Perfect Stranger

Покои мага   "Фелкин... - Хекс вздохнул и покачал головой, с долей сочувствия и одновременно с укором глядя на сестру. - Нужно было взять меня с собой. Это было бы куда удобнее, чем пытаться общаться с помощью записок... тем более с теми, кто читать не умеет". Он подумал о том, что у мага наверняка должна быть библиотека - а значит, ему будет чем занять свой мозг, пока он остается здесь. О том, что он проживет не больше полугода, думать вообще не хотелось. Кто знает, сколько ему отпущено кровью Фелкин? Может, он умрет завтра. Но по крайней мере, это будет лучший день в его жизни за все последнее время. Потому что она была рядом. - Подъем, - сказал он вслух, обращаясь к Лиин и Рико, который умудрился снова заснуть. - Вам пора. Кто-нибудь... - он хотел было спросить о том, где Мэйрис, но слова застряли у него в горле, и он лишь мотнул головой, раздраженно, словно ударенная бродячая собака.

Покои мага   "Прости меня..." Потрошитель спал беспокойно. Ему ничего не снилось - драконья кровь надежно охраняла его от нежеланных кошмаров. Исключением было лишь то видение, что приходило после того, как Хекс отрубил себе руку; но то было не кошмаром. То было посланием. Теперь же Зверю нечего было сказать своему собрату - ибо никакого Зверя больше и не существовало. Он был один. В темноте, под землей, погребенный заживо под толщей камня и возведенных нечеловеческими руками стен, обреченный на медленную смерть, и что еще хуже - без всякого шанса на спасение. Его голос разносился по сводам пещер, отражаясь и разбиваясь на миллионы осколков, повторяя одно и то же, раз за разом. Он не был обращен к кому-то конкретному. Под его руками расплывалась огромная лужа крови, но не его - всех тех, кто погиб или пострадал от его руки. Всех, начиная с ничего не подозревающей служанки, первого существа в этом мире, которое вызвало в нем нечто вроде симпатии. Но даже ей он умудрился причинить боль. Боль была его сущностью, она выплескивалась из него и проливалась на всех, кто его окружал, превращалась в кровь и слезы, заполняла весь его мир. И одна-единственная свеча, загоревшаяся в этой тьме, наполненной болью, была безжалостно погашена. Свет был уничтожен им, проглочен тьмой, превращен в ничто. Ему было место во тьме. Всегда. Открыв глаза, Хекс некоторое время смотрел в потолок. Комната мага казалась призрачной, будто бы ее не должно было быть здесь. Он должен был проснуться в непроглядной темноте и холоде, как и подобает таким, как он. Некоторое время Хекс пытался вспомнить все, что произошло - как его мир перевернулся и рухнул за один короткий день, лишив всего того, что он с таким трудом отыскал, и вернув туда, где он должен был быть все это время. Он чувствовал... покой. Все вернулось на свои места. Все кончилось там же, где и началось. Он вернулся домой... к той, которая единственная могла его понимать, пусть и не имела возможности говорить. Поднявшись, потрошитель осмотрел ожоги, но лекарства мага сделали свое дело - на гладкой, испещренной шрамами коже не осталось и следа от драконьего огня. В шкафу он отыскал новую одежду, которая, по счастливой случайности, подошла ему по размеру, разве что рукава рубашки были немного коротковаты. Переодевшись и смыв водой из бочки в углу остатки грязи с лица, бастард отряхнулся, как собака, и посмотрел в покрытое трещинами зеркало в углу. Изможденное лицо, бледное, с проступающими скулами, искусанными губами. Глаза болезненно блестят, тая в себе угрожающую, но ставшую уже давно привычной красноту. Казалось, он постарел разом лет на десять. Впрочем, это его мало беспокоило. Спустившись вниз, он протер глаза и заметил, что остальные еще спят, свернувшись в больших мягких креслах. "Фелкин?" - он увидел сестру, вернувшуюся в куда более потрепанном виде, чем прежде. На щупальца он внимания не обратил. "Что произошло?"

Покои мага   - Что теперь?   - Сестра ушла договориться с химерами и стражницей, чтобы они пропустили на... вас без драки, - ответил Хекс после короткого молчаливого обмена взглядами с Фелкин, с которой он, видимо, мог общаться мысленно после того, как глотнул ее крови. Для других тишина была густой и тягучей, но для него тишины уже не будет. Он слышал ее даже на огромном расстоянии. Это было... в некотором роде облегчением. Потрошитель знал, что он не один, даже когда ее рядом не было. Бастард не знал, что еще сказать остальным. Он уже смирился с тем, что никогда их больше не увидит, как и Мэйрис, и Ридена, и вообще всех, кого знал. Смирился с тем, что отныне его дом здесь, среди тварей куда более уродливых и странных, среди которых он сам казался бы даже слишком нормальным. Не хотел он говорить о случившемся, думать, как все могло бы быть - изменить-то уже ничего не получится. Да и желания нет. Все закончится именно так, как было предначертано с самого начала, и ни на йоту не изменится от того, что кому-то больно. - Можете отдохнуть и подлечить раны. А потом... уходить, куда захотите, - пробормотал потрошитель, отвернувшись и положив лекарства на полку. Поднявшись тяжело и припадая на раненную ногу, он направился к лестнице наверх. Так Мэй не должна будет его видеть, да и самому ему после этого, казалось, вечного забега по подземельям хотелось просто рухнуть на любую горизонтальную поверхность и спать лет десять.

Тебе надо дать еще одну уникальную медальку к подкове. "Первый выживший персонаж Лео за три игры"! А вообще эпилогов получится мало - Лиин, Рико, Хекс и Мэй. Так что можете не стесняться, ограничений по размеру эпилогов нет. И да, будет еще мастер-эпилог, который пойдет первым - и на нем закончится, собственно, игра. Тень проходить с 2 персонажами смысла особо нету.

Можете пока начинать писать эпилоги. Вам еще нужно из комплекса выбраться. Что делать с демоном, мы придумаем - похоже, придется обойтись без Тени.

Покои мага   Хекс ничего не ответил. Лишь когда его взгляд упал на Мэйрис, он быстро отвернулся, а Фелкин почувствовала... что-то вроде быстрого, но сильного укола. Как будто тело ее пронзили длинной, тонкой холодной иглой. Но ощущение прошло так же быстро, как и возникло. Потрошитель умел справляться с болью. Это было то единственное, что он умел делать действительно хорошо. Что ж, он знал, что никогда и никого не сможет сделать счастливым. Отрубить себе руку было гораздо проще, чем безжалостно вырвать часть сердца, которая навсегда принадлежала арбалетчице и их сыну. Бастард понимал и то, что не увидит Ридена никогда, не сможет наблюдать за тем, как он растет. Как расправляются его крылья и как он парит в вышине, там, куда путь ему самому был заказан. Но это так и останется мечтой. Недостижимой, как и все мечты людей. Взяв из шкафчика мазь от ожогов, он потрогал вплавившуюся в плоть кожу штанов и тихо зашипел. Будет больно. Но ему всегда больно - пора бы уже привыкнуть. Пока он занимался тем, что отрывал от мяса куски штанины, Вольфер размышлял о том, стоит ли знать об этой части жизни сестре. Но в конце концов решил, что скрывать от нее что бы то ни было - бессмысленно и глупо. Он сделал свой выбор. Даже не сейчас, не в тот момент в гномьем зале. Он сделал свой выбор тогда в Неварре, когда почуял ее запах. Это было первое, что он узнал. Запах - и лишь потом увидел темную фигуру в доспехах и с мечом. Много позже увидел ее лицо без шлема, но к этому моменту уже давно и бесповоротно любил ее. Впрочем, это не помешало им в первый же день знакомства сцепиться, как бешеные псы. Воспоминание заставило его усмехнуться, несмотря на жуткую боль в ноге. "Сестра... что теперь будет?" - спросил он неожиданно для себя самого, задумчиво и размеренно обрабатывая остальные раны. Куртку пришлось стащить и бросить в угол, рукава тоже обгорели и пришли в полную негодность. Сквозь прорехи в рубашке проступали шипы, которых не было, когда Фелкин видела его в последний раз. Он стал другим. И не только внешне - казалось, что сами его мысли были более... взрослыми, что ли. Словно тогда перед ней был подросток, дрейк в теле взрослого мужчины. Он сильно изменился.

Гномья твердыня   - Фири... - неожиданно прохрипел молодой, контрастирующий с обликом химеры юношеский голос, - Что с ней?   - Нет ее больше, - ответил Хекс вместо сестры, прекрасно понимая, что та не хотела это говорить. Как и признаваться в том, кто именно убил змееподобную девушку. - А тебе, парень, тоже неплохо было бы отдохнуть. - Подняв меч, он сильно ударил эфесом по голове химеры, и та, вяло взмахнув лапками, замерла. Похоже, потеряла сознание. Теперь Фаррос восстановится, а когда придет в себя, тогда и разобраться с тем, кто виноват, можно. Потрошитель мог бы взять вину на себя. В конце концов, это ведь его группа скинула тело Фири в лаву. Доказательств причастности Фелкин к ее смерти уже давным-давно не было, а если сколопендра захочет отомстить, так тому и быть. "Пойдем. Ты тоже... обгорела", - сказал он, когда Фаррос затих на полу, и поковылял за остальными, ушедшими далеко вперед. На Фелкин он не опирался, понимая, что ей от огня досталось не меньше. Но у нее, наверняка, была усиленная регенерация, чего о потрошителях не скажешь - они хоть и мало чувствовали боль, но конечности не отращивали. Мысль эта заставила его криво усмехнуться. "Кстати, напомни мне рассказать тебе эту историю. Уверен, ты будешь смеяться до колик".

Гномья твердыня   - Значит, в Тень нам с тобой идти не судьба. Да и не очень то в эту Тень хотелось переться.  Нужно подумать о том, что делать дальше. И... помогите химере, в которой сидел проклятый Алфавит, этот парень, похоже, здорово пострадал.   Обернувшись, Хекс только сейчас вспомнил голос, который слышал от существа, напоминавшего сколопендру... голос не мага. Похоже, маг навсегда ушел, а этот парень остался разбираться с последствиями. И ему было плохо. Что ж, теперь это и народ Хекса тоже. Вздохнув, он отпустил Фелкин и, хромая, подобрался к распластавшемуся ничком на земле существу. - Эй. Маг ушел, его больше нет. Ты как? Можешь... идти? - он подумал, что более подходящим словом было бы "ползти", но звучало оно уж слишком уничижительно. Да и химеры были вовсе не животными. Просто людьми, которым не так повезло, как остальным. Похожими на бастарда. Об этом он думал еще тогда, на площади цепей. "Сестра... ты можешь ему помочь?"

Гномья твердыня   "Забавно. Никогда бы не подумал, что ты будешь... смущаться меня? Да, пожалуй", - сказал потрошитель мысленно и улыбнулся, положив руку на плечо Фелкин и повернувшись к остальным. - Вы можете уйти и без осколка. Через пост стражницы наверху, той, о которой говорила Лиин, - он посмотрел на эльфийку, хранившую оглушенное молчание. - Но вы ранены и истощены, вам всем нужно отдохнуть. В покоях мага есть лекарства и все необходимое. Да и мне неплохо было бы подлечиться, - хмыкнул он, опустив взгляд на обожженную почти до неузнаваемости ногу. Как он вообще мог опираться на нее, оставалось загадкой - но до этого момента сил ему придавала ярость и гнев, ненависть и желание освободить сестру от назойливого мага. Теперь же, когда Зверь более не помогал, бастард начал сильно хромать. Возвращаться назад означало пройти через Глубинные тропы, тот участок, который находился здесь. Он вспомнил об неожиданно уютных покоях мага, где наемники нашли дракончика... и подумал, что пожалуй, это единственное место, которое здесь было пригодно для жизни. Хекс знал о том, что никогда больше не увидит неба. Впрочем, ничто не мешало ему время от времени выходить наружу через пост паучихи и любоваться звездами. Почему-то он знал, что химеры не тронут его. Не теперь.

Об этом мы еще подумаем. Демона-то надо прибить.... как-то.

Концовка со сжиганием Нордботтена, увы, уже невозможна. Да там куча концовок была (эпилогов точнее), но сейчас возможен только один.

Гномья твердыня   "Зачем?"   "Ты и сама знаешь, зачем". Откашлявшись и вытерев все еще стекающую по его подбородку черную кровь Фелкин, потрошитель ожидал, что он больше не будет управлять своим телом... но похоже, что для переселения нужно было не только выпить кровь. В общем-то, этого он тоже ожидал. Поднявшись, он пошевелил оставшейся рукой - тело все еще слушалось его. Но слышать голос сестры, пусть даже переполненный болью и гневом, было лучшим, что он ощущал за последние полгода. Мэйрис дала ему кратковременную передышку, и за это он был благодарен девушке. Он любил ее - по-своему, конечно, но все же любил. И ему было больно отпускать ее. Но так было нужно... он не мог поступить иначе. Мэй справится. Она всегда была сильной. Оглядевшись, потрошитель понял, что остальные все еще здесь - только арбалетчицы не было видно. Бродить тут одной опасно, особенно в ее положении. Нахмурившись, Хекс мотнул головой. - Уходите, - просто сказал он, поглядев на Рико, а затем на Лиин. - Оставьте меня. Помогите... помогите ей. Она должна выжить. А я... - он хрипло засмеялся, булькающим смехом, и сплюнул кровью на пол. - Меня больше нет. Для вас. Он хотел бы иного прощания с теми, кого за время путешествия мог назвать друзьями, но как вышло, так вышло. Поворачивать назад уже поздно, да и нет смысла. Сев на землю рядом с Фелкин, он задумчиво посмотрел на свой меч. Меч, сделанный Мэйрис для него, и теперь совершенно ненужный - оружие вряд ли ему пригодится здесь, где больше нет врагов. И битв. Нет ничего, кроме короткого времени, оставшегося ему с сестрой. Но смерти бастард не страшился, никогда не боялся ее объятий. Смерть холодна и непричастна, и она разом освобождает от борьбы и от боли. В какой-то мере Хекс был даже рад тому, что умрет не в одиночестве. Фелкин ошиблась.

А Мэй предупреждали не влюбляться в потрошителей :) Хотя тут все не из-за потрошительства. Просто Хекс принадлежит Фелкин. И всегда был.

Нет, вот это саундтрек к данной концовке квеста. :)

Гномья твердыня   - Я нашел тебя, нашел тебя, нашел... - тихо повторял потрошитель, когда существо прижалось к нему, столь же отвратительное, сколь и прекрасное. Это была просто девушка. Пусть пронзенная черными отростками и щупальцами, пусть искалеченная с неизвестной целью Альфаретом, но она была живой. И разумной, как все остальные. Возможно, когда-то и она была человеком, таким же, как Мэйрис, но случилось нечто страшное, и ей пришлось стать такой. Где-то внутри нее все еще жила та, кто лежал на столе в лаборатории, в ту секунду, когда она перестала быть похожей на людей. Никто не мог даже приблизительно представить себе те страдания, которые довелось ей перенести. Боль Мэйрис, что девушка испытывала в эту минуту, не могла сравниться с болью Фелкин. Всю ее жизнь... и лишь один перерыв, когда она получила тело Насти. Теперь этого тела у нее не было. А значит, чтобы выбраться отсюда и снова жить нормальной жизнью, жить так, как она хотела до встречи с Хексом, ей нужно было новое пристанище. "Прости, Фелкин, - подумал потрошитель, слегка отодвинувшись и приподняв девушку за подбородок, с тоской глядя в знакомые голубые глаза. - Это все из-за меня. Ты не должна была... лучше бы мы никогда не встретились. Лучше бы ты жила в ее теле и дальше. Может быть, не нужно было бы всего этого сейчас, и ты не страдала бы, и была бы свободна. Из-за меня ты лишилась всего, что имела. Но я тебе это верну. За мной должок..." - Прощай, Мэйрис, - обернувшись, он взглянул на стоявшую в отдалении и отвернувшуюся девушку. Правильно. Она не должна видеть того, что будет. Пусть лучше смотрит в стену. - И... не говори Ридену. Скажи ему, что его отец умер. Скажи ему... что он погиб в битве, как и подобает дракону. Острые зубы впились в искалеченный рот Фелкин. Черная, густая жидкость, которая заменяла ей кровь, потекла по языку и горлу потрошителя, обжигая его, но он не отстранился - закрыв глаза, он прижал к себе сестру. Пусть возьмет его тело. Пусть возьмет все, что он может отдать ей - его собственную жизнь. Кровь твари заполнила его рот, горькая и одновременно знакомая. Этот вкус он наконец вспомнил - в тот самый день в Неварре, когда он еще не знал о том, кто такая Фелкин Шалд, еще до того, как бастард вообще увидел ее лицо, он уже знал о том, что отдаст ради нее жизнь. И теперь отдавал ее легко, словно так и было предначертано с самого начала. Рука Судьбы сомкнулась и отпустила, забирая сомнения, страх и горечь, и оставляя лишь горький привкус на губах.

Гномья твердыня   - Фири, все закончилось? Я не вижу...   Потрошитель не стал отвечать. Вместо этого он убрал меч (очевидно, что оружие ему больше не понадобится, а если остальные захотят добить тварь - пусть сделают это сами), сделал пару шагов вперед и приблизился к Фелкин. Протянув руку, Хекс вздохнул и помедлил несколько секунд, словно размышляя о том, стоит ли делать то, что он собирался. Сестра сама разобралась со своим обидчиком. Она всегда была храброй. Жаль только, что так долго тянула. Зацепив край бинтов, которые все еще частично обматывали ее лицо, когтем, бастард потянул за обрывок ткани. Но он не смотрел на то, что открылось его взору. Он смотрел только ей в глаза. Глаза грязно-голубого цвета, которые он помнил так же, словно видел их только вчера. Помнил, как вернулся в таверну после убийства Фиркрааг, помнил, как ушел тогда в поместье матери... Помнил, как все это время не мог простить себе того, что ушел. Нужно было остаться. И не отпускать ее. - Фелкин... не можешь говорить, да? - прошептал он каким-то потерянным голосом. - Она предупреждала, что не сможешь. - Он огляделся, втайне надеясь, что баночка с червем не сгорела в огне дракона и не разбилась, что еще есть шанс хоть как-нибудь, но услышать голос сестры. Его взгляд, мутный от боли и измождения, скользнул по фигуре Мэйрис. В этом взгляде промелькнуло сожаление и... что-то вроде раскаяния. Последние несколько часов он практически не обращал на девушку внимания и только сейчас заметил, как она плохо выглядела - вся в саже, одежда изорвана и местами прогорела насквозь, волосы спутаны и тоже частично обгорели... И все же она дошла до конца. В ней было больше смелости, чем во многих людях.

Гномья твердыня   - И куда же я пойду, умная девочка?   "Так значит, это правда... Фелкин пленница здесь. Как и все остальные. Как и теперь он сам", - подумал Хекс и усмехнулся. Но только у Фелкин была возможность действительно выйти. Пусть и в другом теле. Его план по переселению в дракона не удался, и теперь он пытается найти иной выход. Например, переселение в другую химеру... ту, которую сейчас крепко держал в своей хватке. Этого Хексарион допустить не мог. - Отпусти ее - и мы тебя не убьем, - сказал он вдруг не своим голосом. - Ты ведь боишься смерти, правда? Ты боишься ее так сильно, что прыгаешь из тела в тело, лишь бы сохранить то немногое, что от тебя осталось. Нас больше, маг, и мы можем убить тебя, если захотим. Отпусти Фелкин - и будешь жить. Это все, что мы можем предложить тебе... но я думаю, этого достаточно. В полумраке блеснула улыбка из острых зубов, обагренных кровью.

Гномья твердыня   - ... никто из нас не получит того, что хочет, - прохрипел Альфарет, приблизив ужасное лицо насекомоподобной химеры к лицу чудовища.   Бастард медленно поднялся, опираясь на меч, воткнутый между плитами пола и подрагивающий от навалившегося на него всем весом воина. Подволакивая обуглившуюся ногу, которая пострадала еще от огненного шара Энигмо, Хекс потряс головой, как оглушенное животное, но на покрытом черной сажей лице вспыхнули алым пламенем глаза. Прищурившиеся, полные ненависти и какой-то усталости, словно они и сами проклинали себя за эту ненависть. - Да когда ж ты уже сдохнешь... - выдохнул бастард, наконец как следует встав на ноги и выдернув меч из пола. - Скотина. Шаг. Еще шаг вперед, туда, где стояли две уродливых твари, но для Хекса "тварью" была лишь одна из них. Та, которая никак не хотела умирать... и этим была чем-то похожа на него самого. Он шел вперед, сжимая в ослабевшей и дрожащей руке длинный меч, и сам не зная, что именно хотел сделать. Он знал, что не успеет спасти Фелкин, если маг захочет убить ее - он слишком ослаб, был ранен и оглушен, но готов был ползти, если понадобиться. То, что в этой схватке он, скорее всего, проиграл бы, его сейчас волновало не больше, чем прошлогодний снег. Он должен был попытаться. Иначе все было бессмысленно.

Гномья твердыня   Он пошевелился, не издав ни звука - и понял, что все еще жив. Каким-то образом он был жив, об этом свидетельствовала хотя бы знакомая боль во всем теле. Старая подруга, которая всю жизнь сопровождала его, не давая сдаться. Открыв глаза и попытавшись рассмотреть хоть что-нибудь сквозь застилавшую их пелену багрового тумана, он поднялся, опершись на уцелевшую руку, и попытался нашарить вокруг свой меч. - Фелкин... Мэйрис... - хрипло позвал он и понял, что вместо голоса издал лишь тихий, протяжный хрип, мало похожий на человеческие слова. Мысль о том, что может случиться так, что выжил лишь он один, окатила его холодной, ледяной водой. И это придало силы. Сев на земле, потрошитель помотал головой.

Гномья твердыня   "НЕТ!" Это было единственное, что пронеслось в голове потрошителя перед тем, как дракон открыл пасть, в глубине которой пылало пламя. Бросившись вперед, он использовал эту последнюю секунду, чтобы уйти с линии огня... и не успел. Не успел закрыть своим телом Фелкин, не успел оттолкнуть Мэйрис, стоявшую чуть в стороне, не успел спасти себя. Успел лишь пожалеть о том, что притащил сюда остальных, они не должны были умирать ради него. Не должны были... и все же пришли, чтобы погибнуть в огне. Все вместе.

МЫ ВСЕ УМРЕМ.

Гномья твердыня   Услышав крик (именно крик, а не рев и не рычание) закованного дракона, потрошитель вздрогнул и поднял глаза, уже не глядя на червяка в банке. Он был еще жив, похоже, но реагировал как-то вяло, словно... умирал? Да, возможно. Вряд ли он мог так долго протянуть в заточении, вдали от человеческого тела. - Отпусти... ее, - тихо, одними губами произнес Хекс, глядя на замотанное в бинты лицо. Ее запах он помнил хорошо - даже лучше, чем запах Насти, чужой, ставший теперь безразличным и ненужным. Как и ее голова в контейнере, мертвая и холодная, какой ей и положено было быть. - Зачем ты делаешь это? - спросил он, не особо надеясь на ответ. Протянув руку, он медленно, осторожно прикоснулся пальцами к длинному извивающемуся щупальцу. Склянку с червем он поставил на пол рядом. Все-таки трудно, когда всего одна рука...

Гномья твердыня   - Фел...кин... - прошептал потрошитель, глядя, как существо идет к ним, наблюдая за каждым движением. И только когда оно преградило дорогу, потрошитель понял все. - Я пришел за тобой, сестра. Мне ничего больше не нужно. Он опустил меч и стоял, не шевелясь и пытаясь рассмотреть то, что скрывали бинты, заматывающие тело существа перед ним. Если маг отпустит ее только тогда, когда получит свое новое тело - пускай. Месть магу была не важнее сестры. Ничто не могло быть важнее нее. Потрошитель медленно опустился на землю и сел, устало прислонившись к стене и не сводя слегка мутного взгляда с происходящего. На его потрескавшихся губах мелькнула злая усмешка, но тут же растаяла - желание освободить дракона было сильным, но бастард готов был пожертвовать куда большим, чем один дракон. Настя говорила, что он не сможет общаться с сестрой... Сунув руку в сумку, Хекс вытащил флакон с паразитом и покачал его в руке, задумчиво глядя на мутное, полупрозрачное стекло.

Значит так, система следующая: все, кто хочет принять участие, пишут свой канон, а далее методом голосования выберем наиболее нравящийся. Мой канон:

Лео можно сразу на все вопросы? я тогда в шапку размещу, чтобы не терять.