Фели

— И… если хоть ещё один мудак Джонатана пальцем тронет, то врежь ему хорошенько. А уж я докажу, что это была самооборона.   Когда они вошли в общественный транспорт и худо-бедно устроились (Филиппу даже уступили место), Харальд хмыкнул так, словно Крамер сказал нечто очень забавное. — Этот парень редко нарывается на конфликты... но дьяволы, почему бы и нет. Редко удается возможность врезать кому-нибудь по заслугам и после этого не просидеть за решеткой денек-другой. На том и сговорились.   - У вас есть план?   — Мне больше интересно, о каких "сувенирах" шла речь, — проворчал кузнец, пригнув голову и забравшись в лифт вслед за ними, явно недовольный тем, что где-то пришлось поставить свою подпись. Оставалось надеяться, что лифт выдержит.

— Скажи, а этот твой друг, Джонатан… что ему нравится, чем он увлечён? Вы давно знакомы?   Неожиданно для Филиппа, Харальд поморщился так, словно хлебнул ускуса прямо из горлышка. — Рыжий то? Обожает шумные компании и затаскивать в них тех, кому это не по душе. Я же неделю назад в том пекле именно из-за него оказался. — он со вздохом всунул большущие ручищи в карманы. — Познакомился не так уж давно, по правде говоря. Уголки губ слегка дрогнули и приподнялись, но не по доброму — это движение и взгляд кузнеца были… какими-то болезненными. — Были… дела в морге, — начал он с усмешкой, — и я, собственно, спустился в тот же кабинет, что мы сидели — кой-какие бумажонки подписать. Захожу внутрь — а там какой-то придурок выбивал из Джонатана всю пыль его же стулом. Там же ни камер, ни охраны — только замок на двери магнитный. Я-то попытался их разнять, а рыжий только наорал, вытолкал из кабинета и дверь запер, представляешь? Он тряхнул головой и чуть подался вперед, разглядывая, не шел ли автобус. К сожалению, из этого разговора, который он же сам почему-то начал, так просто не выкарабкаться. Харальд вздохнул. — Шуму было — ужас, а потом всё в раз затихло, только всхлипывания какие-то. Я уж подумал, его же коллеги через несколько часов вскрывать будут — выломал дверь, ввалился… а там этот идиот сидит на полу и поглаживает того мужика, что его измордовал, а тот ему в жилетку плачется. Харальд раздраженно почесал щетину. Воспоминания были… тоскливыми. Не хотелось даже говорить адвокату о том, кого именно напомнил Ларсену в тот момент избитый, но участливо успокаивающий своего нападающего парень. Это было слишком личное. — Ладно, о чем это я? Джо любит компанию, наверное. Конкурсы ещё, быть может. Даже не важно, проиграет или победит. Если прицепится, то оторвешь только с мясом — приставучий, будто пиявка. Не думай, в хорошем смысле — гниль наружу выведет, и всё в таком духе. Ещё бы умел понимать слово «нет», и в его присутствии голова не раскалывалась бы — так цены бы не было. Причем кажется, что это у нас взаимное — у меня башка трещит, а у него нос кровит в моем присутствии, — и, задумавшись, добавил: — Или ты о вещах? Хочешь что-нибудь в благодарность за информацию притащить? 

— Могу и с холодным. Особенно с ножами.   — С ножами, говоришь? — кузнец окинул парня оценивающим взглядом, а затем со вздохом просунул руку под свою куртку. Жест почти угрожающий - Николас ощутимо напрягся. — В таком случае попробуй как-нибудь сразиться с этой штукой. Хороший клинок всяко лучше биты. И положил на стол причудливое клинковое оружие, более похожее на небольшой меч с гардой и длинной рукоятью, комфортно лежащей в ладони. — Не думай, что это благотворительность! Когда оклемаешься, я еще сдеру с тебя за металл! — пригрозил кузнец, поднимаясь со стула и обернувшись. Не обнаружив за столом знакомой кучерявой головы, он чертыхнулся и быстро припустил к выходу, оставив оторопевшего проповедника один на один с лежащим на столе кортиком.   Один мастерский клинок передан эпическому превозмогателю!

— А с мистером Теллом неплохо бы и пообщаться.   Харальд, немного сонно внимавший беседующие с законницей и обсуждавшие свои перспективы "мозги". Это действительно не было его вещью, можно сказать прямо - это было вещью, диаметрально противоположной его вещи. Ковать холодное оружие, способное перерубить пополам какого-нибудь бедолагу, давать кому-нибудь в челюсть, выглядеть угрожающе и в случае чего рычать на кого-нибудь не ахти как вписывалось в понятие досуга честного гражданина Канады. — Ну, как бы то ни было - могу увязаться за вами куда угодно, — зевнув до хруста в челюсти предложил угрюмый Ларсен, откидываясь на спинку стула. — После смерти хозяина в особняке наверняка будет куча-мала, в перспективе этим можно воспользоваться. Ключевое сочетание - в перспективе, ибо на возможные сражения наш отряд пока не тянет. Взгляд серых глаз красноречиво остановился на смертельно бледном и столь же сонном как и он сам Моррисоне. Странное дело - в пустом, блеклом взгляде парня хмурящийся кузнец на долю секунды различил лихорадочный, яростный блеск, мышцы на лице фанатика дрогнули; с таким выражением берсеркеры взирали на своих противников, которые просто не понимали, что они уже мертвецы. Но этот блеск был всё же иным - почти завораживающим. Кажется, ему спросонья уже мерещится всякая чушь. Приоткрыв край джинсовой куртки так, чтобы не заметила щебечущая с Филиппом девушка и скептически оглядев припрятанные там кортики, кузнец задумчиво почесал щетину. Не похоже, что Джен собиралась в ближайшем будущем брать сделанное им оружие. Будет лучше, если им кто-то воспользуется, так? Со скрипом сдвинув свой стул и отмахнувшись от вопросительно приподнявшего бровь Крамера, Ларсен потопал к сидящему поодаль "фанатику", по дороге едва не свалив несколько стульев... с сидящими на них людьми. — Выглядишь хреново, — без прелюдии заявил Харальд, усаживаясь напротив Николаса. Когда парень ответил ему настороженным взглядом, светловолосый детина быстро огляделся по сторонам и, понизив голос, вкрадчиво поинтересовался: — Ты только битой размахиваешь, или способен и холодным оружием сражаться? Право, пусть его и вырубили в первые же секунды боя во время теракта, выглядел он достаточно крепким. Будет лучше, если его творением будет хоть кто-то пользоваться, ежели таскать его под курткой с перспективой напороться животом на него же.

— Я позабочусь о тебе… если позволишь. От удивления и смущения у бедного Джонатана, кажется, едва ноги не подкосились. Терпкий, солоноватый вкус на губах, тихий шорох одежды, сдавленный вздох... Светлая кожа его была теплой на ощупь — настолько, что невольно показалась, будто вся кровь прилила к её поверхности; горячие, раскрасневшиеся щеки могли посоперничать с цветом его шевелюры. Стараниями адвоката роба отправилась собирать пыль в дальний угол; его жадные губы прикоснулись к шее, скользнули по кадыку к выступающим ключицам. — Я… не знаю, неужели… — пролепетал парень, подавшись вперед и глядя в более не защищенные очками глаза Филиппа с выражением смущения и какой-то странной тоски. Растерянность, жажда, слабая опаска того, что над ним лишь смеются и невыносимое, эгоистичное желание. Ладонь Крамера забралась под одежду дрожавшего парня и судорожно скользнула вниз. Взгляд прижавшегося к нему Джонатана и пульсирующий в его брюках ответ есть всё разрешение, что было нужно Филиппу.

— Мне очень неловко за то, что расстроил… тебя, Джонатан. Чем я могу искупить свою вину? Чем тебя порадовать?   — Но вы меня не расстроили! — с жаром воскликнул он, прижав руку адвоката к своей груди. Даже очень плотная ткань его робы не могла скрыть, насколько сильно билось сердце рыжеволосого парня. — Я в первые вижу, чтобы кто-то так искренне заботился о своих друзьях! Он  опустил голову. Руки словно дрогнули на мгновение. — Хотел бы я, чтобы и обо мне кто-либо так заботился, — едва слышно пробормотал он, быстро моргнув и выпустив ладонь Филиппа. Сделав шаг назад и немного неуверенно проводя рукой по своим волосам, Джонатан ещё разок, почти украдкой взглянул на Крамера. — Может, я могу сделать что-нибудь ещё? У меня есть есть хороший друг в наркологии, я мог бы замолвить словечко! — произнес он с надеждой в глазах, так, словно страстно желал помочь ещё хоть как-нибудь.

— Один мой хороший знакомый ведёт неверный образ жизни. Я опасаюсь за него и, коль скоро у меня есть связи, хочу предотвратить возможную беду. В этом нет ничего плохого — я просто забочусь о тех, кто мне дорог.   Казалось что Джонатан, от подгоняемого волей Филиппа и изначально весьма неслабо развитого сочувствия вот-вот разрыдается и бросится успокаивать спокойного и даже возвышенного в своем горе адвоката — мешал лишь маячивший за спиной последнего Харальд, с усталостью закативший глаза и почти демонстративно вышедший за дверь. И тут огневолосый чуть не набросился на Крамера. — Боже, мне так жаль! — с переполняющими эмоциями воскликнул он, ринувшись со своего кресла и едва не бухнувшись на колени перед вздрогнувшим Филиппом. Тонкие белые пальцы схватили руку адвоката и крепко её сжали. — Я даже не могу представить, каково это — наблюдать за тем, как близкий человек убивает себя, а ты ничего не можешь сделать! Оставалось надеяться, что в приемной не было камер видеонаблюдения, ибо картина маслом вырисовывалась знатная: сидящий на коленях перед именитым адвокатом Крамером рыжеволосый парень, с блестящими от навернувшихся слез глазами, с отчаянием цепляющегося за соломинку утопающего стиснувший в своих ладонях его руку. Можно было бы подумать, что люди на такой работе невольно станут более сдержанными и черствыми. Или по крайней мере то, что пальцы у них будут куда холоднее. Филипп словно взял в руки чашку с горячим, но не обжигающим какао. Возникло ощущение, что этот вскрывающий трупы юноша выдал бы Филиппу всё как на духу и без использования его… способностей — хватило бы лишь рассказать печальную историю с нужным градусом драматизма. Наконец эта нелепая, в определенном смысле эмоциональная сценка подошла к финалу. Совладав с эмоциями, Джонатан лишь мокро всхлипнул и разжал ладони, потешно поднимаясь с колен. Зеленая роба теперь красовалась прилипшими к плотной ткани пыльными хлопьями, украсившими её словно картину художника-абстракциониста. — Давайте я… — быстро вытерев глаза, друг Харальда приблизился к рабочему столу приемной и извлек наружу пухлую, криво сшитую папку. — Посмотрим за последнюю неделю… Раскрыв папку в самом конце, он растерянно перелистнул несколько страниц и отцепил прикрепленный скрепкой белоснежный листок. — Отчет по анализу крови-ИК!.. Умерших от ломки, — забавно икнув в середине предложения, объяснил Джонатан в ответ на недоумевающий взгляд Филиппа. — Лаборатория КСРБ лучше оборудована для обнаружения в крови наркотических веществ и их исследованию их воздействия на организм. Вскрытие уже было проведено до нас. Он пробежался взглядом зеленовато-болотных глаз по открепленному листку. — Это… немного странно, по правде говоря, — признался парень, растерянно почесав затылок. — Я только сейчас как следует обратил на это внимание — в их крови не было обнаружено каких-либо нестандартных наркотиков. Анализ проводился дважды, ошибки быть не могло. Давайте гляну по вскрытию… Отложив анализ крови в сторону, он склонился над папкой, пригладив взъерошенные волосы. — Никаких аномалий при вскрытии обнаружено не было, — рассеянно заметил он, нахмурив брови и прищурившись. — Если не считать диссеминированного внутрисосудистого свёртывания. Заметив более чем пустой взгляд адвоката, рыжеволосый Харон тихонько рассмеялся и покачал головой. — Кровь свернулась во множество крошечных комочков, как при резус-конфликте.   — А… сюда ещё не привезли тело Ленбо, преступника из утренних новостей? Я бы не отказался выслушать ваше мнение и насчёт его смерти. Прошу.   — Это… немного щекотливый вопрос. Сами понимаете, вся эта ситуация довольно неоднозначная, — слегка нахмурился парень, склонив голову набок и что-то рассеянно листая в папке. Он бы наверняка задумался, каким образом недавно почивший наркобарон связан с этим адвокатом, что беспокоился о своем дорогом друге-наркомане и имел все мотивы испытывать менее чем симпатию к вышеупомянутому наркобарону, но… Слишком уж он расчувствовался. — Тело Жозефа Ленбо только-только доставили. Опять же, мы катастрофически не успеваем, но по секрету… — Джонатан моргнул и растерянно почесал затылок. — Выглядит он больно помятым. В буквальном смысле слова помятым — его словно кто-то взял и придушил, и этот кто-то отнюдь не хлипкий. Вскрытие покажет, но пока… Парень со вздохом прицепил листок обратно и засунул папку в стол. — … что есть, то есть, — вынес он вердикт.

— Вообще-то, я сделал комплимент. Приятно смотреть, когда человек живёт своей работой.   Брови рыжего патологоанатома удивленно поползли вверх. — Так... это вы тот самый друг Харальда, который считал мою работу?.. — немного смущенно спросил он, отводя взгляд в сторонку и пригладив свою взъерошенную шевелюру. Судя по его реакции сказывалось впечатление, что ему нечасто делали комплименты. Кощунственно. — Не, — весело хмыкнул скандинав, ничуть не смутившись в ответ на поправку адвоката и прислонившись к дверному косяку. — С ним совсем недавно познакомились.   — Во-вторых, меня интересуют трупы наркоманов, скончавшихся от ломки. Сколько таких за последний месяц сюда доставили? Где их нашли? Всё это очень важно, Джонатан. Вы можете помочь обществу избежать новых смертей.   Джонатан открыл было рот, словно попытавшись внести замечание, но тут же нахмурился и в недоумении склонил голову набок. — Простите за нескромный вопрос, Филипп но... по какой причине адвокату понадобилась информация о телах тех погибших, и особенно - простых наркоманов? Обычно в случае разбирательств нам заранее поступает вся затребованная судом информация без... личного осмотра. Парень натянуто рассмеялся, бросив осторожный взгляд на Ларсена. Тот лишь пожал плечами - надо значит надо. — После произошедшего у нас работы по горлышко, до тех бедолаг ещё очередь не дошла, будь неладна наша "очередность", пробивающая вперед тела тех, чьи родственники побогаче, — он поморщился, как от зубной боли, сокрушенно покачав головой. — Просто взять и дать доступ к ещё не тронутым телам может быть затруднительно - лишь меры предосторожности на случай, если кто-то попытается каким-то образом повлиять на результат последующего вскрытия. Может, я могу помочь чем-нибудь ещё? Он ободряюще улыбнулся. В головах обоих его гостей по какой-то причине начало слабо зудеть.

— Я представлял себе патологоанатома немного по-другому.   — А я что говорил? — с самодовольной ухмылкой позлорадствовал кузнец, следуя следом за рыжей головой, при спуске по лестнице на нулевой этаж маячившей впереди аки факел с олимпийским огнем. — Тебя никто не воспринимает всерьез. Почти обиженно поджав губы, приятель кузнеца быстро приложил свою карточку к электронному замку на автоматически запирающейся двери. — Тебе просто жизненно необходимо сыпать соль на рану? Регистратурное помещение, в которое их привел Джонатан, не отличалось какими-либо изысками. Облицованные бледным бирюзовым кафелем стены и пол, письменный стол и одно-единственное кресло. Сняв с рук бурые перчатки и развернув стул по направлению к ним, Джонатан с унылым вздохом уселся и сцепил ладони в замок. Помрачневший скандинав молча кивнул Филиппу на свободное кресло, с невозмутимостью камня скрестив руки на груди. — Итак... чем обязан? — бордо поинтересовался рыжий, глядя то на угрюмого кузнеца, то на немного настороженного адвоката.

Фил повертел кудрявой головой, пытаясь интуитивно разглядеть в недовольной толпе кого-то, кто мог бы подойти под ёмкое описание «друг скандинава».   Недоуменно уставившись на адвоката, крутившего головой аки флюгером, Харальд немного насмешливо указал на молодого рыжего парня, о чем-то тихонько переговаривающегося со скептическим диспетчером. Светлая кожа, невысокий рост, аккуратно выбритая «бородка», бледно-зеленое одеяние со странным «передником» и резиновые перчатки, перепачканные в чем-то буром. Шаблон Филиппа треснул настолько оглушительно, что адвокат даже опешил на мгновение. — Привет! — с широченной улыбкой поприветствовал их рыжий, быстро кивнув ошалевшему диспетчеру и ладонью подзывая их в боковой коридор, мимо выстроившихся в шеренгу покупателей тамошней аптеки. — Здесь сейчас немного людно, но я уже обо всем договорился. Поговорим уже внизу.

- Я пока займусь полицией, может, наши друзья что-то знают. — Тогда встречаемся у госпиталя. Я уже в пути.   — Хорошая мысль, — кивнул Харальд, невозмутимо повернувшись к девушке и кивком указывая в сторону кухни. — Выхожу. Судя по легкому, немного пряному запаху, кто-то ещё и завтрак приготовил. — Если что удастся узнать - сообщишь Филиппу, — бросил в напутствие Ларсен, закидывая телефон в карман и направляясь к двери. Все ещё заметные следы веревок на его шее сейчас были похожи на странный ошейник. — Ключ на столе... хотя он не особо-то и нужен, думаю. Слегка усмехнувшись, он открыл входную дверь и вышел наружу.    Возле госпиталя Филипп присел на скамеечку и стал дожидаться кузнеца.   Ему пришлось немного подождать, разглядывая зарешеченные на первом этаже больницы, поднимающие ассоциации с тюремными камерами. Когда к нему трусцой подбежал малость запыхавшийся светловолосый детина, Филиппу оставалось лишь догадываться - прошел ли тот весь путь пешком, или же с его машиной опять случилась "неприятность". По крайней мере, он вроде что-то об этому упоминал. — Извини, — проворчал скандинав, стирая со лба пот. — Идем, я по пути позвонил Джонатану - он должен подняться в приемную.

— Было бы неплохо посетить морг и узнать, где и при каких обстоятельствах нашли тела мёртвых торчков.   — Морг, говоришь? Харальд раздраженно почесал щетину. Был у него один знакомый в тамошнем заведении, задолжавший ему после Дня основания кой-какую услугу. Внутри неприятно зачесалось, голова ни с того ни с сего начала пульсировать от ноющей боли, словно одна только мысль о рыжем патологоанатоме возбудила вспышку мигрени. — У меня есть там один… знакомый, работающий в утреннюю смену. Думаю, он сможет нам помочь по крайней мере в одном из дел, — оповестил «мозги» группы кузнец, размышляя, каким образом ему попросить Джонатана показать им трупы наркоманов и даже показать вещи убитого наркобарона.

— Хорошо. Ты где?   Рассеянно моргнув, Харальд натянуто хмыкнул и покачал головой. — Дома, пока что. Как уже сказал - нужно собраться всем. Если ты смотрел новости, то уже наверняка понял, что наша "миссия" заметно усложнилась. Следует обсудить, что делать дальше, не думаешь?

Харальд уже не слушал, что миловидная девушка-диктор говорила о митинге в Германии. Нахмурив брови и припоминая съемку с места событий, кузнец медленно извлек из кармана отчищенной от грязи и всё ещё немного влажной джинсовой куртки старую моторолу и онемевшими пальцами отыскал номер "мозгов" их группы. Тихие гудки... — Привет. Кажется, нам всем нужно встретиться и поговорить, — хрипло отметил он, массируя переносицу, когда Филипп наконец взял трубку.

Она стала терпеливо ждать, время от времени обозревая комнату с высоты двух метров.   Ему точно следовало отсортировать старые чертежи. Выдрав ко всем чертям заклинивший ящик стола и высыпав его содержимое на пыльный ковёр, вовсю бранившийся кузнец сосредоточенно искал нужный ему кинжал. Вдохновение, ударившее его во время душа как обухом по голове, вынудило кузница искать нужные ему бумаги в одних только брюках и с голым торсом; верхняя часть одежды ныне отмокала в ванной. Гардероб Ларсена... довольно скуден, в отличие от его же инструментов в кузнице. У него были экспериментальные чертежи, нацарапанные ещё в бытность подмастерьем, буквально на всё клинковое оружие в истории человечества, но в этот конкретный момент кипящий от злости Харальд просто не мог отыскать нужный. Крисы, камы, даже какой-то еретичный рисунок боевой косы. Также попался недописанный чертёж катаны и вакидзаси, стыдливо смятый и ныне попросту нечитаемый. Хм. Кажется, этот результат он нарисовал, когда жил мечтами покинуть ледяной островок в поисках лучшей жизни. Красивая ирония — теперь он только и делал, что с тоской смотрел в сторону севера. Отшвырнув бесполезный листок бумаги в дальний угол комнаты, где скорбно пылились остановившиеся напольные часы, кузнец начал перебирать всё по-новому. Когда подавленный потерей ценного чертежа мужчина обошёл по кругу дом, на ходу перешагивая протяжённую конструкцию из чёрных труб по всему периметру его ограды, от расстройства он даже не насторожился, обнаружив дверь в подвал открытой. Порой он оставлял помещение открытым, когда его импровизированная вентиляция не справлялась с царящим внизу жаром — право, никому бы и в голову не пришло лезть в пыльный подвал, когда в доме был целый простор для грабежа? А уж дом-то он защищал рьяно.   Лестница отчаянно заскрипела под ногами голого по пояс скандинава, когда он начал рассеянно спускаться вниз, усиленно силясь вспомнить тот самый клинок. Это ведь было так просто – просто взять и вспомнить! Может, во время розжига горна ему это удастся.

Великий маста, да славится имя твое! Один упрямый аки ишак кузнец в комнатке бросил девятку на крафт ножика. Сминусуй ему сотню баксов и очко воли, пожалуйста.  :d_daisy:

— Ты сам куда? — Думаю, устроить небольшую пробежку до дома — а там и видно будет, — хмыкнул Харальд, пожав протянутую ему руку. Несчастная, испытавшая столь многое за этот проклятый день рука вновь хрустнула — совсем как вчера возле полицейского корпуса, незадолго до того как началась вся эта катавасия. Какие-то вещи остаются неизменными даже после многих потрясений. Мысль была бы странно успокаивающeй, если бы его ладонь не стала ныть столь отчаянно. По крайней мере казалось, что калечить его не входило в намерения кузнеца. Ларсен запрокинул голову, сосредоточенно уставившись на посветлевшее небо. Солнце робко выглядывало из-за горизонта, как выбравшийся на разведку профессиональный убийца; как ни странно, даже после двадцати часов здорового сна кузнеца потихонечку укачивало. Расспросить о том, что товарищам удалось разузнать во время его спячки, можно и потом — конкретный товарищ, пошатывающийся из стороны в сторону и нервно поглядывающий на часы, сейчас выглядел слишком уж несчастным для череды вопросов. Вместе с Филиппом дождавшись такси в комфортном, не очень тяжелом молчании и успешно посадив «мозги» их компании в автомобиль с шашечками, кузнец отвернулся и бодрым шагом направился по направлению к своему дому. Его миссия была выполнена.

— Пожалуйста, выведи меня отсюда. Я сейчас не в настр… не в состоянии здесь плутать.   — Запросто, — легко согласился Харальд, кивнув на ведущую в горку дорожку и протягивая адвокату руку. — Я запоминал путь. Не думаю, что в нашем виде кто-то захочет напасть — этот запах отбивает всю охоту. Может, высокорослый детина всё различал с такой легкостью именно из-за своего роста; может он обладал замечательной памятью. Но Харальд всё-таки не солгал, когда говорил о «запоминании» пути. Вел он их с твердой решимостью в избираемом переулке или дороге, благоразумно избегая мест наибольших... скоплений местных. Странное дело — после того, как они основательно извалялись в грязи и стали выглядеть жалкими и без малого сокрушенными, они словно… стали одновременно выглядеть чуть уместнее в портовом районе Сент-Джонса. Не стоит заблуждаться — всё в поведении и манере держать себя выдавали в том же Филиппе человека, попросту незнакомого с теневой изнанкой общества, на которого местные смотрели с затаенной ненавистью в глазах. Просто сейчас в их взглядах сквозило… некое удовлетворение и покой. Классовые враги выглядели так, словно получили свою порцию страданий и оттого казались менее неприемлемыми. Наверное. Иной причины, по которой их выпустили без дополнительных конфронтаций, Ларсен не знал. Выбравшись к главной дороге и спокойно, почти по фамильярному смахнув со спины вздрогнувшего адвоката прилипшую к пиджаку целлофановую пленку, кузнец беззаботно всунул руки в карманы. — Вроде прибыли, — он чуть приподнял подбородок и принюхался. — Точно прибыли. Отсюда можно спокойно вызвать такси — сюда-то уж они наверняка доезжают. Деньги же с собой есть? Если что, могу одолжить.

— Кто со мной?   — У тебя руки трясутся, — окинув потрепанного адвоката критическим взглядом, заметил лишь самую малость озадаченный кузнец. — Уверен, что сможешь до дома дойти? У него быстро странное, неуютное чувство, что они что-то упустили. Что-то важное. К сожалению, от так и не мог уловить, что именно. Мрачно взглянув на перепачканную в мокрых следах одежду, Харальд флегматично пожал плечами и всунул руки в карманы. Ключи от дома и кузницы приятно холодили ладонь. — Я всё равно не так давно проснулся, — неожиданно поделился он с кривоватой усмешкой. — А вы, видимо, с ног валитесь. Могу проводить, кому нужно.

- Пошли.   Харальд лишь недоуменно моргал, размерено следуя за Марой, тащившей его прочь от этой двери с причитающим за ней человеком. Искренне не понимавший всеобщего страха, огромный скандинав покорно подчинился не очень высокой девушке. Возможно, это чувство даже немного пьянило — то, как эта гора столь послушна её воле.

— Стояяять….   Таран по имени «Харальд» послушно остановился, как по команде, слегка удивленно уставившись на скользившую за ним девушку. — Что-то не так? — простодушно спросил мужчина, рассеянно моргнув.

Упрямо поджав губы, кузнец храбро направился по направлению к двери с недвусмысленным намерением. Кажется, самосохранение в этом благополучно смылось куда-либо ещё - там, где шанс выжить будет поболее.

С небольшим злорадством самое яркое скопление лучей прошлось по глазам валяющихся в грязи балерин-неудачниц.   Не похоже, что нордически-спокойный детина хоть каким-либо образом переживал по поводу чистоплотности столь же рьяно, как Филипп; крайняя степень невозмутимости только лишний раз намекала, что серьезным интеллектом кузнец одарён не был. Руки, впрочем, были золотыми. — Это... зачем мы вообще этот люк искали? — осведомился мужчина, щелбаном сбивая с плеча небольшой окурок.

— Никто ничего не сломал?   Критически осмотрев, не торчит ли где из его кожи кость, кузнец отрицательно мотнул головой. — Нет вроде. А ты? — он взглянул на кипящего от злости Фила. Вопрос «как можно быть таким твердолобым» оставался открытым.

— Какого. ХРЕНА?!   — Там было скользко, — уныло проворчал скандинав, благоразумно откатившись с последующей траектории падения в люк и почти по-собачьи отряхиваясь от прилипшей к одежде дряни. — Извини.