Фели

А уж тебе-то какое спасибо, Фолси! Давненько так не чесали животик моим бурнорастущим фетишам!  :give_rose: Да черта с два, Баро слишком понравилось   пацифист для этого! Технически - эта карта лишь не позволяет отхилиться и увеличивает урон, ведь так? Неплохой шанс обыграть то, что я упоминала ранее! Остается надеяться, что вещи и мотылька из номера никто не украдет. 

Не, ну а что - Фели просила у куба страданий, и он их предоставил!  :crazy:

Меня немного беспокоит невозможность себя отхилить на весь игровой день.  :crazy:

Фели как-то раз оставила плиту включенной и спустилась в подвал подремать. В результате пришлось тушить летнюю кухню водой из бани.  :pardon:

«Осталась последняя деталь. Кровь призвавшего закрепит меня в этом плане бытия».

Пст, томатомаста, сделай картинку в подписи ссылкой на тему игры, что уж там. Гулять так гулять!  :crazy:

Фели видела порно, которое начиналось... Хотя не, не совсем. Фели играла в модуль, который закончился точно так же! :crazy:   И вообще:

Кек. Ситрак там далее по списку, собственно. Дя.  Да ладно, тебя вообще даже без прелюдий баттстабнули. xD

<тяжело дышит>

Пфф, я читала его ещё до того, как его вообще переводить начали.  :crazy: Пф, это они и есть, что невинного агнца-то строишь!  :haha:

... И после этого ты имеешь право носить титул порномастера?  :angry:

Гнев Ситрака?.. Так это такое фентези! Ну тогда всё в абажуре, Фолси, мы вписываемся идеально!  :give_heart:

Охренеть, дайте мне его оставить два!  :woot:

Музыкальная тема Пепел, так до сей поры и оставшийся в наполненном кровью рту, пронзительно скрипнул при контакте с судорожно стиснутыми зубами. Распятый на стене человек с силой тряхнул головой, пытаясь удержаться в сознании, всеми силами цепляясь за единственную тонкую соломинку, что удерживала его от сладкого, пленительного небытия, но с каждой секундой это становилось все сложнее. Мозг Баро словно превратился в вишнёвый, пронизанный лиловыми нервными окончаниями кисель, с каждой проведённой в столь ограничивающем положении секундой становящийся всё ниже и жиже, чувствительнее и чувствительнее. Цветущий, находящийся в откровенно полуобморочном состоянии, уже представлял как серая жидкость вытекает из его ушей, смешиваясь с кровью и зеленовато-бурой растительной жижей.

<с благоговением> Винииишком? Вот же... А у меня в подвале только ковры.  :crazy:

Тише Лео, тише. Я просто спрошу у Фолси, что такая вещь должна по идее давать, а потом либо поднакоплю и куплю это за ОО, либо дождусь конца второй главы. Расслабься!  :rolleyes:

Вибрирует, греется, ещё и проворачивается? И всего-то за невыносимую быль от прорастающих в плоти корешков? Пфф, totally worth it.   А почему бы и нет, хм. Не то чтобы этот кристалл давал какие-то боевые абилки, иль что в таком духе.  :rolleyes:

<наркоманский смех> А кристалл-то потом оставить можно будет?  :crazy: Эпично круто, Фолси! Прям вот... мррк! Ну, теперь мой черед...

Ну, это есть не совсем мотылёк, если рубить правду-матку.  :crazy: А когда отыгрывать-то будешь, цветущий кобольд?

Целых две? О Эреб, какая приятная неожиданность!  :wub:

Мыслить здраво в условиях невыносимой, слепящей агонии и головокружения, кажущегося в помутневших от боли разноцветных глазах не более чем белесой пленочкой, мог разве что пытающий проморгаться Баро Гринмур; тот самый, кто отреагировал на лича, замуровавшего его в тёмной крипте с костяными горами и реками крови, лишь робкой тирадой «а можно быть замурованным в месте, где есть солнце?». Ну, и ещё тот самый, что преспокойно реагировал на все выкрутасы колоды Бедствий, лишь самую малость от этих выкрутасов недоумевая. «Итак, думай, Гринмур». Его собственное тело… его не слушалось. По крайней мере, его цветущая часть. Ну, такое уже случалось. Лишь единожды, правда: аккурат во время его «проклевывания». Тогда он вообще не мог ни на что повлиять, даже моргнуть или пошевелить своей же рукой. Всё, что тогда было, было исключительно болью и паническим ужасом от взгляда на собственное тело, в тех условиях больше напоминающее покрытое корой с сочащейся из «трещин» кровью вместо смолы, гротескное туловище сильвана. В том состоянии ему пришлось провести целую неделю, а уж больно-то было!.. Однако сейчас всё было несколько иначе. Уже переставший сопротивляться, но всё ещё вздрагивающий от боли Гринмур по-прежнему контролировал своё тело — ту его часть, что была плотью, то есть. Ну, ту, что сейчас настойчиво побуждала разорвать тонкие корешки на его губах и что есть мочи орать, звать на помощь. К счастью, он контролировал себя достаточно для того, чтобы этого не делать. По большей части — из-за того, что искренне не желал, чтобы его взбесившаяся часть «Цветущего» причинила вред совершенно постороннему бедолаге; чужака эти корни могли весьма споро прикончить обыкновеннейшим болевым шоком, от которого сам Баро был, к счастью, защищён. Но, помимо этого, в дело вступало ещё и банальное в своей приземленности любопытство. То, что его распяли на стене, словно прошитую иголкой и высушенную бабочку, красноречиво говорило о присутствии чьей-то злой, но разумной воли. Подавив вставший в горле ком и сглотнув — по большей части свою же кровь — Баро запрокинул голову к потолку и отринул вариант с «проклевыванием». Тем временем дрожащая, потемневшая эктоплазма лениво подползла к распятому на стене, проросшему чёрными розами телу дриада. Что это могло быть, и каким образом он это спровоцировал? Может, то была остаточная магия в черепе Санса? По крайней мере последним, что успел сделать Баро, прежде чем он распял себя самого на заунывно скрипящей стенке, были манипуляции с черепом ожившего и вновь умерщвлённого скелета в голубой куртке. Но, признаться честно, это не было похоже на ту машину мести, размазавшую большую часть их группы по стенке костями и лучами счастья. Странно, что его глаз не «проклюнулся» — в стрессовых ситуациях он всегда попадал под раздачу раньше всего прочего. Сделав очередной глоток крови, наполняющей его рот со щедростью королевского виночерпия, Гринмур с силой тряхнул головой, пытаясь привести мысли в порядок. Зелёные жгуты на его шее предупреждающе сжались, пустив вторую, третью струйку крови стечь по оголённой груди и животу; одна из этих струек скатилась прямиком в дупло с его сердцем. Точно, сердце! Может, пока он спал, что-то случилось с ним? Нет, разумеется, с ним что-то случилось; в конце концов, вся эта дьявольщина началась именно с ослепительной боли в его груди. Вопрос заключался в том, что именно. Именно так он, сосредоточенно размышляя о причинах происходящего, и встретил подползающий к нему сгусток эктоплазмы, которую сам и исторг из собственного тела. Обратив, наконец, внимание на дрожащую голубоватую субстанцию, Цветущий задержал дыхание и перестал шевелиться; лишь вопросительно изогнул бровь.

Такое порно Фел тоже не прочь увидеть!  :crazy: Всем привет!

Да ничего, я тогда тоже обратно в свою берлогу потопала. Спокойной ночи, Фолси! Иногда может научить и плохому! ^_~

Сон немного затянулся. Прошу прощения, томатомаста.  :crazy:

Неуверенно потоптавшись на одном месте и словно бы не зная, куда податься с выданным ему белоснежным купоном, Гринмур не придумал ничего более подходящего, кроме как впихнуть свой в руки, казалось, заинтересовавшегося вампира-дарившего-детям-шоколадки. С каким-то напряжённым, не совсем искренним смехом Цветущий потихоньку наступал задом ровно до тех пор, пока яркий рыжеволосый маяк в лице Альгисиль совершенно не вышел из поля его зрения. Его фамильяр недовольно завозился в смолянисто-чёрных волосах, невольно обращая на себя внимание. Право, странный это был мотылёк. Обычно насекомые, «попользовавшись» его цветами, оставляли его в покое, но этот? Баро до сих самых пор чувствовал яростные попытки своего фамильяра осушить его досуха, пусть ощущения и были изрядно притуплены! Может, этот мотылёк голодал? С философским вздохом пожав плечами и всунув руки в карманы своего чёрного халата, на котором, к счастью, не осталось следов вызванного Анастейшей кровавого дождя, Баро бодро зашагал в сторону ближайшей таверны с намерением отмыться и решить каверзный вопрос жилплощади своего пресловутого «фамильяра». Ещё в «заведении» ему пришла в голову более чем блестящая идея, но для её осуществления требовалось какое-никакое пространство. Он, разумеется, был признателен за более чем щедрое предложение четы Лориас, но всё же не нашёл в себе души прерывать их покой собственным присутствием в их доме; право, пока что у него вполне хватало наличности на то, чтобы обеспечить собственное существование. Совсем как в прошлый раз, растрёпанный, но в целом — настроенный весьма благодушно Гринмур избрал метод флюгера, и вскоре оказался на пороге небольшого, но уютного заведения. Волею случая — именно того самого, в котором одного гнома чуть не лишили... чести. Было немного неловко глядеть в увеличившиеся глаза владельца, когда он попросил у него комнату на пару часов (и ещё более неловко — понимать, какие у владельца появились мысли), но облегчение, которое хлынуло по его телу ледяной волной после изгнания возмущённо пискнувшего мотылька с головы на деревянный стол, того стоило. — Ладно, приятель. Давай-ка подумаем о твоей жилплощади! — с радостным смехом провозгласил Цветущий, нашарив в сумке идеально гладкий череп Санса и укладывая его на столешницу, прямо напротив пьяно пошатывающегося насекомого. Из той же сумки был извлечён причудливого вида засохший шарик, немного смахивающий на коробочку семян мака. Вложив эту коробочку в глазницу ныне молчаливого скелета, давний потомок хамских друидов прикрыл глаза, положив смуглую руку на белоснежную кость. Поначалу могло показаться, что ничего не происходит — лишь тихий шелест, доносившиеся из открытого окна голоса и шорохи, которых было полным-полно в шумном городе и без участия дриада. Небольшая, но со вкусом обставленная комнатушка с драпированной мебелью и мягкой пуховой кроватью не изменилась ни на йоту, разве что цветочный запах стал чуть сильнее. Но истинное намерение Баро раскрылось в тот самый момент, когда из глазницы черепа робко выглянул увенчанный шишкообразным бутоном тонкий, зелёный стебелёк. Словно застывшая перед факиром змея, стебелёк в задумчивости покачнулся, словно бы раздумывая над своими действиями и истинном своём предназначении в этом мире, прежде чем с достойной восхищения резвостью пополз по поверхности черепа. Вслед за ним выползали всё новые и новые стебли, до тех пор, пока оставшийся от разговаривающей нежити отголосок не был оплетён ими, словно мычащий от ужаса гном в игровой комнате какого-нибудь урки. С наружной стороны черепа цветов, разумеется, не оказалось; знающие своё дело стебли раскрыли свои бутоны изнутри, соорудив небольшой рай для любого насекомого, питающегося нектаром. — Вот так-то лучше! — довольно улыбнулся Цветущий, скрестив руки на груди и наблюдая своими разноцветными глазами за тем, как пошатывающееся насекомое подозрительно разглядывает увитый стеблями череп. — Теперь это твой дом, приятель. Нравится? Создание Праматери что-то неразборчиво пискнуло; с благодушным смешком подтолкнув к своему фамильяру бурно поросший череп, Баро отвернулся и бодрым шагом направился в сторону двери крохотной ванной комнаты. Ему точно нужно отмыться от крови, в которой нынче были даже его волосы. Уже через десять минут смуглый мужчина с чёрными, малость влажными волосами (и, что характерно — без цветов в оных), облачённый лишь в брюки и распахнутую на груди белую рубашку, преспокойно дремал прямо на неудобном стуле, запрокинув голову на спинку. Этот выбор, сделанный в пользу мебели со столь сомнительным удобством, был прост как медяк: он не хотел проспать дольше положенного. Может, он и был Цветущим, но некоторая порция сна ему все же была необходима; ну а после стольких сражений и целого дня без сна столь скромное желание было объяснимо.