Фели

Интересно, а как отреагирует Албадин, когда выяснится что Цветущие технически - бессмертные, ибо после умирания тела они попросту становятся разумными деревьями, переносящими частички своего сознания в виде таких же разумных облачек спор?  :crazy: Подтверждаю, чистой воды правда! Меня тоже обидели!  :cray: Хотя... ладно, тут я загнула. Фели обидеть сложно, пусть и можно.  :sweat:

Не, кристаллы соединения - они для... иного.  :crazy:

Awww, хорошо, вихры останутся в неприкосновенности!  :give_heart:   У меня такими темпами точно проблемы с дыханием будут! <очень тяжело дышит>   Просто важнее ДУША!  А если серьезно - то со мной тут аналогично. С тем же Харальдом лично мне было куда хлопотнее чем с Баро, бог знает по какой причине. 

На селфцест? >_>

<heavy breathing> Надо будет по ходу игры постепенно эволюционировать Баро в пернатое отродье флоры. Тип и перышки, и цветочки. *_* Просто изумительно атмосферно вышло, Фолси! Браво!  :give_rose: Oh noe, i have a new fetish. Again. 

<с придыханием> Я готова ждать вечность.

Томатомаста, сегодня какой-нибудь бой будет?  :rolleyes:

Там была девушка-призрак с повышенным либидо, которая вселялась в твоё тело и, кхм, развлекалась. После энного количества боев можно было принять её в тело на постоянной основе, но после этого её периодически нужно было "кормить". х) А ещё она любит, сидя в твоем теле, делать всякие нежданчики. К примеру, внезапно увеличить твои... то-самое до гигантских размеров.  :blush2: Кстати, Фолси, я могу написать завершение сценки, или древнее зло ещё как-нибудь отреагирует? Не обязательно простынкой.  :wub:

А также в Undertale! Чариск форева, вот.

А что мешает делать это в бесплотном состоянии? xD

Фолси, как тебе отыгрывать-то веселее будет? х) На мой взгляд, бесплотность дает столько веселых возможностей для отыгрыша, что не воспользоваться ими просто жалко.

Парам-пам-пам, сикретный бросок!   PS: вот ведь зараза, реально невозмутим!  :haha:  Тем временем: всем привет, народ! Сегодня же будем превозмогать, верно? 

  Ну а поутру они проснулись. Аквамариновые листья с белоснежно-чистыми стебельками и прожилками, всю ночь лениво шевелившиеся словно водоросли в чистой воде, с мелодичным перезвоном втягивались в спину задремавшего на полу нагого человека. Золотой ореол крошечных спор, окружавших смуглое, перепачканное в крови и бурой жиже тело, с печальным шорохом погружался в багровые лужицы, на которых маслянистой поверхностью мерцала переливающаяся изумрудная жидкость. По взгляду со стороны можно было счесть, что всё это впиталось в древесину по-настоящему глубоко: одним лишь богам известно, отмоется ли когда-нибудь это тёмное пятно.   С тихим стоном пошевелившись и, зябко приобняв свои плечи, Баро с трудом разлепил веки. За прошедшую ночь комната не изменилась и на йоту; грязный пол с лужицами и лоскутками его одежды, зловеще поблескивающий в полумраке кристалл, брошенная на чистую кровать клетчатая сумка и возвышавшийся на столешнице череп, взиравший на Цветущего своими пустыми глазницами с извечной ехидной усмешкой. «Было ли удобно?» — словно интересовался череп, через зияющие дыры в котором можно было разглядеть изумрудные пластинки листьев и яркие лепестки цветов. Память о событиях вчерашнего вечера постепенно возвращалась. Что бы сделал на месте Гринмура любой другой, совершенно здоровый физически и морально, человек? Наверное, скончался бы ещё в процессе, но не суть. Нормальный человек наверняка получил бы психологическую травму на всю жизнь и попросил бы у О’Чара билетик на консультацию к психологу, а потом — через несколько агонических месяцев совсем не помогающей терапии — вздёрнулся бы на ближайшей осине. Баро же?   С философским вздохом пожав плечами, Баро кое-как поднялся на ноги и, забавно пошатываясь и прихрамывая, поплёлся в сторону ванной комнаты. Вода давным-давно остыла и обрела температуру эдак какого-нибудь озерца поздней осенью, но это воспринялось исключительно как благо: пронзительно ноющая спина и множество мелких ранок по всему телу в этой ледяной воде почти не чувствовались, а уж когда он запустил в эту воду собственные споры… Природный аспект Цветущего, словно извиняясь за то, что вчера столь послушно следовал чужой воле, вёл себя на удивление покладисто. Медленно потирая пальцы, так до сих пор и покрытые жёсткой чёрной корой, мужчина задумчиво коснулся ладонью своего рта, на котором ещё оставались следы грубых стежков. Всё произошедшее он, почти окончательно восстановившийся, воспринимал философски. Да, ощущения были далеко не из приятных, но он вполне спокойно это пережил и даже не совсем свихнулся во время своей яровизации! Куда больше его сейчас интересовало существо, которое он невольно призвал в этот мир. Какие у него были намерения? Что он добился своим появлением? Желал ли он помощи, или просто «проявил силу» перед «смертным»? От последней своей мысли Баро тихонько рассмеялся, прикрыв разноцветные глаза и погрузившись глубже в ледяную воду. «Смертным»… Если бы только! Было бы славно, на самом деле.   Из заполненной спорами ванны он вылез лишь после того, как затянул абсолютно все, даже внутренние повреждения; ступая по жёсткому, деревянному полу, Цветущий вышел из ванной комнаты и с досадой уставился на последствия. Лужи крови пополам с его ихором, разорванная одежда — мрак, да и только. Похоже, следующий час у него будет тем ещё весельем.   Когда пушистый розовый мотылёк, очаровательно потягиваясь, выполз из глазницы благоухающего черепа, за окном ещё только светало. Храм, возведённый в честь древнего зла, был просто божественно удобным; в расстоянии протянутой лапки находилась сладкая пища, большущий лиловый цветок заметил ему ложе, зелёные листья — были укрывающим от света балдахином, а прочные костяные стены надёжно защищали от всех прочих опасностей. По правде сказать, в сравнении с безумной, приводящей в ярость невыносимой дрёмой в песочных часах, с которой нельзя было ни заснуть окончательно, ни пробудиться совсем, этот сон можно было счесть... сносным. Чинно умыв мордочку пушистой розовой лапкой, умиротворённый славным сном мотылёк благодушно огляделся по сторонам. Единственным, что свидетельствовало о произошедшем вчера вечером, было тёмное пятно на деревянном полу и подозрительные царапины на стене. Чистый, но абсолютно нагой потомок хамских друидов, преспокойно восседавший на стуле возле окна, с сосредоточенно нахмуренными бровями штопал разорванные брюки. Его же рубашка, выглядящая совсем как новенькая, была чинно сложена на чёрном халате и красном платке-поясе, рядом с собранной сумкой. Кристалл куда-то исчез — очевидно, призвавший его смертный либо его вышвырнул, либо сложил в сумку.

Pfff, FINE!  :beee: Ладно, если серьёзно. Спокойной ночи, ребят! Фолси - это было просто великолепно. Ах, эти перышки!  :wub: Завтра (ну как завтра - сегодня) я, возможно, немного задержусь, но постараюсь таки прибыть к основному квесту. До скорого!   You'll spoil me.  :give_heart: And also - corrupt poor Baro.   :sweat: 

<смех буйнопомешанного> СОН ДЛЯ СЛАБЫХ!

Не, такое ведь не совсем в стиле Цветущего. А вот крылья-листья - это дело!  :wub:

Ничего святого, сэр. <надевает на рыкающего пчеломедведя комплект чОрного властелина>

Баро, если когда прочухается - тоже!  :give_heart:

Резкий, отвратительный треск лопающихся стеблей наполнил затихшую комнату. Баро, бледный словно смерть, почти нарочито медленно вырывал прильнувшие к стене корни, до резкой, мучительной боли растягивая кожу в местах разрывов; до тех самых пор, пока он не рухнул на четвереньки с оборванными зелёными жгутами, торчащими из лодыжек и запястий будро вырванные вены. Разбухшая и кровоточащая кожа пронизывалась тонкой сетью зеленоватых прожилок, быстро заработавших над почти полной потерей функциональности тела, более понятном как «О боги Мира без Имени, как этот бедолага вообще шевелится?» Медленно царапая пыльный, окроплённый его кровью пол, корни втягивались обратно в тело Цветущего, прижавшего окровавленную ладонь к «дуплу» на своей груди. Стоило с самого начала заподозрить неладное; ещё тогда, когда непривычно разумный мотылёк обосновался в его волосах. Или это древнее существо оказалось в простом насекомом уже после общения с Гринмуром? Столь великое множество вопросов, но столь ничтожно мало ответов. Он мог бы расспросить своего мучителя о причинах, о том, в чём был смысл всего произошедшего, но сейчас Баро был слишком уж разбит, физически и морально. Стерев тыльной стороной ладони кровь со своего лица — а если быть точным, лишь сильнее её размазывая — дриад мутным взглядом уставился на жёлто-розовое насекомое, пристально взиравшее на него немигающим взглядом фасеточных глаз. «Проверка преданности», а? Баро уставился на пыльный дощатый пол и резко тряхнул головой, вызвав в молящем о пощаде теле новую порцию подступившей к горлу тошноты. Нет уж. После всего этого он уж точно не станет так вот запросто «воспользоваться шансом» и убивать этого «Албадина» — слишком уж щедро он поплатился за это. Да и, честно говоря, он просто не мог отыскать в себе сил сделать это. Слабак. Забавный факт о печени: если дать этому органу достаточно времени и находиться вне губительных условий, он вполне может восстановиться сам по себе из самого крошечного кусочка. Собственно, в задачу дриада только и входило, что ускорить этот процесс настолько, насколько это вообще возможно: для того, чтобы новый слой посвежевшей, чуть более светлой кожи пророс на месте восстановленной печени, у Цветущего ушло чуть более пяти минут. Восстанавливать тот же глаз было куда сложнее! Однако когда малость прочухавшийся Баро приступил с исцелению множества мелких ранок по всему телу, до ушей донёсся предательский стук открываемой шкатулки и шелест карт, вылетающих из брошенной на кровать клетчатой сумки. От вида карточного торнадо, пестрящего перед помутневшими глазами хороводом разноцветных картинок, вновь начало мутить; наконец, одна-единственная карта вылетела из общего хаотичного потока, в котором Баро впервые расслышал тихие, вкрадчивые шепотки. Карта, которая… которая была дарована ему воплощением Войны. Подслеповато щурясь, мужчина недоверчиво поднёс руку с потемневшими, жёсткими кончиками пальцев к украшенной карте, изображающей железную колесницу с восседавшим на ней человеком в латах. Гордое, уверенное в собственной непогрешимости лицо, сияющий нагрудник с эмблемой старой Сатании, испачканное в крови противников его страны оружие... Рыцарь.     Вмиг вскипевшая кровь подступила к его горлу, сдавив в железных тисках. «Рыцарь», а? Какая глупая и жестокая шутка, однако! Разве можно назвать рыцарем человека, которого в буквальном смысле слова изнасиловало нечто, чего на этом свете вообще быть не должно?! Такой низкий, позорный… С практически комичным «бамц» упёршись лбом в пол, Баро сжал руки в кулаки. Смуглая кожа на спине, почти не повреждённая в сравнении со всем остальным телом, взбурлила и зашевелилась так, словно под ней поползли настоящие змеи, и наконец с глухим рвущимся звуком разошлась, обнажив позвоночник. Листья. Массивные, идеально гладкие листья с белоснежными стеблями и прожилками на аквамариновой поверхности, похожей на гладкие, драгоценные пластинки бледного хризопраза, распростёртые до самого потолка. Со стороны более похожие на крылья или листья ландыша, эти слепящие отростки, пускавшие бирюзовые блики на мрачные стены и залитый кровью пол, безустанно шевелились с каждым рваным вдохом своего носителя. Пальцы, потемневшие и покрывшиеся жёстким, угольным панцирем, сжимались и разжимались, словно он пытался ускорить приток крови. Медленно подняв голову, Цветущий уставился в глаза сидящего на черепе мотылька. Склера глаза, потемневшая почти до уровня самой бездны, держала в мягких объятиях два зрачка с сияющей аквамариновой радужкой, взирающих на него со взглядом, который попросту невозможно прочитать. Укор? Злость? Недоумение? Сложно определить, когда энергия вновь начала циркулировать вокруг его тела, вихрясь и метаясь из стороны в сторону, словно обезумевший зверь. Издав тихий, почти печальный вздох, Цветущий медленно сел и прислонился спиной к многострадальной стене, к которой не так уж и давно был пришпилен, словно насекомое. Листья с тихим перезвоном шевелились, оставив смежившего веки и словно дремлющего человека наедине с восседающим на черепе мотыльком с жёлто-розовым пушком на тельце и лапках. Кристалл так и лежал на полу, тускло поблескивая в свете сияющих листьев. 

<ревниво шипит>

В том-то и дело, что Филя может шепотом аннигилировать вбесившийся «анютин глазок», ваще без запары! :crazy:

Awww, это так мило!  :give_heart: Ничего, я доведу эту романтическую линию до такого финала, что Aftercare будет осуществлять уже Албадин! 

Кхм, неладное-то услышит, но под Рыцарем лучше бы его не трогать, право слово. Пусть сегодня посидит в уголке и подумает над своим поведением.  :pardon:

Да я просто относительно его реанимирую, а уже после этого активирую эффект от карты. Не парься, Фолси.  :rolleyes:

<ревниво сопит>