Ждать пришлось несколько минут. Странным образом Элизабет стояла на ногах и даже не потеряла сознание от кровопотери, хотя раны всё ещё кровили и уже залили пол. За тёмными окнами кто-то завывал и рычал, но поднявшийся ураган не пускал чудовищ внутрь. До поры.
В какой-то момент ветер стих, и храм буквально наполнило чужое присутствие. Это был туман. Это были звери. Это были стеклянистые, едва различимые фигуры. Ночные охотники во всех своих обличьях прибыли на пир, очарованные пролитой кровью.
Артур свёл брови, и снова завыл ветер, но на этот раз не в форме урагана. Ветер намертво запечатывал барьерами все выходы из здания. И когда хищники уже готовы были вцепиться в предложенного им агнца, Элизабет вскинула голову и выкрикнула:
- Aequilibrium!
Девочка сделала что-то, и это что-то было ужасно. Все, сопричастные магии или чудесам, ощутили мучительную конвульсию, скрутившую Гобелен. Свет в храме словно на краткий миг померк. Лопнула струна, что связывала мир с астралом.
Издав мучительный вздох, вся магия в храме умерла. Просто перестала существовать, откликаться, словно пробуждённые враз снова стали спящими. Не обошла напасть стороной и вампиров: туман сгущался, принимая человеческие формы, покров затемнения стекал, а звери обращались в кровососов прямо на бегу. Не все вампиры носили рабочую одежду Ист-Энда, на ком-то были дорогие сюртуки и платья. Видимо, Артур приманил сюда даже вампиров из соседнего Вест-Энда. Теперь опасения мистера Кинга обретали под собой почву.
Неизвестно, что такого было в крови Элизабет, но вампиров она буквально сводила с ума. Все как один поддавшись безумию своего внутреннего зверя, существа явили прихожанам свой ужасный облик: заострённые черты серых лиц, клыкастые пасти, длинные когти. Они всё ещё могли рвать и кусать, но дары проклятой крови Каина затерялись в рваных нитях Гобелена, как и чары пробуждённых.
Но не всех. Летика выдержала напор злой магии, хотя пережила примерно те же ощущения, что и Джим, когда маленькая колдунья терзала его душу. И теперь, оказавшись в океане темноты, эвтанатос явно видела две яркие фигуры: Элизабет и отца Артура. Их чары не тронули, как и саму Летику. Девушка поймала на себе пронзительный, полный гнева и ошеломительного изумления взгляд маленькой святой.
Как она смогла выстоять? Как она посмела?
Впрочем, поддаться ярости Элизабет не успела. Один из вампиров подскочил слишком близко, и тут же из-за левого плеча Артура величественно развернулось серооперённое крыло. Натужный взмах - и вампир отлетел назад, сбитый мощным потоком ветра.
- Молитесь, все вы! Молитесь за святую! - громко зарычал Линсдейл, падая на колени и подавая пример остальным. Прихожане дружно попадали со скамей, встали на колени возле стен. Только Элизабет прямо стояла, но как и её святой защитник, молитвенно сложила руки у груди.
За спиной Артура развернулось второе крыло, а над головой девочки возник самый настоящий нимб. Вампиры прыгнули - и в тот же миг и нимб, и крылья вспыхнули ослепительным светом.
Солнечным светом.
Вампиры горели как куклы из сухой соломы, вереща и рассыпаясь кучками праха. А вот смертным вреда не было никакого - тёплый свет ласкал их кожу, грел посреди зимней стужи, да лишь слепил глаза.
Преподобный встал с колен, и его крылья закрыли девочку от взглядов. Свет погас. А когда крылья вновь сложились за спиной мужчины, чтобы бесследно исчезнуть, на Элизабет не было ни единой царапины. Только потёки крови покрывали её кожу и платье.
- Истинно говорю вам: уверуйте, ибо сама пророчица поведёт вас через тьму к благодатному свету! - с широкой улыбкой воскликнул Линсдейл, раскинув руки в стороны. Чуть пошатнувшись, Элизабет обвила обеими руками локоть преподобного. Магия в храме снова оживала, Гобелен восстанавливал нарушенную целостность. Тихонько хлопнув, сами собой затворились окна и двери.
