В тихом омуте, часть 3
Selena & Фолси & Сэцуна
- Располагайтесь, - Габриэль хозяйским жестом обвёл рукой свои просторные апартаменты в гостинице. Нетерпеливый взмах холёной ладонью - и тяжёлый ковёр улетел с пола в сторону дверей, подперев их снизу и слегка заклинив. Бретон открыл походный саквояж и несколько мгновений задумчиво водил пальцами над внутренним содержимым, словно размышляя, что же взять. Наконец молодое лицо рассекла кривая, некрасивая улыбка, и пальцы извлекли крупный камень душ с синими прожилками. По комнате тут же загулял сквозняк.
- Мало кто в действительности знает, что такое камни душ, - колдун свободной ладонью провёл по воздуху, и следом за его движением осталась сиреневая дымка. Туман разделился на два росчерка и сгустился, принимая вид двух левитирующих кинжалов зловещей формы - с зазубренными лезвиями и угловатым орнаментом на гардах. Габриэль чуть дёрнул подбородком, и кинжалы молниями устремились вниз, с едва различимым шорохом вырезая прямо на полу сложную магическую фигуру. Сначала она напоминала сакральную звезду гильдии магов, но быстро стала обрастать многочисленными построениями. Такими же острыми и угловатыми, как узоры на кинжалах. Не мешая танцу своих зачарованных орудий, сам Габриэль уселся в кресло и стал крутить камень души между пальцами. - Эти осколки - врата, которые утягивают души в особый план Обливиона - Каирн Душ. Об этом не расскажут в гильдии, ибо Каирн населяет нежить. Именно с этим планом связывает себя всякий подающий надежды некромант.
Бретон ненадолго замолчал, с какой-то хитрой искоркой во взгляде наблюдая за выражением лиц Инэры и Марселя.
- Но к нашему общему счастью, я больше ценю живых слуг и собеседников, - бретон коротко засмеялся, обращая ремарку про некромантию в шутку. - Впрочем, это не мешает мне оставить на амулете Иллектиуса небольшую... трещину. Зазор между мирами, через который в разум жреца будет проникать шёпот из Каирна Душ.
Тем временем кинжалы закончили вырезать на полу замысловатую фигуру и за ненадобностью рассыпались снопами синих искр.
- Но просто проклясть вещицу - это так скучно. Почему не добавить сладкого вина к нашей капле яда? Инэра, не могла бы ты наложить на амулет чары лёгкости? Пусть старик думает, что его поступь облегчает сам Аркей. Марсель, а в твоём арсенале найдутся чары, которые вызовут у Иллектиуса одержимость амулетом? Пусть жрец цепляется за свою вещицу - и сам не подозревает, как та постепенно будет сводить его с ума. Если вы готовы, друзья мои, то прошу отдать мне амулет. И приступим.
Зачарователь встал с кресла и подошёл к самой границе магической фигуры, но не переступил ни одной кривой линии. Голубые глаза вопросительно смотрели на Инэру, а сам колдун даже не протянул руки за артефактом. Эльфийке было достаточно лишь отпустить безделушку, чтобы та воспарила над заклинательным контуром.
Некромант. Уголок губ неприязненно дернулся - но не более того. В конце концов каждый имеет полное право развлекаться, не так ли?
Закатное пламя глаз заплясало веселыми огоньками, изящная пепельная ладошка протянула магу амулет, небрежно роняя его на пол и с явным удовольствием наблюдая, как магические потоки поднимают подвеску над заклинательным контуром.
- Да, ты прав, просто проклясть слишком просто. - согласно качнулись белоснежные локоны, - Я наложу чары, - хищная усмешка раздвинула алые губы, - пусть убогий немного порадуется, прежде чем окончательно свихнуться.
Ах. Некромантия.
Кто-то другой на месте Марса вполне мог бы... возмутиться. Ибо одно дело сотрудничать с грязными и немытыми наёмниками, и совсем другое – с людьми, попавшими под запрет Гильдии, и связанными с весьма тёмной областью магии. Некромантия, пожалуй, находится вообще на несколько ином уровне, чем остальное. По счастью, принципы жизни, которым следовал полуэльф, весьма недвусмысленно позволяли сдружиться с кем угодно, доколе это весело. Более того, любознательность – даже любопытство, пожалуй – черта, неизменно преобладающая в характере Энке, не позволяла ему ставить себе какие-то табу или догмы, сковывающие свободу мысли.
Может быть, Марс не состоял в почётном списке лучших магов Нирна.
Но ханжой?.. Нет, такой личностью он не являлся совершенно точно. Можете поверить на слово.
К тому же.
Глупо отрицать, что магия Габриэля сногсшибательно красива. А Марс – тот ещё эстет, вы знаете?
Собственно говоря, сложно было не заметить, каким завороженным взглядом Марсель Энке наблюдал за действиями своего союзника-мага. Как вызванные из спектрального плана кинжалы вырезали нечто изумительное, мерцающее пугающим, но в то же время странно манящим светом – светом иного мира, куда уходят мёртвые, как объяснил бретон. Вне зависимости от того, сколько цепей пытаются наложить на разум его слепые поводыри, он всё равно неизменно прорывается в запретные сферы.
Факт, достойный восхищения.
На фоне этого волнующего мистического ритуала, бесстрашного танца на краю плана существования, привычного смертным, собственная магия могла бы показаться Энке нелепо блеклой, даже скучной. Что такое игры с разумом, в конце концов, если сравнить их с разрывом границ между мирами, образно выражаясь? Однако Марс не думал об этом. По правде, дело обстояло с точностью наоборот. Неважно, говорила ли в нём старая любовь, или своего рода профессиональная гордость. Достаточно просто лишь осознать однажды, что иллюзия искривляет разум, приоткрывая вуаль реальности, даря взгляд на старые вещи в новом, причудливом свете.
И это ценно само по себе.
Иные школы деформируют природу материи, наделяя её новыми свойствами.
Какие-то разрушают плотные барьеры, установленные богами, чтобы держать нас в невежестве.
А иные, подобно иллюзии, глубоко вгрызаются в разум, вырывая неожиданные запасы тёмной энергии даже оттуда, где их, казалось бы, в помине не было.
Всё одинаково важно.
Споры же о том, что более блистательно – удел дилетантов, зелёных адептов, только-только приступивших к изучению тайных искусств.
— Одержимость, говоришь? — как-то недобро улыбнулся полуэльф, задумчиво подперев пальцами подбородок, — пожалуй, через якорь, которым станет амулет, я могу внушить Иллектиусу фальшивые чувства. Он будет так же сильно привязан к проклятой вещице, как деревенский парень – к своей возлюбленной, — весело проговорил Марс, — не захочет расставаться с ней ни днём, ни ночью, будет брать в душ, спать в обнимку. Может, даже нежно разговаривать станет, поглаживая рукой во-о-т так, – продемонстрировал Энке, которому всё больше нравилась роль творца порчи, – тогда паства сполна сможет убедиться – её служитель света окончательно слетел с катушек, пора искать нового.
Едва ли запланированное зачарование представит какие-либо серьёзные сложности.
Во всяком случае, это должно быть полегче, чем непосредственный ментальный контроль над толпой. Либо... Либо Марс окончательно растерял все свои способности за время, прошедшее без серьёзной практики.
- Благодарю ваш вклад, - Габриэль протянул обе руки ладонями вверх, словно хотел ощутить в них пальцы своих подельников. Но те были в нескольких шагах, да и магический символ на полу разделял магов не хуже пропасти. Но не касания чужих рук искал Габриэль - он манил касание их магии.
С руки Инэры потекло тускло-зелёное сияние, в то время как с пальцев Марселя сорвался алый огонёк. Видимые чары медленно летели к амулету, похожие на вкрапления краски в чистой воде. И, соединившись с талисманом Аркея, они окружили его нимбом золотистого сияния. Контур на полу вспыхнул едким фиолетовым светом, фиксируя чары на предмете.
Остался кульминационный штрих.
Покрытый синими прожилками камень душ воспарил и начал медленно сближаться с талисманом, повинуясь плавным движениям рук Габриэля. Колдун управлял процессом с помощью телекинеза - берёг пальцы от внезапных разрушительных утечек силы. Когда пытаешься разорвать ткань реальности и одновременно свернуть разрыв в угольное ушко, то нельзя быть слишком осторожным.
Бретон сводил ладони перед грудью, но делал это с нарастающим трудом. Словно талисман и камень отталкивались друг от друга. На лице мага проступили вены, лоб побелел. Длинные пальцы уже заметно тряслись, пока что безуспешно пытаясь сомкнуться. Верхняя губа пижона поднялась от напряжения, обнажая зубы. Камень и талисман сближались, но и сами уже вибрировали от противопоставленных в них сил.
На короткое, исчезающее мгновение Габриэль пожалел, что был не до конца искренен со своими помощниками. Маленькая лекция, прочитанная им о связи камней душ с Каирном, ложью не была. Вот только для ритуала бретон решил взять камень, никак не связанный с Каирном. Слишком велик оказался соблазн отдать разум жалкого смотрителя гробниц на растерзание самому...
В этот момент остриё камня чиркнуло по гравировке амулета, оставляя на ней микроскопический, едва заметный дефект. И лишь Габриэль... даже не видел, но чувствовал, как в этот маленький надрез буквально хлынула враждебная, жестокая сила, проводником для которой стал камень с синими прожилками.
А через миг между артефактом и мистическим резцом вспыхнула синяя искра, тут же обратившаяся в вихрь ледяного пламени. Печально звякнув, талисман Аркея пролетел всего в двух пальцах от головы Марселя и впечатался в стену. Камень душ, покрывшись трещинами, улетел в зеркало и с дребезгом его разбил. Взрыв отбросил бы и Габриэля, но вокруг запястий бретона появились призрачные цепи, которые пролетели через всю комнату и зубастыми клювами увязли в стенах; натянулись, удерживая колдуна на ногах.
Синее пламя снова взвихрилось, а затем таким же бурным потоком упало вниз, выжигая на месте магической фигуры огромное пятно диаметром в несколько шагов. Не найдя для себя пищи (лишь даэдра знают, что такому пламени сгодилось бы в качестве топлива), огонь стремительно угас. Натянутые цепи звякнули, провисая, и рассыпались искрами. Габриэль развёл руки и с отвращением на лице окинул взглядом свой костюм: синее пламя странным образом пощадило плоть, волосы и кожу мага, зато от его роскошного кафтана оставило лохмотья. Не сгоревшие, нет - состаренные. Добротная ткань обратилась в рассыпчатую, выцветшую ветошь, которая к тому же противно хрустела при каждом движении мага, словно была проморожена насквозь. Через многочисленные дыры можно было без труда рассмотреть крепкую и сухощавую фигуру Габриэля - такая могла принадлежать скорее неутомимому исследователю, проводящему много времени на своих двоих, чем книжному червю. Впрочем, не требовалось обладать незаурядным интеллектом, чтобы связать призванное оружие и тренированные мышцы колдуна.
- Признаю: не лучшая моя работа, - потрёпанный пижон, ничуть не смущаясь своего вида, направился к упавшему на пол амулету. Какое непочтительное отношение к святыне! - С другой же стороны, не так часто мне доводилось ломать защиту, наложенную божеством. Даже удивительно, насколько смотритель мёртвых печётся о жизни своего слуги.
Улыбнувшись этакой иронии, Габриэль безо всякого пиетета поднял талисман и покрутил его перед глазами. Потряс, приложил к уху. Разве что на зуб не попробовал. И наконец кивнул.
- Работает. Хоть и не с той силой, на которую я бы рассчитывал. Что же, вот нам всем урок: нельзя недооценивать врага, даже если его место обитания - могила.
С фальшивой озабоченностью сдвинув брови, бретон покрутил головой, осматривая вызванные его магией локальные разрушения.
- Кто-то обаятельный и очень добродетельный должен передать амулет обратно Иллектиусу... не позабыв стребовать с него награду за такое дело. Ну а мне, пожалуй, нужно подыскать смену костюма. И новую комнату.
