Тоненькие ножки конструкта подкосились, и он осыпался вниз грудой мёртвого, но очень громкого металла. Герои, опьянённые битвой, не сдерживали себя, и теперь броня рыцаря напоминала перемолотый орех. Из пузатой сердцевины игрушки выполз Кукольник, пронзённый сразу несколькими лепестками закалённого металла.
— Кхе… хе-хе... давайте… иг… рать… — словно заведённый, хрипел карлик, на трясущихся руках подползая всё ближе и ближе к лысому господину и его бледнокожей дочке. За Кукольником в песке оставалась широкая полоса крови. — Иг… рааать…
Когтистая рука потянулась к девочке… и та словно очнулась от летаргического сна. Пронзительно вскрикнув, Лиззи вырвалась из объятий купца и побежала прямо к окровавленному старичку.
— Папа, папочка, — сбивчиво причитала девочка, безуспешно пытаясь извлечь распоровший тело Кукольника металл. — Пожалуйста, не умирай! Папочка!
Из стеклянных, но в один момент оживших глаз одна за другой капали слезинки, стекая прямо по пурпурной коже одержимого старика. И, казалось бы, о чудо: вспухшие вены опадали, когти втягивались и превращались в ногти, зубы тупились, а лицо приобретало хоть и не очень здоровый — старческий — но человеческий оттенок.
— Роззи? — сплёвывая кровь, прохрипел старик. Обычный пожилой джентльмен, неизвестно за что и какими садистами изрезанный до состояния разделанной туши в лавке мясника. Ах, да… известно, за что и известно, какими. — Доченька… я нашёл… тебя…
Узловатые пальцы бережно коснулись щеки девочки… и мгновением спустя бессильно упали в пропитанную алым пыль.
Чуда не случилось.
Над площадкой повисла тишина. Только рыдания осиротевшей куклы тревожили её.
— Убийцы, — Лиззи, а может быть и Роззи, повернулась к героям. Её глаза горели ненавистью и печалью. — Убийцы!
Жаль, что столь горькие эмоции стали последними в неестественной жизни этой девушки. Чем быстрее остывало тело Кукольника, тем быстрее утекала магия, которая поддерживала в кукле жизнь. Вскоре над трупом мастера стояла вновь пустая оболочка, пялясь в бесконечность равнодушным взглядом.
— Идём, Лиззи. Идём домой, — купец приобнял девочку. Та послушно встала и пошла за ним. Безмолвно. Безвольно.