Фолси

Я… должен был тебе показать это. Иначе бы ты не поверил мне.   Среди всех людей, жалких и великих, святых и аморальных, которые в этот момент могли оказаться в камере вместе с блеклоглазым, там оказался именно Фил. Юноша, который по наитию своих едва оформившихся сил пошёл тропой защиты и служения — да, тернистой, да, часто тёмной и петляющей как удавка на шее висельника. Но побуждения его были чисты, а голос в разуме пересказывал чужие сокровенные секреты так настойчиво и громко, что лишь распалял угли тщеславия и чувство избранности. Адвокат, который самоотверженно выигрывал процесс за процессом, путая свидетелей и временами умалчивая правду о своих клиентах, которые доверились ему. Мужчина, который бестрепетно тянул на себя горькие нотки жгучей боли, когда неведомые твари ломали Элен кости. Для чего Фил всё это делал, всё это пережил? Чтобы кому-то что-то доказать? Нет — до сего момента никто, даже родная до благостной дрожи и помутнения рассудка Джейн, не делил с Филом его тайну, его иную суть. Мужчина защищал дорогих и доверившихся ему людей просто потому, что мог. — Я… я верю в себя. И в тебя, — взгляд Крамера стал острым и спокойным, как в те рабочие дни, когда требовалось внимательно изучить дела и не упустить ни одной зацепки. — Поверю и в остальное. Я готов… исполнять наш долг, покуда это в моих силах. Цель. Благородная, великая, значимая цель. Тот самый спасательный трос, который Фил искал все эти годы, чтобы вынырнуть из вязкого болота обыденности. Даже в Мире Тьмы иногда мерцают робкие, но ослепительно яркие искорки надежды. Долгие годы Фил надеялся, что он был избран не просто так, не для охраны грешных толстосумов от тюрьмы. Неужели… для охраны человечества? Ехидная усмешка уже была готова сковать губы, но вот он, ещё один телепат сидит напротив. Для него мыслеречь — как дыхание, а ночные кошмары — реальность. Филипп привык верить фактам, и факты сейчас все как один неумолимо твердили о том, что у бывшего адвоката наконец-то появилась настоящая Цель.

— Взгляни   Фил послушно погрузился в образы… и закашлялся, когда пыльца забила носовые пазухи, обожгла глотку и взорвала лёгкие бесконтрольным буйством тысячи ростков. Сквозь пелену слёз, застилавшую глаза, мужчина видел собственного двойника, который безмятежно грел на солнце безглазое лицо. Зрелище одновременно завораживало и пугало: телепат видел собственную смерть со стороны, но… в этой смерти чувствовался грандиозный, чудесный, эстетичный замысел неведомых сил. Ни одна безумная стихия не вырастит аквамариновые лепестки цветов на мёртвой плоти. Ни один катаклизм не заставит мертвеца любоваться ликом солнца. За Цветением, этим чудовищно прекрасным концом цивилизации, ощущалась чья-то воля. Извращённая, но способная видеть красоту. Необъятная, но интуитивно понятная. Гибрид плоти и растений, который в далёкой вселенной тоже носил имя Фила Крамера, лениво повернул увенчанную васильками голову в сторону незримого соглядатая… И в этот момент оцепеневший от ужаса юрист выпал в реальный мир. Мужчина прижал ладонь ко рту, чтобы хоть как-то остановить рвущиеся наружу хрипы. Видение оказалось слишком реальным. Пугающе реальным — чуть-чуть, и обманутая нервная система испытала бы шоковую перегрузку. Что и случилось с двойником Харальда в той далёкой стране грёз. — Много таких… как ты? — слезящиеся глаза не давали толком разглядеть выражение лица незнакомца. Но это было и к лучшему — «бомж» сейчас довольно слабо ассоциировался у Фила с человеком. От потрясения адвокат даже забыл перейти на мыслеречь. 

— У твоего друга странные грезы   А вот Филу видеть грёзы, очевидно, было пока не суждено. Затишье в камере постепенно, но неотвратимо сменялось осторожной и напряжённой деятельностью заключённых. Крамер ощутил волнение — похоже, юрист только сейчас в полной мере осознал, что его сокамерник планирует побег. Не выкуп под залог, а противозаконное деяние, влекущее за собой ещё более тяжёлые условия содержания, чем были сейчас. И если бы не уверенность мужчины в том, что его заключение есть вопиющий акт несправедливости, то Фил без раздумий отказался бы от участия в авантюре. Но теперь… теперь он имел право защищать себя любым доступным способом. Действия полицейского управления породили в планах Крамера значительное противодействие. — Вещие? — усмехнулся Фил, продолжая рассеянно смотреть куда-то перед собой.

Я до 17 посплю)

Кажется, все инфекции мира уже радостно осваивают мой организм.   Фил улыбнулся. Мысли незнакомца приняли понятное и простое течение, что порождало некий диссонанс с той льдисто-отречённой натурой, которую нащупал адвокат. Приятный диссонанс, который успокаивал. В любом случае, опасения того, что рядом с ним в камере может находиться психопат, телепат, убийца и просто нехороший человек если не улетучились совсем, то порядочно ослабли. Они? Ну что же, посмотрим, что это за «они». Поморщившись от боли в затёкшей спине, Филипп принял новое положение в своём облюбованном уголке и снова прикрыл глаза.

— Я пришел за вами   — Что мне делать? — в определённые моменты Крамер умел принять на себя ответственность. Намеренно или нет, но телепаты держали сопящего аки младенец Ларсена в неведении относительно своего разговора. Стало быть, и рассчитывать Фил мог пока что только на себя. Пробиваться дальше в бездну, усеянную острыми осколками статичных эмоций и неизменных чувств, мужчина не стал. Страшно было раздувать огонь, который пока что едва тлел и грел разум надеждой о спасении. Фил не всегда умел вовремя остановиться у положенной черты, но то были жизненные обстоятельства. Сейчас же Крамер становился частью механизма совсем иных порядков. Механизма, который с лёгкостью переломит кости излишне любопытной и настойчивой руке. — Я готов, — Фил бодро встряхнул головой, срывая с вялых мыслей остатки паутины сна.

— Как и любого другого среди нас   Возможно, многие на месте Крамера стали бы задавать вопросы типа «что мы такое?» или «сколько нас в Сент-Джонсе?». Человек — социальное существо, он всегда будет стремиться к общности с группой единомышленников. Если, конечно, в психическом развитии не было сбоев. Но Фила, успешного адвоката, который давно уже поставил таинственные навыки себе на службу, до глубины души потрясло другое. Низменное, человеческое. — Как? — такое недоумение вкупе с беспомощностью отразились в этом кратком слове. Как телепат мог опуститься до жизни попрошайки? Или это просто маска, которая скрывает… что? Или: от кого? Несмотря на потрясение, натура Филиппа брала своё. Любопытство, щедро приправленное многолетней уверенностью в собственной исключительности, толкало Крамера вперёд, в глубины разума незнакомца. И одновременно — открывало шире едва заметные трещинки на волевом барьере, построенном вокруг воспоминаний адвоката. Филу было не впервой делать первый шаг. 

Одно только привлекало внимание. Слишком уж странными, ненормальными, выглядели его бледно-голубые, напрочь лишенные пигментации глаза, отсвечивающие красным в свете люминесцентных ламп. И если Харальд заметил лишь это, Филипп Крамер ощутил несколько большее — едва уловимое ощущение, точно мурашки на шее, возникшее от соприкосновения с чуждым, но в то же время таким родным даром.   Оцепенение сковало тело и мысли незримыми цепями. Так чувствует себя человек в шаге от смертельной опасности, который не сумел перебороть страх и боится шевельнуть даже мускулом, чтобы повернуться и взглянуть в лицо неведомому. Фил никогда искренне не верил в то, что мир устроен куда сложнее той модели, что транслируют по телеку. Даже когда Николас рассказывал про одержимого в коллекторе. — Ты… слышишь меня? — внутренне сжимаясь в безумной надежде не получить ответа, Фил мысленно выстроил короткую фразу, с бесконтрольным и пока ещё не очень заметным испугом глядя прямо в блеклые глаза бездомного.

— Они удалились, позвякивая пристегнутыми к поясам наручниками, и оставив двоих товарищей по несчастью в компании беззастенчиво храпящего бродяги. Не самое приятное. Особенно принимая во внимание то, что сидеть придется либо на полу, либо на жестких стульях, для чего, однако, необходимо разбудить спящего.   Фил брезгливо поморщился. Вряд ли могли возникнуть обстоятельства, при которых адвокат решил бы сесть на стулья, столь близко знакомые с немытой тушей бродяги. Крамер был из той породы людей, которые искренне верили, что все болезни на свете передаются через дыхание бомжей, их кашель, а так же касание. Бррр, последнее и вовсе не шло ни в какое сравнение с невинным прыжком в окно, который Фил совершил совсем недавно. Что поделать, человеческая природа во все века оставалась иррациональной. Юрист сполз по стенке в уголок, плотнее закутался в полы ветровки и просто начал ждать. Чего угодно — ожидание конечной цели, события, развязки ускоряло течение времени. На храп Фил даже не обратил внимание, ведь за последние ночи психика мужчины подвергалась пыткам и страшнее. Прикрыв саднящие от недосыпа глаза, Фил позволил своему разуму уплыть куда-то очень далеко. В то прошлое, где они вместе с Джейн заливисто смеялись, безуспешно пытаясь попасть друг в друга мелкими снежками, а после падали в сугроб и грелись от тепла друг друга. В то будущее, где рыжие вихры Джонатана лихо развевались на ветру, а сами мужчины сидели на крыше исполинской высотки, любуясь колючим и таинственным мерцанием далёких звёзд, зябко кутаясь в ту самую бежевую ветровку, края которой сейчас стягивали пальцы адвоката. Фил и не заметил, как задремал. Лёгкая, едва заметная улыбка изогнулась на его бледных от холода губах.

Буду на месте. Как и всегда  :hi:

— Дьявол! Крамер, я пытаюсь докопаться до сути произошедшего, а вы не облегчаете мне задачу!   Адвокат не выдержал и нервно засмеялся. — Мне кажется, у вас извращённые представления о том, как нужно просить о помощи, — зелёные глаза гневно блеснули. Следователь начинал раздражать своей упёртостью — настолько, что Фил уже готовился обрушиться на нервную систему копа и устроить ему кратковременный спазм мочевыводящего канала. Может быть это помогло бы настроить разговор на более приятный тон? Фил тонко улыбнулся своим мыслям. — Пока я тут, то буду только защищаться. Прекратите шараду — и тогда вместе подумаем, чем я могу помочь. В роли свидетеля.   пока вы задержаны за незаконное проникновение с отягчающим в виде использования должностного положения   — Это глупости. Я уже с неделю как уволился из муниципального суда, а отель посещал в качестве гражданского, способного провести бесплатную юридическую консультацию. Или вы теперь и поход в уборную мне запишите как проникновение с отягчающим? — жутко хотелось взъерошить волосы. Остервенело, обеими руками. А после растереть лицо. Но пока что Филу худо-бедно удавалось убеждать себя в том, что ему просто попался тугой на выводы полицейский. Иначе получится, что над ним просто издеваются? Нет уж, адвокат подобную наглость не оставит. Сейчас внутри Крамера клокотала та самая чёрная, злобная ярость, которая даже добрейших из людей толкает на ужасные поступки. — А в номер я вошёл вместе с Элен. Ну же, расскажите мистеру Ньюхоупу, какая его дочь преступница. Пожалуй, это прозвучало уже откровенно злобно.   — Так нас что, измордовали какие-то проклятые гомункулы-переростки или големы? — поинтересовался раздраженный Харальд с такой интонацией, словно кто-то сообщил ему, что луна сделана из сыра. — Если курьер скажет, что притащенные им «сувениры» были из глины, то я потеряю остатки веры в этот мир.   Фил ничего не добавил. Лишь красноречиво закатил глаза и теперь прерывисто дышал, пытаясь совладать с нахлынувшей злостью.

— Мистер Крамер, вы адвокат, и должны понимать, что ситуация не в вашу пользу. Тем более, что речь уже не идет о законе и справедливости.   — То есть, вы в присутствии свидетеля заявляете, что обвинение против меня сфабриковано? Извините, но и закон, и справедливость на нашей стороне, — решив, что больше не может обелить себя лучше, чем уже успел, Фил постепенно терял интерес к разговору. Мужчина так и застыл в расслабленной позе, спиной неудобно ёрзая по низкой спинке стула.   Но и других отпечатков, кроме следов погибших, не обнаружено.   — Отсутствие иных преступников не есть признание моей вины. Презумпция невиновности. Пока не доказано обратного, я чист перед законом. И методы сравнения тут силы не имеют, — мертвенно спокойно продолжал чеканить Крамер, глядя куда-то поверх плеча следователя. — Вы просто тратите время. А след настоящего убийцы остывает.   Я могу предположить, — тут он поправил окончательно сползшие на кончик носа очки, — что все случилось из-за каких-то раритетных статуэток. Согласно описи в приложении к бланку доставки, пропали только они. Вам что-о известно об этом?   — Администратор гостиницы сказал, что перед нами номер посетил курьер с какими-то «сувенирами». Я не стал заострять на том внимание. И даже не представляю, что бы это могло быть, — адвокат пожал плечами. В который уже раз. Проклятье, эта ночь никогда не кончится.

— На нас же нет крови вообще.   — Как и частичек кожи погибших, — адвокат тут же подхватил рассуждения напарника. — К тому же мы прекрасно знаем, что плёнку с камер наблюдения могли… — мужчина щёлкнул пальцами, подбирая слово. Всё же в технике Крамер был абсолютнейшим профаном, — могли отформатировать или фрагментировать. Или как там это называется. Но даже если вы станете проверять видеозаписи на предмет их целостности, удерживать нас всё время в участке при таких явных уликах невиновности вы не имеете права. Фил не угрожал и не злорадствовал. Собранный, как и всегда на своей работе, адвокат сейчас просто перечислил аргументы, которые рушили не очень стройную теорию следователя. — Боже, да мы даже не знаем, во что были одеты убитые, — Фил устало проморгался. Глаза от недосыпа начали болеть. — Устройте допрос на полиграфе. Это всё равно не изменит наших показаний, — мужчина спокойно и прямо заглянул в глаза визави. Кто бы только знал, каких усилий это стоило законнику, впервые оказавшемуся за той чертой спасительной баррикады из свода правил и возможных допущений.

Всё это было утомительно и больше походило на замкнутый круг. Или День Сурка из одного старого фильма. Видно было, что оперативникам кровь из носа требуется объяснить убийство четырёх человек с отягчающими обстоятельствами, повесить его на первых подходящих кандидатов и скорей свалить домой, к визжащим спиногрызам и злобным жёнушкам, которые устали разогревать ужин по четвёртому разу. Впрочем, закольцованность процесса означала, что возникла патовая ситуация. А значит, можно попытаться склонить чашу весов правосудия на свою сторону.   — Как вы объясните тот факт, что с момента заселения покойного мистера Телла и его сопровождающих в номер, туда никто не заходил, вплоть до вашего появления. Курьер, который, согласно записям видеокамер приходил к мистеру Теллу, передал свой груз и покинул номер немедленно.   Фил пожал плечами. — Кто-то ждал в номере по соседству? Пролез в окно? Это ваша работа, — юрист отвернулся и безучастно сверлил стену взглядом. — Хоть сотню экспертиз проведите, ответ не изменится: двое человек, один из которых — калека со сломанной ногой, не смогут убить четверых, трое из которых — действующие полицейские. Я уже не говорю о том, что Элен Ньюхоуп попросила меня, как сведующего в таких делах специалиста, присутствовать на допросе мистера Телла и обеспечить правовую защиту этого человека. И для убийцы я действовал слишком гуманно, не находите? Вызвал скорую, полицию, вернулся обратно несмотря на травмы. Хотите знать, кто совершил эту расправу? — Крамер вдруг наклонился вперёд, упираясь грудью в край стола, и посмотрел на следователя. — Работайте. У вас недостаточно улик, чтобы найти преступника, я это понимаю. Но у меня достаточно фактов в пользу невиновности. Поэтому давайте пойдём по пути меньшего сопротивления и сначала сделаем очевидный вывод: мы с мистером Ларсеном — такие же пострадавшие, как и мисс Ньюхоуп. Можете отпустить нас под подписку о невыезде, если угодно. Но для обвинения или задержания улик у вас нет. Адвокат снова откинулся на спинку жёсткого стула.   — После того, как вы… выпрыгнули из окна, кто-то еще, кроме мистера Ларсена, покидал номер тем же путем? — Карандаш соскочил с пальца и упал на пол, покатившись по кафелю с глухим стрекотом деревянных граней. Офицер поморщился.   — Из того окна — вряд ли, — Филипп наморщился, вспоминая свой побег в деталях. — Но суматохи потом было достаточно, чтобы настоящий преступник мог уйти через окно — всё-таки мы с мистером Ларсеном вернулись обратно в гостиницу, если помните.

Не стыдно быть админом с таким ником?   Возможен переход сайта на новый скин?   Мысленно подкручиваешь усы на аватарке?

Мне кажется, тут нужно ликовать  :girl_devil:

когда мне выдадут кошмарную медальку за участие в четырех ФРПГ   Эту медальку утверждал я  :hi:  :-D

Никак. Они последовательно друг друга заменяют. Слева направо.  Админ может перевыдать нужные тебе медальки,чтобы именно они под авиком висели. 

Я с нетерпением смотрю на любые возможные игры в этом разделе  :)   С удовольствием бы сыграл в магов в киберпанке. С УДОВОЛЬСТВИЕМ. 

У неё вся жизнь впереди была, а я побежал спасать свою дряблую шкуру.   — Ты бы её не спас. Нужно было рядом лечь и умереть просто потому, что ты стар? Ты ещё нужен нам. А умереть от старости ты мог и раньше, если так хотелось, — Фил не давил и не насмехался. Он просто рассуждал тем своим ровным голосом, которому всегда внимали и присяжные, и сам судья. Зелёные глаза с застывшей в них беспечностью пронзали морозный вечер взглядом. Что толку беспокоиться, когда все надежды на выживание — только в твоих собственных руках? Ты либо живёшь дальше, либо находишь повод выйти из игры и умираешь. Например, оттого что стар.

Отписался))

Он изрек слово; одно-единственное слово, характеризующее все его отношение к произошедшему. — Дерьмо.   — Успокойся. Ты же знаешь: мы не виноваты, — несмотря на общую подавленность, Фил старался не впадать в уныние. Сейчас самое главное — отбрехаться и не увязнуть тут. В каком-то смысле могло помочь и то, что Элен приходилась дочерью начальнику полиции. Если её отец действительно любил своё дитя, то будет не очень сложно убедить его искать настоящих убийц. Месть — тоже отличный мотиватор. Хотя, конечно, известие о четырёх трупах в номере изрядно потрясло юриста. — Дадим показания. Фактов более чем достаточно, чтобы нас отпустили под подписку о невыезде. Сейчас меня больше волнуешь ты, — Фил говорил тихо, чтобы лишний раз не раздражать Харальда. — Мы не могли там оставаться, пойми. Нас бы убили. И Элен сама решила пойти. Нет славы в смерти вопреки здравому смыслу, но есть смысл в жизни ради кого-то. Ты жив, а значит есть те, кому ты ещё успеешь помочь. Филипп никогда не был силён в психоанализе, но сейчас он и не строил из себя психиатра — мужчина просто говорил ту истину, в которую верил сам.

Хм. Мне завтра в город надо >> Так что, видимо, буду только набегами. 

Я охотников не считал. Мы же их даже ещё не закончили. Давайте по факту подсчёты делать) И Туза, разумеется, не считал)