Королевский дворец, библиотека (другое крыло)
— Наверное, в следующей жизни, когда я стану уткой,
Кря-кря, кря, кря…
Подбадривая себя ритмичными движениями заросшей шерстью филейной части ног, придворный маг напевал какую-то песенку и хлопотал над кучей сваленных вместе артефактов. В истории магии и в прикладном артефактознании Гамбит совсем не разбирался, зато с лихвой восполнял невежество знаменитой удачей сатиров. Метод Случайного, Но Очень Уверенного Тычка Пальцем, разработанный и запатентованный придворным магом Леонида, с исключительной вероятностью помогал выявить действительно полезные зачарования и отсеять чрезвычайно вредные, чтобы после команда специально обученных инквизиторов-радикалов закопала «ведьмовские штуки» на заднем дворе Холийского Собора. Увы, более продвинутые способы утилизации опасных пищевых отходов и проклятых реликвий знали только гномы. Но пока на клумбах собора не прорастали легионы нежити, а в надкусанных яблоках не открывались порталы в Ад, то одобренный духовенством метод сочли приемлемым.
«Слухи: Придворный маг Холия увеличивает себе рога с помощью заклинаний?!" Эта строка вызвала у Итаниэля непроизвольную усмешку — надо бы передать этому самому «придворному магу», что про него люди думают…
Ферокс, разумеется, уже об этом заголовке знал. Поэтому всё утро провёл в судорожных замерах своих рогов (теперь они были в длину среднего пальца особо грубого человека, так-то!) и попытках вспомнить, какой сорт выпитого сидра мог нести ответственность за удлинение, укрепление и прочие важные для сатира модификации его рогов. К сожалению, долго ломать голову над тайнами, сокрытыми в организме фавна, Фероксу не дали, поскольку королевским указом направили в библиотеку для оценки поступивших в хранилище реликвий. Обмотав вокруг шеи верный шарфик цветов Холия, Гамбит тут же приступил к работе… для моральной поддержки прихватив с собой два пухлых графина с сидром.
— Проклят, не проклят, проклят, не проклят… — маг плюхнулся в кресло и начал тыкать в артефакты наугад, отделяя, фигурально выражаясь, зёрна от плевел. Считалочку свою он закончил на покрытых мутными разводами песочных часах, которые, судя по виду, немало времени пролежали в тине. Ух, и пахли тиной! Гамбит брезгливо обмотал руку шарфиком и взял часы за один из четырёх деревянных столбиков, расположенных по краям. Приближение артефакта к любопытной мосе фавна показало, что вместо песка в устройстве течёт золотистая жидкость, похожая на смешанную с пыльцой патоку.
«Албадин, потри нас, Албадин. Загадай три своих желания», — вкрадчивый шёпот проник в мысли сатира. Смешно подпрыгнув на месте аки горный козлик, рогатый маг с подозрительным прищуром огляделся: но нет, поблизости не оказалось никого, кто мог бы наябедничать Леониду о том, что его придворный чародей пьёт сидр на работе. Снова.
Сатир задумался. Из библиотечных книг он знал, что Албадином звали известного хамского некроманта, который создавал ловушки для духов и впоследствии использовал их силу для зачарования ужасных в своей порочности вещей, вроде Ковра-с-гололёдом, Скатерти-Перебранки и Сапог-трупоходов (оживляли любой труп, на который были одеты). Но Гамбит не стал бы королевским канцлером и придворным магом, не умей он рисковать! А так же проигрывать в карты, скитаться по пустыне, убегать от медвепчёлов и прочая, прочая, прочая… Поэтому сатир, закрыв глаза и прошептав что-то вроде охранного заклинания «Ой, всё!», потёр клепсидру. Пальчиком.
Устройство тут же вырвалось из рук и с тихим треском шмякнулось о стену. Из облака золотистого песка и парящих в воздухе осколков выпорхнула небольшая бледно-прозрачная фигурка, похожая на женскую. Или девичью.
— Аааа, не подходи! Я знаю три защитных стиля против добрых духов, и пятьдесят восемь — против злых! — смешно раскорячившись, сатир принял позу, которую так и хотелось описать: Прыгнувший На Грабли Тигр-Неудачник. Но девушка-призрак, похоже, не собиралась проявлять враждебность. Она летала под высоким потолком библиотеки, с интересом изучая убранство вокруг. Наконец, ярко-алые глаза (похожие на два горящих уголька в снежно-белом силуэте банши) заметили смешного фавна, и потусторонняя сущность спикировала прямо к нему.
— Я знаю таких, как ты. Сатир. Батюшка рассказывал о вас, — красивый и журчащий, словно горный ручеёк, голос банши отозвался мёртвым эхом. — Что ты делаешь в замке Блекхолл? Собираешь книги? Когда я последний раз была в библиотеке, она казалась меньше, — девушка вскинула тонкие руки и плавно закрутилась вокруг своей оси, как бы пытаясь объять всё помещение.
— Эм… ты… ты не собираешься меня есть? — Гамбит рассеянно моргнул. Но тут же оценил ситуацию и решил, что именно сейчас с воплем «Спасите-помогите, духи рогов лишить пытаются!» прятаться под стол или за книжный шкаф не стоит. Важно приосанившись, фавн громко и достойно кашлянул. Придворный маг и королевский канцлер — напоминал он самому себе для пущей уверенности. — То есть, я хотел сказать: приветствую тебя в холийском замке, странная сущность! Этикет предписывает тебе быть тут исключительно с мирными намерениями, — на всякий случай напомнил чародей.
Девушка… нахмурилась. Видимо, слова мохноногого незнакомца для неё не несли никакого смысла.
— Холийский? Погоди… где я? — банши испуганно оглянулась. — Разве это не Сатанская провинция, замок благородного рода Блекхолл? Я княжна Анастейша Блекхолл и требую ответов!
Сатир изменился в лице. Похоже, он начал понимать, с кем именно столкнулся. Большие голубые глаза Ферокса наполнились печалью, а закрученные трубочками уши виновато опустились.
— Прости меня, благородная княжна… но твой род погиб. Я сам несколько лет назад бродил по залам твоего замка, ныне обращённого в руины. На моих глазах погибла Алина, последняя из Джаггернаутов твоей семьи. А ты… ты призрак, которого я освободил из филактерии. Сатанское королевство уже давно переименовано в Холийское, а нами правит Мудрый Леонид. Мне… мне жаль, княжна, — сатир опустил голову и начал мять в руках шарфик.
— Нет… нет! — банши отпрянула от мага, как от прокажённого. Её лицо искривила маска страдания. — Ты лжёшь… Ты лжёёёёёшь! — с ужасным, пронзительным криком призрачная фигурка снова метнулась под потолок. Импульс тёмной силы разошёлся от её крика во все стороны, обращая страницы книг в невесомую пыль, а крепкие стеллажи — в скрипящие и ломкие дощечки. Вся дурашливая харизма вмиг спала с Ферокса — недалёкий глупыш просто бы не пережил сражение с адскими легионами, что когда-то штурмовали Холий. Упрямо нагнув голову и уперевшись копытами в пол, Ферокс скрестил перед собой локти — и вопль банши разбился о мерцающую радужными сполохами преграду. Единственный ученик Первого Сатира Латраксиэля по праву носил свой титул придворного мага, хоть и пытался всячески скрывать его за маской балагурства. Зачем провоцировать опасность, когда нужно её избегать?
Банши снова закричала — и витражное окно на её пути разлетелось вдребезги. Призрак устремился прочь — из библиотеки на городские улицы Холия. К немалому удивлению Гамбита, облако золотого песка вновь сгустилось, а осколки стекла и древесное крошево стремительно собрались в совершенно новую клепсидру, наполненную сияющей золотистой субстанцией. Словно привязанная, филактерия устремилась за развоплощённой девушкой и тоже скрылась за разбитым окном.
Горестно вздохнув, сатир поплёлся к пузатому графину с сидром. После такой сцены ему следовало выпить. Хотя бы для того, чтобы почтить память семьи Блекхолл и одной несчастной княжны, застрявшей между мирами и ныне чужой для каждого из них.
