До таверны.
Внезапно лес кончился, но проще так-то не стало - только ветер стих, и стих он, конечно, не просто так. Даже забавно, что в лесу воет, а на просторе внезапно такая идиллия.
- Колдовство, - пробурчал он.
Пряча нос в плащ, усталый полуэльф посмотрел вперед и порадовался, увидев какой-никакой приют. Хотя и привычный днями мерять дороги быстрым шагом, бард все таки был не железным. Кажется, их даже ждали, но Рашемен не был бы Рашеменом, не прояви местные своего гостеприимства в пяти кавычках. Какие милые люди. Впрочем, их можно понять, когда в лесу всякое ползает... не будешь держать дверь открытой.
Краем глаза Рейн уловил какое-то движение и всмотрелся. Призраки маленьких животных мгновенно наполнили его сердце добрым благоговением. Какие они милые! Он знал, что не все люди это видят и не стал ничего говорить, только тихонько помахал рукой, прежде чем отвести взгляд. Некоторые вещи поистине красивы и милы.
В таверне
В деревне, спокойной и уютной - а Рейн не любил таких мест - их отправили в таверну. И там... Да, там был он! Джулд! Бард оживился да и саданул кружечку, дабы описать для потомков впечатления. И у него хватило ума сесть их описывать, а не встревать ни во что, даже когда вокруг раздалась песня, а потом начали летать авторы. Или авторша. Или авторский коллектив? Рассеянно вдупель пьяный бард осмотрел зал. У него, оказывается, восмерилось в глазах при взгляде на полурослицу. Интересно, это эффект вина? Потом ему удалось откатиться от сладкого потока и на четвереньках он окончательно сбежал в какой-то угол, где продолжил бесполезное занятие: попытку сочинить песнь об их походе.
- Шел караван.... на-на-на-на... Нафиг бы он шел, черт. - Вздыхал Рейн. - Надо хотя бы спросить историка, как правильно пишется его имя. Где ударение ставить. И лошадок жалко. Ик... а забористая же штука.