Наконец-то клавиатурного лимита хватило для окончательного и бесповоротного набора давно уже написанного куска текста... Рукоболь - она порой такая рукоболь, что только на работу и хватает... \\ Зачем я тут публично жалуюсь - прошу заранее простить меня за опечатки и всякие иные глюки смысла, которые из-за того могли создаться...
И да, об авторском допущении - скажем так, с первого раза я одну ключевую сцену проскочить не смогла, и больное воображение в итоге родило вот этот вариант развития событий))...
***
Ненавижу горные подъемы, чьи полуобваленные, замороженные тропы напоминают мне мои же собственные детские кошмары. Ненавижу коченеющую землю, противный хруст которой вот уже битый час преследует меня, навеки сохраняя отпечатки ног для пущего удобства хищников и рейдеров. Ненавижу все – хвою на пути, безразличных толсторогов, снега с забившимися под них травами, еще не виденный поселок – нашу цель, и эту странную собаку, все норовившую сорваться с поводка. Мы шли как непонятно кто, замотанные в куртки (ну прямо сам себе ходячий караван), по непонятному же направлению и к такому же неясному кому-то, посланные – да-да, именно что посланные, иначе и не скажешь – сюда ради заветного пропуска в Нью Вегас. Горючего в и без того глухую ситуацию добавляла, кроме сгущающихся сумерек, банка с собачьими мозгами, которую тащил с собою Бун. Задача наша была простой и очевидной – доправить любимого песика одного из пригородных авторитетов в Джейкобстаун, где этой беспокойной шавке наконец-то вставят нормальные мозги. И лучше поскорее: мало того, что она с трудом желала слушать мои вопли (на спутника собака реагировала еще хуже, так что мне волей и неволей пришлось стать ее «водителем»), так и сама она была похожа на мерзостного киборга с прозрачным куполом на голове, почти что как у робомозгов. Нет, я, конечно, много чего видела и много чего из этого даже сумела избежать – но столько времени пялиться на семенящие перед тобою механические «лапки» и булькающий в мутной жиже мозг под крышечкой... Признаюсь, от такого зрелища у меня самой понемногу начинало эту крышечку сносить.
- Нет, ну все же странная особь этот Король, - не выдержала я, решив поделиться клокочущими внутри мыслями. Не получу поддержки, так согреюсь, называется... – Не подумай, что я не люблю животных, но это существо было бы гуманней пристрелить, чтобы не мучалось.
Собака в тот момент обиженно повернула голову и взглянула на меня такими глазами, как будто бы ее только что избили. От новой волны жидкости, ополоснувшей перекосившийся на голове резервуар, меня в отместку сразу затошнило.
- Кстати, слова тоже убивают, - бросил Бун в ответ, двигаясь чуть позади по узкой тропке.
- Говорит мне тот, кто почти ими не пользуется. Да именно поэтому один твой «выстрел» будет страшнее целой моей обоймы... Впрочем, ерунда – нам сейчас не выбирать, что делать, - добавила я и тут же ощутила боль в районе копчика. Ну здравствуй, любимая задняя мысль, как хорошо, что ты пришла! А то что б я без тебя творила-то... Как раз в тот миг мой список ненависти дополнили все НКРовцы, немного позабытый Бенни, дурацкие желудочные насекомые и лишь совсем чуть-чуть собственная глупость.
- Цель многое оправдывает. Особенно такого, - с самого начала (то есть, по сути, продолжения) пути казался он забетонированным по дальние углы своей души. Ни долгая петлявшая дорога до Фрисайда, успевшая поднять нас на развалины и бухнуть в канализационные тоннели, ни утомительные аудиенции у Короля и ни кой-какая помощь его людям вместе взятые так и не сумели оживить его обратно. Зато как же в это время вулканило меня – а все из-за того, что я предельно искренне купилась на подаренный перед уходом огонек надежды...
- Перестань дергаться, - едва не взвыла я, когда тропинка стала особенно зауженной, а собака – особенно вертлявой. – Еще чуть-чуть такой эквилибристики, и поводок порвется. О, слушай, а у меня, кажется, идея, - решила я как-то да послать все мысли в тихом направлении. – Раз я держу собаку, а она меня едва не сносит на каждом повороте, то, может, ты в отместку попридержишь меня?
- Неразумно, - ответил он, казалось бы, даже не слыша моего подвоха. – Тут слишком узко для двоих идущих.
- А дальше, где дорога расширяется?
- Нет смысла. Там и без того спокойно.
- Сволочь, - не выдержала я, выдав свои мысли одним лишь коротким скрипом зубов. Впрочем, какая мне разница – поведай я об этом громко и целенаправленно, и все равно бы ничего не изменилось. Он не слышит. Даже не притворяется глухим, а именно не слышит то, что я уже битые дни пытаюсь донести до его разума – или что там еще осталось под беретом? С такими же успехами я могла бы разговаривать с собакой, которая сейчас напряженно вынюхивала что-то на пути. Оставь его, впервые за все время шепнул внутренний голос. Ты же видишь, это бесполезно. Ты зря так уцепилась за хлипкую надежду, ведь что тогда, что сейчас ему как-то все равно, куда идти, лишь бы подальше от себя. Хочешь или нет, а тебе придется это сделать.
Чувства крепко и до боли обхватили мою голову, словно клешни панцирника – незадачливую жертву где-то в темноте водоканалов. Борьба с собой, пожалуй, еще никогда не была настолько провальною, как в этот момент. На все заверения логики я только и смогла, что прошептать бессмысленное «Не-мо-гу»... и выпустить из рук скользнувший поводок.
Собака только этого и ждала – не медля ни секунды, она с почти срывающимся лаем спрыгнула с тропинки на междуярусные камни, оставив меня переживать в нелепом и сидячем положении.
- Рекс! – окликнул Бун в слабой надежде на совесть этой твари, но как бы не так. А полное ощущение масштабов катастрофы дошло ко мне ровно через несколько секунд, когда внизу раздался трубный «голос» толсторожьего стада.
Не помня как и не помня зачем, я лихорадочно поднялась на ноги и, едва не выворачивая их, съехала туда же. Земля на этом нижнем уровне, казалось, дрогнула до глубины, стоило мне стукнуться ботинками о подмороженную грязь. И явно не из-за моей костлявой тушки – завидев опасность, которая летела к ним механической стрелой, все толстороги, обычно медлительные и флегматичные, теперь же походили на одну разумную лавину. Краем глаза я успела заприметить, как двое детенышей и особь поменьше – видимо, самка – ломая кусты, удирали к самому краю поляны, спрятавшись затем в одной из многочисленных расщелин. А после был мучительный полет с ударом мордою об землю, кислый привкус угодивших в зубы трав и тупая боль в левом боку. Где-то чуть поодаль пронеслось боевое рычание собаки, которое – о, как знакомо – переросло в щенячьи визги и падение неподалеку от меня. Нет ничего хуже взбесившегося травоядного, мелькнула в голове прописная истина, но ужас и вялость, ползущая от бока до самых мелких мышц, сама собою превратила меня в неподвижную мясную лепешку.
Топот сотрясал клочок земли над пропастью, будто бы желая заодно скинуть и его с головокружительных высот. Принявший бой самец мелькнул уже с другого направления, показавшись перед нами во всей пугающей красе; клянусь, он задышал так громко, словно бы стоял у меня прямо над ухом, отчего былые ужасы все крепче и надежнее приковывали меня к смятой траве. И снова тот утробный топот... Рекс, так и не наученный прошлым ударом, вскочил и с лаем понесся на опережение гигантской злобной туше. Прекрасно понимая, что она сметет собаку как пылинку и уже вот-вот занесет копыто мне над позвоночником, я снова попыталась встать, хотя бы на нелепые карачки – но только чтобы снова рухнуть, зажимая перепуганные уши. На этот раз – от звука выстрела и нового, теперь уже действительно пугающего аккорда земной дрожи.
То ли холодная трава, которая всеми силами желала приковать меня к себе цепями мерзкой изморози, а то ли наконец-то узнанный привычный глухой стрекот – но не прошло и нескольких секунд, а я уже старательно заплетала свои ноги в подобие шагов. Как я и надеялась, огромная туша толсторога валялась на боку словно коричневый валун, а Рекс отчаянно драл зубами его ногу, желая отомстить хоть напоследок. Пользуясь моментом, я тотчас ухватила волочащийся следом поводок, и мы уже на пару полезли на человеческие тропы. Притом, судя по собачьей морде, вполне взаимно не переставая поражаться глупости друг друга.
- Почему так долго? – только и смогла я выдавить сквозь зубы, принимая руку помощи.
- Толстые шкура и череп, опасность зацепить союзников, поправка на ветер. И еще банка с мозгами, - отчеканил Бун и снова поднял с камней, видимо, кое-как брошенный туда сосуд. – Он треснул. Нам нужно поспешить.
- Чего только не сделаешь ради безмозглой твари, - снова, и очень неприятно, отдалось в боку падение, но делать было нечего – намотав поводок на руку по самое не могу, я двинулась вперед следом за ним. На этот раз, вместо исключительно душевных мук, испытывая еще и вполне себе физические... Но слава припасенному стимулятору, что я хотя бы вообще могла идти.
Уже скоро мы слезли с подмороженных недоразумений, которые почему-то носят имя «горные дороги», и вышли на прямое ровное шоссе. Небольшой городок, со всех сторон окруженный холмами и скалами, встретил нас снегом, рядами деревьев, единственным каменным зданием, на удивление прямой табличкой и еще раз снегом. Я даже не знаю почему, но эти белые пятна на пожухлой траве вызывали у меня какое-то глубоко подсознательное отвращение. Ведь, как известно, хуже холода может быть только холод мокрый – тем более что из-за этого падения мне уже полдороги как хотелось заползти куда-нибудь в расщелину и тихо там подохнуть. Именно поэтому мы с Рексом безо всяких церемоний влетели в главное помещение, а следом за нами вошел Бун и его (и его в том числе) протекавшие мозги.
- Потише вы, - раздалось вместо всякого приветствия; похоже, мы и впрямь ломились будто стадо толсторогов. Немного отдышавшись, я подняла глаза и – что за день сегодня отвращения и фобий?! – увидела перед собой девушку-гуля в пропаленном медицинском халате, чей облысевший череп с ошметками сухой кожи вполне себе дружелюбно скалился на нас.
- Мы вообще-то к доктору, - несмело указала я на плещущийся мозг в двух банках разной формы.
- А-а, поняла. За мной, - вальяжно развернулась та на каблуках и двинулась вперед с какой-то ленивой грациозностью «привет-от-человеческого-облика». Все еще наадреналиненная до предела, я чуть ли не прыжками бросилась за ней и лишь каким-то чудом не влетела в подвернувшийся стеллаж, в который меня честно пытался вмазать Рекс. - Эти трое к вам. Сами видите, кого из них латать.
- Вижу. Собакой займусь лично. А вот девушку сделаешь ты.
- Не надо меня делать, я и так готовая, - слабо попыталась возразить я, отдавая поводок в руки едва уже замеченного доктора. Все верно, только я лишилась поддержки тянувшей меня псины, как незаметно для себя осела на пол, где и пожелала скрючиться в безвольную каракулю.
- Ух ты, нехило же тебя, - приоткрыла ассистентка полу куртки, под которой натекло уже немалое кровавое пятно. Надо же, так оцепенеть от скорости и нервов... – Ты что, с толсторогами бодалась, или как? Кости хоть целы? Давай, поднимайся, не будем мешать здесь операции, - и та на пару с Буном оттащила меня куда-то за перегородку, по-видимому, разделявшую длинную комнату напополам. – Подожди снаружи, нечего тут делать, - бросила она спутнику, и тот как-то безразлично удалился.
- А что теперь со мною будет? – не зная зачем, ляпнула я первое пришедшее на ум, пока цепкие руки гульши снимали с меня куртку и сумку, как попало болтавшуюся на плече.
- Трижды изнасилую и выброшу, - зашипела та в ответ, продолжая выдирать меня из собственных же тряпок. – Сначала стимуляторов нажрутся, потом умничают, - мне только и осталось, что вздохнуть, а после – тяжело перевалиться на кушетку. – Да не бойся ты, залатаем по высшему классу, - начала звенеть она чем-то стеклянным, но чем – мне уже не было особо видно, равно как и не было особо дела.
- И давно ты так благодетельствуешь?
- Ну, как сказать... Я теперь особо время не считаю, - донесся до меня отчетливый запах чего-то спиртового. – Да и оно здорово помогает не свихнуться... Не дергайся, сказала же, - снова вдавили меня будто-металлические пальцы, и мне волей и неволей пришлось смириться с обработкой. – Лежи-лежи, зато будешь как новенькая. Твой друг это оценит.
- А как же, он оценит, - в тот миг на моих глазах натурально выступили слезы, и кто знает, что сильнее было за них ответственно. Ведь даже боль внезапного падения не застилала мне глаза настолько беспросветной пеленой.
- Ну и пусть тогда идет куда подальше. Проблем-то, в самом деле...
Ответом ей служило мое тихое, но до ужаса пронзительное завывание.
- Слушайте, это что, ваш новый метод – глушение одной боли другой? – заскулила я, когда уже заделанная рана все равно не принесла мне облегчения.
- Люди. Нечего добавить. «Теней» и то приятнее лечить. Поднимайся, – судя по тону, я умудрилась окончательно достать ее. Не говоря больше ни слова, она схватила мою сумку и, вытряхнув оттуда несколько крышек, демонстративно отвернулась от меня, будто намекая, что «свободна».
Я нехотя привстала и с тяжелым стуком грохнулась ботинками об пол. Идти особо не хотелось, равно как и не хотелось оставаться, а потому взгляд мой флегматично уперся в первое попавшееся на железном столике – откупоренную бутыль с мрачно-коричневым по цвету виски. Внезапная идея «она что, мне этим рану промывала?» за жалкую секунду сменилась на... несколько иную.
- Э, э, ты что там делаешь? – выкрикнула гульша, буквально отдирая меня от горлышка бутылки.
- Анестезия, - выдала я, что характерно, без капельки стыда. Эта дрянь тем временем успела порядочно обжечь мне горло, тем самым подарив недостающее тепло. Похоже, моя благодетель в тот момент настолько вышла из себя, что ее лишь и хватило на молчаливый пинок по ножке столика. Я тут же подхватила сумку и, как могла, ринулась на волю. К счастью, выход был неподалеку; растеряв остатки сил, я чуть не рухнула на длинной деревянной лестнице. Но затем, не без посторонней помощи, уже сидела в одной из верхних комнат на подстилке – единственном, что там вообще лежало.
- Ну, что там с этой псиной? – первой нарушила я тишину, прекрасно поняв, что моим здоровьем Бун интересоваться не желает. Впрочем, оно и так-то видно по падению...
- Скоро доделается. Правда, потом она не сразу будет бегать.
- Что-то мне не очень хочется здесь оставаться, - подгребла я ноги ближе, усевшись на его манер. Примерно после этой фразы ко мне таки нагрянул запоздалый стыд за взятую бутылку – но, прекрасно понимая, что у меня и так хватает неприятных мыслей в голове, он тут же поспешил на дальний край сознания. – Доктор мне что-то говорила о «тенях»...
- Есть такие. Прямо тут, внутри. Но нас они не тронут, - спешил он разуверить в этом мои залипшие на лбу глаза. – Как минимум, из уважения к тому, кто ими занимается.
- А с ними что-то не в порядке? – с трудом попыталась я представить, как может быть «что-то не в порядке» с серыми тушками почти-супермутантов, которые могли в любой момент огреть тебя кувалдой, вынырнув из темноты и генераторов невидимости.
- Все. У них рассудок едет. По причине этих генераторов. Поверь, среди мутантов встречаются вполне разумные.
- Хорошо, но только лучше на слово, - заверила я его с таким видом, будто бы мне суют этих существ под нос. – Стыдно признаться, но в какой-то миг мне показалось, что я видела все чудеса пустоши, которые она способна показать.
- И хорошо, что нет. Некоторые лучше и не видеть. Хотя одно из них как раз будет по пути.
- А, поняла, о чем ты. Вегас. Говорят, что там, на первый взгляд, жизнь почти не изменилась. Ну а правда, где еще понадобилась бы золотая фишка, которую у меня и отобрали?
- Странно. Даже в таком месте, - казалось, ровно на секунду вытянулся он от напряжения – а, может быть, мне только показалось? – и снова замер как и прежде.
- Как ни крути, а сейчас она для меня еще драгоценнее, чем раньше. Потому что, во-первых, побитая курьерская честь, во-вторых, дыра в башке – ну и так, по мелочи всякое еще. Ну ничего, недолго ждать этому Бенни осталось, - не знаю, отчего меня так потянуло на откровенности в тот миг. Было в этой вещи что-то злое и пугавшее, которое, с одной стороны, мне лучше бы засунуть подальше в собственное горло, а с другой – ей невыносимо тянуло поделиться, чтоб резко стало не так страшно. Тогда все сходится. А еще твой мутный виски, больно щелкнуло сознание мне по лбу.
- А... что ты будешь делать дальше, когда мы покончим с этим? – в порыве этих самых откровений, решилась я задать мучительный вопрос.
- Ты знаешь. Я не изменил своих решений, - выдал он, ни капли не задумавшись.
- Опять ты о счетах?! – наконец-то, за долгие часы терпения всего и вся, взорвалась я накопленным зарядом. – Да сколько уже можно? У тебя что, воображения не хватит на другое?!
- Есть варианты? Я их не вижу, - обернулся он и глянул на меня почти в упор. Все теми же пустыми безразличными глазами, которые, как и тогда, заставили меня отпрянуть и немного виновато потупиться в пол.
- Ну а как быть остальным, которые так не считают? – добавила я тише, но не сбавила напора. – Когда же ты поймешь, что весь мир не замыкается на Карле?.. – попыталась я начать дело сначала и – опять провал. В ответ на этот выпад Бун лишь резко поднялся на ноги и в два шага оказался у двери. – Куда ты? – выдала я перепугано, прекрасно понимая, что сделал не просто «хуже», а «хуже уже некуда».
- Наружу. Ненадолго, - было всем, что бросил он у выхода, не желая оборачиваться. Приехали, нечего сказать. Впрочем, тогда это казалось просто мелочью – глотнет холодного воздуха и возвратится.
И все-таки, тишина в комнате на этот раз звучала совсем пыточно, и надо было что-то с этим делать. За время нашего пути я напрочь успела позабыть о встроенном в пип-бой приемнике – ну не монстров же им радовать... Зато теперь наметился отличный шанс вправить по местам мои разыгравшиеся нервы. Сказано и сделано – недолго размышляя, я щелкнула переключателем и тут же окунулась в чуть шипящие звуки неизвестной мне мелодии. Это столкновение человека и остатков прекрасного – жалких и действительно последних, к слову говоря – всегда вызывало во мне странные чувства. Будь то найденная книга, которую еще не съело время и радтараканы, или блеклая симфония не до конца расцарапанной пластинки, они всегда умели успокаивать. Каким-то чудом им удалось сохранить в себе ту атмосферу времени надежд... В отличие от целиком и полностью ушедших в грязь людей.
А потому-то я совсем не удивилась, что весь тот букет бессильной ярости, ненароком запущенный в последнюю каплю – теневую сторону Буна – буквально на глазах завял и отвалился от сознания. На радостях я вновь распаковала свое нехитрое имущество и занялась вполне себе нужным делом – приведением ногтей в облик человеческий с помощью мелкого ножика. Где-то на втором из них задорная мелодия утихла, и слабый вроде бы динамик выдал на удивление нехило передернувший меня рев из помех. Сейчас будет голос, и, по возможности, живой, шепнула внутренняя логика.
- С вами вновь... Мистер Нью Вегас, - пробилось сквозь волну помех, которая едва не унесла ведущего с собой. Я мигом потрясла рукой с пип-боем (по большей части, рефлекторно, без никакого знания дела), повернула несколько переключателей, ответственных за радио и, как итог, опять услышала низкий, но, в общем-то, приятный голос радиоведущего.
- ... Многие спрашивают меня – а есть ли Миссис Нью Вегас? Ну конечно же, есть!..
- Нашел, чем гордиться, - фыркнула я вслух, передернувшись от его наигранных раскатов.
- ... И следующая песня как раз будет об этом. Под ее звуки вы просто обязаны поцеловать того, кого вы любите...
Дальше я уже не слушала, ведь в тот момент среди сознания раздался очередной взрыв человеконенависти. Если даже это чертово радио смеется надо мной... С кровью в голове, звоном в ушах и там самым ножиком меж пальцев, я, будто ненормальная, замахнулась на потрескивавший звук старой мелодии. Всего одного мгновение – и нож с послушным хрустом впился в маленький экранчик, оставив за собою ветвистое дерево из трещин.
Песня приутихла, но не замолчала – видимо, я все же повредила какой-то важный провод, но тот еще болтался на чистом механическом упрямстве. Внутри меня тем временем, на место полыхнувшего огненного кратера, явилась пустота с оттенком холода. Я сама толком не поняла, как умудрилась один единым жестом выпустить на волю пар, клубившийся во мне давно и густо. И, если честно, тогда мне менее всего на свете хотелось покопаться в собственной изнанке...
Чувствуя себя, как минимум, выпотрошенной и вывернутой, я все-таки решилась оглядеться. И не напрасно. Он все видел.
Даже не зная, в какой именно момент Бун оказался на пороге, я почему-то не пыталась сомневаться. Где-то с добрую минуту мы так и глядели друг на друга, стараясь не дышать; он – привычно задраенными стеклами очков поверх внимательного, но пустого взгляда, а я – двумя бликами рассеянности, страха и позора, угнездившимися в отблесках неяркого потолочного светильника. Ни слова, ни эмоции, ни мысли – лишь как-то рефлекторно вытянутая рука с чем-то зажатым в кулаке.
- Это от доктора, - надорвал он пленку тишины – так, будто ничего и не было, а мы только что увиделись после той моей нелепой фразы. – Она сказала, что не злится за выходку.
Рука моя в отчаянном порыве попыталась изувечить мою же лобную кость. К счастью или к сожалению, не вышло. Да чего уж там, еще один провал на сегодня из целой череды провалов. Все как всегда, все неизменно.
- Ну и что там, яд? – выдала я голосом уже заранее убитого.
- Наоборот, - швырнул он замотанный в бумагу, как оказалось, порошок, напоминавший цветом пепел. Хоть бы что там ни было, а я ровно за секунду управилась с ее подарком, не дав Буну даже времени присесть. А когда реальность, явно не без его помощи, стала растворяться и стихать, мне осталось только радоваться, что этот день нелепостей, наконец, остался позади.
***
То, что утро добрым не бывает, я уже усвоила как следует – однако сегодня явно пахло исключением. Не знаю, сколько умудрилась я побыть в профилактической отключке, но ее эффекты не заставили себя подкарауливать. Отныне руки-ноги-туловище и, что самое важное, мозги опять были в гармонии друг с другом, а бодрый лай нашего Рекса (теперь, в ином расположении духа, именно его, а не безымянной тупой псины), поднявший меня с лежбища, и вовсе означал хорошие новости. Смущало меня в этой ситуации только одно – на редкость озадаченное лицо Буна, державшего собаку на новом, гораздо более прочном с виду поводке.
- Я, конечно, ничего не хочу утверждать, - привстала, потянувшись, я, - но, судя по выражению, тебя как минимум заставили сожрать те старые мозги.
- Интереснее. Я видел Руз. Угадай, что она думает, - и, не дав ответить, он вначале легко приземлил на пол какую-то найденную банку, а после – со всего, хм, ума вонзил туда мой короткий ножик. Да уж, попади я так в экранчик, и мы бы точно лишились и карты, и радио, и моей левой руки за компанию...
- Мне гораздо интересней, что она здесь делает, - попутно удивившись, что ножик уцелел, я все-таки не отказалась от права на верхнюю половину содержимого.
- Здесь неподалеку пост. Там мы и встретились.
- Разведка? – не трудно было догадаться мне.
- Вроде того. И до сих пор чисто. Эти псы еще тогда поджали хвост.
- Тем лучше, ведь одной проблемой меньше. Хотя бы этого мы можем не бояться, - и, помолчав, добавила. - Так все же, что она такого говорила?
- Не оценила оригинальности выбора транспорта, - загреб он свою долю и умолк, уж по одной причине точно.
- А... если бы она приказала возвращаться, – дернула меня за язык очередная глупая мыслишка, - ты повернул бы назад?
- Нет. Я до сих пор не в НКР. А приказы не всегда бывают правильными, - последнюю из фраз он произнес заметно тише, но увы, я снова прошляпила намек, ухватив из его слов лишь очередной – и весьма жирный – кусок своей надежды.
- Верно рассуждаешь, - отметила я не без довольства в голосе и только сейчас сообразила – внезапно поумневший Рекс так и глядел на нас недвижимой металлической статуей в углу, и его, казалось, больше не интересовали никакие бега за никакими толсторогами.
Примерно такую же на удивление металлическую выдержку показал он ровно пять минут спустя, когда мы оба, захватив свои пожитки, двинулись в сторону неблизкого востока. Теперь, в лучах полуденного солнца, еще вчера ненавистный мне снег робко искрится всеми возможными цветами, еще вчера пугавшие меня обвалы стали вдруг на редкость безобидны и просты, а огненное нечто, еще вчера бурлившее во мне – затихло в предвкушении нового куска надежды, который должен был вот-вот родиться по ту сторону успешных поисков. Спускаться вниз, по всем законам логики, и впрямь было быстрее в несколько раз – ведь если тогда я от безысходности начала считать каждый свой шаг, то сейчас даже не заметила, как кончились обрывы, и перед нами снова замаячило пустынное шоссе. Причем, пустынным оно было во всех возможных смыслах слова, и нам очень скоро пришлось избавиться от курток, а заодно и шанса стать вареными вкрутую на ходу.
Еще немного, и мы уже были во Фрисайде; оставив за обрывом вчерашний странный день, мы смело шагнули в светлое будущее, которое начиналось на пороге Короля.
- Рекс, мое чудо, иди к хозяину, - встретил нас все тот же голос из дальнего конца зала. Поводок удерживать я, по традиции, не стала – выпустив нелепо заскулившую собаку, которая пулей пронеслась мимо рядов со стульями (клянусь, если бы там не было прохода, то она бы его сделала), я несмело прошла за ней вперед, то тех пор, пока мой взгляд не пригвоздился к тщательно зализанной прическе Короля.
- Мозги на месте, как вы видите, - сказала я чуть погодя, дав обоим вдоволь наиграться, начесаться и напрыгаться (последнее, конечно, относилось только к Рексу).
- Чудесно. Я тоже не сидел без дела, - и, повернувшись к закулисью, он громко добавил, не переставая гладить Рекса. – Принесите пропуск.
В какой-то миг я чуть не порешила, что у меня перед глазами двоится от жары. Наверное, я и за вечность, не говоря уже о паре дней, никак не свыкнусь с таким одинаковым обликом его величества и его же верных подданных. Понятия не имею, что то был за парень, чьи разбитые пластинки попали в руки к этим, несомненно, интересным личностям, но его кожаная куртка, белая рубашка и эти старательно зализанные назад черные волосы, пожалуй, служили даже большей памятью о нем, чем несохранившиеся записи. Пока я мимоволи играла с этими двумя в «найди десять отличий, или сколько там получится», Бун уже схватил заслуженную карту и дал мне знак, что мы свободны.
- Поверить не могу, что мы вот-вот будем в Нью Вегасе, - наконец, выдохнула я, едва мы покинули сборище братьев-близнецов, а в лица, вместо затхло-деревянных ароматов зала, ударил теплый, но не жгущийся ветерок Фрисайда. В тот миг я уже заранее ощущала вкус победы и несколько раз, с огромным наслаждением, прокрутила в голове пришедшие на ум сцены расплаты. Но, несмотря на разность, в них всегда была общая концовка – заветная похищенная фишка, накрепко зажатая в моей руке. Иными словами, Бенни как-то резко перестал казаться мне непобедимым чудищем, как это было сразу после прихождения в себя. Другой вопрос, что делать дальше – ведь буквально сразу же за этим горизонтом лежала неизвестность цвета дохлой вороны на обочине. Какой-то небольшой отрезок нашего пути я разрывалась от желания смолчать и невозможности это молчание удерживать. И только лишь тогда, когда мы уже шли по финишной прямой, минуя развалины массивного, но на редкость непримечательного форта, что-то щелкнуло в моем мозгу, оставив там формулировку «он сам все выложит, дождись этой развилки». Ладно-ладно, я все равно пока что никуда не тороплюсь.
У внеочередной границы, составленной, как и все другие, из груды всевозможного металла, нас притормозила уже груда ходячая – синий плечистый «ящичек» с тусклым лицом-экраном, вроде того же чуда техники, которое я видела еще в Гудспрингсе. Именно оно флегматично протянуло ко мне манипулятор, захватило пропуск и, буквально на секунду всунув его в щель, вернул затем на место.
- Пойдем. И ничему не удивляйся, - произнес зачем-то Бун, на миг продемонстрировав лукавый отблеск света, сумевший перебраться через стену показного безразличия. С этими словами он, все еще стоя позади, сдвинул лист металла прямо перед моим носом и буквально протолкнул меня рукой в образовавшийся проем.
На добрых полминуты мне показалось, будто я ослепла – или, как минимум, уже была к этому близка. Мощные лучи дневного солнца, падавшие с неба, напрочь позабывшего про облака – и их гораздо более жестокие неоновые помощники. Когда я, чуть не плача, разлепила словно обожженные искрами веки, то поняла, что в это, как ни крути, небольшое место притащили вывески откуда только можно и нельзя. Везде – на крышах казино, у входов в разные другие заведения и даже порою вместо ограждений из металла – блестели, прыгали, махали руками или плавно перетекали во что-нибудь еще выложенные из гибких трубок всевозможные фигурки. А уж как красиво здесь, наверное, по ночам, хотела было помечтать я, но подлое сознание тут же ухватилось за коробку с надписью «Не открывать и позабыть», холодным ливнем вытряхнув на мою голову первое воспоминание о Вегасе. Тот самый холм, откуда я смотрела на еще далекие огни ночного города – и, в итоге, проглядела крадущихся за мною фишкокрадов...
Из ступора меня опять вывел никогда и ничему не удивляющийся компаньон, чьему безразличному взгляду на мир я уже давно и словно бы в отместку тоже удивляться перестала. На этот раз его тяжелая рука успела обхватить меня за плечи и – надеюсь, все же не со зла, а просто из-за нерасчета – попыталась оставить на коже глубокий отпечаток своих пальцев. В ответ я лишь невольно содрогнулась, на что почти сошел на нет болезненный упор его «клешни», и поняла – вот тут как раз настало самое время для обещанных неудивлений.
Но как же это было трудно сделать... Я, посреди будто бы вернувшегося прошлого, с аккуратной зеленью, домами и гладким как стекло асфальтом (опять этот призрак Маккарана!), люди, разодетые в красивую и такую непрактичную одежду, с беззаботным видом гуляющие рядом с ними НКРовцы, запахи денег и азарта, неодолимая жажда хоть на миг забыть обо всем в пропитанном радиацией мире... И та самая рука, из-за которой я затылком ощущала разницу в росте, ведь голова моя сейчас едва не билась о плечо.
- Ух ты, ничего себе новости, - окликнул кто-то нашу медлительно приходившую в себя процессию. Мне почему-то резко стало стыдно за свой пыльный и ничуть не соответствовавший месту вид, но то были не люди в праздничных нарядах. Тот самый окрик удивления издал еще один красноберетчик, с темной-темной кожей и простой игральной картой – десять пик – на левой стороне убора.
- Где? – с редкостным, даже для него, безразличием выплюнул Бун этот вопрос.
- Да вот же, прямо здесь. Не узнал, что ли? – подскочил он ближе и резко потянулся в его сторону, похоже, что пытаясь натянуть берет на без того прикрытые глаза. И где-то в сантиметре был флегматично перехвачен свободною рукой. – Ладно с глазами, хоть хватка осталась, - довольно и разочарованно одновременно помял он пострадавшее запястье. – Удачи тогда, что ли, - мигом слетел с пришельца былой шутливо-дружеский настрой, и тот в странной задумчивости скрылся из вида.
- Кто это был? – спросила я шепотом, когда мы уже снова, и как бы без особой цели, вытаптывали дорожки Стрипа.
- Десять Пик, - опять сдавил он мне плечо – да так, что правая рука едва не отнялась на веки вечные. – Да, это его имя. Да, я его знаю. И да, он совсем невовремя.
- Ладно так пугаться – он же не в каннибализме уличил тебя. И вообще, отличная идея, - набравшись наглости в своем театре двух актеров, попыталась и я незаметно приобнять его. Бун лишь едва заметно наклонил голову, будто желая выглянуть из-под очков. В глазах его стояла непередаваемая скука.
- Вот оно, - наконец, дошли мы к судьбоносному уголку Вегаса – по крайней мере, мне очень хотелось думать, что наша мишень все еще там. Как бы то ни вышло, но всегда останутся свидетели, а значит, поддакнула мне логика, нам все равно нужно сюда.
- Добро пожаловать в казино «Топс»! Хотите испытать свою удачу? – обратился к нам некто в сером костюме – и, честно говоря, на его месте я бы косилась на двух пришельцев примерно с теми же брезгливостью и недоумением.
- Еще и как, - попыталась я не замечать этих деталей. – И поверьте, у нас есть, с помощью чего.
- Допустим. Но оружие вам сдать все-таки придется.
Вот же... Об этом я почему-то сразу не подумала. Да и поздновато уже будет удирать в попытке его куда-нибудь засунуть. Нет, не хочу я даже думать, куда при таких обстоятельствах пойдет мачете...
- Хорошо, - скрипнула зубами я, отдав ему обе своих ценности. Бун помедлил еще несколько мгновений – казалось, он с большей готовностью вручит ему собственную голову, но только не винтовку. Другой вопрос – куда было деваться...
Избавившись от груза, мы наконец-то вошли внутрь – и тут же захлебнулись в пришедшей волне света, музыки и дыма сигарет, фильтры которых отчаянно теребили меж зубов делавшие ставки посетители. На этот раз я оклемалась чуть быстрее, чем после нашего вылазанья на Стрип; на всякий случай, пару раз моргнув и не удержавшись от соблазна погладить ствол одной из пальм в огромных кадках, я с вопросительным взглядом уцепилась в руку Буна.
- Можешь не стараться, - отрезал он почти что шепотом. – Здесь до нас уже нет дела.
- Осторожность никогда не помешает, - краем глаза пробежалась я по залу, но увы – ни единого клетчатого следа. Как же глупо искать человека, когда ты нормально помнишь только не самое редкое имя и не самые редкие тряпки... – Тем более, не так уж плохо смотримся.
- Еще бы, - прошипел он таким тоном, каким обычно говоря: «Я тебя сейчас убью». Издевку я пустила мимо уха, а вот руку не убрала – и именно за нее потащила его вниз со смотровой площадки лестницы.
Окунувшись в море дыма и густого перегара, причем, на этот раз уже по уши, сразу поняла, что увидеть его здесь, при приближении, будет гораздо труднее, чем с прошлой верхотуры. Ведь если там разнокалиберные пиджаки и платья просто сливались в одну мрачновато-темную цветовую гамму, то внизу образовалась сплошная непроглядная стена из спин и больно бьющихся локтей. Сделав круг почета, мы остановились возле одного из автоматов, переводя дух и соображая, куда еще можно было бы податься в наших поисках. Как вдруг...
- Это он, - прошептала я почти без звука, едва мой взгляд нацелился в один из дальних неприметных уголков. Бун едва заметно переступил ногами по полу, будто разминая их перед рывком. И, судя по его сузившимся глазам, мы оба увидели ровным счетом то же самое.
Бенни, мой старый мучитель, на этот раз был как никогда весел и расслаблен. Даже стоя на фоне разнокалиберной толпы, он почему-то все равно показался мне гораздо меньше и слабее, чем все окружающие игроки. Зато за пазухой он то и дело поправлял такую знакомую мне рукоять внаглую пронесенного пистолета... Но это еще так, цветочки кактусовые – а вот ягодки ситуации заключались в его внезапной спутнице, вольготно повиснувшей на плече его пиджака расцветки шахматной доски. Я, как могла, пыталась на нее не пялиться, но выходило очень плохо; средней длины зелено-коричневое платье, совсем непоходного вида туфли, короткие перчатки, сумка на боку и шляпа с поистине широченными полями, которые, вкупе с ее позой, не давали мне рассмотреть лицо. И – удивительная вещь: я столько ждала этого момента и сгенерировала столько вариантов его дальнейшего развития, что в голове сейчас, несмотря на все позывы к действию, мерно побулькивала кипятившаяся каша...
- Уходят, - одернул меня Бун, да, впрочем, к тому моменту я и сама заметила, как эти двое пододвинулись поближе к лифту.
- Что бы там ни было, но я пойду за ними, - и правда, в тот момент я искренне была готова хоть зубами испортить ему вечер. Осталось лишь понять, куда нам стоит выдвигаться.
- Не дергайся, - крепче сдавил мои пальцы невозмутимый спутник. – Я видел сзади лестницу.
- Хоть кто-то из нас еще способен думать трезво, - сглотнула я и двинулась за ним, рассекая толпу словно песчаную насыпь. Правду говорил мне Бун в начале этого похода – до нас действительно никому не было дела. Так, лишь парочка ухмылок, едва мы оказались на финишной прямой – и брошенная в спину фразочка одной из дам: «Мог бы найти и получше». Если бы не важность нашего пути, то я бы с удовольствием развернулась и сделала ей маленькую гадость... Ну а так – нас и без того ждала у номеров гадость покрупнее.
А дальше начались бега по лестнице, наперегонки со временем и лифтом. Не знаю как у Буна, а в моей голове тогда не оставалось ни единой здравой мысли. Так, лишь слабая надежда, что мы будем единственными живыми существами на том самом этаже. Слух мой тоже улетучился как будто не был и обратился в тонкую линию, двигавшуюся по тросам вместе со скрипучим звуком старых механизмов...
Наконец, скрипение затихло – и я едва ли не упала от мгновенно замершего сердца, словно бы боявшегося стуком испугать важнейший эпизод. Мы почти одновременно вытянулись у стены по струнке и жадно впились глазами в только-только раскрывающиеся неподалеку двери.
Все те же знакомые нам двое на расстоянии примерно в два больших рывка. И абсолютная, зияющая пустота, которую хоть мы и ждали с нетерпением, но которая сейчас могла в любой момент предать нас даже шорохом.
Двое нас не видели. Двое не хотели видеть нас. Они были настолько увлечены общением друг с другом, что окружающий их мир как будто перестал существовать. И все более интересными, как я могла лишь видеть, но не слышать, становились мелкие детали их беседы... Еще минута – и они уже дошли до номера; пока Бенни явно привычным жестом открывал тяжелую двойную дверь, женщина рядом с ним, на всякий случай, огляделась. Никого – для нее, и ни единой видимой детали сокрытого лица – для меня...
Площадка, к нашему везению, до сих пор была безлюдной, но что-то все равно подсказывало мне – сейчас же или просто никогда. Вместе с холодным скрипом петель, замерзло и нутро; мой враг, мой главный враг спокойным шагом растворялся в уже недоступных для меня владениях. А последним кадром окружающего мира, будто бы случайно сбившегося в одну точку за его порогом, был странный рывок женщины рукою к своей шляпе – и возникшее из ниоткуда тонкое лезвие ножа...
Тогда мне было наплевать, чего и как задумал себе Бун – не ожидая его действий и перестав всецело полагаться на его привычную страховку, я вылетела из укрытия словно бы ударенная сзади чем-нибудь тяжелым. Нож ее тем временем неумолимо вскинулся к ни о чем не подозревавшей шее Бенни и ловко встрял между позвонков. Не помню как, но мне все же удалось оттолкнуть незнакомку в стону и замереть без видимых последствий – что правда, уже глубоко посреди комнаты бывшего мучителя.
Бун влетел за мною следом, прикрывая дверь, и тоже замер, на удивление злостными глазами впившись в труп, к тому моменту повалившийся лицом на кровать своего небольшого номера.
- Я так и знала, - прошипела некто из-под шляпы – и только когда она защелкнула замок подобранным ключом, мы – признаюсь, с обоюдным ужасом – увидели в ней старую знакомую.
- Руз? – выдала я мерно стучащими зубами. Судьба несчастного покойника внезапно перестала волновать меня совсем.
- А кто еще по-вашему? – тихо прошипела та, вытирая тонкий нож о простынь. – Как знала, что вы все равно полезете...
- Но как, зачем, и..., - немедленно заклинило меня, а неожиданная гостья все не унималась – она тем временем единым резким жестом выдернула одеяло из-под когда-то-Бенни и застелила его так, чтобы кровь более не капала на пол, впечатываясь в простынь и подушки.
- Затем. И не ори, - шикнула она уже без всякого налета дружелюбности. – Знали б вы, куда полезли...
- Мы прекрасно это знали, - резанул меня в спину неожиданно тихий и будто бы сдавленный собственным же горлом голос Буна.
- Учитывая, как легко ты это растрепал – как же, как же, - улетела на пол крышка от бутылки, найденной на тумбочке убитого. Туда же вскоре опустилась и Руз, принявшись какой-то тряпкой, вымоченной в коле и выуженной из недр той самой тумбочки, затирать бурые капли на полу.
- Не имеешь права, - опустил вдруг голову мой спутник – так, словно он готовился прожечь ее глазами в презрительном маневре сверху вниз. И, похоже, Руз это все же вывело из равновесия.
- Крейг Бун, - едва держась, чтобы не повысить голос, как можно аккуратнее зашвырнула она в угол все предметы и двинулась к нему, - да, это был приказ, и мне плевать, что вы не хотите иметь с НКР ничего общего. Спайка Первого отряда остается навсегда, и точка. Вы сами знаете, как дорого может обойтись неисполнение приказов. Или... может, вам напомнить Биттер-Спрингс? – всего на миг, застыла она у самого его лица – а после, развернувшись, скрылась в проржавленных остатках ванной комнаты вместе с былой сумкой.
- Но фишка..., - бессильно промямлила вдогонку я, на этот раз – уже без тени какой-либо поддержки. Бун теперь не просто стал привычным камнем, а почти остекленел, казалось бы, пугаясь даже шевельнуться. Он только и смог, что сделать пару шагов по комнате и почти безвольно осесть на краю тяжелого комода. Я только приоткрыла рот, чтобы позвать его назад в ушедшего себя, но тут же осознал, что спутник мой в момент оглох, ослеп и потерял все мыслимые функции, кроме разве что глубокого дыхания.
- А теперь – слушайте сюда, - вынырнула из двери уже знакомая капрал в соответствующей форме. Голос у нее все так же оставался тихим, но взволнованным. – Я иду отсюда первая – а вы за мной, но только выждав время поприличнее. Увидимся на станции около Фрисайда и там уже поговорим. Ах, да, - прыгнула она ко мне поближе и резко засадила пальцы в и без того запутанные волосы. – Так лучше. Выжидайте.
- Но фишка..., - опять раздался из меня чужеродный глухой писк, однако петли выдались и громче, и уверенней. Руз в тот момент уже исчезла будто не была, оставив меня с лохматой головой, а Буна – с не менее непричесанными мыслями.
