Ettra

Таверна "Пивная кружка"   - Да, получила письмо от тети. - улыбнулась девушка. - С хорошими новостями... Я тоже хочу в лавку пройтись, так что прошвырнемся вместе, расскажу, о чем тетя пишет.    — Хорошими?.. — переспросила Адалин, будто бы не была уверена, что расслышала правильно. День, начавшийся с отвращения к альтусу в одной с ней постели, теперь становился все лучше и лучше. Уилл вернулся, а теперь у ее мамы появилась надежда на нормальную жизнь. Она все еще не будет свободна от собственного разума, в который внушили повиновение к Империи, но по крайней мере ей больше не придется страдать. В общине о ней должны позаботиться. Ей не терпелось расспросить Ринн. — Я почти все.   Доев оставшуюся кашу за пару минут, Адалин встала из-за стола. Сейчас даже ее бледность казалась чуть отступила, но может быть все дело было в теплом рыжем свете, сияющем со всех сторон.

Таверна "Пивная кружка"   - Приятного аппетита! Могу присесть? Поговорить надо, на нашу... общую тему. Кстати, как себя Холт чувствует? Может, его в дом перевести, там все таки в разу удобнее, чем в таверне. Здесь же гробы, а не комнаты!   — Пусть он пока спит спокойно, — качнула головой Адалин, задумчиво поглядев на потолок, в то место, где приблизительно находилась комната Уилла. Смерть от ран, холода и голода ему больше не грозила и единственное, что требовалось организму — долгий и хороший отдых. И тогда, совсем скоро он снова сможет крепко стоять на ногах. Главное не обмануться и не взвалить на больше, чем получится вынести, потому что стоит только перестараться, слабость вернется с удвоенной силой. Адалин по себе знала, как долго приходится восстанавливаться после недоедания. — Какие-то новости от твоих? Я доем и можем пройтись. Мне нужно заглянуть в лавку.    Неужели Фримены отказались принять маму? Ринн не выглядела огорченной, но по ее лицу редко можно было прочитать эмоции. Как бы то ни было, лучше не говорить о подобном в таверне. Потому, не мешкая, Адалин принялась есть почти не жуя. 

Таверна "Пивная кружка"   Адалин проснулась спустя пару часов, все еще прижимаясь к боку Уилла. Он больше не дрожал и, кажется, даже не заметил, как девушка пошевелилась, поправляя сползшее с него одеяло. За окном все еще было светло и холодный ветер со свистом задувал через щели между стеной и рамой. Кривые ветки, с которых сыпался снег, когда они царапались о стекло, напоминали черные извивающиеся тени, стремящиеся пробраться в маленькую комнату.   Она поежилась и закрыла глаза. Рука Уилла до сих пор оставалась на ее спине и Адалин поняла, что не чувствует себя попавшей в ловушку стальной хватки, как чувствовала с Аквентусом. Наоборот, ей хотелось подольше остаться в тепле и безопасности рядом с агентом, но сколько бы она не лежала, сон больше не шел. Уилл наверняка проспит до утра, наконец-то оказавшись в уютной кровати, а не где-нибудь на снегу под сосной, а она будет только ворочаться весь остаток дня и мешать. К тому же стоило наконец-то поесть.  Осторожно встав, чтобы не разбудить мужчину, она вышла из комнаты и спустилась в зал, где первым делом заказала большую тарелку каши с мясом.    - 15с еда

Дом Аквентуса (ранее ночью)

Таверна "Пивная кружка"   — Спасибо, — прошептал он, закрывая глаза.   — Спасибо, — эхом отозвалась она, сказав то, что так и не было произнесено в ту роковую для них ночь.    Адалин чуть отстранилась чтобы стянуть куртку, которую бросила на пол к одежде Уилла, а затем вновь прижалась к нему, забравшись под одеяло, и уложила голову на его жесткое плечо. Они оба были такими худыми, что смогли уместиться на узкой кровати, только спина Адалин осталась без одеяла, ведь большуюшую часть она отдала Уиллу.   Обняв его в ответ, она закрыла глаза. Так странно было лежать рядом с кем-то подобным образом, почти лицом к лицу, засыпая вместе. Странно, но правильно. Им обоим было нужно сейчас чужое тепло.   Им обоим было нужно не одиночество. 

Таверна "Пивная кружка"   — Устранение Десмонда Рансмайра, — медленно, будто выдавливая из себя слова, как капли крови из открывшейся раны, ответил ей Уильям, — не является нашей миссией. Однако если мы получим информацию о том, где он скрывается, и будем поблизости, наш долг — избавиться от этой угрозы.   — Я знаю. Я знаю, — прошептала Адалин.  Она переместилась на самый край кровати, чтобы Уиллу было удобнее лечь. Не ушла. Осталась. Знала, что должна бы оставить его одного, дать пространство и время все обдумать, но не смогла. Когда она вообще делала то, что должна была? И было ли это "должна" лучшим и правильным? Для нее самой. Для тех, кто ей небезразличен.  А Уилл... он был небезразличен. Пусть и не в том смысле, который плодит больше всего слухов.    Заметив, как он дрожит так сильно, будто под ним была не соломенный матрац, а лед, Адалин заглянула в низкий и очень узкий шкаф и вытащила шерстяное одеяло. Укрыла им Уилла, подтолкнув под спину, да так и оставила одну руку на его плече, присев рядом. Хотелось, чтобы он знал, что больше не один. Что есть рядом кто-то, способный позаботиться, пусть только в мелочах.    Между ними повисло молчание, глухое и непроницаемое, почему-то тревожное. Хотела бы она знать, что сейчас в голове у Уилла, чтобы хоть как-то облегчить его боль. Если с физической справиться было легко, то тьма в душе всегда цеплялась из последних сил, оставляя шрамы и осколки. Он все еще не спал и Адалин даже представить себе не могла, какая буря разыгралась в его голове.   В конце концов, когда молчание стало казаться невыносимым, она наконец нашла нужные слова. Она не пела, но говорила, очень тихим голосом, который нельзя было различить за дверью, бесконечно далеким от мелодичных голосов церковных певчих. Немного надломленным, немного резким, таким же как и сама девушка. Пару раз запиналась, пару раз путала слова и переводила дыхание. Но дочитала стих до конца:   Я не вижу тропы. Возможно, здесь лишь бездна. Дрожа, я ступаю вперёд. Окутанная тьмой.   Пускай впереди меня только тьма, Но Создатель направит меня. Да не суждено мне будет скитаться по неверным дорогам Загробного мира, Ибо нет тьмы там, где свет Создателя, И ничто, сотворённое Им не будет утеряно.   Я не одна. Даже Когда я оступаюсь на тропе С закрытыми глазами, я все ещё вижу здесь Свет.   Сделайте же, други мои, последний вздох, Пройдите Завесу, Тень и все звёзды в небе, И успокойтесь одесную Создателя, И обретите Прощение.   Его несколько раз читал ей Уилл перед сном. Давно, в эльфийском лесу, но казалось будто в другой жизни. Песня каждый раз успокаивала ее, приносила мир, пусть и короткий. Если Адалин не могла помочь ему сама, то надеялась, что слова Андрасте немного облегчат его боль.    — Мне остаться? Или уйти? — спросила она так же тихо, как и читала стихи, будто боясь снова потревожить мужчину.

Таверна "Пивная кружка"   — Ты же понимаешь, — тихо произнес он после долгой паузы. — Это будет жечь тебя изнутри до конца твоей жизни. Все принятые решения. Все ошибки. Вся... вина. Ты уверена, что готова?   — Какая разница? Что бы я не выбрала, это будет жечь. Наверное... наверное ты и сам знаешь.   Адалин посмотрела на него с глубокой печалью, как будто снова увидела тот день в доме Бутчера, когда он сам забыл про долг ради того, что дорого. Ради нее. Потому что она... была ему дорога? Эта мысль все еще не укладывалась в голове, казалась чужеродной и даже ядовитой. Оба они прекрасно знали, к чему приводят привязанности. Симпатия, дружба. Любовь.    Бессильно опустив руки, которые до этого с жаром вскидывала, говоря про сделку, она снова рухнула рядом с ним на кровать и уставилась в потолок. Признание распутало очередной узел в груди, и странно, но это жжение, о котором говорил Уилл, это вечно гнетущее и выжигающее душу чувство вины слегка ослабло. Действительно, какая разница? Адалин просто была... собой, делала то, что считала правильным и не могла бы ничего изменить. А если бы могла — стала бы? Не было ни какого смысла в том, чтобы продолжать истязать себя.    Она хотела лишь одного — стать наконец свободной. От Сопротивления. От собственного прошлого.   — Есть еще. Это... важно. Очень. Для меня, — сказала она монотонным голосом, все еще лежа на спине и совсем не двигаясь, даже не смотря на Уилла. — Радикалы, которые охотились за Аквентусом — какое-то Теневое Братство. Я выяснила, что их лидер — Десмонд Рансмайр. И он где-то здесь, в окресносятх Ивуара и Лидса. Может быть в неделе пути. И Аквентус... знает, где именно. Хочет напасть на его штаб. Он звал меня с собой. А я... пока не дала ответ. В том, что касается его я не могу себе доверять. Я становлюсь... не знаю, не самой собой. Не такой, какая я без него. Могу сорваться. Поехать. Потому я говорю тебе все это. Ведь я не должна. Ради Сопротивления. Ради "Скорпионов". Ради того, чтобы то, что ты тогда сделал не было напрасным. Наверное, ради себя тоже. Лучше бы я убила его тогда. Лучше бы...   Адалин наконец пошевелилась — закрыла лицо руками. Ком в горле душил, захотелось разрыдаться. Но как она могла жалеть себя, когда Уилл за эти три недели пережил столько боли и ужаса, сколько, наверное, не набралось бы за всю ее жизнь? Но этим признанием она сделала выбор, который больше не сможет изменить. Десмонд умрет, если такова его судьба. А Адалин... потеряет кусок своей души. Может быть, он будет уже прогнившим и она почувствует облегчение, когда яд полностью выйдет из организма. А может быть умрет, лишившись самого ценного.   И в том, и в этом, было по-своему приятное облегчение.   — Я не поеду. Останусь здесь и буду делать то, что нужно для миссии, — справившись наконец с нахлынувшими чувствами, произнесла Адалин. — И присмотрю за тобой, пока ты не поправишься. От меня больше не будет проблем.

Таверна "Пивная кружка"   — И что случилось с ней? С твоей... мамой, — наконец спросил он, прочистив горло и с усилием приподнимаясь чуть выше на кровати. — Ты ведь не могла оставить все просто так, верно?   — Я и не оставила, — покачала она головой и, чтобы не встречаться с Уиллом взглядом, принялась откручивать крышку баночки с мазью. — Я... пошла с ним на сделку.   Адалин замолчала, снова на долго. Розовый от сукровицы бинт она бросила на стол и взяла свежий белоснежный кусок, на который нанесла лекарство. Осторожно приложила к щеке мужчины, распределяя по ровной красной полоске, разорвавшей кожу. Она все еще сидела рядом, слишком близко, прислоняясь бедром к его вытянутым на кровати ногам, а кончик косы, качающийся в такт ее движениям, то и дело задевал руки мужчины.    Закончив, девушка отстранилась и снова встала. Сделала несколько шагов назад, пока не уперлась в стену и закрыла глаза. Она догадывалась, как Уилл отреагирует на признание. Как и всегда, все что она делала, вело только к боли и разочарованию людей, ее окружавших.  Но какая разница? Она бы все равно ничего не изменила. Другой выбор был бы еще более невыносимым.    — Он отдаст мне маму. Взамен я прихожу к нему на ночь. — Прежде, чем Уилл успел бы открыть рот, Адалин подалась вперед, отклеившись от стены и распахнула горящие решительностью, глаза похожие сейчас на синее пламя. — Я знаю. Знаю, что не должна была соглашаться. Что это слишком опасно. Глупо. Безрассудно. Что агент должен забыть о личном. Долг прежде всего, а водиться с альтусом слишком большой риск. Я знаю, что мы не можем держать ее в отряде. Но это не будет проблемой. Ринн связалась с фрименами и, надеюсь, они заберут ее в общину. А что до Аквентуса... — Адалин хотела бы сказать, что у нее все под контролем, но эта была бы очень наглая ложь. — Он знает, ради чего я остаюсь с ним. Он... я никому не говорила, но ты должен знать. Он допросил меня. Магией. Он не узнал ничего, что не стоило бы. Только про маму и про то, что я убийца. И он может допросить меня еще раз. Это я тоже знаю. Ты можешь злиться на меня или отчитать или я, не знаю, наказать как-то. Но Уилл... я не могу отступить. Я просто не могу.

Таверна "Пивная кружка"   - Да. Есть что-то еще, - согласилась Адалин. Не было смысла скрывать, Уилл все равно бы узнал. О ее визитах к альтусу все еще нет-нет да говорят местные. Лучше он услышит это он нее самой. Поднявшись на ноги - Адалин все еще сидела перед кроватью на корточках - она вздохнула и потерла лоб. На лице девушки, привычно для Холта уставшим, проскользнула тень страха. И чего-то еще, похожего на холодную ненависть. - Так. Это будет тяжело. В деревне остановился альтус. Реморий Аквентус. Рольф поручил выяснить, не связан ли он с пропажей нашего агента. Пришлось сделать для него кое-какую работу - найти пропавшую рабыню. Но в итоге мы узнали, что он скрывается тут от группы радикалов, которые напали на него по дороге. Феликс выяснил это, использовав магию крови на рабыне. В общем-то, его присутствие в Ивуаре, просто совпадение. Но суть не в этом.    Во рту Адалин вдруг пересохло и дальше не получалось выдавить ни слова. Она стояла смирно, убрав руки за спину, пытаясь представить отчет сухо и по-деловому, но как о личном можно говорить вот так проходя? К тому же ее ступорило понимание того, как Уилл будет разочарован в ней после услышанного. Но Адалин не собиралась скрывать больше ничего. За ее ошибки ей и платить.   - Вторая его рабыня оказалась моей мамой, Уилл, - тихо призналась девушка. Наклонившись, она выудила из переполненной сумки аптечный набор и кинула его на кровать. Зачерпнула в кружку воду из тазика и оставила на краю стола, чтобы можно было дотянуться, а сама, сняв обувь, с ногами забралась на кровать. - Не знаю, каким чудом я не прикончила его на месте. Он сделал что-то с ее разумом, чтобы она была покорной. Наказывал ее. Отрезал ей язык. Называл Первой. Она резала себя, свое имя на коже. Чтобы не забыть, наверное, - голос Адалин звучал очень отстраненно, глухо, будто доносился из-под толщи воды. Сама она потрошила аптечку и, отрезав кусок бинта, сложила его в несколько раз и макнула в воду. Говорить было проще, когда руки чем-то заняты. - Твои раны нужно промыть. Я позову Руфуса позже, он все поправит, но пока что можно обойтись водой и мазью. Станет легче, я знаю, оно зудит и ноет.   Адалин подползла к Уиллу очень близко, так, что соскользнувшая с плеча коса упала на его колени. Девушку не очень волновал яркий запах болота и пота. Для той, кто почти полжизни провел в трущобах рыбного квартала вонь - не большое дело.    Она приложила мокрый и холодный кусочек бинта к его щеке возле пореза, смывая грязь вокруг.    - Есть что-то еще, кроме щеки? Позволь мне помочь.

Таверна "Пивная кружка"   - Уже здесь, в Ивуаре, мы все пришли к решению, что следует проверить Вильгельма магией крови. И Рольфа заодно, - продолжила Адалин, будто не заметив, как напрягся Уилл от ее прикосновения и как отстраненно себя вел. Ровно так, как следовало вести себя с напарником, но не с другом. Она не придала этому значение. После всего, что ему наверняка пришлось пережить, держать дистанцию - нормально. Она и сама всегда так делала. - Оба не связаны с Империей, Рольф полностью верен нашему делу. А вот Вильгельм... верен исключительно тебе. Он посчитал, что нанял его ты и будет подчиняться любому твоему приказу. Даже если ты переметнешься. И это проблема. Не в том смысле, что я тебе не доверяю. А потому что он не очень-то командный игрок. Наверное такое странно от меня слышать, я ведь тоже... - Адалин мотнула головой, останавливая ненужный поток мыслей и возвращаясь к сути. - Он настроил всех против себя, назвав предателями или идиотами. Так что сомневаюсь, что кто-то кроме Виктории, Феликса или меня захочет с ним работать.

Таверна "Пивная кружка"   - Я тогда начну с начала, - кивнула Адалин.   Уилл явно не был "нормально", а не самые приятные новости его состояние не улучшат. Но она не стала спорить и вести себя как приютская воспитательница, поучая и ворча. Не ей решать, что ему нужно, а что нет, девушка могла только проявить чуткость и заботу.    Пока он глотал суп, Адалин рассказывала. О заданиях и делах в Руссильоне, о том, что стража поймала "заказчицу" убийства Бутчера, упомянула, что Джакомо перевели на другое задание, а так же пересказала их экспедицию в Фамарнас.   - ...Руфус, он принял в себя все знания Савир'Дала. Знания о ритуале тоже. Мы сохранили все важное, что было в этих руинах, оставалась всякая ерунда, древнее оружие, безделушки. Так что Рольф дал знак, что можно расходиться миром. Но пока Руфус пытался выторговать нам меч этого эльфа, Вильгельм... он просто раскроил голову Оривента. Прямо во время разговора, - Адалин поморщилась, но не от кровавого воспоминания, а потому, что не придумала, как можно преподнести эту новость мягче. - Он успел договориться с Феликсом, так что память Сейлона получилось стереть. Если бы не сработало... пришлось бы объяснять оставшимся снаружи имперцам, как так вышло, что из десятков человек выжили только "Скорпионы". - Адалин взяла короткую паузу и снова откунулась спиной к стене. Из всего, что она собирается расскпзать, эта история самая легкая. - Вильгельм потом объяснил, что не хотел оставлять следы, ведущие к Руфусу. Чтобы Империя не начала охоту за знаниями в его голове. Я согласна с ним в этом. Но... так ведь нельзя. Мы совсем не были готовы, не ожидали ничего. Следовало предупредить кого-то из агентов, но Рольфу он не доверял, а мы с Альваро едва стояли на ногах после боя.   Заметив, что тарелка Холта опустела, Адалин замолчала и, забрав поднос, вернула его на стол.   - Сходить за добавкой? Может чай или что-то сладкое? Сладкое помогает вернуть силы. - Она, присела перед Уиллом на корточки, чтобы их глаза были на одном уровне. Не до конца отдавая себе отчет в том, что делает, Адалин протянула руку и смахнула упавшую на его глаза темную прядь волос. - Я могу помочь. Со стрижкой. Это я умею. Но вот бороду лучше ты сам.

Таверна "Пивная кружка"   Адалин как и Уилл, откинулась к стене и тоже позволила себе закрыть глаза и погрузиться в... минуты спокойствия. Сейчас ее жизнь вдруг показалась немного светлее, чем прежде. Все, о чем она беспокоилась сжалось до размеров пылинки. И Аквентус со своими играми и попытками вывести ее из равновесия, и выборы, на которые она не могла решиться, и череда провалов и ошибок. Адалин позволила себе думать о хорошем. О маме, которая наконец будет в безопасности. О том, что сама она несмотря ни на что, пока не идет ко дну под грузом отчаяния. О том, что Уилл жив.   И в этот короткий момент, как и во время праздника, Адалин разрешила себе быть немного счастливой.   Почувствовав, что проваливается в сон, она встрепетнулась и открыла глаза.    - Уилл? - шепнула она, заглядывая в лицо мужчины. Несмотря на магию, выглядел он едва ли живым. Истощенный, в грязи и крови. Сердце от этого болезненно сжималось. Но, поняла Адалин, причиной было не только чувство вины. Оно отошло на задний план, уступив место искреннему состраданию. - Тебе бы поесть. А потом ложись отдыхать, а я позабочусь, о бане. Или можешь придти в дом, там есть бадья. Мы сняли дом на краю деревни. Хотя теперь половина группы живет в таверне, потому что Виктори надоели разборки, а Вильгельм со всеми поссорился. Он не очень-то...    Адалин захлопнула рот ладонью, и стыдливо зажмурилась.   - Прости! Новости потом. Мне много чего нужно рассказать. Отдыхай. Пожалуйста.   Встав, она подхватила поднос с едой и передала Уиллу, чтобы ему не пришлось лишний раз шевелиться. Магия убрала боль, но вот слабость никуда не делась, наверняка ему даже дыхание давалось с трудом.

Таверна "Пивная кружка"   Адалин поставила прихваченный поднос с супом на крошечный стол и села на край кровати, все еще напряженная, какой всегда бывала перед боем или лицом опасности. Однако на лице ее начала расцветать робкая улыбка и сжатые в кулаки руки расслабились, а плечи облегченно опустились.   Может быть ей стоило уйти. Комнаты в таверне действительно были крошечными на столько, что даже один человек едва мог развернуться. Ее присутствие наверняка мешало и теперь, когда Уилл не собирается умирать, она была ему не нужна.   Но Адалин поняла... что не хочет. Они знали друг друга два года, но это были всего лишь дни, недели и месяцы. Пустые цифры. Ведь в действительности они едва ли общались до этой миссии. Месяц, до того, как он ушел. Три недели после. Очень маленький срок, чтобы стать друзьями. Но после ее признания и его поступка, что-то безвозвратно изменилось. Стена, за которой она пряталась от людей, в том числе и от Уилла, дала трещину.   Понимать и принимать день изо дня, что она не хочет больше прогонять всех, кто проявляет к ней интерес было страшно. И волнительно.   - Я хочу остаться. Можно? - нарушила Адалин тишину.

Таверна "Пивная кружка"   — Яд... стрела... закончились... зелья,    Адалин чуть отодвинулась, чтобы не мешать Феликсу заниматься делом, но все еще оставалась близко к Уиллу, положив одну руку на его плечо. Казалось, если отпустит, то он исчезнет, как мираж или тут же упадет замертво. А она не хотела больше никого терять. Никогда.    Когда целительная магия потекла в тело мужчины, лицо Адалин просветлело, напряженная складка между бровей разгладилась. Отравленная рана была паршивым ранением, много отдыха, хорошей еды и целительной магии и Уилл пойдет на поправку. Спустя три недели ожидания и беспокойства, подспудного страха, что он не вернется, хотя бы один узел в душе наконец распутался.  Но повод для беспокойства был. Холта ранили не дальше, чем несколько дней назад, а это слишком близко к Ивуару. Если преследователи нагнали его, если сообразили, что он выжил после выстрела, то могут пойти по следу. Каким бы умелым агентом он не был, когда яд разъедает тело, легко упустить мелочи.   — Спасибо, — она с признательностью посмотрела на Феликса. — Расскажи остальным. И пусть... следят за дорогой по возможности. И за окрестностями тоже.   Адалин повернулась к Уиллу и, чуть помедлив, отыскала его ладонь и чуть сжала. Кажется, Йорки уже заплатила за комнату и завтрак.   — Помочь тебе подняться наверх? 

Таверна "Пивная Кружка"   Адалин в то же мгновение оказалась рядом с мужчиной и поднырнула под его вторую руку, позволив навалиться на себя. Усталость, тревога, голод, страхи: все это в один миг улетучилось, оставив место холодной сосредоточенности. Даже радость от того, что Уилл вернулся, не завладела ее мыслями на столько, чтобы потерять контроль и растеряться, а значит — наделать глупостей.   Радоваться она будет потом. Когда с ним все будет в порядке.    — Помоги мне, — бросила она Йорки и приобняла Уилла за талию, совсем легко, только чтобы помочь идти и ни в коем случае не сделать больно. Казалось, как бы она не прикоснулась, причинит боль — осталось ли на его теле хоть одно живое место? Но все поправимо. В отряде есть целители, Руфус и не с таким справлялся. — Все будет хорошо. Все хорошо, Уилл. Мы здесь. Ты добрался.   На последних словах ее голос стал таким, какой Уилл от нее еще не слышал: мягким, тихим и... полным заботы.   Войдя в таверну, она сразу же отыскала взглядом Феликса.   — Нужен лекарь! — позвала она и помогла Уиллу сесть на ближайший стул. У нее не было уверенности, что мужчина сможет подняться по лестнице в комнату в таком состоянии.

Ивуар Эта ночь снова была бессонной, разве что под самое утро Адалин все же удалось ненадолго задремать, сдавшись обессилевшему организму. Но слишком скоро ее разбудил Аквентус и, не особо церемонясь с завтраком и "ухаживаниями", намекнул, что пора уходить. Совсем как в прошлый раз. С трудом протаптывая тропинку в наметенных за ночь сугробах, она чувствовала долгожданное освобождение. Не только от альтуса, но и от собственных мыслей. В голове было блаженно пусто, в ушах слегка звенело, а зрение сузилось только до нескольких футов перед собой. Конечно во всем виновата усталость, но сейчас девушка рада была приветствовать ее. Но она понимала, что сама себя изводит, отказываясь от еды, накручивая мыслями об Аквентусе и Десмонде и доводя всем этим до состояния, в котором скоро не сможет не то, что сражаться, а даже вилку поднять. Даже в попытках быть хорошим агентом, она делала все против этого. Ей нужно было взять себя в руки, хотя бы до вечера. А потом все наконец закончится и можно будет забыть альтуса и его дом, как страшную историю. Заметив у трактира всадника и Йорки, Адалин остановилась. Ивуар находился в такой глуши, что увидеть тут случайного путника было не много шансов. Может быть, один из подручных Аквентуса? Или пришли за Косто, которого так неосмотрительно пощадила Эльса. Или... — Уилл? — спросила Адалин прежде, чем успела хоть что-то подумать. Она подошла ближе, достаточно, чтобы разглядеть лицо под капюшоном.

Ивуар   Сглотнув, Адалин покосилась на Аквентуса и потуже затянула шарф, пряча половину лица. Даже если он придумал историю, угроза и намерения читались ясно. Будь хорошей, Адалин, не делай глупостей и не пытайся обмануть обманщика, иначе закончишь живой, но мечтающей умереть.   Но как могла она, девушка, едва способная держать лицо, без ошибок вести начатый им поединок, если даже умелая евинтерская интригантка в итоге оступилась?   — Очень жаль, что с ней такое случилось, — покочав головой, Адалин подхватила альтуса под руку и прижалась к его боку, будто ища опору. —Если я поеду с тобой, мне надо хотя бы знать, как долго меня не будет. У меня контракт и я не могу просто уйти. Но, скажем на пару дней... наверное получится.   Она сказала и тут же пожалела. Ведь если продолжит в том же духе, он действительно захочет взять ее с собой. И тогда пути назад уже не будет. Адалин по своей глупости ходила над огненной пропастью и языки пламени уже лизали ей пятки.   Но Десмонд... когда дело доходило до него, она всегда теряла голову. 

Фермерский дом   — Заодно, возможно, я тебе расскажу одну забавную историю, которая тебе явно понравится.   — Конечно.   Адалин едва поела, но ей было все равно. Чувство голода испарилось так же быстро, как ее спокойствие. Накинув куртку и замотав половину лица шарфом, она вышла в морозную ночь и зажмурилась от горсти снежинок, что ветер безжалостно швырнул в ее лицо.    Аквентус не отставал. Он так и не ответил на ее вопрос. От него вообще невозможно было получить ничего, на что Адалин рассчитывала. Она действовала слишком прямо и топорно, но иначе просто не умела. Обманы, манипуляции, намеки и лживые обещания — всем этим мастерски владел Десмонд, а она лишь поражалась как легко ему удается влиять на людей, склоняя их на свою сторону. В этом умении Аквентус вряд ли ему уступал и сейчас, рядом с ним, Адалин чувствовала себя слепым котенком под лапой тигра, который пока что не выпустил когти. Но ей нужен был контроль. Нужно было сделать хоть что-то, чтобы добраться до Десмонда. Предупредить... Или... или хотя бы знать, где он. Чтобы не оставаться в полном неведении, чтобы принять наконец решение, каким бы оно ни было. Потому что отступить, зная, что ему грозит опасность... это куда хуже открытого предательства.   Но, похоже, что бы она не выбрала, это клеймо еще ярче вплавится в ее кожу с новыми шрамами.   — Я не боюсь. На самом деле... мне было бы интересно. Убить эту виверну. Раз она такая опасная и портит всем жизнь.

Фермерский дом   — Ты можешь поехать со мной, если, конечно, не струсишь. Увидишь, как страшной виверне отсекают голову. Возможно, я даже подарю тебе на память коготь или зуб, будет, чем похвастаться перед твоими Скорпионами. Но можешь не отвечать, я знаю, что ты привязана к этой шайке слишком сильно, чтобы оставить их позади. Даже ради меня, — он притворно вздохнул, почти правдоподобно изображая искреннюю печаль от грядущего расставания.   Виверна? Адалин растерянно смотрела на Аквентуса, хлопая ресницами и гадая на кой демон он завел разговор о диких зверях. Может быть, он был одним из тех знатных, устраивающих из поездок на охоту то ли представление, то ли светский прием, но зачем тогда говорить об этом ей, особенно в таких красках? Люди его сорта едва ли хоть одно слово произносят не подумав.    А потом она поняла. Поняла, что ни о какой снежной виверне он на самом деле не говорил. Все это относилось к Братству. К Десмонду. Это его он назвал зверем, попробовавшим крови. Это ему он собирался отсечь голову и кто знает, может не повесить над камином, но нанизать на пику. Внутренности Адалин скрутило и затопило льдом. Рука, держащая ложку, рухнула и тарелка издала глухой звон и чуть качнулась, выплеснув бульон на стол.    Он не мог знать о связи Адалин с Десмондом. Откуда бы? Это была всего лишь угроза и предупреждение: вот, что он делает с теми, кто посмел перейти ему дорогу. Охотится, выжидает и, дождавшись когда "зверь" почувствует себя в безопасности в своем логове, нападает, убивая наверняка.  Но для Адалин это значило куда больше. Не понимая того, Аквентус попал в самое уязвимое и чувствительное ее место. Если еще вчера она не верила, что этот маг способен убить Десмонда, то теперь... Его уверенность оставила мало поводов для сомнения. Мысли лихорадочно забегали в голове, метаясь из угла в угол, как испуганные звери, и не находя выхода. Убить Аквентуса? Когда он будет на пике удовольствия, уязвимый и беззащитный. Она могла бы спрятать метательный нож под подушкой и воспользоваться им в нужный момент. А потом... бросить Сопротивление, "Скорпионов" и бежать, потому что еще одно предательство и еще одну глупость ей не простят.  Очень простой план. И очень соблазнительный. Десмонд принял бы ее назад. Может быть, если бы она устранила человека, за которым он так долго охотился, он наконец бы понял, что она достойна его. Может быть он даже полюбил бы ее, сделал бы полностью и безвозвратно своей.    На кухне раздался стук посуды и Адалин обернулась. Эльфийка возилась на кухне, то и дело поглядывая на Аквентуса виноватым взглядом, будто бы боясь разочаровать своего хозяина. И в этом взгляде, как и тогда, возле реки, она увидела себя. Увидела, как всегда хотела быть нужной. Полезной. Как хотела быть достаточно хорошей, чтобы Десмонд смотрел на нее... с гордостью, с признательностью и с бесконечной нежностью и заботой. Но он... была ли в его взглядах искренность? Была ли она действительно ему нужна? Ведь если да, то почему он ее бросил? Почему не давал знать о себе все полтора года?   Почему?! Ее руки задрожали и она сильнее сжала ложку и отправила еще одну порцию рагу в рот. Стоило оставить все, как есть. Десмонд должен был умереть. Давно должен был. И сейчас у нее был шанс закончить все не своими руками, не видеть его черные глаза перед тем, как она вонзит нож в его сердце. Ничего не делая, Адалин могла... не предавать его, а просто позволить случиться тому, что произошло бы в любом случае.  Но все оправдания, звучащие в голове, смердели не лучше лошадиного дерьма.    — Может быть мы со "Скорпионами" окажемся рядом. Тогда я с радостью помогу, — пожала она плечами как можно более небрежным жестом. — Эта виверна устроила логово где-то поблизости? Мы, наверное, еще задержимся в окрестностях. 

Фермерский дом   — П-простите, госпожа... — пискнула эльфийка, подходя к ферелденке. — Может быть... желаете воды или чая? Я мигом принесу! — откуда-то из соседней комнаты слышалась возня, похоже, Первая занималась уборкой, пока Вторая готовила ужин.   Адалин покачала головой, не глядя на девочку, которую сама же обрекла на служение и несвободу. Не хотела слишком ярко вспоминать ее слезы, ее отчаяное желание умереть и свои собственные попытки убедить ее вернуться. До боли лживые и в то же время... правдивые.   Взяв ложку, она поболтала ей в рагу. От запаха сводило желудок. Адалин не ела нормально со вчерашнего утра, если не считать скудного ужина у Аквентуса и куска вяленого мяса с хлебцом сегодня днем. Стоило зайти в таверну, но за всеми переживаниями девушка просто забыла о голоде, это чувство было таким знакомым и привычным, что она давно научилась его не замечать. И все, каким бы неправильным ей не казалось есть еду, приготовленную руками рабыни, она зачерпнула кусок мяса и, почти не жуя, проглотила. Не только из "вежливости", но и чтобы не свалиться в голодный обморок, встав из-за стола.    — Я буду очень скучать. Но может быть мы еще встретимся. Кто знает? — Несмотря на то, что в груди разрасталось тепло от мысли, что осталось потерпеть еще один день, Адалин изобразила огорчение, сокрушенно опустив голову и прикрыв глаза ресницами. Вряд ли он бы поверил ей, поймав взгляд, полный надежды и.... злого предвкушения. Может быть в этот раз Десмонд доберется до него и снесет вечно ухмыляющуюся голову с плеч. Она мечтала сделать это сама, но в ее ситуации выбирать не приходилось.    Адалин удержалась от того, чтобы бросить еще один взгляд на комнату, где убиралась ее мама. Пока что все шло... хорошо. Скоро она будет свободна и в безопасности, у фрименов, если только Аквентус выполнит свою часть сделки. У многих знатных были понятия о благородстве, но едва ли они распространялись на "безродный мусор", к которому относилась сама Адалин.    — Вернешься в свой город? Или тебя ждут дела где-то еще?

Фермерский дом   — Я рад, что ты зашла. Мне как раз становилось невыносимо скучно в компании двух никуда не годных рабынь, — чуть недовольно произнес он. — Присаживайся, скоро ужин поспеет. Так чем ты занималась весь день, не расскажешь? Ты ведь мне доверяешь, верно? — спросил он буднично, метнув взгляд в сторону эльфийки, которая едва не уронила кастрюльку с чем-то вроде мясного рагу.   — Конечно доверяю, — после некоторого промедления ответила Адалин и растянула губы в улыбке. Присев за стол напротив него, она вытянула ноги и откинулась на спинку стула, пытаясь принять как можно более естественную позу. Будто она действительно пришла в гости к близкому человеку и в его компании могла полностью расслабиться. Конечно это было не так, о чем очевидно говорила альтусу рука девушки, теребящая синюю ленту, вплетённую в косу.   Стоило снять ее. Адалин было противно носить то, что Аквентус мог посчитать красивым, надетым специально для него.    — Я спала почти все время, — призналась она, пожав плечами и бросив короткий взгляд на дверь спальни. Ей нечего было рассказать, тем более альтусу, беседуя с которым она сама мгла загнать себя в ловушку из которой не будет выхода. Может быть Адалин повезет и после ужина он потащит ее в постель, а потом быстро заснет, оставив в тишине и относительном покое. — Вчера был долгий день, я очень устала. А ты чем занимался?

Дом Морель - Дом Аквентуса   Адалин покачала гововой, глядя вслед уходящей Виктории. Теперь половина отряда жила в таверне и теперь вся затея снять отдельный дом, чтобы в любой момент свободно обсуждать дела, не разыскивая наемников по деревне, оказалась бессмысленна. Может, ей тоже стоило перебраться в таверну, чтобы быть поближе к Вильгельму. С другой стороны, Адалин все равно ночевала с альтусом, а после того, как невварца допросили магией крови, можно было по крайней мере не волноваться, что он переметнется на сторону Империи в любой момент.   Бросив в корзинку горсть монет в оплату за дом, Адалин попрощалась с наемниками, вышла на улицу и замерла в воротах, ловя лицом мелкие холодные снежинки. Она больше не чувствовала ни отвращения, ни жалости к себе, как было утром, но все равно будто бы оцепенела и не могла заставить себя сделать следующий шаг. Ей доводилось переживать и избиения, и голод, и ранения такие сильные, что от боли угасало сознание: по сравнению с этим все, что ждет ее у Аквентуса — пустяки. Не самый приятный секс и немного унижения. Конечно, она могла это вытерпеть. И может быть даже притвориться для самой себя, что ничего из этого ее не задевает.   Нр все равно, когда Адалин наконец нашла в себе силы и шагала через Ивуар к одинокой ферме на окраине, поймала себя на облегчении, что никто из "Скорпионов", кроме Эльсы, которой она поддавшись эмоциям приоткрылась, не знает, какую роль ей приходится играть для альтуса. Особенно Уилл. Он ведь так хотел, чтобы она стала сильной, ответственной и самостоятельной, а вместо этого увидел бы ее глупо рискующей ради тени матери и покорно отдающей всю власть в руки Аквентуса.   Остановившись перед дверью альтуса, Адалин занесла руку и сжала кулак в дюйме от дерева. Выдохнула, зажмурилась, чтобы утихомирить выскакивающее из груди сердце и, не давая себе шанса передумать, постучалась.   -50с

Дом Моро   - Пусть остается, - пожала плечами Адалин, думая о том, что так гораздо проще будет за ним приглядывать.    Времени на долгие споры у нее не было. Как и сил, особенно перед ночью у Аквентуса, где ей нужна будет холодная голова.

Дом Морель   — Адалин, вероятно, Вильгельм говорит о деньгах, которые ему обещал лично от себя лично Холт. В таком случае логично, что он не с нами, а исключительно личный наемник Холта. Не прими за укор, но последний имеет полное право нанимать личных слуг, если он готов за это платить из собственного кармана.   — При мне он не обещал ему никаких денег от себя и ясно сказал о том, что это работа на Сопротивление, — отрезала Адалин, потерев лоб. Дурацкий день и дурацкие склоки. Она понимала желание "Скорпионов" выяснить правду, но лучше бы это все закончилось поскорее. — А после у него не было на это времени. Ему пришлось уйти той же ночью и я не видела, чтобы он еще общался с Вильгельмом в этот день. 

Дом Морель   — А что, если Холт мертв? Что, если он не вернется? — наконец спросила девушка.   — Он должен вернуться, — тихо ответила Адалин скорее самой себе, чем остальным.   Сейчас ее куда больше занимало неожиданное признание Вильгельма. Она ожидала какого угодно ответа, вплоть до того, что наемник работает на тайную службу, но не слов, что он мог бы предать миссию, если бы Холт вдруг ему приказал.    — В таком случае я останусь верен этой мисси до конца, а после мне придется как-то разбираться с тем, что Холт будет должен мне кучу денег.   — Деньги нам заплатит не он. Сопротивление. И нанимал он тебя для работы на Сопротивление. Если Уилл... Холт предаст миссию, его придется устранить, — Адалин сглотнула, во рту вдруг образовалась пустыня. Убив Бутчера, Уилл уже предал Сопротивление. Но вместо того, чтобы лежать в могиле, он все еще жив и будет жить, а этот секрет не узнает ни одна живая душа. — И мы продолжим без него. Потому что мы верны не ему, а Сопротивлению. От тебя ждут того же.