Ettra

Ивуар   По прилавку с разложенными платьями Адалин лишь скользнула взглядом и прошла мимо. Ее рука потянулась к какой-то коричневой кофте из прочной на вид ткани. Обычно она так и поступала — покупала первое, что видела, если подходил цвет и размер. И носила потом до тех пор, пока одежда не превращалась в тряпки, что в детстве, что сейчас. Если раньше у нее не было денег, а у Инид не хватало сил и времени шить несколько комплектов, то теперь Адалин просто... привыкла к такой жизни. И дорожила каждой монетой тоже. А еще подспудно боялась, что надев, например, платье, будто бы станет кем-то другим, потеряет знакомую часть себя.    Но сейчас именно это и было нужно.  Положив кофту на место, она взяла единственную цветную вещь, которую увидела — бирюзовую тунику с широким вырезом, свободными рукавами и украшенным вышивкой треугольным подолом примерно до середины бедра. Она явно была сшита на женщину более низкую и пышногрудую, но Адалин решила, что если подвязать на талии поясом, выйдет удобно и ничего не будет болтаться по бокам. Иначе, ей бы опять пришлось покупать мужское, больше подходящее по размеру.   Она смутно представляла будет ли считаться туника достаточно красивой. Здесь не было бисера, камней, кружев и лент, как на платьях Инид. Но кажется для вечера в кругу приятелей это и не нужно.  — Ты будешь что-то выбирать себе? — спросила Адалин у Виктории, вылавливая из кошелька серебряные монетки.      -10с (нарядная туника)

Дом Морель   — Давай сходим в местную лавку и купим тебе что-нибудь приличное. Если хочешь, я даже сама заплачу. Мое чувство прекрасного будет жестоко растерзано и убито, если ты в таком наряде будешь сидеть за праздничным столом. Даже у крестьян есть выходные рубашки и платья, а чем мы хуже?   — У меня есть чистая одежда, — возразила Адалин с тяжелым вздохом. Она не хотела воевать из-за ерунды, тем более в день, который она, купив себе варенье, решила превратить в хорошее воспоминание. Но неужели так важно, чтобы на ней была пестрая рубашка с рюшами вместо обычной серой? Ужин от этого не станет менее вкусным, а день менее праздничным.   Впрочем, она кажется смогла отыскать смысл в словах Виктории. Десмонд любил хорошую, дорого отделанную одежду. Когда он надевал вместо походной куртки камзол или свободную темно-бордовую рубашку, которая так шла его необычной внешности, Адалин не могла отвести от него глаз. Потому... пожалуй выходная одежда имела смысл, хотя бы иногда. Кончено, Адалин не хотела, чтобы наемники не могли отвести от нее взгляды. Но ведь она ничего не потеряет, если купит один нарядный свитер? Может быть наоборот, сможет немного расслабиться и на вечер забыть, что она — убийца и агент Сопротивления, а не простая путешественница. — Я вымоюсь и схожу в лавку, — с примирительными нотками в голосе согласилась Адалин, кивая Виктории. — Ты еще в Фамарнасе хотела сходить вместе, так что... ладно. Но я заплачу сама.

Ивуар - Дом Морель   — Точно! Курточки! — менестрель хлопнула в ладоши. — Объявляю праздничный дресс-код. Надеюсь, у всех есть приличная одежда? Уж ради праздника стоит постараться, вы так не считаете?   Адалин зашла в дом как раз, чтобы услышать слова Йорки. На одном плече полная холщовая сумка, красная от крови, на втором — висящий на одной лямке рюкзак. Шарф размотался и один его конец болтается до пояса, из под куртки торчит свитер, забираясь возле ножен. Сапоги и штаны до колен были припорошены снегом в белизну которого примешивались красные пятна. Одно пятно росчерком "украшало" щеку, прикрытую растрепавшимися волосами. Чтобы выглядеть менее нарядно и празднично, чем Адалин сейчас, нужно было постараться.    — Нет, — бросила Адалин, ставя сумку с мясом на разделочный стол. Разве что купленный Руфусом свитер мог бы сгодиться. Он совсем новый, пока что не растянулся и не порвался, так что заплаток на нем не было. Штаны на смену у нее тоже были, так что в грязном оставаться не придется. Главное только, чтобы Викториа не прониклась идеей наряжаться и не начала снова как муха над ухом гудеть на счет платьев. Все равно ее попытки обречены на провал. Но прежде, чем переодеваться, нужно было смыть кровь. — Я натаскаю себе воды в бадью. Альваро, погреешь?

Ивуар   Когда Эльса отвлеклась из-за своего крысеныша-демона и стала молоть какую-чепуху, Адалин только пожала плечами и решила больше не задерживаться возле прилавка. Все, что нужно она купила, а остальное лежало в сумке за плечами и теперь оставалось только найти тихое и спокойное место, где она могла бы доработать подарки. Было бы неловко, если бы Руфус застал ее в процессе. Или Уилл... Если бы он только вернулся.   Адалин отогнала грустные мысли очередной ложкой варенья, так ярко напоминавшей о лете, о брате и редких, но таких ценных моментах, когда они могли быть... просто детьми. Дурачиться, веселиться и смеяться, позволить себе забыть об отце,  о синяках и пустоте в желудке и притвориться, что нет в мире более старшной опасности, чем быть пойманными с ворованными абрикосами в подоле.   Ноги унесли ее к окраине деревни, где она с утра обнаружила лесопилку, пустую в преддверии праздника. Там, под навесом возле сарая, стоял небольшой стлол и несколько распиленных вдоль бревен вместо лавочек, где она и расположилась, чтобы заняться делом.    Закончила она, когда день перевалил за полдень. Но прежде, чем вернуться к остальным, Адалин решила обогнуть деревню большим кругом в поисках дичи. Зайцы сгодились на завтрак, но если Руфус захочет приготовить что-то к празднику понадобится добыча посущественнее. Вроде того оленя, что стоял под деревом, прядая ушами.   Помня уроки и действия Ринн, Адалин не отходя от места срезала лучшие куски мяса, отмыла руки в снегу, и теперь уже решительно пошла к дому.

Ивуар   — А это кому? — шепотом поинтересовалась Альтус, кивая на баночку варенья. Каких-то особых любителей такого она в отряде не могла припомнить, но никогда не помешает узнать товарищей по несчастью поближе.    Адалин, увлеченная попытками открыть баночку, что оказалось не так-то просто, с ложкой в одной руке, некоторое время молчала. Пальцы соскальзывали с крышки, но в итоге она поддалась и девушка наконец посмотрела на Эльсу. Простой вопрос, но он поставил ее в тупик и принес чувство неловкости, будто ферелденка застала ее за чем-то постыдным. Она ведь по сути выбросила деньги, купив сладость, без которой легко можно было обойтись.   — Это... мне, — осторожно ответила Адалин, окуная ложку в варенье и старательно пытаясь выловить особенно большой кусок абрикоса. На Эльсу она не смотрела. — Все так радуются празднику. Покупают подарки друг другу. И улыбаются. И... А у меня день рождения. Я решила, что могу купить подарок себе. Это не дорого. И мне так захотелось... Потому вот. Варенье.   Чтобы не молоть больше чепуху, Адалин заткнула себя, сунув ложку в рот.

Ивуар   Адалин определенно почувствовала некое облегчение, когда услышала, что Йорки — информатор Сопротивления. Она все еще была проблемой, но проблемой которую можно было временно отложить. По крайней мере, раз она все еще жива, то не была замечена ни в работе на Империю, ни в глупости. А Адалин... пожалуй ей действительно не помешает выкинуть все из головы и расслабиться.    Она знала, кому хочет сделать подарки, но совершенно не знала, что именно им купить. Впрочем, у нее давно появилась мысль, подарить кое-что Руфусу. Вещь очень личную, на столько, что Адалин сомневалась, что идея стоящая. Месяц назад она подарила брату кинжал — худший выбор из возможных — кто знает, вдруг и тут она ошибется? Так что на всякий случай она купила ученому-историку еще и то, что ему наверняка понравится — старинную карту Тедаса.    Довольно быстро нашелся и подарок для Холта. Вещь была довольно практичной, дорогой и солидной на вешний вид, но очень банальной и скучной. Такую можно было подарить многим мужчинам или некоторым женщинам. Если немного над ней поработать, чтобы придать индивидуальности и сделать более личной, может быть тогда она будет значить для Уилла чуть больше, чем очередное барахло, которое используешь даже не обращая внимания. Было еще кое-что, что привлекло внимание Адалин. Взяв в руки низкую пузатую баночку с абрикосовым вареньем, горлышко которой было перевязано зеленым бантом, она задумчиво смотрела на плавающие кусочки фрукта в густом желе. Она любила абрикосы. Очень. Как-то раз, жарким летом в порт Денерима прибыл корабль из Антивы. Из-за пекла, выжимающего из людей все соки, один из грузчиков уронил ящик. И абрикосы рассыпались солнечно-желтым дождем по набережной, катились под ноги рабочим, падали в море, срываясь с края и выскальзывали из рук грузчика, пытающегося их собрать в остатки ящика. Элтер тогда не удержался и ринулся к россыпи, хватая столько, сколько только помещалось в детские руки. И Адалин ему помогла, под крики грузчика насобирав с пяток фруктов в подол платья.  Это было одно из немногих счастливых воспоминаний. Светлых пятен в сплошном мраке, какой была и есть ее жизнь. Почему бы... почему бы не сделать еще одно светлое воспоминание? Тем более у нее сегодня два праздника. И все вокруг казались такими веселыми, предвкушая Первый День, что Адалин захотела и себе кусочек хорошего настроения. Может быть Викториа не так уж ошибалась, говоря о том, что порой нужно радовать себя разными мелочами.  С этими мыслями Адалин сделала то, что не делала раньше никогда. Купила что-то только для себя одной, что-то, от чего несомненно получит огромное удовольствие. А еще ложку. - 25с (Старинная карта Тедаса) - 2з, 4с (РП-подарки, абрикосовое варенье, ложка) +5з (Амулет жреца-воина)

Ивуар   — Скажите, а не знакомо ли вам имя Косто? Или, возможно, его описание? — он кратко пересказал внешние приметы мужчины. — Интересовался нашим объектом. Я подумал, может ли это быть ваш другой человек? Прежде чем искать его, мне показалось не лишним отмести или подтвердить эту версию.   Адалин задумалась. Описание было слишком общим, чтобы опознать человека. Будь этот Косто лет на пятнадцать старше, она вполне могла бы подумать про Десмонда. Но кроме бывшего наставника слишком много мужчин имело темные волосы, хвост и дорогую одежду. А имя ей вовсе ни о чем не говорило.    — Нет, не слышала, — качнула головой Адалин, все больше хмурясь. — В ближайшее время нужно будет с ним поговорить. Мне это не нравится.

Дом Морель   Адалин неодобрительно смотрела то на Йорки, то на крысу в руках Эльсы. Наемница возилась с ним, словно с домашним питомцем и явно собиралась таскать с собой всю дорогу. Крыс Адалин любила только дохлыми и общаться с ними предпочитала с помощью палки, а демонов вовсе предпочитала обходить стороной. Особенно после кошмаров и того чудовища со щупальцами из Фамарнаса.    Настроение со вчерашнего вечера и без того было паршивым, так еще и певичка, похоже, напрашивалась в компанию на еще одну ночь. Адалин понимала, что ничего страшного не случится, если Йорки задержится, тем более в праздник, но не могла погасить раздражение. А еще тревогу, которая мучила ее все последние дни. Но о ее причине она хотя бы начала догадываться.    Холта не было уже больше двух недель. Большой срок, даже для такой сложной задачи, как увести погоню. Возможно, ему пришлось залечь на дно, затаиться, пока ищейки не потеряют след окончательно. Но что если его поймали? Что если ему пришлось убить себя, приняв капсулу яда? И все из-за нее...   Но единственное, что оставалось — ждать. И найти способ отвлечься.   — Ну что, кто со мной к коробейнику?   — Идем, — бросила Адалин, и подхватив куртку, вышла на улицу, не дожидаясь остальных.

Дом Морель   — Будете готовиться к празднику? Если что-то нужно помочь, говорите. Я буду рада. — предложила она с обворожительной улыбкой.    Адалин осоловело заморгала, пытаясь понять, о чем речь. Сонная и уставшая, она не сразу сообразила, что сегодня ночью отмечают Первый День. А еще в этот день, двадцать четыре года назад, она родилась. Но что в детстве, что сейчас, девушка не веселилась на праздники, проводя их так же, как и все прочие дни. Разве что Элтер всегда поздравлял ее и дарил какую-нибудь милую ерунду вроде ожерелья из красивых ракушек, которые он собирал весь год. Один раз Адалин получила подарок и от Десмонда, в первый год, когда жила в его доме. Кинжал из черной невварской стали, с витыми узорами на лезвии, похожими на разлитое по воде масло. Кинжал был настоящим, "взрослым" оружием. До этого она держала в руках только заточки, ножи или деревянные мечи, с которыми тренировалась.    В этом году Адалин ничего и ни от кого не ждала. Но вдруг поняла, что сама хочет сделать подарки. По крайней мере двум людям, с которыми сблизилась больше остальных за время похода. — Там приехал коробейник, — она неопределенно махнула рукой в сторону окна. — Кажется, со всякой ерундой. Но может и в подарки вещи найдутся. И для украшения.

Дом Морель   Ровно как и Викториа, Адалин считала, что договариваться с демоном, а особенно брать его с собой — несусветная глупость. Тем более такого болтливого. У "Скорпионов" достаточно секретов, которые ни в коем случае не должны дойти до чужих ушей, даже если уши эти принадлежат говорящей крысе. А учитывая, что и Викториа, и Дамиан предполагали что демон не так-то прост и может оказаться сильнее, чем кажется на первый взгляд, рисковать не стоило вовсе. Изгнать его — и дело с концом. Но ни Руфус, ни Альваро, несмотря на то, что последний больше остальных должен был заботиться о безопасности миссии и Сопротивления, не возражали, когда Эльса взяла демона на ручки, словно котенка, и прижала к груди.   Адалин поняла, что какие бы доводы она ни приводила, никто все равно не послушает, потому махнув на все рукой, она отправилась спать. Точнее, пытаться заснуть, что теперь, когда она узнала о демоне в доме, едва ли получилось бы.    Провалявшись без сна пару часов, она тихо встала, не разбудив остальных, и вышла в темноту. Следовало снова проверить Вильгельма. Благо, она помнила дорогу, не смотря на то, что снег почти замел следы.    Вернулась она уже под утро, пройдя мимо огромной и ярко расписанной телеги, возле которой суетился коробейник, раскладывая на прилавки товары. Она бы задержалась подольше, но плечи оттягивала тряпичная сумка с парой здоровых зайцев, которых удалось подстрелить по пути назад.    Чуть согревшись возле едва теплой к утру печи, Адалин вышла на задний двор и принялась потрошить добычу.   +2 мяса

Дом Моро   Почувствовав прикосновение к плечу, Адалин проснулась. Ее реакция была мгновенной и инстинктивной, как у любого человека, привыкшего ожидать опасности всегда и всюду, даже в кругу приятелей посреди ночи. Схватив целителя за запястье, одним движением села, разворачиваясь к нему лицом, в то время как вторая ее рука скользнула под подушку. Не приходилось сомневаться, что Адалин хранила там кинжал.   Она не успела пустить оружие в дело. Проморгавшись, она поняла, что разбудил ее не враг, а всего лишь Руфус, и тут же отпустила его.   — Что случилось? — спросила она, рассеянно озираясь по сторонам? В темноте мало что видно, но на фоне окна выделялся силуэт Дамиана, который тоже не спал. Сверху доносился голос, кажется, Эльсы. Если половина дома переполошилась, дело срочное. Неужели певичка что-то украла и сбежала? Или напала на одного из спящих Скорпионов?    Резко встав, Адалин уже не таясь вытащила кинжал из под подушки и еще раз присмотрелась к темноте. Нет, Йорки споконйо спала на лавке. В чем же тогда дело?

Ивуар Нагнать Вильгельма не составило труда — на снегу за ним оставались крупные и глубокие следы. Зажигать факел во время слежки было бы глупостью, но круглая и яркая луна давала достаточно света, чтобы она легко могла ступать след в след, ставя ноги именно туда, куда наступал наемник.   Вернуться "скоро" не получилось. Вильгельм потратил прилично времени на обход территории. Адалин думала, что на этом все и закончится, но не тут то было. Отыскав местечко в лесу, защищенное разлапистой веткой сосны, отчего там почти не было снега, он скинул сумку и принялся сооружать костер. Девушка в это время притаилась за широким стволом дуба в нескольких метрах позади. Какого демона он решил на ночь глядя податься в лес она не понимала. На ум пришло, что он может ждать кого-то, о ком не должны знать остальные. И вряд ли это была тайная любовница, ведь для этого скорее подошла бы таверна или баня. Если Вильгельм окажется не только несдержанным и скорым на расправу, но и предателем... Именно Адалин порекомендовала его Холту. Потому только она в ответе за его проступки.    Поняв, что ждать придется долго, она для удобства запрыгнула на одну из низких веток и прислонилась к стволу, слившись с ним в одно черное пятно. Снег от ее движения упал на землю, но было слишком далеко, чтобы Вильгельм заметил.    Спустя больше чем час, когда она едва чувствовала пальцы на руках, а на ногах не чувствовала вовсе от того, что промокшие ботинки заледенели и совершенно не гнулись, она решила, что сидеть дальше смысла нет. Наемник давно лег спать, никого не дождавшись — да и ждал ли? — а Адалин понимала, что если останется следить, то на утро превратится в окоченевший труп. Ее уже клонило в сон, а по телу расползались обманчивые волны покалывающего тепла. Нужно было возвращаться в дом.    Но прежде, она осторожно подошла к Вильгельму и прислушалась. Судя по дыханию он спал, повернувшись спиной к все еще горящему костру. Может быть, он просто не любил большие компании, кто знает? Но все равно стоило вернуться ранним утром и убедиться, что за ночь ничего не произошло. Если наемник уйдет, или к нему кто-то придет, останутся следы.   В дом она вернулась, еле держась на ногах. Наемники еще не спали, но сил на то, чтобы поддерживать разговоры ни о чем у нее не оставалось. Сев на все еще теплую печь, она сменила промерзшую и промокшую одежду на такую же холодную, но хотя бы сухую, которую вытащила из сумки, и, укрывшись найденным в доме шерстяным одеялом, практически сразу заснула. 

Дом Морель   Увидев за спиной Виктории певичку, Адалин пораженно вскинула брови, а затем, совладав с удивлением, нахмурилась и послала тевинтерке полный холода взгляд. Казалось, все должны понимать, что лучше не впускать новых людей в компанию без согласования с организатором миссии. Даже на пару часов. Конечно Адалин не видела в каждом встречном имперского шпиона или агента тайной службы, но предпочитала находиться в кругу людей мало-мальски проверенных. А бардесса... Подобные ей славились длинным языком и любовью к сплетням. К тому же с этой конкретной явно было не все в порядке, если ее выгнали из таверны.    — Приступ доброты? — не сдержала Адалин колкость в сторону Виктории. Наверное, стоило прикусить язык. Но после ситуации с убийством Оривента любое проявление самоволия вызывало дрожь раздражения. Как долго их отряд продержится на плаву, если каждый будет делать все, что взбредет в голову?  — А вы, ребята, что скажете?   — Против, — не постеснялась сказать Адалин, но посмотрев на Руфуса устало махнула рукой и отклонилась назад, врезавшись спиной в стену. — Вряд ли это имеет значение.    Покончив с рагу, что как раз дало ей нужные пару минут, Адалин поднялась из-за стола и сняла с крючка у двери куртку. Накинула шарф на голову, сделала виток вокруг лица, закрывая шею и нос от холода и повернулась к Рольфу с многозначительным взглядом. — Скоро вернусь, — бросила она и вышла вслед за Вильгельмом. После случившегося оставлять его на долго одного не стоило.

Дом Морель   — Так что предлагаю складывать деньги сюда, а я буду их относить сразу за всех.   Заняв место с краю стола, в углу, откуда хорошо было видно весь зал и входную дверь, которая надежно отсекала согревшийся натопленный дом от промозглого зимнего вечера, Адалин кинула в корзину золотой. Невероятно дорого за два дня под крышей, но за удобство всегда приходилось платить. Тем более Сопротивление исправно присылало кое-какие деньги, которых как раз хватало, чтобы не приходилось ночевать на улице в палатке.    До краев наполнив миску рагу, она кивком поблагодарила Руфуса и, не дожидаясь остальных, принялась за еду.    -1з за проживание (2 дня)

Дом Морель   Как и Рольф, Адалин занялась уборкой. Дом был достаточно большим, чтобы работы нашлось на двоих, потому пока информатор перетрясал белье, девушка перебрала кухонные ящики и шкафы, откуда выкинула давно заплесневевшие и засохшие горбушки хлеба, мешок с какой-то слежавшейся и подгнившей крупой и прочий мусор. Затем принялась за мытье посуды, подметание пола и выгребание пыли и паутины из углов. Ей приходилось слишком часто останавливаться и отдыхать, привалившись к стене — слабость после потери крови все еще давала о себе знать.    В итоге, вымотавшись и устав куда больше, чем после тренировок или ночных вылазок, единственное, что больше всего хотела Адалин — завалиться спать. 

Таверна "Пивная кружка"   На беспорядок в таверне Адалин не обратила много внимания, случалось видать и не такое в трактирах Денеримских подворотен. Так что поломанная мебель и проткнутая ножом рука — сущая мелось по сравнению с тем, во что превращается зал после хорошего мордобоя. Впрочем, она удивилась услышав, что все это — не последствия драки, а череда нелепых случайностей. Звучало не очень-то правдоподобно, но на всякий случай стоило держаться от певички на расстоянии. Кто знает, может и впрямь магия? — А давайте все-таки в доме поселимся, а? — предложила она остальным Скорпионам. — Если повезет, может от призраков его как раз и очистим добрым людям на радость.   — Да, согласна. Так даже удобнее будет, — отозвалась Адалин. Стоил он дороже комнаты, но по крайней мере все будут под присмотром, особенно Вильгельм. Да и обсуждать дела по углам или на улице не так удобно, как за общим столом и не таясь.

Ивуар Адалин и Рольф обсудили случившееся в тот же день, улучив возможность поговорить без посторонних ушей. Каждый понимал, что ситуация требует скорейшего решения, пока напряжение в отряде не накалилось до критической отметки. И кто тогда мог бы поручиться, что в ход не пойдут ножи и магия? У нее не было опыта работы в команде, не считая детского. Но даже в уличных бандах было подобие порядка, возможно даже более жесткого и жестокого, чем среди наемников, продиктованного исключительно силой и авторитетом лидера. Но у Адалин не было ни силы, ни авторитета. И лидером она не была. По факту, у них вообще не было лидера. Они сошлись на том, что этот вопрос, как и решение, что делать с Феликсом и Вильгельмом следует отложить до прихода в Ивуар и так необходимого им всем отдыха. А пока что Адалин старалась не спускать с них глаз, особенно с невварца, который явно был зачинщиком этого маленького "бунта".  Девушка была бы рада, если бы ее мысли занимали только проблемы отряда, утренние тренировки и ровный накатанный тракт под ногами, обрамленный полосой заснеженных деревьев с одной стороны и полем с другой. Но по вечерам, когда она оставалась одна в своей палатке, приходили и другие мысли. Словно поднявшись из под земли на поверхность, вместе с этим она подняла воспоминания. О том, как Уилл перед сном напевал молитву, как спокойно ей становилось от смутно знакомой мелодии и тихого, чуть хриплого голоса агента. О том, как он показал ей скрытое в эльфийском лесу чудо — яркую, словно бы только что вымощенную мозаику, над которой оказалось не властно время. И как после кошмара он, ничего не прося взамен, поддержал и утешил ее, подарив короткое ощущение безопасности.  Но чаще всего Адалин вспоминала другую ночь, когда ей приснился второй кошмар и то, что произошло после. Закрывая глаза, она вновь видела блики от камина на дощатом полу, ведущую в темноту второго этажа лестницу, мягкий ковер под ногами и лежащее темной грудой тело. Ожили запахи. Трав, углей, крови и… горелого мяса. Воспоминание накладывались одно на другое, старое на новое, ведь они были так похожи. Адалин дважды пережила один и тот же кошмар наяву. Дважды стала причиной смерти агента.  Как можно было просить ей предательство?  Но Уилл простил. Больше, чем простил. И на вопрос "почему?", в мыслях оставался единственный ответ. Она не смогла убить Десмонда из-за чувств. Не чувства ли были причиной и для Уилла? Могло ли быть так, что он… ее любил? Ведь вопреки всему смыслу, вопреки собственным убеждениям и тому, что будет единственно верным и правильным, он даже не раздумывал прежде чем сделать выбор в ее пользу.  И эта причина казалась настолько невероятной и неправдоподобной, что Адалин пыталась найти другое объяснение его жертве. Но не находила. А еще из подсознания подобно темному и густому туману, способному просачиваться в бреши ее ослабленного и встревоженного разума, вылезло то, о чем она сумела не думать до сих пор.  Она предала Десмонда.  Признавшись Холту, Адалин поставила его под удар, и теперь лишь вопрос времени, когда Сопротивление вновь придет за ним. И не было оправданием ни то, что она не владела собой, ни чувство вины перед Сопротивлением. Случайно слетевшие с губ слова в один миг перечеркнули все их прошлое, всю привязанность и верность, которую Адалин испытывала к наставнику. Были ли они реальными, раз она с такой чрезвычайной легкостью раскрыла тайну, стоящую ему жизни? Ведь если да, она должна была сделать все, чтобы исправить ошибку. Но самым ужасным было то, что Адалин не знала ответ. Не могла разобрать и распутать паутину чувств. Десмонда так давно не было в ее жизни, что она почти забыла, каково это — быть с ним рядом. Билось ли сердце быстрее в его присутствии? Замирало ли дыхание, когда он смотрел на нее? Мучило ли непреодолимое желание прикоснуться? И о чем она думала, подчиняясь каждому его приказу, ловя каждое слово? Единственное, что помнила, что хотела принадлежать ему. Отдать себя всю без остатка. Что это, если не любовь? Но в подобных размышлениях было не много смысла. Адалин знала, что никогда больше не увидит наставника. Надеялась на это. Потому что если их пути все же пересекутся, ей вновь придется делать выбор. И правильного среди них не будет. В Ивуар она вошла в привычно мрачном настроении, несмотря на скорый праздник. Предстоящее собрание сулило новые проблемы, но по крайней мере Рольф решил отложить его на пару дней, чтобы не портить отряду настроение в Первый День. Но единственное, чего с нетерпением ждала Адалин — возможности вновь погрузиться в работу и заглушить проснувшуюся тревогу, причины которой не до конца понимала.   Пройдя мимо знаменитой орлейской певички, которая незнамо что забыла в Ивуаре, Адалин вошла в таверну и с удовольствием ощутила на щеках тепло. Заплатив за горячую еду и чай, она нашла свободный столик и принялась ждать, пока подтянутся остальные "Скорпионы".    -25с за еду

Центральное святилище   Даже оказавшись в лагере, Адалин была напряжена, как струна. С Сейлоном все прошло хорошо, он не заподозрил подвоха, поверив в рассказ про дурманящую разум магию. Оставшиеся имперцы приняли новости хоть и мрачно, но спокойно. Знание о Ритуале осталось надежно спрятано в памяти Руфуса и остальных "Скорпионов" и о том, что о его существовании станет известно врагам переживать не приходилось. И даже меч духа никто не стал забирать.   Несмотря на это, не все в отряде было в порядке.    Руфус принял в себя чужую память и даже Создатель, не будь ему все равно на мир, не смог бы предсказать, чем это может обернуться. Вильгельм и Феликс своим рвением вышли за рамки и теперь Адалин понимала, что безопаснее всего будет их устранить, а не ждать пока настанет следующий раз. И она бы сделала это без особых сожалений, может быть лишь с легким уколом грусти. Но вспоминая, что сама не образец холодного разума, что сотворила вещь гораздо худшую — предала Сопротивление, и что Уилл все равно дал ей шанс, сомневалась что убийство будет верным решением. Простым — да. Но стоит ли гнаться за простыми решениями? К тому же, к отряду все еще был приставлен Рольф и такие важные вещи следовало обсуждать с ним.    Решив при случае переговорить с ним, Адалин приняла от Руфуса деньги и молча пошла собирать вещи, готовясь уходить.

Центральное святилище   Мысли Адалин все еще текли немного вяло. После потери крови, от потрясения поступком Руфуса, из-за усталости и желания поскорее закончить выяснение отношений с имперцами и выбраться из проклятого святилища в лагерь. Потому, она хоть и заметила, как Феликс и Вильгельм отошли в сторону, не придала этому значения, сосредоточившись на том, что предлагал Руфус. В его даре убеждения сомневаться еще не приходилось, потому она расслабилась и просто ждала, отчаянно борясь со слабостью.    Того, что Вильгельм опустит на голову Оривента шестопер, Адалин не ожидала. Видела, как он заходит за спину тевинтерца, видела, как его рука сжимается на древке оружия, но оказалась слишком медленной. Успела сделать только два шага на встречу, вскинула руку, надеясь перехватить наемника, но Оривент уже с глухим шлепком повалился на пол. Из под его головы разливалась в стороны лужица крови.    — Возможно, местная энергетика пагубно подействовала на неустойчивую психику, не знаю. Но даже если так, то это никак не оправдывает содеянное. Живо разрешайте ситуацию, — строго приказал Руфус. — Натворили дичь — принимайте и все последствия.   — Зиндерманн. Ты умеешь решить подобные... проблемы. Действуй, — на сколько могла холодно сказала Адалин, несмотря на слабый голос. Взгляд, которым она одарила сначала Феликса, а затем Вильгельма, мог бы прожечь дыру насквозь. Но гнева в нем не было, лишь разочарование и безграничная усталость. Все, что она хотела бы сказать еще, уже произнесли Руфус и Ринн. А у нее осталось только чувство, что все валится из рук и превращается в кровавое месиво на пустом месте. Она и сама предполагала убийство имперцев, но это должно быть решение крайнего случая, а не... помешательство. 

Центральное святилище    — Руфус... — Адалин не скрывала сожаления в голосе. Ее поразила стойкость и решительность мага, умение идти до конца и держаться своего выбора даже перед ужасными последствиями, но был ли этот выбор правильным? Стоил ли он мучений? Она не могла ответить на этот вопрос. Как и не могла ничего сделать, глядя как Руфус падает на колени, сраженный магией. Беспомощность жгла больше всего.    Впрочем, это был обдуманный и взвешенный выбор человека, который казалось только и делает, что думает о последствиях. Потому оставалось только смириться и пореже вспоминать о том, что сейчас произошло. Адалин знала мага всего лишь месяц. А еще через месяц или два они разойдутся разными дорогами и никогда больше не увидятся. Так стоит ли он горечи?   И все же, Адалин не могла так просто наплевать на Руфуса. Ведь он на нее не плевал.   — Ты в порядке? — тихо спросила Адалин. На первый взгляд все, казалось, было как прежде. Но приняв в себя чужие воспоминания, остался ли он все еще собой или преобразился, став чем-то новым? Незнакомым.

Центральное святилище   — Я готов стать добровольцем, если будет нужно. Если все получится, эти залы будут очищены и свободны, и доступны для более скрупулезного изучения последующими экспедициями.   — Ты... — Адалин хотела сказать "сума сошел", но проглотила слова. Судя по тому, что сказал Руфус, стать стражем — значило не только освободить эльфа, но и получить знания о ритуале в том числе. Но все ее естество противилось от одной мысли о том, чтобы сознательно пожертвовать собой и обречь на вечное заточение в полном одиночестве, без возможности прекратить мучения. Какова бы ни была награда, Адалин сомневалась, что готова сама пойти на подобное. Ее жизнь и так полна тьмы, зачем продолжать такое существование, когда придет ее конец?   И она не до конца понимала, почему Руфус готов был согласиться. Ради свободы для духа? Вряд ли ради Сопротивления, вряд ли ради того, чтобы освободить еще одного древнего бога. Иногда ей казалось, что ученый говорит так, будто он уже прожил жизнь до конца и теперь просто дожидается смерти. Все это казалось безумием. И сам ритуал, и заточение в святилище, чтобы хранить его тайны.    А может быть, все дело в наследии, которое Руфус хотел оставить после себя. - Не торопись Руфус с жертвой уступи кому помоложе, потому что  я дольше проживу и готов стать Стражем. - раз я не могу быть " Серым Стражем, то сторожить одно место я смогу", подумал он уже про себя.   — Можно оставить все как есть. Мы нашли тут достаточно сокровищ и остального. А если придется снова сюда вернуться, то тогда и отпустим духа, — предложила Адалин, надеясь, что ее поймут верно. Они знали о ритуале достаточно, чтобы сообщить Сопротивлению. Детали, которые можно получить из воспоминаний эльфа пригодятся, если нужно будет его проводить. Только вот рвущийся вперед Сейлон был проблемой. Допускать его до знаний было никак нельзя. — Мы тут много людей потеряли. Не понятно когда еще следующая экспедиция соберется. И соберется ли вообще. От того, что пришлось стоять, перед глазами на мгновение помутилось и Адалин уцепилась за плечо Руфуса, чтобы вернуть себе устойчивость. Но тут же отпустила, поняв, что пожертвуй собой Руфус, будет огорчена и разочарована. По отношению к Феликсу и, тем более, Сейлону, она ничего подобного не чувствовала.

Центральное святилище   Через десяток долгих минут головокружение улеглось достаточно, чтобы Адалин снова попыталась встать. В этот раз, хоть мир все еще терял резкость при движениях, она смогла устоять на ногах. Подобрав выбитый в бою меч, она медленно, отмеряя каждый шаг, чтобы случайно не споткнутся о разбросанные повсюду осколки статуй, подошла чуть ближе к духу эльфа. Теперь, побежденный, он не спешил нападать вновь. Но Адалин не питала иллюзий и совершенно не чувствовала себя в безопасности. Особенно, когда была так слаба, что вряд ли смогла бы продержаться в схватке дольше минуты.    Присев на то, что осталось от крупа коня, Адалин переводила взгляд то на Оривента, рыскающего в стороне от "Скорпионов", то на Эльсу, показывающую духу меч. Она не понимала ни слова, а Феликс не спешил переводить. Будет ли Савир`Дал помогать, после того, как они вломились сначала в город, а потом и в святилище? Он знал о ритуале куда больше, чем можно было найти на барельефах, он мог дать Сопротивлению знание. Опасное, но... Каждая крупица знания могла приблизить их к победе над Разикаль.    И когда эльф подошел к алтарю и начал тихо говорить на своем певучем языке, Адалин замерла. Прислушалась, будто бы так могла понять смысл его слов. Неужели?..   Она снова метнула взгляд на Оривента. Знал ли имперец древнеэльфийский? Слышал ли разговор? Маленький метательный нож незаметно скользнул ей в ладонь и наполовину скрылся под рукавом. Он не собиралась убивать его без веской причины, но предпочитала быть настороже.

Центральное святилище   — Очнись, Адалин. — он похлопал ее по щекам, приводя в чувство. — Пожалуйста, очнись. — когда она открыла глаза, он подхватил ее за плечи, помогая сесть. — Постарайся не делать резких движений. Ты потеряла слишком много крови, так что слабость — это нормально. Главное не упади в обморок, хорошо? Я тебе помогу. Вот так. Посидишь?   Перед глазами Адалин плясала поволока тьмы, весь мир расплывался и дрожал, будто подернутый рябью воды. Она часто заморгала, но от этого лишь выступили слезы, а показавшиеся вдруг резкими пятна света резанули болью и заставили зажмуриться. Кроме того в ушах стоял гул и тонкий свист на грани слышимости, а во рту поселился вкус соли и железа. Адалин прислушалась к своему телу, пытаясь оценить свое состояние и опасность ран, но с удивлением обнаружила, что ничего не болит. Разве что кожа немного зудела там, где одежда пропиталась, видимо, липкой и остывшей кровью. И мышцы ощущались вялыми и слабыми.   Она снова открыла глаза, и только сейчас поняла, что перед ней сидит мужчина. Держит за плечи, не давая упасть. Темные, чуть волнистые волосы, бездонные, цепкие и очень внимательные черные глаза. На мгновение показалось…    — Десмонд?.. — сорвалось с едва приоткрывшихся губ Адалин прежде, чем туман рассеялся и она смогла сфокусироваться на лице мужчины. Не Десмонд. Руфус. Кто же еще? Должно быть, он исцелил ее.   Все произошедшее вспоминалось отрывками. Вот, она ринулась вперед, стараясь проскочить мимо статуй, чтобы добраться до эльфа. В следующее мгновение она пыталась отколоть покрытую трещинами голову девы. Последнее, что она помнила — как с невероятным для создания из камня проворством, защитник в капюшоне подсек ей руку, выбив меч, и в это же мгновение вонзил кинжал куда-то в живот. А потом еще раз. И снова, и снова.   Адалин перевела взгляд на пол, залитый ее кровью. Она все еще блестела и медленно растекалась, заползая в трещенки и огибая неровности каменных плиток. Так много… Ни разу Адалин не ранили настолько плохо. Удивительно, что она все еще жива. Если бы не магия…   — Спасибо, Руфус, — прохрипела она и сжала предплечье мага, не только от того, что голова снова пошла кругом, но и в благодарность за заботу. И потому, что была действительно рада, видеть его живым.    Получается, бой закончился? Магические светлячки давали достаточно света и она смогла посчитать людей. Все "Скорпионы" и Рольф, к счастью, живы. Из тевинтерцев остался только Оривент и, кажется, один из магов, чье имя она никак не могла вспомнить. А пол, усеянный обломками, говорил о том, что со статуями покончено. Теперь нужно обыскать святилище и убедиться, что имперцы не найдут первыми то, зачем пришли. Если оно вообще тут.   Или же, если ситуация станет опасной… Удачно, что их осталось всего двое.    — Оривент не должен…   Вцепившись в Руфуса обеими руками, Адалин подтянула под себя ноги и попыталась встать. Мир тут же пошел кругом и в следующее мгновение она вновь обнаружила себя сидящей на полу и припадающей на одну руку.    — Если тут что-то есть… Не дай забрать... — Говорить получалось с трудом из-за одуряющей сухости во рту и накатившей тошноты, но она постаралась вложить в слова столько веса, сколько могла. И надеялась, что Руфус поймет.

Центральное святилище   Адалин выбросило из видения, резким рывком вернув в реальность. Призраки древних растаяли не оставив после себя и дымки, полностью растворившись в мраке, вновь окутывавшим группку людей — имперских исследователей, наемников, магов и "Скорпионов". Но пусть видение и ушло, девушка чувствовала, что слегка дрожит. А еще густую и терпкую печаль, засевшую в груди, печаль не ее собственную. Почти как в насланных демоном кошмарах, отголоски которых никогда не забудутся, она переняла эмоции Савир`Дала, его возлюбленной и всех тех рабов, что покинули святилище, заперев тьму внутри.    Но чем сильнее нарастала боль, подобно яду, растекающаяся по телу, тем ровнее старалась дышать Адалин. Ей не нужны были чужие чувства и страдания, к которым она не имела ни какого отношения. Может, девушка бы посочувствовала бы Защитнику, решившему пожертвовать собой ради своего народа, но не сейчас. Не перед смертельной опасностью, и не потому, что ее вынуждают, насилу окуная в давно позабытое прошлое.    Справившись с первым замешательством, Адалин обнажила оружие и отступила за спины Дамиана и Эльсы. Теперь, когда разгорелся десяток магических огоньков, она могла видеть с кем предстоит сражаться. И, глядя на статуи, сошедшие с постаментов и заслонившие собой эльфа, невольно издала нервный и короткий смешок. Жаль, ее учили убивать только тех, кто имеет кровь. 

Центральное святилище   Увидев, как открываются ворота, Адалин внутренне подобралась, сердце ее забилось чуть быстрее. Но она не испытывала страха, лишь вполне объяснимую тревогу перед неизвестным и некую беспомощность перед магией, с которой так легко совладал Руфус. Замечание Ринн попало в точку. Человек, способный одним взмахом рассеять древнейшую магию действительно был мастером в своей деле. Пусть он и использовал жезл, как инструмент, Адалин как никто другой знала, что без опыта и навыков, в неумелых руках, инструмент не больше, чем игрушка.   Или же заклятие на двери было ерундовым, как и на сундуке, который с помощью этого же жезла открыла Адалин. И то, и другое, внушало немного уверенности.    — Я готова идти, — отозвалась Адалин, закидывая рюкзак на плечо. Похоже, отсидеться за спинами имперцев какое-то время не выйдет и придется заходить внутрь, так и не выяснив, что их всех ждет. Остается только держаться позади и убедиться, что никто из "Скорпионов" не полезет трогать подозрительные предметы. Для этого есть тевинтерцы.