Таверна. Комната Ричарда.
Паладин только-только успел отчистить от песка и непонятной коричневой жижи свой доспех, а затем сам отчиститься от песка и грязи ,наслаждаясь благами цивилизации, только-только начал соскальзывать в блаженное дремотное состояние, предшествующее глубокому сну без сновидений, как вдруг был разбужен незаметно подкравшейся суккубой. Недоумение во взгляде Ричарда быстро сменилось искренним удивлением, а потом паникой, но убежать Ричарду не позволила вдруг оказавшаяся сверху Кандела, а потом ее и вовсе не захотелось с себя ссаживать, полностью отдавшись сладостному ритму и вихрю чувственных ощущений. Этим вечером выносливость паладина хоть и подверглась серьезному испытанию с необычной стороны, все же оказалась соответствующей его статусу воина.
Но все хорошее рано или поздно подходит к концу и постепенно Ричард вернулся с небес на грешную землю, снова ощутив себя в кровати, а в своих объятиях доверчиво прижимавшуюся к нему суккубу. Ее тепло постепенно разъедало засевший в сердце ледяной осколок боли. "Прости меня, брат. Они действительно не все злые."
Какое-то время внутри разума мужчины боролись два внутренних голоса:
"- Ты паладин.
- Ну и что? Я еще и ВКС, не все обеты к нам применимы.
- А она суккуба.
- Неправильная. И уж тем более у нее нет обетов, запрещающих быть с паладином.
- А если она откажется?
- Значит я выполню свой долг до конца и ей вовсе не обязательно знать, какую цену я за это заплачу."
Все это время Ричард неторопливо гладил Канделу по спине, внутренне удивляясь гладкости и нежности кожи суккубы.
- Кана...милая...выходи за меня замуж, - как в омут с головой бросился Ричард.