Кафкa

Что-то куб озверел.

Терра не особенно удивилась откровенным признаниям Арахны о планах на убийство. В конце концов, Терра была дочерью чёрного слоя. Здесь считается совершенно нормальным, когда владельца ценного приобретения, как свинью, закалывают во сне, а его вещички забирают себе. Она и сама так делала, причём совсем ещё недавно. Просто правила выживания, и незачем читать друг другу моральные нотации. — Всегда рада помочь, — беспечно отозвалась девушка, — а насчёт убийства – боюсь, так просто я бы всё равно не далась. Так что, думаю, очень удачно сложилось, что теперь мы в одной лодке, — усмехнулась она, — и никто друг друга не ранит почём зря. Круто же! Тем временем, с Арахной хакка закончил, и очередь Терры лечь на условный операционный стол настала самым органичным образом. Наиболее логичным решением было оснастить протез от Noble Industries дополнительным усовершенствованием в виде панели, однако Терра в эти счастливые мгновения даже не собиралась мыслить рационально. Внезапно ей в голову пришла совершенно сумасбродная и адски весёлая идейка. Едва не рассмеявшись в голос, как только представила в своём воображении весь предстоящий процесс, Терра не замедлила поделиться планом с рыжим хакером, встав на ноги и резким движением срывая с себя полотенце. — Значит так, ставь эту штуку вот сюда, — указала Альбин на место, расположенное чуть пониже живота, совсем рядом с интимной зоной, — я потерплю. Чего только не сделаешь ради хорошей шутки!.. — прыснула она. Впрочем, кажется, сейчас весь мир представлялся Терре одной большой и отличной шуткой, придуманной богами для собственного развлечения и вящей радости всех, проживающих в нём. Не хотелось думать о горе, упадке и страдании, из жерла которого она вылезла совсем недавно. Негативных вещей для неё словно не существовало. Бедность? Насилие?.. Что значат эти слова? Даже заглянув в словарное определение, Терра, скорее всего, не поймёт. Есть только радуга. И пламя, оно самое.

Новые подробности от истинном устройстве универсума сыпались, будто из рога изобилия. Какие-то новые, неведомые миры. Переходы между слоями. Что ещё за слои такие? Типа как в сэндвичах делают? Терра знала, что с такой дикой кашей в голове не сможет разобраться во всех любопытных аспектах сложившейся ситуации от слова «совсем». Её трясло, как от лихорадки, по спине ручьями лился холодный пот, а перед глазами плясали мириады кислотно-оранжевых, полупрозрачных мотыльков. Отвратительное состояние. Ни с чем не сравнить. Надлежало немедленно исправить положение вещей. Она помнила, что Джим, вроде как, предложил ей воспользоваться собственными запасами наркотика, и хотела было немедленно согласиться, но мгновением спустя парень с кибернетическими крыльями выкатил аналогичный вариант. Девушка пребывала не в том состоянии, чтобы выбирать, поэтому ухватилась за последнее предложение, как за якорь, что дарит утопающим надежду. И всё-таки, набравшись терпения, воззвав к жизни остатки своих сил, она заставила себя подождать, пока группа не доберётся до безопасного места. А вот теперь... Возможность, наконец, появилась. Как давно она мечтала об этом! Всё остальное казалось неважным, незначительным. Пустым, лишённым смысла. Только счастливая игла. Только она, миленькая. Терра полностью разделась, сбросив с себя рваное тряпьё, некогда бывшее её платьем, и кроссовки, подошва которых за время нелёгкого путешествия успела отслоиться, являя миру отвратительное зрелище голубоватого производственного клея, смешанного со зловонными канализационными отбросами. Определённо, это не та обувь, в которой стоит гулять по чёртовой подземке. Терра захватила с собой шприц и заперлась в душе, включив поток горячей водички. Дрожащими руками нащупав вену, со второй попытки она всё-таки смогла сделать себе долгожданную инъекцию. И всё... Закончилось. Больше не ощущалось буйного хаоса, блуждающего в мыслях. По телу разливались волны светлого, живительного тепла. Каждое движение приносило блаженство, хотелось петь, обниматься, открыться миру, подарить ему свою радость. Терра чувствовала химический экстаз, вызванный синтетической дрянью, но для неё эти ощущения являлись, тем не менее, вполне реальными. То, чем она была, неотделимое от неё, оно вновь вернулось, чтобы подарить страстный, томительный покой в объятиях ядовитой химеры. Терра слегка прикрылась одним лишь коротеньким полотенцем, едва доходившим ей до бёдер. Строго говоря, она могла обойтись совсем без одежды, как и делала обычно после водных процедур, однако простудиться в такой божественный момент совершенно не хотелось. Напевая себе под нос какую-то жизнерадостную песенку, пританцовывая, она бесцеремонно ворвалась в рабочее пространство хакера, как огненный вихрь осенних листьев. А хакер, тем временем, целиком пребывал в недрах своей специфической деятельности, устанавливая Арахне панельку. Кажется, ей было неприятно. Очень неприятно. Личико Терры исказилось печалью. Никто не должен страдать в такой восхитительный день! Она, Терра Альбин, не даст этому случиться. Страдание? Только не при ней, о нет. — Пожалуйста, не переживай, всё будет окей, — широко улыбнулась Терра, опустившись перед Арахной на колени, — боль уйдёт, всё закончится. Хочешь, я расскажу одну историю? Может, тебе станет легче, если отвлечёшься, — предположила Альбин, — значит, был когда-то такой парень, Линдер, и был он самым классным парнем во всём чёрном городе... И Терра начала рассказывать. Её глаза горели каким-то чужеродным, страстным пламенем, а улыбка, казалось, никогда больше не сойдёт с её алых губ. Присущую девушке подозрительную настороженность сорвало, будто по запретной печати провели лазерным тесаком, и за несколько минут Терра выложила свою историю. Как ей, отрезав руку, прямо посреди ночи поставили имплант. Как они вместе с бандой выбивали долги из охамевших бизнесменов и вкладывали полученные деньги в научные исследования корпораций, пользующихся самой дурной славой. Она рассказывала о безумных оргиях, в которых принимала участие против воли, и говорила всё это таким тоном, будто речь идёт о самых счастливых воспоминаниях её детства. И, конечно, с ностальгической улыбкой она поведала, как перерезала глотку своему боссу, подорвала логово прежних союзников и свалила в закат, чтобы сполна насладиться обретённой свободой. — А потом я поняла, что в этом мире есть, за что зацепиться, кроме той, старой и родной тьмы, — увлечённо закончила Терра, — именно ради этого все мы собрались здесь, наверное? Чтобы... обрести, — на этом моменте бесконечный поток слов прервался, и Альбин мечтательно уставилась куда-то вдаль. Её мысли блуждали далеко-далеко, каждая напоминала собой восхитительный сон, что даже не думает заканчиваться. Если бы только это продолжалось вечно. Если бы.

Написала эпилог. Спасибо всем за игру, ещё раз. Вы славные! Надеюсь, ещё встретимся. Когда-нибудь! ♡

Эпилог Томаса «Все идет в одно место: всё произошло из праха и всё возвратится в прах» OST   Библейская цитата вертелась в голове сумрачного солдата, как осиновый кол в груди безвинно убиенной жертвы детей человеческих. Песчаная буря безумствовала вокруг уже несколько бесконечных часов, сильно уменьшая поле обзора. Изорванный, грязный плащ развевался за его спиной, подобно крыльям ворона, проклятого как преисподней, так и небесами. Заржавевшая пила с окровавленными зубьями свободно болталась, привязанная к поясу грубо сплетённой верёвкой. Руки унылой фигуры, с сатанинским упорством шествующей вперёд, невзирая на буйство стихии земной, по локоть были обмотаны серыми медицинскими бинтами. Последний раз их меняли явно не сегодня, и даже не вчера. В дорожной сумке лежало несколько гранат, чёрствый хлеб и фляга с водой, почти пустая. За плечами виднелась длинная снайперская винтовка. Он давно забыл своё настоящее имя, данное любящими родителями до того, как настал конец мира. Сколько прошло лет? Пять? Двадцать? Тридцать, сорок? Он не знал. Немногие жители Луизианы, встреченные им по пути, налепили на солдата обидное прозвище, однако последнее совершенно не волновало его, тем паче, что дано было с его собственной лёгкой руки. Что такое презрение, зачем нужна привязанность, какой вообще во всём этом смысл, чёрт возьми? Тварь не задавалась такими вопросами. Её существование поддерживала лишь слепая, животная, отчаянная жажда убийства. Когда-то как люди, так и ходячие превратили её жизнь в кошмар, и теперь тварь мстила им всем. Планомерно. С холодной расчётливостью. Винтовка, чтобы простреливать мертвецам головы. Гранаты, чтобы превращать их в бесформенные груды мяса. Пила, чтобы резать и кромсать их, разделывая на тысячи мелких ошмётков. Руки, чтобы выдавливать им глаза, вырывать зубы. Её не любили, более того, порой её ненавидели, но, впрочем – с изрядной такой долей типичного людского лицемерия – не отказывались от сопровождения, если иной глухой ночью видели скрюченный у дальнего костерка силуэт в допотопной маске-респираторе, полностью скрывающей черты лица. Ведь, в отличие от наёмников, тварь всегда помогала, и помогала совершенно бесплатно. И каждый раз она просто стремилась уложить обратно в могилу как можно больше грёбаных восставших. В этом была её цель, предназначение и фундаментальная задача, причина, по которой тварь все ещё существовала в обезумевшем мире, гармония и порядок в котором давным-давно накрылись большим медным тазом.   Солдат слабо помнил последние события, последовавшие за приговором, вынесенным Наташе Волковой. Кажется, что-то началось. Или должно было начаться? Это было время, когда он ещё оставался человеком, с человеческими же слабостями, комплексами и страхами. Он боялся всех и каждого, а теперь... его давняя мечта исполнилась. Томас, простой сельский паренёк, который просто хотел сбежать от людей, превратился в бездушную машину убийства. Им правила ненависть, как мрачный владыка, питающийся кровью и плотью своих подданных. Она пожирала его изнутри, не оставляя на изувеченной душе живого места. — Говорят, этот тип служит Сатане, — прошептала на ушко своей подруге испуганная женщина, когда Тварь заглянул в её поселение, чтобы пополнить необходимые припасы, — будто он продал свою душу, чтобы обрести взамен силу. Что ты об этом думаешь? Подруга рассмеялась. — Мало ли, что люди болтают, — она с лёгким сочувствием взглянула на человека в респираторе, — сейчас таких много. Потерянных душ. Лишившись всего, они находят спасение в защите таких, как мы, — на её губах промелькнула улыбка, — интересно, а что там, под маской? Подруга испуганной женщины не знала, что Твари было плевать на людей, которых она защищала. Это просто цикл взаимной выгоды. Томас им пушку, они – еду. Ведь совсем без общества существовать, к несчастью, невозможно. Люди должны держаться вместе. Должны. И если ненавидят друг друга – тоже. Трагедия, иначе не скажешь. Ничего не менялось, а цикл продолжался. Война. Кровь. Убийства. Ненависть. С каждым годом на голове Томаса появлялось всё больше седых волос, по лицу его пролегли глубокие морщины. Некогда стильные ботинки совсем износились, и солдат заменил их на грубые охотничьи сапоги. А потом... Потом он умер. Это случилось в старом заброшенном доме, почти на краю света. Томас спал, расставив вокруг себя кучу смертельных ловушек, и во сне его сердце дало сбой. Нить порвалась. Томас даже не заметил, что скончался. Несколько неопытных мародёров пришли, чтобы стащить его вещички, но нарвались на ловушки и погибли от ран. Перед смертью один из них с ужасом отметил, что мёртвые губы старика изогнулись в злорадной ухмылке. А быть может, то была просто игра света. Кто знает?

Тебе тоже спасибо, Ося. И удачи там, ладно? Пусть всё будет круто и замечательно. Всегда.

…социопат в противогазе, который взвинтился только от того, что его по имени назвали. Да, Томас? Нет. Это слишком. Проклятье, такими темпами он не выдержит. — Не. Сметь. Называть. Меня. По имени!.. — заорал Томас и затопал ногами, как капризный ребёнок. — я знаю, ты это специально делаешь. Это они тебя надоумили, да? Чёртовы эмигранты, повсюду их гнусные происки, даже в жопе мира не спастись. — Тварь пришла в неистовство, в ярости сорвала с себя респиратор и запустила им прямо в окно, разбив его на мелкие-мелкие осколочки. Но… Но внезапно что-то произошло. Лишившись маски, защищавшей его от ужасов мира и бессердечных взглядов окружающих, Томас сразу трусливо сжался, сгорбился, как столетний старец, начал затравленно озираться по сторонам. — Я… это самое… п-простите, не хотел, случайно вышло, — буркнул парень, и ещё глубже забился в самый тёмный угол зала. Он хотел исчезнуть. Испариться. Лишь бы не видеть перед собой эти взгляды. Они судили его, как апостол Пётр перед райскими вратами. Какое невыносимое чувство....

Твари было абсолютно безразлично, против кого голосовать. Он не боялся собственной смерти так сильно, как возможности причинить кому-то физический вред, однако шанс нанести вред косвенный представлялся исключительно привлекательным. Кроме того, им владел злобный дух противоречия, из вредности заставляющий выбирать самые, казалось бы, безобидные кандидатуры. А что такого страшного сделала девушка, которая просто... молчала? Неважно, в общем. Всё неважно. Жизнь – это тлен и разочарование. — Наташечке стоит помолиться в последний раз, если она ещё не сделала этого, — зло бросил Томас, — в кого там верят русские? В Дажьбога, Перуна? Вот и выяснишь, реально ли они существуют, или всё враки. Может, даже научный трактат напишешь, если тебя отпустят с той стороны, — заржал Томас, — пока-пока, вещички можешь оставить, я о них позабочусь. Или кто-то другой. Ведь так? Добро не должно пропадать-с, — деловым тоном закончил омерзительный обитатель социального дна. Казалось бы, ниже падать некуда. И конец привычного мира сделал личные качества Тома ещё более неприглядными, даже сравнительно с тем, как парень выглядел в глазах остальных раньше. Не душкой, это можно сказать определённо.

Какую мораль мы можем извлечь из этой истории здесь и сейчас? — А такую, — недружелюбно прокаркал Томас, всё ещё смертельно обиженный на медика из-за случая с настоящим именем, — что не надо по роже никого судить, так-то. Но знаете, нахрен весь этот цирк, — внезапно отрезал отшельник, — он мне надоел. В сущности, не имеет значения, кого из «слуг» закона судить первыми, если уж и хвататься за эту дурацкую зацепку. Наш мэр оправдывался яростно, а вот другая девочка, тоже полицейская, к слову, что-то за весь вечер слова не промолвила. Интересно, с чего бы это?.. — издевательским тоном поинтересовался парень, — может, уснула? Наелась чипсов и дрыхнет, наблюдая десятый сон? А может, — зловеще предположил он, — просто выжидает, когда большинство определится, чтобы потом присоединиться к толпе, готовой линчевать одиночку? А? А?! Советую подумать об этом, пока есть ещё, чем думать, — заявил Томас, и замолчал. И было его молчание красноречивее любых поэтических стихосложений.

А Т е твой пост будет первым? Там же, наверное, реакцию на отвлечение надо будет описать, установка «панели», по идее, одновременно с болтовней происходит. Но, думаю, у нас получится сделать все гармонично. Тогда сначала ты, да?

Не, десяточка. Или ты про Джима?

Оки~ Да, я только возвращаюсь домой, так что отвечу чуток позже. Тогда порядок постов такой: сначала Терра с болтовней, потом Арахна, а уже в конце, третьим постом, ставим Терре чип (е-е, больше горячих сценок).

Ой точно. Она ведь ещё и болтать умеет. Я и забыла хД

Ну Терре вон выпало Она может сплясать, эээ… восточный танец? Вот только Арахна и Кейт вроде гетеро (ведь так?..) – не знаю, отвлечёт ли их это. А больше она, Терра, ничо не умеет, только убивать

Ситуация веселила Томаса до колик в животе. Всё это время он сидел в самом тёмном уголке зала, в отдалении от всех, тихонечко хихикая, а в глазах его, спрятанных за маской, плясали огоньки злобного безумия. Всего день прошёл, и эта волчья свора уже готова сожрать того, кого сами же недавно избрали главным над собой? Смех, да и только. Несостоявшийся в жизни клерк в очередной раз убеждался, что нет смысла доверять людям, а их любовь и уважение столь же скоротечны, как дыхание ветра в пустыне. И вот всех этих он защищал от ходячих? Невероятно. Однако терпение парня лопнуло, когда Чарльз назвал его по имени. Как? Как он только посмел!? Нет, такая наглость недопустима... Тварь не забудет. И не простит. — Нет здесь Томаса, Томас мёртв для всех вас! — хрипло завизжал человек в респираторе, — я Тварь, порождение бездны, почтенный слуга хаоса, я... — поток истерических излияний прервался приступом кашля, — а, к чёрту. Один «слуга» закона во времена моего детства изнасиловал соседскую дочку. И знаете, что с ним сделали? А я отвечу, — утробно расхохоталась Тварь, — ничего. Потому что у него была куча друзей, которые отмазали его от дисциплинарной проверки. Поэтому не стоит вестись на смазливое личико, особенно если язык владельца этого самого личика при этом, как мы только что выяснили, слегка завирается, — закончил Томас, довольный высказанной остротой, как мерзкая гадюка.

Насчёт наблюдать – всё найс, Терра не обременена моральными условностями. <3 Поехали. Вау, крошка! Просто... вау.

А панель… она какая вообще? Как микрочип, или побольше? :3 И ты так сказала про «любое место», что мне невольно захотелось повторить сценку из «Ведьмака», где Цири делают татуировку, ну-у… чуть пониже живота. ( ͡◉ ͜ʖ ͡◉) Кста, оружие у хакера есть? Вот, вроде все вопросы на сейчас.

О, с праздником!  

О, филлерный эпизод подвезли! Когда на пляжик пойдём?

Мальчишка, на удивление, оказался достаточно серьёзным противником. Он вертелся, как угорь, уворачиваясь от тяжёлых рубящих ударов стеклянным лезвием, отпрыгивал в сторону, когда Валерика делала молниеносные пронзающие выпады, и всем своим видом демонстрировал абсолютное бесстрашие перед лицом неминуемой смерти. Смуглое лицо, бандана, карие глаза, наполненные ненавистью ко всему живому... В некоторых отдалённых уголках Империи, куда не проникает свет цивилизации, всё ещё сохранилось рабство. И этот ребёнок выглядел, как бывший раб. Либо мог быть таковым когда-то, однако ускользнул от цепких рук хозяев благодаря собственной неповторимой удачливости. Кто знает? Здесь, где правит смерть, ничьё прошлое более не имеет значения. А удача, как известно, та ещё подружка, от природы своей склонная к вероломным изменам. Мягкое, приятное чувство соприкосновения клинка с тёплой кожей. Одно резкое, грубое движение штопором, вглубь тела – и вот мальчишка орёт от боли, а его правая рука безвольно повисла, болтаясь на окровавленных, посеревших от нечистой магии ошмётках плоти. На этом можно было бы и закончить, однако Валерика чувствовала изрядное раздражение из-за потраченного времени, поэтому схватила мелочь за русые волосы и жестоко, несколько раз подряд приложила зубами к шершавым доскам палубы. Рот превратился в сплошную рану, нос был сломан, из глаз текли слёзы. Пират-недоучка едва слышно выл от боли, однако процесс казни, инициированный Эст, ещё не завершился. Подтащив дергающееся тело к краю корабля, она вспорола живот жертвы, и только теперь брезгливо выкинула её, снабдив местных хищных рыб знатным кормом. Тем временем, остальные тоже справились, а корабль сейчас больше напоминал бойню. Очаровательно. — Прекрасно сработано, — со злым восхищением прошептала вампиресса, приблизившись к Сильвариилу, став спиной к выжившим пиратам и остальным зрителям эффектной магии некроманта, — а что касается этих... босмер может обещать что угодно, но я небезосновательно полагаю, что из морских волков выйдет прекрасный материал для твоих экспериментов. Да и вряд ли этой толпе ведомо, где лежат сокровища, — с безразличием пожала плечами Эст, — иначе бы давно разграбили схрон. Стоит ли от плешивых бандитов ждать солидарности?.. — презрительно фыркнула она. Затем Эстель обернулась, оценивая последствия битвы. В её ледяных золотистых глазах сияла странная гордость за союзников. Если сравнить, кем они были, и кем стали в итоге, несложно догадаться, сколь многое может измениться в отдалённой перспективе. Это радовало. И, вместе с тем, вселяло большие ожидания. — Сегодня пьём до утра, — подняла Валерика руку, — мы одолели врага. И сделали это блестяще. Отметим соответственно. С размахом, — в её голосе даже послышались весёлые нотки, впервые, пожалуй, за всё время, проведённое в новообразованном отряде. Три миссии позади. И все, как одна, завершились успешно. Возможно, впереди всё-таки не самое сумеречное будущее. Возможно, что-то удастся изменить, и не всё настолько безнадёжно, как казалось ранее? Если так, то спору нет, прекрасно.

Элис, невероятно прекрасный и офигительно зрелищный пост. ) Трюк с цепью вообще достоин кинематографа, я считаю

Взглянув на Терру, Джек, совсем не ожидая от себя, скинул с себя свою кожаную куртку и подойдя к ней, молча накинул её девушки на плечи...   Терра бросила на Джека слегка удивлённый взгляд: — Спасибо, — с некоторой неуверенностью поблагодарила она, — это... не тот холод, который легко прогнать одеждой, но всё равно. Так легче. Намного... — чувства играли в странные игры, Терре казалось, что она теряет фокус, всё становилось расплывчатым, ненастоящим, оставалась только одно слепое, отчаянное желание. Всё теряло значение. Она обхватила руками голову, сжав её со всей силы.   Ещё немножко. Пожалуйста, потерпи. Всё будет.   Тело упрямо не хотело слушаться, но разум кое-как держался на положенном месте. Правда, это наверняка ненадолго.  «Всё не так плохо. Пока ещё нет», — подумала она, смахивая струйку влаги, что невольно щекотала щёку. Слёзы. Чёртова ломка.   — Знаешь, — Терра посмотрела на Безликого со странной улыбкой, больше напоминавшей болезненные судороги, — я так рада, что ты всё вспомнил. Счастлива. Это должно было случиться, помнишь, я говорила? Мы же ещё поболтаем об этом, правда? Потом... всё потом, — язык заплетался, и казалось, Альбин сама уже не вполне сознавала, что говорит вслух, а о чём лишь думает.   Хотелось потянуться. Или сделать разминку. Пробежку? Что угодно. Такое ощущение, что она просто не выспалась, вот и сводит всё тело. Ах. Будь всё столь просто.

  Точно. Пусть поскользнётся на чьих-нибудь внутренностях.

Теперь я знаю путь. Вы со мной?   — А что, есть другие варианты?.. — задала риторический вопрос Терра, криво усмехнувшись, — я с тобой. Сомневаюсь, что там нас ждёт нечто, сравнимое с бездной, из которой мы вышли. Однако думаю, оставаться здесь – идейка в любом случае дрянная. Всё так, верно?.. — забросив металлическую трубу на плечо, резко встряхнув копной рыжих волос, Альбин напряжённо, критически осмотрела остальных, будто ожидая возражений. Её глаза лихорадочно блестели, а голос дрожал от плохо, очень плохо скрываемого нервного возбуждения.   Жаль, что нежданное прибытие охотника за технодетальками не состоялось парой минут раньше. Тогда она могла бы избежать путешествия в объятиях злосчастной твари. Да, последняя когда-то, быть может, и являлась такой же, как она, Терра, а теперь ползала с пробитой головой, единственная выжившая из всего этого сброда, что напал на них. Но почему-то Альбин не могла воззвать в своей душе даже малую капельку сочувствия к нему. Даже крупицу. Возможно, оттого, что сама умудрилась как-то пережить сложный этап, не опустилась до полуживотного состояния.   Возможно. Впрочем, это могло быть и элементарное высокомерие юной девушки. Скорее всего даже.   Обнажённые плечи покалывал огненный холод, вызывая мурашки по всему телу. Похоже, снова начиналось.   Терра лишь надеялась, что как-то сможет продержаться достаточно долго, не потеряв над собой контроль в самый неподходящий момент. Зависимость от химии – вещь не самая приятная, особенно если тебя окружает толпа аугментированных вражин, или когда стоишь, как распятый посреди площади, пребывая под прицелом снайперской винтовки. Обычно Терра старалась всегда держать под рукой несколько маленьких шприцов, но в этот раз подготовка вышла весьма сумбурной, да и не думала она, что после аукциона станет слоняться по подземке.   Расклад, который невозможно было предугадать. И теперь она за это сполна расплачивалась. 

А где ярость, там и безрассудство.   — Вряд ли он отличается высоким интеллектом, — язвительно промолвила Эстель, — но капитаном стал не просто так, уверена. Значит, делаем вот что, — она быстро взглянула на Сильвариила и тех, кто ещё находился рядом, — пираты не являются нашей основной целью, тогда как дремора, повторяю, должен умереть. Как вы его убьёте, что будете делать с тушкой после смерти, меня, признаюсь, особенно не волнует. Если представится шанс вытянуть из врага побольше информации перед кончиной – хорошо. Но рисковать почём зря не стоит. Приступаем, — коротко оповестила вампиресса, выхватив из ножен пепельный клинок и устремившись к пёстрой толпе разодетых в перья пиратов, штурмовавшей корабль.   Добраться до дреморы первой она не смогла, хотя очень хотела. Какой-то мелкий паренёк, почти мальчишка, постоянно вертелся рядом, отвлекая на себя внимание Валерики. Орудуя серебряным кинжалом с нечеловеческой скоростью, он всячески препятствовал девушке, не желая подпускать её к капитану. Сцепив зубы от тихой ярости, Эст, тем не менее, оказалась вынуждена уделить всё возможное внимание обнаглевшему выскочке, надеясь, что кто-то другой настигнет даэдрическую добычу и сделает с ней всё, что до́лжно сделать.   Операция будет выполнена. И выполнена успешно. Иначе всё это совершенно не имеет смысла.