Клан Земли
Усадьба Лаус-Крюсо, окрестности Неррикса…
Мёрзлый грунт стойко держал оборону – штык лопаты либо упирался в очередной камень, либо застревал. Фолкет с отцом уже час трудились над ямой, но глубина пока составляла около фута. По ноющим от утомления телам уже ручьями струился пот – папаша Брис уже сам готов был бросить лопату в сугроб, но какой бы это подало пример его сыну?
Мороз невыносимо щипал уши, а дыхание, едва вырываясь изо рта, оборачивалось паром. Однако об отдыхе думать не приходилось – яма должна быть готова как можно скорее. Желательно, до заката, пока от ночных морозов земля не стала твёрже гранита.
- Па, я позабыл – расскажи ещё, кто нам была тётушка Агерни?
Темноволосый мужчина, поправив едва не сползшую шапку, примерился и снова вонзил лопату в край ямы.
- Твоей бабушке по материной линии она была кузиной. Её старший сын, Жолио, стал мужем… - Лопата, скрипнув, наткнулась на очередной камешек. - …Твоей тёти Велинды. Её средний сын…
- Мой крёстный-наставник!
- Да, дядя Грегоир. Он ручался за тебя, поставив свою подпись в большой Книге в ратуше, когда ты был ещё совсем кроха – не больше того булыжника.
- Пап, а расскажи, как из столицы приезжал сам правитель, чтобы на меня посмотреть!
Брис усмехнулся. Всё было не совсем так, но сколько бы раз эту историю не рассказывали, в детском сознании она всё равно превращалась в визит правителя ко дню рождения его первенца. Даже сейчас этот мальчик с укороченной лопатой, заботливо укутанный матерью в шубку и обмотанный шарфом, давно считающий себя взрослым, верит, что всё было в его честь.
- Ты опять все переврал, Фолкет. – Отец попытался изобразить строгость, но не смог бы обмануть и сам себя. – Приезжал не правитель, да продлит его годы Земля, а проверяющий. Из столицы, проверять работу крестьян. И в Нерриксе он в тот же день, когда тебя вносили в Книгу в ратуше, оказался случайно…
Очередной удар лопатой обнаружил под слоем земли всего в пару дюймов нечто твёрдое. И крупное. Брис мысленно ругнулся.
- Сейчас схожу за кайлом. Погоди тут, сынок.
Папаша Брис ушёл, а Фолкет принялся задумчиво сверлить взглядом ямку. Папа сказал, что «раскопки» - это такая игра, но его первенец уже вышел из столь наивного возраста. Бабушкина кузина Агерни померла три дня назад – в Лаус-Крюсо было полно людей преклонных лет. Почти все жители этой и нескольких соседних деревенек были друг другу роднёй, ближней и дальней. Так уж сложилось, что копать почившей старушке яму вызвались её соседи и родичи. Холод более терпим, если речь идёт о мертвецах, но даже в такую погоду три дня – непозволительное затягивание.
«И почему только зимой земля такая твёрдая? Летом мы с па копали здесь червей, и заступ, едва-едва надави, уходил в землю по черенок. Вот бы… и теперь так».
Малец, стоявший, оперившись своим весом на лопату, едва не упал в выкопанную яму. Штык внезапно легко подался под его весом, хотя до того никак не желал втыкаться в грунт. Чтобы не удариться об холодную землю лицом и не отбить локти об уступы при падении, Фолкет пытался сжаться, однако, упав, совершенно не ушибся, словно рухнул в сугроб. Открыв зажмуренные от страха глаза и нащупав точку для опоры, паренёк обнаружил, что края ямы… явно раздались вширь, причём продолжали осыпаться даже у него на глазах. Под правым коленом вдруг обнаружилось что-то жёсткое. Убрав ногу, Фолкет увидел булыжник, который, вероятно, и собирался выковыривать кайлом отец. Неровный, но без единой песчинки поверх, он спокойно лежал поверх грунта, под которым находился всего пару мгновений назад.
***
- Камила, ради Столпов Мира, приди в себя! Брис, успокой жену.
Перед деревенским старостой, всклокоченным и кутающимся в меховую накидку, стояли испуганные родители. Блуждающий взгляд Брисововй жены, вцепившейся в рукав своего мужа, источал едва-ли не отчаяние. Сам папаша Брис, напротив, был явно растерян, и неуверенно переминался с ноги на ногу, глядя в основном в пол. Лишь редкие взгляды – то на сидящего на скамейке в стороне сына. То на старосту, просящие и ждущие невесть чего.
Откашлявшись и нахмурившись, чтобы придать себе уверенный знающий вид – на самом деле староста струхнул не меньше родителей мальца – старик в накидке сказал:
- Погалаю что… сейчас вам лучше пойти домой. Ни о чём не гадать, ничего себе не надумывать. Погода, думаю, не испортится, так что завтра можно будет…
-Что? – Камила пожирала старосту напуганным взглядом. Решалась судьба её сына, её первенца
- Запрячь двойку и отвезти мальца в Неррикс. Возможно, Лорд-наместник… удостоит его. Вниманием. Своим. – Староста силился подобрать убедительные слова, но это давалось ему с трудом.
Фолкет был испуган не меньше прочих. Родители, особенно па, такой спокойный, рассудительный – так сильно переживали. Даже когда из лесу в усадьбу забрёл медведь, па не испугался, а собрал жителей – кольями, камнями и криками зверя развернули обратно в лес. Даже когда младшая сестрёнка заболела, никто не бежал к старосте, не кричал и не плакал. А тут какая-то яма? Ну и что, что Фолкет сказал земле стать мягче?
***
Следующие три дня Фолкет провёл в дороге до Неррикса. Три дня тряски на розвальнях – самые невыносимо скучные и тревожные дни, какие он мог бы вспомнить за свою недолгую жизнь. Родители остались в деревне – по настоянию старосты, от родных поехал дядя Грегоир, крёстный-наставник Фолката. Впрочем, даже с дядей, часто ездящим по другим местам и обожаемым за тысячи интересных историй и сказок, которые он рассказывал, за время пути поговорить не удалось. И староста, и Грегоир были задумчивы и молчаливы.
В самом Нерриксе по приезде они остановились в небольшом трактире на окраине – наиболее пристойном из дешёвых. На следующий день староста, нарядившийся в свой лучший костюм, специально взятый в дорогу на случай беседы с Лордом-наместником – бордовый кафтан с позолоченными пуговицами – направился в ратушу, чтобы «испросить разрешения на аудиенцию». Вернулся усталый, запуганный, но с ясным ответом – «завтра».
***
Худой маг с холодным непроницаемым взглядом, поставив бокал на стол, внимательно осмотрел мальчишку с головы до ног. Тонкие бескровные губы скривились в усмешке:
- Твой дядя говорит, что ты маг. Это так, мальчик?
Староста и Грегоир стояли в стороне, боясь оторвать глаза от сияющего пола покоев Лорда-наместника. Сам лорд магом не был – так, баронишка, мелкий местный аристократ. Но в провинцию нередко наведывались с проверкой «Большие господа», и уж они-то были способны отличить настоящее дарование от случайности или подлога. Вот и теперь низенький полный барон с копной каштановых волос, отодвинув тарелку с куриными ножками, с интересом разглядывал Фолкета.
- Я не знаю… милорд.
- Тогда почему вы вообще решили, что тебя стоит мне показать?
Староста, было, осмелился поднять глаза и открыть рот, чтобы объяснить, но сам Фолкет их опередил:
- Мы копали яму, милорд… Померла моя бабушка. Точнее, её сестра. Кузина. Мы копали, а земля была холодной. Потом отец наткнулся на камень и ушёл за кайлом. А потом я подумал, почему земля такая твёрдая, и…
Зрачки мага сузились.
- …Она стала мягче. Когда я выбирался из ямы, она осыпалась, словно овраг.
Барон, икнув, перевёл взгляд с чародея на мальчика. Худой желтокожий маг, тряхнув широким рукавом одеяния, высвободил костлявую руку и указал длинным пальцем в угол комнаты.
- Видишь вон тот горшок? С цветком. Принеси.
Фолкет на плохо гнущихся от переживаний ногах направился к горшку, и вернулся с ним к магу. Цветок – это была бледно-розовая герань – совсем пожух. Вероятно, за ним плохо ухаживали, а может, он стоял слишком близко к окну.
- Что ты видишь?
- Цветок, милорд.
- И всё?
Маг уже был собрался откинуться в кресле и снова взять бокал, показывая, что беседа окончена, и он вынес свой вердикт, но тут Фолкет вздрогнул и, вытянув шею, впился взглядом в зачахший цветок.
- Я слышу… ему больно. Нет, холодно! Его листья тянутся к огню, но самому ему не достать. Я мог бы… его согреть.
Фолкет поставил герань на пол и коснулся пальцами земли в горшке. На его сосредоточенном лице появилась удовлетворённая улыбка.
- Кажется, теперь ему тепло.
Удивлённый маг стремительно подскочил из кресла, и забыв о присутствующих, сел на пол перед горшком. Глаза его округлились. Листки герани, до этого жухлые и начавшие сворачиваться, едва ли не на глазах обретали цвет и сочность.
- Удивительно… нет, это невероятно! Пятая ступень! – Внимательный взгляд сверлил мальчика. – У тебя большие перспективы, мальчик. Большие…
***
На следующий день староста и крёстный-наставник отправились обратно в Лаус-Крюсо, а на запад, в сторону столицы, двинулся возок, везущий Фолкета в столицу.
Торвэйн, погреб Замка магов
Услышав скрип двери, Ламмэ и не подумал отрываться от дегустации «Венсельского» тёмного, двумя бочонками которого недавно обогатился дворцовый склад. Постучав по дну большой деревянной кружки, чтобы не потратить втуне ни единой капли благодатного нектара, грузный казначей уже готов был утереться и послать незваного гостя прямиком в жерло ближайшего ишака, как вдруг…
- Чревоугодничаешь, старый плут?
Ламмэ хотел было поприветствовать гостя стоя, но подумал – а зачем? Всё равно потом можно будет сесть.
- Добрый вечер, вашебродь. Вот, проверяю на предмет… порчи и отравления.
- Судя по твоему раскрасневшемуся лицу, пиво на первом месте среди подозреваемых?
- Как и обычно, сир. Пивоварам и изготовителям колбас я доверяю меньше всех. Подлый народ, сир…
Адриан и Ламмэ несколько секунд с совершенно серьёзными выражениями лиц смотрели друг на друга, а потом одновременно расхохотались. Отдышавшись и немного подержавшись за бок, Адриан присел на трёхногий табурет напротив казначея.
- По городу ходит слух, что, якобы, ты прикончил прошлого казначея. – При этом и Ламмэ и Адриан едва удержались, чтобы не рассмеяться снова. Толстяк с кружкой весело похлопал себя по брюху.
- А не добавляют при этом: «…и съел»?
- Не приходилось слышать. Как и о… прошлом казначее. Я об этом как раз и пришёл поговорить.
Толстяк изобразил заинтересованность. Его назначение обсуждалось, но сам Ламмэ настоял, чтобы ему дали время на "подумать". И склонялся отказаться, повинуясь неукротимой лености.
- Понимаешь ли… Не знаю, что это – старческая мнительность, шёпот Земли, но сдаётся мне, пришло время нам латать свои кольчуги.
- Из чего такие выводы, сир?
- Сколько прошло времени с тех пор?
«Та пора» – один славный, тёплый и плодородный год, в который весёлые люди из-за пролива на больших кораблях решили прийти в гости к магам, не упредив хозяев. Гостинцы, которые они с собой захватили, забрали жизни сотен и тысяч солдат всех кланов – как магических, так и тотемных. Тогда разбуянившемуся гостю удалось указать на дверь. Но кто поручится, что весёлые люди за проливом имеют крепкую память? С «тех пор» маги, которых вторжение коснулось в большей степени, ради экономии времени, весь ёмкий смысл случившегося предпочитают выражать лишь парой слов.
- Не мало. Но и не достаточно, чтобы позабыть такой славный урок.
Ламмэ тогда был ребёнком, Адриан – уже юношей. Но воспоминания к старости лишь обретают ясность и краски.
- Но как это касается меня. Эль, окорока, укроп, пивко, - Ламмэ мотнул нечёсаной головой в сторону кружки. – Я не солдат. Каков от меня прок?
- Что в том бочонке? – Вдруг спросил Адриан.
- Эм… огурцы. Малосольные, прибыли две недели назад, под вечер, из Сет-Монтиса. Трактирщик… Жюст, улица Мельников, пять.
Адриан улыбнулся, словно услышал подтверждение каким-то своим мыслям.
- И ты будешь доказывать мне, что за казной клана должен следить кто-то ещё? – И прежде, чем Ламмэ успел возразить, великий маг направился к двери. – Приятного аппетита, казначей.
Распоряжения:
- Герой: Фернан (казначей), Краст - 2000 монет;
- Шпион - 1000 монет;
- Число пусть назовёт мне последний игрок в ходу.
