Gonchar

Верхний город, Чайнатаун, 18:30 Бывшие пленники стали быстро нырять в распахнутые двери спорткара, занимая места спереди и сзади. По середине усадили рыжеволосого вампира, усадив на него охранника, чьё лицо превратилось в онемевшую маску. Тот явно уже перестал удивляться происходящему очень давно. Отомо, который толком не смог прийти в себя и едва волочил ноги запихнули в передний багажник, с щелчком захлопнув крышку. Финн хлопнул Кэсседи по плечу и жутковато ухмыльнулся, кивая на охранника. - Угощайся! В ответ рыжеволосый широко усмехнулся и хлопнул мужчину по бокам. - А этот ничего так! Румяненький! - Ни в чём себе не отказывай, приятель. Охранник вздрогнул и стремительно побледнел под раздавшиеся ответные очереди, и пули, как горох, застучали по обшивке и стёклам машины. Однако оставляя лишь резкие следы рикошетов на обшивке. Буквально из воздуха в радужном сиянии на противоположной стороне улицы начали появляться чёрные массивные джипы, из которых и вёлся огонь. Женищна гибко ушла от пропахавшей перед ней асфальт очереди из крупнокалиберного магнитного автомата и одним затяжным сальто оказалась рядом с распахнутой дверью спорткара, ныряя на водительское сиденье и что есть мочи вдавливая педаль газа, захлопывая дверь уже на ходу. Машина вильнула корпусом и с визгом скользящих по мокрой дороге шин рванула вперёд с невероятной скоростью, ускорением вдавливая всех в пассажирское кресло. Двигатель работал на надрыве, угрожая разорваться в любую секунду. Однако дело своё он делал - унося всё дальше и дальше своих пассажиров от преследователей. Неповоротливые джипы лиш начинали разворачиваться, а спорткар уже улетел вперёд, забуриваясь в трущобный район чайнатауна и теряясь в переулках. Городская постройка вокруг становилась всё более тёмной, мрачной, безжизненной. Неоновые и голографические вывески становились всё более редкими, более простыми и явно веющими дешевизной и пиратской прошивкой. Улицы обретали всё менее опрятные и чистые линии, свойственные центрам Европолиса. Становилось всё больше никем не убираемого мусора и старых бетонных зданий, зияющих своими пустыми окнами в след уносящемуся по этим избитым улочкам спорткару. Волей-неволей пришлось замедлить ход, чтобы не врезаться в ставшие совсем узкими и близкими повороты. Только свет фар в наступающей темноте освещал путь впереди под несмолкающий шум ливня и нарастающий грохот приближающейся грозы. Не смотря на то, что в Европолисе типичные районы и улицы встречаются так же часто, как совесть у корпоратов, Джон на заднем сидении заметил, что они уже вот как третий раз проехали слабоосвещённый переулок, ведущий к старому заброшенному зданию в тени огромных мегатрасс, сплетающих паутину дорог высоко над головой. Их опоры шли сквозь уровни циклопическими распорками вниз. О чём оперативник и сообщил сидящей за рулём убийце. Она резко затормозила, ударив по тормозам, и повернулась к Джонатану какое-то время просто смотря на него, словно сканируя каким-то скрытым прибором за красными линзами визоров. - Прощупай вокруг пространство. Как оно выглядит? - осторожно попросила она. - Я бы прощупал твою мхмхм... - остаток шутки Джон пробормотал себе под нос и стал озадаченно оглядываться. На мгновение в голове Джона проносится сравнение, что если бы пространство вокруг него было чьей-то мамкой, то на ощупь её задница была бы как закрученный восьмёркой бублик. - Это очень странно, но мы в чьей-то заднице, которая имеет форму восьмерки. Типа, бесконечная задница. Наверное, это символично. - заметил Джон, раскрывая глаза. - Чего? - за маской невозможно было усмотреть выражение лица, но в двух алых фоторецепторах буквально можно было прочитать вопрошающий взгляд в духе "Вы что, блин, издеваетесь?" - Я имею в виду, что пространство вокруг нас скручено в чье-то очко, которое имеет форму восьмерки. Что непонятного? - Опять магия, манипулирование эфиром, техношаманство, - рассуждал Миллер, вспоминая всякие определения из второсортных книг по оккультизму, сопоставив данные от ИРИС, комментария водителя и Джона. И недавнее приключение в банке. Как же без него, - было сложно догадаться. Но кажется мы немного не так начали знакомство, да? Кто ты, блядь, такая? - Та, кто спасает ваши задницы. - сухо ответила женщина, ткнув пальцем в перчатке в грудь Миллера. - И благодаря кому ты ещё не откинулся от боли, одноногий. Вздохнув, она открыла дверь и вышла под проливной дождь, раскрывая багажник и извлекая полубессознательного Отомо наружу и придерживая его собственным плечом. - Выходите и идите ко мне. - бросила она сквозь шум дождя и открыла ложное дно багажника. Под ним оказался спрятан миниатюрный арсенал. Герберт поморщился, услышав не особо приятное обращение, но спросить не стал - лишь наблюдал за повторяющимися видом из окна. - Я ожидал чуть более конкретного ответа, а не то, что и так видно, - произнес Миллер, выходя из машины и придерживаясь за её крышу. - Предположим, девушка имеет полное право не говорить, кто она и зачем это делает - пока у нее получается убивать... всякое. А вы кто? - обратился Миллер уже к своим попутчикам, - без обид, но вы не похожи на тех, кто ходит в банки каждый день. Вы знали о том, что должно случиться? Джон вылез из машины и проковылял к багажнику. Там он, с довольно-удивленным свистом берет одну снайперскую винтовку ANTIPERSONNEL и пистолет-пулемет HARDWAR3. За ним, пожав плечами, последовал Финн. - Твой план состоит в том, чтобы отстреливаться от парней из правительства? - Ухмылка на губах стала чуть больше похожа на оскал. - Значит мы уже трупы. - Обернувшись к богатенькому мальчишке, задавшему очередной вопрос, дикарь развел руками. - Мы трупы, парень. Просто нам об этом еще не сообщили. - Тогда в твоих интересах не переставать двигаться, чтобы тебя не подстрелили, птенчик. - сообщила Финну женщина, пихая ему в руки шоковую дубинку. - Эй, я, конечно, не против, чтобы меня спасали горячие девочки в облегающих секси-костюмах... - рыжеволосый вампир многозначительно ухмыльнулся, обводя руками воображаемые изгибы талии перед собой. - Но ты что-то явно не торопишься. Если за нами и вправду висит хвост. - Сейчас я узнаю что труп. Чуть раньше - что я маг. В таком случае, прежде чем до меня дойдет что я уже мертв - я покажу им пару магических трюков, - многозначительно заявляет Джон, проверяя магазины в снайперке и ПП. - Маг, конечно же. - фыркнула убийца, перезаряжая свой Vidar и захлопывая багажник, после чего многозначительно указывая рукой в сторону заброшенного здания, стоящего под струями дождя нерушимо и мёртво, словно остов мертвеца. Заколоченные окна, старые фасады, захламленный переулок в тени переплетений мегатрасс. - Нас явно хотят видеть наши друзья, которые завернули вокруг нас пространство. Если хотите выбраться отсюда живыми - нужно отключить установку, которую они тут запрятали. Таких полно по городу. - В посмертии есть свои преимущества. Грех от него отказываться, но и навязываться не стану. - Взяв шоковую дубинку, Финн подкрутил регулятор напряжения на максимум, проверив попутно боеготовность шокера. - Почему бы нам не укрыться в домах или переулках? Буду чувствовать себя как дома среди этих старых добрых развалин. - Тогда мы точно дождёмся ударных отрядов и уж там тебе обеспечат смерть без посмертия. - убийца качнула головой. - Пока они точно не знают в каком из пузырей мы застряли. Я вообще удивлена, что в этом месте одна вообще стоит. - Ну и где же искать установку, котору. нужно отключить, чтобы этот пузырь лопнул? - удостоверившись что оружие заряжено и готово к использованию, Джон повесил винтовку за спину. - Там. - однозначно ткнула пальцем в сторону заброшенного здания женщина, с плеском разбрызгиваемой воды под ногами направляясь по собственно указанному направлению, заранее вскинув свой пистолет-пулемёт и практически волоча за собой Отомо. Входная дверь покосилась и представляла собой зияющий проход в чернильное ничто, похрустывающее под ногами полусгнившими деревянными щепками и крошками бетона. Убийца активировала на шлеме встроенный фонарик и беспроглядную темноту разбил луч белого света, выхватывающий гниющие и невероятно древние внутренности этого здания. Бетон и дерево, металлические двери между частями коридора на механических замках, деревянные двери квартир. Верхние этажи практически смело подчистую, оставляя один скелет стен и дырявый потолок пропускал капли дождя и редкие лучи пролетающих в небе дирижаблей, квадрокоптеров и бортов самолётов. Коридор уводил в темноту дальше и группа решила первым делом осмотреть левый проход, перекрытый металлической дверью. Женщина подошла к ней и впилась пальцами в чуть отстающий край начиная с едва слышным жужжанием сервомоторов гнуть и тянуть металл как податливый пластилин, с невероятной силой сплющивая и вырывая замок и со скрежетом сотни лет не смазываемых петель открывая дверь. Дальше путь вёл к очередной металлической двери и в две комнаты по бокам, деревянные двери которых настолько сгнили, что лишь каким-то чудом не развалились на месте. - Осмотрите комнаты. Генератор может быть где угодно. - скомандовала убийца. - Тут грязно как в очке твоей мамаши. И наверняка тут столь же много людей. - обращается Джон к Герберту с ухмылкой, судя по всему, выбрав парня целью шутки случайно. Внезапно перед внутренним взором Джона предстал весьма внушительный мужчина в костюме, в чертах которого проглядывается семейное сходство с Гербертом. "Я один там бывал! Один!" Злобно трясёт руками призрак, перед тем как исчезнуть. - Кажется, как и в очке мамаши того парня, в этом здании был только батя. - сообщил Джон остальным, на мгновение задумавшись о том, что все эти странные мысли и видения действительно странные и вполне возможно, что он действительно возможно не просто человек. Или он просто сходит с ума и верит своим же видениям. - Предлагаю разделиться по двое и осмотреться в комнатах по бокам. - тут же добавил комик. - Что? - Герберт чуть удивленно моргнул и пожал плечами, решая, что развивать этот разговор не стоит, - давай сначала направо зайдем, посмотрим что там. Потом... уже как пойдет. Можно и налево, - его взгляд остановился на двери, но затем сразу перешел на Финна, недвусмысленно намекая, что он тут самый внушительный. - Ты чего-то хотел? - Поймав на себе взгляд мажорчика спросил дикарь, поигрывая шоковой дубинкой. - Будь любезен, открой калеке. - многозначительно ткнул Гереберт пальцем в протрухшую левую дверь. После одного мощного удара выключенной дубинкой с мокрым хрустом дверь развалилась и и подалась внутрь и Финн невольно сделал шаг вперёд. Первым делом ему в нос ударил отвратительный, едва ли не до слёз запах гнили, грязи и крови, а под сапогом что-то влажно хрустнуло. - Входи, калека. - Выбравшись из проема и стряхивая с себя мокрую древесную труху, Финн кивнул Герберту на освобожденный путь. - Осторожно, там лежат кости другого калеки, не сломай ему ногу. Но не успевает Финн толком отойти, как вперёд проталкивается убийца, отодвигая всех в сторону и бросая вперёд шарик, который грохнувшись о пол резко осветил комнату. В отсветах насыщенного алого сияния стали видны облезшие от влаги и истлевшие от времени обои, разваленную мебель. И всё вокруг было в обломках, обрывках, ошмётках разной степени гнили тел. Руки, ноги, головы, уставившиеся стеклянными бельмами в пустоту, потроха. - Ну, трупы как трупы. Вы в берлинском районе еще не были, там такое в каждом втором туалете. - пробомротал себе под нос Финн, созерцая эту авангардную картину. Герберт же заметил, что в дальнем углу одно бледное перемазанное в засохшей крови тело не выглядит совершенно неподвижным. До него доносится какое-то бормотание и видны едва заметные подёргивания, словно нервный тик. Миллер кивнул в сторону тела, которое не выглядит совершенно неподвижным. И достал книжечку, открывая на странице с текстом экзарцизма. - Кто там? - окликает убийца, снимая с пояса Видар и с громким щелчком убирая предохранитель. Медленно, неуклюже, горбясь и прижимаясь к земле бледная фигура начинает разворачиваться, припадая ниже, словно дикий зверь. Кривые пальцы, перемазанные в крови с длинными обломанными ногтями, тело испещрено причудливыми алыми шрамами, сплетающимися в непонятном узоре. Выбритый череп украшают неровные татуировки а острые черты худого лица перемазаны кровью. Тонкие губы человека тянутся в абсолютно безумной улыбке, обнажающей ряд металлических острых зубов, а в чёрных радужках глаз в красных отсветах плещется маникальная лихорадка. - Свежее мясо? Так скоро? - тонкий голосок режет ухо, однако на его фоне слышно почти звериное нечеловеческое рычание, исходящее из щуплой груди. - Он не похож на того, кто согласится играть в загадки. - Финн бросил взгляд на рыжеволосого, который уже успел продемонстрировать сегодня обширные знания во всем, что касается необъяснимых явлений. - Что это? - Эээ... - Кас почесал переносицу, наблюдая за худой фигурой человека. - Грёбанный психопат? В ответ на это раздалось визгливое хихиканье и "грёбанный психопат" стал медленно подниматься в нормальное положение стоя, разводя руки в стороны словно карикатурная летучая мышь. - Бууу! Бойтесь всадников дикой охоты - Тогда просто выходим. - Обернувшись к бледному созданию, Финн добавил. - Нельзя переедать на ночь, приятель. С мясом как-нибудь в другой раз. - Заткинсь!!! - гримаса животного бешенства исказила матово-белое лицо психа и с этими словами его тень, которую рисовал мерцающий алым шарик на облезлых бетонных стенах стала без какой-либо причины удлиняться и увеличиваться. - Дерьмо. - проговорила убийца, нажимая на курок и выпуская короткую очередь из пистолета-пулемёта в худого человека. Однако пули без видимой на то причины с металлическим звоном стали отлетать от его тела, вызывая лишь новый приступ визгливого смеха. - Боооойтесссь! - Дьявол. Значит с ним все-таки нужно было играть в загадки... - Бежим! - рявкнула убийца, вскидывая Видар снова и посылая очередную бесполезную очередь в грудь начинающему медленно увеличиваться и набухать буграми мышц существу. Дважды уговаривать никого не пришлось и все ринулись в меру собственных сил прочь из бокового коридора в сторону главного, ускоряясь вперёд что есть мочи. Герберт буквально воспарил в воздухе, несясь вперёд без какой-либо видимой поддержки. Только сам Миллер видел, как его несёт на руках сосредоточенного вида призрачная Элеонор. Убийца вырвалась вперёд, взмахами когтей разрезая преграды и металлические ржавые двери как куски ничего не стоящего картона. Лихорадочное бегство под утробный нечеловеческий рёв и тяжёлые шаги невидимого преследователя продолжались до новой двери, которая была украшена какими-то превобытными граффити. Все вбежали не в очередной кишкообразный коридор а в небольшой зал, который был затоплен водой по самую щиколотку. Заставляя каждого промочить насквозь ноги. Однако при более пристальном рассмотрении кровь превратилась в тёмно-алую вязкую кровь. Всё вокруг было увито шипастыми лианами с толстыми стеблями, покрывающими стены зелёной густой сетью. Прямо посредине зала росло ветвистое дерево, плотно увитое теми же шипастыми лианами, пускающими из коричневой коры бусины алого сока. Кровь вокруг начинает бурлить и пениться и из неё начинает появляться массивная фигура, всё больше и больше растущая в резмерах. Перед беглецами предстало огромное пузатое чудище с острыми железными зубами и чёрными безумными глазами. Массивное тело покрывала сеть знакомых шрамов и кривых татуировок. - Кто-то из нас очень любил шутить про месячные. Сейчас подходящий момент. - почти равнодушно произнёс Финн, задирая вверх голову. - А я ваша отринутая яйцеклетка, жаждущая мести! - проявил недюжинную эрудицию монстр, ощериваясь железной ухмылкой и поднимая в воздух огромные кулаки. - Окей, признаюсь, шутка про яйцеклетку была неплохой. - заметил Джон, не успев сказать свою собственную шутку, которую он, разумеется, придумал. - Я - барон Георг Кровавый, величайший из... - начал было реветь он, заглушая все звуки, как его тут же прервала убийца. - Почему улитки убили Кеннеди? - отчётливо и громко произнесла она. - Что? На лице существа отразилась мучительная гримаса. Сначала от почти физической боли, до глубочайшего недоумения и задумчивости. Глубокая складка пролегла на гротескном широком лице и невероятная работа мысли мелькнула в чёрных глазах. Казалось, теперь "Георг Кровавый" не мог думать ни о чём, кроме вопроса и не обращал больше никакого внимания на стоящую перед ним еду. - Ну, у нас есть немного времени. - хмыкнула убийца, с лёгким шипением отстёгивая замки шлема и снимая его с головы, легко встряхиваясь и потирая бледный лоб. Чёрные локоны, собранные на затылке в пучок выбивались из строгой причёски и развивались чернильными паутинками на сквозняке, уши заканчивались заострёнными кончиками и чуть миндалевидные глаза созерцали людей перед собой непроницамой чёрной бездной. - Немного времени на... - Джон посмотрел на остальных. - Ладно, лучше спрошу - времен на что? - Нам чтобы выбраться отсюда. - пожала плечами убийца.

Глава третья - Теневой двор Верхний город, 18:00 Словно объятый пламенем метеорит, челнок летел сквозь гряду многоэтажек, оставляя за собой в воздухе след из разлетающихся во все стороны обломков. Заваливаясь в ещё более крутое пике, с оглушительным рёвом и свистом воздуха, задувающим сквозь чадящие пробоины в корпусе, челнок с пугающей скоростью стал всё быстрее приближаться к металлической "земле" верхнего уровня, заставленного голографическими скульптурами и небольшими магазинчикам с вездесущей снующей толпой. Однако с рёвом падающего судна люди стали с криками разбегаться кто куда. - В сторону, не бегите по прямой! - закричал какой-то мужчина в давке, размахивая руками и стараясь выпроводить паникующую толпу с траектории падения челнока, который накренился с такой силой, что должен был вот-вот воткнуться носом в землю и разорвать всё к чёртовой матери. Однако когда до столкновения оставались считанные секунды какая-то закутанная в плотный плащ фигура стремительно выступила на самую середину пустеющего от людей проспекта и воздела вверх ладонь, метя прямо в пылающий силуэт падающего истерзанного челнока. С распростёртой ладони сорвались ослепительные потоки света, озарившие неоновую ночь утренним солнцем, заливая всё вокруг белизной. По глазам пассажиров терпящего крушения борта ударила вспышка, укравшая на мгновения восприятие не только зрительное, но и, казалось, заглушившее даже надсадный вой сирены. Какая-то невидимая сила словно дёрнула их обратно, задирая нос челнока вверх и каким-то чудом тормозя его падение, превращая изначально смертельное пике в затяжное планирование, которое длилось какие-то мгновения над проносящимся под пылающим днищем покрытием проспекта и окончившееся зубодробительным падением с грохотом и стоном разрываемого и сминаемого металла с неестественным адским стоном тормозящим уже по земле. Протянув так метров триста, челнок замер и едва не перевернулся вверх дном, наконец замирая и прекращая любое движение. Только в первых каплях начинающегося дождя тихо шипели огни, показывающие дрожащие языки из обломков обшивки. Постепенно люди стали осторожно, ошалело смотря на разбросанные обломки и истерзанное покрытие проспекта, выбираться из укрытий обратно, озираясь по сторонам и медленно начиная приближаться к остову челнока, не забывая применять все подручные записывающие устройства - преимущественно ИРИС, встроенный кому в глаз, кому в очки. Однако толком приблизиться люди не успели, так как из смежных улиц раздался надсадный рёв моторов и под всё более усиливающийся шелест дождя стали показываться чёрные массивные автомобили и бронированные транспортёры с массивными шинами колёс. Никаких опознавательных знаков и полностью тонированные окна. Затормозив около шаттла, автомобили распахнули двери и из них посыпали вооружённые люди в форме и даже три гиродерма - массивная силовая броня двух метров высотой, в которой были заключены бойцы и с огромными плазменными ускорителями наперевес. Почти моментально было создано оцепление. - Это дело государственной важности! - с металлическим призвуком рявкнул в динамик один из пилотов гиродерма. - Всем отойти и не вмешиваться! Муниципальные службы уже вызваны! Здесь не на что смотреть! Уже за спинами солдат из машин стали появляться люди облачённые в строгие чёрные костюмы в зеркальных очках (или зеркальных линзах из височных имплантов). Не издавая ни звука и держа окружение под максимальным контролем, они окружили челнок, извлекая весьма экзотичные модели оружия, которые напоминали какой-то комбинированный серебристые пистолет отсутствующим магазином и тремя стволами. Боковая панель на них горела синим. Всё так же как будто без любого приказа в челнок двинулось три "человека в чёрном", держа оружие на изготовку. Внутри всё провонялось жжёной изоляцией и гарью. Осторожно перекрывая друг-друга, оперативники обшарили то, что осталось от челнока буквально сантиметр за сантиметром, после чего осмотрели пристёгнутых людей. Большинство было без сознания и только жутковатой наружности парень с высохшими следами крови на руках и щеке слабо заворочался но тут же получил в грудь голубоватый разряд из излучателя оперативника и тут же затих. Контрольный парализующий заряд достался каждому, после чего высокорослый негр чуть прикрыл глаза. "Следов мимикроидов не обнаружено. Найдено четыре человека. Все обезврежены. Сопротивления не было." "Хорошо" - по мыслесвязи раздалось ответное сообщение, которое было просто набором электрических сигналов, транслируемым в мозг, однако сознание при помощи аугментики интерпретировало это в слова, интонации и подобие звуков, которые ухо не воспринимало. "Я посылаю к вам медотряд. Будьте готовы к сопровождению этих пролов на базу." Разложенных на серебристом настиле просканировали один за одним и не выявив искомых отклонений стали погружать в распахнутые дверцы бронетранспортёра, закрепляя на сиденьях магнитными застёжками, по сути обездвиживая от плечей до самих ног. Хлопнули двери и с влажным шелестом шин транспортник стал медленно выворачивать из оцепления, которое уже успело обзавестись специальной отражающей голографической лентой. Водитель, подключённый через нейроинтерфейс прямо к системе управления вёл машину словно управляя частью собственного тела. Рядом с ним сидел скучающего вида оперативник, созерцающий сбегающие по тонированному стеклу капли дождя. От пассажирской части их отделяло несколько сантиметров стали и бронированный люк. Транспорт шёл окольными путями, минуя самые запруженные части внемагистральных дорог, погружаясь в весьма узкие переулки, но почти не встречая никакого излишнего внимания и встречного движения. Только любопытные глаза местных жителей провожали такую диковинку. Да и то это были глаза тех немногих, кто был не на работе и не погружён в очередное виртуальное приключение. В верхнем городе таких любопытных наблюдателей было очень немного. И среди этих заинтересованных лучей внимания был единственный, который наблюдал движение бронетранспортёра через фильтры многофункционального визора с крыши одного из торговых зданий, плотно примыкающего ко всем остальным постройкам этого небольшого чайнатауна. Невысокая тёмная фигура распрямилась, омывая в каплях дождя точёную мускулистую женскую фигуру, облачённую в тонкий чёрный комбинезон, который покрывал тело неизвестной как вторая кожа. Хорошо бронированная кожа из нановолокна с гексагональным плетением. Голову и лицо скрывал шлем с двумя сканерами на том месте, где должны быть глаза. Всё остальное отливало цельной металлической поверхностью. Тонкий палец коснулся шлема, нажимая на едва заметный выступ. "- Вижу транспорт, конвой движется в пространственной складке, начинаю отсчёт на 20." С этими словами тело неизвестной покрылось черепичной плёнкой амальгамоподобного вещества, которое очень быстро настроилось и полностью скрыло из виду свою обладательницу. Только брызнувшая во все стороны вода и металлический лязг возвестил о том, что неизвестная одним мощным прыжком слетела с крыши, рассекая воздух и оставляя за собой прогалину из разбивающихся о невидимую фигуру капель. Прямо вниз с высоты шести этажей. Со свистом рассекаемого воздуха она падала всё стремительней вниз, но при этом сохраняя невероятное хладнокровие, мысленно продолжая отсчёт. Ещё несколько секунд и чётко выверенное приземление с грохотом прогнувшегося от удара металла прямо на крышу бронетранспортёра. С невероятной скоростью, так что время буквально замедляло свой ход, убийца сбросила маскировку и развела руки в стороны. Подушечки пальцев разошлись в стороны на две металлические половинки на крепежах и тонкие серебристые лезвия по тридцать сантиметров, которые в то же мгновение начали вибрировать, превращаясь в просто едва видимые силуэты. Не теряя ни секунды женщина сделала стремительных, словно атакующая змея, взмаха руками, вспарывая толстую броню броневика как гнилую жестянку, раскраивая крышу грузового отсека от и до, соскальзывая в полумрак и начиная уже там орудовать виброклинками с неуловимой скоростью, разрезая путы пленников как раскалённый нож масло, при этом с такой филигранной точностью, что задетой не оставалась даже одежда. Транспортёр резко затормозил и люк из кабины водителя резко раскрылся и из него уже было высунулся оперативник с магнитным пистолетом наперевес, как убийца выкинула руку вперёд и из раскрытой ладони вылетело тонкое лезвие, пронзившее человека насквозь, заставляя его рухнуть на дно кабины с хрипом из разорванной трахеи и мокрым хлюпающим звуком разбрызгиваемой крови, начинающей медленно затекать в грузовой отсек. Тем временем женщина не теряла времени и так же быстро стала всаживать по одной инъекции из автоинжектора каждому пленному, моментально приводя их в чувство адской смесью из обезболивающего и стимуляторов. Подскочив к выходу, она ударила когтями крест накрест, разваливая дверь и открывая вид на заливаемый ливнем и неоном простор улицы чайнатауна. - Идите за мной, если хотите жить! - крикнула она и спрыгнула на залитый водой асфальт, срывая с пояса компактный Vidar и сжимая курок, посылая скорострельную очередь в противоположную сторону, где воздух стал дрожать и переливаться всеми цветами радуги. - Быстро! С этим возгласом из переулков с визгом шин выскочил обтекаемый спорткар и затормозил прямо перед бронетранспортёром, раскрывая двери и обнажая пустой салон. - В машину!

John&Davis banking group Мраморный пол поблескивал под ногам вторженцев, однако никакая сирена не спешила оповещать об их прибытии, никаких схлопывающихся дверей и прочих мер безопасности. Абсолютная тишина, разбавляемая лишь гудением скрытых где-то в глубине зала силовых установок. Вниз по лестнице, ровно и симметрично между колоннами стояли механические женские фигуры. В них была какая-то странная архаичная эстетика. Неплотно прилегающие, поблескивающие латунью металлические пластины тел, сквозь которые были видны зубчатые шестерёнки, которые и можно встретить разве что в каком-нибудь антиквариате. "Лица" их представляли собой литые золотистые маски с опущенными веками и металлическими цельными волнами "волос". Они застыли в разных позах - одна тянулась тонкими руками к потолку, словно узрев невидимое божество, другая застыла в классической позе античной статуи, третья же устремилась в имитации движения куда-то вперёд. Однако эта музейная неподвижность с пугающей стремительностью была нарушена лишь едва замыкающий процессию раненный охранник устало переступил порог, приваливаясь спиной к стене и устало смахивая с бледного лба проступившие капли пота. Статуи девушек, все как одна, повернули головы в сторону входа и в их механических глазах вспыхнули синие огни. С металлическим лязгом они выкинули из своих запястий длинные бритвенно-острые клинки и ринулись на вторженцев с удивительной ловкостью и скоростью. В противоположном конце зала на пандусе перед огромным смотровым окном из пола выдвинулись полусферы хромированных турелей с короткими глухими дулами. Первым рванул с лестницы вниз Герберт, опережая всех остальных и стараясь спрятаться за колонной от встречного огня, однако компьютерные "мозги" турели почти мгновенно просчитали траекторию движения человека и глухо рявкнули один раз. Закричав, мужчина стала заваливаться вниз в луже собственной растекающейся крови, которая упруго била из обрубка ноги в том месте, где раньше было колено. - Вот дерьмо! - рявкнул рыжеволосый вампир, выхватывая из-за пазухи своей кожаной куртки короткий ствол магнитного пистолета и начиная палить по наступающим роботам. Вскоре к нему присоединился и Отомо. Пули свистели в воздухе и высекали искры из бронированных пластин, однако напор сверхскоростных патронов преодолеть было сложно и вскоре по полу уже застучали отлетающие металлические части всё рвущихся вперёд роботов. За перилами укрылся Джон, прикрывая с другой стороны лестницу с помощью своего лазерного пистолета, от которого с гудением протягивалась тонкая полоска ионизированного алого излучения, отсекавшее часть за частью от меаллического тела другого наседающего робота, броня которого от температуры трескалась и растекалась. Турели продолжали свой огонь, выдавая короткие, но мощные выстрелы, которые оставляли целые кратеры на разбивающимся в дребезги мраморе пола и стен. Один из таких выстрелов опрокинул Отомо навзничь. Пуля угодила японцу прямо в бедро, взрываясь мелкими осколками и буквально исполосовывая его плоть на мелкие ошмётки. Однако к раненным под градом пуль уже спешил Финн наперевес с позаимствованной из разгромленного офиса аптечкой, приводя в чувство павших товарищей и останавливая кровь. Над ним и Гербертом уже было завис истерзанный робот, занося единственную оставшуюся руку с торчащим клинком, как тут же что-то невидимое подбросило и закружило металлическую фигуру в воздух словно ничего не весящую пушинку и с невероятной силой разорвало на металлические ошмётки и дождь из шестерёнок, давая время Финну оттащить раненного подальше. Вскоре всё закончилось, ровно как и прервалась стрельба из турелей. Тес стояли раскуроченные и торчали во все стороны разорванными листами стали, как будто какой-то невидимый взрыв разорвал их изнутри. Джон медленно разогнулся и вылез из-за укрытия, утирая со лба пот и осматривая своих товарищей. - Знаете, после этой бучи так быстро устаешь. Я просто НОГ НЕ ЧУВСТВУЮ. - и с этими словами на его лице проступила кривоватая ухмылка. Сложно было сказать, что насчёт этой шутки подумали остальные, но Кас, громко фыркнув, спрятал свой пистолет и неспешным шагом направился через зал к смотровому окну с мерцающими голографическими панелями перед ним. Вскоре остальные шатко-валко и опираясь один на другого последовали за ним. - Так-с, что тут у нас... - рыжеволосый размял пальцы и пробежался взглядом по мерцающим голографическим сферам. - Максимальный уровень защиты, всё как мы любим....ну ка! - с этими словами он закрыл глаза и уложил бледную ладонь на корпус терминала. Его глаза начали лихорадочно дёргаться под опущенными веками, а голографические изображения подёрнулись рябью и стали быстро сменяться, иногда мелькая облаками лезущего наружу кода. Как будто огромный глитч сейчас корчил систему визуализации, буквально разрывая её изнутри. Но постепенно картинка приходит в норму, однако вместо окон блокировки перед вами предстают целые созвездия информации, папок, файлов и баз данных. - Ну, кого-то что-то конкретное интересует? - усмехнулся он, раскрывая глаза и оборачиваясь через плечо больше для бравады. - Ну, мне нужно вставить эту штуку, - подошёл к вампиру Джон, демонстрируя миниатюрный даталинк. - А ты успешно ВОШЕЛ в систему, мхмхм? - и тут же закашлялся, почти сразу объясняясь с уже более серьёзным видом. - Простите, это болезнь. - Так же успешно, как вошёл вчера в твою мать. - клыкасто усмехнулся рыжеволосый в ответ. - Так когда она рассказывала про рыжего, у которого даже не встал - это про тебя? - в тон дампиру отвечает Джон, но тут же добавляет с долей самоиронии. - Хотя что и говорить, если на неё даже у меня не встает. - Если тут юмор и есть, то я его не улавливаю. - прокомментировал шутку Джона обмазанный в кровище Герберт, пытаясь ПОДОЙТИ к остальным, - где здесь хранилища? - спросил Миллер уже рыжеволосого. Однако вместо того, чтобы шагнуть, Герберт стал довольно стремительно падать лицом вперёд. На его способностях к равновесию явно сказалось отсутствие целой ноги, однако привычка оказалась сильней. Но упасть богатому парню не дала возникшая прямо рядом с ним "из воздуха" Элеонор, подхватившая его и тут же подвесившая в воздух, плавно и медленно поднося его к остальным, попутно покрывая такими нелестными словами, что уши завернулись бы в трубочку даже у самого ярого кабатчика. К счастью или нет - видеть и слышать её мог один только Герберт. - Нифига себе. - удивлённо почесал голову Джон, наблюдая полёт Миллера с лёгким отупением в глазах. Когда увидишь за раз столько дерьма, то сильно удивляться уже просто физически сложно. - После всего произошедшего тебя удивляет именно это? - ответил удивленному Джону не менее удивленный Герберт. Джон серьезно задумывается над словами Герберта. - Одно дело видеть какую-то ебень, другое дело - самому быть магической ебенью. - с весьма умным видом изрёк комик. - Вы, ребята, маги, это я сразу просёк. - больше сам себе кивнул Кас, принимая ещё один даталинк от приковылявшего и опирающегося на плечо Финна Отомо. Лицо японца было настолько непроницаемым, насколько это возможно. - Думаю, это надо туда. - проговорил он и изобразил крайне двусмысленный жест входа даталинка в разъем под него. - Если считать то, что я делаю с твоей мамашей по ночам волшебством - то да, определенно маги, - ухмыльнулся Джон, однако не особо скептически. - Но если серьезно, то я вот не понял, что я маг. - Ладно, это не моё дело вообще. - отмахнулся Кас, опять закрывая глаза и сжимая в кулаке даталинки, и не думая их вставлять в разъём. - О, а у вас опытные друзья. - хмыкнул он себе под нос, начиная что-то бормотать. Через некоторое время, проведённое в ожидании, он отнял руку от панели и передал дата-линки их обладателям. - Я тут ещё кое-что нашёл. - ткнул он пальцем в правую стену, где были расположены огромные металлические ворота, сейчас ставшие медленно разъезжаться в стороны - Скажи,пожалуйста, что это не ещё пара роботов. Или старушек. - хмуро усмехается Джон. - Не, кое-что поинтересней. - усмехнулся в ответ Кас, начиная спускаться по ступенькам и направляясь в сторону ворот. - Наш билет отсюда! Когда все проследовали за ним и спустились, то увидели в стене зала за раскрывающимися огромными воротами просторный светлый ангар, посреди которого стоит самый настоящий реактивный челнок. Гладкий корпус очерчен плавными изгибами, отчего машина напоминает длинную вытянутую каплю стоящую на лыжеобразном шасси. - Это все, что меня интересовало. - пожал плечами Финн, следуя за рыжеволосым. - Но едва ли нас оставят в покое, после случившегося. Наши лица засветились на доброй сотне внутренних камер наблюдения. - Ну и что? - поинтересовался Отомо. - Мне плевать на камеры. Все японцы на одно лицо. - Но не на одну ногу. - Не парься, - беспечно махнул рукой Кас, - я всё за нами подчистил. Перед тем, как зайти в ангар, рыжеволосый остановился перед чем-то напоминающим огромную трубу, идущей от пола и уходящей в потолок и обернулся к Герберту. - Что ты там говорил о хранилище? - Ну да, хранилища. Люди же зачем-то приходят в банк - поэтому, если довелось выжить после такого, хочется завершить дело. Надо кое-что найти в одной секции хранилища, подруга попросила, - пожал плечами Герберт. Призрачная Элеонор утвердительно кивнула. однако почти сразу недовольно поморщилась. Незримость для смертных частенько раздражала. - Ячейка? - деловито осведомился рыжеволосый. - 236. - быстро и коротко ответил Герберт рыжеволосому. Кас кивнул и коснулся трубы. На ней вспыхнула голографическая панель, раздалось гудение и глухой металлический удар. Отодвинув окно на трубе, рыжеволосый извлёк из неё металлическую капсулу, которую передал Герберту. - Вот, держи. - Спасибо, - облегченно вздохнул Герберт, принимая металлическую капсулу, - теперь... надеюсь, подруга оценит. Похлопав по плечу одногого и всё ещё слегка левитирующего в воздухе Герберта, Кас пошёл вслед за остальными к опущенному трапу челнока, ведущего в его не самые просторные, но всё же довольно комфортные внутренности.

Ну, это уже значительно лучше. Сразу видно, что поработали над детализацией и лицами. В первых демо всё это было печальней, чем моя жизнь. Но определённая топорность происходящего всё же бросается в глаза. Однако пессимизма за этот проект стало всё же меньше. Посмотрим, что за сюжет нам выдадут

Nope

Я так же записывался в Хартию хД

Шёпоты окружали его, пробиваясь сквозь крепкий мёртвый сон без сновидений красочными разводами и отсветами огня на старых каменных стенах. Глухие бормочущие голоса, что-то обсуждающие, переговаривающиеся, шаркающие подошвами по пыльному полу. Сквозь плотную оболочку полуреальных картин он лишь протянулся к темноте вокруг себя, извлекая из неё осколок чего-то более древнего, более тёмного, чем самая непроглядная мгла, укутывая себя в бархатную вуаль, заглушающего звуки и укрывающую его в тёмном углу от пытливого мира вокруг, давая тихий и укутывающий с ног до головы покой. Но как только последние лучи безжалостного Солнца стали окрашиваться в алый и скользить по горизонту, исчезая в закатном зареве окончательно и бесповоротно оковы сна стали покидать немёртвое тело, постепенно возвращая его к подобию жизни. После смерти ему не нужно было дышать, тело не ныло от сонной разбитости, а веки не слипались. Однако по пробуждению Александр сделал глубокий, почти судорожный вдох, расправляющий на короткое на половину усохшие лёгкие, давая им глоток бесполезного теперь воздуха. Его глаза забегали в темноте, вылавливая крупицы света, рассеивающиеся от подрагивающего пламени факелов и масляных ламп, разбросанных по старой крипте как осколки ночного неба и звёзд. Подобравшись, он ощутил под ладонями холодный шероховатый камень и, не отрываясь от стены, медленно встал. Права рука отказывалась толком слушаться, а бледные пальцы еле гнулись. И этому была весомая причина – обугленная пузырящаяся ожогами плоть на этой части тела покрывала её от тыльной стороны ладони до середины предплечья до сих пор источая отвратительный запах сгоревшего мяса. Лишь мимолётное касание солнечных лучей едва ли не окончилось фатально. Холодные пальцы ощупали лицо, изучая их на наличие ожогов. После своего становления в тёмных чертогах монастыря близ Кёлна он перестал отражаться в любых зеркалах и даже на водной глади. Печать тёмного проклятия, которым была отмечена его душа навеки оставила свой след. Но он помнил…кажется помнил, как должен был выглядеть. Чуть смуглая кожа, которая после возвращения из первой смерти стала выглядеть анемично-бледной, правильные, чуть угловатые черты лица, прямой тонкий нос и буйные чёрные волосы, которые и при жизни почти никогда не находились в порядке. Радужка же его с самого рождения была непроглядно чёрной, от чего взгляд Александра частенько считали зловещим, даже «колдовским». Крестьянам не нужно много для того, чтобы окрестить кого-то ведьмовским отродьем. В целом же его черты были породисты, в чём-то даже аристократичны, чего нельзя ожидать от отпрыска кмета. Судачили, что пошёл он не в отца, а в местного барона, который воспользовался правом первой ночи. Но как оно на деле было – оставалось только догадываться. Но слишком долго засиживаться было нельзя. Ночь не была бесконечной. Тихо, словно сам неотличимый от многочисленных теней, поселившихся в этом мрачном месте, Александр стал невесомо двигаться вперёд, надвинув перед этим рукав рясы над повреждённой рукой поглубже и спрятав голову под капюшоном, края которого укрывали плотной тенью черты его лица. Сорванная с петель дверь снова была на своём месте, пусть теперь и не закрывалась до конца и была изрядно покошена. Видимо, кузнец оказался не таким умельцем как строители этого места. По крайней мере петли были свежесмазаны и не скрипнули под напором ладони, открывая проход к лестнице, ведущей из крипты в главный зал храма. Крадучись, словно вор, бессмертный обитатель тёмных чертогов пересёк погружённое в могильную тишину пространство. В воздухе всё ещё витал запах ладана, а от алтаря в прохладном воздухе исходило едва ощутимое тепло. Месса закончилась не так давно, а сейчас братья либо готовились ко сну, либо уже погрузились в тёплые пучины беспамятства. Тем же лучше. Он очень рисковал оставаясь на днёвку так близко к людям, которые исследовали последствия его рассветного безумия, но бедным выбирать не приходится. Бедным во всех смыслах. Мягкие касания ступней в сандалиях к каменному полу привели его к ничем не примечательной невысокой двери с простой металлической полосой, пересекающей её на уровне замка. Понадеявшись, Александр слегка дёрнул за металлическое кольцо, однако преграда не поддалась. Глупо было рассчитывать, что смотритель окажется настолько безалаберным, что не закроет храм на ночь. Рефлекторно вздохнув, вампир раскрыл свою сумку, которую носил через плечо и в которой носил все свои скупые пожитки. - Да простит меня Господь. – пробормотал он себе под нос больше рефлекторно и без должного покаяния в голосе. В лунном свете, освещающем зал со сводчатым потолком, мелькнула с тихими металлическим звоном связка с длинными отмычками самых разных рычажков и небольшой пузырёк с маслом. Безошибочно нащупав в темноте нужный тип отмычек, он стал прикладывать одну к другой к замочной скважине, нащупывая форму замка и стараясь подобрать подходящий рычажок, тонко улавливая пальцами здоровой руки устройство замка вслепую. Наконец, ощутив как отмычка плавно стала проходить в паз, Александр извлёк её обратно, нанося немного масла на её металлическую поверхность и проливая несколько капель вовнутрь самой замочной скважины. Немного вращений по часовой стрелке с поджиманием язычков замка и дверь с тихим и мягким щелчком, благодаря маслу, открылась. Обтирая ставшие влажными пальцы о свою рясу, мужчина спрятал свои инструменты обратно в сумку, осторожно проникая за дверь. *** Языки пламени плясали на неподвижном бледном лице, рисуя непостоянством собственной дрожи глубокие тени, повторяющие свой причудливый танец на голых стенах. Эта небольшая каморка была подобием бани, и пахло тут кисловатым потом и мылом, натруженные руки в этом месте отстирывали одежду служителей церкви и сами их погружённые в благость служения тела. В очаге на распорках медленно нагревался чан с водой. Конечно, такой роскоши как нормальная ванна Александр не мог давно себе позволить и вряд ли ещё скоро сможет, но хотя бы немного привести себя в порядок после длительного пути по дороге следовало. Днёвки, проведённые в лощинах и пещерах не сказались хорошо на состоянии даже мёртвого тела. И ему нравилось ощущать жар жидкости на своём теле. Маленькая роскошь для погружённого на века в холод смерти. Под взглядом непроницаемых чёрных глаз плоть на обожжённой руке начинала видимо приходить в порядок. Лёгкое покалывание живительного витэ напитывало жилы вампира, своей таинственной магической силой возвращая тело в нормальное состояние постоянства и целостности. Повреждённая кожа и мышцы постепенно отслаивались, опадая на пол пеплом, а вместо этого кожу постепенно покрывал привычный бледный покров. Однако Александр не рассчитывал отделаться так просто. Даже со всем потенциалом, которым наделило его проклятье Каина, ожоги от огня и солнца не проходили так легко, занимая день-два там, где обычные раны затягивались за несколько бесполезных для вампира вдохов. Печать проклятия и гнева божьего будет всегда тяготеть над ними позволяя взглянуть на истинный рассвет лишь в огне и агонии окончательной смерти. До тонкого слуха донеслось лёгкое постанывание и треск из котла, что засвидетельствовало о том, что вода стала доходить до состояния кипения. Подхватив с пола длинный железный прут с вилкой на конце, Александр снял с огня чан и опустил его на пол, начиная развязывать свой верёвчатый пояс с тремя узлами, символизировавшими обеты францисканцев, и стягивать с себя одежду, закидывая её в бадью с небольшим количеством плескавшейся там холодной воды. Первым полетела стянутая через голову шерстяная роба, с которой уже успели опасть былинки сена, но липкая отвратительная плёнка лишь сильнее въелась в тёплую материю. За ней последовала простая льняная рубаха, спускавшаяся до колен. И на этом весь нехитрый гардероб монаха францисканца заканчивался. В одном исподнем фигура вампира не представляла собой чего-то внушительного или впечатляющего. Вытянутая, жилистая лишь немногим выше среднего роста простого жителя немецких земель. Ухватившись за разгорячённые края котла с парящей в нём водой, Александр щедро плеснул кипятка в бадью и принялся с неровным бруском мыла и стиральной доской оттирать и выстирывать свою одежду, иногда шипя от вспыхивающей пекучей боли в обожжённой руке. - И работал Бог шесть дней, а на седьмой решил устроить себе выходной, походя создавая человека. – пробормотал Александр самому себе, развешивая над огнём свою одежду и принимаясь оттирать при помощи остатков горячей воды лицо, руки и ноги, основательно выскабливая из-под ногтей грязь. Если ты носишь маску нищенствующего монаха, то это ещё не значит, что ты должен выглядеть и пахнуть как куча навоза. Окончив труды праведные, мужчина присел на грубо сколоченной скамье и упёрся затылком в голую каменную стену, прикрывая веки и лишь отблески огня рисовали на чёрном полотне перед глазами причудливые узоры тёплого света. Так, наедине с собой под потрескивание поленьев и растекающееся по мёртвому телу тепло его сознание стало погружаться в дрёму наяву, одновременно заставляющую его заглянуть не в мир фантазий, но в глубину себя, собственного навеки остановившегося сердца. Ведь там навеки поселилась тьма. Не тьма проклятия и Зверя, что вечно преследовала каждого из дитя первоубийцы, но ещё более непроницаемая, таинственная, зовущая бессловесным голосом Бездны. Она всегда была рядом, всегда на кончиках пальцев, в чёрных прожилках души, которые были готовы извергнуться в мир божьего творения материей отрицающей само существование… Дар это или проклятие? Особое право крови его проклятого отца? Всё было вязко, зыбко, полно сомнений и страхов, которые зарождались лишь в самой тёмной комнате, погружая неподготовленный разум в бездну безумия. Тень пробежала по умиротворённому лицу монаха и он, почти физически ощутив перемену, резко открыл глаза и подался вперёд…замирая на половине движения и упираясь взглядом пронзительных глаз в застывшую на входе высокую фигуру в фиолетовой сутане. Медленно подняв взгляд, Александр рассмотрел лицо гостях в бликах очага. Массивный полноватый мужчина средних лет, чьи короткие каштановые волосы тронула седина, на его лице лишь едва заметны были морщины, а в светлых глазах, обращённых на гостя, плескалась смесь высокомерного интереса и собственного превосходства, глаза того, кто привык править. На груди до середины живота свисал массивный серебряный крест, а на пальце поблескивал золотой перстень с кроваво-красным рубином. Францисканец безошибочно определил одеяния епископа. - Что же, так вот кто вторгся в мои владения этим утром. – лениво растягивая слова, произнёс епископ, начиная медленно подходить к скамье, на которой расположился Александр. – Должен признать твой занятный распорядок дня заинтересовал меня, а сейчас… - светлые глаза в отблесках огня сверкнули странным выражением, как будто на мгновение мужчина смотрел сквозь монаха. – У меня не осталось никаких сомнений. Встань и назовись, дитя Каина и помни, что на моей земле ты должен подчиняться древним обетам, как и любой другой гость. Неотрывно наблюдавший за ленивыми движениями замершего перед ним епископа, Александр медленно встал, ничуть не стесняясь собственной почти полной наготы, с оттенком вызова смотря прямо в эти въедливые светлые глаза. - Брат Александр, в миру Радомир, член ордена францисканцев, и потомок крови Ласомбра. – тем не менее чётко и без запинки произнёс он формальное представление перед другим, как он и не сомневался, каинитом. - Ласомбрааа… - задумчиво протянул епископ, отворачиваясь и подходя к очагу, придирчиво осматривая повешенную шерстяную робу и рубаху, едва ли не обнюхивая элементы одежды – настолько дотошным было исследование одежды ночного гостя. – Что же, брат Александр, да будет тебе известно, что пока ты не представился в моих владениях и не получил разрешения находиться тут, согласно заветам нашего Отца, ты не более, чем пыль в глазах общества каинитов Берлина. Епископ обернулся и на его пухлых губах заиграла улыбка самодовольного кота, который был в полном праве расправиться со своим блюдцем сметаны. Александр молча наблюдал за манерным жеманством старшего каинита, сохраняя на лице маску ледяной отрешённости, хотя внутри всё так и горело желанием выбить всю спесь из этого толстяка совершенно не по-христиански. - Но так уж и быть, я могу простить тебе подобное неуважение к традиции и моей фигуре… «- О, да, на твою фигуру явно ушла не одна высушенная до дна девственница.» – ядовито подумал про себя францисканец. - …в обмен на одну небольшую услугу. – епископ потёр подушечками указательного и большого пальцев, словно сжимая там нечто настолько мелкое и несущественное, что не стоило его драгоценного времени. – Я хотел бы раздобыть один артефакт, как говорят досужие слухи, святой Грааль, оказавшийся в руках у одного нищего проповедника из меньших орденов. Конечно же это никакой не Грааль, но его свойства любопытны. Проповедник заявляет, что может исцелять смертные хвори и у него действительно выходит исцелить некоторых. Его зовут брат Луций. - Я что, похож на вора? – нахмурился Александр, складывая руки на груди. – Это идёт против всех заветов моего ордена. - В первую очередь ты – каинит. – хищно улыбнулся епископ. – А потом уже та маска, которую ты носишь в мире смертных. Чем раньше ты это поймёшь – тем лучше. Таково моё условие, брат Александр. Озаботься его исполнением прежде чем навлечёшь гнев мой и князя. – почти промурлыкал старый вампир, направляясь к выходу, отбивая шаги стуком каблуков своих туфлей. Но в последний момент оборачиваясь у двери и манерно прикладывая пухлую ладонь к груди. – Ах да, приятно было познакомиться. Моё имя Стефан. Запомни его хорошенько. - Я запомню. – мрачно пообещал ласомбра, в след уходящему вампиру, после чего обернулся к пляшущим язычкам огня очага. Опять он успел вляпаться в какую-то передрягу. Интриги старших вампиров пронизывали каждого каинита, хотели они того или нет. Невидимая и непонятная война древних, в которой Александр не хотел участвовать, но не-жизнь всегда диктовала свои условия.

Глава 1 Первым, что ударило словно рыцарский клевец по черепу, был отвратительный запах навоза, который забивался в ноздри и щекотал что-то в глубине черепа с таким режущим и отвратительным напором, что живот скрутило и с губ сорвался надсадный кашель. Он бы вырвал – будь чем. Его ладони слепо и бесконтрольно заворошили колючее сено, обхватывающее бренное тело колючим ложем со всех сторон, беспощадно терзая неприкрытую одеждой плоть. Сквозь дрожащие веки он не видел, но отчётливо ощущал на коже ладоней остающийся маслянистый влажный след от замешивания высохших стеблей вокруг себя. - Дерьмо! – рефлекторно сорвался сдавленный хриплый возглас, который донельзя лаконично характеризовал сложившуюся ситуацию. Одновременно это было немалой ошибкой, так как теперь колючие пучки сена нашли свой путь в более пикантные отверстия, забиваясь в рот и заставляя вырываться из груди ещё более надсадный кашель. Но такая встряска наконец выдернула стагнирующий залепленный дрёмой разум из полуживого коматоза, даруя ему цель и направление. По крайней мере на короткий промежуток времени. Напрягшись и подобрав под себя ноги, он смог нащупать в полутьме опущенных век подобие твёрдого дна и сжался, словно напряжённая пружина, чтобы в тот же момент выпрямиться и рвануть навстречу свободе. И словно арбалетная стрела вылетел из стога сена, взмывая на короткое время в воздух, отрицая земное притяжение, чтобы тут же рухнуть вниз, в последний момент закрывая лицо руками. Свист в ушах и зубодробительное падение на деревянный пол тёмного амбара. Немилосердные доски приняли груз его тело, а инерция тут же толкнула прочь, заставляя сделать несколько кульбитов, собирая конечностями и боками все шероховатости и неровности. Немного не рассчитал силы. Когда движение прекратилось, он ещё какое-то время пролежал на спине, опустошённо созерцая дырявый тёмный потолок, сквозь который в прорехи был виден чёрно-синий купол ночи, впитавший в себя мириады россыпей сапфиров звёзд, сплетавшихся друг с другом в потоках космических неведомых течений. - Неисповедимы пути твои, Боже. – изрёк он, разлепляя ссохшиеся губы, изображая на бледных бескровных губах подобие улыбки. Рождённый в полночь, под сенью дырявого сарая в куче сена и навоза. До чего поэтично. Вздохнув, он согнулся и с некоторым сожалением перешёл в положение сидя, критически осматривая свою коричневую рясу. Шерсть кое-где истёрлась до почти прозрачного состояния, где-то скаталась, а теперь ещё и была облеплена омерзительно-липким сеном и ещё чем-то склизким. По крайней мере сандалии на босу ногу были ещё целыми, хотя ремешок на правой тревожно поскрипывал и вообще успел побелеть от постоянного трения. - Нужно будет выпросить новую пару. – буркнул он себе под нос, отряхивая своё облачение, пусть это было всё равно что пытаться затушить лесной пожар ведром воды. Резко подобравшись, мужчина встал на ноги, вращая головой в поисках выхода. Конечно, место было донельзя приятным и уютным, но задерживаться тут в его планы не входило. Рано или поздно сюда завалиться владелец…и это в любом из вариантов будет не самое удобное для него лично время. В полутьме было крайне сложно что-то толком разобрать, а потому то и дело приходилось натыкаться на полусгнившие ящики, едва не разваливающиеся от лёгких пинков ногами, то на разные подвешенные и лежащие на полу инструменты. - Бардак, дьявольский бардак… - всё так же хрипло бормотал он себе под нос, уворачиваясь от тёмного силуэта свисающего крестьянского серпа. Но вот – его страдания вознаградились и впереди забрезжил тонкий лучик лунного света, пролегающий от неплотно сомкнутых дверей по деревянным доскам и устилающему их свалявшемуся сену. Уже более уверенным шагом и с помощью приноровившегося к темноте зрения, он оказался рядом с выходом и впился холодными пальцами в ещё более холодно-обжигающий метал задвижки. Длинная полоса металла с грубо откованным в сторону языком натужно заскрипела от приложенных усилий, настырно застревая в проржавевших держателях. Однако старания были вознаграждены и с глухим стуком язык ударился о деревянную балку, а большие деревянные створки подались вовнутрь. С лёгким скрипом чуть приотворив одну, он выскользнул наружу, словно бесплотная ночная тень, оставляя за собой след из опадающих высохших стеблей. *** Бледный истрёпанный лик усыхающей Луны заливал окрестности молочным болезненным светом, добавляя в палитру бархатно-чёрной ночи вкрапления серебра, дающие подобие путеводной нити для тех, кто отринул сон в столь поздний час. И, как правило, в этот час добрых людей на улице не сыщешь, особенно если это такой гнилой и глухой переулок как этот – где расположились обветшалые склады и стоящие буквально через дорогу трущобные лачуги обнищавших владельцев развалин наподобие той, которая сейчас была у выскользнувшего наружу ночного гостя. О такой роскоши, как каменная дорога, местные обитатели явно не знали, поэтому первым делом босые ступни погрузились едва ли не по щиколотку на щедрый слой грязи. Подол шерстяной мантии окончательно и бесповоротно испачкался во влажной жиже и спасать его уже не было никакого смысла. После недавних дождей почти любая дорога превращалась в испытание. Но это не могло сбить всё больше поднимающийся дух рождённого из стога грязного сена. Свежий воздух, пусть и провонявшийся навозом, был той роскошью, что нельзя было позволить себе в затхлой развалине. Под аккомпанемент чавкающей под ногами грязи он направился прочь целеустремлённым шагом. Фигуру в коричневой рясе провожали пустые тёмные глаза лачуг, словно глазницы мертвецов неотрывно пялились на странно-живого посетителя в их царстве тлена и упадка. Маленький бледный червячок голода забился куда-то под рёбра, едва ли подавая о себе знать. Впервые за долгие-долгие дни он ощущал это дурманящее чувство сытости. Пусть и не помнил когда и где успел так основательно подкрепиться…чёрная пелена сомнения набежала на его разум, но он почти тут же отмахнулся, не давая подспудным мыслям портить такое безоблачное настроение. - Всё в порядке вещей. Разве я не собирался подкрепиться перед тем, как зайду в город? – успокаивающе пробормотал он себе под нос, унимая и не думающую отступать тревогу. Однако размышления наедине с собой в тени трущоб разбились пронзившем прохладный воздух оглушительным в тишине звоном колокола. Бом-м-м Короткий, одинокий звук, поразивший ночного скитальца словно гром среди ясного неба, заставляя замереть и едва ли не задвигать ушами, почти обращаясь в слух. Бом-м-м Второй удар колокола отпечатался в реальности, не оставляя сомнений в собственном существовании. Медленно, тёмные глаза обратились к востоку, где непроглядно-чёрное небо стало напитываться тонкими жилками, словно на белке глаза, золотисто-лазурного цвета, играющего контрастами с бездной отступающей ночи. Самой тёмной перед… - Дьявол! – выругался он, выходя из ступор и бросаясь в стремительный бег прочь и дальше по улице. Как немало глупцов излишне зазевалось и пало жертвой первых лучей рассвета, как много самонадеянных глупцов не обращали на движение и цвет звёзд во время отсчитывания минут и часов своего ночного бдения. И он, идиот, попал в этот список, пусть и считал всегда себя выше подобных глупостей. Дом проносился за домом с ураганной скоростью, пока ноги мелькали под зажатым в руках подолом рясы. Улица за улицей. Дорога становилась всё более культурной. Появлялась брусчатка, дома избавлялись от корёжащей их гнили и даже обретали свежую краску на своих высоких каменных стенах. На ветру шелестела листва деревьев, холмы поднимались вверх и бросались вниз потоками камня, пролетающего под ногам. Бом-м-м Повторялся звон, почти оглушительный для чувствительных ушей, но теперь находящийся очень близко. Верный знак. Взгляд, брошенный на небо, поселил в душе раскалённый алый ужас, поднявшийся мутной вязкой пеленой из глубин души, сковавший разум и бросивший его в лихорадочное и безумно стремительное безумие. Там, наверху, расцветали розы облаков, напитывающихся золотистой лазурью, почти поглотившей половину небосвода. И с беспощадных голубеющих небес на грешную землю просыпались лучи солнца, чертившие на крышах домов и куполах церквей узоры света. Бом-м-м Колокола неспешно и величаво, пронзительно и вибрирующе приветствовали рассвет. Торжество Бога на грешной земле и его победу над проклятыми ночи. Кровь пульсировала в ушах, застилала глаза, пока он выпущенной стрелой пронёсся ураганом сквозь городскую площадь с преследующим по пятам солнцем, заливающим небо. Почти овеянный лучами беспощадного солнца, он оказался перед высокими воротами мрачного и величественного храма. Рука бледной змеёй рванула из рукава мантии и ухватилась за ручку двери. Плоть зашипела и запузырилась от коснувшегося его света, испуская отвратительный запах обуглившейся плоти. Но он, словно не замечая этого, резко рванул дверь на себя, вырывая изнутри затвор и залетая в храм. Сквозь цветные витражи солнце чертило свои новые узоры на мозаике пола и он, на волнах безумия, словно израненный зверь, ринулся вниз, в спасительную тень подвальной части храма, спуск куда был у самого входа в церковь. Не замечая очередной двери, он сорвал её ударом кулака с петель, забуриваясь всё дальше в такой уютный сейчас мрак крипты, забиваясь в дальний угол за саркофагом и сворачиваясь в позу новорожденного, ощущая как вместо волны лихорадочного безумия приходит спасительное забытие. - Как зовут тебя? - Брат Александр. Францисканец.

Вторую часть с этого и начну :D

Вас когда-нибудь застёгивало желание писать неведомо что в час ночи? Теперь я с подобием гордости могу сказать, что меня - да. Глава 1 Первым, что ударило словно рыцарский клевец по черепу, был отвратительный запах навоза, который забивался в ноздри и щекотал что-то в глубине черепа с таким режущим и отвратительным напором, что живот скрутило и с губ сорвался надсадный кашель. Он бы вырвал – будь чем. Его ладони слепо и бесконтрольно заворошили колючее сено, обхватывающее бренное тело колючим ложем со всех сторон, беспощадно терзая неприкрытую одеждой плоть. Сквозь дрожащие веки он не видел, но отчётливо ощущал на коже ладоней остающийся маслянистый влажный след от замешивания высохших стеблей вокруг себя. - Дерьмо! – рефлекторно сорвался сдавленный хриплый возглас, который донельзя лаконично характеризовал сложившуюся ситуацию. Одновременно это было немалой ошибкой, так как теперь колючие пучки сена нашли свой путь в более пикантные отверстия, забиваясь в рот и заставляя вырываться из груди ещё более надсадный кашель. Но такая встряска наконец выдернула стагнирующий залепленный дрёмой разум из полуживого коматоза, даруя ему цель и направление. По крайней мере на короткий промежуток времени. Напрягшись и подобрав под себя ноги, он смог нащупать в полутьме опущенных век подобие твёрдого дна и сжался, словно напряжённая пружина, чтобы в тот же момент выпрямиться и рвануть навстречу свободе. И словно арбалетная стрела вылетел из стога сена, взмывая на короткое время в воздух, отрицая земное притяжение, чтобы тут же рухнуть вниз, в последний момент закрывая лицо руками. Свист в ушах и зубодробительное падение на деревянный пол тёмного амбара. Немилосердные доски приняли груз его тело, а инерция тут же толкнула прочь, заставляя сделать несколько кульбитов, собирая конечностями и боками все шероховатости и неровности. Немного не рассчитал силы. Когда движение прекратилось, он ещё какое-то время пролежал на спине, опустошённо созерцая дырявый тёмный потолок, сквозь который в прорехи был виден чёрно-синий купол ночи, впитавший в себя мириады россыпей сапфиров звёзд, сплетавшихся друг с другом в потоках космических неведомых течений. - Неисповедимы пути твои, Боже. – изрёк он, разлепляя ссохшиеся губы, изображая на бледных бескровных губах подобие улыбки. Рождённый в полночь, под сенью дырявого сарая в куче сена и навоза. До чего поэтично. Вздохнув, он согнулся и с некоторым сожалением перешёл в положение сидя, критически осматривая свою коричневую рясу. Шерсть кое-где истёрлась до почти прозрачного состояния, где-то скаталась, а теперь ещё и была облеплена омерзительно-липким сеном и ещё чем-то склизким. По крайней мере сандалии на босу ногу были ещё целыми, хотя ремешок на правой тревожно поскрипывал и вообще успел побелеть от постоянного трения. - Нужно будет выпросить новую пару. – буркнул он себе под нос, отряхивая своё облачение, пусть это было всё равно что пытаться затушить лесной пожар ведром воды. Резко подобравшись, мужчина встал на ноги, вращая головой в поисках выхода. Конечно, место было донельзя приятным и уютным, но задерживаться тут в его планы не входило. Рано или поздно сюда завалиться владелец…и это в любом из вариантов будет не самое удобное для него лично время. В полутьме было крайне сложно что-то толком разобрать, а потому то и дело приходилось натыкаться на полусгнившие ящики, едва не разваливающиеся от лёгких пинков ногами, то на разные подвешенные и лежащие на полу инструменты. - Бардак, дьявольский бардак… - всё так же хрипло бормотал он себе под нос, уворачиваясь от тёмного силуэта свисающего крестьянского серпа. Но вот – его страдания вознаградились и впереди забрезжил тонкий лучик лунного света, пролегающий от неплотно сомкнутых дверей по деревянным доскам и устилающему их свалявшемуся сену. Уже более уверенным шагом и с помощью приноровившегося к темноте зрения, он оказался рядом с выходом и впился холодными пальцами в ещё более холодно-обжигающий метал задвижки. Длинная полоса металла с грубо откованным в сторону языком натужно заскрипела от приложенных усилий, настырно застревая в проржавевших держателях. Однако старания были вознаграждены и с глухим стуком язык ударился о деревянную балку, а большие деревянные створки подались вовнутрь. С лёгким скрипом чуть приотворив одну, он выскользнул наружу, словно бесплотная ночная тень, оставляя за собой след из опадающих высохших стеблей. *** Бледный истрёпанный лик усыхающей Луны заливал окрестности молочным болезненным светом, добавляя в палитру бархатно-чёрной ночи вкрапления серебра, дающие подобие путеводной нити для тех, кто отринул сон в столь поздний час. И, как правило, в этот час добрых людей на улице не сыщешь, особенно если это такой гнилой и глухой переулок как этот – где расположились обветшалые склады и стоящие буквально через дорогу трущобные лачуги обнищавших владельцев развалин наподобие той, которая сейчас была у выскользнувшего наружу ночного гостя. О такой роскоши, как каменная дорога, местные обитатели явно не знали, поэтому первым делом босые ступни погрузились едва ли не по щиколотку на щедрый слой грязи. Подол шерстяной мантии окончательно и бесповоротно испачкался во влажной жиже и спасать его уже не было никакого смысла. После недавних дождей почти любая дорога превращалась в испытание. Но это не могло сбить всё больше поднимающийся дух рождённого из стога грязного сена. Свежий воздух, пусть и провонявшийся навозом, был той роскошью, что нельзя было позволить себе в затхлой развалине. Под аккомпанемент чавкающей под ногами грязи он направился прочь целеустремлённым шагом. Фигуру в коричневой рясе провожали пустые тёмные глаза лачуг, словно глазницы мертвецов неотрывно пялились на странно-живого посетителя в их царстве тлена и упадка. Маленький бледный червячок голода забился куда-то под рёбра, едва ли подавая о себе знать. Впервые за долгие-долгие дни он ощущал это дурманящее чувство сытости. Пусть и не помнил когда и где успел так основательно подкрепиться…чёрная пелена сомнения набежала на его разум, но он почти тут же отмахнулся, не давая подспудным мыслям портить такое безоблачное настроение. - Всё в порядке вещей. Разве я не собирался подкрепиться перед тем, как зайду в город? – успокаивающе пробормотал он себе под нос, унимая и не думающую отступать тревогу. Однако размышления наедине с собой в тени трущоб разбились пронзившем прохладный воздух оглушительным в тишине звоном колокола. Бом-м-м Короткий, одинокий звук, поразивший ночного скитальца словно гром среди ясного неба, заставляя замереть и едва ли не задвигать ушами, почти обращаясь в слух. Бом-м-м Второй удар колокола отпечатался в реальности, не оставляя сомнений в собственном существовании. Медленно, тёмные глаза обратились к востоку, где непроглядно-чёрное небо стало напитываться тонкими жилками, словно на белке глаза, золотисто-лазурного цвета, играющего контрастами с бездной отступающей ночи. Самой тёмной перед… - Дьявол! – выругался он, выходя из ступор и бросаясь в стремительный бег прочь и дальше по улице. Как немало глупцов излишне зазевалось и пало жертвой первых лучей рассвета, как много самонадеянных глупцов не обращали на движение и цвет звёзд во время отсчитывания минут и часов своего ночного бдения. И он, идиот, попал в этот список, пусть и считал всегда себя выше подобных глупостей. Дом проносился за домом с ураганной скоростью, пока ноги мелькали под зажатым в руках подолом рясы. Улица за улицей. Дорога становилась всё более культурной. Появлялась брусчатка, дома избавлялись от корёжащей их гнили и даже обретали свежую краску на своих высоких каменных стенах. На ветру шелестела листва деревьев, холмы поднимались вверх и бросались вниз потоками камня, пролетающего под ногам. Бом-м-м Повторялся звон, почти оглушительный для чувствительных ушей, но теперь находящийся очень близко. Верный знак. Взгляд, брошенный на небо, поселил в душе раскалённый алый ужас, поднявшийся мутной вязкой пеленой из глубин души, сковавший разум и бросивший его в лихорадочное и безумно стремительное безумие. Там, наверху, расцветали розы облаков, напитывающихся золотистой лазурью, почти поглотившей половину небосвода. И с беспощадных голубеющих небес на грешную землю просыпались лучи солнца, чертившие на крышах домов и куполах церквей узоры света. Бом-м-м Колокола неспешно и величаво, пронзительно и вибрирующе приветствовали рассвет. Торжество Бога на грешной земле и его победу над проклятыми ночи. Кровь пульсировала в ушах, застилала глаза, пока он выпущенной стрелой пронёсся ураганом сквозь городскую площадь с преследующим по пятам солнцем, заливающим небо. Почти овеянный лучами беспощадного солнца, он оказался перед высокими воротами мрачного и величественного храма. Рука бледной змеёй рванула из рукава мантии и ухватилась за ручку двери. Плоть зашипела и запузырилась от коснувшегося его света, испуская отвратительный запах обуглившейся плоти. Но он, словно не замечая этого, резко рванул дверь на себя, вырывая изнутри затвор и залетая в храм. Сквозь цветные витражи солнце чертило свои новые узоры на мозаике пола и он, на волнах безумия, словно израненный зверь, ринулся вниз, в спасительную тень подвальной части храма, спуск куда был у самого входа в церковь. Не замечая очередной двери, он сорвал её ударом кулака с петель, забуриваясь всё дальше в такой уютный сейчас мрак крипты, забиваясь в дальний угол за саркофагом и сворачиваясь в позу новорожденного, ощущая как вместо волны лихорадочного безумия приходит спасительное забытие. - Как зовут тебя? - Брат Александр. Францисканец.

По правде, я просто хотел сыграть в мафию и был в ожидании самой тематики. Но этот сеттинг не зацепил

John&Davis banking group   Не успел Отомо договорить свои слова, не успело лицо темнокожего исказиться гримасой правденого гнева, когда кто-то в окружении охраны и толпы людей вздумал угрожать ему, как рядом оказалась та самая миловидная старушка в розовом кардигане явно родом из прошлого века, как и его обладательница. На её морщинистом лице застыла благодушная улыбка, а в выцветших голубых глазах залегли тёплые искорки. Он похлопала по плечу темнокожего и перевела взгляд на Ямамото. Японец не заметил, но охранники тоже стали пробиваться сквозь толпу и намерения их не были столь же дружелюбны, как у этой старой леди. - Ну что вы, не стоит так горячиться, молодые люди. Есть и более подходящие места для этого. - уже успевший стать нарастающим ропот недовольной толпы немного притих, хотя никто и не слышал слова Отомо (но его действия явно говорили сами за себя). - А ещё... Немного прищёлкнув пальцами и ослепительное улыбнувшись набором искусственных зубов, старушка раскрыла свою сумочку, которую держала на сгибе руки и зарылась в неё, что-то выискавая. - Ах, вот оно! - она извлекла под свет электрических ламп объект своих поисков и с отчётливым металлическим щелчком взвела курок.  Мир вокруг застыл. Люди замерли, поражённо уставившиеся на массивный магнитный револьвер, зажатый в сухой руке старушки. Глаза темнокожего за несколько секунд округлились, гипнотизируя чёрный зрачок дула. - Пора начинать игру! - жизнерадостно воскликнула старушка в повисшей на несколько мгновений тишине и нажала на курок. С потрескивающим гудением и оглушительным хлопком металлический шарик вырвался из дула револьвера и на сверхскорости врезался прямо в середину лба темнокожого, разнося его мозги дождём ошмётков и костей на людей сзади и изрядно забрызгивая Отомо. - Всем лежать! - раздался оглушительный рёв рыжеусого сержанта и он с молниеносной скоростью сорвал со своего пояса дуговой шокер, посылая искрящие дуги электричества в старуху. В воздухе запахло озоном, однако старая леди лишь раскинула руки и как-то безумно рассмеялась, принимая в себя разряды и никак не реагируя на количество выстрелов, которые свалили бы даже мутанта со дна трущоб.  - Игра только начинается, мои птенчики. - проворковала старушка, начиная буквально расти на глазах, выпрямляясь и раскачиваясь на ногах.  Из её спины стали вырываться чёрные кровоточащие шипы, её руки стали удлиняться и кожа покрываться чёрными пятнами набухающего изнутри хитина, её колени вогнулись назад с мокрым хрустом а туфли разорвали напирающие изнутри когти. На лапах с узловатыми пальцами стали появляться длинные и острые, словно лезвия, когти, а на искажённом и уже едва ли человеческом лице с дико вращающимися налитыми кровью глазами проступила широкая ухмылка, обнажающая ряд острых, словно иглы, зубов. - Начнём! - заверещало диким голосом существо и рвануло в толпу, источая гнилостный запах, от которого слезилось в глазах. Люди, едва очнувшиеся от ступора, огласили зал многоголосым воплем и ринулись в разные стороны, создавая давку в передних рядах, в которые как нож сквозь масло прорывалось оно, полосуя одного за другим, вырывая вопли боли и ужаса, буквально одним взмахом когтей перерубая людей в самых разных плоскостях. И в толпе стали появляться ещё такие же существа, буквально срывавшие с себя оболочки человеческих масок и с остервенением и адским завыванием бросаясь и кромсая обезумевших от ужаса людей. Железистая взвесь повисла в воздухе, забиваясь в нос и оседая солоноватым привкусом во рту.

С толикой оригинальности вроде проваленного броска на укус гоблином пленника за яой XD

John&Davis banking group   - Вы абсолютно правы, леди. Нынче люди совсем позабыли о том, как важно помогать другим, особенно в подобных ситуациях, - взгляд комика обратился к темнокожему. - Сэр, если вы не желаете чтобы я не помогал в этой ситуации, как и охрана здания - я настаивать не буду, но я всего лишь хотел помочь из лучших побуждений, - он пожал плечами. - Надеюсь, нас вытащат отсюда раньше, чем у вас сорвется какая-нибудь важная встреча.   - Ну да, конечно же из лучших побуждений. Куда уж там. SinCom прямо таки обитель людей с добродетелью. - язвительно и сварливо отозвался темнокожий, кривя губы и презрительно зыркая на Джона.  - Но сэр, мы ведь правда можем всё решить! - вырвался вперёд из толпы пухлый парень лет 13 в блестящих металлических полусферах наушников, который до того стоял рядом с идеально выпрямившимся белокурым андроидом в идеально сидящем костюме из нанополимеров. - Конечно, там творился жуткий трэш. Все взвинчены, но если этот мистер может нам помочь - почему бы и нет?  - Да, хватит уже торчать здесь. Наверняка снаружи всё успокоилось. - проворчал полный мужчина в дорогом чёрном костюме.  - Да идите... - хотел было отмахнуться темнокожий, но на его лице стала проступать неуверенность.    - Меня зовут Элеонор. В голове не звенит? - девочка постучала костяшкой кулачка по собственному виску и чуть изогнула бровь и чуть вздохнула. Почти по-настоящему. - Неважно. Потом поговорим.  Элеонор осмотрелась по сторонам и чуть сощурилась. - Почти на всём тут весит рок смерти и разложения. Бледные люди, истлевшие перекрытия. Это место очень близко к распаду. - её бледные губы сжались в тонкую бескровную линию. - Держись рядом со мной, если хочешь жить.

John&Davis banking group   Однако "мужик" даже не обратил внимания на слова Герберта. Он всё так же неверящим взглядом уставился на своё тело, мелко покачиваясь на невидимом ветру словно слабая былинка. Вокруг него словно толстым склизким слоем размазалась призрачная оболочка, создававшая иллюзию ещё более эфемерного кокона, чем "тело" призрака.  На самого Герберта рядом стоящие люди бросили подозрительные взгляды, а женщина с маленькой рыжеволосой девочкой лет шести и вовсе отодвинулась в сторону, ухватив своё чадо за ручку.  - Он тебя вряд ли даже увидит. Зря стараешься. - раздался рядом голос и мужчина дёрнул головой в сторону. Прямо рядом с ним стояла невысокая худощавая девочка с тёмными волосами, собранными в короткий хвостик, опускающийся от затылка по спине до самых лопаток. Одета она была очень странно. Чёрное батистовое платье, переливающееся бликами в ставшем обратно нормальном свете зала, белая рубашка с кружевным воротником и рукавами и чёрная камея в витой серебряной оправе под самым горлом между язычками воротника. На её левой руке блестела перчатка из чёрно-зелёного металла с угрожающе острыми длинными когтями.  Девочка оторвала взгляд от погружённого в собственные страдания призрака и подняла взгляд ониксовых чёрных глаз вверх, глядя прямо на Герберта. - Что? Умирать вообще неприятно и огромный стресс, если ты не знал.

John&Davis banking group   - Да ещё бы ему давать выкормышу SinCom доступ к базе. Может, это именно вы устроили весь этот цирк?! - возвысил голос мужчина, опасно сощуриваясь и явно чувствуя себя абсолютно при власти в этой ситуации.  Сцена стала постепенно привлекать внимание и народ стал стекаться поближе к новому источнику шума, что-то в пол голоса судача и бросая взгляды на трио охранника, Джона и темнокожей шишки. Кто виноват и что делать - основные вопросы человечества. И первому найти применение было крайне легко. Особенно если точкой приложения будет работник, пусть даже и бывший, мрачной китайской компании-монополиста в сфере вооружения и вовлечённая в немалое количество скандалов. - Внучёк, может, не стоит так драматизировать. - раздался старушечий голос в передних рядах и все обернулись к престарелой даме-божьему одуванчику, которой на вид перевалило лет так за сто-сто десять. Она сжимала розовую сумочку в руках и с теплом в глазах обвела взглядом спорщиков. - В конце-концов большинство здесь - взрослые люди. Уж мы-то знаем, что чтобы выбраться - нужно единство. - Да идите вы со своей толерантностью и единством в свой двадцать первый век! - рявкнул темнокожий, зло оскалившись, отчего вызвал бурю недовольных шепотков. - Я сейчас сделаю один звонок и вас всех тут разъе...   Тем временем всё больше из присутствовавших задействовались в бурном и горячем обсуждении. Даже служащие банка поглядывали из своих окон. И совсем незамеченным остался Герберт, стоявший чуть в стороне и близоруко моргавший. Пелена застилала его восприятие, как будто он смотрел на мир сквозь тонкую воздушную ткань, упавшую на глаза. Всё вокруг странно плыло и двоилось. Случайно упавший на накрытый курткой труп взгляд проявил перед Гербертом причудливую картину. Прямо над телом мёртвого стоял полупрозрачный силуэт в серебристом комбинезоне и неверяще уставившийся к себе под ноги. Глаза призрачного мужчины были широко раскрыты и его мелко трясло, заставляя его силуэт рябить и размываться. - Я не могу быть мёртвым. Нет-нет, это не я. Как я мог умереть? - бормотал он себе под нос, не в силах отвести взгляд от собственного истерзанного тела.

John&Davis banking group   - Добрый день, славный мистер . Я вижу у вас тут небольшая, м... проблема, - он кивнул на заблокированные двери.- В общем, поскольку я очень ценю своё личное время и лишние часы пребывание в этом месте не входят в мои планы - я не против вам помочь. Прежде чем вы мне откажетесь, позвольте я поясню - я долгое время обеспечивал работал в службе безопасности компании SinCom и поэтому отлично разбираюсь в системах охраны, а потому, если у меня будет устройство с доступом к системам банка - я наверняка смогу вам помочь.   "Славным мистером" оказался тот самый массивный рыжеусый сержант, который сейчас накрывал своей жёсткой курткой из синткожи со вшитой нанокевларовой нитью рассечённый труп мужчины в серебристом комбинезоне, скрывая раскуроченную и окровавленную часть живот с торчащим обломком позвоночник. Проведя массивной ладонью по лицу мёртвого и опустив его распахнутые в предсмертной гримасе ужаса глаза, охранник отряхнул руки и поднялся с короточек, оборачиваясь к Джону.  В этом положении мужчина возвышался над корпоративным чистильщиком на добрые полторы головы, а в плечах был и того шире. Хмуро насупившись, он глянул сверху вниз на Майерса и сложил массивные руки на груди. - Этот банк - часть Dayward. Не думаю, что SinCom-овцам тут разрешено шариться. - прогудел он, плотно сжимая челюсти. - Это вопрос времени когда техслужба нагрянет и сделает всё, как надо. Лучше не мешайся под ногами. - Эй. какого чёрта?! - раздался позади Джонатана возмущённый вопль и в разговор вклинился темнокожий мужчина в длинном строгом чёрном же пальто. Всё в его образе говорило о лощёности и дороговизне. Начиная от глазных имплантов и заканчивая биркой на воротнике пальто. - Прошло уже пол часа, а я здесь заперт словно в банке с крысами! Да вы знаете, кто я?  - Ох. - только и выдохнул сержант и на его лицо набежала тень. Судя по взгляду, брошенному на темнокожего - прекрасно знал.

John&Davis banking group   - Сладкий мой, я тут смотрю на разрубленное надвое закрывшейся дверью человеческое тело и мне не хотелось бы рубить с плеча, все же подобные разговоры принято вести за закрытыми дверьми, но ещё немного и половина толпы готова порвать охрану на части, если ничего не изменится в ближайшее время... в общем, тупые шуточки в сторону, я надеюсь, ты уже в системах банка и готов рассказать, что не так, почему двери заперты и что мне делать дальше?   -...ючи...инк...св....чт...пр..т? - словно через огромное море помех пробивался голос Харви в имплант Джона, фоня и щёлкая настолько адски, что хотелось оборвать связь чтобы не слышать этих дичайших помех. Что ещё немало печалило - Харви наверняка не расслышал и половины тех искромётных шуток, которые отпускал Майерс. Какая потеря для юмористического наследия Европолиса. Но чистильщик помнил, что хакер посоветовал ему найти компьютер с достаточным уровнем доступа, чтобы подключить выданный ему на руки даталинк (который был похож на миниатюрный чёрный пластиковый треугольник, который легко умещался в ладони). Компьютер начальника охраны или старшего менеджера. Что-то в таком духе. Но в данный конкретный момент пробиться куда-либо задачкой представлялось не из лёгких.   Вокруг же всё глубже и глубже погружающегося в себя Финна прямо перед его закрытыми глазами стали возникать белоснежные туманные образы, которые двигались в каком-то причудливом ритме по замысловатым линиям, понятным лишь разуму, их сотворившему. Больше было звуков, запахов. Причудливых и необычных, бьющих в нос букетами самых неожиданных комбинаций. Таких, казалось, не должно быть в зале, по крайней мере не было ещё несколько секунд назад.  Словно бесконечно тянущаяся сирена огромного промышленного комплекса в воздухе повис тягучий, надрывный тон, буквально терзающий уши своим надрывным басовитым рычанием. В нос бил самый сильный запах тлена и разложения, кислотный едкий запах дополнял отвратительную картину. Так воняли сваренные в кислотных озёрах трущоб трупы, скинутые туда бандами головорезов. Смерть, разложение, кровь, ледяная ненависть - всё это буквально пропитало мир вокруг едкой удушливой пеленой.

John&Davis banking group   К удивлению Отомо, когда тот пробился сквозь бурно обсуждающих и отходящих от шока людей, стеклянная дверь, ведущая в более глубокие части банка была заблокирована и тускло мерцала красным на голопанели. Окинув взглядом запруженный зал японец увидел, что все остальные двери были так же блокированы и мерцали алым светом. Смутные подозрения стали закрадываться в его голову, но пока ещё до конца не оформившиеся.    А вот Герберт и Финн, казалось, диаметрально противоположные друг-другу почти одновременно ощутили странный холодок и необъяснимое чувство...неправильности происходящего. Что-то во всём этом выходило из рамок привычного даже самого случайного события. Что-то витало в этой отдающей железом на языке дымке смерти и разложения, которая наполнила всё вокруг покалывающим вязким облаком. Что-то было действительно и серьёзно не так, но люди этого не замечали, не переставая взволнованно говорить и ходить с места на место.

John&Davis banking group <ost> Люди роились в бесконечной серой суете, которая плавно перетекала из ночных пропахших потом и синтетикой ритмов в более пристойные, освещённые ярким утренним солнцем, слепящим глаза самых ранних пташек которые, казалось, и не засыпали. Лишь выпить несколько типов энергетиков, стереть с лица следы тёмных кругов и сбросить с себя одну одежду и заменить её на лоснящуюся модным безвкусием и пёстрой однообразностью цветов и фасонов в огромной фабричной индустрии погони за тем, чтобы быть уникальным. Расположенный в бизнес-районе банк возвышался над другими высотками своей монументальностью и нерушимостью. Огромный белый блок верхом на подножии из пирамиды в Сети был сияющим солнцем потоков информации и потоков кредитов, которые стекались в него как кровь в жизненно-важные узлы человеческого тела, накапливаясь и концентрируясь для того, чтобы дальше расплескаться по мелким узлам и тоннелям, напитывая живительным потоком каждую соту улья. Человеческие тела у главного входа сверху переплетались в причудливый узор ритмично управляемого муравейника. Они двигались при свете дня не замечая тонких прозрачных нитей, что упорядочивали каждый их день и кажущуюся несвязность суеты. Большинство взглядов были устремлены куда угодно, кроме окружающих и реальности. Симуляторы, коммуникаторы - всё это окутывало их невидимой для других паутиной из голографических иллюзий. И, казалось, ничто не может вырвать их из этого круговорота искусственной реальности... - Осторожно! - раздался одинокий крик, загулявший эхом в толпе, однако он не произвёл нужного эффекта. До тех пор, пока не раздались новые вопли и мокрый хруст перемалываемых тяжёлыми магнитно-циркулярными колёсами конечностей не успевших вовремя заметить угрозу прохожих. Толпа дрогнула и замерла на мгновение в ужасе от вида прорубающейся сквозь человеческое море машины в сторону главного входа в банк. Следуя вложенным программам встречая жёсткое сопротивление на пути автомобиль лишь набирал мощность и скорость. В следующее же мгновение толпа в панике подалась в самые разные стороны. Кто-то в сторону банка, кто-то - далеко прочь. Словно стая напуганных крыс при запахе синт-хлортоксина в сточных трубах. Человеческое море свело тяжёлой кровавой судорогой и наблюдающего разрастающийся круговорот смерти Герберта швырнуло в сторону банка, унося всё ближе и ближе без возможности сдвинуться куда-то в сторону. Целеустремлённо идущий Отомо даже не успел заметить давки и вошёл в просторный прохладный холл со стоящими на пути металлическими рамками. Там уже стоял Джонатан, предоставляющий лицензию охраннику и складывающий оружие в корзину для камеры хранения. Финна зажало между рвущимися вовнутрь людьми и швырнуло на пол, однако человек-дикарь тут же подобрался и почти не вставая рванул в сторону от катящегося вала людей, который мог похоронить и растоптать за считанные секунды. Раздался оглушительный грохот и визг колёс, вперемешку с натужным треском стекла. Это таки на полной скорости влетело в смотровое стекло банка, однако то лишь вогнулось вовнутрь, покрываясь сеткой трещин, из которых мелко осыпались мелкие стеклянные осколки, словно белый песок, застучавший по имитации камня на блестящем полу холла. - Всем оставаться на местах! - гаркнул было сержант охраны, наливаясь кровью и хватаясь за пистолет. Его глаза лихорадочно выискивали возможных террористов, а о проверке на металлоискателе и сканере можно было забыть. Внезапно воздух напитал вой завопивших со всех сторон сирен и всё вокруг окрасилось красным сигнальным светом. С оглушительным грохотом все окна стали захлопываться выскакивающими из стен бласт-дверьми, включая сам главный ход, разрезая толпу на две части. Ту, что успела оказаться внутри и ту, что осталась по ту сторону. Некоторых разрезало не матафорически, а буквально. Особенно выделился истеричный вопль, вырвавшийся из горла побелевшей и зажимающей тут же рот девушки. Её глаза неверяще уставились на пол. Там, растекаясь в луже чёрной в алом освещении крови лежал перерубленный напополам мужчина средних лет в полисинтетическом комбинезоне. Его лицо скривилось маской боли. Нижняя часть тела была по ту сторону упавшей вниз металлической двери. - Откройте! - раздались крики один за одним и десятки рук стали молотить по металлу дверей, кто-то пытался бесполезно зацепиться за нижний край пальцами рук в яростной попытке поднять монолитный кусок стали. К людям подбежал молодой парень в форме охраны и начал что-то тараторить, пробивая себе путь через толу и сжимая в руках плоский планшет со стеклянным экраном. Сначала с уверенным, а затем всё более недоумевающим видом он водил пальцем по стеклу с иконками и системными окнами, бросая всё более отчаянные взгляды с планшета на двери и обратно. - Расслабься, сынок. - подошёл к нему рыжеусый сержант и с ленцой хлопнувший новобранца по плечу. - Наверняка система охраны залагала. Подождём техническую службу и всё будет нормально. Это все слышали?! - уже гаркнул он, возвышая голос и осматривая притихших людей.

Трущобы, старая квартира. - Твоё испытание. - тихо произнесла Кертту, наблюдая за тем, как постепенно Финн испивает чашу со сладкой жидкостью. Почти сразу он ощутил, как его горло обволакивает онемение, постепенно начинающее растекаться по всему телу, напитывая с кровотоком каждую клетку, каждый нейрон мозга, погружая сознание во всё более и более приветливую мягкую перину забытия и сна. Когда мужчина стал заваливаться на бок он даже не успел подумать о том, что ему подлили, ведь его разум таял в пучине забытия как кусочек льда брошенный на разогретую сковородку в забегаловке на улицах нижнего города. Он падал, бесконечно падал, всё больше теряя контроль над собственным телом и только гипнотичные ритмичные касания холодных белых пальцев по коже лба и дальше - зарываясь в волосы, были его верным проводником в мир тёплых вод забытия, как ладонь друга на плече, которого он никогда не знал, как верный пёс у ног, которого у него никогда не был. Видение первое Медленно его сознание пролетало над бесконечно стелющимся под затянутым серым небосводом сочным еловым лесом. Ноздри щекотал едкий и свежий запах хвои, а кожу холодили порывы холодного ветра. Но всё это было приятным, естественным, до боли настоящим. Таким живым и непосредственным, какой могла быть только дикая природа, не тронутая рукой человека. Верхушки зелёных деревьев расцветали фракталами у ног, распускались причудливыми и гипнотичными геометрическими вращающимися фигурами, острыми гранями которых были бурые ветки и зелёные иглы, ведущие отсчёт из единственной точки, породившей огромное лесное поле фракталов. Холодный ветер усиливался и начал приносить с собой острые кристаллы снежинок, которые кружились в воздухе переливчатыми вихрями из маленьких звенящих хрустальных частиц, переливающихся радугой в свете редких лучей солнца, пробивавшихся сквозь скопление свинцовых туч. Их гудение всё нарастало и острые иглы впивались под кожу, оставляя рваные царапины, из которых вытекали мелкими струйками реки кровавого серебра, срывающиеся бурными потоками с пальцев рук. Его тело летело ледяной кометой всё ближе к стремительно приближающейся поверхности. До тех пор, пока мохнатые зелёные ветки не прыгнули в лицо, терзая кожу, разрывая её и наполняя всё естество жгучей болью. Прорвавшись сквозь ветви он со свистом упал в раскинувшуюся трясину, которая стояла тихой мутной смесью воды и грязи прямо среди деревьев бесконечной заменой естественному подлеску. С влажным хлюпаньем его ноги стали постепенно уходить в грязь и каждый рывок на волю лишь усугублял положение, заставляя всё быстрее и глубже проваливаться сквозь землю. И скорее не увидел, но ощутил, как сквозь влажную хлюпающую бурую жижу с самого дна, уходящего к недрам земли к нему тянутся костлявые руки и ладошки, обхватывая его за ноги, тянутся черепа и полуистлевшие рёбра, раскрывая отороченные полусгнившей кожей рты в беззвучном стонущем плаче, который вихрился из-под земли и поднимался в самый верх, где кроны зелёных сосен превратились в мрачные своды металлического купола, закрывшегося плотной клеткой над угодившей в цепкие путы птичкой. И что-то ещё более жуткое и нечеловеческое таилось среди чернильных стволов деревьев, что-то рыскало с тихим плеском воды в тенях, поглощающих всё больше и больше пространства вокруг, подступая ледяной корочкой всё ближе и ближе...силы бороться покидали его с теплом, с костлявыми пальцами в ошмётках плоти, в голодно раскрытых челюстях, из которых доносились голоса призывающие сдаться, расслабиться, присоединиться к Орде, к вечному заточению в чернильных глубинах, где поджидает лишь забвение... Однако затягивающийся вокруг шеи тугой воротник смерти, вытягивающий капля за каплей последние соки жизни внезапно ослаб и тьму разогнал единственный луч света...золотистая дорожка медленно и неспешно забегала между стволами вместе со своими сёстрами и издали стал приближаться поначалу небольшой, но такой чистый и яркий сгусток света. Он разгонял мрак, превращая чернильные истекающие смолой стволы в обычное дерево, превращая мрачный покров над головой в обычные зелёные игольчатые кроны, сквозь который стали пробиваться новые лучи света и голубые клочки просветлевшего неба. Всё больше приближаясь сгусток чистого белого света, разгоняющего предрассветную самую непроглядную и жестокую тьму, стал превращаться в фигуру всадника с лицом, полностью тонущем в нимбе чистого сияния. Сидел он верхом на гнедом рослом коне, который под мерный перестук шестнадцати своих копыт неспешно трусил по топи, словно не замечая её. Всадник приближался до тех пор, пока не замер прямо над почти утонувшем Финном и немного нагнулся в стременах, протягивая руку. Словно утопающий за соломинку, Финн ухватился за протянутую ладонь и с невероятной скоростью покинул застывшую грязь топей, оказываясь за спиной всадника. Не было произнесено ни слова, лишь всё больше заливало рассветное солнце лес вокруг. Однако всадник не повернулся к восходящему солнцу, нет, он обернулся туда, где всё ещё отступала тьма и лёгким хлестком вожжей послал своего скакуна вперёд, опережая рассвет и возвещая его. Финн же с каждой секундой ощущал, как его тело наполняется новой силой. Новым предназначением, скапливающимся вместе с кровью силой на кончиках пальцев, лёгкостью в голове и внезапным чувством этой тонкой ткани бытия в руках, которая с каждым мгновением раскрывала его разум чем-то большем, чем-то куда более...великому, чем он мог себе когда-либо представить. Это ощущал сейчас Герберт, коротающий в придорожном баре время до рассвета за бокалом виски, это ощутил Отомо, созерцавший своё отражение в стекле такси, подъезжающего к высящемуся квадрату здания банка, это сейчас внезапно ощутил задорным холодком по всему телу Джон, задирающий голову вверх у самого подножья исполинской высотки с неоновыми буквами J&D. Что-то изменилось, неуловимо, странно, но пока непонятно как...

Трущобы, старая квартира   Какое-то время Кертту созерцала упавшего Финн с отстранённым интересом и едва заметной хмурой складочкой, пролёгшей сквозь её лоб. Аккуратные белые ладони были сложены на юбке платья. Медленно вздохнув, так что чёрная ткань плотно обхватила приподнимающуюся грудь девушка медленно встала и вышла в другую комнату неслышно, словно бледная тень.  Какое-то время мужчина был предоставлен самому себе и своим мыслям под бесконечный отсчёт секунд древних часов, которые он заприметил за не менее старым и покошенным сервантом (да и само слово "сервант" он знал благодаря отцу и его работе). Было что-то бесконечно гнетущее и оторванное от реальности в этом закутке трущоб, словно за старыми осыпающимися стенами и как будто специально замазанными чем-то бурым окнами раскинулась огромная Бездна, поглотившее весь тот огромный мир с его людьми и бесконечной суетой, в одну секунду прервав их жизни и обнулив бытие до изначального состояния, оставив лишь этот маленький осколок реальности дрейфовать через отсутствие существования.    С тихим шелестом юбки альбиноска появилась так же, как и исчезла. Но теперь в её руках была парящая металлическая чаша, с которой она подошла к Финну, аккуратно опускаясь на колени перед его кроватью и протягивая чашу к нему. В ней была прозрачная, словно простая тёплая вода, жидкость, однако нос Финна уловил непривычную сладковатую нотку. - Выпей. - мягким, но не терпящим отлагательств тоном проговорила Кертту. - Ты ещё не исцелился до конца. А завтра тебе понадобятся все твои силы.

Нижний город, "The Pit"   - Ага, вот только у них появились внезапные спонсоры. Огромный поток денег из тени. - Мико пожала плечами и чуть скривила губы. - По правде сказать после ночных событий они зашевелились как жуки в трущобной свалке. Рыщут по городу и ищут одного немолодого японца, недавно прибывшего из Нео-Токио. В свой отельный номер тебе лучше не возвращаться.  Всё это время девушка говорила весьма бегло по-японски, отчего непонимающий Крис переводил взгляд с Отомо на Мико и обратно с лицом донельзя растерянным. Однако воодушевления по уничтожению своего бургера он не растерял, хоть от того и оставался клочок на пару укусов. - Однако мне удалось узнать, что финансовая цепочка тянется к ним как ниточка из банка "John&Davis banking group". Предлагаю тебе пробраться туда и разнюхать. Я буду рядом, только дай мне доступ к системам. - в тёмно-карих глазах Мико стали разгораться огоньки азарта, а на живом лице проступила немного детская улыбка.

Верхний город, Северное кольцо, квартира Харви, 00:00 - Как насчёт Hearthstone 2220? У тебя есть колода? - Харви усмехнулся и потёр руки. - Мой Пандарийский кибер-ниндзя - один из лучших сетов. А Лора пока будет прогонять данные из Сети и попытается выловить пакет информации твоей подружки и её след. - Я сделаю всё в лучшем виде. - чуть улыбнулась андроид отходя от мужчин и присаживаясь в уголок с выходом датаджека, обнимая коленки и протягивая руку, убирая с запястья лоскут синт-плоти. За ней оказался хромированный корпус в потёках имитатора крови с выстрелившим разъёмом под Сеть. - Пойдем, это будет нескоро. - хакер махнул рукой Джону и пошел к дивану со столиком напротив огромного экрана, выводящего на свою поверхность прогноз погоды, список новостей, курс валюты и прочие не совсем обязательные мелочи.