Gonchar

- Хорошо, встретимся там, - девушка рассеянно провела пальцами по гелям и шампуням, доставшимся от предыдущей хозяйки квартиры, - до  скорого. Выключив телефон, она принялась готовить ванну. Нужно было хорошенько отмыться. Впереди предстоял долгий день и, как подсказывало чутьё, не менее длинная ночь. А значит нужно было встретить их во всеоружии. Горячая вода как первый патрон в барабане отлично подойдёт. C шипением вода вырвалась из хромированного крана, распространяя вокруг столбы горячего пара и Паучиха постепенно, нога за одной, окунулась в горячее блаженство.

- Это Мара, - раздался слегка преломлённый голос из трубки телефона, - у меня есть кое-какая информация и нам нужно переговорить. С глазу на глаз. Помнишь ты говорил о церкви, в которую ходишь?  Паучиха изогнулась и поднялась с кровати, неспешно шлёпая босыми ногами в сторону ванны. Нужно было отмыться и привести себя в порядок. Конечно, валяться в глине было весьма необычным времяпрепровождением, однако более гигиеничным оно не становилось. Убийца отличалась, порой, фанатичной чистоплотностью, зачастую отмывая себя до отсутствия какого либо запаха. Чувствительный нос улавливал любые изменения в запахе окружения, рисуя своеобразную картину, по большей части недоступную обычным людям. Что-то инстинктивное было в такой привычке, первобытное. Как страсти души, как заострённые зубы.

Постепенно сознание нехотя возвращалось из тёмного беспамятства, скованное сонной истомой и слабостью тела после напряжённого тяжёлого дня и ночи, полной расслабления. В голове звенела тишина и пустота, расцвеченная какими-то непонятными лихорадочными урывками сна, которые манили своим волнующим душу сокровенным содержимым, но каждый раз ускальзывали от внимания сознания в последний момент, лишь дразнясь непередаваемыми образами, не раскрывая их сути. Мара какое-то время просто лежала, силясь вспомнить ночное видение, чёрные волосы разметались по подушке, а одеяло сползло на живот, обнажая грудь. - К чёрту, - немного сдавленно пробормотала девушка, зевая и прикрывая ладонью рот. Завозившись под одеялом, она поднялась и потёрла бледные запястья. На правом всё так же был тонкий белый шрам, который и не думал никуда уходить. Нога же наоборот была как новенькая, не отдавая болью при шагах в не до конца сросшихся мышцах. Усмехнувшись своим ночным приключениям, убийца потянулась к штанам, лежащим на полу рядом с кроватью и выудила из кармана смартфон. Уперевшись подбородком о быльцу дивана и расслабленно вытянувшись, словно усталая кошка, она выбрала номер святоши.

Мара, сама не понимая того, улыбнулась в ответ, вторив искрами в глубине серых глаз. Тёплыми искрами, с лёгким довольным прищуром сытой хищницы, дорвавшейся до самого-самого сладкого. С удовольствием пила живые искры в глубине бездны чужих глаз, которым полагалось быть вечными, неподвижными, холодными и отстранёнными. И от чего-то в груди становилось тепло от этого проявления в таком бессмертном существе, которое манило разделить собственную вечность. В этом было что-то прекрасное, будоражащее не только силой, но и тихим тёплым чувством...девушка что есть мочи закусила губу, ругая себя в мыслях последними словами. Распустила сопли словно четырнадцатилетняя девчонка. Нужно было действовать, а она так и осталась стоять посреди продуваемой гостиной, пялясь куда-то в пустоту. На острых зубах почувствовался солоноватой привкус, на этот раз уже собственной крови. Нужно было вернуться домой. Принять душ и хорошенько выспаться. И вскоре ещё одна бесшумная и почти нематериальная тень выскользнула из недр особняка, чтобы скрыться в уютном бархате ночи от назойливого внимания людей в тёмно-синих куртках со значками на фуражках. Убийца не привыкла торговать лицом, а потому бесшумно пряталась в тенях переулков, сливаясь с городским пейзажем или редкой фауной. Достаточно густой флоры в радиусе пяти миль не наблюдалось. Мир вокруг жил своей жизнью. Затаённым дыханием, урывая вспышки больного торжества в короткие промежутки, когда в лёгкие всё же поступала лёгкая доза дурманящей голову свободы от оков. И свобода эта превращалась в буйство, воровство, насилие. Острая кровящая и гноящаяся грань человеческого общества, которая всегда вспарывала даже самую гладкую и ухоженную кожу. Безжалостный социальный скальп, не балансирующий на грани, а всегда режущий на поражение всех, кому не посчастливиться оказаться рядом. И Паучиха лишь плела свои сети в тени человеческих пороков и ненависти, оставаясь незаметной в этом безумном и диком водовороте, укрываясь в его пропахших разложением рукавах, оставаясь незамеченной, тихой, невесомой... Она умирала и воскресала в чужих холодных руках. Раз за разом, держась на грани, но не соскальзывая за неё. Мышцы и кости срастались не один раз, не оставляя швов и рубцов, а убийца всё больше и больше ныряла в водоворот страстей тёмных, первобытных, сверхъестественных, наполненных пряным ароматом чужой крови, отдающей не столько железом, сколько чем-то неуловимым, невесомым, невероятно сладким и тягучим, как лучшее из вин. Гораздо более совершенное и несущее чистое безумие блаженства. Её жалкие потуги удержаться напоминали размахивание руками перед надвигающимся циклоном - так же бесполезно и глупо. Но что ей оставалось? Она сама согласилась и надеялась, что Андервейл сдержит своё слово. Ночные тени крались вслед за бесшумными шагами на лестничной клетке и дальше, за похрустывающую замком дверь спереди и почти тут же - за спиной. Паучье логово было скромным и почти необжитым, не несущим никаких печатей пребывания тут деятельного и, что самое главное, живого человека. Только лёгкое запустение в относительной дороговизне обстановки. Кто заподозрит в состоятельной съёмщице наёмную убийцу, чьё ремесло ассоциировалось с улицей, грязью и кровью. Она оставила ботинки у входа и на цыпочках проверила все комнаты, не снимая бледной ладони с торчащей из-за пояса рукояти кинжала. Чувствительные уши улавливали каждый лишний шорох, но ничего опасного не нашлось. Все замки были на местах и сигнализация в норме. Последний раз пробежавшись взглядом по тёмной квартире, Мара подошла к расправленному застеленному дивану и стала сбрасывать с себя вещи. Сначала рюкзак, потом футболку и нижнюю кевларовую защиту, штаны и бельё, пока не осталась абсолютно нагой. Напоследок освободив волосы от заколок и дав им свободно упасть на плечи и спину, она блаженно потянулась, вытягивая каждую мышцу и сухожилие до лёгкого хруста в суставах. Фыркнув, она завалилась на постель и накрылась одеялом, ощущая горящее внутри возбуждение вперемешку с усталостью...усталость всё же взяла верх и сознание убийцы полетело в бесконечную Бездну, всё ниже и ниже, оставляя бренный мир...

Прародитель - Каин? Тёмное колдовство? Несколько дней назад это было бы совершенной бессмыслицей, однако Мара поняла, что настала пора отбросить многие предрассудки, очень многие. Она никогда не была религиозным человеком, никогда не увлекалась паранормальными явлениями. Просто бывали люди...необычные. И то они вписывались во вполне научное объяснение. Хоть сколько научное. Тут же была чистая мистика, над которой убийца больше смеялась, чем воспринимала всерьёз. Но человеческая психика гибкая, она быстро восстанавливается от потрясения и начинает жить в новом потоке, не отвлекаясь на рефлексию, возмущения в стиле "этого не может быть!". Статика и косность свойственна уже более старшим поколениям. Или бессмертным, влачащим не один век существования. Мара подошла к Андервейлу тихо, неспешно, скользя взглядом по бледной едва ли не до синевы коже, острым чертам лица, заглянула на мгновение в плещущуюся в глубине тёмных глаз Бездну...длинные пальцы скользнули по бледной щеке, затрепетав тёплыми подушечками по холодной коже, под стать воздуху в продуваемом зале истерзанного глиняными големами дома. Горячее дыхание обожгло изгиб с идеально ровной кожей, так манящей своим спрятанным в глубине содержимым. - Я постараюсь нежнее, - немного хрипло прошептала девушка, дёрнув уголком рта и обнажив острые зубки - наследие первобытной крови, всё ещё струящейся по жилам убийцы, несущей со своим током страсть и лихорадку настоящей охоты. Рука бледным пауком придержала шею с другой стороны и острые зубы аккуратно впились в кожу и немного глубже. Сильный и резкий нажим острых зубов вспорол кожу там, где у живых людей билась жилка сонной артерии, прорывая короткую преграду кожи между внешним миром и её дурманящим одним запахом содержимым. Губы окрасились тёмным кармином и во рту расцвёл самый пряный, дурманящий голову вкус, заставляющий душу трепетать от возбуждения, расцветая в груди яростно сияющим алым цветком чистого блаженства. Веки затрепетали, рисуя в темноте вспышками яркие картины бьющегося в экстазе мозга. Несвязные, бурные. Она покусывала и слизывала горячими прикосновениями всё новые и новые капли, одна за одной, глоток за глотком, аккуратно терзая и придерживая такой желанный источник сладкой, тягучей неволи наслаждения. Но всему приходит конец, девушка частью сознания успела понять, что вампир и без того раненный не сможет дать ей больше. Не время, но ей хватит и этого. Тяжело дыша, она уткнулась бледным лбом в плечо каинита, сама прижавшись к нему всем телом и зарывшись веснушчатым лицом в чёрную ткань, грудь ходила ходуном, а сердце лихорадочно трепетало в груди. Странное чувство рождалось в ней. Хотелось вдыхать этот запах, сжимать в руках холодное тело, быть рядом. - Прости, - невольно сорвался с губ приглушённый звук.

Мара какое-то время тихо наблюдала за предающимся размышлениями вампира. Как бы не было тепло и уютно под пледом, но впереди ждали ещё дела, немало дел. Тёплый кокон зашевелился и родил черноволосую бледную бабочку, слегка покачнувшуюся при вылезании из своего обиталища. Конечно, не настолько покачнувшуюся, чтобы выказать слабость, однако борьба двух нервных систем в теле давала о себе знать помутнением в глазах, тем более когда капилляры и артерии стали приносить намного меньше живительной влаги, чем должно быть. Съесть несколько шоколадок и гематоген. И как новенькая.  - Я не привыкла разрывать договорённости, - пухлые губы дрогнули в короткой улыбке, - можно считать это профессиональным кодексом. Или принципом.  В серых глазах появилась чуть тёплая искорка, обращённая на фигуру в чёрном. Теперь он не приказывал, не поглядывал с высоты собственного превосходство. Просто просил, впервые за всё это время. Наверное, так всегда с теми, кто привык божьи мешки ворочать. Но хорошая такая встряска помогла отряхнуть немало пыли.  - Если уж мы начали...что там с церковью и кто вообще такие эти Змеи? Тоже вампиры? Мне нужно знать к чему быть готовой... - Мара чуть закусила губу, задумавшись, опять пойманная во внутреннем противоборстве, - и мне бы помогла та...кровь. Как в больнице. Для восстановления. Конечно же она не была наркоманкой! Она презирала подобных людей, вечно обитающих в дурмане собственных мечтаний, постепенно превращающихся в жалкие бормочущие изъязвлённые скелеты. Но одно воспоминание о том блаженстве заставляло что-то внизу живота растекаться сладкой истомой. Но убийца тут же одёрнула себя.

"Змей? Эс-Шейр?" пронеслось в голове Мары неспешными шарами для бильярда от лунки к лунке, занимая свои позиции неспешно и с небольшим скрипом. Стекловата в голове от потери крови всё ещё не желала давать достаточно живительной алой жидкости для серого вещества, отвлечённой сейчас на напитку более жизненно важных органов вроде печени и почек. Пальцы несознательно потирали край пледа, разгоняя мыслительную активность хотя бы до половины привычной скорости.  Все эти слова были просто набором букв из словаря, а последние так вообще какая-то несуразица. Но можно было подозревать, что у бессмертного вампира противники если не аналогичные ему, то явно не уступающие в могуществе. И приз был один - город. Не много и не мало, и речь явно шла о чём-то, что никак не известно простым властям. - Это как раз-таки не удивительно, - слабо улыбнулась убийца, смотря на своего спасителя и мучителя, - всякий хороший пастух следит за своим стадом. Пока живёт оно - жив и он, - она склонила голову, словно стараясь посмотреть на безымянного под другим углом, - вам нужны мы, - он протянула из своего тёплого кокона бледную кисть, на которой остался лишь едва заметный белый шрам от пореза, - не уверенна, что вам так нужен воздух, как живые люди. Это хорошо, если даже сейчас тебя правда волнуют их жизни не как источника пищи, а как людей...Странно слышать такие слова от убийцы, правда? - улыбка стала шире, немного покрививишись в процессе.

Мара разлепила затрепетавшие веки и не сразу смогла сфокусироваться на говорившем. Неужели тот смог вернуть свой былой лоск? В глаза словно насыпали песка, а губы и не думали слушаться с первого раза. В горле першил сухой ком, а по телу растеклась ещё большая слабость. Убийца попыталась пошевелиться, однако наткнулась на мягкую, тёплую преграду, окутавшую её тело со всех сторон. Плед...как мило. На ехидство не оставалось сил, но Паучиха старалась. Слегка поведя плечами, девушка нащупала непослушной рукой край пледа и затянула потуже, ероша подбородком мелкую ворсу. Уютно. - Дерьмово, - немного хрипло ответила девушка, закашлявшись и всё же поймав фигуру своего визави, - что не скажешь о тебе, - пухлые губы дрогнули в подобии усмешки, - до чего же вы живучие...кто тебя так? 

Мара медленно кивнула, вспоминая как чужая кровь поразительно быстро затягивала просто уродующие раны на том месте, где некогда была целая нога. Теперь лишь слабая ноющая боль напоминала о том, что буквально несколько дней назад её изрешетили пулями, словно мягкую податливую...плоть. Логично было, что для этих существ кровь, отнятая у других, обладала не менее чудодейственными свойствами.  Руки уплотнились на железном штыре, пригвоздившего безымянного к стене. Перебрав пальцами и ощущая в теле всё ещё горящую нечеловеческую силу в своих мышцах Мара что есть силы рванула его на себя одним резким движением. Прут вылетел, словно ракета из шахты, загрохотав где-то за спиной по заляпанному глиной полу с такой силой, что девушка едва не вывихнула руку в плече, не рассчитав усилий обновлённого тела. Однако, не медля ни секунды, она рефлекторно подставила плечо рухнувшему вниз мужчине и тут же уложила его на пол, безбожно пачкая и без того потрёпанный дорогой костюм.  - За тобой будет немалый должок, мой милый друг, - пропыхтела убийца, усаживаясь на вампира и впиваясь пальцами в нижний край дорогой рубахи. С хрустом разрывая его и разматывая на подобие импровизированного бинта. По крайней мере она попыталась найти под пиджаком достаточно чистый участок белой ткани. Не медля ни секунды, она выхватила из-за пояса прямой кинжал с выгравированными рунами и, примерившись и глубоко вдохнув, сделала короткое плавное движение поперёк запястья. Холодная сталь обожгла новую рану и Мара глухо зашипела от пронзившей тело боли, вместе с накатившей дурнотой от высвобождающейся с трепетом сердца кровью. Средний палец правой руки неприятно онемел, но злиться было некогда. Бледное запястье припало к губам полумёртвого бессмертного. - Пей, - повелительно скомандовала Мара, буравя своим обычным пронизывающим взглядом Андервейла. 

Чуткий нос втягивал дрожащие ручейки железа в воздухе, протягивающиеся к вдыхающей смрад девушке. Не сложно было понять, что бледнолицый безымянный долго не протянет. Даже если он так уж силён, что может говорить с прутом в груди у этих существ всё равно был предел. У всех был. Невыразимо выше человеческого, но всё же...Той девке хватило хорошего удара, чтобы упасть замертво. Возможно, этот продал свою не-жизнь подороже.  Хищник слаб - хищник должен умереть?  Бледные длинные пальцы коснулись подушечками ребристой поверхности железного прута. Ощущали влагу, холод, ребристость, железистый запах, вплетающийся в запах крови чистым элементом, извлечённым из земли и выкованным в простую незамысловатую форму, поймавшую такого хитрого, такого сильного Ткача словно жалкую букашку. Когда забираешься очень высоко сложно обращать внимание на такие простые вещи.  Простота ранит ничуть не хуже хитрейших из узоров, подлейших из интриг. Так, мистер хайд?  Взгляд серых глаз гипнотизировал чёрную фигуру, проникал острыми стальными лезвиями под самую кожу, извлекая чужую слабость, чужую боль из самой глубины существа, что сочилась пробивающей лицо улыбкой, кровью на некогда белоснежных клыках. Хищник слаб, но он может быть полезен...и благодарен. Маленькие люди иногда получают рычаг, чтобы толкнуть камень истории в ту или иную сторону. И Ткачиха не любила изменений в своём Плане. - Жить будешь? - раздался голос не менее вкрадчивый, чем невесомые касания пальцев.

Взгляд неотрывно притягивало к чёрной Бездне впереди. Логово старого паука, плетущего нити судьбы невыразимо большие, чем могла сплести убийца за тот короткий срок, что был отведён её мирозданием. Сколько жизней украл и прожил он вместо других? Сколько власти держал он в своих холодных обескровленных руках? Мара не знала, но какое-то глубинное чувство подсказывало, что немало, совсем немало. Быть может, целый город этих приветливых канадцев, за вывеской которых пряталась всё та же жестокость, кровь и насилие. И ей ниточка плотно приклеилась к одной из восьми лап этого древнего существа, разделившего ложе с постоянным неумиранием.  Ей был дан выбор без выбора, опять провели. Старый прядильщик не разбрасывался ниточками и Паучиха надеялась, что её представляет собой несколько большую ценность, чем нити других смертных. Та ли это судьба, которой она хочет сама? Часть её страстно шептала - "да". Другая была испугана, страх липкой сетью покрывал её тело. Бездна наблюдала за ней и она это чувствовала всем своим естеством.  Глубоко вдохнув, убийца отбросила прочь слабость и уверенно направилась прямо в пасть Ткачу.

Мара наблюдала за копошащимся в собственных пожитках Ником из тихого уголка, куда отступила за несколько мгновений до того, как выйти обратно в главное помещение Сети. Не хотелось вот так бросать на растерзание судьбы бестолковку. По нему видно было, что не успокоится, пока не получит своего. А это была либо победа в его воображаемой войне против "злого мира", либо смерть от дырки во лбу, либо от ножа в печень.  Однако она не собиралась быть той рукой, что избавит его от иллюзий. Она не привыкла пачкать руки в крови тех, с кем охотилась плечо к плечу. Это не её битва, не её город и не её земля. Только гость, гастролёр, по нелепой случайности занесённый сюда ветрами судьбы. И оказывать большее влияние на судьбы тут живущих она не собиралась. - Прощай, - тихо прошелестела убийца, перед тем как неслышно раствориться в нитях паучьей Сети, что раскинула свои липкие нити по всему Ньюпорту. На плечи давили лямки рюкзака, чьё содержимое превратилось в объект немалой охоты, торга и крови.

Бледный лик луны озарял тёмные улицы, подсвеченные дорожками света, безуспешно старающимися разогнать тёплый бархат летней ночи. Однако небесное светило справлялось куда лучше, превращая бездну переулков в мерцающие серебром тропинки, извивающиеся, словно змеи под пристальным взглядом и рождающими мелодию пальцами факира. Теперь она знала - ночь не принадлежала им, не принадлежала людям. Они были лишь гостями, наивными детьми, жмущимися ближе к источникам тепла и света. Будь то многокомнатные квартиры с милыми сердцу домочадцами или горящие бочки из-под отходов, к которым тянули руки оборванцы в засаленных куртках, у которых не было сезона и погоды.  Настоящие короли ночи обитали в тенях, в собственном мире, скрытом от глаз обывателей. Бессмертные...кто они на самом деле? Охотники, пастыри, паразиты? Просто ошибка эволюции или библейский кошмар? Эксперимент федералов? Мара не считала нужным углубляться. В голове была единственная мысль, толкавшая вперёд, заслонявшая другие нужды и потребности. Какая-то часть сознания понимала её инородность, но противопоставить ничего не могла. Бесшумный призрак отделился от мерцающего светом главного входа больницы и слился с тенями переулков, уподобившись силуэту паука на дрожащих нитях в свете лампы, стремительно перебирая лапками. Стремительно и бесшумно, улавливая вибрации в паутине уличного эха, огибая шаги, голоса и позвякивание значков. Она была частью этого существования, какой-то изначальной частью своей души, которая понимала каково это - быть хищником, быть обитателем теней, невидимый и неслышимый для всех иных...   Трущобы приветствовали убийц своим глухим молчанием, однако от чуткого слуха не укрылось шуршание, шаги, отдалённые голоса в, казалось,  покинутых домах. Эта часть города тоже жила. Своей тёмной жизнью, копошась, словно черви в гнилом мясе, перебирая объедки цивилизации в сгнивших ртах между окостеневших дёсен. Паучиха отыскала взглядом нужную коробку и извлекла оттуда монтировку, вставляя её в паз люки и надавливая всем весом, неторопливо и тихо открывая его, чтобы в едва появившемся зазоре скользнуть гибкой тихой тенью вниз.

Карминовые капли коснулись пересохших губ первыми каплями дождя над иссушенной яростным солнцем почвой. Тягучие, пряные сгустки крови обожгли язык и скользнули по пищеводу вниз, оседая внизу живота и разрывая нутро невероятным, непередаваемым сиянием, горением, лихорадкой, наполнявшей каждый палец, каждую клеточку тела невероятной силой и блаженством. С каждым жадным глотком в тело приходила новая волна разрывающей сознание феерии. Лучшее из того, что она пробовала во всей жизни, лучшее блаженство, что она могла испытать. Казалось, что сейчас можно подпрыгнуть, взлететь прямо с койки, легко оттолкнуться кистями и воспарить под самые небеса и дальше - двигать звёзды, планеты, парить на космических потоках, став равной богам. Быть выше, сильнее и быстрее любого из живущих. Дарящее блаженство запястье оторвалось от жадно раскрытых пухлых губ, окрасившихся алым, а девушка всё ещё парила неведомо где, ощущая в теле невероятную лёгкость и силу одновременно. Лицо тянулось в улыбке и девушка издала лёгкий грудной смешок, с закрытыми глазами зарываясь пальцами в смоляные волосы, ощущая, как по телу циркулирует кровь, заставляя срастаться капилляры, связки, мышцы, расставляя всё по своим местам, как должно быть изначально... - Что...что это? - просипела Мара, открывая трепещущие веки и стараясь сфокусироваться на лице безымянного.

- Хм, - раздалось приглушённое с больничной койки. Девушка неотрывно смотрела на острые клыки, слишком длинные для человека, прямо как у той белобрысой сучки в особняке. Это...многое объясняло. Паучок угодил в сети к куда более хитрому и опытному пауку, гораздо, гораздо большему, чем паучок мог себе представить. Интриги, чужие страсти, вампиры, расхаживающие по ночным улицам. Он предлагал служение и это не вызывало невероятного протеста, как вызвало бы в кому-нибудь другом. Вся человеческая жизнь состоит из обязанностей, залогов и услуг, прочная сеть опутывала каждого с головы до ног. Просто кто-то показательно не хотел замечать этого. Все они были кораблями, гонимыми бурей. Но какая-то часть, независимая, гордая, вечно тянущая убийцу в авантюры хотела запротестовать, плюнуть ему в рожу и заставить...заставить что? Покончить с этим? Арахна дорожила своей жизнью больше всего, у неё никогда не было высшей цели, она не видела себя ангелом смерти, рукой возмездия или мрачным жнецом. Нет, ей просто нравился запал охоты, грохот крови в ушах, покалывание в пальцах и полоска стали в руках, погружающаяся в чужое тело. Естественно и первобытно. Но она понимала, что не вечна. Молодость отсияет силой и солнцем в её теле, но что потом? Постепенное увядание, больные суставы, дряблые мышцы, пока убийца окончательно не превратиться в развалюху. Жалкое зрелище и жалкий конец. А вот вечность была заманчивой, даже в своём непостижимом безумии.  - У меня даже появилось подобие выбора, - не менее тихо и хрипло ответила девушка, больше самой себе, отрывая взгляд от безымянного и поворачивая голову набок, оголяя белую шею и смотря прямо на заваренное окно, - человек выбирает, раб повинуется. Как жаль, что нам так редко приходится быть настоящими людьми... Опять хмыкнув иронии, Мара пошевелила головой на подушке. Бледнолицый не должен был видеть бури в душе убийцы. У неё не было высшей цели. Выжить, прожить ещё больше, лучше, но ради чего? Она не знала. Просто бежала, пока могла. Что может вдохнуть смысл? Любовь? Смерть? Вечность? Кровь? Охота... - Я сделаю то, о чём ты просишь, - наконец повернулась Морель к своему пленителю. Теперь взгляд серых глаз был твёрже гранита, буквально прожигая своей яростной остротой, - и ты получишь своё. Правда... - уголок губ опять дёрнулся в жестокой иронии, - пока что я не очень хороший ходок. Молчу про бойца.

- Я похожа на ту, кто может отказаться? - всё же сложила Мара губы в кислую ответную ухмылку, ощущая своё падение не меньше, чем самодовольный кот перед ней с лоснящейся от сметаны бледной рожей, - История повторяется... - убийца причмокнула пересохшими губами, ощущая пустыню в собственном рту, а потом взгляд серых глаз наполнился неподходящим положению острым ехидством, - и кем был ваш агент? Блондинка?  Однако в глубине злобствующих глаз мелькнул сковывающий душу холодок. На мгновение ей стало дурно при взгляде на бледную, закутанную в чёрное фигуру безымянного. Что там было под губами? Простые человеческие зубы или острые дюймовые клыки? Девушка подавила рефлекторное желание сглотнуть подпрыгнувший под горло комок.

- Довольно паршиво, - разлепила пересохшие губы девушка, ощущая железистый привкус во рту, смешанный с какой-то отвратительной горечью на фоне ужасной сухости, взгляд серых глаз, однако, всё был таким же пронзительным, даже на ставшим ещё более бледным от кровопотери лице, отчего веснушки на нём выделялись ещё сильней, - Как всё закрутилось, верно? Мара попыталась изобразить подобие усмешки, однако лишь как-то вяло скривилась, ощущая по всему телу дурманящую слабость, а в простреленной четыреждеклятом копе ноге чувство сравнимое с изодранной мочалкой. Если у изодранных мочалок есть чувства. Убийца не пытала иллюзий касательно своего положения. Один раз её вытащили, но во второй раз везение было бы слишком большим. Она попалась, спустя столько лет она всё же попалась...она кляла себя в мыслях, со злости сжимая челюсти, однако не находя где-то в глубине себя сил на злость. Только тупая обречённость при взгляде на бледную рожу тюремщика. Но чёрта с два она сдасться просто так. Даст превратить себя в шавку на заклание во славу общественной паранойи. Лучше умереть от пули во лбу.

:О   *squee* 

Так я и не собирался х)) но просто вангую заявления об имбовости демонов и урезанности магов. Вот соточка :D

Ойне хД я бы сыграл по оригинальным магам, но то, что дано в книге демонов - довольно посредственный огрызок, призванный имитировать прислужников-магов. Впрочем, мб. кто-то и захочет, но именно из корбука на полноценных протагонистов и участников истории никак не тянут

Мара обвела пристальным взглядом главный вход и столовую, так ненавистную хакером за дерьмовый кофе. Шестерёнки в голове крутились лихорадочные шестерёнки в смазанных пазах, стремительно высчитывая позиции и переваривая линии и легенду зазубренной перед сном карты, соотнося безликие обозначения перекрытий, дверей и лестниц с реальной картинкой. Холодной, скрытой в полутьме и непритязательной.  Сорить тут не хотелось. Ей хватало федералов, которые уже могут искать убийцу и по фальшивому паспорту, чёрт знает что случилось в верхах, если Крамера с Харальдом решили упечь свои же за решётку. Либо те натворили что-то глупое...либо узнали слишком много. Передёрнув плечами и поправив очки с полицейской фуражкой, девушка обернулась к своим спутникам, разминая пальцы и переводя взгляд с одного на другого. Прицепленные к паутине мушки, дёргающиеся на липких ниточках - они все. Послушные марионетки невидимых сил. Просто убийца привыкла к такому ходу вещей, а остальные, видимо, не заморачивались. Что было странным. - План такой, - начала сухим тоном Морель, рафинируя речь от любых лишних слов, чтобы избежать кривотолков, - мы сейчас попытаемся открыть окно, забираемся туда, я вскрываю дверь во двор и иду делать диверсию. Будьте готовы к воплям и прочей чепухе, - не удержавшись, девушка немного криво ухмыльнулась, - но не отвлекайтесь от цели.  Закончив короткую речь (мастером мотивации Паучиха всё же не была) девушка направилась к обозначенном окну столовой, стараясь издавать как можно меньше шума. Как можно меньше шума для Мары выглядело как настолько бесшумные шаги, что у посторонних наблюдателей могли появиться сомнения в материальной природе этого женского силуэта в полицейской форме.    Внезапно, но не только один адвокат в их тесном и дружном коллективе обладал выходящими за рамки нормального способностями. Джен, эта детективша с отёками на лице, просто шевельнула рукой и окно само открылось, провернувшись во всех пазах. Ноздри Мары дёрнулись в изумлении, пока убийца рефлекторно втягивала воздух, как будто стараясь ощутить какой-то след. Но ничего не нашло. - Вампиры, телепаты, бабы, двигающие предметы силой мысли, - проворчала себе под нос она, перед тем как оттолкнуться от земли и ловко запрыгнуть вовнутрь, огибая подоконник на одном заряде инерции от единственного толчка с разбегом.  Отряхнувшись, убийца посмотрела за спину на остальных и двинулась быстрым шагом к двери во двор. Широкие железные ворота с коробкой мигающей сверху сигнализации. Краем глаза Мара усмотрела камеру под потолком и слегка неуверенно внутри помахала ей рукой. Но сомнения оказались лишними. Макс справился со своей задачей и огонёк сигнализации погас. Нащупав нужную отмычку, девушкка стала ковыряться с хитровжаренным замком. Но очень скоро раздались щелчки и скрежет, которые обозначали, что проход открыт. - Двигайте туда, если что - не ждите, - бросила убийца и, воздержавшись от любых других проявлений эмоций и панибратства, заскользила стремительной тенью в сторону окна и вниз. Зелёный газон спружинил под ногами и, не медля ни секунды, не прекращая движени, Мара распрямилась и метнула в сторону главного хода гранату. Вынужденные жертвы - неотъемлемая часть её работы.  Взрыв! Уши заложило от оглушительного хлопка, но ещё больше обожгло сетчатку внезапно вспыхнувшее белое солнце там, где раньше был главный вход...

Толстозадому программисту достался тяжёлый взгляд сонной Паучихи. Им ещё предстоит одна милая беседа. Мара не была тем картинным гангстером-задирой из стереотипных представлений об обитателях грани с другого полюса закона. На самом деле там люди были самыми разнообразными...но вот расставить авторитеты и приоритеты в этой дружной компашке стоило. Если им предстоит работать дальше вместе. А в этом сомнений у девушки не было. Вера в благодетель других людей у неё умерла очень рано. Все, рано или поздно, требуют платы. И хорошо, если это будет быстро и понятно. А Паучиха привыкла платить по счетам.  - Двинулись, - немного ворчливо заявила Мара, потирая веснушчатую щёку и завязывая смоляные волосы на макушке, - давайте, показывайте там свою форму. Надеюсь, вы её взяли не в первом попавшемся БДСМ-магазине. И если наш мистер-док не собрал гранат я могу дать вам одну...фосфорную, - совсем уж кисло буркнула Мара.

Мара проводила взглядом сухого доктора-подрывника и пожала плечами. Хорошо, конечно, если Арчер сделает что-то посильнее рождественской хлопушки. Тратить дорогие и редкие фосфорные гранаты на поджиг было...слишком уж расточительно. Конечно, фосфор горит так, что всякая пожарная система окажется в глубокой заднице даже вылей она все запасы воды на разрастающееся химическое пламя. Но добиться хаоса и паники можно старым-добрым взрывпакетом без лишних трат и усилий.  Слегка поджав пухлые губы, девушка качнула головой и закинула за спину рюкзак с тубусом, сбрасывая их под натянутым гамаком, сверху на который полетел тяжёлая кожаная куртка. Гибко потянувшись, ощущая как устало поднывают мышцы и похрустывают от натяжение суставы, Мара неспешно двинулась в укромный уголок, откуда пахло влагой и мылом. И нюх не подвёл убийцу, выведя её на след самой желанной из жертв в этот час - душевой кабинки.  Задвинув шторку за собой в импровизированной ванной, Мара стала раздеваться, складывая вещи на невысокую тумбу и зябко ёжась от сквозняков, царивших в подземном убежище хакеров. Покрывшись гусиной кожей от особо неприятно-холодного дуновения, девушка нырнула за дверцу в кабинку, включая воду, выкручивая побольше горячей воды. Нужно было хорошенько расслабить мышцы и проспаться. Даже в таких условиях - не привыкать.   Холодные хромироанные ручки душа обожгли кожу своим холодным прикосновением и почти сразу же сверху ринулись обильные струи парящей, горячей воды, обрушивающиеся на девушку сверху, смачивая чёрные волосы и заставляя их растекаться по плечам подвижным морем чёрной беззвёздной ночи, на бледной коже текли реки, питавшие море, сквозь свои прозрачные тела давая свету спокойно падать на обильные веснушки, а вода бежала горячими влажными пальцами вниз, огибая шею и ямочку в самом её основании, обволакивая рельефные мускулы рук тёплым, пускающим столбы пара, коконом. А поток всё бежал ниже, по ровной спине, по груди, огибая её во всех местах, срываясь водопадом по ложбинке через живот ещё ниже, по спине к небольшим ямочкам над ягодицами и дальше, кутая, грея и покачивая от макушки по стройным ногам вниз и до самых пяток. Какое-то время девушка просто стояла, закрыв глаза, ощущая, как горячие струи рисуют на её теле собственные задумчивые узоры, но всех их постигала единая участь - исчезнуть в спиральном водовороте водостока, чтобы унести с собой кусочек тепла и ощущения тела в беспросветную тьму труб... 

- Камеры слежения, конечно же, не проблема? - больше утвердительным тоном, чем вопросительным произнесла девушка, внимательно изучая план здания полицейского управления, опустившись локтями на стол и подпирая округлый подбородок, скользя серыми глазами по линиями и значкам, невольно прогибаясь в спине, давая мышцам приятное растяжение и не уродуя спину. Это плавное движение было совершенно нейтральным, не направленным гипнотическим внушением движений гибкого, словно ртуть, тела, просто естественное и настолько лёгкое и естественное перетекание из одного положения в другое, что появлялись мысли о чём-то нечеловечески гибком...   - Я могу сделать взрывчатку, - поправив очки, произнес он, - нужны только химикаты, - через мгновение холодные голубые глаза буквально вцепились в Мару, изучая убийцу, будто прикидывая, на что та способна. В конце-концов она была... более опытна в подобных вещах, - как тебе план? И доктор хрустнул костяшками.   - Лучшее из того, что мы могли бы получить, - Мара чуть провернула голову, уложенную подбородком на ладонь и ответила не менее острым взглядом, - хоть и отдаёт безумством. Но если создать достаточный хаос...как быстро ты сможешь сделать бомбы? И как будет проходить эвакуация? - последний вопрос уже был обращён к Максу.

Мара слегка повела бровью, с интересом наблюдая за воителем клавиатуры, внезапно оказавшегося ещё и подпольным борцом за свободу редких видов животных. Непонятно только как их ещё не поймали. Деньги это понятное дело, у таких денег хватает. Кто-то крадёт картины, кто-то пароли от банковских счетов. Всё счастливы, все довольны. Девушка склонилась над стопкой бумаг и стала внимательно слушать Макса, иногда морща нос, но не от топорности плана, а от запаха бензина, никак не желавшего распрощаться с телом и волосами. Может, остальным не так воняло, но чувствительное обоняние убийцы явно пересытилось химией и просило о пощаде. - Первое, - Мара подняла один палец, смотря прямо в глаза хакеру своим фирменным острым взглядом, отбросив любой намёк на наносную теплоту, - ты уверен, что тебя не поймают? Тебя уже могли хватиться, если руководство полиции обладает хоть какой-то каплей паранойи, то уже сели бы тебе на хвост. Второе, - отогнулся второй палец, - ты уверен, что нас просто так пустят в камеры? Допустим, просто допустим, что нам никто не попадётся из псов того бледнолицого, что завербовал нас, но с какой радости кому-то, даже в суматохе, пускать нас к камерам? Ключи дело другое - можно и выкрасть, - крамольные и откровенно попирающие закон фразы без всякого стеснения срывались с языка, как будто так и должно быть, - третье - у нас однозначно спросят, куда мы ведём двух заключённых, которые обвиняются...кстати в чём? И пока последнее - какая ваша выгода? - Мара чуть сощурилась, обводя взглядом внезапных благодетелей.