Gonchar

Таки раздел поддерживать и развивать надо. Хотя бы просто помогать проводить игры. Ну и вообще дополнить сеттинги. МТ не одними вампирчиками живёт :D

Хм, я до сих пора, пока читаю имя Орсо, к концу забываю начало xD

Винишко для творческого настроя латеральной части черепа же, ну! И для обезболивания, конечно

Я просто выпил винишка и пару раз ударился лицом о клавиатуру. Это имя в оригинальной форме не несло ровно никакого значения xD

Не уверен, что понял длинное словo xD

А что у нас там с лётными свойствами бинарных феек?

*где-то облегчённо выдохнул Драж* х)

Мара осторожно шагнула ближе, обжигая теплом живого тело сосредоточие холодной Бездны в теле бледного вампира. Она видела, на что он способен, пусть звуки и вид поглощала тьма, но изуродованные трупы говорили сами за себя. Ей никогда не достичь такого даже достигни она своего человеческого предела. Просто на её стороне не было роя теней, способного изорвать десяток человек в клочья, не было дара бессмертия, даровавшего свободу. Да, быть может она не знала, что на самом деле ждёт её по ту сторону жизни, что с ней случится потом. Возможно, это была уверенность мотылька, летящего в ночи на свет, чтобы сгореть дотла и оставить после себя лишь иссушённый труп. Но она всегда бежала по лезвию, всегда рисковала и знала, что её Осень близка. Мышцы перестанут быть идеально послушными, суставы гибкими, а сухожилия упругими. Год за годом будут сковывать тело из самого пика физической формы заточая её в медленно умирающую оболочку. Утратившую нюх, азарт охоты, саму суть жизни. Такова была Мара Морель, этим она жила. И упускать свой шанс обмануть человеческий рок не собиралась. - Пусть будет так, - прошептала она чуть хрипло, блестящими от болезненной лихорадки глазами скользя по лицу Андервейла, - я не очень сильна в пафосных речах, - губы девушки дрогнули, а длинные пальцы коснулись тыльной стороны запястья Эггиля, согревая прохладную кожу мягким касанием, словно прося прощения за ту боль, которую вот-вот причинит. Как будто бессмертному существу нужно было успокоение после боли клыков Паучихи. Девушка склонилась к запястью, поднося его к губам и впиваясь болезненной вспышкой острых зубов в бледную плоть, одним отработанным мощным движением прокусывая кожу и открывая поток сладкого, божественного нектара, застелившего глаза чистой блаженной дымкой...

Не сдерживайте себя, поручик >:D

1. Имя: Альгисиль-Эльди «Из народа альвов, отмечнная огнём и хорошей удачей» 2. Раса: северная фея Островов (альв) подраса: фея осени 3. Пол: бинарный женский 4. Возраст: 180 5. Внешность: 6. Род деятельности: распивание утренней росы с лунной пыльцой, розыгрыши, пирушки, клептомания, сражения с троллями и абсолютно несерьёзное отношение к жизни. 7. Личные вещи: кожаный охотничий костюм, утеплённый мехом — шаровары, рубаха, зелёный клетчатый кушак, меховой жилет, кожаные сапоги; плетёный золотой браслет; амулет из кусочка ольхи; рог для мёда и разбавленной пыльцы; мешочек с игральными костями; бурдюк с росой; заплечный мешок;живая верёвка из стебельков ромашек; мешочек с лунной пыльцой; деревянный гребешок; лизательный камень; лютня из чардуба. Артефакты: 8. Боевая система: 9. Характер: Шутливый и ироничный. Во всём мире видит одну большую шутку, над которой грех не посмеяться. Жизнь слишком забавна, чтобы быть занудой. И, конечно же, чтобы сидеть на одном месте и прирастать корнями к какому-нибудь дубку. 10. Биография: OST

Морось забивала глаза, заставляя пригибать голову и постоянно смаргивать налипавшую на веки влагу. Лицо усеивали мелкие капли воды, постепенно сливаясь в более крупные, чтобы рухнуть по щекам, скулам и лбу вниз, скапливаясь на округлом подбородке и срываясь вниз одним большим сгустком чистой, словно холодная слеза младенца, воды. На чёрную куртку налипало ещё больше влаги, укрывая всю девушку мокрым блеском белых ламп фонарных столбов, упорно разгонявших ночь. Девушка поёжилась, поднимая кожаный воротник, ощущая неприятную сырость, однако последняя явно не была их самой большой проблемой...психи, буйные, обезумевшие, с широко раскрытыми пустыми глазами самых настоящих психопатов-убийц. Маски кривились в глумливых оскалах, одежда самого разного фасона и оружие, которые сжимали побелевшие от нечеловеческого напряжения, скопившегося в их конечностях. Бешеные животные, буйные психи, которые хотят лишь убивать, убивать и убивать. Без разницы во имя чего и зачем, без разницы кого. Убийца в глубине души содрогалась при виде этого буйного безумия, заставлявшего слуг Змей бросаться на ряды полицейских, не чувствуя боли от ран, не чувствуя страха. Мара всегда считала себя выше бессмысленного убийства. Вульгарно, глупо, грязно. Но дикие звери оставались опасными дикими зверьми. Слишком быстрыми, слишком сильными. Убийца сделала быстрый шаг назад и сместилась в сторону, стараясь уклониться от усеянной шипами биты. Но слишком медленно двигалась убийца...или нечеловечески быстро обрушился удар, с резким свистом рассекающий капли дождя и врезающийся прямо под самые рёбра, извлекая из них жалобный хруст. На губах выступила кровь и девушка, судорожно задохнувшись, рухнула на землю. Бесславный конец. Быть раздавленной словно букашка так и не успев ничего сделать...она подвела его... Мокрый асфальт леденил руки, отдавал ещё большей сыростью, грязью. Влага от брызг застилала глаза. Убийца стала ползти. Остервенело, вперёд, кое-как подбираясь с земли и, пошатываясь, стараясь оказаться подальше от буквально уничтоживших тело безумцев. Острые струны боли впивались под рёбра, лишая дыхания после каждого шага, кровавые серебристые нити протыкали кожи, спуская по своим тонким желобкам железистые струйки алой жидкости. Голова закружилась и Мара тяжёло опёрлась плечом о влажную кирпичную кладку и впилась взглядом в происходящее, тихо постанывая от боли, но не находя в себе силы отвернуться, бежать дальше...она просто не могла сдаться, хотя бы так, ничтожно жалкой и ничего не стоящей жертвой, пока безумцы разрывали в клочья единственный луч надежды в этом городе. Того, кто не склонился перед безумием, кровью, смертью, злобой. Такие люди всегда были обречены на смерть, Мара слишком хорошо знала таких, слишком... Он не поступился бы идеалом не смотря ни на что, стальной стержень не мог согнуть даже самый сильный ветер, буря не могла коснуться пронзительных синих глаз, а тепло рук, казалось, не смогло забрать даже трупное окоченение...взгляд девушки затуманился, перенося её далеко в прошлое, глубины памяти, чувств. Но те воспоминания несли лишь угасающий свет, такой же, который угасал сейчас здесь - удар за ударом. Под холодными струями дождя по веснушчатым щекам скатились две скупые горячие капли. *** Мара стояла в церкви, мрачно взирая на побледневшее тело Ника. Слова Андервейла медленно доходили до затуманенной болью головы, однако оседали там прочнее любых других. Девушка вздёрнула голову, чуть покачиваясь на ногах, но всё же упрямо стоя прямо, придерживая изуродованный бок, ощущая боль при каждом вдохе, отчего старалась дышать мелко и прерывисто. Взгляд серых глаз встретился с чёрными безднами и был полон решимости. - Я тоже сделала свой выбор, - как можно более плавно она ступила вперёд, не отрывая глаз от бледного лица вампира, на одном упрямстве, едва сдерживаясь, чтобы не зашипеть от боли, - и отказываться от него не собираюсь.

Появление Андервейла стало внезапным, однако убийца успела быстро сориентироваться, уже видевшая раз такой трюк от вампира ещё в особняке. Тот действительно словно растворился в тени. Лёгкий стук каблука при шаге назад и...полное исчезновение. Ни шороха одежды, ни шагов - ничего. Как будто огромное Ничто поглощало мужчину за один короткий миг и выплёвывало уже где-то далеко. Или кто вообще знает куда мог переноситься бессмертный при помощи...чего? Крови? Каких-то особых магических сил? Змей был явно не единственным, кто увлекался колдовством. И это было обнадёживающе. Сложно бороться ножом против дробовика, если ты не тихий убийца, крадущийся в тенях, где любое огнестрельное оружие лишь помеха. С колдовством нужно было бороться колдовством. Сложно противопоставить из своего арсенала что-либо против чего-то настолько сверхъестественного и непознананного. Серые глаза убийцы следили за каждым движением её...кого? Начальника? Учителя? Кто он был ей, что вызывал такое тягучее чувство в душе приблизиться, коснуться, поймать взгляд тёмной бездны в глубине слившейся со зрачком радужки? Просто слышать голос, внимать словами, движениям. Морель встряхнула головой, ощущая странный дурман, путающий мысли и эмоции в какую-то бестолковую мешанину.  Почему он уходит? Ей так хотелось спросить...что? Просто коснуться локтя, привлечь внимание. Словом, действием, но вот он уже растворился в ночи, словно призрак. Истекая потоками чернильной тьмы. В это мгновение для убийцы всё было решено. Не произнося ни слова она уверенным шагом направилась по опустевшему разорённому залу церкви, буравя взглядом Бездну за порогом с решительностью ревнивого самоубийцы, походя кивнув Арчеру.

— Глина. Эти големы были вылеплены из глины. Которую, кстати, обнаружили на полу в номере отеля, где нас и обвинили в убийстве. Почему-то мне кажется, что это не совпадение.   - Именно, - медленно кивнула Мара, потирая холодными пальцами бледную веснушчатую переносицу, после того как помогла кузнецу усадить Ника на скамью, - мы так и не смогли нормально поговорить...Андервейл предупреждал, что Змеи будут пользоваться каким-то чёрным колдовством и глинянными слугами. Ощущая покалывание в пересохших глазах и часто заморгав, девушка вытянула подбородок в сторону горсти глины. - И такое же я видела в особняке, где Змеи достали нашего прокурора. Это какая-то война за город. Отец Каспар и Андервейл на одной чаше весов и Змеи - на другой. Последние хотят захватить город и наполнить его такими же психопатами, которые устроили стрельбу на день Основания. Чёртовы маньяки... Тихо закончила она свою речь, ощущая в горле неприятную сухость. Метаамфетамин и не думал отпускать. Хотелось выпить сока...апельсинового...литра два. Но пока что в пределах досягаемости был елей, церковное вино и дождевая вода.

Убийца уподобилась чёрной молнии, метаясь из одной стороны церкви в другую, с нечеловеческой силой поднимая скамьи и сбрасывая их у входа. Тело не чувствовало усталости, не чувствовало слабости, лишь безумная сила бурлила в жилах и тренированных мускулах, выходя за рамки разумных пределов человеческой воли и выносливости. На бледном веснушчатом лбу выступила испарина, когда очередная скамейка грохнулась у входа ходящей ходуном двери под ударами неизвестных колдовских чудовищ Змей. Однако у каждого барьера был предел, у каждой преграды точка слома, когда чужая сила сминает её как дешёвую фольгу и распыляет на мелкие щепки.  Так произошло и с церковными воротами, который застонали и подались ещё раз вовнутрь, с сухим треском переламывая лакированную скамью пополам. Последний удар отгремел громом по каменной кладке и отдавая вибрацией по полу в протекторные подошвы ботинок, плотно облегавшие ноги девушки. Сжав покрепче цепь лампады с горящим огоньком промасленного фитиля, убийца впилась глазами в мрак ночи, разрываемый вспышками молний и шумом безумствующей стихии. В тёмном проёме впереди, освещённом рыжем огнём свечей, стояли четыре карикатурные человеческие фигуры, превосходившие по размерам даже великана-Харальда. Присмотревшись, Мара поняла, что они сделаны из чего-то, сильно напоминающего глину. И сразу же вспомнила предупреждение Андервейла о глиняных слугах Эс-Шейр. Гротескные лица с впадинами глаз, кривые рты-щели, массивные руки, напоминающие грабли с короткими массивными зубьями, расплывающиеся слоновьи ноги и массивный торс.  - Ну, посмотрим, на что вы способны... - тихо прошептала убийца, сглатывая и зло стискивая зубы, ощущая как всё тело дрожит от возбуждения и адреналина, циркулирующего по артериям, расширяя зрачки и отдавая покалыванием в руках. Сильно раскрутив на цепи лампаду, так что та превратилась в огненный круг вокруг сжатого кулака убийцы, она метнула свой импровизированный снаряд в уже объятого пламенем от пылающей биты святоши голема. Раздался жалобный хруст и лампада с силой зарядила в торс великана, обжигая его вспыхнувшим пламенем гораздо сильнее, чем вообще можно было ожидать. Тот не отшатнулся, но прямо на глазах было видно, как трескается глина и осыпается с его тела целыми кусками. Не останавливаться!  Адреналин бил по голове, разгоняя её сильнее любого наркотика. Порывистое движение смазавшихся в воздухе рук и два ножа чёрными росчерками пролетели со свистом в воздухе, превращая тело другого голема в мелкое крошево. Где-то впереди сражались другие. Сверкала бита Ника, размашисто двигался Харальд, словно буйный северный медведь, сметающий всё на своём пути. Удары святоши были словно работа парового пресса, разрывающего глину гротескных тел мощными ударами. Широко раскрытые серые глаза ловили каждое движение, каждая секунда боя была решающей, каждый миг определялся баланс между жизнью и смертью. Вдруг один из ножей вырвался из мешанины глины и ринулся рукоятью вперёд прямо в убийцу. Та легко поймала нож одним быстрым движением и отсалютовала Джен, обнажив заострённые зубы в бесшабашной улыбке, чтобы тут же обернуться и метнуть оружие в следующего голема, отсекая ему одну из конечностей невероятной силы ударом. Однако тот, покачнувшись, всё же устоял и обрушил огромную ручищу на голову святоши, роняя его на грязный пол словно старый пыльный мешок. Злобно зашипев, убийца выхватила кинжал, подаренный кузнецом, и в мгновение ока оказалась рядом с последним выжившим существом. Оттолкнувшись от пола, она в затяжном прыжке зацепилась за покатую голову голема. Глина под пальцами скользила и разлезалась, однако, до боли напрягая пальцы, Мара удержалась и чудовищной силы ударом раскроила кинжалом существо от макушки до того места, где голова без шеи переходила в туловище. Глина заколебалась и стала быстро осыпаться, но убийцы там уже не было - она ловко, словно кошка, отпрыгнула назад, балансируя на скользком полу. В лицо били случайные ледяные струи ливня, сердце грохотало в груди, отдавая пульсацией в ушах. Какое-то время Мара просто стояла на границе света и разверзнувшейся снаружи Бездны, тяжело дыша разгорячённым воздухом. Между пухлых раскрытых губ срывались облачка пара...   Ник нащупал биту и вовремя - боль снова вернулась, приглушив остальные чувства и лишь оружие Священного Возмездия позволило не упасть, послужив опорой. Праведное сияние вокруг Николаса погасло. Эта битва против Тьмы была выиграна.   Всё ещё ощущая дрожь во всём теле, девушка медленно развернулась, окидывая взглядом разорённую церковь. Прямо посреди входа опёрся на биту Николас, словно уставший от ратных дел раненный рыцарь, до последней капли крови сдерживающий натиск превосходящих сил врага на пороге собственной святыни. Она тихо подошла к нему и опустилась на пол, не особо переживая о том, что чёрные джинсы теперь будут бесславно перемазаны в глине. Ощущая кончиками пальцев ног леденящее дуновение воздуха, Мара поджала колени и обняла их. - Мы сделали это...какую-то часть, - устало выдохнула она.

Очередной удар сотряс церквушку, однако двери явно не спешили поддаваться невидимым крушителям. С такой силой те ломились вовнутрь, что можно было заподозрить отряд SWAT с тараном оперативников на шесть. Однако вертолёты не стрекотали лопостями вокруг здания и не выли оглушительно сирены. Паучиха затрясла головой, зло раздувая ноздри. Мысли неслись в голове с оглушительной скоростью, иногда выплетая совершенно безумные и глупые узоры. Метаамфетамин, купленный у уличного пушера явно не годился для работы головой, но вот для работы мышцами - отлично. Непонятно кто первый додумался до идея забаррикадировать дверь, казалось, почти до всех одновременно дошло, что если кто-то в неё ломится, то неплохой идеей будет заблокировать этот ход. Убийце не меньше остальных не хотелось знакомиться что за дерьмо может обрушить на их головы четыреждеклятый колдун. Громадный кузнец топал, надсадно двигая тяжёлую скамью в сторону двери, однако медленно, слишком медленно. Массивные руки дрожали, словно напряжённые стволы юных дубков. Под бледной кожей проступили внушительные бугры мышц. - Дай мне, - Мара подлетела невероятно быстро, почти сразу же оказавшись под рукой Харальда и, уперевшись в скамью руками, едва не оторвала ту от земли, швыряя вперёд и перегораживая дверь. Мотнув головой и убрав выбившиеся чёрные локоны девушка, не долго думая, метнулась за второй скамьёй, со скрипом по каменному полу начиная толкать. - Харальд, помоги! - крикнула Морель, нашаривая в кармане куркти шприц с адреналином. Сейчас это показалось хорошей идеей.

Громовой удар сотряс всю церковь, небеса разверзлись первобытным хтоническим ужасом, превратив собственный лик в чёрную непроницаемую маску гнева, разрываемую изнутри яростными всполохами, раздававшимися над всем городом, вгрызаясь в каждую улочку, каждый кусок асфальта, ударяя в него ледяным копытом Герцога Ада, сотрясая саму реальность своей неестественной тёмной сутью, несущей лишь холод, ужас и смерть всем тем, кто осмелится встать на пути у чёрного гиганта, шагнувшего частью громадного тела из своего тысячелетнего узилища, чтобы низвергнуть мир смертных в своё бездонное чрево.   Убийца дёрнулась от второго громового звука, ощущая, как надсадный треск раздаётся уже от двери, что-то огромное ломилось в церковь и явно не собиралось сильно пережидать с такой хлипкой преградой, как дубовая дверь. Несколько раз моргнув и прогнав выступившую на глазах влагу, Мара сконцентрировалась на своих ощущениях. Почти ничего не изменилось, однако каждый импульс в органы чувств превращал нервную систему в полыхающий костёр, заставляя тело двигаться с невероятной скоростью. И без того почти нечеловечески ловкая и быстрая убийца перешагнула за собственный предел. Приторный кисловатый вкус осел на языке, а дым всё ещё витал под чёрными сводами церкви. Она ненавидела наркотики, но иногда приходилось сталкиваться с такими ситуациями и условиями, что преодолеть и выжить можно было лишь шагнув за грань человеческих возможностей...а потом лежать вялым трупом на корпоративной квартире, стараясь собрать рассыпающиеся осколки разума и тела.  Тряхнув головой и втянув пропитавшийся влагой воздух в затрепетавшие ноздри, Мара осмотрела окружение, отмечая все нужные детали. В бледную ладонь как влитая легла рукоять гравированного кинжала. Его тёмная сталь матово блестела в свете лампады. Последовав совету Крамера, убийца сорвала с алтаря одну, теперь сжимая золотую цепь импровизированной пращи. Святой отец вед не расстроится, так же? Защита храма - самое богоугодное дело из всех возможных. После принесения в жертву своих сыновей, конечно же.  На какой-то короткий миг вокруг Мары вспыхнуло голубоватое сияние, сильно напоминавшее многочисленные разряды статического электричества. Повертев головой, она так и не нашла источник странного явления. Оставалось надеяться, что это не предвестник скорой смерти...

- Говори за себя, телепат, - Мара вышла из теней, словно бесшумный призрак, только холодный голос, загулявший под сводами церкви, - Ты называешь то существо, которое ломает чужую волю, которое давит людей как игрушки безвинным?  Острый взгляд серых глаз достался оклемавшемуся адвокату. Всё таки выжил. Но Крамер хоть и был идиотом, но идиотом полезным. Если бы тот убрался куда подальше, то убийца не стала бы его преследовать. Даже живи он в этом городе - просто перестань лезть не в своё дело. Но он с упорством самоубийцы всё лез и лез дальше. Паучиха не понимала из чего растёт такая феноменальная самоуверенность и нежелание жить. Либо адвокат был неисправимым идеалистом, либо идиотом.  - Но у нас есть дела поважнее, - убийца дёрнула головой, смотря на остальных, но напоследок отметив реакцию адвоката на рыжеволосого парня, - надеюсь, вы не принесли эту шкатулку сюда? Змеи должны быть уже близко.

У меня на 17:20 автобус, так что сегодня где-то до пол пятого. Потом где-то к пол седьмого таки вернусь 

Но что-то, в определённой мере, не было доступно для убитого горем и яростью телепатов. У каждого существа есть свой предел, и у каждого существа есть свои тормоза. Рычажки, заставляющие бороться за каждый миг своего существования, за своё тело и душу. И которые это существо будет защищать до последнего, до самого последнего вздоха, впитав в себя с молоком никогда не существовавшей матери жажду жить, способность выживать тогда, когда любая надежда ушла.  В последний момент кисть дёрнулась в сторону, превращая потенциальной смертельный удар в лёгкий удар по касательной, рассекая тонкую кожу на виске и роняя на холодный пол несколько карминовых капель. Порез тут же затянулся, следуя велению сверхъестественной сути, напитавшей каждую клеточку странным коктейлем из глубинных резервов организма и мистичной энергией из жил бессмертного существа. Взгляд серых глаз, который должен был погаснуть, опять наполнился ледяным гневом. И теперь он был обращён на телепата, чьё лицо исказилось в уродливой маске бешенства и боли. Который тоже захотел влезть в её разум, тоже хотел заставить плясать как марионетку под свои безумные мечты, чтобы та умерла просто потому, что убийца избавила их от существа, способного сделать что-то похуже смерти со всеми в Сети.  В отличии от Крамера лицо Морель не искажалось. Наоборот, стало бледной неподвижной маской, когда кровь оттекла от лица. Одни люди от гнева краснеют, другие - бледнеют. Изнеженная гражданская истеричка, наделённая даром, который не в состоянии использовать, мягкотелое существо, которое думает, что вправе судить, человек, который прожил свою жизнь в комфорте, в уюте "верхнего" города и теперь возомнивший себя вершителем чужих судеб, прорицателем душ и дланью наказующей в одном флаконе. Что он знал о жизни? Что он знал о тьме? Чем он заслужил право судить? Мара видела лишь слабость, мягкотелость, которой вручили огромную дубину. И ей было бы откровенно плевать, адвокат не раз показал, что долг жизни для него ничего не значит, лишь его розовые иллюзии и несдержанные привязанности. К извращенцу-плейбою, к этому...существу, которое было готово уничтожить всех.  Девушка было куда проще, первобытней. Её жизненное кредо состояло из куда более простых нитей. Но Крамер умудрился зацепить именно их. Захотел убить её. Или что ещё хуже - кто знает, на что способны эти существа в человечьей шкуре? Именно в этот момент мужчина подписал себе смертельный приговор.  В один краткий миг, когда последние слова не успели отгреметь эхом в тесном помещении, Мара резко развернулась и в считанные мгновения оказалась рядом с адвокатом. Ещё не успевший очиститься от багряной крови нефилима клинок с лёгкостью вошёл прямо в правую часть туловища Филиппа, разрывая его дикой агонией, чудовищной болью, сравниться с которой могли очень и очень немногие ощущения. Закалённая сталь с лёгкостью рассекла кожу и мышцы, впиваясь в печень, прорезая артерии в одном разрушительном и убийственном ударе.  - Ты так ничего и не смог понять, - хрипло шепнула убийца, смотря куда-то в сторону, ощущая запах крови, смерти, ощущая, как тонкие струйки крови сбегают тёплыми ручейками по бледным холодным пальцам, сжатым на гравированной рукояти клинка. Какая трата таланта...

Мара наблюдала за сном Харальда с пристальностью кошки. Бывает так, что домашние питомцы очень тщательно наблюдают за сном своих хозяев проникновенным взглядом, сложив лапы пучком и обвив их длинным пушистым хвостом, и всё это с неподвижностью нефритовой статуи.  Примерно так же сидела и Мара перед раскладушкой, в которой развалился кузнец, пододвинув под себя низкую табуретку и держа руки строго на коленях, чуть склонив голову и аккуратной ладонью с длинными пальцами начав тянуться через какое-то время к его широкому предплечью. - Харальд, - убийца потормошила спящего викинга, однако тот не отреагировал. Потормошила сильней - всё тот же нулевой результат. - Хм, кажется, я что-то слышала с опусканием руки в ледяную воду... - задумчиво протянула убийца, в поисках ведра или, хотя бы, кастрюли. Хотя, тут на что-то отличное от упаковки лапши рассчитывать явно не приходилось. Однако дальнейшие эксперименты по пробуждению спящей...ну, почти красавицы прервал безумный вопль, резанувший по ушам словно пожарная сирена, загулявшая под сводами Сети. Почти не думая, Паучиха рванула вперёд, безошибочно определяя направление по эху крика, выхватывая на ходу нож. Инстинктивно, почти не думая, словно паук, ощутивший дрожание нити на своей тщательно сплетённой сети .  Пол стремительно летел под ногами, мелькая зернистым бетоном, а впереди маячила полураскрытая железная дверь. Мара с разбегу саданула плечом по её углу и ворвалась в нечто, оказавшееся смесью операционной и серверной. Там стоял Фил и Ник и увлечены они были...чем-то, напоминавшим падшего ангела. Белоснежный сияющий лик, нимб из осколков вокруг головы и повисшее в воздухе тело. Глаза убийцы изумлённо распахнулись, однако взгляд серых глаз был пойман болезненно голубыми, сияющими внутренним светом, словно тысяча зеркальных лезвий сплелись под черепной коробкой одного альбиноса и ринулись в голову девушки, разрывая её изнутри, окуная в вихрь, секущий своими ледяными агонизирующими поцелуями каждый сантиметр кожи, каждую клеточку, каждый нерв, превращая тело в комок агонизирующей сути.    Словно сомнамбула убийца рванула вперёд, метя прямо в Ника, делая один быстрый, но слегка топорный взмах ножом. В серых глазах плескалось абсолютное безразличие и леденящая душу пустота. Такой взгляд бывал только у совершенных безумцев, погружённых в собственный мир. Только мир Мары был полон боли и ярости нечеловечески безумного существа.    Лезвие со свистом разрезало воздух, однако Ник сумел каким-то невероятно быстрым движением сместиться в сторону и нож разрезал лишь воздух. Пойти дальше не дало внезапное просветление. Как будто кто-то взял и резко включил свет в потемневшей комнате, вырывая Мару из глубины собственного сознания и наполняя её душу ледяной яростью. Серые глаза сверкнули безумным огоньком и следующий удар должен был просто разрезать бедренную артерию летающему телепату, однако тот едва почесался. Страшная рана почти тут же затянулась, как будто и не было вовсе.  - Чёртов ублюдок! - злобно выплюнула убийца, пыша чистой яростью и желанием покончить с этим существом как можно быстрее. Телепаты стали вызывать у неё почти инстинктивное отвращение и это стало апогеем. Просто ворваться в чужой разум, сделать с ним всё, что душе захочется, перерыть все ящики, подчинить своей воле. Убийца привыкла следовать договорённости, порядку вещей в своей жизни, но такое слепое подчинение без права что-либо сделать... Край восприятия резануло золотистое сияние. Святоша, словно сошедший с фресок ангел, зажёг свою биту каким-то небесным светом, врезаясь существо, отдалённо смахивающее на человека, как в чёртову пиньяту, сбивая его с невидимого насеста, держащего тело в воздухе словно марионетку. Убийца не стала терять времени. Если что-то пытается убить тебя и превратить мозги в фарш - это следует уничтожить. Убей, или будь убит. Простой жизненный закон, когда всё выходит за стадию слов и договорённостей. Короткое движение рукой вниз и острая полоска стали пробивает горло насквозь, срезая белоснежную кожу и раскрывая бурный поток тёмной крови из перерубленной ярёмной вены...

Мара лишь неопределённо передёрнула плечами на слова Крамера, не желая больше слушать исходящего желчью адвоката. Она предельно коротко выразила своё к нему отношения и больше распыляться не собиралась. Присев на край стола, она стала внимательно слушать речь Ника, поигрывая пальцами сложенных рук по спрятанным под чёрной кожей куртки плечам. Методично, неспешно, холодно, перебирая факты и условия, которые выплетались в более-менее ясную картину, как паук сплетающий узор из тонких серебряных нитей. - Прокурор сказал, что Змей использует какую-то магию и..."глиняных големов", - убийца чуть качнула головой, поправляя выбившуюся чёрную прядь и пряча её за ухо, - среди нас тут не завелось специалистов в оккультном? - она чуть усмехнулась, обнажив уголок с заострёнными зубами, - В этой шкатулке может быть что угодно, но я не думаю, что там будет что-то хорошее. Выбросить её или сжечь будет лучшим решением. Я не хочу знать что за подарочек приготовил Эс-Шейр для Каспара и уж тем более испытать это на своей шкуре. С Андервейлом нужно переговорить прямо сейчас, если хотите с него стрясти себе амнистию. 

- Если это действительно так - я попрошу тебя не принимать поспешных решений и не уходить. Нам всем нужно успокоиться и переговорить об этом, решить, что делать. Арчер, Джен, это же относится и к вам, - что случилось с буйным фанатиком, которым так недавно представлялся другим Мориссон? Кто подменил его на этого спокойного и уравновешенного мужчину с невероятной для такой ситуации твердостью в голосе?   Мара остановилась на половине пути и оглянулась через плечо, чуть сощурившись смотря на подавшего уверенный голос святошу. Она какое-то мгновение стояла, наблюдая за сеансом мозгомойки от адвоката, а потом не менее твёрдым и быстрым шагом  направилась к Филу, за несколько мгновений оказываясь рядом, как будто телепортировавшись через это небольшое расстояние невидимой тенью и выбросила руку вверх, перед этим отодвинув ногу назад, укрепившись чуть за спиной и провернувшись всем корпусом, так что кулак припечатался прямо под челюсть с гораздо большей силой, чем можно было ожидать от девушки. В этот раз разница в росте не давала никакого преимущества. - Неблагодарный ублюдок, - сплюнула Морель, отходя от адвоката и потирая кулак, ощущая как вся злость на нерадивого себялюбца вложилась в один короткий удар. Отстранившись от всех достаточно, она сложила руки на груди, смотря теперь на Ника. - Хорошо, давай попытаемся прийти к чему-то общему, - Мара дёрнула уголком рта, покосившись на Арчера, - мы можем попытаться найти Змей сами и вызволить твою жёнушку. Они любят работать чужими руками, а мы посмотрим чего они стоят сами по себе, если припереть к стенке. И что там у тебя за шкатулка, - девушка чуть склонила голову, - я могу попытаться её вскрыть.

— Ты уже мертва, — на лице Крамера возникла толстая корка маски равнодушия. — Или отчаянно стремишься к этому, не так ли? Дышишь смертью, наслаждаешься смертью, существуешь за счёт смерти. Пытаешься возвыситься, слизывая кровь у подонка. Подкармливая его собой. Если таков предел твоих мечтаний, и так выглядит твоя свободная жизнь, — Фил презрительно усмехнулся, — то нам и правда не по пути. Что же до церкви…   - Какая новость. Убийца живёт смертью. Что дальше? Трава зелёная, а небо голубое? Малыш-Фил познаёт мир, - полным ехидства голосом протянула Мара, - Слушай сюда, кудряшка. Хочешь свести личные счёты - своди их сам. Ты видишь только то, что хочешь видеть, - девушка чуть склонила голову, изучающе смотря на адвоката, - тебе раскрыты тайны чужих умов, но ты слепой, как котёнок. Ты думаешь, что понимаешь людей, что читаешь их как раскрытые книги... - она покачала головой, отчего выбивающиеся из причёски тонкие пряди запрыгали чернильными пружинками лёгким ореолом вокруг головы, - ты не понял и половины из того, что увидел. Даже не попытался. Девушка фыркнула, наблюдая страх телепата. Тот словно чахлый паук лез по истлевшей паутине, стараясь не спровоцировать пришельца, изо всех сил стараясь свить свою паутину. - Вы посмотрите только, единственный оплот истины, - убийца тряхнула головой, - хватит с меня. Делайте что хотите - я вас предупредила. Если до ваших светлых головок не доходит, что Каспар и прокурор одного посева ягоды и стараются справиться с одной проблемой сообща, то всё это правда бесполезно. Взмахнув ладонью на прощание, Мара уверенным шагом направилась к лестнице.

— Андервейл — вампир. И ты… ты пила его кровь! Продалась твари, которая нас затянула во всё это! — голос Филиппа дрожал от ярости, когда мужчина встал и бесстрашно взглянул прямо в серые глаза Морель. — Ты впустила в себя тьму. Зачем? — на лице телепата отразилась настоящая печаль, а интонации в разы смягчились. Не дожидаясь ответа убийцы, мужчина повернулся к Арчеру. — Неужели вам мало того, что всех нас принудили бегать по ножам… ради чего?! Контроля над рынком наркоты? Вы согласны и дальше быть марионетками. Одумайтесь. Давайте стравим всех этих… упырей, — Фил на миг запнулся, подпирая слово, — а выживших добьём. Я не хочу, чтобы моей жизнью управляли существа, которые спокойно убивают ради своего питания и… бизнеса.   Мара поморщилась, глядя на кудрявого телепата с нескрываемой неприязнью. Он что, решил покопаться в её мозгах и перетряхнуть весь чулан? Это приводило убийцу в холодную ярость. Она ненавидела, когда кто-то залезал ей в душу и пытался выведать прошлое. Всеми кончиками души, а особенно когда это сделали так беспардонно. Не менее тихой тенью она скользнула ближе к Филу, буравя его острым, пронизывающим взглядом серых глаз, сейчас превратившихся в две льдинки. - О, и что же дальше? Променять презренных кровососов на мозгомоев? - каждое слово девушка выплёвывала словно яд, искривляя пухлые губы, - Вечно быть у ног сиятельных и блистательных борцов за справедливость и свободу? Пока что я вижу только тупое желание убивать то, что вы не в состоянии понять. Священник и прокурор по крайней мере борются за сохранение города от  наркоторговцев, если тебя так волнует кто же тут "правильный парень". Оставь свою баптистскую хрень про свет и тьму для молокососов. Выискался светочь морали, - Паучиха презрительно сверкнула глазами, приближаясь всё ближе и ближе к Крамеру, пока их не стало разделять расстояние длиной в короткий волос, так что горячее дыхание девушки обжигало шею, хоть ей и приходилось задирать голову вверх, чтобы поймать взгляд адвоката, угроза в глубине глаз была едва ли не вещественной, - если я увижу кого-то из вас рядом с церковью - убью.