Daylight Dancer

Подрубил The Birthday Massacre под олдовый F.E.A.R. и лечу вперед с дробовиком. Рекомендую (и то, и другое, ибо VERY GOOD) ФУ, АЛЬМА, УЙДИ! Не ешь ногу!!! Я невкусный!!! https://www.youtube.com/watch?v=a41S3dp_U_s

"...И сказала гадалка ведьмаку: "Вот тебе мой ответ - обуй ботинки с подошвами железными, возьми в руку посох железный. Иди в тех железных ботинках на край света, а дорогу перед собой посохом ощупывай, слезой окропляй. Иди сквозь огонь и воду, не останавливайся, не оглядывайся. А когда сотрутся подошвы железные, изотрется посох железный, когда от ветра и жары иссохнут очи твои так, что боле ни одна слеза из них истечь не сможет, тогда на краю света найдешь ты то, что ищешь и что любишь. Может быть". И пошел ведьмак сквозь огонь и воду и не оглядывался. Но не взял ни башмаков железных, ни посоха. А взял только свой меч ведьмачий. Не послушался он слов гадалки. И хорошо сделал, ибо была это плохая гадалка." Анджей Сапковский - "Ведьмак" Донельзя пасмурным выдался этот день. Серый и холодный, последний из множества осенних, за которым лежала долгая и холодная зима. Тридцатое число Месяца Заката солнца. Мой день... Разминувшись на досчатом узком трапе, пропустил вперед нескольких груженых ящиками матросов. Порт бытовал своей жизнью, шумной, людной и суетливой, донельзя скучной на фоне пасмурного ветреного неба. Положенные за мой провоз монеты уже давно звенели в кармане корабельного капитана, так что я поспешил покинуть судно, ведь в избытке хватало и многих других дел. Анвил. Предвечерний, красивый посеревшими старыми зданиями, он встречал старого знакомого своей самой нелицеприятной стороной - вонючими портовыми хибарками, подвыпившей матросней, откровенно скучающими шлюхами, обособленно кучковавшимися в ожидании возможных клиентов. Рановато для представительниц "древнейшей профессии", не находите? Хотя, подобное рвение вполне обосновывается близящейся зимой, когда портовый район города много опустеет от поиссякнувшего потока прибывающих кораблей с потенциальными клиентами. О, это незабываемое помойное амбрэ. Замусоренные переулки, тухлый запах грязного прибрежного моря, рыбья вонь, пот, перегар дешевого пойла и вездесущие крысы: волей-неволей пришлось натянуть перебивающую запахи тканевую полумаску, второпях отправившись по набережной в сторону городских ворот. Можно ли сказать, что после всего перенесенного на дальних берегах я все-таки вернулся домой? Не знаю... Нет. Такому как я перечит сама суть оставаться подолгу на одном месте, где под расстоянием кочевья, можно принять как соседний район крупного города, так и путешествия между целыми графствами. Дом - это то, что можно потерять. Это опасная привязанность, мешающая моей работе. Кто я такой? Применительно к имени - есть множество псевдонимов, используемых для работы с заказчиками и связными. Только последний дурак или потенциальный самоубийца, избравшей жизненной стезей воровское ремесло, будет направо и налево представляться по имени. Ныне я называю себя "Форад": еще не запятнанное официальным Заказом имя, пока не имеющее риска быть вписанным в отчет городской стражи "По свершенным хищениям". Я - особо не примечательный внешне молодой имперец - бледноватая кожа, симпатичное, по сторонним утверждениям, правильное лицо, четко очерченный волевой подбородок, ровный нос, недобрый взгляд темно-зеленых глаз из-под края капюшона. Хмурый и неприятный тип, точь в точь, как тот, что смотрел со стены дома справа... - Да ладно? - небрежно сорвав объявление о розыске, всмотрелся в неплохо знакомые очертания нарисованного. - С каких пор у них появились нормальные художники? Не припомню, чтобы в свой последний визит на улочки Анвила я мог чем-либо привлечь внимание городской стражи. Да и было это более полугода назад. Отчего тогда под моими былыми прозвищами написана круглая сумма в тысячу золотых? Немалые деньги, между прочим! Поглубже скрыв лицо и волосы капюшоном новенького темно-серого плаща, я свернул в первый же переулочек, не преминув споткнуться о всяческий подножный хлам. И это через считанные шаги? В портовых районах, подобный дефицит дворников издревле в порядке вещей... Нечто металлическое блеснуло в сером свете, едва рассеянном среди темных стен. Наклонившись, я поднял длинный, неосторожно поваленный сверток из пыльной мешковины. Так и есть, металлическая начищенная деталь противовеса, в форме октаэдра, перетекающего нижней частью в множество трапецевидных граней. Обтянутая черной кожей узкая рукоять с расширением к клинку, сечение посередине, для устойчивости главенствующей для хвата руки и у самой гарды, для пущего удобства. Размотав тряпку с крестовины оружия, я вытянул его из свертка, шелестнув пока невидимыми под тряпкой ножнами. Тут же позабыл про все на свете, даже про возможность появления хозяина этого потерявшегося чуда. Рукоять свободно вмещала обе моих руки, оставляя немного места под удобный промежуток хвата. Следом, мое внимание перетекло на прямую, каленую крестовину с каплевидными расширениями на длинных концах. Около метровой длинны лезвие, широкое поначалу, оно сильно сужалось в конце, намекая на хорошую приспособленность к уколу. Три дола: основной сужался к середине длинны всего меча, два параллельных широких, чуть-чуть не доходили до второй трети клинка, где бралось начало слабой заточки. Опробовав острый кончик на ногте, едва ли не присвистнул над глубиной царапины. Упрятав полуторный меч обратно в мешковину, подхватил его под мышку и продолжил размышления по пути на соседнюю улочку. Меч был хорош, даже очень. Кто мог позабыть этого красавца в грязном переулке, укрытом тенью крепостной стены города - непонятно. Но этот раззява уже получил свое. Опомнившись, он наверняка кинется искать сверток, а того уже и след простыл. Ну, может быть и не кинется: новенький, казалось, только из заботливых рук кузнеца, меч может оказаться сокрытым орудием кровавого преступления. Но, зачем тогда прятать его от ищеек стражи в груде мусора, если рядом есть глубокое темное море? Осталось придумать, как поступить со столь странной находкой. Однозначно, я собирался приобрести новый меч, но оставить без раздумий найденный клинок себе в пользование, могло стать опрометчивой идеей. Человек малосведущий, может удивиться подобным сомнениям: "Нашел красивый меч - так ходи с ним" - скажет он. Не все так просто, ведь прежде всего следовало проверить клинок по нескольким параметрам. Да, он хорош, благодаря долам легок, но какова его прочность? Что это за сталь? Он новенький, блестит, благодаря хорошей полировке, значит придется потратиться, чтобы хороший кузнец сделал металл матовым, не столь демаскирующим меня в темноте. Еще хорошо бы, посмотреть на его боевые свойства. Хотя тут все гораздо сложнее и требуется нечто экстраординарное - хотя бы подвешенная свиная туша, чтобы оценить глубину проникновения ударов, а отсюда можно плясать в сторону важнейшего баланса и удобства меча в руке. Только тогда, я признаю, что меч сей не только красивый, но и годный в практическом применении. Ах, о чем я, ведь все равно в моих руках оружие надолго не задерживается, ломаясь с завидной частотой и упорством. Давящая своей узостью, улочка оказалась пуста. Была она столь же унылой, как и этот день истекающей осени; малолюдна, а край досчатых мостков противно скрипел под ногами. Вонь от грязных волн уходила на второй план, большее беспокойство доставляли редкие крысы, да все тот же запашок плесневелого дерева и протухшей рыбы. Решив, что бескрайний горизонт серых волн более мил глазам, чем изгаженное пространство меж старыми домишками, я завернул в очередной проулок, по левую руку, намереваясь вернуться к пристани не доходя до настоящего широкого поворота. И вовремя, ведь стоило сойти с улочки, как мимо проема уже минувшего пути вальяжно прошла пара патрулирующих стражников. Чистой воды везение выручило меня в очередной раз, не подставив под проницательные взгляды возможных ищеек. Кто бы ни искал меня, поймать вора даже посреди бела дня, задача не из легких. Поглубже скрыв лицо полой капюшона, я вышел с другой стороны, заплетаясь о выщербленные доски доков. Довольно опасно надолго задерживаться в этом городе. Качественно сделанные портреты с зарученной за мою поимку наградой попадались все чаще - я видел их расклеенными по стенам, на досках объявлений у обычно многолюдных мест. Кто-то всерьез взъелся на мою незаметную персону. Интересно знать, за что? В таком случае, уже завтра, в первый день Месяца Вечерней звезды, жизненно необходимо покинуть Анвил. Только и оставалось - найти подходящего торговца, независимого от гильдий и стражи, чтобы пополнить припасы и запас инструментов. Особенно важной была новая одежда, ведь грядут холода, а потрепанная сотонорианская куртка, после купания в синих водах алхимического колодца, стала облезать прямо на глазах, расползаясь на швах от сгнивающих ниток. И добыча нового оснащения была самой сложной задачей, ведь в портовом городе у меня не было связных, друзей и знакомых. Или были? Я шел словно на иголках. Шутка ли - шататься средь бела дня на людной улице, сдерживаться, проходя в стороне от редких стражников, дабы не ускорять шаг. Негде было спрятаться, некуда было шмыгнуть не привлекая всеобщего внимания. Когда далекий мутный силуэт маяка увеличился до подобающей ему громады, смог вздохнуть посвободнее. Именно в этом месте портовые трущобы казались наиболее заброшенными, отвратно давящими; пустовала большая часть хибар, а дома, казалось, вот-вот рассыпались бы грудой гнилых досок и битой черепицы. Ветер волновал свинцово-серое море, да ныл из оконных глазниц пустой черноты... Мрачное местечко. Пустое. А еще я так и чувствовал чужой взгляд, незримо режущий спину. Место было достаточно безлюдным и сквозь шум прибоя, позади слышались осторожные шаги. Неизвестный шел легко, не позвякивал шелестящей кольчугой, коя примета вполне бы вязалась с обликом увязавшегося следом стражника. - Эй! Я, конечно, дико извиняюсь, но ми нигде раньше не пересекались? Походка у вас, мил человек, больно жеж знакомая... Окликнул меня голос громкий, несомненно мужской. Был он наполнен притворными дребезжащими нотками, обладал некой натянустью, в довесок, неизвестный говорил быстро и со странно знакомым акцентом. Этим была занята голова, тогда как ноги пришли в движение, поворачивая тело с полуоси, а левая рука сама легла на выступающий противовес несомого меча. Стоило правой отпустить безобидный, казалось бы, сверток и клинок выскочит на серый пасмурный свет. Но этого не произошло, ведь я рассмотрел данного нахала в подробности. - Що ви! Що ви! И вовсе незачем мне ваша поклажа, не хватайтесь. Я таки похож на разбойника?! Не думаю. И хоть ви прячете несомненно бородатое лицо под шапкой, кого-то мне напоминаете. Оть мамой клянусь, а, знаете, она женщина несомненно порядочная, ходите ви бесподобно. Как по льду бесшумно скользите. И... Изливающийся потоком словесных наблюдений, передо мной стоял данмер. Точно не уверен, но в переводе со срока жизни меров, да на людские года, я был с ним почти что ровесником. А, нет, поправочка - уже ровесником. Черно-алые широко посаженные глаза, острый орлиный нос, треугольное скуластое лицо, перетекающее в небольшой, но квадратный подбородок. Залихватская золотая серьга в правом ухе. Изогнутые стрельчатые брови, темный каштан волос, заплетенный на затылке толстым коротким хвостом. "Как я видел затылок эльфа, когда он стоял ко мне лицом?" - спросите вы. О-о-о... Я прекрасно знаю этот затылок и частенько его лицезрел, а именно в тот момент хотел еще и врезать по нему дубинкой и пойти дальше, делая вид, что ничего особенного не произошло. - Сарис, ты перед каждым встречным порешь всякую чушь? Или именно я удостоен этой чести? - длинные волосы свободно растрепались из-под откинутого капюшона, побежали вбок под порывистым ветром, так и норовя залезть в глаза. - Пресвятой Азуры сиськ... ой, тела небесные! Кто-нибудь, ущипните меня. Дурик, ты зачем бороду отрастил?! - эту отпавшую челюсть стоило видеть. Данмер словно увидел призрака давно умершего человека, впрочем, с его точки зрения, дела именно так и обстояли. - Неделя на корабле. Без бритья. С тупыми кухонными ножами, но без единого точильного камня на весь двухпарусник! А бриться магией - себе дороже. И моя небольшая щетина это все, что беспокоит твою остроухую голову в данный момент? - Нет, - с донельзя серьезным лицом, избавившись от глумливого акцента, Сарис покачал головой. - Конечно, плохо приветствовать друг друга в столь невеселой форме, поэтому, не воспринимай дальнейшее всерьез, но меня заботит присутствие именно твоей головы на твоих плечах. Я узнал о твоей казни... - Наверное, ты хочешь многое сказать? Хм, мне тоже не помешает сейчас добрая беседа. Пойдем вперед? Прочь от людей, от шумного вечернего порта. К морю... - Да, пожалуй, - темный эльф тер глаза, неверяще оглядывался, всматривался в мое лицо, слегка забегая вперед. Сарис Тадрейн... Что сходу можно сказать об этой многогранной личности, не вводя слушателей в заблуждение? Он - острый на язык гулена, любитель кутежа, морских баек ( и всяческих "восхитительных" историй в целом), матерного народного творчества, крепкого алкоголя и, как сам любит утверждать, пользуется оглушительным успехом у женщин. Последнее - в крайней мере сомнительно. А еще этот остроухий расхлебай обязан мне по гроб жизни, ну, или он в очередной раз вбил это себе в голову. Настырный эльф начал доставать меня еще с первых дней совместного членства в банде Ворона, к которой он примкнул задолго до меня, выполняя роль разведчика или связного. А полезных знакомств у остроухого было более чем много, особенно в портовых городах и среди пиратской вольницы, к которой Сарис ранее и принадлежал. Магией он не владеет, драться толком не умеет. Про навыки скрытного передвижения и воровства скромно умолчу, иначе бы Командир, да принесет ему покой Этериус, не стал бы вербовать кое-кого в банду, где из всей кодлы-братии, даже с отмычками была поверхностно знакома только Ксения. Рыжий Гурд поступал проще - рыча сносил с петель запертую дверь. Топором... Все же, в определенных ситуациях от Сариса был прок: например, он мог словесно облапошить кого угодно. А еще виртуозно умел пить, петь и материться, что, кстати, никак не помогло ему в одном скользком дельце, когда раздобывший уйму полезной для Ворона информации, наш растяпа угодил к страже за решетку. А угадайте ка - кого послали освобождать эту тощую серую задницу, влипшую за "крупное хулиганство"? Ворон в тот день особо не мудрствовал с планом спасательной операции, рассудив, что воровать людей, лично для меня, столь же плевое занятие, как и стянуть бриллиантовое колье из будуара спящей леди. Зря он так. Одно дело, когда ты изящно перемещаешься от тени к тени под носом тюремщиков, быстрый и бесшумный, благодаря грамотно размещенной воровской поклаже, но совсем другое, когда за тобой плетется жалобно канючащий раздолбай, даром, что сам он данмер и вполне сливается кожей на фоне темной комнаты. Лично мне, Сарис был полезен, как телеге пятое колесо. Болтливый, настырный, с характером вечного ребенка и тупыми шуточками... Но жизнь без него действительно скучна. Остроухий сплетник был действительно хорошим слушателем, заводилой и душой компании. Могу ли я назвать этого эльфа другом? Не знаю. Но, я всерьез привязался к нему, как бы сильно я не клял этот свой недостаток по отношению к чужим людям - одну из главных опасностей для настоящего вора. И не на эту ли встречу намекал Хрономаг, когда сказал о "втором шансе на искупление грехов"? - Сар, - я нарушил долгое молчание, оглянувшись на спутника. - Пока мы не слишком удалились от города, можешь ответить на пару вопросов? Давно ты в Анвиле? - Дня четыре где-то. До этого, месяц на Стирке, периодически мотался туда-сюда между портами, матросом команды грузового судна. Прикинь, они там какие-то айлейдские руины раскапывают, ученых понаехало - тьма! - Тогда ты точно видел в портовом городе эти объявления о розыске. А в кварталах за крепостной стеной? - Точно! - выкрикнул он, хватив ладонью по лбу. - 1.3,14ъ@Rё№№ы~ мой котелок! с этого и надо было начинать! Сам я, в этих "портретах" ваше светлое личико спервоначалу не признал, да и откуда? Художник-k*@`№!c, ясен-пень, скотина без таланта; таки здесь, в Анвиле, ты особо не отличился перед стражей. Но дело выходит-то гнилое и еще как! Там жеж в краткой характеристике указаны все твои позывные. Ну, клички то-есть. - Да, выглядит странно, но вполне обоснованно: они могли поднять связь с Имперским Городом, а там, уже и Гильдия Воров подложит свинью по старой памяти, передав собранное на меня досье. Но Анвил... Слишком далеко; или старые знакомые стали искать меня по всем городам? - из тихого монолога мурчащего голоса вырвала резкая рука Сариса, оказавшаяся на моем плече. - Да п0Y@~ на твоих "знакомых"! - остановив меня, эльф заговорщически приблизился. - Псевдонимы, вот где никс-гончая зарыта! Все указанные, они все использовались тобой для работы на Ворона. Уж что-что, а память у меня хорошая: Командир, да и все прочие, никогда не распространялись о твоих операциях, представляя посредникам, картографам и заказчикам сведения, что у нас есть, внимание: несколько! крутых воров, ё6ж@Ъ} их к Ноктюрнал под одеяние. И утечек не было от слова совсем, даже по таким пустякам, как псевдонимы, чья "легенда" закреплена якобы за абсолютно разными людьми. Ты жеж у нас работал на комнатных условиях! Тут он был прав. Некогда, у нас была хорошая агентурная сеть, слаженная работа по созданию "легенд" для сокрытия личностей товарищей и множество других приемов, позволяющих действовать из тени. Мы не были простой бандой, грабящей на глухих дорогах - мы играли по крупному, ставя груды золота и весомую власть в преступном мире, против великих рисков. Пока кинжал в дрожащей руке не оборвал триумф прошлых дел. В моей ли руке? - Одно из двух: могли встрепенуться Клинки, которым я немного насолил в свое время, или это кто-то из своих. Понимаю, насчет столь больной темы... Сарис, кроме нас двоих и Рыжей еще кто-нибудь жив? После того дня... - слова с трудом подбирались на отяжелевший язык, а поджилки прошибло леденящим страхом. Нет, Сар не знает, не мог знать, ведь в тот холодный день никого не осталось. Только дрожащий от ужаса свершенного предатель и воистину везучий данмер, прибывший немногим после расправы. - После второй вылазки в Башню Белого Золота, когда ты попался страже, Рыжик уехала из столицы. Куда-то на север, может быть, в Бруму? Не злись на нее, тогда жеж было не до твоего вызволения, тут бы в суматохе самим ноги унести. Я сам забашлял Гильдии Магов за телепорт в Анвил. Остальные... Ты же сам видел, как там поработали кинжалы Темного Братства. Мы с Соней отлучались в город, Кассия пропала за пару недель до этого. Нет, нас трое, но за Рыжика я готов ручаться - она не предаст и не попадется. Уныло и протяжно ветер гнал песнь через прорехи домов, клубился в канавах и водосточных трубах. Это не было предвестием шторма, просто мглистый пасмурный день силился разогнать облака. Мы остановились в полусотне ярдов от береговой линии, отделенные от волн обрывистым спуском. Глубоко вдохнув мокрый воздух, я прикрыл темнеющие глаза, когда быстрый рассказ Сариса отодвинулся на второй план. - ... Кассигния? Сдается мне, через нее на нас и вышли. Ворон был в хороших отношениях со спикером Братства, но даже так, сдается мне и Лашанс не всесилен. Я немного слышал о вышестоящей над спикерами Черной Руке, именно эти ребята и разруливают все дела Братства; вроде их верхушки? Конченные психи. Я наводил справки о пропаже, но девушка впрямь-таки провалилась сквозь землю. Скорее-всего, в буквальном смысле догнивает парой метров ниже земной тверди. Да-а, серджо, больная тема. Ты и без того разрывался между ней и Лили, но потерять обеих... Эй! Не падай, ты чего?! Неужели, опять? Беспамятство обрушило на меня кашу рваных обрывков прошлого, воспоминаний, снов. Вынырнув оттуда я уцепил лишь бесполезные фрагменты поблекших картин, прежде чем опознал в двух пульсирующих алых точках проступающие глаза Тадрейна. Судя по возвращающимся ощущениям, он придерживал оседающего меня, вместе с тем, яростно ругаясь сквозь зубы: - Нет, ну не ъ0^%0@% ли я? Довести друга до ручки в самый его день рождения?! Видит Азура, я... Терр! Терральт, не пугай меня так! Скамп, да у тебя жеж жар поднялся. Срочно лечиться! Сейчас, достанем эликсир целебный, для хвори всяко губительный, жизненных сил придающий! - Зелий исцеления нет, пес, - хрипел я, на локте приподнимаясь с отсыревшей земли. - Ты откуда про мой день рождения узнал? - Да пY(0` на эти зелья! Ты жеж сюда поглядь! - в голове совсем прояснилось, а перед носом плескалась мутно-коричневая, с оттенками бордового металла жидкость, заключенная в прозрачную стеклянную бутыль. - Настоящий. Пиратский. Ром! Полгаллона и мы с тобой на небесах! - Дрянные у тебя шуточки, Сар. Ты часом не тайный самоубийца? - Нет, ведь жизнь хороша! Хотя и дерьмо редкостное. Это про жизнь. А напиток отличен тем, что усосав по литру на брата, ты очутишься в Этериусе, средь ярого вдохновения поэтических образов и любвеобильных аэдрических дев. Ведь в Этериусе только и разговоров, что о море и о закатах! Там говорят о том, как чудесно и здорово наблюдать за огненным Магнусом, как он тает в волнах... и еле видимый свет, словно от свечи, горит где-то в глубине... Кстати, ужель не запамятовал ли сам юбиляр, сколько стукнуло ему? - Двадцать пять, - сопя я вконец поднялся, уцепившись за протянутую руку. - Даэдров ты болтун: устроить пирушку, когда за мою голову такая награда... - Нет, ну таки если ви предлагаете провернуть аферу с подставной сдачей, да обрадовать доблестную стражу, шоб они были здоровы, я таки "за", двумя руками! Или що, надо ли такое делать? Що, совсем с мозгами поругались: Тера, пока ви будете выбираться из тюрьмы, весь праздник - тю-тю. Но на такой барыш, да и не стыдно будет заглянуть на чашечку чая, таки со сладким рулетом и таки к нашей доброй графине! - А-а-а... Прекрати! Просто пойдем, сядем на берегу и упьемся в ржавый металлолом. Но сумку мою понесешь ты. - А таки що там лежит? - Деньги. На новую куртку, кинжал, стрелы и прочие мелочи. Знаешь, где в порту мне можно достать все нужное? - сдав данмеру увесистую суму, я был спокоен за нее на все сто процентов. У своих Сарис не ворует, если, конечно, сможет решиться и стянуть понравившуюся вещь. Для таких случаев у него есть я. - Таки в чем цена вопроса? Есть один надежный чел неподалеку, но я имею Вам кое-что сказать... - Да, Сарис, да - за опохмел я тоже заплачу. Остроухий ты вымогатель... Казалось, что с каждой секундой окружающее погружается в странный сумрак тумана, пришедший со стороны волнующегося моря. Нет, попросту уходил свет последнего осеннего дня, приоткрыв горизонт облаков, чтобы вот-вот дать волю свету солнца, нисходящего в водную пучину. Свинец волн забрезжит желтоватыми искрами, а лучи Магнуса мягко пощекочут уставшие глаза. Приникшая к земле, мертвая трава бушевала не хуже морских бурунов, метающих пенные барашки о камни береговой линии. А через ее сухой шелест отяжелевших и ломких стеблей, мы шли рука об руку, снова замкнувшись личным молчанием. Оглянулся на друга: Сарис свел взгляд к едва протоптанной тропе, размышляя о чем-то своем, честно и исправно нес чужую поклажу через плечо. С развевающейся полой прижатого плаща, крест-накрест перепоясавшись ремнями сумки и колчана, он позвякивал при пружинящих шагах своей шаркающей походки. Ветер трепал шевелюру, душил застежкой плаща-паруса, даже сорвал мешковину с меча, впрочем, уже бесполезную. С бутылью рома в левой и держа ножны у самой крестовины рукой правой, я смотрел не под ноги, нет... Более всего, ждал момента солнечного явления, быть может, его последний визит до самого праздника Новой Жизни, спустя темный Месяц Вечерней звезды. Только у самой воды, данмер взглянул вверх и улыбнулся. Не ехидной усмешкой редкостного прощелыги, что была ему так свойственна, но чем-то неуловимо детским тянуло от этого выражения приподнятых уголков рта, ведь только дети в этом мире могут искренне и по-настоящему улыбаться... Переглянувшись, сели, как по команде. Он скрестил ноги, уже из такого положения избавившись от ноши моих вещей, а я силился сдернуть пробку с узкого горлышка пузатой бутыли. - Хех, смотри, как надо, - Тадрейн изъял непокорный сосуд, сбив половину горлышка одним резким ударом ладони. Предупредив мои возражения о питье с края острого стекла, вальяжно вытащил пару кубков из карманов теплого кафтана. Следом же, появились кисет и курительная трубка. - Заметь у такого удара ребром ладони, корни аж от настоящих акавирских мастеров! - Правда? А я что-то не заметил, будто бы в Акавире открывают бутылки сакэ таким способом, - насмешливо пробормотал я в ответ. - Шутишь?! Да таким ударом можно человека обезглавить! Ну, так тренер сказал. Это жеж акавирский рукопашный бой, владея им можно побить целую толпу пьяных нордов! Ох, Терр, сидишь и ворчишь, словно бы сам на Акавире побывал... Выпьем? - Давай, - пространно хмыкнув, стукнул деревом чарок. Сладковатая жидкость обожгла глотку, осев в желудке теплым согревающим комом, перед этим, здорово вышибив слезу из глаз. Шумно втянув воздух через рукав, Сарис принялся сноровисто набивать трубку. Отдышавшись, взглянул на небо. Странное-странное небо от чьего созерцания меня оторвал все тот же Сарис. - Ты, помнится, что-то говорил о "старых знакомых". И Клинках, которым перешел дорогу? Ска-а-а-амп... Я и без того смотрю на тебя, как на ожившего мертвеца, призрак бурного прошлого, но такими темпами ты можешь и впрямь дать дуба, с чужой-то помощью. Так-что, давай, выкладывай. Вот, выпьем еще по одной и можешь говорить. - Тебе сначала и нудно, или все самое интересное? - опрокинув кубок с ромом, я поперхнулся и надрывно закашлялся от излишней крепости напитка. Ох-х... Как он может спокойно пить такую дрянь? - Информативно, - скрипнул Сар, прикуривая трубку от горящего пальца. Пожалуй, это был единственный магический трюк, которому он обучился в свои пятьдесят, после двухчасовой возни с учебниками, свитками зельями и прочим необходимым для выявления магического дара. А теперь, угадайте: кто был его "учитель", сам еле-еле разбирающийся в прикладной магии? Естественно, что способ добычи волшебных диковин был не совсем законным, зато потраченные на лоботряса нервы я компенсировал звонкой монетой с продажи оборудования. Тадрейн внимательно выслушал первую часть быстрого рассказа, охватившую все: от холодных казематов столичной тюрьмы, до ночных улиц неприветливого Скинграда, от смерти Императора и до вылазки в Калдью. Он и впрямь умел быть хорошим слушателем, вовремя предлагая промочить пересохшее горло добрым ромом. - Так... Ты убил Императора? - в конце-концов задался он вопросом. - Нет, там поработал один из психов в алых мантиях. Или багровых? Не различил, ведь ночное зрение получил много позже. Мог бы и сам составить компанию дедушке Септиму, но вовремя подоспел один из Клинков. - Тогда все сходится. Этот... Джоффри? отпустил тебя, располагающего важной информацией, касательно наследника Киродиильской Империи! А вдруг, "красные фанатики" тебя поймают или жеж к себе завербуют? Выходит, вся секретность каджиту под хвост. - Тут тоже без мыслей. Доберусь до Кватча, а там посмотрим, будет ли в соседнем графстве известно мое темное имя и какая награда назначена там... - Куда путь держишь, кстати? - Имперский Город. Скорее всего, мимоходом. Право слово, если на хвосте и впрямь сидят Клинки, лучше всего будет осесть в Чейдинхоле. Там легко затеряться, среди всякой швали, но еще больше богатеньких людишек. - Коррупция? Хе-хе, тамошние "сливки общества" будут ворами похлеще тебя! Ладно, давай, что ли по одной за встречу? - данер щедро плеснул крепленого по кубкам. Я же почувствовал, что с трудом могу сфокусировать глаза на одной точке. Весело пыхтя трубочкой, Сар потянулся кверху, щурясь на появившийся свет закатного солнца. Неровное желтое пятно в облачной прорехе знатно окрасило берег в грязно-песчаный свет, метая от нас бледные тени. - Не против, если следующий эпизод твоей увлекательной жизненной истории услышим чуть-чуть позже? Но таки понятия не имею, как ты за месяц доехал от столицы до Анвила, хотя... Телепорт? А, скамп с этим, лучше поведай мне сказ о мече! - Каком? - недоуменно вскинулся я, последующим жестом Тадрейна осознав его интерес к портовой находке. - Честно сказать, я не спец, - кусая мундштук трубки, эльф вертел в руках полуторник, отложив в сторону ножны, - хорош ножик. Новенький, зазубрин и сколов нет, знач в бою не был. Сталь бы проверить... Да, кстати, он жеж военный! Заточку видел? Явно не "гражданский". Таким только латы прошибать, конец острый, как нож в масло войдет! Хотя, все фигня, показуха чистой воды, как вы этими штуками в воздухе крутите-вертите. Нет бы взять и @%#YЪ\, просто и по мужски. - в подтверждение, Сарис показно поправил заткнутый за пояс корабельный топор. - Допстим, пластины доспеха мечом не пробить, с-собенно, ударом колющим. Надо целиться в забрало, под тассет, кроющий подмышку, в пах или внутреннюю сторону коленной чашечки, ежли там броня не "створчатая". Кас-саемо же описываемого тобой приема - удар с использованием рычага - основопол.. основополагающия святыня рубки на бастардах. Он незаметнее, быстрый, экономит силу, время, дыхание... Да много чего! Вы, пираты, в фехте смыслите, как я в написании картин! - Эй! Эй! Не кипешуй! - данмер мягко похлопал по левому моему плечу. - Ну ты прямо рыцарь, может еще имя мечу дашь? - Было бы неплохо, - мир резко размывался при быстрых движениях глаз, но мне не нужно было ничего более существенное, чем баюканный на коленях, пока безымянный меч, да стекающее с небосвода солнечное пятно. Небесный скиталец, король воздуха все не желал утихать, завывая в самые уши, прогоняя над горизонтом плотную пелену, любезно оставившую полоску почти чистого неба, столь удачную для прощания с солнцем. Чего я хотел, к чему стремился? Куда я собираюсь идти, когда весь мир встал против меня? Зачем все это... Зачем придумывать глупое имя для глупого меча, в мире, где уже не вернуть мертвых, не вернуть истекшее время, отведенное для псевдо подобия счастья, некогда казавшееся временем пустым и суетным. Чтобы спустя жалкий год напомнить о себе мрачной тоской о фрагментах прошлого, рвущего сердце? Зачем я не умер еще тогда, в Синих Водах, едва-едва не подобравшись к истине? Нет, совсем неважно кто я - ведь мы же живем только для того, чтобы удовлетворять свои желания. И главное из них... Умереть. Вновь увидеть то, сокрытое за изнанкой жизни, не чувствовать себя опустевшим в мире живых. Но прежде, я воспользуюсь шансом Хрономага, хотя бы из любопытства о возможностях уготованного "будущего". Использовать этот меч, в качестве инструмента, гаранта того, что я не буду убит раньше срока - это кажется дельной мыслью. И имя... Мертвое и живое. Любимое и ненавистное. Несущее наслаждение и боль от одного произнесения. Неизвестное, страшное, предательское... Ее имя. - Кассигния, - тихо вымолвил я, едва не скатываясь в шепот. - Пусть будет так - "Огонь хранящая", что со староимперского. - Ну ты даешь! - ошалело крикнул друг. - Просто верх куртуазности - назвать оружие именем мертвой бабы. Только не обижайся и на дуэль не вызывай, но подобное твое поведение, кроме как жестким недотрахом, оправдаться не сможет. Ой-й-й, о чем я? Терр, пошли ка мы дальше, все одно, скоро стемнеет; там и холодно станет, глазом моргнуть не успеешь. На, допивай, тут на донышке. - Куда мы? - приникнув к сколотому горлышку я почти осушил огненную жидкость, чувствуя приближение неприятных последствий от выпитого без закуски. - Погреться. В бордель. С последовавшим душераздирающим кашлем я конкретно так поперхнулся ромом. Древний алкоголик опять взялся за свое? Определенно. И, знай я в тот момент, чем эта история закончится, тотчас же быть драке. Причем, оторванные в склоке уши будут серыми и заостренными, с золотой серьгой в одной из них... Том 1. Первая глава Том 1. Эпилог Том 2. Глава 2 - Танец яростных порывов

Офигевать с того, что в эту тему отписались 2B (Black) и 9S (ash_b)...   Шипперим-с  :spiteful:  :spiteful:  :spiteful:

Ну, не самое читерное, но подлое заклинание, у меня в Обле был модовский телекинез "обратного действия", т.е. толчок, по типу знака Аард из ведьмака. Заманить врага повыше или к лаве, скастовать и наблюдать за падением - одно удовольствие! Или как я отыгрывал мирного вора-пацифиста.

"Для чего тебе огонь — сварить ужин или сжечь целый город?" Эрнест Хемингуэй. "По ком звонит колокол" Казалось бы, при чем тут арбуз? - Первый день исследований, - монотонный голос Дзирта оказывал по настоящему снотворное действие. Ллаэндрин старательно подавлял зевки, все более утыкаясь серым носом в поспешные конспекты, - объект ведет себя в пределах допустимой нормы, после пяти минут, отведенных для наблюдения. Напоминаю, что наш подопытный принадлежит к сути философского полиморфизма, гермафродита, иными словами - совмещения противоположностей. Являясь овощем и фруктом одновременно, данный вид пищи носит название akvomelomo, со староимперского такоже pepo; иными словами - avatiakh, что на языке данмерских предков. Но для подавляющего большинства обывателей, он - простой арбуз, сорта... э-э-э... Джулан, что это за сорт? - А мне почем знать?! Ты же сам дал мне сто дрейков, и попросил купить это полосатое чудовище! Я только сегодня узнал, что это вообще такое, но в съедобности "аркебуза" сомневаюсь до сих пор. В багровых тонах уходящего холодного солнца, пляшущего на пестром лиственном ковре, поднимался вечерний туман. Писчее перо Ллаэндрина опало и, воспользовавшись моментом, тот тихонько задремал за столом. Маг, прекративший широкими шагами мерить обустроенную полянку, даже не обратил на это внимание, сведя раздраженный прищуренный взгляд на сидящего в сторонке эшлендера. - То есть, ты не знаешь, что именно это за арбуз? - Я даже толком не знаю, что это такое! Он ядовит? Я же его в руках держал. Гах! Дзирт, какого скампа мы ошиваемся на такой холодине, возясь с твоими приборами? Какого скампа мы вообще все это делаем?! Наморщив высокий лоб, маг молча отошел в сторону. Расцепив сложенные в замок пальцы рук, он аккуратно подкрутил краник алхимического дозатора. Повисла неудобная тишина, нарушаемая тихим сопением Ллаэндрина. Подозрительно опасная тишина - такая имеет место быть перед ужаснейшей бурей... - Да! - громко воскликнул данмер, вздевая к вечернему небу рукава плотной мантии. - Я готов повторять это на каждом углу, вбивать в головы нерадивым помощникам, найти точку опоры, чтобы перевернуть весь Нирн, ради одного скромного открытия! Мы. Создаем. Арбузного. Атронаха! - А? Нет, я не сплю! - осоловело оглядывался выдернутый из царства грез смотритель маяка. Сдунув лезущую в глаза челку пепельных волос, тут же опустился досыпать обратно. - Та-а-ак, а скууму ты, помнится, пил еще позавчера. Неужели, до сих пор не отпустило? Хватит мерзнуть, пошли уже домой. - Здесь не холодно, - картинно скрестив руки на груди, Дзирт недовольно шаркнул носком сапога, метая и вороша в разные стороны опавшую рыжую листву. - Даже не вспоминая про две уничтоженные лаборатории, тут самое место подобным исследованиям. Хм, а кто же, интересно, столь удачно разнес по кирпичику оба помещения?... - Не-не-не! В последний раз это была Моргана! И Одис, - Джулан пожал плечами. - Что интересно, они были мокрые, а сумасшедшая ведьма зонтиком гоняла испуганного хаджита. - А, ничего удивительного. Котейка таки решился взять реванш и окатил ле'Хекс из ведра, получив гидротическим заклинанием в ответ... Довольно интересная капельная конденсация с заданием гидрофобной составляющей в виде "сырьевого" воздушного пространства. А масштабы, ах! генерируемая водная волна имела импульс подобный... подобный... - Крепкому удару дубины по башке? Тебя же припечатало к стене этим потоком и вслед сильно контузило на несколько минут кряду! Вот так ты и пропустил случившееся в сарае... Ой! В лаборатории, где Моргана еще и силилась растерзать Одиса изящными лакированными ноготками. Нежданно кинувшись к поклаже, оставленной в стороне, на самом краю поляны, Дзирт рьяно принялся перебирать содержимое мешков: - Джу, мы точно все взяли для второй фазы? Малейшая неучтенная мелочь, и геометрия будущего материала полетит скальному наезднику под хвост! - в ответ, эшлендер молча вытянул из кармана скомканную бумажку. Развернув клочок пергамента, тоном заправского глашатая он возвестил: - Коробка квадратная, с три дюйма диаметром отверстием в стенке. Одна штука. - Есть. - Мешочек семян ар...арк? аркебузных? Одна штука. - Арбузных. Есть. - Твой почерк не разобрать! Так, реагенты древесной живицы, с примесью образца ноль один, три и сорок два. Десять дюжин?! - Есть, - донеслось со стороны Дзирта вместе со звоном самого большого мешка. - Но, что это за "образец сорок два"... О, кстати, пока я тут копаюсь, можешь отдать мне список и подрегулировать раствор открытой реторты? Да - да, вот тот стеклянный сосуд возле подопытного арбуза. - Можно узнать, что за "вторая фаза"? Зачем этот дырявый ящик, зелья, горшочки с землей? - А, просто, круглый арбуз обладает не надлежащей формой и плотностью кожуры, явно не способной выдержать удар хотя бы ножа. Если мы сделаем атронаха из эргономичных квадратных блоков, многократно усилив переплетение органических волокон и подкорректировав их консистенцию... Да, просто мы будем выращивать квадратные арбузы! Позабыв о присутствии рядом спящего Ллаэндрина, друзья разбрелись по своим делам. И, пока ди'Арден перебирал гремящее, булькающее и стучащее нутро мешков, эшлендер в нерешительности застыл у приборов. Сложно было сразу сообразить, что именно следовало изменить в положении сложной прозрачной колбы с многочисленными подведенными трубками. Повернуть краник? Какой из нескольких, расположенных на ее поверхности и сочленениях? Конечно, Джулан мог бы поинтересоваться у друга, только вот это привело бы к потоку ворчания и издевок, ведь Дзирт один знал, как обращаться с алхимическим оборудованием, в обратную сторону, считая своих лаборантов столь же образованными. "М-м-м... Он постоянно забывает рассказать что к чему. Вместо этого, ударяется в вечные рассуждения, от которых сильно болит голова! Ну, будь что будет..." - данмер крутнул нижний рычажок до максимальной отметки, заставив пламя подогревающей лампы рьяно бушевать, а белесое содержимое сосуда мгновенно вскипеть. Не ограничившись, он повертел еще парочкой краников, отличающихся подведенным к ним трубочкам с поступающими в колбу разноцветными растворами. Спустя минуту, зелье резко начало менять свой цвет, а его капли, попадающие на несчастный арбуз, шипели и прожигали дырки в кожуре. - Э-э-э... Дзирт ди'Арден, тут у снадобья цвет поменялся. - Это хорошо, - донеслось со стороны. - Скажи Ллаэндрину, чтобы записал. - Он спит. - Опять всю вчерашнюю ночь описывал наши приключения? Похоже, что скоро мы будем спотыкаться об его разбросанные всюду рукописи! Ладно, какого цвета раствор? - Ч-черного. Дзирт, он ведет себя страшно! Он сейчас выползет наружу. Нет-нет-нет! Стой! - обернувшись, маг застал картину, как суетливый Джулан Каушибаэль ловит крутящийся в воздухе осенний листик, тускло-багровым парашютиком метящий в бурлящий резервуар прибора. Не поймал. - Джу, б-бегом отсюда!!! - когда проживший несколько десятков лет безумно-гениальный маг со всех ног удирает к краю поляны, одной рукой окружая себя умопомрачительно мощным защитным заклинанием, а второй, хватая за шкирку безвинно спящего писателя, унося его на плечах от греха подальше, волей-неволей, последуешь его примеру. Эшлендер рванул с места, бежал, как не бегал никогда, ведь за его спиной ревело нечто страшное, с удушливо противным запахом горелого. Обдавая жаром прикрытую курткой спину, нечто пожрало стол с записями, поклажу, приборы и маленький безобидный арбуз, чтобы потом сгинуть в черном дыму. - Джулан, мать твоя отшельница! Это что блин, такое было?! Третья... Третья лаборатория за две недели! Да катись оно все в Шестой Дом!!! - сгрузив с себя осоловело хлопающего красными глазами эльфа, Дзирт кричал, топал ногами и порывался разбить себе лоб о ствол произрастающей рядом березки. В ответ, та лишь печально сбрасывала последние листики, потревоженные жуткой тряской снизу. Вместо обставленной части полянки, укрытой плотным ковром осенних листьев, осталась черная выжженная дыра - неглубокая воронка, оплавленная по краям. Резкий и неприятный запах бил в нос. - А? Я что-то пропустил? - бывший смотритель маяка тер заспанные глаза, обескураженный сменой обстановки. - Ага, фееричное уничтожение исследовательского центра с помощью обычного березового листа, подверженного некрозу первой степени! Вместе с кривыми хватательными конечностями некого олигофрена, это дало экзотермическую реакцию для "раствора шестьсот шестьдесят шесть", отчего я смог лицезреть гидротический взрыв, по своему воздействию сходный с оказываемым от sulfuric acid, но дезинтегрировавшим не только органику в поражаемой области. Стоп. Может быть реакция с "образец сорок два"? Конечно же! Стекло было растворено и произошла диффузия с охренеть каким исходом!!! Ну не мог же я просто взять и назвать простое зелье, числом, кроющим в себе великую суть мироздания! Что же это могло быть... - Дзирт, дайкатану тебе в печень, пошли уже домой! Сейчас темнеть начнет, пока дойдем до Балморы потеряемся, - Джулан сильно пожалел, что вообще начал говорить, когда маг подлетел к нему и начал трясти за плечи: - Джу, рассказывай, как это у тебя вышло! Какой ты краник трогал? Огонь лампы подогрева был тот же? А цвет зелья, как жженая кость или как зола? А листик был немного зеленоватым или уже полностью желтым?! Это важно! Мы можем повторить этот опыт! Послезавтра и приступим... - То-есть, про арбузного голема все забыли? Хех, - Ллаэндрин сел, закутавшись в плащ, он поджал ноги и обхватил колени. Провожая взглядом стремительно стекающее с небосклона солнце, он тихо-тихо вздохнул, будучи совсем не услышан через радостные возгласы лезущего обниматься Нереварина и вопли сопротивляющегося удушению Джулана. - Лето кончилось. Все когда-нибудь закончится, чтобы уступить место чему-то новому. Разве это не есть смысл всего сущего, столь странного в своих проявлениях? Иметь силу, способную изменить мир, но растрачивать время, все концы и начала для своих друзей... Как же это похоже на Вас, друг мой. Господин "Огненный шторм"! "Вечный Огонь - О конце лета" "Вечный огонь - Алая невеста"

Снежный Принц

"Чем выше сознание, тем тяжелее сознательно совершенный грех." Яков Шпренгер "Молот ведьм" Вскипая пестротой цветного сукна, шелка и меха, городская площадь гремела множеством возгласов. Мрачная стража, местами, едва сдерживала натиск разъяренной толпы, смыкая широкие прямоугольные щиты. В толчее кто-то точно отведал палки, а кто-то точно был насмерть затоптан, созерцая пасмурную серость, разбиваемую множеством неутомимых ног. Во все глаза, гневные люди, меры, зверлинги смотрели на эшафот. Брань, крики, злобное шипение, страшные проклятия сыпались на белую фигурку, главную актрису грядущего представления. Еще немного и едва ли не камни и гнилые овощи полетят в сторону ее почетного столба. Его пресвятейшество Гайль Крамериус едко усмехнулся, приведя в движение одни лишь полные губы, но не дрогнув ни единой морщинкой сероватого лица. Замечательно хорошей, в итоге, вышла работа засланных в толпу агитаторов, созывавших на огненный суд, пускающих сплетни о бесчинствах черной магии - толпа была достаточно разогрета. Сеяла кругом желанное для судьи внимание. Представление должно быть красивым. С этим никто не спорит. Желание хлеба и зрелищ, заложены в самой основе обывательского общества, среди недалеких и грубых существ, потакающих инстинктам Хаоса, желающих видеть кровь, насилие, полуприкрытую похоть, огонь... Эту мрачную стихию, столь неохотно подчиняющуюся желающим ее обуздать. Крамериус брезговал огнем. Но, это был неплохой способ заработка и привлечения драгоценной славы. Более того, порой, поступали не совсем обычные действующие лица для грядущих представлений. С нездоровым интересом он вникал в материалы их личных дел, выискивал подходящие зацепки для сюжета постановок. Любовно торговался с заказчиками, насчет применяемых мер, грядущих доказательств. Он правильно действовал, полагая, что хороший палач не тот, кто обыденно лишил головы несколько тысяч осужденных, но тот, кто превратил казнь десятка в незабываемую картину, знатно обогатившись на этом. Порой, все еще живые мертвецы доплачивали из карманов родственников, чтобы тяжелый меч рассек шею, перебил позвонки с первого взмаха. Иначе если актер был благородным мещанином, это знатно портило его репутацию после падения занавеса. - Напомни мне, брат Лазо - в чем грех этой заблудшей овцы? - низкий булькающий тон привел в движение груду светлых доспехов. Паладин никогда не являлся на люди в простой одежде, предпочитая металлическую оболочку, хранившую под собой рослое сильное тело редгарда. Только в порядке вежливого исключения Лазо поднял забрало, ответствуя перед высокопоставленным лицом. - Милостью Девяти Божеств, вина ее установлена после долгих молитв и экзорцизма в пределах одного помещения сей проклятой души. Множество богохульного лая вылетело из этих уст; точно было запротоколировано тринадцать тяжких преступлений и сорок проступков менее значащих. Среди них: даэдропоклонничество, ритуальные жертвоприношения, кровавые оргии, шпионская деятельность против Императора, служба сепаратистам нелояльного к Септимам графства, попытка завербовать агента Клинков. Разрешите закончить доклад, милостивый государь? - Разрешаю. - Крамериус стрельнул мутными глазами в сторону писчей трибуны, где кроме обязательного работника городского архива присутствовали и другие, много более важные лица. Белые с золотым робы украшали пару чопорных данмеров - посланники Храма Трибунала перенимали опыт у западных конкурентов. Под присмотром менее пышных одеяний традиционных среди высокого духовенства Девяти, они были наименьшей из возможных проблем. Именно что сами коллеги Гайля требовали постоянного внимания и недопущении среди подчиненных возможности расползтись слухам определенного толка. Эта сфабрикованная история имела под собой слишком много политического контекста и круговой поруки некоторых хороших знакомых Крамериуса. И сама девушка в белом саване, распустившая по ветру тусклые каштановые волосы, казалась целой пропастью загадок, порой, совсем не пригожих для планов и разума сильных мира сего. Но, даже так, благородный Лазо точно повторил заученную речь, без доли опасной для чужих ушей фальши. Красивая сцена имела слегка подгнивший пол сфабрикованных фактов, поэтому, заинтересованные лица присутствовавшие здесь, все же тянули время, подогревая интерес толпы. В обрат тому, желая поскорее отряхнуть пепел сгоревшего и отложить тонкие записи протоколов на дальнюю полку. Он смотрел на собравшихся белесыми глазами, что с мутным блеском рыбьей поволоки. Поле серых, зеленых, коричневых цветов одежды в общей массе наблюдающих. Передний край ее постоянно подавался вперед, напирая на стражу, утягивая за собой задние ряды, но по краям это море казалось аморфным. Благородные, рыцари, зажиточные горожане и представители гильдий выкупили свои места на ступенях полукруга зрительского помоста, с удобством смотря поверху прочих голов. Распахнутые ставни окон, соседних с площадью домов, также очерчивали овалы лиц, силуэты и блестящие элементы одежды и украшений. Высокие крыши были оккупированы наиболее смелыми, но не столь многочисленными. На одной из них, прямо противоположной помосту и наименее заполненной зеваками, Крамериус даже заметил владельца дорогого стеклянного доспеха, сильно выделяющегося на фоне других роскошных нарядов богатеев. Даже дельцы Хлаалу и рыцари Редоран, в массе своей, предпочли явиться лишь в богатой одежде. На зрение Крамериус не жаловался, в свои пятьдесят, имперец вполне мог рассмотреть нескольких ординаторов среди общей толпы - товарищей тех, присутствующих на помосте воинов Альмсиви. Но сколько же здесь заинтересованных зрителей? Три тысячи? Четыре? Площадь едва выдерживала такой наплыв народа, сюда стекались с окрестных рынков, жилых домов; ремесленники покинули цеха, прибывая целыми кварталами. Кто-то кричал, кто-то стоял тихо. Иные бранились, смеялись, пели песни. После ненавязчивой демонстрации магического щита, отразившего брошенный в осужденную камень, излишне пылкие поостыли, продолжив выражать негодование в словесной форме. Это действительно тонкая игра - искусно манипулировать сознанием и настроениями людских масс. Заведомо купленные агитаторы пускали множество слухов о причастности девушки к тем страшным событиям, что ознаменовали своим присутствием местное имперское кладбище, гробницы Хлаалу и темные местечки в городской округе. Слишком явными казались происки злобных отщепенцев, к числу которых была приписана новоиспеченная ведьма. Слишком хорошим стал сюжет легенды. Но приготовления уже были закончены. Вынырнув из шелеста укладываемого слугами хвороста, Гайль шествовал к трибуне, собираясь встать по правую руку от архиепископа, но задержавшись в короткой беседе с Лазо: - Мой добрый друг, расценивай дальнейшие мои слова, скорее, как просьбу. Но не как прямой приказ. Лишним умам не следует прознать о следующем этапе нашего плана. - Да, милостивый государь? - редгард столь же тихо молвил из-под забрала шлема. - Это касается уже упомянутого агента Клинков. Нужно будет разыскать его, с уже понятной целью, - едва заметно, богатая меховая шапка инквизитора склонилась в сторону высящегося столба. - Душа его, так скажем, уже проклята тлетворным влиянием этой ведьмы, идей культа, что она проповедовала. По свежим донесениям, их Грандмастер отбыл из провинции. Это нам на руку, ведь объект, прекрасно знакомый мне в лицо, не поддерживал особо тесных связей с прочими шпионами. Его никто не хватится в случае несчастливого происшествия... - Будет сделано, - кто угодно мог бы удивиться осведомленностью Крамериуса о делах имперской разведки, если бы сам не знал о тех высоких кругах, в которых вращался слуга веры. Что-ж, Клинки не сдают своих, это истина. Но этот тезис далеко не относится к своевольным друзьям Императора. Темные облака грозились дождем. Но и против такой напасти оказались подготовлены меры: питающий пламя алхимический состав на дровах, присутствовавшие маги, способные к созданию отводящего воду "Полога". Сквозь гаснущий серый свет, седой архиепископ воздел к небесам эбонитовый посох, знаменуя начало обвинительной речи: - Братья и сестры! Верующие Девяти, верующие в Альмсиви. С прямого позволения герцога Ведама Дрена, да святится его справедливое наместничество, да процветут земли Вварденфелла под его присмотром. С благосклонного взора Богов наших, с молчаливого согласия Воина-Поэта Вивека, да приступим же к священному суду над душой во тьме заблудшей! Хочу напомнить, что разбирая злодеяния ведьмы, судья имеет дело не с частным преступлением, но с заговором против всего святого. И поэтому, чтобы быть судьей, недостаточно знать законы, быть честным человеком и добрым верующим. Ему необходимо быть человеком Девяти. Ибо для борьбы с ордами Обливиона, силы одного человека слишком мало. Ведь это не просто следствие! Не суд над обычным преступником! Это битва! Между Добром и Злом. Между Светом и Тьмой. Между Аэдра и Даэдра! В этой борьбе слишком велика цена, чтобы мы были гуманны. И потому все в городе должны знать: каждый, кто проявит сомнение в том, что все совершённое на шабашах, у мерзких алтарей Дома Забот и касательно происков ведьм, лишь заблуждение, суеверие и обман, будет считаться учиняющим препятствие и помеху правильному отправлению правосудия. Не говоря уж о том, что, тот, кто сомневается в этом, наносит вред собственной душе, отвергая неопровержимые доводы! Приступим к обвинительному зачтению свершенных зверств и грехов, в которых подсудимая добровольно покаялась, сделав первый шаг к очищению. К великому благословлению Огнем! "Старый, старый Лукрецио... Никак не угомонится, размахивая этой магической палкой, вспоминая былые деньки буйной молодости", - Крамериус отстранился, пропуская к трибуне секретаря. Имперец не вникал громкие речи и читаемые документы, заняв голову другими мыслями. Добровольное покаяние? Гуманность? Как известно: "Сказка ложь, да в ней намек!" Чистейшая белая рубаха укрыла собой множество кровоподтеков, искусанные высокие груди, следы от каленых железных ожогов... Боль сорвала связки, до кровавой пены из рта. Некогда знаменитая поэтесса умрет в клевете, осмеянная, забытая. Наверняка, она и сама хотела в тот момент скорейшего конца: покинутая друзьями, сломленная потерей божественного голоса, с переломанными пальцами, никогда уже не способными почувствовать струны. Это всего лишь крохи, что можно выбить у нищего с громадными долгами за спиной. Жалкая плата за громадную оплошность - расширить влияние темного культа на имперских землях, бросить вызов Вере и установленному порядку! - Сжечь! Сжечь! Сжечь! - волны поднялись в море, когда множество кулаков бурунами взметнулись из плеска волн, родив страшное эхо приговора. Вслед за гадливыми вскриками свидетелей, грозному рыку обвинения, из нескольких искр, объявших промасленную тряпку, родился трещащий алый младенец. И, пока палач, несущий факел, горделиво салютовал им над толпой, в нескольких жалких ярдах помоста, что соседствовал с подкопченной глыбой прямоугольного камня, словно пальцем, указующей в небо смертным столбом. Пока священнослужители запевали молитву "Покаяния и Прощения"... Архиепископ выкрикнул в самое небо и оно вторило ему неожиданным громом: - Да наступит Час Очищения! Да расточатся милости Девяти, да снизойдет на нас благословение Их! Именем Акатоша, Аркея, Талоса, Мары, Дибеллы, Стендарра, Юлианоса, Кинарет и Зенитара - Девять есть Одно, а Одно есть Девять! Да будет та-а... Вслед за громом, украв последние слова, задрожала земля. Уже поднесенный факел выскользнул из грубой кожаной перчатки, откатившись в сторону, где был мгновенно затушен подоспевшим монахом. Нет, в движение пришла не мостовая площади - это сам помост кренился набок, сотрясаясь от жутких ударов снизу. Крамериуса повело. Едва удержавшись на прямых ногах тот бросил взгляд в сторону, чтобы увидеть, как фигурка в стеклянных доспехах, стоя в полный рост все на той же крыше, рывком оттянула тетиву гигантского лука... Смерть прошла мимо - выковыривая из кровоточащего горла длинную стрелу, с пронзительным хрипом, упал жрец Трибунала. Народ орал, толпа неистово дергалась в разные стороны, подобно агонизирующему зверю. Металась стража, еще немного и ее бы напрочь смело обезумевшими зрителями. И только в том месте,куда грозился упасть край эшафота, образовался здоровенный пятак свободного места. Все старательно избегали подходить к нему, скорее, даже убегая оттуда. Гайль не видел, что происходящего там. За прошедшие мгновения мог лишь примерно вырисовывать в голове картину случившегося. До тех пор, пока на пологий, обвалившийся кусок конструкции, сломавшейся под собственным весом, не взошла тощая фигура в черной мантии. Высокие сапоги из плотной кожи, стальной нагрудник с травлением алых узоров, что выглядывал из-за распахнутых пазух одеяния. Под пеленой надвигающегося страха, лицо незнакомца превратилось в серое мутное пятно, увенчанное сверху смешно поднятыми волосами. - О, Пресвятая Альма, кто это?! Убейте! Убейте немедленно! - пока волшебники держали "Щиты" против стрел "стеклянного" лучника, выживший священник Трибунала бесновался за их спинами, плетя заклинание уже атакующего толка. Может статься, что в этой суматохе он не совсем явственно рассмотрел ужасающие останки нескольких стражников под ногами черного убийцы и стальную громадину, небрежно закинутую длинной рукоятью через плечо. - Что это!!! Бросай оружие, мразь! Ты хоть понимаешь, что ты творишь - покайся, пока не поздно и тогда... - Покаяться? Бросить оружие?- преступник ухватился за отточенную глыбу второй рукой. Казалось, что ни один человек или даже могучий орк не смог бы удерживать гигантский меч над головой, что в тот момент проворачивал этот данмер. - Более того, я даже принес надгробную плиту. Вот она! На половине своего полета к наглецу плеть жреческого заклинания столкнулась с доброй сотней фунтов тяжело гудящего в воздухе металла, разлетевшись в стороны острыми, красными и белыми нитями. Еще одно неожиданное препятствие не стало особой помехой для страшного снаряда - в толчею, с того края помоста, чудовищный меч рухнул, запутавшись в кишках уже располовиненного мага. - Все еще не убегаете? Сражаетесь?! О-о-о! Наверное, я был худшего мнения о слугах веры, - зачерпнув стылый предгрозовой воздух знаками ладоней, темный эльф взмыл вверх, левитируя подальше от копий набежавшей стражи. Пикируя вниз он... смеялся. Громким, высоким голосом, запоминающимся на всю жизнь. Безумный смех самого последнего из сумасшедших. Пока нападающий уродовал лицо случайно подвернувшегося монаха, выкалывал несчастному глаза острым кинжалом, тряся горящее тело, за горло, словно пустой мешок, Крамериус пятился назад. Даже паладин, вставший грудью на его защиту, больше не давал былого чувства неуязвимости. "Это он! Клинок! Этот безумец - Клинок! Сомнений быть не может - голос, лицо, глаза..." Широко раскрыв помутненные глаза с алыми пятнами лопнувших сосудов, надрывно хрипела связанная бретонка, бесполезно вырываясь из завязок столба. - Кто проворонил этого идиота? - грозно, но спокойно, гулкий шлем Лазо обратился к ощерившемуся пикейному "ежу" сгруппировавшихся стражей. - Отчитаю, после казни. Тройной. - флегматично подставив руку с большим щитом, паладин укрылся от шальной стрелы. - Дык, у него ж черная магия - колдун @6Y4&Y! - зашугано басил один из воинов. А спустя секунду, на их копья приземлился изрезанный и подгорелый труп монаха. - Так-так, - данмер отряхнул кровь с рук, пройдясь по окружению взглядом алых глаз. - Кажется, не все присутствующие поняли суть своей ошибки. Скопом накинуться на прекрасную даму, ложно обличить ее ведьмой; и это все из-за незначительных взяток и драного политического контекста... Не сводя взор с белой пленницы, данмер скользнул вправо, пропустив острие копья между левым боком и рукой. ухватившись за край древка, одним движением обломил оружие нервного стражника. Эти страшные глаза, эта огненная ярость в них, поделенная стрелками черных змеиных зрачков - не оставалось сомнений, что именно привело сюда опасного ренегата. Крамериус не мог и предполагать о столь сильной связи девушки с этим чудовищем. Настоящим идиотом, кладущим голову в пасть дракона. Едва пробираясь через иссякающую толпу, спешила стража, много разбавив свои ряды добровольцами гильдий и ординаторами. Спустя пару минут, наглец гарантированно будет окружен. Смят. Растоптан и изрублен за его богохульства! За сопротивление воле Богов. Зло оглянувшись на попятившийся строй, маг допустил главную ошибку, выпустив из внимания Лазо. Паладину потребовались мгновения, чтобы из-под левой лопатки врага выскочила добрая половина лезвия узкого серебряного меча. Попятившись, сползая с клинка и заваливаясь назад, безумец схватился за оплавленную, истекающую красной пеной, дыру в нагруднике. "Поражено сердце. Навылет... Он... Он мертв! Так глупо, поднять переполох, ничего не защитить, картинно погибнуть от одного удара. Ложный выродок! Наконец-то он издох, как и подобает этим выскочкам, зовущим себя Нере..." - Ой-ей! Вы немного... не рассчитали, светлый паладин... - ход мыслей инквизитора оказался истерт в прах, когда, казалось бы, уже бездыханное тело данмера распласталось среди пыли и обломков, маг резко крутнул сальто через голову назад и ловко забалансировал, стоя обеими ногами на древке копья. От неожиданной тяжести, воин, что намеревался добить лежачего врага, выпустил оружие из рук, заставив Клинка прыгнуть вперед, обратно на помост и под свистящий меч Лазо. - ... Мое сердце находится справа, ублюдок! Уже в прыжке, оставляя пустые тычки и удары стражи позади, данмер рывком вытянул длинный меч из небольшой наплечной сумки. Когда на середине клинка не хватило длинны рук, тот перехватился за лезвие, рукоятью отразив первый удар редгарда. Сцепившись, он повис на щите, блокируя вооруженную руку паладина, но совсем не следя за ногами. Латная чашечка коленной защиты сильно вдарила по голени эльфа, отозвавшись треском ломаемой кости. Одновременно с тусклой багровой вспышкой, окутавшей обоих дерущихся, Клинок оттолкнулся здоровой ногой от плоскости зачарованного щита, левитировав вверх и назад. Тут же, стальная обивка щита, раскалившись добела начала стекать вниз, дымя и прожигая дерево. Меч разделил ту же судьбу - Лазо в спешке стряхнул латные перчатки, заливаемые расплавленным металлом. - Ты же знаешь. Знаешь, почему я нападаю именно на тебя, паладин. Не на случайных людей, не на этого старика, сжавшегося в углу, пускай он виноват в этой казни больше вас всех! - воздушное острие меча блеснуло в сторону Гайля. - Знаешь о этом грешке, гложущем "святую" душонку. ТЕБЕ ЖЕ ПОНРАВИЛОСЬ, ДА??? "Вот ты о чем... Не по душе пришлось, что в неволе подруга побывала под другим?" - Крамериус не смог сдержать усмешку, словно наяву видел короткий отрезок произошедшего в пыточной. Вопли отчаяния, взвизгивания, плач связанной девушки, распластанной на пустом столе для инструментов; напряженные мышцы спины Лазо, его звериные движения над добычей. " У тебя нет шансов, глупец. Со сломанной ногой, с пробитым легким, будь ты хоть трижды странным мутантом, с сердцем на правой стороне, тебе не выстоять. Мой слуга - лучший. Пока он просто забавляется, "прощупывает оборону", как говорите вы, фехтовальщики. Его ярость, последнее что видел кто-либо в своей жизни. А тем временем я сожгу эту шлюху. Прямо у тебя на глазах, Клинок", - дернувшись к запасным факелам и кресалу, инквизитор столкнулся с неожиданной преградой. Некто чужой, в вороненых доспехах и длинном плаще - он стоял возле столба с пленницей, среди трупов магов и священников, одной рукой поддерживая мощный "Барьер". Синеватый ореол купола заклинания не подпускал никого извне, окружив эшафот и примыкающую часть площади. - Нектохт Веб-окт-ворхкт. Бед-ю-юр-р-тх-Нект Йакхем-окт-йю-юкхт-рок-кт Секхем-льирфхед!***- хриплый, но несомненно женский голос предостерег имперца, как и черная когтистая рука, накачивающая меж тонких пальцев разряды молнии. (*** даэдр. - " Не стоит этого делать. Рискуешь сильно обжечься!") Врагов прибавилось. Страшная черная фигура, избрала в цель оберегать бретонку, а, отрезанный от основных сил, отряд стражи подвергся нападению еще нескольких преступников. - Эй, ребята, я слышала, вы тут ведьму сжигаете? - с крыши лучника доносились звонкие девичьи насмешки, многократно усиленные эхом магии. Следом, от общего фона отделилась левитирующая фигура. - Может, и меня погреете за компанию? Это же я - великая и ужасная Моргана ле'Хекс - сумасшедшая ведьма, рыженькая и люблю превращать грубиянов в жаб. Вы же меня искали? Ой, нет! нашли безвинную девочку, отобрали ее лютню и захотели сжечь! Лучше, сожгите вот этих ребят, пока я ненароком не вспомнила заклятье трансмутации... Черное бальное платье затрепетало по ветру. Настоящая ведьма оказалась молодой девушкой, симпатичной лицом, с короткими рыже-пшеничными волосами и изящной шейкой. Пролетая над ошалевшими остатками толпы, она высыпала жуткое содержимое большого холщового мешка - множество отрубленных голов летело вниз, и, даже не видя лиц, Крамериус твердо верил в свою догадку. Окровавленные куски мяса, кости и волос, некогда принадлежали его друзьям, покровителям и его драгоценным врагам: культистам, желавшим избавиться от бесполезной пешки в лице сжигаемой "ведьмы", высоким чинам офицеров Легиона, богатым рабовладельцам, чиновникам, слугам Домов... Это был конец. Последний акт жуткой пьесы, где его кровью поставят точку. Или многоточие? Данмер раз за разом налетал на Лазо. Колющие удары падали в пике сверху, основания мечей визжали, сцепляясь блоками и хитросплетениями поворотов. Капала алая кровь, сцеживаясь в ткани штанов, в полах плаща-мантии, струясь густой коркой по сапогам, рубиновым соком изливались изрезанные ноги. Почти все время маг проводил в воздухе, частенько отлетая назад, чтобы перевести дух и выплеснуть очередную истеричную колкость в сторону редгарда. Но тот отвечал лишь ровным дыханием из-за глухого забрала шлема. - Почему. Ты. Молчишь? - Клинок изошелся вереницей рубящих ударов, волчком крутился в воздухе, раз за разом отклоняя тяжелый палаш воина. Похоже, магических сил эльфа осталось лишь на поддержание левитирующего заклинания. - Самодовольство, да?! Ты же улыбаешься под этой дурацкой железной маской! Новая атака и поврежденная нога оппонента оказывается в стальной хватке паладина: - Нет, идиот, я просто берегу силы. Чтобы таки заткнуть тебя. Навечно, - преодолевая колоссальное противодействие заклятья, Лазо хватил данмером о доски помоста, подобно как матерый огр в ярости бьет оземь дубиной. Придавив худосочное тело ногой, занес широкий меч... И ударил. - Даже так? - сплюнув кровь, задался вопросом данмер, цепляясь правой рукой за сталь поножей. Вовремя подставленная левая ладонь была насквозь пробита острием палаша, казалось, еще чуть-чуть и кисть будет разрезана надвое. - Можно сказать последние слова, да? Так-вот, знаешь ли ты, что такое упорядоченное движение заряженных частиц? А про большие индуцированные разряды во время гроз, когда-нибудь слышал? Кстати, вот-вот будет один такой, надо поторопиться с матчастью! - Богопротивный мутант, ты потерял последние искры разума. Умирай... - Не-е-т... Это именно ты, лолодин, мозгами с *#&" поменялся. Над нами гроза, а моими усилиями, мы оба теперь молниеотвод! "Барьер" развеялся и ввысь, от сцепившейся парочки, взметнулся тонкий столб магических водяных капель. Донельзя белая, молния не заставила себя ждать, следом, посеяв на площади оглушительный гром. Когда Крамериус стряхнул с глаз слепоту вспышки, Клинок уже был на ногах. Черный, в подгорелой одежде, со слегка дымящимися волосами, еще более встопорщенными чем прежде, окровавленным кинжалом он ковырялся в нижней части останков редгарда, угадываемым лишь по форме закопченых пластин доспеха. - Сатисфакция, - едко хмыкнул маг, откинув в сторону нечто донельзя обугленное. Но в тот момент инквизитор не сидел на месте. Налетев сзади он столкнул с края эшафота отвлекшуюся на "Барьер" черную фигуру. Воспользовавшись этим, тут же подпалил хворост у столба, с помощью заранее заготовленного заклятия. А секунду спустя он уже заваливался на крапленые первыми дождевыми каплями доски помоста. Гудело пестрое оперение длинной стрелы, на треть вошедшей в спину. Напоследок, его обожгла нестерпимая боль трех штырей, выщелкнувшихся из хитрого наконечника, порвавших часть жизненно важных органов и расширивших рану внутри. Припадая на три здоровые конечности, данмер рывками полз к разгорающемуся огню. Последние метры он преодолел, когда пламя бушевало едва ли не вовсю. Страшно кричала девушка, донельзя изменившимся голосом, никак не схожим с былым пением цветов горных колокольчиков, перезвоном светящихся бутонов коды, трелями соловья. И он пополз сквозь огонь. Разгребая жаркие завалы, совсем не причиняющим вреда настоящему пироманту. - Я здесь, не бойся. Я здесь... - обхватив столб он подтянулся выше, обняв девушку. Ловко распоров грубые веревки, стягивающие перетертые запястья и лодыжки, в один момент он заткнул ее рот поцелуем. - Не кричи. Нельзя, иначе потеряешь голос навсегда. Без него все мы сойдем с ума. А, что там говорить, все мы уже давным давно отринули понятие нормальности! Видишь, огонь не жжет тебя, он греет. Я подчинил его своей воле. Истинный огонь не уничтожает то, что он любит. Просто помолчи. Просто послушай. В этот момент совсем неважно, зачем ты ушла; даже если тем самым ты хотела защитить одного конченного дурака, по имени Дзирт. Хотя я... мы могли бы защитить тебя. От Культа, инквизиции, продажных шавок, кроющихся именем Императора. От кровавых палачей, как этот старик с рыбьим взглядом, от грешников в рясах с символами Девяти. От всей злобы этого мира... Никто не без греха. Я не добрый герой, да и нет таких среди нас. Грех - сама суть существования сознательных существ. Опасно переступать эту черту, бросать вызов церкви, мировым порядкам, установленным властью. Презрев это мы и пришли за тобой. Арилла, ведь этот дурак не забыл. Он не забыл, что нам суждено быть вместе. Навсегда. "Пока смерть не разлучит нас"... Вслед за одинокими каплями, хмурые тучи щедро оросили пыльную, кровавую площадь из гремящих ведер, одинокими молниями бликующими зайчиками неизвестного солнца. Джулан, выглянув из-за обваленной заклинанием печной трубы, поглубже скрыл под капюшоном хмурое, недовольное лицо от частых капель ненавистной погоды. Уставшими от тетивы руками, он подхватил длинный лук и пустые колчаны, чтобы затем скрыться в небольшом окошке голубятни, что на высокой крыше, напротив разрушенного эшафота в центре опустевшей площади. Тихонько шипя заковыристые ругательства на даэдрике, черная фигура поднялась с грязной мостовой. Скинув безнадежно заляпанный грязью плащ, Гаатаназ замерла на месте, в ожидании, когда чересчур романтичный Наставник все-таки вспомнит о своих ранениях, где будет крайне уместна помощь дреморы. Увы, но старый зонтик Морганы не выдержал всей грозовой силы ливня. Приземлившись, она пнула с досады чье-то мертвое тело, затем все-таки обезопасив роскошное платье от небесной воды. И, насвистывая веселую песенку, она отправилась к ближайшему сухому навесу, поливать из чайничка одного водобоязненного каджита. - Серьезно?! Что они делают? - недоумевал молодой данмер в рыцарских доспехах. - Тут с минуты на минуту будет скампова уйма до зубов вооруженных стражников! И ополчение! И маги! Да мне всего лишь один ординатор чуть было голову не снес, вот - видишь, какая вмятина на шлеме. Эй, Нерев, давай, заканчивай, иди лечись и... А-й-й!!! - Тише ты, смотритель, - проворчал летающий череп, отцепляя зубы от острого серого уха. - Без паники и нарушения субординации. Шеф определенно знает, что делает. - Что делает? Стоит со сломанной ногой, изрезанный и подпаленный и целуется! У Ари между-прочим, психологическая травма, а он... Эй! Моргана не... Не надо! Не поливай Одиса. Фу! Отстань от котенка. Брысь! Да не Одис брысь, Моргана брысь! Будете так себя вести, оба останетесь без лунного сахара! - Любовь - вот лучшее лекарство от травм, ран и болезней, - мечтательно проскрипел череп, тут же застучав челюстями с жалобой на плохую погоду. Давно погас огонь под проливным дождем. Кровь смылась в грязных водоворотах и ручьях, уносимых за пределы площади. И, пока того позволяло время, продолжал гореть другой огонь. Незримый, он подпитывался из влюбленных душ, срываясь мягкими языками, узорами цветов и рыжих пестрых лент, когда долгая разлука, страх и тяжелые битвы уступили место одному-единственному, столь желанному поцелую. Вечный огонь - О конце лета