Тaб

Можно ли считать Гачимучи частью аниме-культуры и обсуждать в данном разделе?

Спасибо за игру всем)) Как говорится: язык мой — враг мой :D: А Фёрст очень ловко нас вычислил, это было неожиданно.

Кольбранд Сивастил глухо засмеялся, опустив взгляд и скрестив руки на груди. Его испещрённое синяками и ссадинами лицо стало совсем осунувшимся и болезненно-бледным. Наконец, он взглянул на тех, кому пришлось разделить с ним это тяжкое бремя. И, впервые, в самой глубине его голубых глаз, можно было разглядеть страх. Он медленно поднёс дрожащую ладонь к потному лбу, и взъерошил волосы цвета соломы. — Это был отчаянный шаг, но в глубине души, я, с самого начала, знал, чем всё кончится, — его голос был пустым и безжизненным. Голос человека, идущего на казнь. Голос живого мертвеца. — И всё же я не жалею. Нет лучше смерти, чем смерть за родину. — едва не прорычал он, глядя на Опального без маски. — Слава Оплоту, и да стоит он во веки вечные!

— И лиц в такой куче конечно же не запомнишь… — Кольбранд задумчиво почесал подбородок. — Ты прав, — кивнул он снявшему маску, — это может быть не предатель, но тот кто решил прикинуться своим. И всё же, мой сегодняшний вердикт, будет предельно прост. Психо, и пусть Кайрос убережёт тебя, если я окажусь не прав.

— А где грань между ними? — спросил Кольбранд, глядя на другого Опального. — Пойманная предательница оказалась Хористкой, этого всё ещё мало? Конечно, я не могу исключать, что враг мог затесаться и в наши ряды, — проговорил он глядя в пустоту, точно и сам не до конца верил в эти слова. — Но пока у меня не было повода сомневаться в честности Опальных.

— И кто тут говорил о многословии? — Кольбранд Сивастил криво ухмыльнулся, в его лихорадочном взгляде читалось мрачная удовлетворённость. — Хористы не побрезгуют даже своими, я скорее доверюсь зверолюду, чем одному из них, — он вновь устремил горящий ненавистью взор на Психо.

— Считай, как хочешь, брат, — Кольбранд бросил взгляд на того, чьё лицо ещё мгновение назад было сокрыто маской. — Но я не хочу, чтобы смерти наших остались безнаказанными.

— Знаю, — мрачно сказал Опальный, буравя глазами Психо, — вам плевать, когда убивают своих. Это лишь ещё один шанс занять его место. Но мы — семья, — процедил он сквозь стиснутые зубы, — и смерть каждого Опального — это удар по сердцу Архонта Войны и каждого из нас. Молчаливо принять нож в спину — худшее из преступлений. И я не буду молчать, что бы ни считали такие как ты, — сказав это, Кольбранд презрительно сплюнул на землю.

Кольбранд Сивастил, гордый воитель Опальных, остервенело сорвал с головы шлем-маску, за которой прятал измученное и покрытое синяками и ссадинами лицо. В голубых, цвета неба, которого это места не будет знать ещё долгие годы, глазах, плясало жаркое пламя ненависти. Он болезненно закусил губу, обводя взглядом тех, с кем ему пришлось разделить это тяжкое бремя. Сами собой, руки сжималось в кулаки, но с губ не сорвалось ни слова. Зато брызнула кровь, и стекла по щеке тонкой струйкой, сливаясь с уже запёкшимися подтёками. — Среди нас предатель, — отчеканил он, точно это была не догадка, а факт, которым поделился с ним сам Владыка Кайрос. — Проклятые ярусники решили биться до последнего, даже зная, что проиграли эту войну. И у меня нет сомнений, что помог им один из псов Нерата, — взгляд очей, полных слепой ненависти, впился в диких воителей, разукрашенных в алое. — Недаром убили именно наших.

Иду, в восемь буду.

Смерть завывает, порывами ветра гуляя над полем брани. Земля напиталась кровью, и готовится дать мёртвые всходы. Тела с гримасами ужаса, застывшими на бледных лицах, обращают пустые взгляды к небесам. Они грезили о победе, сжимая в руках зазубренные лезвия, закалённые кровью и заточенные о плоть врагов. Они прорывались сквозь бурю из вестников войны, что несли Ярусам мир Кайроса, жестокий, но единственно верный. Они воздевали к небесам иссохшие длани, то ли моля о пощаде, то ли взывая к неведомым силам, ибо одни лишь они могли изменить вынесенный им приговор. И ответом им была тишина. Молчаливая, как затишье перед первым раскатом грома, сотрясающим земли, опустошённые войной. Беспощадная, как первые ледяные капли, что низвергли небеса чернее вороного крыла. Грозная, точно ветер, застилающий взор непроглядной пеленой, обдирающий плоть с костей и вторящий, всем и каждому: надежды нет. Есть лишь война, и он — её верный сын. Клинки, покрытые кровью мятежников больше не блестят, но они всё ещё режут, со свистом, рассекая плоть и хрупкие доспехи, срывая жизни, точно жнец — колосья, на поле, уходящем вдаль. Броня, ставшая кожей, больше не внушает животный страх, но она всё ещё хранит от лихой стрелы, объятой жадным пламенем, от заливистого смеха топора, что пробивается сквозь марево, и от предательского ножа, скрежещущего по стали, мечтая вонзиться в гордое сердце. Есть лишь боль, и он — её вестник. Они ступают бок о бок в этом лихорадочном танце, и всё вокруг заливает красным. Есть лишь он и она, и в этом мире, где константой стала одна лишь война, любовь заменила им схватка. Остервенелый вопль сменяет лихую насмешку вслед за ослепляющим выпадом, рассекающим очи. Они могут верить в собственную праведность, но единственный закон в этом жестоком мире — воля Владыки. Она молит оборвать её жизнь, закрыв изуродованный лик от жестокого взгляда из-за мёртвой кости. Он исчезает среди дыма и ярко-алого зарева, оставляя ей мучения, но даже им не суждено возвысить её в его глазах. Есть лишь смерть, и он — её возлюбленный. Его ноги вязнут в грудах окровавленных тел, устилающих обожжённую землю. Он видит благородные лики друзей, на чьих лицах застыла печать мрачной готовности ко всему. Он видит грязные морды врагов, в их глазах, охваченных чахоточным багрянцем, пляшет безумие. Он видит потускневшие забрала на смятых шлемах, что скрывают измученные лица соперников. И он оставляет их позади. Придавленных к земле с ножом, скребущим глотку, и отчаянно просящих о помощи. Молчаливо захлёбывающихся кровавой пеной, прислонившись к одинокому камню. Молящих оборвать их жалкие жизни, по нелепой случайности, вставшие у них на пути. Есть лишь цель, и он достигнет её, во что бы то ни стало. Презрев боль в изорванных мышцах, кровь кипящую в порванных жилах, и сердце, сжатое в тисках бессилия. Сжав зубы до скрежета, когда тяжёлый удар по затылку заставит рухнуть на пропахшую кровью землю, содрав ноги в кровь об острые камни. Скрестив искрящие клинки, когда гибель подступит близко, как никогда, а затем вонзить их в мятежное сердце, остервенело выбив право на ещё один вздох. Он доберётся до крепости, оборвав жизнь последнего регента и доказав Владыке, что лишь дети Архонта Войны достойны нести его знамя. Он станет лучшим среди всех, и имя Кольбранда Сивастила будут помнить даже через сотни лет. Он покажет проклятым псам Нерата их место, окунув лицом в липкую грязь. Он…. Буря обрывает мысли, но он отказывается верить своим глазам. Буря страшнее которой нельзя представить. Буря, что должна была принести победу, но грозит обернуться погибелью. Собраться с силами, солдат! Взять себя в руки! Отправиться на перегруппировку! Буря обращает в прах знаки различия, стирая последние границы между своими и чужими. Буря сплавляет сталь с плотью, и люди становятся живыми изваяниями. Буря выносит им приговор, всем и каждому, точно глашатай самого Владыки: вы недостойны. Он мог бы пасть, раствориться среди пыли, что погребает под собой целые армии. Он мог бы сдаться, став ещё одной забытой всеми жертвой этой войны. Он мог бы отдаться отчаянию, скребущему рёбра, но  избрал иной путь. Они отступали, сыновья и дочери Грэйвена Аше, хранимые им, и верные ему до последнего вздоха. Они отступали, не посрамив имён своих отцов и самого Архонта Войны. Они отступали, но лишь во имя того, чтобы вернуться и поднять древние стяги Опальных над башнями непокорного Оплота.

@Drazgar, Норм подгорело, но я тебя понимаю. Мат только лучше убери, чтобы банхаммером не влепили.

ПОПРОЩАЙСЯ С ЛОРДЕРОНОМ, БРАТАН!  :woot:

Кровь, наполни воздух сладким запахом битвы! Окропи лица сынов и дочерей своих. Позволь им вкусить бой, что медью застывает на языке, и сладострастной дрожью сводит затёкшие мышцы. Пусть обожжённую землю огласят крики, полные нестерпимых страданий, звуки ломаемых костей сменят стальной лязг и приказы командования. Пусть ноги увязнут в каше окровавленных тел, устилающих поле брани, в бессилье повиснут руки обрывавшие жизни, словно нити на огромном гобелене Ярусов. Пусть Алый хор сыграет свою яркую симфонию, но лишь во имя того, чтобы поприветствовать истинных хозяев этой войны. Смолкай безумный оркестр! Бегите прочь подонки, что расчищают наш путь! Кричи слова пощады, смутьян, и падай хладным трупом в сырую и липкую грязь! Они выходят словно герои из старых легенд. Не люди, но те в ком течёт божья кровь. И не будет спасения тем, кто выступил против Владыки. Им вынесли смертный приговор, и у него есть имя. Опальные — те, кого невозможно одолеть. Они ступают плечом к плечу, выставив башенные щиты. Их плоть — это сталь, закалённая в горниле незатихающей войны. Их лица — голая кость, судьба каждого, кто бросил им вызов. Их судьба — это победа. Её предрек владыка Кайрос, чей мир воцарится на выжженной земле. Её провозгласит Грэйвен Аше, живой бог, ступающий вместе с ними. Но именно Опальные добудут её потом и кровью. Их называют Несломленные, но ломать их так же просто, как и всех остальных. Они кричат, захлёбываясь кровью, натыкаясь на пики, блестящие в свете закатного солнца. Ужас застывает в стеклянных глазах, когда они понимают, что в этой стене нет бреши. Одни наступают, оглашая поле брани воплем отчаяния. Другие бегут прочь, цепляясь за свои жалкие жизни. Итог всегда один. Имя ему Опальные. Имя ему смерть. И стоит телам выстлать тропу к победе. И стоит дрогнуть рядам под отчаянным натиском мятежников. И стоит слепой надежде воцариться посреди безбрежного моря отчаяния. Вновь звучит песнь войны, заменившая им язык. Вновь лязг катится по выжженной земле, вселяя страх в сердца врагов и союзников. Башенные щиты расступаются, лишая их всякой надежды. Сам страх выступает вперёд, горделиво нося на челе метку войны. Они — Железные ходоки. Те, кто ставят точку в любой войне. И Кольбранд Сивастил выступает в авангарде. Как и положено тому, кому война заменила мать. Братья и сёстры, сыновья и дочери Грэйвена Аше, им не нужно слов, не нужно жестов, не нужно даже молчаливого кивка, чтобы сорваться с места, и прорезать жаркий воздух, пропахший свежей кровью, своими телами, закованными в сталь. Трепещи, ярусник, ибо он — злой рок, вставший у тебя на пути. Клинки его — ножницы, что перережут нить твоей судьбы. И лихорадочный взгляд, преисполненный немого презрения будет последним, что ты увидишь в своей жизни. Они — лучшее, что есть у Владыки. Он докажет это, даже если придётся пасть. Пусть Несломленные сгорят в пламени их незатихающей ярости. Пусть они сами погибнут, но лишь ради того, чтобы знал Он. Нет на этой земле лучшего войска. Позор псам Нерата. Славься Архонт Войны!

Он писал мне, что покидает сайт на длительный срок. А если и решит вернуться, то будет это нескоро. Так что да.

95% всех вышедших книг по Хроникам и МТ лежат на меге. Ссылки позаимствованы с форчана. По МТ там по-моему вообще всё. МТ https://mega.nz/#F!cSRAhRSb!_w_CXRj14pgt8C9nP6ursw ХТ https://mega.nz/#F!rFIDxRRK!IEzkLlroRoPwmDqtxKRMsw

Потихоньку читаю «Бесов» Достоевского. Местами сильно спотыкаюсь о тяжёлый слог и словечки, давно вышедшие из употребления, но в повествование затягивает, как в омут, а многие персонажи — как точно подметил один мой знакомый — будто сбежали из Планэскейпа. Точно также выливают на читателя свою крайне забористую философию.

Например, наверху общего ФРПГшного форума, где сейчас закреплена эта флудилка.

Но они могут появиться в любой момент. Может быть заглянет кто-то с просторов интернета, или приспичит кому-то из соседних разделов. Само собой, можно вливаться, ориентируясь на ходу, а если ты с настолками и так знаком — то вообще париться не надо. Но прочитать краткую справку, вводящую в курс дела, новичку будет всяко приятней. Вот тут согласен. Стоит закрепить её где-нибудь на видном месте.

Именно поэтому тема с вопросами и ответами едва не превратилась в такую же флудилку.   Почему нет? Но это не повод превращать в неё тему, которая создавалась совсем для другого. По крайней мере теперь, когда это стало ясно.   Возможно, но, как заметил Риддлер обсуждать можно в Общих обсуждениях Испытательного полигона. Это не флудилка, насколько мне известно, и пишут там очень редко.   Не вижу тут манямирка. Вижу просто нежелание захламлять тему лишней инфой, которая может сбить с толку.

В личке или тут, например. Ну и, как видишь, потёрты были не все посты. Значит пояснения приветствуются, если они достаточно конструктивные.

Если подразумевалась тема с предельно чёткими вопросами и ответами, то вай нот? Но да, стоило конкретней описывать это заранее.