Тaб

Тоже чувствуете этот запах, да? Гнильцой потянуло. Как будто у кого-то нога почернела от гангрены после тридцати лет безудержного курения. А отчекрыжить всё равносилёнок не хватило. Теперь куряга-парень сдохнет. А мог бы жить да жить. А этот парнишка - Тесолл. Славный был сайт, пока кучке тупомордого сброда не захотелось починить то, что не сломано. Построить в рядок людей, которые жили общиной, и заставить горланить марши с винтовкой в руках. Навести порядок среди тех, кто всю жизнь провёл в вольнице и привык дышать свежим ветром, а не казарменным смрадом портянок. Славный был сайт, пока власть имущие не стали кричать слишком громко. Столько лет прошло, а так и не поняли, что без своих людей они - ничто, а не всемогущие правители с короной на потном челе. Сальные шутки в казённом Дискорде. Наскоро выдуманные правила, да в конвертик с сургучом. Резво розданные баны за некрасивые глаза. Сказать, что виной всему КВ - уже пошлость. Он просто продукт своего времени. Живое знамя нового порядка госпожи Зигрун, или её светловолоского альтер-эго. Барский выкормыш, пристрастившийся к власти с молоком матери. Привыкший к поясным поклонам, и решивший взять сайт нахрапом под радостное улюлюканье добровольных рабов. А знаете чем была гниющая ножка нашего паренька-Тесолла? А это ФРПГ раздел. Сердце сайта. Самый живой уголок, где не стихали страсти, но душа била ключом. Теперь он раздавлен барским сапогом. Остались лишь те, кто не успели собрать узелки, да чествующие порядок чёрной железной тюрьмы. Скрывавшие свой раздел от людей. Боявшиеся горячных, но честных слов. В них никогда не было жизни, и они единственные, кто возрадаются безжизненному порядку осмелевших господ. Замечали, как власть имущие не любили ФРПГ? Обвиняют в бесполезности? Хотят закрыть. В шутку, конечно. Ты чё такой серьёзный? Они добились своего. ФРПГ умирает. Её труп ещё долго будет вонять, но толку от него уже не сыщешь. Но радость от бана смутьянов и "чистого листа" будет недолгой. Вслед за гниющей ногой погибнет и каличное тело. Без сердца некому станет качать кровь. С уходом самых "громких", ФРПГ, а следом за ним и весь сайт, превратится в гранитный памятник былому себе. Такой же величественный. Холодный.  безжизненный. А закончу я переиначенными словами живого классика: @Cool_Wolf, Так что нахуй тебя и нахуй Тесолл. Вместе с вашей послушной толпой! Лучше я сдохну ебучей гиеной. Чем прославлюсь и стану тобой! РАУНД!

Пруфов, я так понимаю, не будет? И с чего же нам, простите, считать, что это не попытка прикрыть невовремя всполыхнувший зад Юми? Потому что Серебряная, в отличие от вас, делится доказательствами. Всегда.

У нас и так Дискорд есть, даунич xD Всё остальное — временные площадки, где можно остановиться, и поделиться с местной аудиторией хорошей ролевой игрой. Авось ещё кто-то глаза раскроет, да поймёт, что «можно, оказывается, вот так». Если нам там понравится — класс. Если тоже начнётся херня, как тут в последние месяцы — нахуй. Хранить мнимую верность сайтам и лобызать зады его админов — удел холопов. «Человек выбирает — раб подчиняется», как говорил покойный Эндрю Райан.

Все там будем.

Стиви Стоукс жил. Он умер. Он воскрес. Стиви Стоукс — Его второе пришествие. Он сложил голову не за твои грехи, но потому что ему так захотелось. Он вернулся не чтобы спасать, но потому что там было скучно. Стиви Стоукс похож на голографическую модель живого трупа, снятую с цифрового креста. Он даст тебе вложить перста в его стигматы, если хорошо попросишь. Он даст тебе в @#%ло единственной рукой, если будешь @#$ть ему мозг. Стиви Стоукс готов вести за собой, но ему некого. Они все ведомые, платами, вживлёнными в тупые бошки, дизайнерской кислотой, выжравшей последние нейроны, вирусом обывательства и отчанного-не-обывательства, сглодавшего последние косточки. Они все — люди, если не выращенные в пробирках, то давно проштампованны штрихкодами с порядковыми номерами, выжженными лазерами на затылках. Это уже диагноз. Стиви Стоукс был бы рад имманентизировать эсхатон, знай он такие слова. Он был бы не прочь схлопнуть время-пространство до единой точки, или разорвать его в клочья. Он был бы счастлив нажать «RESET», или установить @#$%ему миру новую прошивку. Но кнопка заела. Кнопка заела, представляешь? Стиви Стоукс — просто спёкшаяся рок-звезда, которая очень любит своё вымышленное имя. Оно правда вымышленное, не знали, да? Какой идиот станет называть своего ненаглядного отпрыска Стиви Стоукс? О-о-о-о, мы отстали от жизни, правда отстали, на дворе ведь сраный XXI век, ты можешь назвать своего выродка «Псилоцибиновым выкормышем», и никто не посмотрит на тебя косо. Дальше-то некуда. Стиви Стоукс и сам не знает, чего хочет. Он давно потерял грёбанный смысл жизни. Он сошёл с ума, пытаясь найти новый, но всё равно @#$%я не нашёл. Потому что смысла нет. Сечёте фишку? Теперь экзистенциальные истины толкают задёшево вместо наркоты. А первая доза — бесплатно. Стиви Стоукс бесполезен. Он вряд ли скажет об этом прямо, но внутри-то он всё прекрасно понимает. Он понимает слишком, мать вашу, многое. Он понимает то, чего нет. Тут-то и кроется корень всех бед — слишком много сраных мыслей. Они, @#$%ь вредны для здоровья. Хуже цианистого калия на завтрак, обед и ужин. Стиви Стоукс предпочёл бы умереть. Нет, правда, смерть — лучшее лекарство. От всех болезней и невзгод. Aurum, сраный, potabile. И почему её никто не ценит? Почему грёбанные люди цепляются за свои никчёмные… нет, даже не жизни — жизнешки, когда могли бы взять и поставить, наконец, точку! — Срать и мазать, Бордо, — стонет Стиви Стоукс, откинувшись на диване с пожранной обивкой. — @#$уя было меня спасать, — он пялится на потолок. Потолок не плывёт цветными узорами, как бывает под кислотой. Он плывёт жёлтыми подтёками на осыпающейся побелке. О@#$&ельное, @#$дь, зрелище, — если ты не спас гитару? — Стиви Стоукс шутит. Пожалуй, в этот раз он реально шутит, осознавая эту безразмерно бессмысленную привязанность даже не к материальным вещам, а к символам, в качестве которых они выступают. Ох уж эти символы! Сколько говна из-за них случилось! Наскальные рисунки, христианские рыбы, изорванные флаги, эмблемы корпораций — одна и та же @#$ня, шагающая строевым маршем сквозь века и тысячелетия.  — Эй, девчонки, — кричит он бой-бабам, которые не могут разговорить сраного педика-барыгу, — если захотите добиться чего-то от нашего друга, пока он не откинулся из-за отрезанных яиц, — они угрожают-отпираются, бьют-терпят, колят-стонут, режут-ссут, вместо того, чтобы просто договориться. Почему люди такие тупые, а? Почему они так не хотят договариваться? — обращайтесь! — Стиви даже посылает им воздушный поцелуй, едва не приложившись губами к другой руке. И вновь его посещает паскудное осознание того, что никто не вернётся с этого дела живым. Очередной стигмат — сначала клеймо на щеке, теперь это. Осталось получить третий — и он превратится в грёбанного Палмера Элдрича.

https://youtu.be/NA-C2cJys68

Стиви понял главный секрет жизни и смерти. Он понял его в последнюю секунду. Он понял его, перед тем, как оказаться на пороге; застыть возле тонкой разделительной линии; увидеть тоннель — но никакого света. Стиви осознал, что никакого секрета нет, всё просто, как три копейки. Он осознал, что никто не хочет умирать. Он осознал, что люди хотят быть счастливыми, но наступает тот миг, когда от счастья отделяет столь многое, что оно кажется недостижимым; тогда-то и находится выход, такой близкий и недостижимый одновременно… Стиви ещё не понял, что произошло. Он просто пялится на то самое место, где мгновение назад была его рука. Он ещё ощущает её, каждый палец, каждый дюйм обожжённой кожи. Стиви моргает, чувствуя, как зрение тускнеет, будто старая полупрозрачная голограмма. Он ещё слышит грохот, ревущий со всех сторон, но тот стихает, обращаясь во всхлип; его собственный всхлип. Стиви чувствует недоумение, разрастающееся глубоко внутри, словно раковая опухоль. Он думает о том, как трудно ему будет играть, если это можно назвать мыслями. Он не думает о смерти; смерть — это тупая шутка, охренительно тупая шутка, и у неё нет власти, пока ты не засмеёшься. Стиви не отпускают мысли о гитаре, даже когда ноги начинают слабеть. Он думает о ней не как об инструменте. Он думает о ней не как об оружии. Стиви видит в ней символ, и на лбу выступает испарина. Он видит @#$чий символ, как флаги, окроплённые кровью, и сжатые в посиневших руках кресты. Он никогда не верил в чужие символы; смеялся над теми, кто отдавал за них жизнь; но вот как всё повернулось; отличная, @#$дь, шутка, лучшая в мире. Стиви чувствует, как его отрезает от мира вокруг, будто кто-то отключил кабеля, потом — от собственного тела, словно расплавились платы. Он думает, что они со смертью повязали себя слишком крепко, чтобы всё закончилось вот так. Он понимает, что гитара — это тоже про смерть; одни умирают, чтобы другие жили; возвращаются только боги. но их ещё не построили. Стиви думает, что пора, но всё только начинается. Он чувствует, как боль разрастается на месте запёкшегося обрубка. Она — точно цветок, расцветающий под безжизненным светом искусственного солнца; словно нож, провёрнутый в сквозной ране. Стиви стискивает зубы, глядя на себя со стороны; не из этого мира, не из своего тела; он просто наблюдатель, безмолвный и безучастный зритель, наблюдающий за ещё одним этапом бесконечной инициации. Он не чувствует раскалённой боли, ведь она не про него. Он не слышит скрежета крошащихся зубов — ведь они не его, или.? Стиви не может терпеть, он может и не здесь, но он всё чувствует; как же, сука, обидно. Он не может терпеть, терпение — удел тех, кто ещё может держаться. Он не может, он хочет одного: чтобы всё закончилось, как угодно, только быстрее, пожалуйста. И тогда Стиви кричит, кричит падая ничком, и это его лучшая песня. Стиви понял главный секрет жизни и смерти. Он понял его в последнюю секунду, преисполненную боли и разочарований. И эта секунда обернулась вечностью.