Nerest

*** - Поверь, Айден! – умоляла Кира, видя презрение в его взгляде и то, как негры-лучники перестали грести. – Нам нужно с тобой держаться вместе! - Как нам быть вместе, если ты напрочь лишилась моего доверия? Ты использовала меня, как всегда! – Он осекся и неистово закашлял, держась за бок. - У нас с тобой общий враг! Я отдала ей другого человека, чтобы спасти тебя! Теперь она захочет убить не только тебя, но и меня! - Поделом тебе! - Не говори так. Да, поначалу я намеревалась привести туда тебя. Но я знала, что нам удастся выкрутиться из ситуации. И нам удалось! Давай выбираться отсюда поскорее. Поплывем в Селих, наймем корабль – и через неделю-другую мы будем на севере. - Ты так и не рассказала, - вмешалась Элена, - что искала в хранилище моего отца. Вспомнив, как Кира с Мавэ скрылись в коридорах Червоточины, Айден судорожно проверил, на месте ли его курительная трубка. С облегчением он нащупал ее заткнутой за пояс. - Разве это не очевидно? – удивилась Кира. – Я искала саркофаг Маргариты, чтобы помочь Айдену. - Я знаю тебя всего второй день, но этого хватило, чтобы уяснить одно: ты никогда не полезла бы в кипящий котел ради блага ближнего. А потому я спрашиваю тебя еще раз: что ты искала в хранилище моего отца? - Ах ты надутая су… Договорить Кира не смогла, поскольку чародейка одним лишь взглядом заставила пузыриться ее кожу, как от ожогов. Наемница моментально замолчала, почувствовав жгучую боль и ужаснувшись от увиденного. Пузыри лопались, разбрызгивая прозрачную жидкость и причиняя этим ей еще больше страданий. Женщина начала вопить – и это заставило Элену прекратить пытку и дать понять, что все происходящее являлось не более чем иллюзией. Кира увидела, что ее кожа обрела прежний вид, но не посмела более дерзить могущественной иллюзионистке. Вместо нее заговорил Айден, по выражению лица которого стало понятно, что до него начала доходить истина: - Так это все из-за того письма? Ведь так? Ты прибыла в Фалькому из-за него, искала проводника и наткнулась на меня. Согласилась мне помочь, чтобы найти то, о чем говорится в письме. Ты знала, где оно находится. И потому ты решилась пойти со мной. Я прав? Все, что произошло с нами за эту неделю – из-за письма? - Какого письма? – не поняла Элена. Светловолосая наемница тоже сперва не могла понять, о чем идет речь, но затем до нее дошел смысл вопроса. - Ты о том письме, что я привезла из Литоса после того контракта с рыцарем? Что ж, признаюсь, ты прав. Кстати, из-за него тебя и хочет видеть белобрысая Гвиатэль. Видишь ли, перед нашим знакомством с симпатичным кровопийцей меня навестил один человек… ну или эльф-полукровка – не важно. Он предупредил о том, что заказчик меня нашел даже здесь. Эльф обещал мне помощь, если я отдам его госпоже то, за чем пришел заказчик. И я назвала ему твое имя. Сказала, что ты намерен попасть в хранилище Асулема и найти там то, о чем говорится в письме. Учитывая, что заказчиком оказался теперь уже покойный глава службы разведки короля Дункана, не стоит даже объяснять, почему Гвиатэль так заинтересовалась заказом и пошла на столь крайние меры, захватив его корабль ради получения обещанного. По лицу Айдена Кира поняла, что собеседнику все-таки придется объяснить, кто такая Гвиатэль: - Гвиатэль или, как ее называют, Серебристая Змея работает на короля Таленэля. Она не состоит на службе в разведке. Она связана с куда более темной организацией, способной разыскать и устранить любого неугодного королю эльфов человека. - Если не секрет, - поинтересовалась Элена, - что сказано в письме? - Политические бредни, - ответил Айден. – Про Драконью корону, найдя которую, один из двух кандидатов на императорский престол получит власть над Анаманом. А впоследствии, как я предполагаю, ему не составит труда подчинить и соседние королевства, некогда входившие в состав империи. - И кто-то решил, что подобного рода артефакт будет храниться у моего отца? Он могущественный чародей… был могущественным чародеем. Но не стоит забывать, что он также простой вор, насильник и работорговец. Да, он увлекался различными диковинами, которые ему преподносили партнеры из дальних стран. Но я не верю, что у отца могла заваляться эта самая Корона, которая наверняка стоит столько, что можно купить вторую Фалькому. - В том и дело, - подтвердила Кира, - что речь в письме шла вовсе не о Короне. Айден сделал глубокий вдох, пытаясь держать под контролем свою злобу из-за очередного обмана, а затем прерывистый выдох, когда сломанные ребра снова дали о себе знать. - Письмо предназначалось королю Багумиру, - продолжала Кира. – В нем говорилось не о Короне, а, скорее, о том, что позволило бы прийти к власти без нее. Об оружии, которое сеет смерть и разрушение, подобно самому мощному колдовству. Предположительно такое оружие было отправлено Асулему в качестве дара от одного его восточного партнера. - И ты сказала эльфам, что я не только знаю о существовании и местонахождении столь мощного оружия, способного помочь одному из королей заполучить трон, но и намереваюсь отправиться на его поиски? – уточнил Айден. Собеседница кивнула, вызвав в его глазах неподдельный ужас. – Кира, ты хоть представляешь, во что ты меня втянула? - За тобой будут охотиться по всему свету, - с таким же ужасом прошептала Элена. – Где бы ты ни был, тебя будут искать слуги трех королей. Ведь ты не просто знаешь, о чем говорилось в письме. Зимбеи непременно рассказал эльфам уже и о том, что ты побывал в логове Асулема. Теперь королевские разведчики будут думать, что это оружие у тебя. - Но у меня его нет! - Ты думаешь, их этот ответ устроит? – фыркнула Кира. – Если они поймают тебя, то сперва подвергнут самым невыносимым пыткам, в ходе которых ты либо признаешься в том, чего не совершал, либо просто умрешь от боли. Это политика, друг мой. - Я тебе не друг! Ты подставила меня! Это из-за тебя меня теперь будут искать по всему миру! Из-за тебя погиб Зимбеи! Айден снова неистово заклашял, не в силах больше держаться. Чувствуя дикую боль в ребрах, он не мог продолжать разговор и вскоре потерял сознание. Кира с Эленой обменялись взглядами. Обе они понимали, что выбора у них нет: нужно вместе отправляться на Север, ибо в скором времени полчища королевских разведчиков нахлынут в Фалькому, чтобы лично побывать в хранилище Асулема, и прочешут всю пустыню в поисках Айдена Вудкорта и его сообщников. Негры продолжали грести, держа курс на портовую деревушку Селих. *** - Айден ничего не упоминал об оружии, - не понимал Зимбеи. – Он говорил, что ему нужно освободиться от злобного духа, с которым заключил несколько лет назад сделку. - Вообще, Айден мастак красиво говорить, как я заметила. Однако подумай сам. Что могло превратить многолетнее логово самого опасного преступника Фалькомы в руины всего за полчаса? Магия? Девица Элена научилась разве что прятаться посреди комнаты и баловаться с внешностью. Асулем не стал бы рушить свое убежище и жечь своих людей посреди представления ради забавы. Остается один единственный вариант. Кира нашла-таки оружие, о котором говорилось в письме. И, судя по тому, что осталось от Червоточины, оружие действительно мощное. - Но при ней не было ничего, когда они пришли к нашему костру. - Зато у лучников были сумки. Быть может, она положила в одну из этих сумок то, что взяла в хранилище? Ты не думал об этом? - Но если это так… - задумался негр. - Если это так, то северные государства сейчас в большой опасности, мой друг. В опасности из-за двух предавших нас личностей: Айдена и Киры. Пока что, об этом знаем только мы с тобой. А значит, ответственность за жизни северян лежит на нас. - Но какое мне дело до северян? – фыркнул негр. – Вы говорили о том, что я смогу вернуть свою сестру. - Подумай хорошенько. Караванщики продают своих рабов плантаторам. Ты много плантаций знаешь в безжизненной Фалькоме? - Ни одной. - Именно! Плантаторы увозят рабов на север. Отправимся туда – и будет куда проще отыскать твою сестру. Не отправимся – и представь, что с ней станет, если она по чистой случайности окажется в центре событий, вызванных теми, в чьих руках оружие из запасов Асулема. Негр замолчал, чувствуя, как от страха его сердце начинает стучать вдвое быстрее. Он всего на мгновение представил бесконечные пожары, в одном из которых могла гореть и его сестра. При мысли об этом у него перехватило дыхание. - Итак, ты со мной? – подытожила Гвиатэль. – Согласен вместе отыскать эту парочку, воздать им по заслугам и, несомненно, вернуть свою похищенную родственницу? Зимбеи нерешительно заглянул в эльфийские глаза. В них читалась бесконечная уверенность в собственных словах, заставляющая его тоже в них поверить. Оттого он без колебаний ответил: - Да. *** - И все же, - заговорила Элена, щурясь от солнечных лучей, - как оно выглядело? Кира удивленно уставилась на чародейку, чьи глаза казались поистине изумрудными при ярком свете солнца. Но затем наемница поняла, что изобразить невинность и неосведомленность ей не удастся, и решила не делать вид, что не понимает, о чем речь. - Взгляни сама, если так интересно, - пожала она плечами и кивнула на лежащую возле ее ног сумку Сафаи. Элена нерешительно потянулась к сумке, одновременно следя за Кирой в ожидании подвоха и думая, что та ее обманывает. Но светловолосая не стала делать резких движений. Напротив, ей словно было все равно, увидит чародейка содержимое или нет. И тогда девушка вытащила из сумки деревянный черный куб размером с ладонь, покрытый лаком. На боку виднелась метка в форме шестиконечной звезды. Проведя пальцем по предмету, чародейка нащупала щель. Ей показалось, будто крышку просто-напросто приклеили. - И что это? – не понимала Элена. – Магии я в нем не чувствую. Это точно оно? - Точно. Там было еще с два десятка таких кубов, только раз в десять большего размера. Были и маленькие, вроде этого. Я взяла один. Мавэ взял несколько. Но, как видишь, он их не донес. - А что внутри? – Она потрясла куб возле уха, прислушиваясь к тому, какие звуки издаст содержимое. Но звука она не услышала. Зато поймала на себе напряженный взгляд Киры. - Я не знаю. Мавэ узнал и поплатился за это жизнью. Благо он стоял далеко от меня, когда вскрыл один из кубов. Мне повезло, что я успела удрать из хранилища до того, как меня накрыло пламя. Так что, если хочешь выяснить, что внутри, делай это подальше от меня. Договорились? И желательно, чтобы ты не трясла его так больше. Я не знаю, как оно работает. Но, поверь, эффект от него неописуемый. Я до сих пор не понимаю, как осталась в живых. Элена продолжала рассматривать куб со всех сторон. - Кстати, - проговорила Кира вполголоса, - не говори Айдену, что оно с нами. Хотя бы до его выздоровления. Ему ни к чему сейчас нервничать. Хотелось бы, чтобы он добрался до Севера живым. Чародейка кивнула и снова стала гипнотизировать взглядом черный куб и его метку, пытаясь пропустить тончайшие нити энергии через него и увидеть, что находится внутри. Но у нее ничего не выходило. Всю оставшуюся часть пути ее волновал вопрос, не покидавший также и мысли Киры и чернокожих лучников, наваливающихся на весла изо всех сил: что находилось в черных ящиках хранилища Асулема?

«Enem vi mi enem kvis mi bodoem» (Эльфийская пословица) Глава X Он лежал на спине, изнывая от боли и чувствуя, как волосы прилипли ко лбу от запекшейся крови. Перед глазами все плыло. Солнце близилось к закату, а вдали виднелся огромный столб черного дыма. Руины Червоточины горели. Он не мог понять, как многовековая легендарная сеть тоннелей превратилась в ничто в считанные минуты. Неужто всему виной магия, несущая разрушительный огонь по велению Элены? Но нет. Чародейка достигла немалых успехов в работе с иллюзиями, однако сотворить такой пожар ей вряд ли под силу. - Я умер? – поинтересовался Айден не в силах подняться. - А ты хотел бы? – буркнул кто-то сидящий рядом. Кое-как повернув голову, Айден разглядел знакомый силуэт. То был мулат с пирсингом на лице, мечтательно уставившийся на догорающую арену. Он сидел обняв колени, однако обнимал он их лишь одной рукой. Ибо вторую ему отрубили с неделю назад. И лицо его при ближайшем рассмотрении кишело трупными червями – как и остальные участки гнилого тела. Айден узнал этого мулата, брошенного несколько дней назад в пустыне мертвым. И оттого ответ на его вопрос заинтересовал его еще сильнее. - Ты мертв, - прохрипел Айден. – Но ты здесь. А значит, мертв и я. Верно? - Я мертв, - подтвердил Язык. Когда он говорил, из его рта сыпались опарыши. – Но ты нет. Ибо в противном случае ты узрел бы меня в моем истинном обличии. - Саид? – вспомнил он имя отца Асулема. – Это ты? - Саид – это я. Не рад снова меня видеть? - Смотря, зачем ты пришел... Клянусь, я сделал все, чтобы выполнить мою часть сделки! Я… - Да знаю, знаю! Ты молодец. Моя жена на свободе и сейчас ищет подходящее тело. Наш сын бежит прочь, но это не проблема. Уже совсем скоро с ним будет покончено. Так же, как и с его отпрыском. - Элена? Саид, не надо. Она ненавидит его не меньше, чем ты. Всю жизнь она провела в его рабстве. - Она такая же чародейка, как и он. А значит, представляет не меньшую опасность для остальных. - Саид, прошу тебя! Она… - Тебе не мешало бы просить сейчас за себя, а не за других, - отрезал дух. – Ее судьбу я буду решать с моей женой, но не с тобой. А вот твоя жизнь зависит именно от меня. - Раз уж Маргарита на свободе, ты отпустишь меня? Я пять с лишним лет провел, скитаясь по этой адской пустыне в надежде достичь цели. Я делал все, жертвовал всем ради одного – выполнить уговор. Прошу, Саид, отпусти меня. - Должен признать, сначала я подумал, что ты решил обмануть меня. Прятался от моего взора под своими молитвами, бродил Бог знает где. Но, как ни странно, тебе удалось не разочаровать меня, сынок. А значит, и я могу свою часть сделки выполнить. Отныне ты свободен. Айден облегченно выдохнул, расслабившись на песке. Но дух продолжил: - Но стало ли тебе от этого легче? Зная то, сколько смертей тебе пришлось видеть и даже подарить. Перестанут ли теперь тебя терзать кошмары, в которых приходят души убитых тобою детей? Не будешь ли ты вспоминать сегодняшний день, когда ты дважды был на волоске от смерти, как один из самых страшных дней в своей жизни? Не будешь ли ты вспоминать, как ты смотрел в изъеденное червями лицо человека, которого ты бросил посреди пустыни. Особенно, когда знаешь, что он в тот момент еще не был мертв. И наконец, сможешь ли ты простить себе смерть верного Мавэ, который погиб при выполнении твоей части сделки? *** - Позволь догадаться, - проговорила Гвиатэль, бродя вокруг узника и изучая его с ног до головы, - ты, наверное, Зимбеи? - Как вы узнали? – спросил настороженно негр, боясь пошевелиться. - Из всех чернокожих в команде Айдена Вудкорта только Мавэ знал о том, что племя Мавабанга – просто горстка наемников, выдающих себя за легендарных бангов. А значит, ты не он. Остаются выжившие лучники. Но они некогда участвовали в битве с василиском. А потому знали бы, как он выглядит. Остается лишь новичок Зимбеи, наивно мечтающий влиться в ряды племени и не подозревающий об обмане… И да, твоя кожа начала пузыриться уже пару часов назад. - Вы врете! Откуда вам знать, что из себя представляет наше племя? - Бедняжка, - с наигранной жалостью пропела эльфийка и толкнула негра на пол, вынудив его упасть рядом с безымянным трупом, - тебе ведь никто не сказал! Понимаешь ли, Кира, которую мы наняли пару месяцев назад, уже обо всем нам доложила. Рассказала и про тебя, и про Айдена, и про остальных его последователей. Вот только обещала она привести самого Айдена, а не его собачонку. Mieseless. В переводе с Высшего языка означает разочарование. Зимбеи попытался встать, но эльфийский сапог сильно прижал его к полу. Мозгоправ наблюдал за этим, но не знал, что ему делать: начать колотить пленника или бездействовать дальше. До негра вдруг стал доходить смысл всего происходящего. Ведь не зря Айден неделю назад предупреждал его и просил не сводить с Киры глаз, ни в коем случае не доверять ей. Но тогда ему и в голову не могло прийти, что все настолько серьезно. Наемница с Севера оказалась не просто охотницей за сокровищами. Она самая настоящая предательница, которая завела их всех в западню. Но еще сильнее его обеспокоило заявление, что люди, называвшие себя бангами, оказались простыми наемниками. Ведь он так хотел стать одним из них! С первого дня знакомства с ними, Зимбеи мечтал вступить в их ряды, сражаться за свободу угнетенных пустынных жителей, освобождать рабов и бороться с работорговцами. Он до боли надеялся отыскать когда-нибудь свою несчастную маленькую сестру, которую уволокли в плен караванщики… Все это не укладывалось у негра в голове, и он попросту не хотел в это верить. - Если Кира и впрямь предала нас, - прохрипел он, пока каблук давил ему на кадык, - то зачем вы рассказываете мне об этом? Зачем посвящать меня в ваши заговоры? Это ведь так банально. - Согласна, - пожала она плечами, - и в то же время не согласна. Кира обманула нас – значит, она наш враг. Мне выгодно, чтобы моих врагов ненавидели. - Какой смысл мне ее ненавидеть, если вы меня, все равно, убьете? Гвиатэль, услышав этот вопрос, отвела прищуренный взгляд в сторону и ухмыльнулась. Какая-то дьявольская идея посетила ее голову, благодаря которой она убрала ногу с горла заключенного. Тот закашлял, схватившись за шею, и попытался восстановить дыхание. Эльфийка же отошла и стала ходить туда-сюда по комнате, рассуждая вслух. Зимбеи неохотно слушал ее, следя за ней полным ненависти и презрения взглядом. - И вправду мне незачем тебя убивать. Ведь ты стал жертвой обмана, как и все мы! Тебя обманула Кира, и нас обманула Кира. Но что самое прискорбное – тебя обманул твой единственный друг, Айден. - Не правда! – рявкнул Зимбеи. Мозгоправ воспринял это как угрозу и незамедлительно пересек комнату, чтобы снова разбить ему лицо. Но эльфийка показательно приказала ему остановиться, дабы заслужить доверие негра. Более того, она велела громиле уйти и не закрывать за собой дверь. Тот долго медлил, не решаясь оставлять свою хозяйку наедине с обозленным пленником. Но приказ есть приказ. Во все времена за неповиновение отводились самые жесткие наказания. Потому он смирился и покинул карцер. - Тебя использовали, дружок, - жалобным голоском пела Гвиатэль. – С самого начала ты был лишь расходуемым материалом на пути к достижению «великой цели». Айден не хотел, чтобы ты узнал правду о так называемом племени. Ведь ему нужны были твои услуги. Услуги в качестве шпиона за Кирой – о да, Кира мне и об этом рассказала, - а также услуги в качестве залога при сделке с вампиром. И наконец, как я вижу, ты сыграл свою последнюю роль в интриге Вудкорта, став наживкой, отвлекающим маневром. - Чего вы хотите от меня? – процедил сквозь зубы Зимбеи, стараясь не придавать ее словам значения. - Я хочу, чтобы ты рассказал мне, как было все на самом деле после взрыва Червоточины. От своего лица. - С чего бы мне рассказывать вам все это? Они мои друзья, я не стану их предавать! - Ты до сих пор ничего не понял? Ну хорошо. Значит, поймешь чуть позже. А пока, я предлагаю тебе небольшую сделку… - Мы уже заключили сделку – и вы не сдержали свое слово! – Он вскочил на ноги, от злости сжав кулаки. - Нет, нет! Я заключала сделку с Айденом Вудкортом. Его я бы отпустила на волю, как и обещала. Но ведь ты оказался не Айденом. А значит, с тобой мы еще ни о чем не договаривались. - Что это меняет? Вы все равно убьете меня, когда я перестану быть полезным. - Тогда давай не будем переставать быть друг другу полезными? Пойми наконец, мы оба стали с тобой жертвами обмана двух бесчестных людей! Это в какой-то степени даже роднит нас. Enem vi mi enem kvis mi bodoem. Или как там говорят люди? «Враг моего врага – мой друг». - Они мне не враги! Они еще придут за мной – вот увидите! Последняя фраза из его уст прозвучала не слишком уверенно, а потому эльфийка едва заметно улыбнулась: - Даю тебе слово, Зимбеи, если ты окажешь мне одну незначительную услугу сейчас, я открою тебе глаза на твоих «друзей». Как видишь, я велела Мозгоправу уйти. Его кулаки предназначались не тебе. Я хочу, чтобы мы могли доверять друг другу. - Доверять вам? Вы совсем недавно готовы были придушить меня на этом полу! - Но ведь я не придушила, верно? – Негр не знал, что ответить. – К тому же, из нас двоих только я не пыталась обмануть за все это время. Поверь, тебе незачем опасаться меня, если ты согласишься сотрудничать. Я даже отпущу тебя на волю. - А если я откажусь сотрудничать? – перекривлял ее Зимбеи. - Тогда мне придется убить тебя за то, что ты мешал следствию и выдавал себя за лицо, скрывающееся от закона. - Хах, тогда мне нет разницы что-либо делать. Не помогу вам – вы убьете меня. Помогу вам – и тогда меня убьет Кира, а может, даже и Айден. И правильно сделает! - Во-первых, я не стану просить тебя делать то, что Айден или Кира могли бы счесть предательством. Мне нужно лишь немного информации. Во-вторых, если ты откажешься сотрудничать, то умрешь до того, как твои друзья придут за тобой. Это весьма благородно выдать себя за Айдена, чтобы он мог выиграть время. Но поверь, нет благородства в том, чтобы заставлять его напрасно идти сюда на смерть за тобой, когда ты сам будешь уже мертв. И в-третьих, было бы обидно умереть, так и не узнав всей правды о своем обожаемом друге, не так ли? Негр снова ничего не ответил. По лицу его эльфийка поняла, что он в раздумьях. Внутри него сейчас боролись две стороны: «за» и «против». С одной стороны, он хотел согласиться, понимая, что тогда его отпустят и Айдену не придется рисковать своей жизнью, вызволяя его из плена. Но с другой стороны, ему казалось, что довериться эльфийке было бы весьма глупо. Однако правда, о которой говорила Гвиатэль, неслабо заинтриговала его, ибо он почему-то все меньше и меньше сомневался насчет правдивости ее слов о самих бангах. - Что вы хотите знать? – неуверенно спросил он. - Просто расскажи мне, - улыбнулась она, - что стало с Асулемом, куда делась его дочь, трое лучников, Мавэ и вампир. - Я расскажу. Но сначала скажите мне, кто вы и кто этот мертвец. - Всему свое время, дружок. Сейчас не это самое главное. Зимбеи понимал, что спорить с беловолосой будет не самой лучшей идеей, и потому снова присел на пол, прислонившись к стенке. Гвиатэль же села обратно на стульчик, но писать ничего не стала. Она повернулась к негру лицом и начала внимательно его слушать, закинув ногу на ногу и подперев ладонью подбородок. *** - Ты видишь их? – спросил шепотом Зимбеи. Там вдалеке, где несколько часов назад слышались взрывы, откуда доносились отчаянные крики сотен людей, теперь виднелось зарево, обагряющее ночной горизонт. Солнце давно зашло, забрав с собой все звуки и оставив Фалькоме мертвую тишину. Что-то очень страшное случилось тем вечером. Настолько страшное, что даже вампир, многое повидавший и многого натерпевшийся от жизни, заметно нервничал и не решался что-либо сказать, молча наблюдая за горизонтом. - Нет, не вижу, - хрипло ответил он после долгого молчания. – Я ничего не вижу, кроме адского пламени, пожирающего место, которое я ненавидел всей душой и телом. - Ты не рад тому, что оно в огне? - Нет, не рад. Это место существовало долгие годы как обитель самого страшного человека Юга. Пираты восхищались Червоточиной, а простые смертные до ужаса боялись. Попасть туда означало найти там жуткую погибель неизвестно от чего. Для кого-то Червоточина ассоциировалась с Адом. Но в Аду ты не испытаешь таких мучений и за сотню лет, которые мне довелось пережить всего за год в пыточных комнатах Асулема. И сейчас его обитель горит. Боги, что же могло случиться, что сама Червоточина теперь превратилась в руины?.. Коул сокрушенно покачал головой и повернулся спиной к зареву, чтобы больше не видеть этого. Он сел возле костра и протянул к нему ладони. Зимбеи наблюдал за его движениями, не решаясь что-либо еще спросить. Вампир уставился на пляшущие языки пламени, которые отражались в его ядовито-зеленых глазах и завораживали, словно самое настоящее волшебство. Зрачки у него сузились от яркого света. Да и без освещения он видел бы не хуже кошки в темноте. - Забавно, - пробормотал он себе под нос, глядя на свои белые руки, протянутые над огнем, - я чувствую жар огня, хоть и вовсе в нем не нуждаюсь… А ведь когда-то, помнится, я мерз, моля Бога сделать так, чтобы мне больше не было холодно. Похоже, он посмеялся надо мной… Зимбеи хмыкнул, не зная, что ему ответить. Коул снова вернулся к мыслям о пожаре: - Несомненно, такое не могло произойти само по себе. Я больше чем уверен, что Айден был там. - Но если он был там, - уловил его мысль негр, - значит, их поймали? - Значит, Элена тоже была там… При мысли о том, что с его возлюбленной что-то случилось, Коул изо всех сил сжал кулаки. У смертного при этом побелели бы костяшки. Но руки вампира и без того казались белее луны, ибо сердце его уже не стучало. Зимбеи занервничал, увидев, как он напрягся. В конце концов, кровосос вполне мог со злости перегрызть ему глотку. Потому негр сам невольно стал болеть за то, чтобы с Эленой ничего не случилось. - Не забывай, - процедил сквозь белоснежные зубы Коул, словно прочел его мысли, - на каких условиях я позволяю тебе жить. Если твой дружок не появится до рассвета, я отгрызу тебе голову. Зимбеи нервно схватился за шею, представив, как ее разгрызают вампирские клыки. Коул садистски ухмыльнулся, прищурившись и наблюдая за его реакцией. Затем ему надоело сидеть с негром у костра, и он снова встал на свой пост дозорного. И как только он повернулся лицом к зареву, у него из груди вырвался сдавленный стон. Зимбеи заметил это и не на шутку перепугался: - Что там? В чем дело? Вдалеке вампир заметил несколько фигур, движущихся по направлению к их костру. Один из них тащил кого-то у себя на спине. Коул долго вглядывался во тьму, пытаясь определить, кто это такие. Больше всего на свете в тот момент он боялся, что путники могли нести на спине Элену. Не решаясь подойти ближе, чтобы не увидеть то, что его так пугало, он просто стоял и ждал, пока они сами не приблизятся. Но вскоре, когда их уже разделяло меньше трети мили, он облегченно выдохнул, разглядев знакомые очертания устало идущей чародейки. - Элена… - нежно прошептал он, обнимая ее. Но она почти не отреагировала на его появление, устало кивнув в сторону Сафаи, который укладывал рядом с костром чье-то тело. Адэ и Матуна плюхнулись рядом. Кира, от наемничьего доспеха которой осталось лишь рваное и обгорелое тряпье, вытащила из сумки лучников бутылку рома. Вместо того, чтобы напиться, она оторвала от своего рукава небольшой кусок ткани, смочила его ромом и начала протирать лицо бедолаге. Коул подошел ближе, чтобы разглядеть лицо мертвеца. Им оказался Айден Вудкорт. Он лежал на спине весь в крови и не подавал признаков жизни. Некогда красивый пиратский жилет превратился в обрывки кожи. Длинные волосы его обуглились, а лицо покрылось копотью. На колене виднелась глубокая кровоточащая рана, которую Сафаи тут же принялся перевязывать, предварительно плеснув на нее рому. Это слегка удивило вампира, ибо Айден выглядел, как самый настоящий мертвец. - Так он жив? – спросил Коул, подходя еще ближе к нему. - Пока еще да, - неуверенно ответила Элена. Коул услышал наконец медленное и слабое сердцебиение того, кого недавно принял за труп. Сложно сказать, какие чувства это вызвало в нем. Он повернулся снова к чародейке, чье зеленое платье выглядело несколько печально, хоть и не настолько, чтобы сравнить его с одеянием Киры или Айдена. Оно утратило свой цвет, покрылось грязью, местами обгорело, а снизу так вообще порвалось, оголив белые ноги почти по колено. Сами колени были разбиты, и потому Коул присел у ее ног, чтобы осмотреть как следует рану. Но девушка остановила его: - Не стоит, Коул. Поверь, я очень рада наконец встретиться с тобой. Но сейчас нам следует позаботиться об Айдене. Он на волоске от смерти. Вампир огорченно поднялся и уже с неприязнью взглянул на лежачего. Вдруг ему в глаза бросилась одна необычная деталь. В руке тот держал все это время курительную трубку, несмотря на то, что пребывал без сознания. Коул хотел подойти к нему и взять вещицу, чтобы рассмотреть поближе. Но лучники предупредили жестом, чтобы он не делал этого. - Мы нашли его, - пояснил Сафаи, - без сознания. В руке он держал эту трубку. Я не знаю, кто мог вытащить его из того пекла, которое сейчас в Червоточине. Но с уверенностью могу сказать, что именно этот спаситель и оставил ему трубку. Возможно, это что-то должно значить. Но мы не узнаем, пока Айден не очнется. - Что же там произошло? – спросил Зимбеи, изумленно таращась на обгорелые и рваные наряды Киры, Айдена и Элены. – Мы видели взрыв, даже отсюда слышались крики и громыхания. - Сейчас это уже не важно, - холодно ответила Кира, отложив тряпку и перестав вытирать лицо Айдена. – Важно как можно скорее привести его в чувство и добраться до корабля. Зимбеи словно не услышал ее ответ: - А где остальные? Где вождь? Где все? Лучники склонили головы. Элена отвернулась и с горестным взглядом посмотрела на пылающие руины. Стряхнув с плеча пепел, Сафаи продолжил то, чем занималась до этого Кира – промывать раны Айдена. Кира встала с земли, отряхнулась от песка и бросила раздраженный взгляд на Зимбеи, которой продолжал на нее пялиться в ожидании ответа. Ее напрягало то, что по реакции остальных негр до сих пор не догадался, каков его ждет ответ. Но, тем не менее, она не стала язвить и – что было для нее еще более необычно – ответила на вопрос с ноткой печали, которую она всячески старалась скрыть. - Их больше нет. Ни вождя, ни его крепыша-помощника – ни кого-либо еще. Все мертвы. Зимбеи ошарашенно глядел на нее, раскрыв рот. Его не на шутку поразила эта весть. Еще несколько дней назад он прощался с бангами как со своими друзьями. Ему казалось, что пройдет совсем немного времени – и он снова увидит их, а те встретят его как своего героя, который отважился остаться в заложниках у вампира ради достижения их общей цели. Ночами глядя на огонь костра, негр воображал, как вождь Танг торжественно принимает его в ряды племени и вручает ему саблю как символ того, что отныне он – бравый воин Мавабанга, борец за свободу и благородный рыцарь этих краев… Но теперь, когда почти все банги были мертвы, его сердце сжалось от ледяной тоски, вызванной чувством безысходности и одиночества. - И что же теперь делать? – едва слышно спросил он, сдерживая слезы и обреченно глядя на огонь. – Кто теперь станет вождем? - Хах, ты только посмотри на него! – не удержался Коул. – Кира, может, ты уже скажешь ему? - Что она должна мне сказать? Кира вздрогнула, услышав эти слова. Удивление Зимбеи, которое нарастало вместе с его подозрением, заставило ее занервничать. Но в тот момент ей не хотелось причинять надоедливому негру излишнюю боль, которой он и так немало натерпелся, узнав о падении племени. - Я не понимаю, о чем ты, - процедила она сквозь зубы, гневно глядя Коулу в глаза. - Ладно, - хмыкнул тот, - как скажешь. И оба они отвернулись в разные стороны, словно не желая, чтобы их взгляды пересекались со взглядом негра. Тот, в свою очередь, пытался понять смысл услышанного, но тщетно. Тогда он снова уставился на догорающий огонь костра, стараясь не показывать никому свою скорбь, которая в тот момент одолевала всех. Разве что кроме Коула. Вампир же не придал значения смертям тех, кого ему довелось увидеть лишь однажды. Ведь они прожили на пару дней дольше лишь благодаря ему. Потому он просто наблюдал за красавицей Эленой, встрече с которой никак не мог нарадоваться. Но, чтобы не показаться другим бесчувственной сволочью, решил не демонстрировать свое счастье. *** - Так значит… - пробубнил себе под нос Зимбеи. - Именно! – воскликнула Гвиатэль. – Теперь ты понимаешь, что я пыталась до тебя донести? Кира знала все о вымышленном племени. А вампир прочитал ее мысли при первом знакомстве. Но они оба решили не делиться с тобой этим знанием. При встрече можешь сказать им спасибо. Негр отвернулся и устремил свой взгляд на смежную стену, на которой виднелись пятна засохшей крови, оставленной после побоев Мозгоправом. В его глазах читалась жгучая обида, он чувствовал себя преданным и обманутым. Словно те люди, которых он считал своими друзьями – или не совсем друзьями, - сговорились против него. - Но я с детства слышал о легендарных бангах. Неужели… - Неужели те банги были такими же наемниками? – хихикнула эльфийка. – Нет. Про племя Мавабанга рассказывают детям на ночь чуть ли не во всех странах мира. Твоему дружку Айдену удалось лишь найти подходящих людей, чтобы те сыграли роль этих самых мифических бангов. Таким образом, его отряд вознесся в глазах остальных жителей Фалькомы и приобрел немалый авторитет среди его врагов. - Но Айден… - Твой Айден искусный лидер и аферист. Не более того. И ради достижения своих целей, он не постыдился собрать всех этих людей, повесив всю ответственность на несчастного хромого старика Танга, а также сделать вид, что ему важна лишь смерть Асулема. Ведь именно этого и добивалось Мавабанга – смерть всех работорговцев. Айден хорошо все продумал. И если бы ему пришлось ради своей миссии свернуть тебе шею, то он бы непременно сделал это. К счастью, потребовалось лишь оставить тебя с кровопийцей в качестве заложника. Но и этот его поступок заслуживает осуждения. Не так ли? Зимбеи промолчал, гневно вобрав в легкие спертый воздух карцера. - Ладно, - сменила тон Гвиатэль, - им удалось убить Асулема? - Он сбежал. Элена не сказала, как именно – просто сбежал. Но из ее рассказа ясно было одно: взрыв Червоточины – вовсе не ее рук дело. А также Асулем не мог быть причастен к этому. Грохот начался ни с того, ни с сего. - Интересно. Кто же это мог быть? - Точно не знаю. Но мне показалось, что Кира что-то скрывала от нас. - Удивительно, правда? – съязвила беловолосая. - Она постоянно твердила об одном – о том, что нам нужно незамедлительно попасть на корабль. - И вы послушали ее? Что было потом? - Идти в тот момент, пока Айден без сознания, никто не хотел. Но спустя час он очнулся – и повода оставаться на месте больше не было. Гвиатэль понимающе кивала, вникая в суть его рассказа. - Коулу не было причин оставаться с нами, ибо он получил то, чего хотел - спасение Элены. Поэтому с нами он не пошел, но пошла Элена. Признаюсь, путь выдался нелегкий. Нам пришлось спускаться по скалам к берегу. Труднее всего было Айдену с его ногой и ребрами. От боли он часто терял сознание на ходу. Но нам удалось все-таки добраться до моря к утру. Когда мы увидели корабль, словно ниоткуда появились лучники-эльфы. Всего их было семеро. Они повыскакивали из-под песка, из-за камней. Нас словно ждали. - А Элена, - задумчиво проговорила беловолосая, - в очередной раз продемонстрировала свои способности иллюзионистки? - Именно. Ни она, ни Кира – никто не сказал мне, зачем выдавать меня за Айдена, которого тащил на себе Матуна. Я просто подыграл им. Кира пообещала напоследок, что они вытащат меня отсюда, когда решатся все проблемы. Мне лишь оставалось изображать Айдена достаточно долгое время. - Ты думаешь, они действительно вытащат тебя отсюда? – насмешливо фыркнула эльфийка. Негр не ответил ничего, уставившись в пол. - Встань. Подойди к окну и убедись сам! *** - Что ты наделала? – гневно процедил Айден, глядя на Киру. - Спасла тебе жизнь, - пожала плечами она, наблюдая за тем, как банги наваливаются на весла. Лодка, раскачиваясь на легких волнах, медленно, но неумолимо отдалялась от парусного корабля, на котором в тот момент проводила допрос беловолосая эльфийка Гвиатэль. Искалеченный Айден кое-как сумел сесть на корме, но в гребле не участвовал. Элена и Кира сидели спереди к нему лицом. Негры гребли изо всех сил, обливаясь потом, и, не подозревая об этом, давали Кире полюбоваться своими мышцами. Чародейка же сочувственно глядела на раненого. - Мало того, что ты отправила Зимбеи на смерть – тебя даже не грызет совесть? – не унимался он. - Знаешь, эта лодка и так еле выдерживает наш вес – вряд ли она выдержала бы еще и груз моей вины. Спроси лучше у нашей замечательной чародейки, зачем она согласилась мне помочь. Ведь если бы не она – сейчас бы ты был на месте своего дружка. - Кира сказала мне, - начала оправдываться Элена, - пока ты был без сознания, что нас будут ждать у корабля. Сказала мне о том, что нужно сделать, чтобы спасти тебя… и всех нас. - Серьезно? А Кира не сказала, зачем она это все устроила? Зачем было вести нас в западню? Ведь у нее все планы готовятся заранее. Она продумала все еще до того, как встретила Зимбеи, и до того, как мы узнали о твоем существовании. Значит, изначально отдать эльфам планировалось меня. Пока случайное стечение обстоятельств не привело в наш отряд доверчивого юнца и умелую чародейку. - В чем ты пытаешься меня обвинить, Айден? – не выдержала Кира, заставив негров вздрогнуть от неожиданности. – В том, что, когда у меня появился выбор кого оставить в живых, я выбрала тебя? Или в том, что, когда меня поставили перед выбором «приведи его или мы тебя выпотрошим», я не захотела умирать? Ты не знаешь, с чем мне пришлось связаться, пока вы с аборигенами строили здесь из себя отряд миротворцев. Айден молчал, пытаясь понять, о чем она говорит. - Эта Гвиатэль прибыла сюда издалека не просто так, - продолжала Кира. – Если король Таленэль прислал специалиста такого уровня, то, поверь, на Севере сейчас все очень серьезно! И что еще серьезнее: им нужен был ты! Мало кто знает, что происходит с теми, кем заинтересовалась эта эльфийка. И знаешь, почему? Ни одного из этих людей впоследствии никто не видел. - Какое тебе дело до того, что они сделали бы со мной? - Справедливый вопрос. Если бы я должна была выбирать между мной и тобой, кого отправить на плаху, то выбрала бы тебя, не сомневайся. Но мы с тобой через многое прошли вместе. К тому же, ты порой можешь быть очень полезен. Поэтому я непременно отправлю на смерть любого другого бедолагу вместо тебя, если представится такая возможность. Он покачал головой, зашевелился, пытаясь обернуться назад и посмотреть на отдаляющийся корабль, и снова почувствовал боль в ребрах. От этой боли его злость возросла еще сильнее: - Нам нужно вернуться! Я не оставлю его там! - Мне очень жаль, Айден, - не задумываясь, покачала головой Кира. – Зимбеи уже нет в живых. - Откуда тебе знать? – не верил он. - Я видела его тело, - солгала она. – Как только они получили «Айдена Вудкорта», они выпытали у него все, что он знал, и убили. Довольно жестоко убили… *** - Видишь? Они уже далеко. Они не стали возвращаться за тобой. Ты им не нужен. - Я не могу поверить, - сокрушенно покачал головой Зимбеи. – Айден… Кира… - Да-да! Теперь ты видишь, что из себя представляет Айден. Он бросил тебя здесь как кусок мяса на съедение волкам, чтобы удрать самому. Как я и говорила, он просто использовал тебя. - Но теперь вы знаете все, что знал я, - отвернулся негр от окна. – Теперь от меня пользы уже нет. Что вы намерены делать со мной? Эльфийка улыбнулась: - Скажи. Тебе ведь обидно? - Да… - Ты понимаешь, что тебя предали, что тобою пользовались? - Понимаю. – Он чувствовал, как злоба закипает внутри него. - Ты хотел бы отомстить, мой дорогой друг? Зимбеи недоверчиво взглянул на нее: - Откуда мне знать, что вы не хотите также использовать меня? Совсем недавно ваш громила избивал меня в этом карцере, а вы душили своим сапогом. Как мне вам доверять? Беловолосая помолчала с минуту. - Ты прав, - кивнула она. – Я поступала неправильно и должна загладить свою вину, должна заслужить твое доверие. Она подошла к двери и несколько раз постучала по ней. Громкими шагами по лестнице спустился Мозгоправ. Он вошел в карцер и стал ожидать указаний своей госпожи. Зимбеи не понимал, что происходи, и напугано смотрел на громилу. Эльфийка вынула из-за пояса блестящий стилет, повернулась лицом к негру и продолжила свою речь, виртуозно размахивая оружием, словно кистью по полотну: - Мы с тобой оба стали жертвами обмана. Нас обоих предали. Предатель ничем не лучше врага. И, как ты заметил, у нас с тобой общие враги. Мы оба хотим воздать им по заслугам. И если мы будем работать вместе, то у нас будет больше шансов. Но как нам сотрудничать, если между нами не будет доверия? Никак. Поэтому… - Она молниеносно развернулась в полупируэте и вогнала острый, как жало, клинок прямо в щель между шлемом и доспехом Мозгоправа. – Я докажу тебе, что мне можно доверять. Громила схватился за горло, покачнулся и рухнул на колени. Алая жидкость, пузырясь, стекала по доспеху, собиралась в лужу на полу. Крепыш стоял на коленях, кашляя и захлебываясь собственной кровью. Он снял с головы шлем, надеясь, что так ему достанется больше воздуха. Несколько капель крови попали на блузу беловолосой, вызвав у нее гримасу отвращения. Зимбеи увидел обезображенное ожогами пухлое лицо, панический взгляд человека, который не понимал, за что с ним так поступили. Издавая звуки, от которых мурашки бежали по коже и начинались рвотные позывы, громила упал лицом вниз, плюхнувшись в лужу собственной крови. Содрогаясь, он недолго мучился, прежде чем окончательно обмякнуть. Зимбеи изумленно наблюдал за этим, не понимая, что происходит. Гвиатэль же довольно смотрела на его испуганное лицо, понимая, что этим добилась необходимого ей доверия негра. - Поверь мне, мальчик, - молвила она, глядя ему прямо в глаза. – Вместе мы не дадим никому снова обмануть нас. Я не дам Мозгоправу более поднять руку на тебя. Вместе мы сумеем воздать нашим обидчикам по заслугам! Только ты и я. Нам не нужны помощники. Мне не нужен этот громила. Мы никому не можем доверять, кроме как друг другу. Девушка все еще видела на лице негра нерешительность и недоверчивость. И тогда ей вспомнился доклад Киры о прошлом Зимбеи: - Вместе мы сможем отыскать твою пропавшую сестру. [Продолжение в другой записи блога]

Отлично) С малых лет интересовался историей России и Франции в период с XVIII по начало XX века) Особенно привлекали описания Великой французской революции. Когда в сети появилось мимолетное предположение, что пятая часть может быть посвящена именно этой теме, я даже и надеяться не мог, что все обернется таким образом. Порадовали не на шутку!) Не могу сказать, что буду ждать с нетерпением, в связи с нехваткой свободного времени. Но уверен, что игра будет действительно интересной по сюжету и, хотелось бы, в области геймплея) P.S. третья часть мб и оказалась скучноватой и пресноватой, но Конор не так уж и плох) Четвертая же вообще приятно удивила тем, что оказалась не хуже, а даже чем-то лучше предыдущих. Ибо харизматичный Эдвард действительно внес свежачка в серию)

Спасибо!) Очень приятно, когда кто-то ждет продолжение моих рассказов)

Рад, что понравилось) Постараюсь, чтобы следующая глава оказалась не хуже)

«…На аспида и василиска наступишь, попирать будешь льва и дракона…» Псалом 90-й Глава IX Утро вечера мудренее. Почему так говорят? Наверное, потому, что под вечер зачастую накатывает тоска. Ты можешь провести обычный день, занимаясь привычными делами – но к вечеру тебя начинает одолевать чувство одиночества, потери смысла жизни. Тебе становится неясно, зачем ты прожил очередной день и для чего ждать следующий. Чем завтра будет лучше, чем сегодня? И в таком состоянии мы зачастую совершаем глупые ошибки, принимаем ненужные решения. Нам кажется, что хуже уже точно не станет. Но затем наступает утро. И мы понимаем, что все не так уж и плохо. Жизнь продолжается, разгорается новый день, обещая быть не таким, как в прошлый раз. И ты осознаешь, что меланхолия тебя отпустила, а твое существование вновь обрело смысл. У тебя снова получается мыслить трезво. Так считал и Айден. Но на этот раз он понимал, что одолевающая его душевная боль не пройдет с наступлением утра. Он знал, что глубоко ошибался, говоря себе пять лет назад, что хуже уже точно быть не может. В результате из-за его ошибок произошли непоправимые вещи. Все последние пять лет казались ему теперь одним большим вечером, в который он принял уйму неверных решений. Вот только теперь ему уже незачем было ждать наступления долгожданного утра, ибо осознание этого пришло слишком поздно. Этой ночью, как я уже сказал ранее, Айден не спал. Ему не давали покоя мысли о случившемся днем. Вспоминались сцены того, как его бывший товарищ задыхался, зажатый мертвой хваткой в «треугольник». Вспоминалось, как Кира безжалостно отпилила тупым лезвием голову дерзкому бангу. В памяти снова всплыла отрубленная голова вождя с открытыми глазами, в коих померкла жизнь. И реки крови… Убивать легко – это приходит с опытом. Вскоре тебя перестает тошнить после очередного убийства. Кровь теряет свою зловещую загадочность. Смерть становится обычным делом, а мертвецы не вызывают страха или отвращения. Сожаление – вот, что они могут вызвать. Да и то не у всех. Знаменитый поэт-северянин писал: «Даже самый лютый зверь имеет каплю жалости, а я не имею – и значит, я не зверь». Но даже те, кто способен на хладнокровное убийство, рано или поздно начинают видеть своих жертв во снах. Каким бы безжалостным ты ни был, тебе никогда не смыть чужую кровь со своих рук. И даже во сне убийцам не найти покоя. Кроме Айдена не спал также и Мавэ в соседней клетке. Могучий воин, словно рожденный крушить черепа и перемалывать кости, лежал на стогу сена и наблюдал за пляшущим огнем настенного факела. Он погрузился в свои мысли так же, как и Айден, обдумывая все произошедшее. Лишь изредка он отводил взгляд, осматривая свою ногу и кривясь от боли. Колено ныло в состоянии покоя и причиняло сильные мучения при ходьбе. Даже без образования врача, он понимал, что это не просто ушиб. - Спит, - вполголоса проговорил Айден, глядя на Киру, и покачал головой, - как младенец. Мавэ ничего не ответил, лишь косо посмотрел на нее, спящую в следующей после Айденовой клетке. В его взгляде не было ни презрения, ни укоризны – ничего, что выражало бы недовольство таким равнодушием к убийству. Он словно разделял ее безразличие, словно понимал ее. - Там, где я родился, - пояснил негр, - приходилось всеми силами бороться за выживание с малых лет. Люди, прошедшие через это, видят смерть иначе. - И как же видишь ее ты? - Кого-то убийство обрекает на вечные душевные муки, - вяло ответил Мавэ, пожимая плечами, - а кого-то – нет. С опытом приходит равнодушие. Равнодушие – это залог крепкого сна. Твоя подруга – опытный убийца, чего, как ни странно, не скажешь о тебе. Последняя фраза слегка удивила Айдена, заставила напрячь слух. Но на этом негр закончил свою мысль. И тогда белокожему стало ясно, почему не последовало никаких объяснений: - Ты знаешь, кто я, верно? – устало улыбнулся он. - Да, северянин, - ответил холодно банг, - я знаю, кто ты. Знаю, кем ты приходишься мне и кем приходился нашему вождю на самом деле. - Тогда ты, скорее всего, ненавидишь меня. Ведь на месте Танга должен был быть я. Он погиб из-за меня. Погиб зря. - Не стоит упоминать его имя теперь. Он погиб достойно, не выдав своего хозяина. И это спасло хозяину жизнь. Значит, смерть его была не напрасна. Как и смерть остальных бангов. Они выбрали свой путь – предательство ради собственного блага. И получили свое. Ты сделал то, что следовало сделать. И старик сделал то, что полагалось ему. Тебе не в чем винить себя, gelobodo. Мы знали, на что шли. Айден с уважением и благодарностью взглянул на негра. - Отчего же ты не спишь тогда? – поинтересовался он. - Оправдание «нога болит» не годится? – усмехнулся Мавэ. На лице собеседника промелькнула улыбка, и тот покачал головой. – Мне не дают покоя воспоминания. - Расскажи мне. Ночь ведь длинная. Спать мы, все равно, не собираемся. - Хм, - помедлил негр, - ладно. Айден уселся поудобнее и стал внимательно слушать. Еще пару часов они болтали на разные темы, в основном обсуждая свое прошлое и будущее. Прикидывали, каковы их шансы выжить во втором туре. Строили догадки о том, что на самом деле станет с тем, кому посчастливится остаться в живых: отпустят его на волю или же все-таки предадут казни за мятежный сговор. Вдруг из тоннеля послышались шаги. На свет факелов вышла фигура в черном балахоне с накинутым на голову капюшоном. При ее появлении Айден напрягся, не зная, чего ожидать от пришельца, а Мавэ сохранил спокойный вид, словно его и вовсе не волновало происходящее. Но в следующий момент незнакомец скинул капюшон, когда понял, что прятаться там не от кого. Айден узнал дочку Асулема. - Элена? – удивился он. – Ты как здесь оказалась? - Глупый вопрос, - ответила та. – Забыл, что я здесь каждый коридорчик знаю? - Ах да, припоминаю. Так что тебе нужно? - Спасти тебя. Разве не похоже? - Знаешь, - раздался внезапно голос Киры, - на что это похоже, Айден? Злобная сучка решила еще и поглумиться над тобой, прежде чем скормить своему папаше. Элена была удивлена таким хамством со стороны незнакомки. Но вскоре до нее дошло, кто так нелестно отзывался о ее персоне: - Кира, не так ли? Твоя спутница, Айден? - Я поведал ей о том, как здесь оказался, - пояснил он. – Но неужели ты не узнала ее? Ведь она здесь по милости твоего отца. Взять ее могли, только если кто-то рассказал Асулему о наших планах. Ты ее выдала? - Я впервые вижу эту женщину, - поморщилась Элена. – Но я слышала разговор охраны. Кто-то дерзнул попытаться проникнуть в наш шатер. И этого «кого-то» поймали. Взгляды всех присутствующих устремились на Киру в ожидании объяснений. Но та, усевшись и с деловым видом поправив волосы, невинно пожала плечами. Айден понял, в чем дело, но не стал разбираться с ней, продолжив отчитывать Элену: - Может, Кира здесь и не по твоей вине, но ты все-таки обманула меня! - Я не принесла тебе амулет, - подтвердила она, - но сделала куда большее – привела тебя прямо в Червоточину. Сам бы ты сюда очень нескоро нашел дорогу. - Именно. Вот только я сижу в клетке, а в полдень должен буду отправиться на свою казнь. Не таким я представлял себе плоды нашей сделки. - Я же сказала, что пришла освободить тебя! Она потрясла в руке связкой ключей, среди которых один отпирал клетки заключенных. Глаза у Киры засияли, Мавэ привстал со стога сена, а Айден продолжал недоверчивым взглядом сверлить чародейку. - Послушай, - вздохнула она, видя его недоверие, - Асулем приготовил для вас невыполнимое задание. Там не будет специально обученных воинов или диких зверей. Вас ждет такое… Того, кто станет участвовать в финале, ждет нечто неописуемое. - С чего бы тебе помогать нам? - Я хочу наконец освободиться от отца. - И при этом не хочешь его убивать, - фыркнула Кира. Айден не стал спорить с наемницей, ибо сам находил рассуждения чародейки весьма нелогичными. - Он мой родной отец! – с укоризной ответила та. – Я не желаю ему смерти. Мне лишь нужно избавить его от силы, без которой он будет для меня не опасен. Шесть лет назад он начал заметно слабеть. Ведь именно тогда вы вскрыли первый саркофаг. Я знаю, души его родителей питают его. Освободите мать – и он потеряет свою мощь. - Если от саркофага зависит его сила, - уточнил Айден, - то с чего ты взяла, что так легко будет до него добраться? Он, должно быть, хорошо спрятан или защищен. Саркофаг с отцом вообще пятьдесят лет хранился в удаленном монастыре под видом алтаря. - Из всех хранилищ Червоточины только в одном я ни разу не была. Только одно излучает столько Энергии, что я даже отсюда чувствую вибрацию на кончиках пальцев. - И ты предлагаешь попытаться проникнуть в хранилище, которое Асулем оградил столь мощными чарами? Ради чего? Чтобы нас моментально изжарило или превратило в насекомых? - Чары никогда не снимали. Но отец временами наведывается туда. - И что же это должно значить? - Это значит, кретин, - вмешалась Кира, в глазах которой искрилось восхищение, - что есть тайный проход, не защищенный энергетическим барьером. На лице Элены проскочило мимолетное удивление, вызванное смекалкой незнакомки, которая поначалу показалась ей неотесанной грубиянкой. Затем она продолжила разговор с Айденом: - Звери чувствуют Энергию. А потому я подумала, что один маленький грызун, коих здесь полно, мог бы проскользнуть в хранилище и указать тебе таким образом безопасный путь. Несколько лет назад крысы уже помогли одному заключенному. Помогут и в этот раз. - По-твоему, - уточнил Айден, - я должен на свой страх и риск довериться крысам и последовать за ними, якобы они проведут меня мимо ловушек, испепеляющих при малейшем касании? И, что еще глупее, я должен довериться тебе? Откуда мне знать, что ты не натравишь на меня снова псов Асулема? Папочке ведь куда интереснее будет потрошить мятежника-беглеца, чем просто мятежника. Не так ли? Элена прекрасно понимала, что причин доверять ей у Айдена совсем не осталось. Потому она с минуту помедлила, раздумывая над ответом, после чего вспомнила что-то важное и оживилась: - Я отобрала это у одного из наемников, схвативших тебя. – Она вытащила из складок балахона курительную трубку. – Узнаешь? Айден изумленно уставился на девушку, словно не верил своим глазам. Конечно, то была лишь трубка, и купить ею доверие смог бы не каждый. Но Айден дорожил этой вещью как единственной памятью о северных краях. Увидев ее в руке чародейки в целости и сохранности, он невольно почувствовал, как у него потеплело на душе. Потому решил, что, если Элена и умела манипулировать людьми, то сейчас она это прекрасно продемонстрировала. - Проклятье! - выругался он. – Будь по-твоему! Но трубку изволь вернуть сразу! И не дай Бог там окажется хоть одна царапина! - Ты серьезно? – не поверила Кира. – Пойдешь в западню из-за дурацкой трубки? - Ты слышала, что она сказала, - вмешался Мавэ. – Нам не оставят шанса выжить на арене. Так почему бы не воспользоваться возможностью бежать? Кира не нашла, что ответить на это и просто одарила негра укоризненным взглядом. Он продолжил развивать свою мысль: - Даже если и есть какой-то подвох, нам стоит рискнуть и попытаться выбраться отсюда живыми. - Вообще-то, - замялась Элена, - я пришла освободить лишь Айдена… Это заявление вызвало недоумение на лицах узников. Никто не ожидал такого поворота, поскольку одним ключом Элена могла спокойно отпереть и две другие клетки. - Почему только меня? – не понимал Айден. – Они мои друзья. Освободи и их тоже. - Да! – возмутилась Кира. – Почему только его? - Ладно, - нерешительно ответила Элена, - я могу выпустить еще одного. Но кому-то придется остаться здесь. Когда начнется второй тур, гладиаторов должны будут выводить по одному. Пока двое из вас будут пробираться к выходу, третий должен принять участие в турнире, чтобы отвлечь на себя внимание и не дать Асулему сразу понять, что другие сбежали. Так мы выиграем время. Я уговорю отца вызвать на арену того, кто останется. - Чепуха! – воскликнула Кира. – Выпусти всех! До полудня еще часов шесть – не меньше. - Скоро сюда придет смотритель, - покачал головой Айден. – Если пропадут один или двое заключенных, за ними вышлют немногочисленную погоню, чтобы Асулем при этом не узнал о побеге. В это время хозяин будет занят третьим гладиатором. Пропадут все трое – и некого будет вывести на арену. Тогда Асулема уже точно известят о сбежавших заключенных, и он незамедлительно бросит все свои силы, чтобы не дать нам выбраться из тоннелей живыми. У двоих больше шансов сбежать, чем у троих. - Спасибо за понимание, - поблагодарила чародейка. - Не за что. Я остаюсь. - Что? - Что?! – повторила Кира. – Зачем? Пусть негр останется, его не жалко – давай выбираться отсюда! Мавэ с неприязнью посмотрел на нее, но спорить с ней не стал: - Она права, gelobodo. Уходите вдвоем. У вас есть незаконченные дела. Мои закончились со смертью Танга. Я хотя бы покажу этим подонкам перед смертью, на что способен воин племени Мавабанга. - Айден! – настаивала Элена. – Не глупи! Ты прекрасно знаешь, чем закончится для тебя финальный тур! - Нет, Элена, это ты не глупи! Если я и встречу смерть на арене – пусть. Мне не важно, как умирать: от когтей дикого зверя или от порчи злобного духа. Мавэ не протянет в бою и десяти минут – я же способен драться. У меня получится выиграть время для моих друзей. Если они найдут саркофаг, думаю, об этом сразу все узнают, ибо духи любят поозорничать после долгого заточения – и тогда можно будет даже рассчитывать на замешательство стражи и возможность сбежать. Если не найдут – я встречусь с отцом Асулема лицом к лицу и отвечу за свои поступки. Поверь, мне терять нечего – я и так одной ногой в могиле. А они могут еще спастись. - Айден, - не унималась Кира, - пусть он останется! Ему точно терять нечего, а ты нужен мне, чтобы выбраться отсюда! - От Мавэ тебе будет больше пользы. Он хоть немного знаком с пустыней и, возможно, найдет дорогу к ближайшему поселению. Элена, я решил. Отпусти их, а меня оставь. Кира злостно выругалась и пнула ногой железную решетку. Чародейка понимала, что переубедить Айдена не удастся, и недовольно сделала так, как он сказал, после чего отдала ему трубку. Мавэ одарил его взглядом полным удивления и непонимания. Взгляд Киры выражал лишь негодование и раздраженность. - Ну что же, - фыркнула она, - удачи на арене. Может, твоя смерть окажется не так уж и страшна. - Достаточно страшна, - заверила ее Элена. - Кира, - позвал ее Айден, когда они уже почти скрылись из тюремного помещения. – Если вам удастся найти саркофаг, замолви за меня словечко, ладно? Скажи Маргарите, что я сделал все, чтобы выполнить сделку. Она ничего не ответила, повернулась к нему спиной и ушла. Последним, что он увидел, был сочувственный взгляд негра. И Айден остался один в своей комнате, погрузившись в абсолютную тишину. Даже факелы на стенах, казалось, не издавали никаких звуков. Словно весь мир застыл, чтобы дать ему попрощаться с белым светом. Все, что ему оставалось – ждать начала второго тура. *** - А что же смотритель? – спросила Гвиатэль. – Он ведь не мог не заметить пропажи двух узников. - Вас именно этот момент волнует больше всего? – задрал бровь Айден. – Мне хотелось бы опустить лишние подробности. По взгляду эльфийки стало понятно, что еще мгновение – и Мозгоправу снова придется преподать урок общения с ней. Потому тянуть с ответом заключенный не стал: - Смотритель появился, как и предполагалось, спустя час. Судя по его состоянию, завтракать без выпивки его не учили. Увидев, что двое пропали, он пришел в ярость. Хотел избить меня, хоть и знал, что нельзя. Но и к хозяину явиться в таком виде и заявить о пропаже игрушек царька он тоже не мог. Потому, как мы и планировали, вслед за Кирой и Мавэ послали лишь нескольких наемников, занимавшихся в основном только патрулированием коридоров – на большее они не годились. - Вас не охватывала паника в предвкушении грядущего боя? - В тот момент я больше переживал за то, смогут ли мои друзья найти саркофаг, успеют ли они. - Они успели? - К началу боя? Нет. - Но ведь у них было часов пять-шесть. - Вы явно не бывали в Червоточине, - усмехнулся Айден. Его усмешка показалась эльфийке весьма неестественной, наигранной. Это нисколько не удивило беловолосую, не заставило насторожиться. Она давно уже начала строить цепочку из догадок и наблюдений в своей голове, постепенно приближаясь к разгадке главного секрета того, кого ей довелось допрашивать. И это был лишь вопрос времени, когда ей наконец удастся докопаться до правды. Айден всеми силами старался отсрочить этот момент. - Поясните, - попросила Гвиатэль, - что вы сейчас имели в виду? - В Червоточине можно блуждать не только часами, но и неделями, если сбиться с пути. Там практически нет ориентиров. Тоннели то поднимаются, то погружаются глубоко под землю, постоянно петляя и пересекаясь между собой. Элена могла провести Киру с Мавэ к хранилищу. Но если бы Асулем заметил ее пропажу, всему сразу пришел бы конец. Потому она оставила их, указав дорогу, чтобы вернуться к своему отцу. Далее моим друзьям пришлось продвигаться самим. - Кстати говоря, ваши друзья пошли за этой девушкой лишь потому, что она вернула вам трубку? Ведь именно вы совсем недавно раскаивались в том, что совершаете до боли глупые поступки. - О нет, госпожа. Эта вещица значит для меня куда больше, чем приспособление для курения. - Что же в ней необычного? - Об этом я расскажу вам чуть позже, если вы не против. После того, как расскажу о втором туре. Вы ведь этого хотели? Гвиатэль аристократично выпрямилась, глотнула из кружки и приготовилась к диктовке. *** День выдался еще жарче предыдущего. Песок чуть ли не плавился под раскаленным полуденным солнцем, ослепительным и беспощадным. Айден поначалу хотел снять с себя пиратский жилет, драться полуголым. Но мысль, что даже такой ничтожной толщины защита может пригодиться в бою, избавила его от этой идеи. Даже через обмотки он чувствовал, будто его пятки ступают по тлеющим углям. Он уже не потел. Те несчастные две кружки воды, которые ему дали за весь день, не могли спасти от обезвоживания в таких условиях. Понимая, что еще чуть-чуть – и он заработает солнечный удар, Айден непроизвольно искал глазами место, где можно укрыться от солнца. Но экваториальная широта характерна уже тем, что в полдень здесь не сыскать тени. И это значительно понижало его боевой дух. - Кнут! Кнут! Кнут! Зрители, как всегда встретившие гладиатора бурными овациями в предвкушении очередной забавы, на жару не жаловались – большую часть их составляли негры. К тому же, Асулем позаботился о том, чтобы его подданным многочисленная прислуга раздавала охлажденные напитки. Самого царька, естественно, никто опять не видел, ибо тот скрывался под навесом со своей дочерью. Айден вспоминал слова Элены, заверившей его, что на арене гладиатора будет ждать ужасная смерть. И это слегка отвлекло его от беспокойства за успех Киры и Мавэ, которым доверили проникновение в хранилище. Теперь мысли о том, что ему скоро предстоит увидеться с душами убитых им детей, леденили его кровь. Еще большую тревогу вызывало разыгравшееся воображение, когда он пытался представить, насколько ужасным окажется зверь, которого ему приготовили. Пока оратор торжественно обращался к публике, Айден вспоминал молитву. Молитву, которую он не читал уже долгое время, считая, что смысл жизни для него давно потерян. Однако теперь, находясь на волоске от смерти, ему почему-то показалось, что на свете еще есть ради чего жить. И осознание этого лишь усиливало страх. Но вот, когда вся жизнь уже пролетела перед глазами, оратор закончил свою речь. Раздался бой гонга, от которого завибрировала поверхность под ногами. Зрители замолкли в ожидании. Айден словно ощутил на себе сочувственный взгляд Элены, наблюдающей за ним с балкончика. Озираясь по сторонам в поисках врага, он вцепился мертвой хваткой в рукоять меча. Дыхание в разы участилось, сердце стучало, как отбойный молоток. Как вы уже знаете, на арену не вывели ни льва, ни тигра – ни кого-либо еще из известных миру зверей. И если любой другой гладиатор испытал бы облегчение, обнаружив, что его опасения насчет хищников не подтвердились, то Айден не спешил расслабляться – и не зря. Кто-то внушительных размеров приближался к нему из-под земли. Кто-то, кто оставлял за собой длинную горочку песка. Отпрыгнув в сторону, Айден едва успел спастись от печальной – или даже, скорее, ужасной – участи. Ибо на поверхность с громким ревом, похожим на рев моржа, вырвалось нечто омерзительное, длинное, толстое, покрытое чешуей. На первый взгляд то была гигантская змея длиной в тридцать футов. Но у змеи не могло быть таких острых шипов вдоль всего позвоночника, как и четырех пар глаз. Айден ожидал чего угодно от Асулема. Но ему и в голову не приходило, что среди его зверюшек найдется даже легендарный василиск. Неистовый рев раскатился по всей пустыне. Публика радостно приветствовала монстра. Со всех сторон доносился ритмичный топот и произносимое единогласно по слогам имя: - Гор-ло-кай! Гор-ло-кай! Гор-ло-кай! Василиск был словно растерян. Такой шум и огромная толпа оказались непривычными ему. Поначалу он медленно двигался вдоль стен арены, пытаясь найти выход. Горлокай извивался и оставлял за собой глубокий след. Но на гладиатора он пока не обращал внимания. Оратор понял, что монстра пугает шум и не дает ему сосредоточиться на жертве, и приказал всем замолчать. И когда повисла мертвая тишина, василиск остановился и перестал искать укрытие. Оглядываясь по сторонам, он увидел, наконец, Айдена. Четыре пары глаз устремили свой взгляд на него. Гладиатор успел опустить голову вниз, чтобы не заглянуть в эти глаза и не превратиться в оцепеневший корм. Он чувствовал, как колени начинают дрожать от страха. Ранее ему доводилось сражаться с василиском, но тогда ему помогали еще несколько человек. Да и в тот раз зверь не концентрировал свое внимание именно на нем. Если в прошлые разы василиска отвлекала специально приготовленная приманка, что сильно увеличивало шансы на успех, то на этот раз Айден сам стал приманкой. Монстр почувствовал его страх. И это пробудило в нем хищника. Быстро заскользив по песку к нему, Горлокай издал снова свой адский рев. Их отделяло друг от друга всего двадцать шагов, но время, за которое монстр преодолел это расстояние, показалось Айдену вечностью. Он прекрасно помнил о повадках василисков. Помнил, что именно лобовая атака характерна для этих тварей. При такой атаке они наиболее опасны. Не каждому василиску приходится идти напролом, ибо в большинстве случаев достаточно лишь заглянуть ему в глаза – и тогда он уже не встретит сопротивления. На самом деле это ужасная смерть, поскольку от взгляда человек не умирает, но становится парализованным и при этом прекрасно чувствует все, что с ним происходит в это время. Чувствует, как монстр медленно и лениво обгладывает его кости. Айден попятился назад, пока не уперся спиной в стену. Зрители на нижних рядах позади него потеряли гладиатора из виду. Им приходилось вставать со своих мест, чтобы снова увидеть все, что происходит на арене. Но, когда василиск стремительно приблизился на достаточно небольшое расстояние, инстинкт самосохранения велел им сесть обратно, дабы не привлекать его внимания. Горлокай оглушительно ревел, мчась навстречу своей жертве. Айден выжидал момент, уставившись себе под ноги и борясь со всяким желанием поднять взгляд на него. И, когда монстр был уже в паре шагов от него, отскочил в сторону. Василиск врезался в каменную стену, оставив на ней несколько незначительных трещин. Зрители ахнули от испуга, боясь, что стена не выдержит, и хотели уже повскакивать со своих мест, спасая свои жизни. Василиск взвыл: от боли или от досады – никто не знал. Но Айден получил таким образом драгоценные несколько секунд. Рубанув мечом по спине, он в который раз убедился в том, что оружие не затачивали уже очень давно. Клинок ударил между двумя шипами, но не оставил даже следа на прочной чешуе. Монстр почти не отреагировал на удар. Это неслабо огорчило гладиатора, так как выигранное время он упустил. Однако Горлокаю не потребовалось больше времени, чтобы оправиться от столкновения с прочной преградой. Он по-змеиному извернулся и с невероятной силой ударил жертву хвостом, словно плеткой. Айдену не приходилось ранее такого испытывать. Его отбросило на несколько шагов и сбило дыхание, поскольку удар пришелся прямо в солнечное сплетение. От неистовой боли он чувствовал, как начинает терять сознание, но всеми силами старался не отключаться. Тем не менее, ребра, очевидно были сломаны, а болевой шок делал свое дело. На мгновение Айден снова увидел нежить-монаха, управляемого злобным духом. Его образ возник перед глазами и тут же испарился, когда на лице почувствовалось смердящее дыхание василиска. Гладиатору хотелось открыть глаза. Стараясь не слушать свои рефлексы, он лежал на спине неподвижно, хоть и знал, что своим бездействием лишь приближает свою смерть. Но любое движение его также могло вынудить монстра прикончить свою жертву. Дыхание понемногу восстанавливалось, но делать глубокий вдох Айден не мог из-за острой боли. Он чувствовал, как из носа потекла струйка горячей крови. В тот момент он чуть не позабыл о василиске, наслаждаясь тем, как она смачивает ему пересохшие губы. Горлокай уже не ревел и молча обнюхивал свою добычу, шумно втягивая своими змеиными ноздрями воздух. Толпа на трибунах замерла в ожидании, наслаждаясь зрелищем – ведь не каждый же день можно увидеть, как василиск обгладывает человечьи кости. *** - Gvyatelle! Dele bo sinem cosille? Айден замолчал, отвлекшись на то, как уже знакомая ему эльфийка в капюшоне открывает решетчатую дверь. Гвиатэль также перестала строчить, устремив на нее свой не особо довольный взгляд. Выслушав ее, беловолосая задумчиво прикусила губу. Она на какое-то время взглянула на Айдена, словно не решаясь, что с ним делать. Хотя, разговор мог быть и вовсе не о нем. Не понимая языка эльфов, он нервно строил догадки насчет того, что сейчас произойдет. Но не произошло ровным счетом ничего. Гвиатэль на своем языке велела помощнице удалиться и снова макнула перо в чернильницу. Однако на ее лице проскочило что-то новое, чего раньше узник не замечал. Это насторожило его. Беловолосая же, не меняя своего вежливого тона, обратилась к нему: - Продолжайте. Раз вы до сих пор живы, вам удалось спастись от василиска. Как? - Никак. Я не спасался. Меня спасло нечто… *** Он продолжал лежать, не в силах уже пошевелиться: боль в груди возникала при малейшем движении, от потери крови начала кружиться голова. Меч выпал у него из рук, когда его отбросило назад. Теперь ему оставалось лишь ждать, пока все не кончится. Открыть глаза означало полностью оцепенеть и до конца наблюдать за тем, как им кормится монстр. Попытаться преодолеть адскую боль в ребрах и убежать тоже не имело смысла, поскольку бежать было некуда. Да и василиск не дал бы ему встать с места. «Живущий под кровом Всевышнего…» - вспоминал он опять молитву. Горлокай теперь тихо обнюхивал жертву, скользя по песку вокруг нее. Он словно хотел лишний раз убедиться, что гладиатор уже не представляет опасности, чтобы затем спокойно насладиться трапезой. Видя, что Айден не шевелится и истекает кровью, василиск перестал описывать круги вокруг него. Толпа начала заводиться, понимая, что еще чуть-чуть – и она получит обещанное зрелище. Зрители единогласно кричали монстру: - Сожри! Сожри! Сожри! Раздвоенный змеиный язык шершаво прошелся по щеке гладиатора, и тот почувствовал на лице тень от склонившегося над ним монстра. Это дало ему понять, что ждать больше не придется – хищник вдоволь насмотрелся на него и теперь вкусит его свежую плоть. Сердце застучало еще быстрее в ожидании страшного завершения истории. Никогда раньше он так не ценил жизнь, как дорожил ею в тот момент. Все обрело свой смысл, вспомнилась куча незавершенных дел и причин не умирать так рано. Однако шумное дыхание василиска вдруг замерло. На мгновение Айдену показалось, что Горлокай оставил его. Но затем он услышал его скольжение по песку совсем рядом. Монстр не уходил и не собирался бросать свою добычу, но что-то, очевидно отвлекло его. Зрители решили, что монстра снова смутили их крики, и замолчали. Но василиск не вернулся к еде. А значит, ему не понравилось что-то другое. Когда арена погрузилась в тишину, Айден стал различать какие-то отдаленные глухие шумы, похожие на удары молота, которые наверняка стали причиной необычного поведения Горлокая. Однако оставалось непонятным, откуда эти шумы доносятся. Зрители не могли их услышать, а потому удивленно уставились на монстра, который почему-то не хотел продолжать забаву. Но вскоре и до них стали доноситься странные звуки. Айден наконец понял, откуда идет шум. Кто-то словно стучался к нему… из-под земли. Стук становился все сильнее, громче и даже начинал отдавать в спину. Определив по шелесту по песку, где находится василиск, гладиатор отвернул голову в другую сторону и нерешительно открыл глаза. С облегчением он обнаружил, что монстр не поджидает его своим роковым взглядом. При каждом новом ударе василиск вздрагивал и как-то неуверенно и тихо выл. Толпа на трибунах зароптала. Оратор переговаривался с Асулемом через занавес, после чего передавал его приказы пустынникам. Двое из них удалились с балкончика, вероятно, отправившись к источнику посторонних звуков, чтобы устранить проблему. Айден предполагал, что виной всему были Кира и Мавэ, которым либо удалось все-таки вскрыть саркофаг, либо угодить в одну из ловушек. Когда отдача в спину стала по-настоящему сильной, он обратил внимание на то, что песок в десяти футах от него начинает потихоньку проваливаться, словно под ним образовалась полость. Вскоре эти обвалы стали происходить и на других участках арены. С диким ревом отчаяния Горлокай обнаружил, что теряет опору и начинает тонуть. Паника охватила зрителей, но некоторые из них решили, все же, остаться на своих местах, полагая, что все происходящее – задумка организаторов турнира. Пугающий грохот донесся из-за обеих решеток, ведущих в камеры заключенных и зверинец. Понимая, что сбитый с толку василиск давно не обращает на него внимания, Айден сделал несколько неудачных попыток подняться. Боль не унималась и лишь становилась острее при каждом движении. Прикусив и без того окровавленную губу, он совершил неимоверное усилие над собой и с громким стоном перевернулся на живот, поднялся на колени, а затем и вовсе встал на ноги, держась за грудь. Мучения, доставленные сломанными ребрами, чуть снова не лишили его чувств. Оттого он покачнулся и едва удержался на ногах. Тем временем песок уже проваливался вовсю. Василиск отчаянно пытался удержаться на поверхности, постоянно утопая и снова вырываясь наружу. Из-за решеток послышались крики. Кто-то из местных звал на помощь. Айден увидел, как двое пустынников в облачении вцепились в железные прутья, пытаясь поднять решетку – но сделать это можно было лишь с помощью рычага, который находился возле гонга. Никто не откликался на их мольбы – их даже не слышали. Гладиатор не мог понять, от кого бежали наемники. Зверинец находился с другой стороны. Кира и Мавэ точно не могли так напугать вооруженных бойцов. А значит, за ними гналось что-то пострашнее. И действительно, не прошло и полминуты, как грохот из тоннелей стал значительно громче и ближе, после чего невероятной силы поток пламени вырвался наружу. Оба пустынника обгорели в считанные секунды, так и не отпустив решетку. Огонь стал сигналом для тех, кто до сих пор не верил в реальность происходящего: ситуация вышла из-под контроля Асулема. Более того, на балкончике стало происходить что-то, что не входило в его планы, поскольку наемники и оратор явно чем-то обеспокоились и не знали, как им быть. Служанки-девственницы отступили назад, испугавшись происходящего под навесом. Тогда Айден догадался, в чем дело. Элена на этот раз, действительно, не обманула и воспользовалась суматохой, чтобы расправиться с царьком. Один из наемников не удержался и, наконец, сделал то, на что до него никто не решился – сорвал занавес, скрывавший от посторонних глаз Асулема и его дочь. Но прежде чем Айдену удалось разглядеть хоть что-нибудь, произошло следующее. Грохот из-под земли вырвался наружу вместе с клубами дыма и вздымающимся пламенем. Арена рушилась. Вскоре даже трибуны стали проваливаться, а стены осыпаться. Василиск не мог больше бороться и окончательно скрылся из виду. Лишь его истошные вопли доносились теперь снизу. Гладиатор также стал терять опору под ногами. Прижавшись спиной к стене, он надеялся удержаться на краю образовывающейся пропасти. Все, что он видел – это непроглядный столб едкого черного дыма и языки пламени. Громыхания под землей и со стороны тоннелей все усиливались. Начиная кашлять, он снова схватился за бок, где сломанное ребро причиняло неслабую боль. Все вокруг горело и рушилось, не оставляя путей к отступлению. *** - Довольно, - перебила его Гвиатэль. - Вы не хотите услышать, что было дальше? – удивился узник. - Я услышала достаточно, чтобы выполнить свою часть уговора. - И вы отпускаете меня? - Конечно! Только сначала подпишите вот это. – Она положила на край стола лист бумаги, на котором написала несколько строчек. – И вы будете свободны, как ветер. Айден нерешительно встал со своего места, покачнувшись от легкого головокружения после побоев Мозгоправа, и подошел к столу. Эльфийка протянула ему перо. Он внимательно прочитал то, что было написано на листе, и с деловым видом поставил закорючку внизу. Беловолосая проследила за каждым его движением. Узник вернул ей перо и встал прямо в ожидании момента, когда его наконец освободят. Но Гвиатэль почему-то не спешила отдавать приказ громиле. - Знаете, - улыбнулась она и уставилась на небольшое отверстие в стене, служившее окном, - в нашем мире полно разных чудищ: как мифических, так и известных науке. Одно я могу сказать точно: ни одного из них природа – или же боги – не создала бы абы как. Любое живое существо имеет логичное происхождение и, что не менее важно, строение. - К чему вы клоните? – насторожился заключенный. - Вы, несомненно, наслышаны о василисках, как и о других жутких тварях пустыни Фалькомы. Но, поскольку вы никогда не видели их вживую, вам довелось иметь ошибочное представление об их внешнем виде. Узник нервно сглотнул, но продолжил смотреть ей в глаза. - Василиски, - объясняла она, - известные также как гигантские пустынные змеи, не имеют никаких шипов, ибо это мешало бы им передвигаться под землей. У них также всего одна пара глаз. И, что звучало не менее нелепо, василиск не издает громких звуков. Это змея. Довольно крупная и невероятно ядовитая. Но это не мешает ей издавать характерного для змей шипения. Она не обгладывает ничьи кости, но заглатывает жертву целиком. - Что вы хотите этим сказать? – нервничал он. - У вас богатое воображение, уважаемый. Но василиски не настолько ужасны, как вы себе их представляли. - Хотите сказать, что там был вовсе не василиск? - Нет, я хочу сказать другое. Позвольте мне зачитать вслух то, что вы только что подписали. Айден не стал возражать, и эльфийка стала читать вслух: - Я, Айден Вудкорт, признаюсь в совершении убийства двадцати солдат, двух офицеров и уполномоченного представителя его величества короля Дункана из Маэрны с целью захвата военного корабля и согласен на высшую меру наказания. Узник ничего не ответил, чувствуя, как сердце разрывается от страха. Гвиатэль видела по его побледневшему лицу, какой ужас он испытывал в тот момент. Но это лишь доставило ей удовольствие. Она продолжила: - Вы не знаете, как выглядят василиски. Вы не умеете читать. Из этого следует лишь один вывод. - Какой же? - Вы не состояли в Братстве. Вы не Айден Вудкорт. Пленник снова ничего не ответил, трясясь от страха за свою жизнь и понимая, что его наконец раскусили. Лишь иллюзорная кожа начала плавиться и капать воском на деревянный пол, открывая заинтригованной эльфийке его истинное лицо. - Кто же ты?

…Только смотреть будешь очами твоими и видеть возмездие нечестивым… (Псалом 90-й, отрывок) Глава VIII - Да здравствует великий Асулем! – провозгласил кто-то с балкончика, чьего лица не было видно из-за слепящего полуденного солнца. - Да здравствует великий Асулем! – подхватила толпа на трибунах единогласно. Сам Асулем сидел со своей дочерью под тонким навесом, из-за которого никто не мог его разглядеть. Рядом покорно ждали распоряжений три чернокожие служанки-девственницы с зонтиками в руках. На балкончике также стояла охрана из двух пустынных воинов, вооруженных длинными духовыми трубками и ятаганами. Под палящим солнцем жарился оратор в багровой ливрее. Именно он и обращался к толпе. Рядом трудились двое чернокожих рабов, обдувая царька опахалами. На трибунах сидело несколько сот человек. Порядок среди них поддерживали другие наемники. Конечно же, попасть на такое мероприятие могли лишь отличившиеся пираты и разбойники. Асулем воображал себя истинным цезарем, устраивая бои на арене для развлечения своих подданных и себя. Получить приглашение туда считалось среди работорговцев огромной честью, поэтому никто даже и не думал о том, чтобы отклонить его. - Живущий под кровом Всевышнего… - шептал Айден молитву, чувствуя, как смерть с каждой секундой становится на шаг ближе к нему. - Сегодня, - торжественно продолжал оратор, - вам выпала честь стать свидетелями того, как наш благородный владыка карает предателей и мятежников!.. - …Не убоишься ужасов в ночи; стрелы, летящей днем; язвы, ходящей во мраке; заразы, опустошающей в полдень… - Сегодня кровь неверных и непокорных прольется от клыков ужасного и отвратительного монстра, от одного вида которого замирает кровь в жилах! - …На аспида и василиска наступишь, попирать будешь льва и дракона… - Вы готовы узреть возмездие?! - Да!!! – орала толпа. - Разбудите Горлокая!!! – приказал оратор. Раздался трехкратный бой гонга, от которого завибрировала земля под ногами. Толпа затихла. Айден замер, вцепившись в рукоять меча, и стал оглядываться по сторонам. Никто не мог понять, откуда придет опасность: решетка, из-за которой в прошлые разы выпускали львов, оставалась закрытой. Кроме того, ранее никто не бил в гонг при начале состязаний – некоторые поговаривали даже, что он стоит там для красоты. Но слухи оказались ложными. Когда гонг утих и земля перестала дрожать от его гула, Айден замолк. Ожидая появление врага, он готовился ко всему: к внезапному нападению со спины, к открытию одной из решеток и появлению оттуда невиданного чудища. Он даже не исключал, что кто-то крылатый набросится на него с воздуха. Но ему не пришло в голову, что призванный Горлокай возникнет у него из-под ног. Вдруг Айден краем глаза увидел, как в двадцати шагах от него из песка начала расти извилистая горочка. Росла она в его сторону. Спустя мгновение замешательства до него дошло, что происходит – и очень вовремя. Едва он успел отскочить в сторону, как в том месте, где он только что стоял, из-под земли словно ударил гейзер. На поверхность с жутким ревом, похожим на рев моржа, вырвалось нечто огромное, толстое, длинное и омерзительное. - Господи, помоги мне… *** Айден полусидел-полулежал, прислонив ноющий затылок к прохладной древесине и глядел в пустоту, вспоминая события того дня. В тот момент Гвиатэль обсуждала что-то на эльфийском языке с другой представительницей ее расы. Та была чуть пониже ростом, из-под ее салатового капюшона выбивались золотистые локоны. Лица ее узник не видел. Да и не пытался разглядеть, не придавая даже значения ее появлению. Гвиатэль разговаривала с ней, сидя на стульчике и закинув ногу на ногу, накручивая белоснежные пряди на палец. Единственное, на что Айден обратил в тот момент внимание – на худобу ее стройных и длинных ножек. Но тут же представил, как эти изысканные сапоги топчут его разбитое в кровь лицо, когда Мозгроправу надоест выполнять свою работу. Несомненно, на ее сахарных губах в ту минуту сияла бы довольная улыбка. Та, что даже в темном карцере не сняла капюшон, стояла чуть ли не по стойке смирно и отчитывалась перед ней. Всего раз она повернула голову в сторону пленника, и в тот момент Гвиатэль тоже устремила на него свой подозрительный взгляд. Тогда Айден не на шутку занервничал, испугавшись, что эльфийки узнали что-то лишнее. Но они сразу же отвернулись от него и продолжили свою беседу. Наконец, незнакомка удалилась, закрыв за собой решетчатую дверь, и из коридора послышались ее торопливые шаги по скрипучим ступенькам на верхнюю палубу. С каждой минутой обстановка накалялась, хоть беловолосая и пыталась сохранить видимость того, что не происходит ничего необычного. Айден не решался озвучить свои догадки на этот счет, чтобы случайно не дать ей лишнюю информацию. - Итак, - снова улыбнулась Гвиатэль, - вы помочились на дочь самого бесчестного предводителя мерзавцев и злодеев, после чего пообещали ей убить ее единственного родного человека. - Это недоразумение, - с виноватым видом пожал плечами Айден. - В итоге вас схватили, но вместо обычной казни решили поиграться с вами на арене? - Получается, что так. - Среди пленников вы встретили пропавшую Киру. Она объяснила вам, куда пропадала и как ее поймали? - У нее… начались «женские дни», и… - Не продолжайте. – Эльфийка не покраснела, но по ее реакции было заметно, что эта тема ей не по душе. – Лучше скажите, почему вы не назвали ранее упоминаемого Зимбеи, когда перечисляли пленников в пещере? - Он остался с Коулом как гарантия того, что мы сдержим свою часть сделки. - И вы так просто оставили своего друга наедине с голодным вампиром? – удивилась Гвиатэль. - Выбора не было. Оставить там Киру я не мог – кто бы тогда помогал мне на Перекрестке? Оставлять бангов тоже нельзя – у нас и так каждый воин на счету. Единственный казавшийся оптимальным выход – это просить Зимбеи остаться с Коулом. И он прекрасно понимал, что кроме него некому. Потому и согласился, несмотря на всю опасность. Мне кажется, именно такие поступки и показывают, насколько человек способен нести бремя племени Мавабанга. - Тогда, - она черканула в журнале, - расскажите, наконец, о Червоточине. Вы побывали на арене? - Побывал… - сквозь зубы процедил он. *** Долго ждать начала турнира не пришлось. До этого времени все сидели в душной пещере, освещавшейся лишь настенными факелами, и рассматривали железные решетки своих клеток. Банги оказались неразговорчивыми на этот раз. Их угрюмые лица не выражали никакой надежды на спасение. Им дали ясно понять, что единственный выход оттуда – на арену, где придется отстаивать свое право на жизнь, убивая товарищей. Конечно, читатель уже знает, что эти воины не были связаны общей целью и идеями, ибо они – простые наемники. Единственная их цель – раздобыть для себя побольше денег, которые им от лица Айдена пообещал Танг. Но, тем не менее, они сражались плечом к плечу против прислужников Асулема в течение пяти лет. За это время между ними возникли в какой-то мере дружеские отношения. Но когда речь зашла о том, чтобы выжить за счет убийства других, эта дружба стала чем-то незначительным. Иногда они поглядывали друг на друга с некоторым недоверием во взгляде. Никто не знал, кого следует убить в первую очередь и кто представляет особую угрозу. Никто не знал, от кого ждать нападения в первые минуты состязаний. Потому взгляды вскоре стали оценивающими, каждый стал прикидывать силу и ловкость другого. Но вскоре эти взгляды стали сосредотачиваться на Кире и Айдене, которые в то время переговаривались между собой вполголоса. В их разговоре не было ничего такого, в чем их могли обвинить. Они попросту обсуждали свои дальнейшие действия и возможные планы побега. Прикидывали, когда и каким образом их поведут на арену, и стоит ли пытаться в тот момент оказать сопротивление. Естественно, каждый план и каждая идея сводились к тому, что у них ничего не выйдет, поскольку Асулем не допустил бы оплошности, содержа своих пленников там, где хранились его артефакты и саркофаг матери. Однако банги решили, что, раз эти двое переговариваются, они определенно что-то замышляют и обдумывают, как им вдвоем выжить на турнире. Естественно, такие идеи среди негров возникли также и на почве расового различия. Как бы то ни было, заподозрив белокожих в сговоре против них, банги снова стали переглядываться. На этот раз они уже едва заметно кивали друг другу, давая понять, что этих двоих стоит убить первыми – а уже потом разбираться между собой. В первый день никто не навещал пленников, кроме высокого и жирного смотрителя, из одежды на котором были лишь красные шаровары. Он трижды приносил им еду, которая оказалась на удивление свежей: кусок ветчины, хлеб и вода. Возможно, такая щедрая кормежка заключенных могла показаться неестественной или даже неразумной. Однако хозяин, очевидно, хотел, чтобы его гладиаторы были полны сил и могли продемонстрировать публике зрелищный бой, а не вялую драку истощенных рабов. - Откуда мне знать, - спросила Кира, указав на кружку с водой, когда толстяк пришел впервые, - что ты туда не плюнул? Вместо ответа он оскалился с мерзким «гы» и сделал густой плевок в кружку, после чего отдал ее женщине. Та взглянула на нее и вылила содержимое ему в лицо. Со злости надзиратель хотел разорвать хамку на куски, однако за такое его самого могли наказать распорядители боев. Потому он лишь грозно ударил в решетчатую дверцу клетки, заставив Киру отскочить назад в страхе, что железные прутья не выдержат. На следующее утро – пленники определили это по характерной для утра прохладе и сырости – смотритель принес похлебку и удалился со словами «разомнитесь перед боем». Таким образом, они стали морально готовиться к предстоящей битве. Какими бы ошибочными ни были мнения негров насчет сговора Айдена и Киры, он защитил бы ее в случае чего. Хотя, ему до сих пор не верилось, что кто-либо из них попытается напасть на другого. Спустя несколько часов пришли вооруженные копьями наемники в пустынных обмотках. Выводя заключенных по одному, они держали их на расстоянии впереди себя, постоянно подталкивая в спину острым наконечником. Шли они по узким проходам, петляя то влево, то вправо. Червоточина представляла из себя целый лабиринт коридоров. Иногда они проходили мимо хранилищ наподобие того, где содержались заключенные. Только в них либо стояли клетки с дикими зверями, либо вообще не было клеток, вместо которых хранились различные сундуки и ящики. «Где-то здесь, - думал Айден, - он держит Маргариту…» Вскоре коридор стал подниматься – кое-где в потолке начали виднеться дыры, через которые пробивались лучи солнечного света. Затем заключенных окончательно вывели на поверхность, дав вдохнуть свежего, хоть и горячего, воздуха. Коридор заканчивался поднимающейся решеткой. На противоположном конце арены виднелась точно такая же решетка. Оттуда, как предположили пленники, выпускали диких зверей, с которыми приходилось сражаться предыдущим гладиаторам. Когда воины показались на арене, многочисленная публика с трибун встретила их радостными воплями и овациями. Айдена поначалу слепил непривычно яркий свет полуденного солнца, но вскоре он смог осмотреться вокруг. Как он и предполагал, Асулем не показывал себя даже здесь, укрывшись под навесом на своем балкончике. Его также не покидала мысль о том, что и Элена тоже в тот момент наблюдала за происходящим из-под навеса. Особо нелепо смотрелись отобранные царьком девственницы, прикрывающиеся от солнца зонтиками. Все три были негритянками в платьях с чепчиками на головах. Наемники подвели пленников к центру арены, где стояла оружейная стойка. Там они увидели разнообразное оружие: топоры, секиру, молот, кинжалы, мечи. Естественно, перед тем как бросить их в камеру, воинов обыскали от и до – а значит, в случае чего им пришлось бы воспользоваться чем-нибудь из этого. - Ты тоже хочешь сломать этой суке нос? – спросила Кира, косо поглядывая на балкончик. Наемники удалились, и решетка за ними закрылась. Тогда Кира заметила вопросительный взгляд Айдена и пояснила, кому именно хотела сломать нос: - Элене. Ведь из-за нее ты здесь. - Я здесь из-за нее, - согласился он. – Но ты – нет. Откуда тогда эта неприязнь? - Да твоего рассказа хватило, чтобы невзлюбить эту стерву. Толпа перестала гудеть, когда стоящий на балкончике оратор поднял руку. Это означало, что всем необходимо слушать, ибо сейчас будут говорить от лица Асулема. Он стоял на фоне рабов, обдувающих своего господина, и ждал, пока не наступит полная тишина. Затем торжественно провозгласил: - Приветствую всех вас на ежемесячном Турнире Десятерых! – Толпа молчала. – Сегодня прольется кровь предателей, посмевших возжелать смерти великого Асулема! Каждый месяц мы устраиваем смертные бои между десятью рабами, дабы дать шанс одному из них обрести свободу. Но сегодня у нас особый случай – остатки племени Мавабанга пойманы, друзья мои! Толпа вновь заликовала. Кира устало закатила глаза, услышав о племени, которым пытался прикинуться отряд Айдена. Тот стоял неподвижно, сверля взглядом оратора и не боясь ослепнуть от яркого солнечного света. Негры раздраженно поморщились, понимая, что попали в эту ситуацию только из-за своей легенды, хоть и не имели ничего общего с гонимыми бангами. Зрители утихли, когда оратор снова дал знак молчать. - Сегодня в первом туре по правилам останутся в живых лишь трое, чтобы уже завтра в то же время поучаствовать в финале! Но для наших особых гладиаторов у нас приготовлен особый сюрприз для финала. Далее последовало объяснение правил турнира. Главным из них было: никаких правил. Убивать гладиаторы могли как угодно. Если они откажутся сражаться, наемники с трибун сами прикончат их своими отравленными дротиками. Для большей зрелищности им дозволялось использовать любое оружие из того, что находилось на стойке. - Кстати, - добавил оратор, - чуть не забыл! У нас есть почетные гости: вождь Танг и его помощник Мавэ! Дадим же слово вождю – пусть он решит, кто из них сегодня поучаствует в бою, а кто останется смотреть! На балкончике показались двое негров. По хромой походке все узнали в одном из них Танга. Пустынники копьями подтолкнули их к краю, чтобы все зрители могли их увидеть. Служанки боязливо на них поглядывали, а рабы своим взглядом выражали искреннее сожаление о том, что столь известные борцы за свободу Фалькомы попались Асулему. - Господин, - говорил Мавэ покорно, обращаясь к вождю, - я могу сражаться. Останьтесь здесь. Вам ни к чему это. - Нет, друг мой, - покачал тот головой. – Я стар и слаб. Уж лучше прольется моя кровь, чем твоя. Ты могучий воин – твоя помощь этим краям еще пригодится. - Но вы способны сплотить под своим началом других жителей пустыни. Я не лидер. Я всего лишь воин. Прошу, позвольте мне участвовать вместо вас! Зрители долго наблюдали за тем, как спорят двое негров. Вскоре они пришли к решению, что все-таки Мавэ станет участвовать в турнире. Тогда он спустился по ступенькам к краю трибун, после чего его оттуда попросту столкнула на арену ликующая толпа. Хромой вождь с сожалением посмотрел ему вслед, а затем с ожиданием взглянул на оратора. Тот объявил: - Да будет так! Стоящий рядом наемник выхватил из-за пояса ятаган и молниеносно отрубил Тангу голову. Она покатилась вниз с балкончика по ступенькам и упала на арену, обагрив песок кровью. На лицах бангов застыл ужас. Айден шокировано отступил назад, к стойке, дабы опереться на нее, чувствуя слабость в ногах. Кира одарила своего друга сочувственным взглядом, понимая, какую ответственность он нес за этого старика. Ведь именно он должен был быть на месте Танга как настоящий предводитель «племени». Толпа одобрительно заголосила. Перекрикивая ее, оратор воскликнул: - Оттуда ему будет очень хорошо видно! Обезглавленное тело унесли копейщики. Злоба и презрение читались теперь во взглядах гладиаторов. Особенно яростно взирал на оратора Мавэ. Голова с открытыми глазами продолжала лежать на песке, постоянно привлекая к себе внимание. Не будь у Айдена за плечами многолетнего опыта убийцы, его непременно вырвало бы в ту самую минуту при виде всего этого. - Да начнется бой! – призвал оратор. – Гладиаторы, к оружию! Толпа взревела еще громче. С двух концов арены затрубили в рог, знаменуя начало турнира. Но гладиаторы не двинулись с места, нерешительно поглядывая друг на друга. Кира не спускала глаз с негров, готовясь к любой их выходке. Те, в свою очередь, уже не знали, нападать им на белокожих или нет. Зрители перестали гудеть. Лишь изредка кто-то выкрикивал: «Ну давайте! Чего ждете?». Но никто даже к оружию не притронулся. Тогда за дело взялись стрелки. Первый банг упал замертво с дротиком в шее. Остальные расступились и начали оглядываться по сторонам, чтобы не стать следующей целью. Однако всем было предельно ясно: если зрелище не начнется в ближайшую минуту, от выстрела погибнет кто-то еще. Потому публике не пришлось долго ждать, пока бойцы возьмутся за оружие. Первым стал двадцатипятилетний Кумуи с коротенькими кучерявыми волосами. Решив не ждать больше, он взял со стойки короткий меч. Могучий Мавэ, увидев это, грозной поступью приблизился к нему и со свирепым взглядом приказал положить его обратно. Растерянный взгляд Кумуи стал блуждать по своим товарищам в поисках поддержки. Его руки дрожали, когда он робко направил клинок на помощника вождя. Мавэ это не понравилось. Он голой рукой схватился за тупое лезвие и силой выхватил меч из руки робкого банга. После этого силач сделал то, что прибавило уверенности остальным неграм – вогнал клинок в живот молодого Кумуи, дабы показать, что никто не смеет угрожать помощнику вождя. Но вождь был мертв, а племя разрозненно. Потому никто и ничто уже не могло удержать желавших спастись негров. - Может, еще кто-то хочет ослушаться приказа? – грозно спросил Мавэ, когда Кумуи уже скрючился на песке от боли и истекал кровью. - Гладиаторы! – снова заговорил оратор. – Зрители скучают! Великий Асулем скучает! Дайте нам зрелище или умрите! Умирать никто не хотел без борьбы. Потому остальные банги почти сразу же похватали топоры да мечи со стойки. Айден сразу приметил клеймор, который явно нуждался в заточке, и вооружился им. Он не собирался никого убивать, до конца веря в то, что на него не станут нападать его товарищи. Но сговорившиеся негры уже не считали его своим товарищем. Потому шестеро обезумевших от страха за свою жизнь понеслись с отчаянными воплями в атаку. Айдена отделяло от них всего несколько шагов. Потому, чтобы выиграть немного времени, он толкнул стойку, упавшую между ними, и отбежал назад. Кира, вооружившаяся кинжалами, последовала за ним. Мавэ понял намерения своих бывших подчиненных и поднял с земли массивный молот. Одним мощным ударом в бедро, он с громким хрустом раздробил кость одному из них. Тот с визгом упал на землю. Публика снова заликовала. Банги разделились, когда в дело включился помощник вождя. Трое продолжили преследовать северян, а двое других остались у поваленной стойки. Покалеченный кувалдой негр орал от боли и катался по песку, держась за ногу. Его совершенно не беспокоил лежащий рядом труп Кумуи, из живота которого торчал гладиус. Мавэ не стал добивать калеку, озабоченный враждебно настроенной парой бангов, медленно движущихся к нему. - А ну бросьте оружие, собаки! – прорычал Мавэ, так же медленно отступая назад, но ни один не послушался. – Тебе я пробью грудину, а тебе раскрошу череп! Оба приближались медленными осторожными шажками, готовясь в любой момент увернуться от неуклюжего удара молотом. Рты у них приоткрылись, а глаза сощурились в предвкушении свежей крови. Один из них вооружился двумя топориками, другой – булавой. Мавэ заметил, как первый даже облизнулся, увлекшись покушением на соплеменника. И это не на шутку разозлило его. Могучий воин взмахнул кувалдой, но оба противника ловко увернулись от удара и тут же провели контратаку. Удар топором был сразу же отбит рукоятью молота, а при замахе следующего топора Мавэ отскочил назад и сразу пнул ногой негра в живот. Тот отлетел и упал на землю не в силах даже вдохнуть, выронив свое оружие. Мускулистый помощник вождя слыл самым крупным в отряде. Потому такой пинок мог запросто переломать все ребра и отбить внутренние органы. Второй нападающий несколько раз попытался нанести удар булавой. Но каждый раз Мавэ либо удавалось увернуться, либо ставить блок. Одолеть такого силача оказалось непосильной задачей для ловких, но относительно слабых гладиаторов. Наконец, первый негр оправился от шока, вызванного мощным пинком в солнечное сплетение, и встал на ноги. Первым делом он запустил свой топор во врага, но промахнулся на полфута. Затем он побежал на Мавэ с оставшимся топориком, попытался нанести очередной удар. Увернувшись, силач дал ему проскочить мимо, после чего наградил его вслед ударом кувалды в затылок. Толпа ахнула, увидев, как обмякло тело и образовалась кровавая дыра в голове, показывая всем содержимое черепа. Но вооруженный булавой негр не стал терять время и воспользовался тем, что противник отвлекся на его уже мертвого напарника. Первый удар булавы прошелся по коленной чашечке. Мавэ вскрикнул от неожиданной боли и резко повернулся к атакующему. Ноги подкосились. Помощник вождя упал на одно колено, держа кувалду в правой руке. Зрители наградили негра аплодисментами за то, что ему удалось свалить казавшегося непобедимым силача. Тогда банг решил нанести новый удар – по голове. Но Мавэ схватил его за кисть, когда булава почти достигла уже своей цели. Сильно сжав руку железной хваткой, он заставил его выронить оружие. Лицо негра исказилось от боли. Еще чуть-чуть – и кость могла треснуть. Но Мавэ не стал ждать. Он ткнул его кувалдой в лицо. Тот упал назад и схватился обеими руками за сломанный нос, катаясь со стоном по песку. Могучий воин нашел в себе силы преодолеть боль в колене и встал на ноги, схватился за рукоять обеими руками и высоко замахнулся. - Твоему другу я обещал раскрошить череп! – прохрипел Мавэ. – Тебе я обещал пробить грудину… Молот обрушился на грудь банга, с диким хрустом ломая все ребра и позвоночник. От безумной боли негр скончался почти мгновенно, с громким стоном выпустив весь воздух из пробитых легких. Кровь брызнула на лицо Мавэ. Попытавшись вытереть ее ладонью, он лишь размазал ее по щекам. Затем гневно взглянул на балкончик с Асулемом, словно грозясь ему той же расплатой. Зрители увидели его грозное окровавленное лицо и торжествующе закричали. Они получили свое зрелище. Со всех трибун послышалось многократное повторение прозвища, которым они наградили свирепого бугая: - Кувалда! Кувалда! Кувалда! Пока Кувалда хромал к стойке, чтобы избавить от мучений покалеченного негра, Айден и Кира тоже не теряли время зря. Клеймор оказался несколько тяжелее и неудобнее того, которым доводилось орудовать в годы служения Братству. Кинжалы настолько затупились, что не годились даже для резки батона. Впрочем, тем хуже для тех, против кого они использовались. Женщину сочли наименее опасной, ибо никто не видел ее в действии ранее. Потому двое бангов занялись Айденом и всего один – Кирой. Она отступала назад, согнув ноги в коленях, словно хищница, готовящаяся к прыжку, и держала наготове оба кинжала. Негр вооружился мечом, которым весьма неплохо владел. Оба смотрели друг другу в глаза: нападающий с насмешкой и тенью похоти, обороняющаяся – с ледяной жестокостью и профессионализмом. Айдену достались вооруженные мечом и секирой противники. Первый был слегка щуплый, второй – покрупнее. Недооценивать их он не стал, ибо знал сильные и слабые стороны обоих – ему довелось набирать их всех в отряд. Худой боец никогда не шел в лобовую атаку, поскольку трезво оценивал свои силы. Вместо этого он постоянно атаковал исподтишка, когда представлялся случай. Пробить его блок не составляло труда, но и опасность он представлял немалую благодаря своей проворности. Крепыш, наоборот, любил идти напролом, будто таран при штурме ворот крепости. Конечно, сравниться с Мавэ он не мог. Но если недооценить его, он мог просто разорвать врага. Первым удар нанес оппонент Киры. Решив рубануть ее сверху, он со свистом рассек мечом воздух. Кира парировала, скрестив кинжалы над головой, и сразу же отскочила назад – несмотря на внешнюю худобу, банг оказался довольно силен. Но женщину это не устрашило. Напротив, она решила использовать его силу против него же. И следующий выпад, который он совершил, она не стала блокировать и лишь увернулась в пируэте. Негр промахнулся, чуть не потеряв равновесие, и за такую промашку получил кинжалом по щеке. Но лезвие не оставило раны, как будто удар произвели тупой железкой. Это разозлило мечника, хоть и не нанесло вреда. Он сделал еще серию выпадов, пытаясь достать Киру. Но та постоянно уворавивалась и контратаковала, избивая врага кулаками с зажатым в них оружием. Тем самым она лишь подливала масло в огонь. Все это продолжалось до тех пор, пока банг окончательно не вышел из-под контроля. С криками он пытался колоть и рубить изо всех сил, но попадал лишь по воздуху. Наконец, он последний раз сделал свой отчаянный выпад, от которого Кира в очередной раз увернулась. В развороте она сделала ловкую подсечку ногой, от которой противник потерял равновесие и полетел по инерции вперед, рухнув лицом в песок. Пока Айден блокировал все новые и новые удары худощавого мечника, он краем глаза заметил, как Кира приставила тупое лезвие кинжала к горлу поверженного негра. Отвлекаться на это он не мог, иначе его попросту закололи бы. Поэтому он, не глядя уже в ту сторону, услышал сдавленный вопль, когда женщина с огромным усилием, рывками все-таки отрезала бангу голову. Действительно, будь те клинки хорошо заточены, бедолага умер бы намного быстрее и куда менее мучительно. Трибуны восторженно взревели при виде такой зрелищной казни. Кира вытерла кровь с лица рукавом своего кожаного доспеха. Как же ей не хватало в тот момент ее любимого пускового механизма для метания дротиков. Естественно, при обыске пустынники Асулема отобрали его. Хорошо хоть, что не заставили полностью раздеваться. Противники Айдена заметили, что их товарищ убит. - Займись ей! – велел щуплому крепыш. Мечник не стал спорить и направился к окровавленной женщине. В руках она по-прежнему держала два кинжала. Игривой походкой он подбежал к ней, виртуозно размахивая клинком, словно художник, рисующий кистью в воздухе портрет. По-детски смеясь, он прыгал вокруг нее, делая обманчивые выпады, будто издеваясь над ней. Кира же просто стояла наготове, не дергаясь, и ждала настоящего выпада. Айден тем временем разбирался с крепышом. Вскоре негр нанес ему удар кулаком в ухо. Белокожий гладиатор упал, потеряв равновесие, но меч не выпустил. В ушах у него зазвенело, а в глазах потемнело. Решив, что настало время для его коронного трюка с добиванием, банг отошел слегка назад для разгона. Затем он занес секиру над головой и помчался на поверженного врага. Последним шагом этого трюка был прыжок с вертикальным рубящим ударом при приземлении. Отразить такой удар не смог бы никто. Увидев, что собирается сделать его оппонент, Айден бочкой перекатился в сторону. Секира вошла в песок в половине фута от его головы. Он не стал терять времени, чтобы встать и продолжить битву. Вместо этого, он закинул ноги на шею крепышу, который приземлился на колени рядом с ним. Зажав ногами его шею в «треугольник», Айден начал изо всех сил душить негра. Тот выпустил оружие и стал яростно пытаться разомкнуть захват, которому белокожего научили в Братстве. Уставший, наконец, прыгать мечник сделал настоящий выпад. Кира ожидала его и молниеносно отразила. Она знала, на что горазд ее противник, а потому сама не стала с ним особо церемониться. Отбив слабенький, но довольно меткий и быстрый удар, она пружинисто подскочила вперед на левой ноге, правой со всей силы зарядив врагу по самому драгоценному. Он упал на колени с открытым ртом, выпучив глаза. От безумной боли у него перехватило дыхание и выпал из руки меч. Мужская, основная часть зрителей ахнула при этом, словно почувствовала на себе такой удар. Женщины, находившиеся в тот момент на трибунах, весело засмеялись. Кире было не до смеха. Она зашла негру за спину, схватилась левой рукой за его затылок, а правой – за лицо. Отвратительный хруст шейных позвонков раздался, когда женщина лишила его жизни. Публика аплодировала. Мавэ, сидя рядом с трупами поверженных им соплеменников, поморщился при виде такой расправы. - Мамба! Мамба! Мамба! – нарекла ее толпа новым именем в честь знаменитой пустынной змеи, черной мамбы. Оставался Айден, боровшийся с крепышом. Стоит отметить, что его противник довольно ослабел, растратив все свои силы на попытки разжать хватку. Однако сделать это так просто он не мог, не зная специальных контрприемов. Потому он пытался из последних сил колотить Айдена кулаками по бокам и бедрам. Но тот знал, что расслабляться и отвлекаться на эти удары нельзя. Сжимая ногами его шею как можно крепче, он отсчитывал секунды, после которых кровь окончательно перестанет поступать к голове негра и дышать станет нечем. Не желая так просто проигрывать этот бой, банг кое-как встал на ноги. Айден не отпустил его и продолжал висеть у него на шее. Крепыш со всей силы подпрыгнул и специально рухнул вниз. Его противник, как и планировалось, шумно ударился спиной о землю. Из груди его вырвался тихий стон боли. Но, все равно, Айден не ослабил хватку. Выжимая из себя последнюю энергию, он стал с криком давить ногами. Зрители поддержали его ритмичным топотом. И вскоре негр обмяк. Подержав его между ног еще пару минут для уверенности, Айден, наконец, расслабился, лежа на песке. Толпа наградила его бурными овациями и возгласами. Как и двум предыдущим победителям, ему присвоили новое имя: - Кнут! Кнут! Кнут! Итак, их осталось всего трое: Айден, Кира и Мавэ. Три гладиатора, известных теперь публике под сценическими именами: Кнут, Мамба и Кувалда. По правилам турнира, они теперь считались победителями первого тура, об окончании которого возвестили торжественные звуки рога. Зрители аплодировали и ликовали, восторженные желанным зрелищем. Оратор призвал всех к молчанию поднятием правой руки. - Дамы и господа! – обратился он. – У нас есть победители первого тура! Они показали нам свою храбрость, силу и желание жить! Айден огляделся вокруг, оценивая итоги этой бессмысленной резни ради потехи сборища мерзавцев. Почти все, кому он мог довериться за последние пять лет, были мертвы. Все они ополчились на него, забыв о том, сколько им довелось пережить вместе за эти годы. Да, Кира могла собой гордиться – она снова оказалась права, когда говорила ему о тонкостях человеческой натуры. Но в тот момент ее одолевали чувства, не имеющие родства с гордостью. Она желала во что бы то ни стало свернуть шею Асулему и искалечить Элену, по вине которой тот до сих пор жил. - Позволим же им, - продолжал оратор, - вернуться в свои клетки и провести бессонную ночь, осмысливая содеянное и никчемность своих жизней! Под дикий рев толпы гладиаторов увели с арены наемники. Оглянувшись последний раз на поле брани, Айден увидел, как поднимается другая решетка. Оттуда медленно и осторожно вышли трое взрослых львов и две львицы. Спускаясь по коридору, он услышал их отдаленный рык. Несомненно, зверей выводили на арену ради кормежки еще не остывшими трупами. Оратор оказался прав: гладиаторов ждала бессонная ночь. *** - Впечатляет, - хмыкнула Гвиатэль. – Вы, не задумываясь, прикончили своих соплеменников? - Это было нелегко, - ответил Айден. – Всю ночь я не мог уснуть. Не из-за тех кошмаров, в которых меня навещают истерзанные дети. Эльфийка с минуту смотрела на него оценивающим взглядом. Она словно о чем-то догадывалась. О чем – Айден не понимал, но любые предположения страшили его. Ведь он рассказывал ей все, что знал сам, практически ничего не скрывая. Но одна мысль терзала его больше других. Он понимал, что беловолосая не могла раскусить его. Во всяком случае, ему хотелось так думать. Затем Гвиатэль глотнула воды и сказала: - Продолжайте. - Какой в этом смысл? – внезапно буркнул он. Гвиатэль не поняла наглости вопроса, задрав бровь. Мозгоправ снова зашевелился, поворачивая свою голову в его сторону. - Какой смысл? – настаивал Айден. – Вы приходите сюда каждый день и задаете одни и те же вопросы, после чего выслушиваете мою историю! Зачем? Кто этот мертвец, от которого уже воняет так, что я сам здесь скоро преставлюсь? И наконец, кто вы такие? На вас нет ни униформы, ни знаков отличия. Значит, вы не на королевской службе. Но вы и не разбойники, ибо для разбойников у вас слишком дорогое снаряжение. Что эльфы забыли в Фалькоме? - Что ж, - улыбнулась беловолосая, слегка погодя. – Давайте договоримся. Вы рассказываете мне свою историю до конца, а я отвечу на все ваши вопросы. Идет? Обещаю, скоро мы вас освободим. Айден слегка помедлил с ответом. Нерешительно кивнув, он продолжил свой рассказ, переходя к самому жуткому воспоминанию за последние пять лет.

Ахах)) Спасибо, продолжение уже в разработке))

«Лучшая помощь – ее отсутствие» (Хен-цзы, государственный политический деятель Империи Восходящего Солнца). Глава VII Пробравшись мимо пьяных веселящихся разбойников, которых уже не интересовало ничего, что происходит вокруг, Айден приоткрыл вход в бескаркасную палатку и пригласил Элену войти внутрь. Видя ее нерешительность, он залез туда первым. На его удивление Кира отсутствовала. Это сильно настораживало, поскольку случиться могло что угодно. Он не хотел допускать мысли, что кто-то из мерзавцев похитил ее. Потому решил убедить себя, что наемница просто вышла на поиски его самого или, в конце концов, тоже справить нужду. Элена залезла в палатку, когда поняла, что внутри больше никого нет. Хотела бы она убедить себя, что нельзя оставаться наедине с незнакомыми мужчинами – но ведь ей уже довелось познакомиться с ним. К тому же она жаждала услышать рассказ Айдена и его план по спасению ее из плена. Усевшись на нетронутую подстилку, которая предназначалась ему, девушка приготовилась слушать, хоть и не теряла бдительности и постоянно прислушивалась и приглядывалась ко всему подозрительному. Айден сел напротив, на лежанке Киры. Он постарался не придавать значения тому, что лежанка уже остыла к тому времени – а значит, наемница пропала давно. Сейчас его волновала лишь красавица Элена, которая должна была послужить ему ключом к победе. Стряхнув с лица остатки песка и развязав держащий хвост шнурок, он почувствовал, как волосы его обрели свободу и легкость. Кожа на затылке смогла, наконец, расслабиться и получить приток свежей крови. Изнутри непроизвольно вырвался вздох долгожданного облегчения. - Ты ведь никакой не работорговец и не плантатор? – спросила Элена, заметив, как неестественен для него образ опрятного человека. – Коул тебя, скорее всего, с улицы подобрал и заставил причесаться. Представляю, кто такая Кира… - Не спорю, - равнодушно ответил Айден, - я не дворянин и не купец. Я свободный человек, который борется за свободу других. - С бутылкой эля в руке жалуясь в таверне на гнилую жизнь? Он постарался сохранить спокойствие и ответить равнодушно: - Нет. С мечом в руке сражаясь в рядах племени Мавабанга. Девушка знала об этом племени не меньше остальных жителей Фалькомы, ибо она жила постоянно при Асулеме, который стремился в свое время истребить всех бангов. Наверняка, он ей не раз рассказывал о том, как успешно ему удалось избавиться от них. Потому сейчас на ее лице проскочила тень сомнения и удивления. Она никак не ожидала услышать такое. Более того, она, несомненно, знала о произошедшем в Селихе, поскольку все сведения о бунтах рабов почти мгновенно доходили до «царя». - Неужто предо мной освободитель невольников? – недоверчиво спросила девушка. – Враг пиратства и, соответственно, самого Асулема? - Тебя сейчас больше всего должно волновать другое, милочка, - улыбнулся ехидно он. – Ты ведь хотела узнать о Коуле? – Она кивнула в ответ. – Он встретился нам по пути сюда. Потрепанный, хоть и в новой одежке. Но можешь не волноваться – он не забыл про тебя и, вместо того чтобы загрызть меня и моих товарищей, попросил помочь ему вызволить из заточения тебя. Но, насколько я вижу, сейчас ты ни в каком не в заточении… - Ты не знаешь, о чем говоришь! Элена сквозь слезы поведала ему о том, как ей запрещено отходить от Асулема дальше, чем на пять шагов. Разбойничий царек держал при себе еще трех девственниц, коих отбирал двадцать лет назад во время набегов на деревни. Раз в несколько лет он проводил ритуал омоложения, который требовал наполнить бокал кровью одной из них и давал чародею возможность продлить свою жизнь. Раньше у него было больше дев, но многие из них пытались сбежать или даже покушались на его жизнь. Естественно, за такие грехи он не оставлял их в живых. Во время путешествий от девушек, как от обычной прислуги, требовалось находиться рядом с паланкином Асулема. Однако Элену он постоянно брал к себе, из-за чего ее также никто не видел, кроме самых доверенных лиц господина. Причина казалась ясна: в юном возрасте у нее стали проявляться магические способности. Враги могли прознать о хрупкой чародейке и попытаться выкрасть ее, чтобы затем использовать как оружие. Ведь именно это и случилось когда-то с самим Асулемом. Он не стал способствовать развитию талантов Элены, поскольку считал, что таким образом может вырастить у себя под боком опасного предателя. Однако у него имелась привычка собирать различные «игрушки» - людей или чудовищ, над которыми затем проводились различные извращенные опыты. Одной из таких игрушек стал не кто иной как известный уже читателю вампир Коул. Именно он и помог девушке справиться с Посвящением. - Посвящение, - говорила она, - это довольно сложный и опасный ритуал. Некоторые люди обладают магическим потенциалом, который однажды дает о себе знать – обычно в раннем возрасте. Не научишься им управлять – и он убьет тебя или просто доставит уйму хлопот. Проходя обряд Посвящения, ты становишься чем-то вроде замочной скважины в двери между нашим миром и иным: через тебя начинает струиться дозированная Энергия, которую ты постоянно держишь под контролем. Но если пытаться провести этот ритуал самому, Посвящение может пройти неудачно – и тогда дверь в иной мир открывается нараспашку. Через тебя проходит огромный поток Энергии, зачастую попросту разрывающий на куски. Особо везучим удается все-таки выжить, но они сходят при этом с ума. А может, это вовсе и не сумасшествие, а кто-то с той стороны вселяется в тебя. Я не знаю. Но пройти Посвящение самой я бы не решилась до того, как встретила Коула. Айден рассказал ей в подробностях о той встрече у оазиса, когда вампир появился из тьмы и поведал им о несчастной служанке деспотичного царя. Не забыл он упомянуть и о том, как Коул признался, что Элена спасла его из плена и помогла бежать. Девушка отреагировала на это печальной улыбкой. Айдену хотелось узнать, как на самом деле произошло знакомство Элены и Коула, и та рассказала ему: - Однажды Асулему привезли подарок. То была высокая клетка, накрытая черным плотным покрывалом. Как ему и советовали, он снял это покрывало лишь ночью. В клетке неподвижно сидел мужчина, на вид которому было не больше двадцати пяти. Лицо его исказилось злобной гримасой, а во взгляде застыл голод. Мы думали, что пленник мертв, судя по его бледной коже и выступающим венам на лице. - Вы думали? – удивился Айден. – Ты присутствовала при этом без опаски, что кто-то узнает о тебе? - В тот момент там была только я, наш камердинер и Асулем. Об этом пленнике больше никто и не знал в ближайшие полгода. После чего его стали демонстрировать публике как цирковую зверюшку. - Да уж. Невеселая у Коула, оказывается, жизнь. - Точно. Когда мы сняли покрывало, он был похож на труп: не шевелился, не дышал. Но Асулема предупредили о том, как «оживить» его. Потому камердинер просунул через прутья клетки крысу, которой предварительно вскрыл глотку. - Опасная затея. – Он неодобрительно покачал головой. – К голодному вампиру приближаться вообще не стоит – даже если он в клетке. - Об этом мы догадались только потом, - пожала плечами девушка. – Когда пришлось назначить нового камердинера. - Какие же опыты Асулем ставил над Коулом? - Разные. Прежде всего, он хотел выяснить, как убить вампира. Айден заинтересованно сощурил глаза и стал слушать еще внимательнее. - Естественно, - говорила Элена, - солнечный свет оказался губителен. Я сама видела, как кожа на нем начинала пузыриться и обугливаться с таким шипением, будто масло катается по раскаленной сковороде. Он весь дымился и вот-вот готов был вспыхнуть. И тогда Асулем закрывал его от солнца, удовлетворенный своим открытием. Чтобы восстановить кожу, Коулу приходилось пить кровь. - И чью же кровь он пил? - Грызунов, птиц, змей – все, что ему давали. Едва хватало для того, чтобы выжить и не впасть в кому, и, естественно, не позволяло ему набраться сил, чтобы попробовать сбежать. - Вполне разумно. - Возможно. – Она укоризненно взглянула на собеседника, поскольку не услышала сочувствия в его голосе. – Также Асулем наблюдал за тем, как на Коула действует лунный свет. Конечно же, вреда это не наносило. Затем он пришел к выводу, что вампирам опасны лишь прямые попадания солнечных лучей. Свет, отраженный от Луны, не оказывал никакого эффекта. Потому Асулем предполагал, что в пасмурные дни, когда солнце практически скрыто за тучами или в тумане, вампиры могут ходить по улице так же, как и ночью. - Хотел бы я увидеть в Фалькоме хотя бы один пасмурный день, - усмехнулся Айден. - Потому ему и не довелось проверить свою гипотезу. - И ты присутствовала каждый раз при проведении этих опытов? - У меня не было выбора. Я должна быть Асулемовой собачонкой на привязи, которую он постоянно таскает с собой. Все, что мне оставалось – смотреть за тем, как он калечит его и других своих подопытных. Только в отличие от других Коул исцелялся намного быстрее. Это позволяло Асулему проводить все новые и новые опыты каждый день. Айден молчал. Он на какое-то время представил себя на месте Элены и то, как ей приходилось видеть ужасные зверства ее хозяина. В сознании рисовались окровавленные и выпотрошенные тела заключенных. Стараясь не обращать внимания на неприятный запах промокшего платья, она поведала ему и о некоторых других экспериментах над Колулом. Но, как и ожидал Айден, девушка ни слова не сказала о том, как все-таки убить вампира. Ибо Элена догадывалась, что он может при любом удобном случае воспользоваться этим знанием и лишить «жизни» ее единственного друга. Кстати говоря, она прекрасно понимала, какие чувства к ней испытывает вампир, которого ни разу за весь разговор не назвала вампиром. Однако отзывалась о нем как о друге. - Каждую ночь я сбегала от Асулема, пока тот спал, чтобы навестить Коула. - И ни разу не попалась? – удивился Айден. – Охрана не пыталась тебя выдать хозяину? - За пятнадцать лет, проведенных в этом плену, я хорошо запомнила, какими путями лучше всего передвигаться, какие охранники постоянно спят на посту и где меня точно не заметят. Айден понимающе кивнул, и Элена продолжила: - Поначалу я боялась его как монстра. Опасалась приближаться к его клетке и каждый раз убегала прочь, едва завидев его. Но его взгляд. В нем что-то было. Я увидела этот взгляд на седьмую ночь, когда прибежала посмотреть лишний раз на него. - В его взгляде было что-то кроме голода и злобы? - Да. В нем читались страдания. Многолетние страдания и горечь, которые он вкусил еще до того, как попал к нам. До этого мне ни разу не доводилось увидеть его взгляд во время опытов Асулема. Я поняла, что Коул – вовсе не монстр. По природе он хищник. Но в душе – замученная жертва. - Бедняжка, - покачал головой Айден с демонстративно наигранным сочувствием, - это, несомненно, оправдывает все убийства, которые он совершил по своей природе. Он почувствовал, как воздух в палатке завибрировал, а уши внезапно заложило. Сильная боль сдавила череп, будто вот-вот раскрошит его. Он схватился за голову, открыв рот, но не в силах что-либо сказать. Чувствуя, что еще немного – и у него лопнут глаза, он измученно посмотрел на Элену. Затем все вмиг успокоилось, и по лицу девушки Айден понял, что это было последнее предупреждение. - Он не пьет кровь животных вместо человеческой, как это бывает в плаксивых романтических сказках о вампирах и их смертных возлюбленных, - согласилась Элена. – Но таким он стал не по собственному желанию. Коул не выбирал себе такой участи. И никогда бы не выбрал. Айден ничего не ответил, опасаясь лишний раз гневить чародейку. - Увидев его взгляд, - продолжила она, - я осталась и не стала убегать как раньше. Он знал, что я не такая, как Асулем, и не буду над ним издеваться. Потому Коул не боялся меня. И дал мне понять, что его бояться тоже не стоит. Он видел мою нерешительность и робость. Отвыкнув от общения с людьми, Коул не знал, как вызвать мое доверие и показать, что не намерен причинить мне вред. Потому он достал из стога сена еще живую крысу, которой сломал лапы и которую припрятал на черный день. Протянув ее мне, он предложил выпить ее крови. Слушатель изо всех сил держался, чтобы не ляпнуть чего-нибудь язвительного. Элена понимала, как звучит ее рассказ. - Я не знала, что мне делать с крысой, но приняла ее и поблагодарила за подарок. Так и произошло наше с ним знакомство. Каждую ночь он давал мне новую крысу, которую я потом хоронила, и рассказывал мне что-либо о себе. Коул интересовался также и мной, но мне, увы, рассказать о себе было почти нечего. Но однажды я обмолвилась о своем даре. Его заинтересовало это, поскольку его мать при жизни увлекалась колдовством. - Ты говорила, что он помог тебе пройти Посвящение, - вспомнил Айден. – Как? - Он рассказал мне о том, как его мать проводила этот ритуал со своими сестрами. - Посвящение – это тайный обряд. Туда не могли допустить посторонних. - Он читал ее дневник. Из того, что он запомнил, ему удалось рассказать мне. Когда процесс контролирует опытный чародей, подготовка к обряду может занять несколько дней. Мне пришлось готовиться три недели, трясясь от страха, что все закончится трагично. Но нам удалось. И вскоре под его руководством я начала постигать путь волшебства. Поскольку он не мог дословно пересказать мне содержимое дневника его матери, многие заклинания давались с трудом и риском. - С помощью магии тебе удалось его освободить? - Можно и так сказать. – Она усмехнулась. – Использовав небольшой чародейский трюк, я привлекла к его клетке целую стаю грызунов. Этого хватило ему, чтобы вдоволь напиться крови и обрести силы. Клетка уже не могла его удержать. - Убегая, он пообещал вернуться за тобой, - закончил за нее Айден и вздохнул. - Да, - ответила девушка. Айдена не растрогал ее рассказ, но слегка удивил. Теперь он понимал, какая дружба могла возникнуть между вампиром и человеком. Ему стала известна невеселая история Коула, которая почему-то не вызывала к нему жалости. Он понял, что Элена сочувственно относилась ко всему живому… и не совсем живому. Это и помогло Коулу обрести свободу. Самое главное – из рассказа Элены Айден уяснил, что девушка нисколько не разделяет взглядов Асулема. И тогда он решил рассказать ей все: - Я собираюсь освободить тебя и всех, кто находится у Асулема в рабстве. Я пришел сюда, чтобы убить его. Едва заметно девушка на мгновение замерла, услышав последние слова. Айдену показалась, что она даже перестала дышать. Стараясь не томить ее ожиданием, он стал рассказывать ей о том, что его привело в Фалькому. Услышав об амулете, который заточил в саркофаг душу человека, Элена слегка сощурилась, давая понять, что знает, о чем идет речь. Выслушав весь рассказ, девушка с минуту помолчала, словно размышляя. - Ваш план провалился? – спросила она вдруг, задумчиво глядя в пустоту. - Мы лишились прикрытия. Со скал за всеми наблюдают арбалетчики. Асулема охраняют львы. Можно считать, что просто так пробраться к нему в шатер не удастся. - Вам не убить его здесь, - покачала она головой. – Под навесом шатра скрыты еще наемники. К тому же, не стоит забывать о силе Асулема. Он могущественный чародей. Айден ждал, пока она продолжит. - Но ты можешь забрать его амулет. При переездах он хранит его в своей шкатулке. Не убьешь его, но с духом рассчитаешься. - И как же мне достать этот амулет? Ведь прийти и забрать его просто так я не смогу. - Зато я смогу, - убедительно ответила Элена. *** - Значит, - подытожила Гвиатэль, - служанка согласилась сотрудничать. Отметим и это. – Она застрочила в своем журнале скрипучим пером. – Что было дальше? - Мы обсуждали наши дальнейшие действия, - ответил узник, чувствуя сухость во рту от долгого рассказа. – Элена обещала… Извините, можно мне глоток воды?.. Гвиатэль, слушавшая заключенного, раздраженно вздрогнула при резкой смене темы разговора. Мозгоправ едва заметно пошевелился, почувствовав, как его госпожа начинает злиться, и приготовил кулаки. Эльфийка постаралась вернуть себе непринужденный вид и щелчком пальцев приказала ему исполнить желание пленника. Он постучал по решетчатой двери несколько раз. На зов явился какой-то мальчишка – очевидно, юнга на корабле. Айден не слышал, что велели темноволосому подростку, но начал подозревать неладное. Юнга бегом удалился и уже спустя пару минут прибежал с полным жестяным ведром в руке. Мозгоправ взял ведро, отпустил мальчика и закрыл решетчатую дверь. Подойдя к пленнику, он схватил его за шиворот и силой окунул головой в воду. Видя, как узник отчаянно сопротивляется, захлебываясь, расплескивая воду и судорожно цепляясь руками за доспех громилы, эльфийка захохотала и похлопала в ладоши. Мозгоправ знал, что топить заключенного нельзя, а потому вскоре достал его голову из ведра. Айден с хриплым громким вдохом утопающего набрал в легкие свежий воздух. Когда железная рука отпустила его, он обессиленно упал на спину, упершись затылком в стену. Не представляя, сколько еще пыток ему предстоит вынести, он лежал так и пытался откашляться. - Мне удалось утолить вашу жажду? – пропела Гвиатэль. – Или хотите еще? - Удалось, госпожа, - прерывисто ответил Айден. - Тогда, если вы не возражаете, вернемся к нашему разговору. Что вам обещала Элена? Айден нашел в себе силы кое-как усесться на пол, подогнув колени, и продолжил: - Она пообещала, что к началу торгов амулет будет у меня в палатке. Сказала, что другая служанка принесет его мне. Конечно, полагаться на то, что девушка выполнит свое обещание, было глупо. Ведь речь шла о том, чтобы обокрасть самого Асулема! Но тогда мне казалось, что человек, проживший так долго на расстоянии вытянутой руки от него, способен такое провернуть. В конце концов, Асулем не таскал этот амулет постоянно при себе – он просто пылился в его шкатулке, среди других драгоценностей. К тому же, она ведь так хотела поскорее выбраться оттуда! - Но если она владела магией иллюзии и могла прятаться даже в камнях, то почему за все это время ни разу не попыталась сбежать? - Элена объясняла все это страхом. Предыдущие беглянки на своем примере показали ей, что бывает с теми, кто осмеливается гневить царя. - Тогда почему согласилась вдруг бежать вместе с вами? Да и к тому же осмелилась выкрасть для вас амулет, что разгневало бы царя еще больше. - Если бы я задал себе эти вопросы тогда, - усмехнулся Айден и сразу же схватился за треснутое ребро, - то вряд ли попал бы сюда. Но, увы, я был ослеплен мыслью о том, как мне способствует удача. Это было невероятно глупо и безрассудно с моей стороны. Я совершил непоправимую ошибку уже тогда, когда легкомысленно поведал Элене о своих планах. Говоря о том, почему она вдруг согласилась, то скажу лишь, как она это объяснила. Сбежать просто так она всегда могла. Как и другие служанки Асулема. Вот только он находил их потом, будучи – как я уже сказал – могущественным чародеем. Наказания он любил придумывать самые разные. Но узнав про родителей царька, томившихся в саркофагах, она решила, что либо гневные духи расправятся с ним, либо они дадут ей силы для борьбы с тираном. Потому и пообещала помочь мне в этом деле. - Но не помогла? - Не помогла. – Он задумчиво покачал головой. – И тем самым оказала мне бесценную помощь. Гвиатэль, записывавшая слова Айдена, замерла после окончания фразы. Эльфийка вопросительно задрала брови. Видя ее любопытство, узник мог бы почувствовать легкое удовлетворение от того, что его рассказ произвел на слушателя впечатление. Однако все, что он чувствовал в тот момент, - ноющая боль в треснутых ребрах, разбитом лице и затылке. Не желая расширять список битых мест, он не стал долго тянуть с продолжением: - Посреди разговора, она вдруг замолчала на пару секунд, словно что-то услышала или почувствовала. И ринулась прочь из палатки, на ходу объяснив, что ей пора идти. Надо признать, что я тогда вновь покраснел от стыда за то, что сделал с ее платьем. Ведь ей в таком виде предстояло появиться на глазах у господина. Я и представить не мог, какой разговор или наказание ее могло ждать из-за меня. Лучше бы я переживал за себя… - Что насчет Киры? – Гвиатэль на мгновение помедлила, не зная, что ей писать в журнал дальше. – Она так и не появилась? - Той ночью – нет. У меня была возможность бросить все и отправиться на ее поиски. В конце концов, она могла попасть в беду. Ее могли похитить. Но больше всего я склонялся к той мысли, что она попросту сбежала, испугавшись провала миссии. Раньше она так не делала, учитывая, что годы в Братстве приучили ее выполнять контракт до конца. Однако там же ее научили спасать свою шкуру, не думая о последствиях. Зная Киру, я вполне обоснованно предположил, что она сдалась и бросила меня одного. Бежать на поиски той, кому наплевать на всех кроме себя, когда сама судьба привела меня к цели, я не мог. Слишком долго я ждал этого момента, чтобы отказаться от всего ради какой-то аферистки. - Вы относитесь к ней так, несмотря на то, что она ваша бывшая возлюбленная? - Я склонен полагать, что к людям следует относиться так, как они этого заслуживают. То, что я некогда был увлечен ею, не меняет ее нынешней сущности, не оправдывает ее поступков и убеждений. Для меня она не более, чем испорченная жизнью женщина, к которой, возможно, стоит проявить сочувствие. Но я пока не готов его проявлять по отношению к ней. - А что же Элена и Коул? Выходит, вампир неравнодушен к ней, а она видит в нем лишь друга и человека, которого сломала жизнь? - Получается, что так, - хмыкнул Айден. – Вот у нее точно следовало бы поучиться сочувствию к убийцам и монстрам. И говоря о монстрах, я имею в виду не только вампиров и прочую нежить. - Что ж. Тогда продолжим. – Она обмакнула перо в чернильницу и приготовилась писать. - Покурив как обычно перед сном трубку, я вернулся в палатку и проспал до рассвета. Стоит отметить, что некоторые гуляки в то время только заканчивали свои пляски. Как вы помните, меня должны были навестить к началу торгов. Но они так и не начались. Ибо проснулся я от того, что меня схватили за руки и ноги, накинули на шею петлю и выволокли из палатки. Среди напавших не было никого, кто сошел бы за служанку: четверо головорезов в пустынных обмотках с закрытым лицом, оравших что-то на непонятном мне диалекте. Продолжая свой рассказ, Айден периодически поглядывал на одежду эльфийки, пытаясь понять, кто она на самом деле и кем мог быть труп, лежавший в карцере. Гвиатэль не обращала внимания на его взгляды, занимаясь писаниной, а Мозгоправа ничто не волновало, кроме ее приказов. Тем не мене, заключенному так и не удалось найти что-либо необычное. Беловолосая была одета в обтягивающие темно-зеленые штаны, такого же цвета блузу и черные кожаные сапоги. Одежда подчеркивала ее характерную эльфийскую фигуру, но вряд ли могла служить униформой мореплавателя. Блузку стягивал шелковый золотой пояс, за который был заткнут блестящий при свете свечи стилет. - Меня тащили по еще холодному песку. Хоть я и пытался сопротивляться, их это только разозлило. Но им, очевидно, велели не бить меня. Иначе бы все обернулось для меня куда худшим образом. Вместо этого один из головорезов достал духовую трубку и усыпил меня дротиком. - И все? – удивилась Гвиатэль. – Так вы оказались здесь? - Нет. Так я оказался там, куда Асулем прятал свои игрушки. Там, где когда-то держали Коула. Я понял это по нацарапанным на каменной стене пещеры записям, оставленным им самим в той камере, где я очнулся. В этих записях вампир математически вычислял, сколько ему потребуется грызунов, чтобы сломать решетку; сколько дней одна крыса может прожить со сломанными лапами; сколько дней он может прожить без крови, откладывая пищу на потом. - Должно быть, вы не сильно обрадовались такому повороту событий? - Если бы не Кира, которую я увидел в соседней камере, то меня бы охватило отчаяние, - кивнул Айден. - Вы же говорили, что даже сочувствия к ней не испытываете? - Меня утешило не ее появление, но ее слова. - И что же она сказала? *** - Добро пожаловать в Червоточину, - фыркнула раздраженная Кира, заметив, что Айден очнулся. – Ты так хотел ее найти – получай. В следующий раз будь осторожнее со своими желаниями. И не заключай сделок с сомнительными личностями – такими, как тот дух. Айден лежал до этого лицом в песке. Приподнявшись, он отряхнулся и осмотрелся вокруг, поморщившись от головной боли после сильного снотворного. Попал он в небольшую камеру размером в десять на десять футов. В пещере, в которой он находился, было еще около десяти таких камер: пять вдоль одной стены и пять вдоль противоположной. Между двумя рядами клеток оставалось около десяти футов расстояния. В каждой из них сидело по одному заключенному – по одному бангу. Не хватало только троих лучников, Танга и его советника. Почему не попалась троица ловкачей, Айден понимал. Но где могли быть вождь с помощником – этого он представить не мог. - Их забрали сразу, - ответила Кира на его еще не заданный вопрос, - когда Танг заявил, что он вождь. - Куда забрали? – уточнил Айден. Кира поведала ему о том, что из себя представляет Червоточина. Это оказалось сетью длинных тоннелей в двадцати футах под землей. Никто не знал, откуда взялись эти тоннели, но легенды гласили, что их выточил огромный червь. Стены здесь были из затвердевшей глины, но кое-где проходила прочная каменная граница толщиной футов в десять, которую легендарный монстр, судя по всему, преодолеть не смог. Поэтому тоннели огибали большую область в форме овала. Здесь на поверхности рабы Асулема выбили ступенчатое углубление. Ступеньки устремлялись вниз, к центру. Затем они прерывались, поскольку камень на той глубине переходил в песок. Это место углубили еще на футов семь и выровняли дно размерами семьдесят на семьдесят. В результате получилась арена, где Асулем устраивал представления для своих подданных, чтобы все могли полюбоваться тем, как его пленники грызут друг другу глотки за право жить. Специально для царька здесь даже выточили из камня балкончик. - Сейчас, - объясняла Кира, - там готовится очередное представление. Танга забрали, чтобы он, скорее всего, украсил своей головой начало боев. - Боев? – уточнил Айден. - Я разве не сказала? Нас всех поставят друг против друга. Мол, пусть выживет тот, кто этого больше всех хочет. - Они считают, что мы станем убивать друг друга ради выживания? – прыснул он. – Вздор! Мы странствуем вместе, сплоченные общей целью, уже свыше пяти лет. Им не удастся натравить нас друг на друга! Ведь так, парни? Айден воодушевленно окинул взглядом остальных заключенных, но почему-то уверенности на их лицах не обнаружил. Это слегка убавило уверенности и в нем. Кира ухмыльнулась, словно в очередной раз доказав своему старому знакомому, что человек способен на самые грязные зверства и предательства ради спасения собственной шкуры. *** - Из всего вами сказанного, - пробормотала Гвиатэль, записывая показания, - я до сих пор не поняла одного. Это Элена вас выдала? - Разумеется. Потому я и пожалел, что рассказал ей о своих намерениях. - Так почему же она это сделала? – не унималась эльфийка. – Разве она не хотела сбежать от Асулема и встретиться с Коулом? - Думаю, хотела. – Айден пожал плечами. - Так почему она выдала вас? Откуда такая преданность к тирану? Это несвойственно обычным служанкам. Она хотела так выслужиться перед ним? - Как я уже сказал, она не просто служанка. - Это понятно. – Эльфийка глотнула из кружки и поправила белоснежные волосы. – Она чародейка. Но почему же чародейка, которой выпал шанс обрести свободу и отомстить за годы притеснений, променяла его на еще несколько десятков лет под гнетом Асулема? Почему? - Она его дочь, - нерешительно ответил Айден, стараясь не думать о том, какие последствия это может сулить самой Элене.

Эх, вот и перестал добрый люд комментировать мое творчество...(

Наверное, мне одному хотелось снега лишь до Нового года, а после - уже как-то стало все равно))

«Все лгут. Кроме меня… Кстати, это тоже ложь» (Хаусавэль, знаменитый эльфийский врач, автор Теории о несуществовании души и богов) Глава VI - Продолжайте, - вежливо попросила девушка лет двадцати. – Его план сработал? Из темного угла комнаты послышался сдавленный хриплый смешок, сразу же прервавшийся судорожным кашлем, когда по его ребрам прошелся очередной удар. Девушка, чьи распущенные шелковистые волосы казались белее лунного сияния, сидела за маленьким квадратным столиком прямо и гордо. На столике лежал журнал, в который она ловко записывала все услышанное во время допроса, и гусиное перо с чернильницей. Единственное, что еще могло туда поместиться – металлическая кружка, из которой беловолосая за весь двухчасовой допрос отпивала максимум раза три, и подсвечник, отбрасывающий тусклый свет на бумагу. Деревянный стульчик под ней тоже был совсем невелик. Комната напоминала собой тюремную камеру, поскольку запиралась решетчатой дверью и едва освещалась небольшим круглым отверстием, чей размер не превышал размера обычной человеческой головы, в деревянной стене под невысоким потолком. Также здесь не было ничего, кроме несчастного столика со стулом и отхожего ведра. Однако действие происходило не в тюрьме, поскольку комната то и дело раскачивалась, словно на волнах. Это был карцер для заключенных на корабле. И единственное, что его отличало от помещения для перевозки рабов, - отсутствие вбитых в пол кольев для цепей, в которые заковывали невольников. За спиной у девушки стоял громила в ламеллярном доспехе с дубинкой наготове. Голову его защищал стальной шлем с опущенным забралом, чтобы не оставить незащищенных мест для особо буйных заключенных. Он охранял беловолосую, а также избивал пленника каждый раз, когда тот осмеливался дерзить или игнорировать заданные ему вопросы. Девушка же сохраняла при этом непринужденный вид и продолжала разговаривать вежливо. - Вам напомнить, - молвила она, - как вы должны себя вести, Айден? Попросить Мозгоправа еще раз все объяснить? Он откашлялся, сдержав рвотный позыв, и обессилено ответил: - Нет, госпожа! Прошу вас, не бейте меня больше… - Чудно, - удовлетворенно пропела она своим искристым голоском. – Итак, я повторюсь, чего делать очень не люблю. Сработал ли план вышеупомянутого Коула из Валодии? - Думаю, ответ очевиден, - буркнул Айден. – Раз я здесь… Следующий удар прервал его речь. Дубинка огрела его прямо в солнечное сплетение, заставив панически пытаться глотнуть хоть чуточку воздуха. Он скрючился, не надеясь больше на то, что ему когда-либо еще удастся вдохнуть. Спустя полминуты дыхание восстановилось, и Айден облегченно распластался на полу. Мозгоправ схватил его за шиворот и поставил на колени. - На вопросы леди Гвиатэль отвечать только «да» или «нет», - прохрипел он через опущенное забрало. – Никаких увиливаний от ответа. Ты понял? - Да, - простонал заключенный. – Я понял. Громила отпустил его, и тот чуть не рухнул на пол, изнуренный от побоев. Но он знал, что необходимо срочно ответить на заданный вопрос. Иначе его изобьют до такой степени, что придется жевать кашу одними деснами. - Да, миледи, - кивнул Айден. Эльфийка застрочила снова в своем журнале, периодически макая перо в чернильницу. Ее молодое милое личико светилось от счастья и не переставало светиться в течение всего допроса. В черных глазах отражался пляшущий огонек свечи. Маленькие ноздри тоненького изящного носика постоянно вздувались, словно она наслаждалась запахом чернил. Закончив писать, Гвиатэль вопросила: - Продолжайте. Почему же вы оказались здесь? План оказался не таким изящным? - О нет, миледи, - измученно усмехнулся он, - план Коула оказался более чем изящен. Этот подлец все очень хорошо продумал. - Почему вы зовете его подлецом? Объяснитесь. - Его слова звучали красиво и обдуманно. Сделка выглядела беспроигрышной для обеих сторон. Однако, как бы успешно мы ни добрались с его помощью до Перекрестка, вскоре выяснилось, что он обманул нас. И его ложь подставила нас всех под удар. - Хм. – Она снова застрочила. – Давайте по порядку. Что произошло после того, как вы обсудили свои действия у оазиса? *** Айден не хотел этого признавать, но идея Коула казалась ему лучше собственной. Если до встречи с вампиром он намеревался притвориться хозяином тринадцати негров, то теперь он играл роль обычного покупателя – плантатора с севера. Хотя, для этого пришлось сбрить соломенного цвета бороду, к которой он так привык, и убрать волосы в хвост. Не осталась без внимания и его одежда, не годившаяся даже в качестве тряпки для мытья полов. Потому они с Зимбеи обменялись нарядами. Теперь Айден выглядел вполне ухоженным и опрятным, хоть и чувствовал себя униженным. Кира по легенде была его компаньонкой. Ей не пришлось меняться с кем-либо одеждой и наводить порядок на голове, что не могло ее не радовать. Всю дорогу она молчала, стесняясь своего поведения у оазиса. Это несколько забавляло ухмыляющегося Коула, который какое-то время провожал их, после чего вдруг исчез в поисках укрытия – губительный рассвет приближался. Потому оставшуюся часть пути Айден и Кира преодолевали вдвоем. Так они добрались на пегих скакунах до Перекрестка к вечеру субботы. Банги же обеспечивали им пути к отступлению. В задачу трех известных читателю лучников Адэ, Матуны и Сафаи входило прикрывать Киру и Айдена издалека, спрятавшись в скалах. Скалы, как и ожидалось, оказались невысокими, но вполне пригодными для того, чтобы в них укрыться. Также оттуда открывался неплохой вид на Перекресток, позволяющий следить за всем, что там происходит. Остальные банги отправились на юго-запад – туда, где в небольшой заброшенной бухточке ждал корабль. Об этом корабле решила рассказать вдруг Кира, якобы забывшая заранее о нем упомянуть. На Перекрестке путники насчитали пятнадцать шатров. Рядом с каждым из них был вбит в землю столб, к которому привязывали рабов. За рабами следили надзиратели, которые старались особо не бичевать их перед началом торгов, однако кое-кому все-таки прилетало по лицу. Все шатры хорошо охранялись: кто-то ставил у входа двух матерых вышибал, кто-то – вооруженных саблями и замотанных в пустынное облачение воинов. Однако попался на глаза шатер из алой ткани – собственность Асулема ибн Ахариза. Столб, вбитый рядом с ним, пустовал – царек собрался покупать, а не продавать. У входа он поставил четырех головорезов в ламинарных кожаных доспехах. Однако ограничиться лишь такой охраной он не мог – а потому головорезы держали на цепях двух львов. Взрослых амаратинских львов. Не считая охранников, здесь насчитывалось немало простых работорговцев и пиратов, сидящих у костров и играющих в азартные игры. Отовсюду доносилась музыка и вульгарные песни о продажных эльфийках. Кое-где устраивали драки за деньги или просто так. Из некоторых шатров выходили девицы с растрепанными волосами и оголенной грудью. Перекресток оказался местом собрания отбросов общества. Собрания, на котором все предавались веселью как умели. Учитывая то, сколько вооруженных мерзавцев здесь остановилось, у Айдена и Киры практически не оставалось шансов на успех. Все, на что они могли рассчитывать – везение. Не было смысла надеяться, что лучники снимут охранников и их львов, не подняв тревоги. К тому же, Айден после захода солнца заметил, как из шатров выходят другие разбойники. Некоторые из них стали взбираться на скалы с факелами в руках и с арбалетами за спинами, чтобы приглядывать за порядком на собрании и исключить вероятность покушения. Сомнений не оставалось, что трое бангов к тому времени уже скрылись оттуда, дабы не попасться пиратам. - Все пропало, - вздохнула Кира, словно не особо обеспокоенная этим. – Прикрывать нас некому. - И что ты предлагаешь? – раздраженно буркнул Айден. - Бросить все и свалить, пока не поздно! Но Айдену такая идея была не по душе. Он пять лет потратил на то, чтобы добраться, наконец, до Асулема. Пять лет он искал его различными способами. И вот, когда от цели его отделяло всего двадцать шагов и алый навес шатра, ему предлагают сдаться! Нет, Айден многое мог вытерпеть – но только не такое унижение. Потому он стал ждать то единственное, что могло их выручить – везение. И поскольку чудо приходит тогда, когда в него верят и когда его ждут, оно не обошло стороной и Айдена. *** - То есть, - заключила Гвиатэль, - вы решили не действовать по плану Коула? - Можно и так сказать, - кивнул Айден. – Его план заключался в том, чтобы прикинуться плантаторами, под шумок снять охранников и проникнуть в шатер Асулема, пока все будут заняты дневным аукционом. Но, как вы понимаете, пройти мимо львов мы не могли. Да и поддержки лучников лишились почти сразу же, как прибыли на место. - Почему же Кира не усыпила зверей своими дротиками? Айден посмотрел на нее как на недалекую. - Потому, - ответил он, - что ее дротик рассчитан был на человека. Если бы он и не застрял в густой гриве, то его яда не хватило бы для здоровенного льва. Звери бы попросту взбесились, а не уснули. К тому же, их дрессировщики сразу заподозрили бы неладное и подняли тревогу. - Но вы все-таки попали внутрь? – Заключенный кивнул. – Любопытно. Но прежде чем вы продолжите, я бы хотела прояснить один момент. По-вашему, вышеупомянутый Коул из Валодии действительно был вампиром? Айден задумался над ответом. Понимая, что сильно медлить нельзя, поскольку громила снова оживился и хотел уже подойти к нему, он быстро проговорил: - Да, миледи. Мозгоправ снова застыл, услышав ключевое слово. - Хм. – Она отложила перо и посмотрела прищуренным взглядом на пленника, словно пытаясь понять, не обманывает ли он ее. – Вы осознаете, что это значит? - Нет, - ответил он, слегка помедлив. - Вампиры признаны вне закона во всех цивилизованных странах на материке Эльфиан. Любой, кто уличен в вампиризме или же в связи с вампиром, приговаривается к смертной казни через повешение без права на помощь адвоката. Вы знали об этом? - Нет. До определенного момента я вообще не знал об их существовании. - Чудненько. – Она равнодушно черканула в журнале. – Теперь насчет Киры: вам не показалось странным то, что она упомянула о своем корабле лишь спустя почти неделю, которую вы провели вместе? - Показалось. - Думали ли вы, что у нее есть какие-то секреты от вас? Скрытые мотивы? Козыри, о которых она не говорила? - Я догадывался об этом с того дня, как она появилась в Селихе. Кира есть Кира – у нее всегда были, есть и будут скрытые мотивы и козыри. Поверьте, я привык. - Допустим. Что ж, расскажите, какое везение помогло вам на Перекрестке? – Она снова приготовилась строчить. - Ночью я отправился бродить по окрестностям, поскольку громкая музыка и смех разбойников не давали мне уснуть. Кира осталась в палатке. Гвиатэль удивленно приподняла бровь и задержала перо над журнальным листом. С его кончика на бумагу упала чернильная капелька. Эльфийка раздраженно взглянула на кляксу и, все равно, вежливо спросила у пленника: - Вы оставили свою спутницу одну посреди всего этого сброда из-за банальной бессонницы? Вы, правда, подумали, что я поверю в это? Мозгоправ понял ее приказ и без слов, уловив лишь нотки недовольства в ее тоне. Ему изначально велели избивать заключенного каждый раз, как тот посмеет солгать, промолчать или дерзить. Потому громила не стал дожидаться приказа и, звеня металлическими пластинами ламеллярного доспеха, приблизился к Айдену. Замахнувшись дубинкой, он хотел уже ударить его со всей силы в живот – излюбленное место для избиений. Но тот замахал руками и протестующе замычал, давая понять, что согласен рассказать всю правду. Это остановило Мозгоправа, и пленник боязливо затараторил: - Хорошо, хорошо! Я все скажу! Гвиатэль постучала ногтями по деревянному столику, отзывая к себе громилу. Тот послушался и вернулся на свое место за ее спиной. Затем эльфийка снова обмакнула перо в чернильнице и приготовилась строчить. На лице у нее появилась довольная улыбка от того, что она чувствовала некую власть над заключенным и могла выбить из него любые показания, которые затем порадуют ее хозяина. - Я оставил ее одну не потому, что мне не спалось… - Он замялся, чувствуя себя неловко. – Мне понадобилось справить нужду. На те деньги, что Кира собиралась потратить на раба в Селихе, мы купили на Перекрестке слегка подпорченную рыбу и две бутылки разбавленного водой рома – кроме него пить было нечего, а жажда в пустыне сами знаете какая. С рыбой, как ни странно, проблем не возникло – но вот ром вскоре попросился наружу. - Продолжайте, - сдерживая смех, пропела эльфийка. - Я вышел из палатки и стал бродить по окрестностям в поисках укромного местечка. Работорговцы не стыдились отлить у всех на глазах прямо на Перекрестке. Но я так не мог – двадцать пять лет в Братстве научили меня хоть каким-то манерам. - Угу… - пробубнила Гвиатэль, давая понять, что успевает записывать. Затем, оторвавшись от писанины, она стала ждать продолжения рассказа заключенного, который явно не мог подобрать нужных слов. – И вы нашли Элену? - Да… - неуверенно кивнул тот. - Судя по вашему стеснению, она застукала вас за этим делом? - Нет… То есть да… То есть… Гвиатэль задумчиво нахмурилась, глядя ему в глаза. Эльфийский взор – вот чего не хватало в тот момент Айдену. Ибо беловолосая могла отчетливо видеть его лицо в полумраке темного карцера, а ему даже при свете свечи было трудно ее разглядеть. Понимая, что Гвиатэль вот-вот рассердится из-за его медлительности, он набрал в легкие воздуха и заговорил. *** Желая поскорее отлить, Айден нашел все-таки удаленный от Перекрестка валун высотой и шириной в четыре фута. Встав так, чтобы камень оказался между ним и скоплением шатров, он стал наслаждаться процессом. Испытывая неподдельное облегчение, он запрокинул голову, вглядываясь в звезды и пытаясь найти какое-нибудь созвездие. В тот момент он мог блаженно думать о чем угодно: о далеких краях, где круглый год растут цветы и зеленеют леса; о бескрайних морских просторах, по которым мирно идет галера. Журчание напоминало ему звуки ручья во Фрайберге, в котором он когда-то учился ловить рыбу. Вот только звук целого потока бранных слов и выражений в его адрес, сказанных на чистом общепринятом языке, не напомнили ему ни о чем хорошем. - Ай! Прекрати! Прекрати! Испуганно вздрогнув и опустив взгляд вниз – туда, откуда донесся возмущенный женский голос, – Айден опешил. Его струя звонко проходила через камень, совсем не сталкиваясь с его поверхностью. Изнутри слышались раздраженные гневные восклицания, требующие немедленно прекратить. Но он не мог разглядеть девушку, скрытую там. Ему даже казалось, что все это – галлюцинации, вызванные некачественной выпивкой. Потому он не перестал мочиться, продолжая слушать бранную речь, удивленно уставившись на валун. - Грязный мерзавец! – верещал девичьим голосом камень. – Как ты смеешь! Да ты хоть знаешь, кто я?! Поправив штаны, Айден огляделся по сторонам, проверяя, не разыгрывают ли его. - Валун? – предположил он, обращаясь к камню. – Булыжник? Я не знаю. Представьте себе, как цыпленок вылупляется из яйца, не сломав при этом скорлупы. Да, именно так, проходя через каменную поверхность насквозь, из валуна вылезла девушка лет двадцати трех в красном платье и с длинными черными волосами. Впрочем, теперь ее пышная юбка была не только красной, но и мокрой, когда незнакомка показалась во весь рост. Ее вьющиеся волосы обрамляли красивое личико, которое в тот момент исказилось злобной и обиженной гримасой. - Ты пожалеешь об этом! – всхлипывая от досады воскликнула она и злостно топнула ножкой в красной туфельке. Затем девушка взглянула на свою юбку и с отвращением простонала. Айден стоял как вкопанный и не мог поверить своим глазам. Он не знал, что ему делать. Да и на самом ли деле все это с ним происходило? Или же все-таки ром хорошенько вдарил в голову? Но выпито было всего лишь бутылка-полторы – ранее ему доводилось оставаться в сознании после десяти полных кружек гномьего пива, когда самые затейливые банги устраивали соревнования между собой. Раздраженная и униженная девушка собралась убежать прочь, подальше от него. Но Айден вдруг опомнился и догнал ее, остановив за руку. Незнакомка попыталась вырваться, отчаянно дергаясь и крича. Однако услышать ее никто не мог – Перекресток был в шагах пятидесяти от того места, а музыка и песни заглушали любой ее визг. Отчаявшись и не зная, что ей делать, она на мгновение замерла. Айден, державший ее локоть, почувствовал легкую вибрацию, исходящую от нее. Но было поздно. Песок задрожал у них под ногами, собираясь маленькой кольцеобразной горочкой вокруг туфелек девушки – она вобрала в себя Энергию. А значит, произошедшее с Айденом – не галлюцинация. Черноволосая оказалась волшебницей – причем, судя по иллюзорному валуну, Посвященной. Кто же мог ее обучить в этих землях? На этот вопрос он не успел найти ответ, поскольку вобранную в себя Энергию девушка сразу же выплеснула на него. Громкий хлопок. В ушах зазвенело, в глазах зарябили искры, когда мощный толчок сбил с ног и отбросил Айдена назад. Оглушенный, он на какое-то время оказался дезориентирован в пространстве. Все его попытки подняться провалились, обрекая на падения лицом в песок. Раньше этот песок казался не таким шершавым, когда лицо покрывала борода – но теперь после бритья ощущения обострились, что не могло радовать. Перестав кататься по земле, Айден, наконец, вернул контроль над своим телом. Звон в ушах утих, голова перестала кружиться. Он оторвал голову от песка и взглянул вслед гордо уходящей девице, униженной им по нелепой случайности. Желая хоть как-то ее остановить, Айден не нашел более подходящего способа, чем крикнуть: - Элена! Крик оказался не таким уж и криком – скорее, стоном. Но брюнетка услышала его и вмиг остановилась. Подул легкий ветерок, слегка растрепавший ее кудри, ниспадающие до середины спины. Девушка услышала то, чего не могла услышать от простого встречного, ибо ее не существовало для тех, кто не приближен к Асулему. Это заставило ее замереть в ожидании. Так она стояла спиной к Айдену, не решаясь пошевелиться, в неестественной позе и ждала, пока тот еще что-либо не скажет. Затем она, все же, развернулась и настороженно взглянула на лежащего плантатора, чье лицо было все в песке. - Как ты меня назвал? – робко спросила девушка. - Элена, - повторил Айден, пытаясь найти в себе силы встать на ноги. Но встать у него не получилось. Он лишь приподнялся, ощутил легкое головокружение и сел на песок. Удар, вызванный мгновенным всплеском чистой Энергии, не мог пройти бесследно. Хлопок, который прозвучал при высвобождении, оказался очень громким, а потому возникал риск того, что работорговцы услышат его и прибегут на место происшествия. Однако его звук не мог перебить громкость музыки. А если бы и смог, то пьяные разбойники не придали бы этому попросту значения. Девушка продолжила стоять, с опаской глядя на незнакомца, унизившего ее. Она не знала, что ей делать: помочь ему подняться как возможному другу или бежать прочь как от возможного врага. Единственным разумным решением в тот момент казалось ничего не делать и держаться подальше. На всякий случай она прощупала плантатора незримым импульсом, дабы обнаружить при нем скрытое оружие. Но в ответ ей не послышалась металлическая вибрация, говорящая о том, что незнакомец за спиной готовит для удара нож. Следовательно, он был безоружен. Но, все равно, это не давало ей повода расслабиться и приблизиться к нему. - Кто ты такой? – пугливо спросила она, хотя ее страх уже утихал. - Я Айден, - ответил он, учащенно моргая из-за головокружения. – Тот, кого тебе не стоит бояться. - Да неужели? А кто сказал, что я боюсь? В данной ситуации именно тебе следовало бы меня остеречься. - Ты боишься, Элена. Мне много кто угрожал, и много кто мог меня убить – так же, как и ты сейчас – но многие из них дрожали от страха даже в тот момент, когда я был безоружен. - Как зловеще, - фыркнула Элена. – Возомнил себя таким грозным? - Я не говорил, что кто-то боялся меня. – Он покачал головой, что только усилило головокружение. – Кто-то страшился лишить человека жизни, а потому его рука дрожала, вместо того, что бы уверенно вырвать мое сердце. А ты напугана тем, что я могу оказаться кем-то, кто таинственным образом прознал о тебе и пришел за тобой. Кем-то, кто пришел сюда не один. Страх снова объял Элену. Она стала озираться по сторонам, боясь, что кто-то действительно следил за ней в тот момент или даже готовился нанести свой удар. Айден понял по ее поведению, что попал в точку. И это слегка меняло дело: Коул не удосужился предупредить его о том, что Элена – не просто служанка-девственница, о которой так заботится Асулем. Девушка оказалась Посвященной, довольно сильной для ее возраста. Вампир либо не знал этого – что вряд ли, - либо решил обмануть Айдена и Киру и обманным путем заполучить мощное оружие. Или не оружие, но особый – магический сорт крови, который удовлетворял бы его извращенные гурманские вкусы. Понимая, что девушка повстречалась ему при довольно странных обстоятельствах, в не менее странной для пустыни одежде и почему-то вне «царского» шатра, Айден решил убедиться в своих догадках на этот счет. Ведь туфли были новые или специально вычищенные по какому-либо поводу, а платье с неглубоким декольте отличалось своей красотой, не свойственной простым служанкам, и, скорее всего, не являлось повседневным. Значит, она нарядилась так действительно по какому-то поводу – или для кого-то. И хоть на ее лице и не было макияжа, оно оставалось до боли привлекательным. - Ты ведь ждала здесь кого-то, верно? – предположил Айден, но девушка ничего не ответила, слегка покраснев. – Ты ждала Коула? Элена опустила голову, скрывая свой пристыженный взгляд. - А этот камень, - продолжил он и указал на тающий в воздухе валун, - ты придумала, чтобы тебя не нашли другие слуги, заметив твое исчезновение из шатра? Тонко. И качественно. Доводилось мне и раньше повидать магические иллюзии. Если бы ты не закричала, я бы так и не узнал, что он не настоящий. - Довольно! – Она снова подняла голову и мокрыми от слез глазами посмотрела на него. – Кто ты? Что ты знаешь о Коуле? Что тебе нужно от меня? - Я думаю, это очевидно. Нам повстречался твой дружок Коул и попросил разыскать тебя. Говоря «разыскать», я имею в виду «освободить». - Вам повстречался? Сколько вас здесь? - Двое, - невинно солгал Айден. – Я и еще одна девушка. - И, разумеется, вам известна его природа? - О да, мы знаем, что он вампир. Удивительно, что ты это знаешь и при этом сбегаешь на свидание с ним. Элена одарила его укоризненным взглядом, но прикусила губу, чтобы с ее уст не сорвался язвительный ответ. Она все-таки хотела услышать то, что Айден знал о ее друге. Потому она не могла вслух заявить, что лучше уж бегать на свидания с вампиром, чем с неотесанным пьянчугой. Хотя, следует признать, что пьяницей назвать его было бы несправедливо, поскольку на тот момент он выглядел вполне трезвым, если не считать головокружение и слегка заплетающийся язык из-за удара. - Расскажи мне о вашей встрече. Пожалуйста! Я не видела его несколько лет. - Думаю, что было бы неплохо уйти отсюда, пока нас не увидели. Поскольку к себе ты пригласить меня для такого разговора не можешь, я предлагаю тебе пройти в мою палатку. – Он, сильно раскачиваясь, смог наконец встать на ноги и чуть снова не упал. – Она просторная. Там места и на троих хватит… Если Кира ляжет поперек. Элена помедлила с ответом, не решаясь согласиться на столь подозрительное предложение. Хоть она и видела, в каком состоянии находился сейчас Айден, ей становилось не по себе при мысли, что надо идти с ним в его палатку. И все же, оставаться там и ждать, пока их увидят вместе работорговцы или даже слуги Асулема, никто не желал. Не доверяя ему, девушка снова прощупала его импульсом, чтобы окончательно убедиться в том, что он безоружен. Понимая, что опасности пока нет, она неуверенно согласилась пойти с ним. *** Гвиатэль продолжала строчить под диктовку заключенного. Ее рука словно располагала неиссякаемым запасом сил, поскольку не останавливалась ни на секунду, чтобы передохнуть. Пленник наблюдал за эльфийкой, стараясь не глядеть на труп, лежащий в противоположном углу карцера. Однако взгляд сам притягивался к мертвому телу, которое обещало вскоре дать неприятный запах разложения. Айден не решался спросить, кто этот несчастный. И Гвиатэль прекрасно понимала это. Видя краем глаза, как он постоянно туда поглядывает с неким отвращением и даже страхом, она начинала незаметно улыбаться. Мозгоправ стоял как вкопанный, словно манекен с доспехами. Лишь изредка он подавал признаки жизни, когда слышал в голосе своей хозяйки нотки недовольства или же недоверия. Тогда его голова в закрытом стальном шлеме поворачивалась в сторону заключенного, и из-под забрала доносилось утяжеленное хриплое дыхание. За все дни допроса громила ни разу не снял шлем. Это вынуждало Айдена лишь догадываться о том, кто скрыт под доспехом. Жуткое хриплое дыхание рисовало в его сознании образы невиданных чудовищ с острыми клыками и щупальцами вместо щетины. Оттого он начинал бояться Мозгоправа еще сильнее и не решался гневить эльфийку. - Выходит, - пропела она, когда закончила писать, - обманом господина Коула вы называете то, что он не сказал вам, кем является Элена? - Верно. - И девушка согласилась пойти с вами в палатку просто так? Судя по всему, ее характер не такой уж храбрый, чтобы водиться с первыми встречными на собрании воров и убийц. Особенно учитывая то, что этот встречный помочился на нее. Не верится, что она вот так просто решилась пойти с вами. - Представьте себя на ее месте. Несколько лет подряд она каждую ночь с субботы на воскресенье сбегает из дома в надежде, что ее друг придет за ней. Но его все нет и нет. И вот, когда надежда уже начинает угасать настолько, что даже лишний раз красить губы ей кажется напрасным, появляется тот, кто не просто знаком с Коулом, но и послан им во спасение из плена. Неужели бы вы на ее месте испугались едва держащегося на ногах человека и отказались бы от шанса получить ответы на все вопросы, которые несколько лет не давали уснуть по ночам? Я думаю, нет. - Разумно, - равнодушно пожала плечами эльфийка. Она сделала пару пометок в своем журнале и продолжила: - Вы, вероятно, боялись, что он узнает о том, как вы унизили его пассию? И именно это повлияло косвенным образом на ход дела? Поэтому вы здесь? - Увы, - пожал плечами Айден, - но нет. В тот момент я и не думал уже о Коуле. Мне попросту не было до него дела. Я получил то, на что так надеялся – возможность добраться до Асулема и положить конец истории со злобным духом и искуплением грехов. Вернее, думал, что получил. - Но все пошло не так, как вы хотели, - подытожила Гвиатэль. – Почему? - Потому что обман Коула заключался не только в том, что Элена оказалась не простой служанкой, а самой настоящей чародейкой. - В чем же тогда? Айден обреченно вздохнул.

это да) но, к сожалению - как я понял - даже с этим аддоном ходить там можно было не по любой планете) а здесь по любой)

Как сказал товарищ Таленэль: как же без них-то))   Спасибо, исправим))

«…Я Смерти вызов бросил, но не страшусь ее возмездия за дерзость таковую. Ей не победить меня в бою, увы, ибо равный не убивает равного…» Неизвестный автор, 544 год Людской эры. (неточный перевод) Глава V - Как тихо, - прошептала Кира, сидя рядом с Айденом на траве у пруда. – Даже звери молчат. - Их здесь нет, - равнодушно ответил Айден. – В этой части пустыни никого и ничего нет. Как уже было сказано, проводника у Мавабанга не было. Язык, замученный болью от раны и изнурительным путешествием по раскаленной пустыне, был мертв. Отправиться дальше никто не решался, ибо это, скорее всего, привело бы к напрасной гибели всего племени. Потому решили разбить лагерь и остаться на какое-то время у оазиса, где под рукой всегда был источник свежей пресной воды, и спокойно обсудить дальнейшие действия. Хотя, когда слово дали Кире, про спокойствие сразу все позабыли. Однако солнце постепенно скрылось за горизонтом, последний раз окрасив своими лучами песок в багровый цвет. Легкий ветерок последний раз закружил в воздухе пыль и вскоре успокоился. Банги разожгли костер, не опасаясь и даже надеясь, что кто-то по счастливой случайности будет проходить мимо и заметит огонь. Кто-то, кто мог знать дорогу к Перекрестку. Вероятность такой случайности, конечно же, всегда мала, когда речь идет о бескрайних пустынных просторах Фалькомы. Но надежда, как говорится, умирает последней. К тому же, пламя отпугивало хищников, охотившихся в ночи. Вместе с надеждой погасли остатки солнечного света. Теперь лишь пламя костра согревало души и тела собравшихся вокруг него путников. Вождь Танг велел пятерым своим воинам прочесывать местность поблизости – на случай, если все-таки Перекресток окажется неподалеку. Все пятеро вооружились факелами, чтобы не терять друг друга из виду, и отправились бродить по округе. Тем временем Танг, его помощник, Кира и Айден стали совещаться, когда остальные уже храпели на своих подстилках. Вождь не хотел, чтобы на этот раз его воины снова услышали неуверенность и отчаяние в словах командира. Однажды допустив такую ошибку, он не посмел повторить ее снова. Ибо в такой момент боевой дух племени – важнейшее, что необходимо сохранить. Деморализованный отряд не продержится и двух дней в смертельно опасных условиях, в которых находились путники. Кира же окончательно убедилась в том, что легендарное племя Мавабанга не имело ничего общего с тем, которое попалось ей в попутчики. - Вождь Танг, - пояснил ей на ухо Айден, - сторонник старых обычаев. По лицу Киры он догадался, что женщина ничего не поняла. - У бангов есть обычай умирать достойно, с честью, не убегая от смерти, - сказал он уже в полный голос. – Когда гибель неизбежна, они садятся на землю и взывают к своим предкам. Затем они совершают ритуальное самоубийство. Это не трусость, Кира. Это их традиция. - И все же, - закатила глаза она, - я ожидала от этого племени большего. Танг со своим помощником сидели напротив, отделяемые от них костром, и прекрасно их слышали. Однако ни тот, ни другой не стали возмущаться поведением женщины. Они понимали, как выглядело со стороны их ритуальное прощание с миром живых. - Тем не менее, - сказал Танг уставшим хриплым голосом. – Нам надо решать, как быть дальше. - Лично я сомневаюсь, что ваши разведчики что-либо заметят ночью. – В голосе Киры слышалась явная насмешка, которую банги старались игнорировать. Айден же толкнул наемницу локтем. – Да что? Разве я не права? Мулат обещал нас привести к Перекрестку за четыре дня. Прошло только три. Хватит мечтать, господа. Мы не найдем это озеро сами. - То, что найти его будет непросто, - вмешался Айден, - это мы знаем. Однако для начала можно хотя бы попытаться. Торчать здесь мы можем долго, пока не выпьем всю воду в пруду. А затем начнем сходить с ума. Начнется поножовщина. Может, даже без каннибализма не обойдется. Ведь у нас иссякли все запасы еды. - Доблестные воины Мавабанга никогда!.. - возмутился помощник вождя, но тот его сразу усмирил. - Быть может, - предположил Айден, - стоит разделиться? - Опасная затея, - запротестовал Танг. – Велика вероятность того, что кто-то заблудится и не найдет обратную дорогу к оазису. - А я заметила, доблестные воины только в сказках опасностей не страшатся. Впрочем, в сказках у них хотя бы вождь с яйц… Ей не дал договорить Айден, сильно дернув за руку. Кира негромко вскрикнула от боли и неожиданности и потерла будущий синяк. Негры презрительно смотрели на женщину, хоть и не решались парировать ее выпад. Минута моральной слабости, проявленной вождем из-за смерти Языка, была теперь поводом для вполне справедливых колкостей со стороны Киры. Даже Зимбеи, не спавший в ту ночь и слышавший разговор, невольно задумался над тем, стоит ли становление одним из бангов тех подвигов, которых ждал от него Танг. Произошедшее днем разочаровало его в какой-то мере. Айден чувствовал, как нарастает напряжение. Необходимо было утихомирить свою бывшую напарницу. Иначе она могла невольно спровоцировать открытый конфликт своими оскорблениями, в результате чего остатки надежды на достижение всеобщей цели попросту иссякнут. Наклонившись к ее уху, он едва слышно пробубнил: - Трус он или нет – у него в подчинении свыше десятка воинов. Давай все-таки ты прекратишь занижать свои шансы на выживание и поможешь нам решить эту проблему? Кира фыркнула, выслушав его слова. Затем она наклонилась к его уху и ответила так же тихо: - А давай ты перестанешь делать вид, что это действительно легендарное племя Мавабанга? – Айден оцепенел, понимая, что все пошло совсем не так, как планировалось. – Признайся уже, наконец, где ты набрал этих неженок? Айден оцепеневшим взглядом продолжал смотреть на костер. Языки пламени плясали в отражении его голубых глаз. В этих глазах читалась растерянность, ибо он не знал, что ответить. Ему не приходило в голову, что кто-либо однажды догадается, раскроет его тайну. Такой неожиданный поворот шокировал его. Но пока еще не стало совсем поздно, он прошептал Кире: - Молчи. Пусть они думают, что ты не знаешь. Иначе они окончательно потеряют веру в успех. И не дай Бог Зимбеи узнает… После гибели родных, Мавабанга – его последняя надежда на светлое будущее. Кира, едва заметно ухмыльнулась, довольная тем, что сумела разгадать секрет своего бывшего любовника. Однако сразу же сделала серьезный вид и кивнула. С каменным лицом, но насмехающимися глазами она посмотрела на Танга и его помощника. Теперь ей стало ясно абсолютно все. Она поняла, каким образом отряд наемников, выдающих себя за легендарное племя, сумел просуществовать несколько лет под предводительством какого-то хромого и не уверенного в себе калеки. Кира догадалась, что не «вождь» руководил всеми операциями, а сам Айден, для прикрытия якобы подчиняющийся приказам Танга. Вспомнились ей и стрелы лучников с красным оперением, которое использовалось солдатами в Маэрне – откуда, по всей видимости, и приехали Сафаи, Адэ и Матуна в поисках заработка на просторах Фалькомы. О да, заработать здесь было легко, если найти толкового работодателя. «Ну, дружок, - подумала Кира, - тебе удалось меня провести. Интересно, как ты убедил этих людей пойти за тобой. У тебя ведь даже денег нет… Мои деньги ты, наверняка, давно уже спустил…» - Что ж! – Она потерла ладони, собираясь предложить свою идею. – Как насчет… Кира обернулась назад, почувствовав на себе чей-то взгляд. Но сзади никого не было. Скакуны, привязанные к пальмам неподалеку, нервно захрапели, стали стучать подковами о песок. Не веря, что ей показалось, она встала на ноги, осмотрелась вокруг. Луна светила недостаточно ярко, чтобы позволить человеческому глазу разглядеть что-либо во тьме. К тому же, глаза женщины не успели еще адаптироваться к темноте, поскольку все это время она сидела, уставившись на яркий огонь. Никого не замечая, она хотела уже сесть обратно. Но тут она заметила, как Айден потянулся к ее стилету, лежащему рядом на песке. Сомнений не оставалось – он тоже что-то заметил. Негры сидели в недоумении, поглядывая на белокожих собеседников и не понимая причины столь странного поведения. Айден, не шевеля головой, незаметно пододвинул стилет к себе, прикрывая его рукой, словно готовясь нанести внезапный удар по кому-то. Но этот «кто-то» решил более не прятаться в ночи и выйти на свет, демонстрируя свои безобидные намерения. Медленным робким шагом лавируя между спящими вблизи друг от друга неграми, к ним приближалась фигура с поднятыми вверх руками, словно демонстрируя свою безоружность. Выйдя на свет от костра, пришелец напугал своим неожиданным появлением вождя с помощником, из-за спин которых он и возник. Те отпрянули в сторону, намереваясь дотянуться до лежащих поблизости стальных палашей и поднять тревогу в лагере. Но чужак, словно протестуя, замахал руками с умоляющим выражением лица, прося этого не делать. Пришельцем был мужчина на вид лет двадцати пяти, слегка худоват. При нем совсем не оказалось оружия, что слегка озадачило присутствующих – гулять по пустыне, особенно ночью безоружным отважиться мог только безумец или тот, кого поблизости ждут вооруженные до зубов друзья. Потому Айден прикрывал рукой стилет и, не шевеля головой, глазами осматривал местность вокруг в поиске затаившихся во тьме врагов. - Я не причиню вам вреда! – тихо, чтобы не разбудить всех, взмолился чужак, чей вид был крайне безобиден. – Прошу, добрые путники, уберите оружие! Не убивайте!.. - Как ты прошел мимо патрульных? – спросил недоверчиво Танг. – Они мертвы? - Нет, что вы! Они меня просто не заметили, и я их не трогал. - Что тебе нужно? - Я всего лишь шел мимо и увидел ваш костер… Ночью здесь ужасно холодно, милостивые государи! Позвольте мне остаться с вами! – Он сложил молитвенно руки, обращаясь к Тангу. – Я безоружен, мне бы просто отогреться!.. Кира, Айден, вождь и его помощник обвели незнакомца оценивающим взглядом с ног до головы. Его внешний вид заинтересовал всех, поскольку не соответствовал ни по одному параметру внешности пустынных жителей. Даже приезжие чужеземцы не стали бы одеваться в такой наряд: темно-синие штаны и дублет, которые при тусклом освещении казались черными. Обувью ему здесь служили черные кожаные сапоги. Естественно, его одежда не могла похвастаться чистотой, поскольку уже после одного дня в пустыне пыль и песок придали бы ей не самый опрятный вид. Судя по состоянию его штанов и дублета, он провел здесь дня два-три, поскольку они еще не успели порваться и стать похожими на тряпку, как, например, одежда Айдена и бангов. На широком ременном поясе висели два кожаных мешочка, очевидно, набитых золотыми монетами. Грязные длинные темно-каштановые волосы, собранные в рассыпающийся неопрятный хвост, говорили о том, что головной убор он не носил, подвергая свою голову опасно жарким лучам солнца и пыльным ветрам. Кожа его отличалась от, например, кожи Айдена своей бледностью. Хотя, если сравнивать именно с загорелым Айденом, то много кто покажется бледным. Однако этот чужак походил скорее на того, кто всю свою жизнь провел на севере, где загорать доводилось лишь несколько недель в году. Губы, слегка пухлые и чуть длинные, выделялись на белом лице своим алым цветом. Щеки были впалыми, что очень даже неплохо смотрелось. Не портил первое впечатление также и правильной формы нос, гармонично вписывающийся в этот портрет. Ростом же пришелец вышел чуть-чуть более высоким, чем шестифутовый Айден, и на голову выше светловолосой Киры. Стоит отметить также и его голос, довольно приятный в отличие от хриплых и грубых голосов пустынных жителей. Когда он говорил, слушатели внимали его словам, наслаждаясь этой мелодией. Судя по говору, искрящимся глазам и гордой осанке, мужчина являлся либо бардом, либо аристократом. Вот только кто из них мог столь глупо подойти к выбору наряда для путешествия по Фалькоме? - Ты один? – спросил осторожно Айден, прислуживаясь одновременно ко всему, что происходит вокруг. Но слышны были лишь храп воинов и потрескивание костра. Скакуны, по всей видимости, уже успокоились. - Да, господин! – дрожащим, но приятным голосом ответил чужак, быстро кивнув. – Я отстал от своих попутчиков этим утром и заблудился. Прошу, позвольте мне переждать эту ночь с вами – утром я вас оставлю! Мне бы только отогреться чуток, да в пасть какого хищника не угодить… Его ядовито-зеленые глаза умоляюще смотрели на Айдена. Понимая, что отказать безобидному несчастному путнику будет бесчеловечно, он кивнул ему и жестом руки предложил присесть напротив, между Кирой и Тангом. Обрадованный незнакомец вполголоса радостно поблагодарил всех за столь редкое великодушие и устроился у костра, согревая ладони. Айден не сводил с него глаз, по-прежнему прикрывая рукой стилет. Кира, когда чужак только-только показался за спиной вождя, успела зарядить дротиком скрытый в рукаве механизм и теперь готовилась в любой момент упредить внезапное нападение выстрелом. Зимбеи, лежащий в двух шагах от костра, позади Айдена, продолжал притворяться, что спит. Он слышал, как появился незваный гость. Слышал и весь их разговор. Повернулся он лицом к огню, а потому чуть приоткрытым глазом видел лежащий на песке клинок, вскоре скрытый под ладонью его друга. Негр чувствовал, как сердце его бешено бьется в ожидании нападения. Лежа на правой руке, левую он держал на рукояти своей сабли, готовясь вовремя ее выхватить. - Прошу простить мне мою невежливость, - извинился вдруг пришелец, прервав неловкое молчание и заставив всех вздрогнуть от неожиданности. – Я ведь даже не представился. Коул, сын Дамиана. - Я Айден, - представился тот. – А это вождь племени Мавабанга – Танг. И его помощник Мавэ. Коул учтиво кивнул в ответ. - Кира, - назвалась наемница, понимая, что про нее забыли, и мило улыбнулась Коулу. – Рада познакомиться. - И я безумно рад, миледи! – Он галантно взял ее руку и нежно поцеловал. Кира, поначалу настороженная его движением в ее сторону, была шокирована внезапным жестом воспитанного мужчины и даже вздрогнула. Ее попросту застали врасплох. Она покраснела и от смущения чуть не задела пальцем спрятанную в рукаве петельку пускового механизма, едва не прикончив таким образом вежливого гостя. Айден же внимательно проследил за тем, как на мгновение сощурились глаза пришельца, когда его губы прикоснулись к руке девушки. - Куда держишь путь, Коул? – спросил он, зная, что такие вопросы не принято задавать незнакомцам, встреченным ночью в Фалькоме. Однако больше он не знал, о чем спросить, чтобы избежать неловкого молчания. – Ты уж извини, что мы не предложим тебе ни еды, ни выпить – все запасы кончились. - Вообще, я намеревался посетить одно собрание… - Коул прищурено следил за реакцией на лице Айдена, слегка улыбаясь. – У высохшего озера. Вождь с помощником, вполголоса переговаривающиеся между собой на своем родном языке, услышали последнюю фразу пришельца и замолкли, устремив свои взгляды на него. Кира вздрогнула, глянула на бывшего любовника. Но Айден продолжал сидеть с каменной физиономией, словно не услышал ничего необычного. Зимбеи напрягся, стараясь уловить каждое слово из разговора. - Однако, - заметил Айден, - в такой одежке, наверное, жарковато бродить по пустыне? - Немного, - улыбнулся Коул. - Судя по цвету кожи, ты совсем недавно в Фалькоме? - Меньше недели. Сам я из Валодии. Прислуга ополчилась на меня, забрала все, что у меня было. И вот, я остался один. Без карты, без воды, без еды. Повезло мне, что я набрел на ваш лагерь… Кира разочарованно опустила взгляд, понимая, что в таком случае незнакомец не сможет провести их к Перекрестку, и стала водить пальцем по песку, вырисовывая задумчиво волнистые линии вокруг своих ног. Айден обратил внимание на длинные ногти Коула, которые были в моде в то время среди высшего сословия большинства северных государств. - Сочувствую, - кивнул он, продолжая смотреть ему в глаза. – В чем-то наши несчастья схожи. Наш проводник скончался сегодня днем, оставив нас одних посреди моря дюн. - Мулаты, - пожал плечами Коул. – Даже для них это место губительно. Никто – ни сидящая рядом Кира, ни перешептывающиеся Танг и Мавэ, ни притворяющийся спящим Зимбеи – никто не придал значения услышанному. Только Айден замер, прищуренными глазами глядя в смеющиеся глаза чужака. Коул знал то, о чем еще попросту не успел узнать – как бы странно это ни звучало. Ведь Айден ничего не упоминал о расе Языка, а мулаты как полукровки встречались не так уж и часто в Фалькоме. Основную долю населения здесь составляли негры. Вот только этот прокол почему-то казался ему не таким уж и проколом. Словно пришелец специально выдал себя. «Кто ты такой? – думал Айден, продолжая смотреть в эти смеющиеся глаза. – Что тебе от нас нужно?» По лицу Коула поплыла улыбка – он знал, что собеседник начинает догадываться. Едва заметно он кивнул, молча подсказывая ему ответ. Но Айден не мог понять. Он вспоминал весь разговор с самого появления чужака, вспоминал все, что тот сказал или сделал. В памяти всплыло то, как галантный джентльмен поцеловал ручку Киры, впервые в жизни заставив ее покраснеть от стыда. Он словно снова услышал, как незнакомец повествует о собрании на высохшем озере. И о том, как намеревается покинуть лагерь к утру. Но все это ни о чем существенном не говорило. Он упускал что-то важное… - Нам с Кирой довелось как-то побывать в Валодии, - признался Айден, вспоминая свой не самый красивый уход от Киры. – Впрочем, недолго. Ибо у Киры внезапно закончились деньги. Девушка, услышав эти слова, возмущенно уставилась на своего бывшего любовника, готовая вспыхнуть от ярости. Но Айдену было не до нее, поскольку уловка снова сработала. Коул, словно откуда-то знавший еще и эту историю, на мгновение отвел взгляд в сторону – а затем, когда до него дошел смысл язвительной шутки, внезапно рассмеялся. Культурно, как принято было у аристократов, без дикого конского ржания. Но при этом он все-таки сделал то, на что рассчитывал Айден – оголил на мгновение свои белоснежно-белые зубы, включая два необычно длинных и острых для человека клыка. Делая вид, будто это произошло случайно, Коул притворно спохватился и прикрыл рот ладонью, как того требовал этикет. Удовлетворенный произведенным на собеседника эффектом, он снова посмотрел ему в глаза, слегка наклонив голову набок и мило улыбаясь. Айден с ужасом осознавал, что сейчас произошло, но не знал, как действовать дальше. Его охватил страх, коего он не испытывал после битвы с василиском целый год. «Застать его врасплох уже не удастся, - думал он. – Стоит мне едва дернуться, и он убьет ничего не подозревающую Киру… Эх, Кира… Что же он с тобой сделал? Ведь это не ты... Ты бы не сводила с него глаз ни на секунду, как нас учили в Братстве… Прости Танг, прости Мавэ – простите все, друзья мои. Я совершил большую ошибку, когда повел вас за Языком. И вот, он заманил нас в ловушку, приведя прямо к логову вампира. Вероятно, кровопийца питался здесь за счет заблудившихся в пустыне путников, набредших на спасительный оазис… Бедные люди хотя бы успевали вдоволь насладиться свежей прохладной водой, прежде чем умереть…» Сомнений не оставалось. Перед ним сидел у костра немалой силы вампир. Судя по тому, как легко он прочел мысли Киры через прикосновение и заставил ее вести себя как ребенок, ему было не менее ста лет. Это снижало шансы одолеть его в тот момент практически до нуля. Быстрота его реакций, мощь – все это означало, что никто не выберется оттуда живым, если попытается напасть. Однако сам он не спешил никого убивать, продолжая загадочно улыбаться и глядеть в глаза Айдену. - Я слышал, - заговорил снова Коул, - на востоке отсюда произошел бунт. - Неужели? – поддержал разговор Айден, изобразив заинтересованность и неосведомленность. - Да-да! Самый настоящий бунт. Рабы восстали против хозяев, или же кто-то их освободил – но без крови не обошлось. Был убит некий лидер пиратов, разыскиваемый по всему Северу. Айден догадался, куда клонит собеседник, ибо тому удалось, судя по всему, увидеть даже эти воспоминания Киры. Непонятным оставалось лишь то, зачем он обо всем этом рассказывал. Зачем же монстру нарочно себя выдавать вместо того, чтобы воспользоваться неосведомленностью жертвы и впиться своими клыками ей в шею? Вампир определенно чего-то добивался. Однако Айдену надоело чувствовать себя беспомощным кроликом, с которым сначала хотят наиграться, прежде чем загрызть. - Довольно, - громко сказал он, видя, как Коул снова собирается, будто невзначай, указать на моменты, увиденные в воспоминаниях Киры. – Хватит играться с нами. Чего ты хочешь? Танг и Мавэ замолкли, отвлекшись на его внезапно повысившийся тон. Кира взглянула на него, удивленная столь резкой переменой в разговоре. Зимбеи сжал рукоять своей сабли еще сильнее от неожиданности, едва не вскочив с подстилки, словно услышал в голосе друга сигнал к боевой готовности. Храп спящих воинов прекратился, хоть на это в тот момент никто и не обратил внимания. Лагерь погрузился в абсолютную тишину, нарушаемую лишь треском костра. Коул сперва вопросительно посмотрел на Айдена, словно удивленный его резким тоном. Однако затем он решил более не притворяться и лишь мелодично засмеялся, снова прикрывая свой рот ладонью. Кира, Танг и Мавэ поочередно глядели то на него, то на Айдена, не понимая, что они пропустили и из-за чего все началось. - Чего ты хочешь? – повторил с нажимом бывший наемник. - Хм, - перестал смеяться вампир. – Во-первых: чтобы ты убрал руку с кинжала. Если ты не заметил, я здесь безоружен. Давай же не станем забывать об этикете? Айден проигнорировал его просьбу, на что тот пожал плечами и сказал: - Ладно, как тебе угодно. Вы здесь хозяева – я гость. Мои желания для вас не должны быть законом. Однако я пришел сюда с добрыми намерениями. - Конечно, - прыснул Айден. – Я знаю, кто ты! И еще знаю короля Дамиана Валодийского, сына которого звали Коулом. Вот только жили они лет сто назад! - Что ты хочешь этим сказать? – непонимающе спросил Танг. – Он самозванец? - Наш замечательный гость – вампир, - ответила Кира, настороженно глядя на сидящего Коула и понимая, что подвергает себя огромной опасности, находясь рядом с ним. Также она поняла, что совершила огромную ошибку, проявив беспечность. Зимбеи услышал тревогу в ее голосе и решил, что ждать больше нельзя. Он вскочил с места, со звоном выхватывая саблю из ножен и становясь в двух шагах от чужака. Негр направил свой клинок в его сторону. Вместе с ним вскочили с подстилок разбуженные банги, вооруженные топорами, палашами или саблями. Вампир понял, что его окружили, и покачал головой, не вставая с места. - Господа, - проговорил он. – Давайте будем вести себя прилично?.. - Назови хоть одну причину, - рыкнул вдруг осмелевший Зимбеи, удивив всех присутствующих своей воинственностью, - по которой я не должен сейчас снести тебе голову! Айден понял, что теперь точно не осталось никаких шансов атаковать вампира, ибо этот цирк лишь усугубил их положение. Он отпустил, наконец, стилет и схватился обеими руками за голову, упираясь локтями в колени. Затем убрал руку ото лба и схватил рядом стоящего Зимбеи за кисть, вынуждая его опустить оружие. Друг удивленно посмотрел на него, вывернулся и снова направил клинок на Коула. - Уберите оружие, - попросил устало Айден. – Сделайте, как он сказал. Негры одарили его удивленными взглядами, не понимая, в чем причина такой просьбы. - Ваш друг хочет сказать вам, - улыбчиво пояснил Коул, - что только так вы можете сохранить свои жизни. Ибо я начинаю злиться, когда мне в лицо тычут железками. Вы ведь не хотите увидеть злого вампира? - Друзья мои, - снова обратился к ним Айден. – Опустите клинки. Он пришел сюда не ради крови. Танг с сомнением во взгляде наблюдал за ним, пытаясь понять ход его мыслей. Однако, так ничего и не поняв, вождь решил просто довериться своему gelobodo – белому другу. Хлопнув два раза в ладоши, он на своем языке велел бангам успокоиться и спрятать оружие. Мол, опасности нет, поскольку вампир явился в лагерь для «мирных переговоров». Его слова подтвердил сам Коул, когда негры недовольно, но покорно уселись на свои подстилки и стали слушать чужака: - Я не знаю, кто вы. Точнее говоря, не знал до определенного момента. Да, вы правы – я кровожадный монстр. И будь вы обычными путниками, угодившими в мой капкан, я бы, несомненно, выпил вас досуха. Хотя, кровь чернокожих сильно раздражает нёбо… Он увидел, как один из злобных негров снова хочет встать с саблей наготове. - А-а! – погрозил ему указательным пальцем с длинным ногтем Коул, предупреждая, что этого делать не стоит. – Так вот. Я не договорил. Вы, как уже было мною сказано, представляете для меня определенный интерес. Из всех единиц, проходящих мимо этого оазиса, ни один не подошел бы для этого дела. Их мысли кишели страхом, отчаянием. Но вы намеренно идете в пасть дьяволу. И мне это нравится. К тому же, я заинтересован в том, чтобы избавиться от колдунишки Асулема. И говоря «избавиться», я имею в виду, чтобы вы отправились туда и избавились от него… Ну, или погибли, став героями новых анекдотов. - Откуда он знает? – едва слышно спросил один банг у сидящего рядом с ним товарища. - Я готов указать вам нужный путь к Перекрестку, - продолжил вампир, игнорируя его. - Но взамен?.. – уточнил сразу Айден. – Или мы должны поверить в чутких и отзывчивых вампиров? Особенно после того, как ты сам только что сказал, как хотел нас убить. - Но взамен я хотел бы вас убедительно попросить оставить в живых одну особу. Непорочную деву по имени Элена… милую, нежную, чернявую девственницу Элену… - Он на короткое время закрыл глаза, поднеся к носу белый кружевной платок, словно вспоминал ее аромат. Но затем опомнился и продолжил. – Мы договорились? Я указываю дорогу, а вы не убиваете девушку. Вроде все просто? Айден сверлил его глазами, пытаясь найти подвох в его словах. Затем, обведя взглядом всех присутствующих и заметив, что все ждут решения замешкавшегося вождя, он вспомнил про удивительные перемены в поведении Киры, которая теперь казалась напряженной: - Зачем тебе нас об этом просить? Ты ведь мог поколдовать над разумом нашего вождя. Заставить его подчиниться твоей воле и делать для тебя все, о чем ты только хотел. С Кирой у тебя неплохо получилось. Женщина снова опустила взгляд и покраснела, будто до сих пор находясь под вампирским гипнозом. Коул же снова весело захохотал, прикрывая рот ладонью и совершенно сбивая Айдена с толку. Затем вампир успокоился и посмотрел на него с искренней улыбкой и смеющимися глазами. - С чего ты взял, что я «колдовал над разумом» этой очаровательной сударыни? Не спорю, некоторые вампиры, может, и умеют подчинять себе сознание смертных – но лично я таких не встречал. Айден резко уставился на Киру, изумленно таращась, и спросил: - Серьезно? Тебе хватило этого поцелуя, чтобы вот так вот просто потерять голову? Щеки женщины покраснели еще больше. - Однако не будем уходить от темы! – не дал ей ответить Коул и повторил свой вопрос вождю. – Мы договорились? - Кто эта Элена? – настаивал Айден. – Почему мы не должны ее убивать? - Всего лишь прислуга Асулема, которую он ни на шаг от себя не отпускает. Чародеи выращивают девственниц и берегут их для своих колдовских проказ. Однако Элена – самая ценная из тех, что у него есть. Она же и помогла мне бежать из его плена… - Он на мгновение замолчал, помрачнев и опустив взгляд под ноги, но затем опомнился и продолжил: - Она спасла меня – я намерен спасти из рабства ее. Сам я туда, конечно же, вернуться не могу, поскольку меня там сразу же все узнают как любимую игрушку Асулема. Но вы – вас больше, вас не нужно заставлять угрозами идти на верную смерть, вы будто были посланы мне богами, чтобы исполнить мою волю. Потому мне приходится просить вас. Не хотите – как хотите. Могу хоть прямо сейчас начать отрывать вам головы, если боги слегка ошиблись с посланцами. - И почему мы должны верить тебе – верить, что ты нас не обманешь? Как мы вообще можем довериться первому встречному, который, к тому же, еще и вампир? - Ты, правда, думаешь, что у вас есть выбор? – не на шутку удивился Коул. – Я объяснюсь чуть более доходчиво. Откажетесь от сделки – умрете. Пострадает Элена – умрете. Провалите задание – умрете. Единственный ваш шанс на спасение – довериться мне. Все молчали, не зная как реагировать на эту угрозу – вампир был либо глупец, угрожавший целому отряду, либо действительно сильным противником. Айден понимал, что бросать ему вызов будет намного глупее, чем согласиться на его условия. Более того, они нуждались в проводнике к Перекрестку. Потому едва заметно он кивнул вождю, чтобы тот от его лица заключил с ним сделку. - Если такова цена за спасение моих людей, - пожал плечами Танг, - то не вижу причин отказываться от взаимовыгодной сделки. Вождь протянул руку Коулу, вызвав ошеломленный ропот среди бангов. Айден хотел предупредить Танга, чтобы тот не прикасался к нему, однако вампир живо его опередил. Ядовито-зеленые глаза на мгновение сощурились, а затем посмотрели на настоящего предводителя «племени». Сомнений не оставалось – Коул прочел мысли негра и теперь знал больше, чем достаточно, давая это понять Айдену своей нахальной ухмылкой. Тот, в свою очередь, с опаской осознавал, в какую же историю им довелось все-таки влипнуть. - Тогда, - вздохнул Коул, - полагаю, нам стоит обсудить мой план. Ибо ваш, как я понял, провалился.

Глава IV - И все же, зачем ты меня пригласил? – Багумир наполнил легкие свежим морозным горным воздухом и мечтательно уставился на закат, сохраняя задумчивое выражение лица, разбавленное остатками опьянения. Солнце скрывалось за далекими холмами, роняя свои последние лучи на снежные сугробы, окрашивая их в нежно-розовый цвет. Становилось холодно. С неба посыпали редкие снежные хлопья, липнущие к норковому меху иссиня-черных королевских шуб. Багумир, постепенно трезвея, стоял на балконе, облокотившись на золотые перила, украшенные фигурами львов. Очарованный красотой местной природы, он наблюдал, как снежинки падают на его ладонь, превращаясь в холодные капли воды. Таленэль стоял чуть поодаль у перил, скрестив руки на груди и наблюдая за тем, как медленно и живописно угасает очередной день. В его изумрудных эльфийских глазах это волшебство отражалось в виде огненных лепестков. Он раздраженно посмотрел на падающие снежинки, вспомнив снова, как когда-то ему приходилось из последних сил добывать тепло и искать убежище от беспощадного снега. Теперь-то уже ему незачем бояться ранее губительной, но теперь абсолютно незначительной мелочи. Спустя столько лет он научился черпать магическую энергию из снега, холода, страха – из всего, что когда-то имело власть над ним. Несколько снежинок упали на его вытянутую ладонь. Но в отличие от тех, что упали на ладонь Багумира, не стали таять и растекаться мелкими капельками по руке – вместо этого они будто просочились через кожу, не оставив и следа. Эльф блаженно закрыл глаза, на губах его дрогнула улыбка. Мельчайшие крохи Энергии, впитанные таким образом, тоже приятно щекотали нервы и тонизировали тело. Затем Таленэль снова скрестил руки на груди и, наконец, ответил Багумиру: - Мне нужно было кое-что обсудить с тобой, брат. Король Донарии отвел взгляд от горизонта, посмотрев на заснеженные перила балкона, и прислушался к словам эльфа. - Что именно обсудить? – спросил он. – И почему ты не позвал Дункана? - Дункан, - перешел на менторский тон Таленэль, закатив глаза, - это бездарный, неблагодарный, невежественный и довольно ущербный вариант того, кем может стать наш будущий император. - А еще он наш брат. – Багумир усмехнулся, услышав данное эльфом определение. - Если бы он был сейчас здесь, то поправил бы тебя. Мол, не ваш, а твой брат, Багумир! Честно говоря, я уже устал за двадцать лет пытаться наладить с ним отношения. Он неисправим. Для него я навсегда останусь дикарем с окраины Альсорны. - Чепуха. Он еще просто не дорос до того, чтобы осознать: ты можешь быть нам братом, даже если между нами нет кровного родства. Эльф благодарно посмотрел на Багумира, продолжающего разглядывать литые фигуры на перилах. Да, этот человек действительно стал ему братом, как того желал их отец. Он был лишен расовых предрассудков. Никогда не упрекал Таленэля в том, что из-за него наследникам достанется меньше золота и земель. Он искренне полюбил мальчика, так много сделавшего ради блага их семьи. И даже теперь, когда страну едва не расколола война за престол, всеми нелюбимый эльф сохранил мир. Багумир ценил Таленэля, относясь к нему как к равному. И Таленэль всей душой был ему благодарен. Смахнув снег с перил, чтобы облокотиться на них, регент встал рядом с королем Донарии. Он знал, что Багумиру можно доверять. Даже если на уме у эльфа были поистине безумные планы и решения. Старший брат заслуживал доверия, с юных лет проявив себя достойным человеком. Таленэль знал, что какие бы идеи ни пришли ему на ум – Багумир не станет его осуждать или даже высмеивать. - Ходят слухи, что Дункан немало продвинулся в поисках Короны, - заметил эльф. – Кто-то поговаривал, что король Маэрны уже знает, где находится этот чудо-артефакт. - Я думаю, - фыркнул Багумир, - что он бы давно уже закатил пирушку в честь своей победы, если хотя бы приблизительно знал местонахождение Короны. Он всегда любил хвастаться успехом раньше времени. И каждый раз это было напрасно. - Честно говоря, я и сам не поверил в эти россказни. Но когда я услышал об этом, мне в голову пришла одна идея. Идея, которая должна была посетить тебя уже давно. И, пока еще не стало поздно, я хочу, чтобы эту идею ты претворил в действие. - Пока не стало поздно? – удивился Багумир и посмотрел на эльфа. - Пока Дункан не додумался до этого сам. Король Донарийский продолжал внимательно глядеть в глаза младшего брата, ожидая пояснений. Таленэль снова выпрямился, отряхнул снег с меха и стал с гордой осанкой расхаживать по балкону взад-вперед, жестикулируя руками и менторским тоном объясняя свой план. Багумир же следил за его движениями и пытался вникнуть, хоть его сознание еще не совсем протрезвело после вина. - Прежде всего, - молвил эльф, - тебе следует понять, что корона – это всего лишь символ, но не опора власти. Ты можешь войти в тронный зал Рокима с Драконьей короной на голове и заявить, что отныне ты наш государь. Но что дальше? Любой король – и уж тем более император – обязан укрепить свою власть, дабы не потерять ее и не развалить государство в случае чего. - Я не совсем понимаю, о чем ты. – Король нахмурил брови, повернулся к потемневшему горизонту спиной и оперся ею о перила, скрестив руки на груди. - Что, по-твоему, может гарантировать власть монарху? – Эльф остановился и пытливо посмотрел ему в глаза. - Хм, - замялся король. – Войско? - Одним войском власть не удержишь, братец! - Но что тогда? Жена? - Уже близко! – Он продолжил более энергично расхаживать по балкону, жестикулируя руками. – Наследник! Вот что тебе нужно. В любом королевстве, царстве или империи народ надеется на то, что его государь сможет обеспечить стране целостность даже после своей смерти. Все мы знаем, что произошло с Валахией пятнадцать лет назад, когда умер тамошний король. Мне повезло еще, что осталось хоть что-то, чем можно было порадовать моих эльфов во время набега на валахийцев – обычные разбойники разграбили страну до меня почти полностью, пользуясь ее расколом и междоусобными войнами. Ты ведь не хочешь повторить судьбу наших соседей, брат? Не хочешь обречь свой народ на гражданскую войну после того, как тебя не станет? Нет? Так подари стране наследника, который возьмет бразды правления в свои руки! И желательно, минимум двух наследников – не стоит исключать вероятность покушения на одного из них. Да и все мы помним по опыту нашего покойного батюшки, каково развитие медицины в наши времена. По молчанию и задумчивому лицу Багумира, было видно, какое влияние на него оказывают слова Таленэля. Король знал, что устами младшего брата в тот момент глаголила истина. Он никак не мог понять, почему эта идея не пришла ему самому в голову еще раньше. Ведь отец всегда являлся для него образцом для подражания – почему же Бальтазар не научил его и этому? Быть может, потому, что Багумир оказался слишком наивен и всегда видел себя лишь одним из любимых сыновей благородного семьянина – но никак не ресурсом, опорой власти расчетливого властелина Четырех королевств. При мысли об этом, король Донарии помрачнел. Ему на мгновение почудилось, что всю жизнь его использовали, словно фигуру на шахматной доске политики. - Политика, - проговорил, даже простонал Багумир, уставившись задумчиво в покрытый снегом пол балкона, на котором оставлял следы своей удивительно ровной траектории регент. – Не этого я хотел, когда мечтал в детстве стать таким, как отец… Не такой я представлял себе жизнь государя. - А какой? – остановился Таленэль, с насмешкой глядя на брата. Затем, понимая, что только его эльфийские глаза могут более-менее отчетливо видеть в сумраке, он, не отворачиваясь к настенным фонарям, щелкнул пальцами обеих рук. Фонари сразу загорелись, освещая балкон. – Вечно праздной? Вечно на охоте, пирах, балах и званых ужинах? Тебе пора уже повзрослеть и выйти из тех юношеских заблуждений, что быть королем – значит, каждое утро просыпаться с новой шлюхой. Тебе нужна жена, которая подарит тебе законного ребенка. Только тогда ты сможешь сохранить империю, оставленную отцом. Багумир хотел усмехнуться и язвительно заметить, что шлюхи как раз-таки на ночь не остаются и большинство женщин, побывавших у него в постели, были знатных дворянских родов – но решил воздержаться от таких замечаний и задал вопрос по существу: - Но где мне найти такую жену? - Я всегда считал тебя умным старшим братом. – Эльф разочарованно покачал головой. – Но сейчас ты меня попросту шокируешь… Ты король! Тебе досталось огромное наследство, да к тому же, ты метишь в императоры! Станешь властелином Четырех королевств. Какая нормальная женщина, по-твоему, откажет тебе в замужестве?! В Анамане проживает свыше… - Я знаю, - перебил его Багумир, - что в Анамане проживает полно красавиц, которые не прочь примерить корону. Но еще в Анамане проживает Дункан. И как ты думаешь, какова будет его реакция, когда по стране пролетит молва о смотринах королевской невесты? - А ты, правда, думаешь, что он догадается о твоих истинных намерениях? – Эльф приподнял бровь, словно услышал что-то поистине лишенное смысла. – К тому же не обязательно в открытую объявлять о поиске супруги. Если ты опасаешься реакции нашего славного брата, то вполне можно найти тебе невесту тайно. - И как же это? Жениться тоже тайно? А когда Дункан узнает, вряд ли обрадуется тому, что его даже на свадьбу не пригласили. Сразу поймет, что против него готовится заговор. - Заговор? Что ты? – театрально удивился Таленэль. – Ты король, и тебе нужно обеспечить своему королевству наследника. Все вполне естественно. Нет необходимости жениться тайно и оставлять среднего брата без приглашения. Мы всего лишь сделаем эту новость неожиданной для него – как снег на голову. Тогда он не успеет среагировать и построить в своей бестолковой головушке план. А если он когда-либо и поумнеет, то к тому времени твоя королева уже будет, как минимум, ходить с пузом. Багумир поморщился, услышав столь нелестное определение, но ничего не сказал. - Молчишь, - кивнул эльф, - значит, согласен? Поскольку в этой гонке я болею за тебя, ты можешь рассчитывать на мою помощь. Неофициальную, конечно же. Я не прочь подыскать тебе подходящую невесту. - Эльфийку? - Чтобы у нашего брата появился повод еще и против тебя восстание поднять? – усмехнулся Таленэль. – Нет уж. Я не хочу, чтобы меня потом обвиняли в дурном влиянии или, что было бы еще смешнее, гипнотическом подчинении славного короля Донарийского. Как это ни прискорбно, но среди анаманцев немало идиотов, подобных Дункану… - Таленэль, - прервал его Багумир серьезным взглядом. – Он наш брат. Не забывай об этом. Я знаю, что он доставил тебе немало хлопот в юности, но он по-прежнему остается нашим с тобой братом. И полноправным королем Маэрны, немаловажной провинции Анамана. Пожалуйста, проявляй к нему не меньше уважения, чем ко мне. Эльф на мгновение недовольно поморщился от такой просьбы справедливого старшего брата. Но затем все-таки кивнул в ответ и улыбнулся, подходя снова к перилам, стряхивая с них снег и облокачиваясь. Багумир проследил за его движениями, убедился в том, что младший брат не намерен более оскорблять неприглашенного Дункана, и тоже облокотился на золотые перила. Оба уставились на затянутое тучами черное небо, через которые тщетно пыталась просвечивать луна. Снежные хлопья к тому времени перестали быть такими редкими и грозились засыпать весь балкон. Подул сильный ветер, проникающий под меховой воротник шубы и обжигающий своим холодом. Внизу горели лишь фонари, слабо освещавшие подъемы к городу. Водопад шумел под балконом, но его почти не было видно в кромешной тьме. Лишь яркий свет из окон дворца сейчас казался Багумиру единственным очагом жизни посреди ночного простора северной провинции. Эльфу, конечно же, не составляло труда с помощью своего острого зрения вглядеться вдаль и увидеть огни далеких деревень, на что человеческий глаз не был способен. - Я согласен, брат, - сказал Багумир после недолгого молчания. – Согласен на то, чтобы ты нашел мне невесту. Ведь я уже не в том возрасте, чтобы временить с зачатием ребенка. - Не сомневайся, - ответил Таленэль. – Я найду тебе такую красавицу, которая заставит тебя позабыть о поиске Короны. Они одновременно засмеялись. Багумир окончательно протрезвел и теперь заметил, насколько же все-таки холодно на улице. Эльф не стал предлагать ему помощь магической теплоизоляции и вместо этого предложил пройти внутрь. Короли проследовали на второй этаж дворца, в галерею, освещенную настенными лучинами в позолоченных держателях, выполненных в форме хищной птицы с расправленными крыльями, несущей на спине факел. Здесь пахло копотью, однако такой запах ничуть не был им противен. Они прохаживались мимо картин, портретов императоров, останавливаясь напротив самых изысканных работ художников и болтая на отвлеченные темы. Эльф любил некоторые из этих картин, напоминающих ему родные леса Альсорны, бывшие некогда ненавистной родиной, но ставшие после восстановления там порядка полюбившимся ему домом. Потому он с неподдельным восхищением смотрел на эти пейзажи и глубоко в душе надеялся, что однажды рядом повесят его портрет, без преувеличения изображающий все его величие и красоту. Наконец, они дошли до картины, на которой была изображена пустыня, безжизненная и смертельно опасная. Но посреди нее красовался небольшой оазис. Безжалостное палящее солнце, стоящее в зените, отражалось на гладкой поверхности пруда. Вокруг росла густая зеленая трава и три невысокие пальмы. В шагах десяти от пруда на коленях стоял заблудившийся в пустыне путник, вознося руки к небу в благодарность за то, что оно подарило ему спасение. Глядя на эту картину, Багумир представил себя на месте того заплутавшего путника и невольно задался вопросом, каково было бы его блаженство, когда спустя несколько дней скитаний по раскаленной сухой пустыне он наткнулся бы на такой оазис. Король словно почувствовал то пекло, которое было передано на полотне. Почувствовал сухой ветер, бьющий песком в лицо. Почувствовал он и то, как потрескавшиеся от засухи губы окунаются в прохладную чистую воду, манящую и животворящую. Взглянув на табличку, под картиной, он прочел: «Милосердие Фалькомы». Автором картины, судя по мелодичности имени, был южный эльф. Таленэль, осматривавший до этого момента соседние пейзажи, проследил за взглядом брата и улыбнулся. По его лицу стало заметно, что он о чем-то вспомнил. - Кстати говоря, - начал он, - ты в курсе последних событий на юге? - Нет, - нахмурился подозрительно король Донарии. – А откуда тебе о них известно? - Хех! Мне известно многое и о многих, а вот откуда – это уже профессиональный секрет. – Эльф подмигнул ему и продолжил. – Эти события произошли около месяца назад. Известия о них дошли до меня так поздно в связи… - Не важно. Что за события? Таленэль, видя интерес своего собеседника, поначалу хотел слегка помучить его, уклоняясь всячески от ответа. Но вскоре желание поделиться новостями перебороло в нем желание повредничать, а потому он оживленно начал свой рассказ, двигаясь вдоль картин узенькой галереи медленным шагом и не прекращая жестикулировать: - Есть в Фалькоме одно кочевое племя… *** Мавабанга. Племя-легенда, некогда насчитывавшее свыше ста воинов – до тех пор, пока власть в Фалькоме не перешла в руки к работорговцам во главе с Асулемом. То было племя героев, истребляющих драконов, гигантских скорпионов и василисков. Вождем банги всегда выбирали самого сильного и мудрого воина, не повторяя ошибок северных цивилизаций, коими правили лишь те, у кого было больше денег либо благороднее кровь. Здесь же несправедливые законы передачи власти не действовали. Испокон веков Мавабанга было кочующим племенем, которому не требовалось совершать набеги на попутные деревни и отбирать провизию – жители таких деревень почитали за честь помогать всеми силами его воинам. Ибо банги слыли защитниками и освободителями жителей пустыни. Каждый работорговец, разбойник или пират, решивший разбогатеть в Фалькоме, больше всего боялся встретить на своем пути этих кочевников. Ибо те не брали в плен никого, кто смел неволить невинных людей. Для них не существовало понятия выкупа. Они знали лишь, что такое возмездие и свобода. Но времена былого величия бангов прошли. Теперь же от их племени осталось всего ничего. Асулем, могучий и необузданный темный чародей, пришедший к власти, объединил под своим началом многие пиратские и разбойничьи шайки. Вместе они сумели постепенно перебить большую часть племени Мавабанга, а выживших заставить скрываться. Те пираты, что не стали ему служить, все равно, склоняли перед ним свои головы, будто перед царем. Да он и был, по сути дела, невольничьим царем. Ему удалось заработать огромные деньги и авторитет, промышляя работорговлей. У его каравана покупали пленников все, после чего перепродавали их на севере или в Селихе. Однако были и те, у кого Асулем покупал. Это обычно случалось, когда за время долгого путешествия каравана умирало большинство рабов. Или же, когда выжившие негры не могли быть проданы из-за их состояния – в пути невольники часто подхватывали разные болезни: тиф, дизентерия. Эти болезни эпидемией поражали весь караван, от которого затем приходилось избавляться. Хотя, известно немало случаев смерти рабов от укуса пустынных змей или даже насекомых. Например, таких, которые при укусе отравляют человека трупным ядом. Все эти несчастья заставляли авторитетного, но циничного вождя работорговцев искать другой товар на продажу. Для таких целей было оговорено специальное место, куда каждое второе воскресенье съезжались те, кому надобно продать или купить негров. Естественно, каждый раз там бывал и сам Асулем, коего лично никто не видел. Хотя, сказать, что его не видел никто – значит, немного приукрасить его «застенчивость». Ведь, в конце концов, у него имелись доверенные люди, коим надо было общаться с ним лицом к лицу. Не говоря уже о тех захваченных женщинах, которых он забирал себе. Место же то называлось Перекрестком. Перекресток не являлся – как вы, наверное, подумали – пересечением дорог или чем-либо еще, имеющим крестообразную форму. Такое название присвоили высохшему соленому озеру диаметром с полмили, окруженному с трех сторон невысокими, но острыми гранитными скалами. Кое-где на потрескавшейся поверхности виднелись разбросанные валуны. Здесь расставляли свои шатры разбойники и работорговцы, приехавшие на черный рынок. Для Асулема всегда охранялось небольшое углубление в скалах, где стоял его собственный шатер из алой ткани. Сюда его доставляли чернокожие слуги на паланкине, после чего у входа расставляли дополнительную охрану, вооруженную до зубов – чтобы ни у кого и мысли не возникло напасть. Если вам интересно, почему это место назвали Перекрестком – поверьте, я и сам не прочь узнать. Насчет этого имелось множество мнений. Единственным логичным объяснением, скорее всего, являлось то, что это место стало точкой пересечения путей кочующих разбойников и пиратов со всех концов Фалькомы. Ибо каждая разбойничья шайка, промышляющая в пустыне, всегда проходила через Перекресток с целью пополнить запасы провизии или приобрести свежий чернокожий товар. Более того – хоть это место не было и близко расположено с центом пустыни – оно являлось ориентиром в странствиях работорговцев. Обычные же люди, не занимающиеся работорговлей, не просто не знали, где находится Перекресток, но и вовсе не имели понятия о существовании такого места. Обо всем это поведал бангам плененный несколько дней назад квартирмейстер из команды покойного Эчино. Недавнего надзирателя за рабами теперь звали Языком и обращались с ним не самым лучшим образом. Хотя, стоит признать, что в какой-то мере он этого заслуживал. Но, не смотря на его некогда любимую привычку избивать невольников, к нему более не прикасались кнутом. Даже нанесенную Айденом рану милосердно перебинтовали, не пожалев являвшихся в тех краях дефицитом бинтов. Однако лучники Адэ, Сафаи и Матуна не снимали с него поводка и вели по пустыне под бдительным присмотром, одаривая иногда нелестными эпитетами. Стоит отметить, что Язык к тому времени уже не имел ничего общего с тем жестоким надзирателем в Селихе. Даже Зимбеи начал признавать, что ему порой жаль мулата. Хоть ему и довелось быть не раз избитым в течение недели, проведенной в плену у Эчино, злоба и жажда отомстить мерзавцу сменились чувством сострадания. Действительно, смотреть за тем, как полуголый калека с пеньковым поводком на шее всхлипывает и воет от боли, было не так приятно, как о том мечтал временами Зимбеи, побывавший совсем недавно на его месте. Таким образом, племя – если эту группу людей еще можно было назвать племенем – Мавабанга медленно, но неумолимо продвигалось к своей цели. Во всяком случае, так считали ведомые Языком люди. Всего двое ехали верхом на пегих скакунах – хромой на левую ногу вождь Танг и, как вы уже догадались, Кира, сидящая в седле боком. Последней же отдал своего коня помощник вождя, чье имя она предпочла не спрашивать. Остальные изнуренно шагали пешком следом, то спускаясь, то поднимаясь на новый песчаный холм, именуемый в пустыне дюной. Айден был в их числе, следуя сразу за Кирой. На голову он повязал серую арафатку, коей он уже не стал прикрывать лицо, чтобы оно могло получить хоть чуточку свежего дуновения ветра. Хотя свежим его назвать сложно, поскольку воздух здесь был невероятно сухим и горячим. Каждый раз, когда поднимался ветер, Айден получал порцию песка в лицо, в рот, под одежду. Из-за этого губы у него уже совсем потрескались, а во рту пересохло. Рядом с ним шел Зимбеи, не менее страдающий от жары и засухи. Пиратская сабля ритмично билась о его бедро, что начинало сводить его с ума, сильно действуя на нервы. От его сонливости не осталось и следа. Она сменилось немой просьбой на лице прикончить его. Для него это было, очевидно, первое столь далекое путешествие через пустыню, занимающее несколько дней ходьбы, не считая привалов. Изнуренные лица были абсолютно у всех. Такие опасные походы значительно подрывали дух воинов. Однако вскоре появилась еще одна немаловажная проблема, ухудшающая командный настрой еще сильнее, - закончились припасы воды. Все, что оставалось у племени – это несчастные крохи во флягах, розданные каждому, кроме пленника. Ему изредка давали попить Матуна или Адэ, пока Сафаи держал поводок. Воду необходимо было экономить, поскольку поблизости не было ни одного известного им источника или деревни. Да и те остатки, что банги несли во флягах, выпивались неохотно и с большим трудом, поскольку невероятно жаркое солнце превращало любую жидкость в кипяток. Даже запасы уже горячего вина, которые перевозились на скакунах, решили вылить, чтобы не рисковать здоровьем и жизнями и без того немногочисленных воинов. Кира накинула на голову капюшон, чтобы не заработать солнечный удар. Ее становилось поистине жалко, если представить, как она в тот момент изнывала от жары в своем кожаном наемничьем доспехе. Однако женщина не подавала виду, даже стараясь улыбаться и выглядеть крепкой. Впрочем, безуспешно. Чтобы хоть как-то подбодрить людей, она вытащила из своего подсумка маленький бумажный сверток. - Эй, Зимбеня! – крикнула она умирающему от жары негру. - Меня зовут Зимбеи! – из последних сил выговорил он, не утруждаясь даже поднять головы и посмотреть на женщину. - Держи шоколадку, а то совсем раскис! – Она кинула ему сверток, упавший негру под ноги. – Правда, она чуток растаяла. Зимбеи, не отдавая уже себе отчет в своих действиях, наклонился и поднял с песка бумажку. Развернув ее на ходу, он увидел то, что Кира назвала растаявшей шоколадкой. По сути дела, то было уже жидкое, хоть и слегка еще вязкое какао. Надеясь хоть чем-то утолить жажду, он слизал с обертки весь шоколад. Но уже спустя пару минут пожалел о своем решении. Во рту стало еще суше, да к тому же, еще и появилось неприятное раздражении неба и горла, усиливающее жажду. Решив не тратить силы на слова, он осыпал Киру проклятиями молча. Айден шагал по горячему песку, чувствуя, что вот- вот упадет, и всячески отгоняя прочь мысли о том, что они заблудились. Он уже давно перестал истекать потом – влаги в организме почти не осталось. Голова раскалывалась, в ушах звенело. Вот-вот готовы были начаться галлюцинации. Слюна перестала выделяться, на зубах хрустел песок. Он не знал, сколько еще протянет, надеясь, что хотя бы после падения и потери сознания его мучения прекратятся. Но упасть ему не довелось уже потому, что что-то привлекло его внимание во главе колонны. Что-то пошло не так у лучников, ведущих Языка и только что скрывшихся за вершиной очередной дюны. Забеспокоившись, он нашел откуда-то в себе силы ускорить шаг, взбираясь на холм и даже обгоняя скакуна Танга. Оказавшись на вершине, он увидел, что произошло у лучников, и ноги его подкосились от увиденного. Айден упал на колени, прижимая сухие как пергамент ладони к лицу. Оставив на песке длинный след, вниз скатился Язык и державший его на поводке Сафаи. Товарищи помогли лучнику встать на ноги. Но пленнику помогать никто не стал – Адэ пощупал его шею, пытаясь найти артерию. Негр увидел взгляды товарищей и Айдена, смотрящего на них с вершины, и сокрушительно покачал головой. Квартирмейстер, служивший им проводником по пустыне, лежал мертвым, не выдержав изнурительного похода. На вершине показался Танг, за ним Кира, а следом и остальные. Спустившись с холма, они встали рядом с мертвым Языком, молча глядя на его присыпанное песком лицо, не выражавшее уже ничего, словно тот умер спокойной смертью. Затем все измученно посмотрели в ожидании на своего вождя, чтобы тот отдал хоть какие-то указания. Но Танг молчал. Молчали все, качаясь от изнеможения на ветру, пока тишину не нарушил Зимбеи, не выдержав и, наконец, заплакав. - Так не должно было случиться! – всхлипывал он, падая на колени перед мертвым Языком. – Мы обречены! Айден хотел подойти к другу и хоть как-то успокоить, но вождь остановил его взглядом. - Он прав, - с глубоким сожалением сказал Танг. – Как мне ни жаль это признавать, но он прав. Этот пленник был нашим единственным шансом добраться до Перекрестка. Теперь шансов у нас нет. Без воды все мы до заката отойдем в мир иной. - Хорош вождь, - фыркнула Кира. – Столь воодушевляющий свое племя в трудный час… - Помолчи, женщина! Хотя бы перед смертью изволь вести себя достойно! - Я, - возмущенно указала она на себя, - пока еще не собираюсь умирать! Если надо будет, я вспорю глотки этим скакунам, чтобы напиться их кровью. - Кира… - усмехнувшись, покачал головой Айден. Кира не на шутку завелась, возмущенно размахивая руками и объясняя, насколько неудачно банги выбрали себе вождя, если хотели добиться какой-то высокой цели. Однако те не обращали на нее внимания, покорно склонив головы и усевшись на песок. Танг тоже слез с коня и сел рядом с ними. Таков был обычай Мавабанга – перед смертью помолиться предкам, к которым они скоро присоединятся. Кира же не спешила смиряться со своей судьбой – для нее вообще не существовало понятия «судьба». Она в отличие от суеверных негров считала, что любой исход зависит только от нас самих. И Айден знал, что в чем-то она права. Потому он тоже не стал отчаиваться раньше времени. Хотя, главная причина его уверенности в близком успехе заключалась в другом. - Кира, - повторил Айден, но женщина его не услышала, гневно отчитывая вождя и его воинов. – Кира, ты тоже видишь?.. Кира… Кира! - Да что?! – наконец отозвалась она. Айден не стал ничего отвечать и просто вытянул руку и указательным пальцем ткнул куда-то далеко, заставив женщину обернуться назад. Вглядевшись вдаль, она сначала не поняла, на что указывал ее бывший любовник – и тот обреченно подумал, что видел лишь мираж или плод своего воображения. Однако спустя минуту до нее дошло. Разглядев вдалеке верхушку пальмы, когда ветер, носящий по воздуху пыль, утих, а видимость стала лучше, она ахнула. То ли от неожиданности, то ли от счастья, что ей не придется пить кровь скакунов. Ничего не сказав больше, она по-мужски оседлала лошадь и с криком изо всех сил пришпорила ее, не опасаясь травмировать несчастное обезвоженное животное. Айден похлопал по плечу Зимбеи, с закрытыми глазами шепотом перечисляющего своих родных, отправленных на тот свет Асулемом. Негр открыл глаза, неохотно вгляделся туда, куда указал ему друг, и живо вскочил на ноги. - Ха-ха! – безумно вскричал он от радости. – Мы спасены! И он, окрыленный в предвкушении спасения, рванулся с места вслед за Айденом. Остальные банги по очереди стали открывать глаза, услышав странные для такого трагичного момента вопли. Увидев, куда бегут их товарищи, они не заставили себя ждать. Танг последним открыл глаза и посмотрел вслед убегающим соплеменникам. Однако его пожилые глаза не смогли разглядеть растущих вдали пальм. Его помощник, сорокалетний негр с длинными черными косичками, заплетенными в хвост на голове, помог ему подняться на ноги и забраться в седло. Труп Языка оставили нетронутым на съедение скарабеям. Спустя четверть часа, двигаясь по относительно ровной песчаной местности, Айден догнал остановившуюся у пальмы Киру. Его насторожила внезапная остановка наемницы, и в какой-то момент он даже подумал, что все оказалось не настолько чудесно, как он предполагал. Ему даже пришла в голову мысль, что увиденная пальма была миражом, а на самом же деле на ее месте их ждал очередной песчаный холм. Но опасения оказались напрасными. Женщина просто сидела верхом на пегом скакуне, завороженная представшим перед ее глазами зрелищем, и не решалась подъехать ближе. Айден тоже с минуту постоял в оцепенении, любуясь увиденным. Пальма оказалась не единственной. Здесь росли еще две пальмы, склонившиеся над гладкой водной поверхностью пруда диаметром в двадцать футов. Берег пруда опоясывала густая зеленая трава по колено. Вода здесь была поразительно чистая. Зимбеи примчался почти сразу же, запыхавшись, но будучи готовым пробежать еще столько же ради источника воды. Увидев невероятной красоты оазис, он радостно вскрикнул и с разбегу бросился в воду, не опасаясь насчет глубины или ее возможных обитателей. За ним последовали банги, подоспевшие вскоре. Танг, ведомый под руку помощником, зашел по колено в воду и вознес руки к небесам, громко восхваляя богов на своем языке. «О Боже! – думал в тот момент Зимбеи. – Я знаю, что совсем недавно я в тебя не верил… Да и последние двадцать лет верил не в тебя… Но сейчас я благодарю тебя за эту прохладную воду, посланную тобою нам во спасение!.. Если ее, конечно же, послал нам ты, а не…» На этом его молитва прервалась, ибо он вдруг вспомнил всех тех богов, в которых веровало его племя, а затем еще и тех, которым, судя по рассказам Айдена, поклонялись более северные племена Фалькомы, и еще каких-то… Проще говоря, негр не знал, какого из этих богов нужно благодарить за спасение, если все они существовали. И чтобы не ошибиться с адресатом молитвы, он решил не рисковать и прогнал эти мысли прочь из головы. Сам Айден вскоре присоединился к бангам, ныряя и остужая напекшуюся голову. Чувствуя, как остывает его раскаленное тело и намокает пересохшая одежда, он на мгновение захотел никогда больше не покидать этого места. Ему хотелось раствориться в этой воде, стать с ней единым целым. Он чувствовал, как каждая клетка его пересохшей и обожженной кожи орошается прохладой. Такого блаженства ему не доводилось испытывать уже очень давно. С тех пор, как его впервые нашли в пустыне банги. *** - Ах да, – задумчиво ответил Багумир, прерывая рассказ брата. – Кажется, я слышал нечто подобное на прошлой неделе от своего маршала. Впрочем, я пропустил почти весь его рассказ мимо ушей… - Не удивительно, - усмехнулся Таленэль. – Начало действительно унылое. Я и сам дослушал до конца лишь потому, что слушать было больше нечего. Сплошная скука жизни в Рокии изрядно утомляет. Однако ты помнишь, что было дальше? Король Донарийский нахмурился, почесывая бородку и уставившись в пол галереи, словно вспоминал услышанный им некогда рассказ из уст его маршала. - Потом им предстояло решить, как быть и куда идти. Ведь Языка у них уже не было. Правильно? Ни к Перекрестку, ни обратного пути никто не знал. И тогда… Багумир запнулся, словно сомневался, стоит ли говорить то, что он услышал от маршала потом, не желая выглядеть глупым. Видя, что эльф догадывается о его следующих словах, мудрый король Донарии решил лучше не продолжать, но все-таки спросил: - Послушай… Это правда, что потом они встретили?.. - Да, - ответил Таленэль, не дожидаясь окончания вопроса. – Правда. - Откуда тебе знать? Может, это просто выдумки все? - Поверь, я знаю. – На его лице поплыла загадочная улыбка, изумрудные глаза с длинными ресницами чуть сощурились. – Профессиональный секрет и все такое. - Но неужели они существуют в природе? – недоверчиво приподнял бровь Багумир. - Ага, - кивнул эльф. – Довольно редки, но существуют. Как же без них-то? - И ты встречал их когда-нибудь? - Еще бы. Они, в конце концов, не настолько редки, как, например, темные эльфы… - Погоди!.. Ты еще и темных эльфов встречал?! – В его голосе слышался неподдельный восторг и даже легкая тень испуга. Эльф не стал отвечать, вместо этого просто улыбнувшись еще шире. Багумиру этого хватило. - Должен признать, - пояснил регент, - внешне они оказались не настолько темными, как их описывали легенды. Я бы назвал их, скорее, темно-серыми эльфами. Хотя, на рисунках в наших детских книжках они изображены прямо-таки черными… Впрочем, аура у них действительно черная. Согласившись продолжить слушать рассказ в исполнении Таленэля, король Донарийский с упоением внимал каждому его слову, не желая упустить ни малейшей детали этой истории. Теперь ему она уже не казалась скучной выдумкой, ибо рассказчиком на этот раз стал его младший брат, лучше всех в семье знакомый с историей магии и мистических существ. Таленэлю в таких вопросах он доверял как никому другому.

Порадовала графика и вид от первого лица. Напрягла анимация боя, конечно) Но, в принципе, это можно простить, если, как я понял, в игре будет введен весь Тамриэль. Побывать во всех провинциях сразу в одной игре - это большой плюс) Надеюсь, наши "пираты" не заставят долго ждать открытия русских бесплатных серверов, с кучей багов - но БЕСПЛАТНЫХ! :D