Nerest

меня еще читают :D

*** - Кто командует их кавалерией? – приставив ладонь козырьком ко лбу, спросил Дункан, впервые представший перед подданными в позолоченном доспехе. - Граф Хоггер и его сын, - ответил не выспавшийся Эктор, - Ваше величество. - Хоггер, значит? Жаль, что Джулиан Тарн упускает такую возможность, сидя в темнице. - О чем речь, Дункан? – не понял их разговора король Ульрик из Валодии, казавшийся в своем резном панцире вдвое крупнее. – Кто этот граф? - Это уже не так важно, - отмахнулся тот. – Как мы видим, его клин сейчас увязнет в рядах копейщиков. Дункан откусил часть розового пирожного, недовольно поморщился и скормил остальное своему коню. Обслюнявленную животным руку он вытер о рядом стоящего советника, на что тот ответил улыбкой и благодарным кивком головы. - А это что? – вдруг спросил Ульрик, не давая Дункану взяться за очередные сладости, и указал на поле боя. – Еще конница? Не позволяя пехоте зажать в тиски увязший клин Эрика Хоггера, по флангам ударили еще два конных отряда, отбросив копейщиков вниз с возвышенности. Дункан в напряженном молчании наблюдал за тем, как три немногочисленных кавалерийских отряда вырезают разрозненные колонны копейщиков, количеством превосходящих их в несколько раз. Но уже в следующую минуту бальзамом на сердце ему стала атака черных рыцарей. Теперь младшему Хоггеру не удалось проделать недавний маневр с использованием неповоротливости и массивности вороных скакунов. Сменившийся с того раза командир маэрнцев предугадал такой ход и не стал вести свой отряд в гору плотными рядами. Когда на них помчался сверху клин сэра Томаса, «грифы» не стали стоять у него на пути, разомкнувшись и уступив дорогу. Виконт пронесся мимо намеченной цели и обнаружил, что летит на всех парах навстречу ощетинившейся у подножия холма колонне пикинеров. - Вот и попались голубчики, - хихикнул Ульрик, комментируя происходящее. – Ловко, ничего не скажешь. Не успевая затормозить, на огромной скорости клин Томаса ударил в колонну. Одна за другой лошади нанизывались на длинные толстые пики, заставляя наездников по инерции вылетать из седла в гущу врагов. Кому-то везло еще меньше, и он погибал вместе с конем, пронзенный тем же наконечником. Пехотинцы с криками и воплями кололи всех, до кого могли дотянуться. А тех, кто развернулся и бросился к городским стенам, встречала несущаяся вниз тяжелая конница. Граф оставил разрозненных копейщиков, тут же начавших собираться в организованный ряд, поспешил на помощь сыну, зажатому со всех сторон, и ударил в тыл черных рыцарей. - Отец лезет в самое пекло за своим сыном, - обратил внимание Риккардо, стоявший чуть позади короля. – Вот это героизм. - А толку? – фыркнул Эктор, словно услышав непростительную глупость. – Погибнут оба. Но вопреки его прогнозам уже спустя минуту виконту с его жалкими остатками былого отряда удалось вырваться из тисков и осуществить отступление. Граф, как мог, прикрывал его, каждую секунду теряя своих воинов. Когда оба отдалились от преследователей на достаточное расстояние, решетка крепости поднялась, а со стен начался обстрел. - Отступление не есть бегство? – процитировал разочарованный Риккардо. – Чушь собачья! Бегут как последние трусы. Ульрик съел пряник, поданный пажом, отряхнул руки и велел отправить гонца с приказом валодийскому военачальнику. Дункан, не моргая, продолжал следить за обстановкой на поле боя. Разбитые колонны копейщиков окончательно перегруппировались и медленно, но неумолимо, укрывшись круглыми щитами от стрел, приближались к бреши в стене. Тем временем в их сторону от бивуака выдвинулось еще несколько отрядов пехоты с лестницами, лениво поползли в гору осадные башни, готовые, как казалось, в любой момент повалиться назад. Катапульты перестали метать снаряды, чтобы не попасть по своим. *** Полковник Клогг с каменным лицом смотрел на то, как на изнуренных лошадях возвращаются в крепость полуживые всадники. Холодно глядел на разрушенные дома и башенки, на каменные глыбы, летающие по небу и стирающие в пыль все на своем пути. Он не хотел выслушивать доклад Хоггера, потерявшего почти целый полк, да тот и не спешил к донжону, явно намереваясь поучаствовать в следующей вылазке. Волновало командующего совсем другое. - Почему эти дикари бездействуют? – тихо, но грозно проговорил он. И действительно, эльфы, которым так радовались горожане, не произвели ровным счетом ни одного выстрела за все время боевых действий. Их мечники и всадники даже не заикнулись о том, чтобы выйти за стены и помочь йенским рыцарям. Светловолосый смазливый офицер, которому они подчинялись, просто сидел в укрытии вместе с женщинами и детьми и ждал. Ждал неизвестно чего. Неизвестно потому, что никто не мог понять их языка. Тем временем стражники встречали незваных гостей маслом и огнем, все силы бросая на то, чтобы не дать им проникнуть в брешь. Однако напор маэрнцев оказался настолько мощным, что спустя полчаса бой уже велся не только снаружи, но и внутри. Солдаты Джеффри, как могли, выталкивали противника из крепости, а люди Лютера сражались у самых ворот, не подпуская к ним таран. Несколько раз удалось оттеснить врага, закидав его бутылками с горючей смесью, но уже через пару минут он продолжал напирать еще яростнее. Все больше и больше колонн стягивалось к городу. Копейщики, пешие рыцари с белыми полосами, лилиями и крестами на черных щитах, наемники-южане – крепость штурмовала огромная армия, в сравнении с которой гарнизон казался лишь незначительной горсткой храбрецов, стремительно уменьшающейся с каждой минутой. - Follekung, - насторожился командир эльфов, глядя на гордого орла, кружащего высоко над башней, и обратился к своему офицеру: - Tu’eme moek. Офицер быстро и на удивление аккуратно убрал шелковистые русые волосы в длинный хвост и оседлал коня. - War’el! – окликнул он остальных эльфов, выхватывая из ножен коротенький меч. - Tu’eme moek! - Что он кричит? – не понимал полковник Клогг, наблюдавший за дикарями. - Вероятно, - предположил его помощник, - «время пришло». Или что-то вроде того. - Так значит, - продолжал он следить за тем, как светловолосые эльфы седлают лошадок, а лучники оживленно хватаются за стрелы, - они не просто погреться зашли? Офицер остроухих, словно отвечая на его вопрос, затрубил в звонкий рог. Сражающимся не пришлось переводить на всеобщий язык, чтобы те поняли, что сейчас должно произойти. Громкий сигнал предупредил каждого, что самое время расступиться: кавалерия идет в атаку. Защитники крепости разбежались в стороны, пропуская скоростную колонну всадников, несущуюся к бреши. Участи тех, кто в тот момент по-прежнему пытался пробиться в город, можно было только посочувствовать. Породистые лошади перескакивали через ряды латников и копейщиков. Короткие мечи и кривые сабли мелькали в воздухе так быстро, что мало кто мог за ними уследить. Обезглавленные маэрнцы падали один за другим. Эльфиская конница не стремилась защитить брешь – она лишь устраняла тех, кто становился у нее на пути. Таким образом, всего за пару минут сотня конников вынудила штурмующих отступить. В следующий миг в небо взмыла туча стрел. Длинные луки эльфов, изготовленные только им известным способом, били на вдвое большее расстояние, чем маэрнские или донарийские. При этом дикари не видели, куда стреляют, расположившись на крышах уцелевших домов, но с поразительной точностью залпом выкашивали так целые толпы врагов, стремившихся на помощь штурмующим. - Вы видите, куда они скачут? – щурился Клогг, всматриваясь вдаль, пока эльфийский отряд не скрылся за постройками. – Они, что, просто убежали? - Не думаю, сэр, - покачал головой помощник. – Их лучники остались здесь. Скорее всего, они отправились кого-то встречать и скоро вернутся. - Хотелось бы… И полковник, нахмурив брови и дрожащей рукой стиснув рукоять меча, снова уставился на приближающиеся осадные башни. *** - Говорю тебе, Дункан, - настаивал король Ульрик, совсем уже не обращая внимания на ход сражения, - я знаю отличную методику выпрямления волос! Сам ею когда-то пользовался! Дункан устало посмотрел на его сверкающую плешь и снова перевел взгляд на дымящийся город. - Нам хватило твоего массажа, - вздохнул он, вспоминая, как двойник араморского короля погиб от перелома шеи. – С волосами как-нибудь сам разберусь. Риккардо, оценивавший обстановку на поле боя, неодобрительно прыснул: - А вот и крысы, что бегут с корабля. Хваленые эльфы только на это и горазды. - Эльфы? – удивился Дункан. – Там были эльфы? - Вчера вечером прибыли. - Что ж, - пожал плечами король Маэрны, - вот мы и развеяли миф о бесстрашии и профессионализме этих дикарей. Пускай бегут к своему белобрысому повелителю и докладывают ему о том, какой ошибкой было посылать их на войну против непобедимой маэрнской армии. Ульрик манерно кашлянул, намекая на то, что стены в тот момент штурмовали также и валодийские воины – не говоря уже об араморских, чей полководец стоял совсем рядом и прекрасно слышал каждое слово из их разговора. - Ты понял, что я имел в виду, - раздраженно закатил глаза Дункан. – Кстати говоря, обратите внимание на левую башню. Чей, по-вашему, там развевается флаг? К неудовольствию Ульрика и араморца, на одной из башенок крепости теперь действительно красовался гордый грифовый стяг: настойчивые черные пехотинцы все же сумели взобраться на стену и захватить одно из укреплений. Оттуда из бойниц тут же начался обстрел тех, кто пытался защищать остальные участки периметра, включая главные ворота. Сопротивление все слабело и слабело. Эльфийские лучники, так эффектно перебившие немалую долю маэрнцев, теперь участвовали в ближнем бою. - А вот и еще одна башня, - насмешливо указал Дункан на очередной черный флаг с золотой птицей. – Хотите поспорить, чей флаг будет следующим? Араморец недовольно скривился, неумело стараясь скрыть обиду, и сделал вид, что кормит лошадь, не обращая внимания на всяческие колкости. Ульрик же изо всех сил сжал кулаки, неистово молясь всем богам, чтобы следующая башня досталась валодийцам. Но эти молитвы оборвались сразу, как только внимание его привлекло возвращение конного отряда дикарей. С некоторым пополнением. Протяжный звук рога. С противоположной стороны холма, огибая крепостную стену, в самую гущу пехоты мчался совсем небольшой клин – всадников пятьдесят, если не меньше. Среагировав с незначительной задержкой, пикинеры выстроились в ряд, прикрывая левый фланг. Отряд вошел в толпу резко и уверенно, как нож в масло. Снова сигнал рога. Огибая стену с другой стороны, второй клин ударил по правому флангу. Штурмующие развернулись, оставили брешь, полностью переключившись на эльфийскую конницу. С башенок вниз попадали черные флаги. Йенцы вернули контроль над укреплениями. - Они думают, - возмутился Дункан, жестом отдавая приказ выслать подкрепление, - что это нас остановит? У нас десять тысяч воинов! Они решили, что эта горстка лесных акробатов что-то изменит, если нападет внезапно? - Фактически, - с видом ученого поправил его Ульрик, - у нас уже не десять тысяч. - Да плевать! – негодовал тот. – Утром город будет наш, что бы они там ни удумали. И все же сомнения закрались в душу монарха, когда он увидел, как глубоко и быстро продвинулся первый клин в гущу рыцарской пехоты. - Что там происходит? – не понимал Риккардо, вглядываясь в тот хаос, что творился в черной массе маэрнских латников, когда один из всадников прорубал себе дорогу неведомо куда, словно намереваясь пройти насквозь и выйти с другого фланга. – Кто этот дикарь? Неизвестный конник, пополнивший ряды эльфов, выделялся на фоне товарищей не только особой активностью на поле брани, но и собственно внешним видом. Издалека невозможно было разглядеть, кто во что одет, увидеть какие-то знаки отличия. Но если основная масса маэрнцев сливалась в огромную черную кляксу, араморцы и валодийцы группировались в неправильной формы темно-серые и бурые прямоугольники, а эльфы казались незначительными светло-зелеными вкраплениями, то этот воин не походил ни на тех, ни на других, ни на третьих. Несмотря на угольный цвет брони и характерную для маэрнской кавалерии породу вороного скакуна, всадник все же резко отличался от противостоящих ему латников. Он казался гораздо крупнее и сильнее. Король не видел, чем тот орудовал, но его противники в буквальном смысле разлетались в разные стороны от могучих ударов, из-за чего роль остальных эльфов там просто становилась непонятна, а ряды «грифов» редели на глазах. В тот момент даже не самый смышленый зритель, видя, с каким рвением он делает свою работу, понял бы одну вещь: этот воин не пытался проложить себе дорогу сквозь гущу осаждающих – он собрался всех перебить. - Вы не видите, - еле сдерживая смех, заговорил Ульрик и приставил ладонь козырьком ко лбу, - чье знамя сейчас топчет этот эльф? Старательно не глядя на него, Ульрик чувствовал на себе испепеляющий взгляд Дункана. И, не желая давать пощады, король Валодии с веселой улыбкой добавил: - Хотите поспорить, чей флаг будет следующим? *** Угольный всадник, словно смертоносный вихрь, сметая всех на своем пути, наводил ужас не только на маэрнцев, но и на эльфов. Опасаясь попасть ему под руку, остроухие не стали следовать за ним дальше. Воин, спешившись, без остановки, будто мясник виртуозно орудовал огромной секирой. Он не устал, яростно сражаясь, ни через десять минут, ни через двадцать. Его нагрудник с ассиметричными узорами, шлем с четырьмя парами кривых рожков, перчатки с острыми, как бритва, когтями – все покрылось горячей маэрнской кровью. «Грифы», в конце концов, начали отступать, понимая, что противостоять ему невозможно. Арбалетные стрелы отскакивали от его доспеха, древко копий трескалось, а клинки и топоры оставляли лишь легкие вмятины. Тем временем его удары расчленяли бойцов только так. Он оставлял за собой целую цепочку из обезглавленных трупов, отсеченных рук и разрубленных пополам тел. Никакие латы не могли уберечь от печальной участи тех, кто попадался ему под руку. И если бы кто-либо в тот момент сказал, что в этого воина вселился демон, он бы даже представить себе не мог, насколько он прав. Ибо имя воина – Абигор. Один из командиров, видя безвыходность положения, решил пойти на крайние меры, чтобы спасти своих людей от неминуемой гибели. Черный рыцарь с белым крестом на груди упал на одно колено, снял шлем и в знак капитуляции протянул ему меч. На удивление остальных, мясник действительно остановился, опустил секиру, приблизился к нему. Маэрнец, по-прежнему держа меч на вытянутых руках, с мольбой в глазах взглянул на Абигора, когда острые длинные когти взяли его за подбородок и приподняли голову. Но, к его ужасу, в прорезях рогатого шлема он не увидел ничего, словно сама Смерть, Пустота дышала ему могильным хладом в лицо. Несколько секунд он, боясь шелохнуться, всматривался в эту сплошную темноту, не понимая, чего от него хочет палач. - Мы сдаемся, - осторожно вымолвил он, - господин. И, когда уже в сердце его появилась надежда на милость, в прорезях для глаз вспыхнули два синих огонька. Секира промелькнула так быстро, что капитулянт даже не успел ничего понять, прежде чем его голова отделилась от тела. Не обращая внимания на пристальные взгляды эльфов и на то, как в страхе разбегаются остатки разбитых отрядов, Абигор наблюдал за тем, как стремительными светлыми и темными струйками из убитых им же солдат выходит жизнь. Подобно жнецу, он стоял посреди бездыханных жертв побоища и с упоением впитывал в себя души, которым не суждено было достаться ни ангелам, ни демонам, – души, которые уже не обретут покой на том свете. Но удовольствие, доставленное парой сотен павших, не могло сравниться с тем удовольствием, что обещали ему еще несколько тысяч, спешивших возобновить наступление и захватить город. *** Солнце почти скрылось за горами, служившими границей между Донарией и Рокией. Кира, стараясь привыкнуть к жесткому седлу после полугода путешествий пешком, на прощание взглянула на отступающее черное войско. Элена тоже подъехала поближе к обрыву, откуда открывался прекрасный вид на дымящийся город, из которого доносились радостные крики защитников и победный звон рога. С таким же равнодушием чародейка посмотрела вниз, на уносящего ноги короля и его рыцарей, на угольного всадника, пустившегося в погоню за ними. Она не видела голов, летящих с плеч, брызги крови, не слышала криков тех, кому не удалось удрать от маниакального преследователя. Пред ее глазами по-прежнему стоял командир конвоиров, белым платком вытирающий свой клинок. Позади него на заре полыхал большой костер. Но горели в нем вовсе не дрова, а те, за кого стоило отомстить: старый друг Коул – вампир королевских кровей из Валодии – и, конечно же, Айден. Айден Вудкорт. Человек, который сражался с василиском, боролся с работорговцами, прошел через годы страданий и унижений, чтобы положить конец тирании Асулема. Человек, который совершил невозможное – неважно, какими средствами. В конечном итоге он навсегда изменил ее жизнь, и лишь благодаря ему эта жизнь на какое-то время обрела смысл. То был человек необыкновенный, который, сам того не подозревая, в какой-то момент научил ее любить. Никакие чары не могли заставить ее забыть ни минуты, проведенной с ним. Первая встреча, первые цветы, первый поцелуй и первая ночь. Несмотря на то, что всему этому мешал – и в один прекрасный день положил конец – опиум, заставивший Айдена бессознательно сдаться врагу, Элена не могла не признать: эти несколько недель она считала самыми счастливыми. Но теперь он был мертв. Лежал среди углей, не удостоенный похорон. Все, что осталось от него, - это трубка, которую он так любил и берег с давних пор. Трубка, которая все еще пахла опиумом, напоминая о былых днях. Трубка, которую каждую ночь она омывала слезами, читая обрывки молитв, услышанных некогда от Айдена. Дорогую ему вещь она носила с собой, и даже в ту минуту, глядя вниз с обрыва, она невольно нащупала ее через карман, заботливо погладила. - Что советник предложил тебе? – выдернула ее из задумчивости Кира. – Почему ты согласилась поехать со мной? - Стать королевой Маэрны, - спокойно отозвалась Элена, уже научившись скрывать дрожь в голосе. – Сказал, что в таком случае моим близким обеспечат неприкосновенность, позволят мне при определенных условиях использовать магию. - Ха! – не выдержала Кира. – Сукины дети! Твоим близким? Тем, которых они благополучно убили? Элена ничего не ответила, полагая, что вопрос риторический. - Постой-ка, подруга, - осенило Киру. – Но если ты сейчас со мной, выходит, что ты согласилась? Ты, правда, намерена выйти за этого щеголя? - Правда, - холодно и твердо отвечала чародейка. - Ты, что, поверила в эти басни? Думаешь, Коул и Айден действительно погибли не по его вине? - Нет, я так не думаю. Я знаю, что это ложь. - Так на кой тебе выходить за Дункана? – не понимала она. – Захотелось остаток жизни провести в королевских шелках? Смею огорчить тебя, дорогуша: Дункан дал ясно понять, что он строит будущее без волшебников. Сейчас ему нужны твои способности, но, как только война закончится, он от тебя избавится. - Я прекрасно это понимаю. – Она развернула коня и направила его на север. Кира не отставала. – Не переживай, скоро ты все узнаешь. Всему свое время. Они еще долго ехали в абсолютном молчании, без опаски в сумерках спускаясь с горы, пока задумчивая Элена все же не решила нарушить тишину неуверенным голосом: - Кира? - Да? – тут же откликнулась та. - Я… все не могла сказать об этом Айдену, - промямлила она. – Не хотела тревожить его лишними заботами... Да и времени на то особо не было… Кира напрягла слух. - А теперь Айдена нет, - продолжила чародейка. – И Коула нет. Кроме тебя, мне больше некому это сказать. Она снова замолчала, словно не зная, стоит ли ей говорить это вслух. - А впрочем, - покачала головой волшебница, - забудь. - Чтоб меня! – ахнула Кира, не нуждавшаяся в продолжении. – Ты беременна? Элена так ничего и не ответила, позволив себе в последний раз забыть, как нужно сдерживать слезы и дрожь. Ее светловолосая спутница, не зная, что сказать, просто сократила дистанцию, чтобы взять ее за руку – без задней мысли, без страха остаться одной посреди огромного мира. Просто потому, что им обеим это было необходимо.

*** Элена проснулась с мокрым от слез лицом, почувствовав, как что-то нетяжелое шлепнулось ей на спину. - Это вам переодеться, - сказал запыхавшийся молодой маэрнец, которого в лагере держали на побегушках. – А это вам помыться. Дверь клетки снова закрылась. Деревянный таз, который он притащил, был почти доверху наполнен горячей водой. Элена взглянула, что падало ей на спину, пока она спала: чистое алое платье с корсетом и длинным рукавом, пахнущее сиренью. Рядом аккуратно стояла пара бежевых туфелек. - Король ждет вас к ужину, - пояснил юнец и стал со скрещенными на груди руками ждать, пока пленницы приведут себя в порядок. Кире досталось светло-зеленое платье с вырезом и кружевами, а также белые туфли, явно великоватые ей по размеру. Догадавшись, что в военном лагере особо выбирать не из чего, когда речь идет о женских нарядах, она не стала озвучивать свое недовольство и молча потянулась к тазику, из которого вовсю валил горячий пар. Тоска по теплой чистой воде и свежей одежде переборола в ней всякое желание сопротивляться приказам тех, кто держал ее в неволе. - Ты так и будешь пялиться? – спросила она, собираясь раздеться и заметив довольную улыбку на лице мальчишки. Испугавшись одного только ее взгляда, юнец развернулся и выскочил из палатки. - Просто не верится, - блаженно протянула она, умывшись горячей водой. – Сто лет не принимала ванну. Заметив, как чародейка вытирает слезы, она посерьезнела: - Опять снился Айден? Элена ничего не ответила, начав раздеваться. - Послушай, подруга, я понимаю, каково тебе. Я и сама когда-то с ним была. Мне тоже его не хватает. Но твои слезы его не вернут. - Зачем ты мне это говоришь? – дрожащим голосом спросила волшебница, смывая грязь и кровь с изувеченных рук. – Зачем? - Затем, что тебе нужно смириться. - Какая тебе разница, смирюсь я или нет? – На этот раз голос ее задрожал от злости. – С чего ты вдруг стала так заботлива? Кира остановилась, взглянула на нее с тенью сожаления в глазах. - Мы с тобой остались одни. Нет ни Асулема, ни Куба, ни эльфов, гоняющихся за нами по пятам, ни Айдена, ни Коула. Как бы ты ни бесила меня раньше, теперь у меня есть только ты. – Элена на мгновение посмотрела на нее и тут же продолжила намыливать плечи и шею. – Хотим мы этого или нет, но нам нужно держаться вместе, заботиться друг о друге. Иначе – пропадаем. - По-моему, ты просто боишься остаться совсем одна, - процедила чародейка. – Тебя не волнует моя тоска по Айдену, не волнует гибель Коула. Тебя пугает мысль об одиночестве, которое, скорее всего, тебе и светит в скором времени. Где-нибудь в подземелье за совершенные тобою дела. Кира не успела ничего ответить в свое оправдание, поскольку в палатку снова вошли. Решив, что это обнаглевший юнец решил поглазеть на то, как они моются, светловолосая пленница схватила с пола обувь и со всей силы швырнула. Пролетев между железными прутьями клетки, туфелька попала прямо в рыжую голову длинноволосой барышни. Послышался испуганный визг, после чего посыпались проклятия и целый поток бранных слов. - Упс, - виновато съежилась метательница обувью. – Ошибочка вышла. Под навес, услышав вопли, влетели двое вояк с самострелами. Кира и Элена тут же прикрылись платьями. Держась за лицо рукой, рыжеволосая повернулась к ним и что есть мочи заверещала: - Пошли все вон! В следующую секунду арбалетчиков и след простыл, а Головастик схватила со стола маленькое круглое зеркальце. Надеяться, что на ее лице не останется синяка или ссадины, стали все находившиеся в шатре. Больше всех за последствия удачного броска переживала Кира. Когда же она увидела на щеке у девушки глубокий шрам и решила, что это ее заслуга, перед глазами у пленницы пролетела вся жизнь. Только сообразив, что рыжая разглядывает не левую, а правую щеку, на которой виднелось лишь покраснение, она выдохнула с облегчением Вернув зеркальце на место и увидев, что Кира хочет извиниться, Головастик злобно предупредила: - Ни слова! Я не желаю знать, что это была за чертовщина. Не желаю знать, что вы делаете в моем шатре и кто устроил здесь эту баню. Сейчас вы молча оденетесь и будете сидеть смирно, пока за вами не придут. И настоятельно рекомендую вам не делать лишних движений и не издавать лишних звуков, если не хотите заменить мне подопытных кроликов. По ее взгляду, тону и позе, пленницы поняли, что шутить с ней не стоит. Послушно закончив умывания, они принялись одеваться. Головастик ногой забросила туфельку обратно в клетку, чтобы Кире не пришлось отвлекать ее своими просьбами, и уселась за стол, принялась что-то оживленно строчить в журнале. Заключенные помогли друг другу заплести волосы и затянуть корсеты, и, когда все было готово, от их глаз не могла ускользнуть вещица, которую рыжеволосая время от времени брала в руку и внимательно разглядывала. Кира вцепилась в железные прутья клетки, не веря своим глазам. - Это… - запнулась она. – Это тот самый Куб? Головастик ничего не ответила, высыпав остатки содержимого на стол. - Это все, что было внутри? Все, ради чего мы проделали такой путь? Айден и Коул умерли ради какого-то… Что это?.. Ради какого-то черного порошка?! Ученая не стала ничего объяснять – просто взяла опустошенный Куб и с размаху запустила его прямо в лицо Кире, намекая, что ей лучше помолчать, и доказав, что наемница не одна такая меткая. Пусть деревяшка была довольно легкой, но все же удар оказался весьма неприятным, учитывая, что угодил он прямо по носу. Головастик удовлетворенно ухмыльнулась, продолжив исследования. - Ах ты рыжая сучка! – взвыла Кира, зажимая нос. – Я же ужинаю с королем! Теперь уже светловолосая пленница, держась за больное место обеими руками, топала ногами и выкрикивала все известные ей ругательства. Тем временем Элена молча стояла, прислонившись лбом к решетке, и разглядывала черные крупинки, над которыми возилась разведчица. В ее глазах царила пустота – не грусть и не злоба, не разочарование и не интерес. Ей словно было абсолютно все равно, ради чего пришлось пережить столько бед. *** Офицеры Клогга расталкивали толпу зевак, освобождая ему проход. Сам полковник спешил поскорее встретить Хоггеров, только что вернувшихся с первой победой. Граф ехал впереди сына, и больше всего цветов падало к копытам его лошади. Горожане радовались и аплодировали, а он со скромностью героя в благородном молчании продвигался к замку. Томас же, внешне спокойный, готов был кричать от досады, видя, как отец забрал всю его славу. - Граф, - поприветствовал Эрика полковник, вынудив его остановиться, - рад, что вы подоспели вовремя! С таким численным перевесом, не знаю, чем бы закончилась эта битва, если бы не вы. - Я всего лишь исполнял свой долг перед королевством, - улыбнулся пожилой всадник в ответ. – Не более того. - Сэр Томас! – Виконт, словно ошпаренный, подскочил в седле, услышав, что полковник все же обратился к нему. – Вы доказали, что вашему слову можно верить. На этом его похвалы в адрес Томаса окончились, что повергло его в еще большее уныние. Клогг пригласил Хоггеров на ужин в замок, а своим офицерам велел заняться расквартированием прибывших войск. Однако в крепости не стало от их появления особо теснее: Эрик привел с собой лишь пару сотен всадников и примерно столько же пеших ополченцев. Достаточно, чтобы отбить пробный удар, как в этот раз, но слишком мало, чтобы отстоять город. Это был факт, о котором все предпочли попросту умолчать. Никто не хотел портить радость от столь незначительной, но все же победы. Женщины, увидевшие среди вернувшихся своих мужей, не хотели думать о том, что завтра они могут уже не вернуться. Мужчины, которым посчастливилось выжить в этом бою, предпочли просто наслаждаться, возможно, последней ночью в их жизни. - Так значит, - сказал Джеффри, увидев знакомое лицо, - ты теперь с нами? - На что только не пойдешь, - пожал плечами Лютер, - чтобы встретиться в бою с ублюдком Тарном. - Все не можешь забыть его? – усмехнулся капитан. - Человека, который вел меня на убой, как свинью, невозможно забыть. За свою долгую наемничью жизнь я многим полководцам послужить успел. Но таких подонков вижу впервые. К тому же он мне так и не заплатил. Та ночь в Терраке дорого ему обойдется. - Капитан! – раздался голос из толпы. - Да? – синхронно откликнулись Джеффри и Лютер. Оба удивленно переглянулись. - Граф назначил тебя командиром пехоты? – недоверчиво протянул Джеффри. – Ловко он нашел мне замену. - А ты, значит, командуешь гарнизоном? – усмехнулся Лютер в ответ. – Буду знать, кого винить, если проиграем. Они вдвоем от души захохотали, почувствовав всю грустную иронию в этом «если». *** - Кто командовал наступлением? – спокойно спросил Дункан, сидя во главе длинного стола и не переставая орудовать ножом и вилкой. - Сын лорда Сиффо, милорд, - ответил советник Эктор, сидевший справа от короля. – Того самого, который… - Который взял на себя смелость отпустить Айдена Вудкорта, - не дал ему договорить государь, - и доверил доставку Оружия мальчишке. - Вы, как всегда, правы, повелитель, - улыбнулся советник. - Казните обоих. И лишите их семейство всех привилегий. - Будет исполнено, Ваше величество. Риккардо, сидевший слева от короля, обеими руками держа бараний окорок и без стеснений чавкая, не мог не вмешаться в разговор: - Подхалим плешивый. Нравится тебе лизать господские сапоги? Сэр Эктор скривился, взглянув на его блестящее от жира лицо и бороду. - Прекрати, Рик, - по-дружески обратился к нему Дункан. – У каждого здесь свои обязанности. Твои – защищать меня любой ценой, обязанности Эктора – лизать мои сапоги. Вы оба необходимы мне, поэтому старайтесь не собачиться лишний раз. В палатку вошли две девушки в ярких платьях. Появление их было явно не по собственному желанию, поскольку в спину им тыкали копьями солдаты, не давая сделать лишних движений. У пленницы в алом на окровавленных руках виднелись кандалы, очевидно, причинявшие ей немало страданий. Ее бледное лицо и синяки под глазами говорили о том, что за последние дни она и так потеряла немало крови. Заключенная в зеленом платье держала связанные руки за спиной. По какой-то причине разозленные солдаты ей уделяли гораздо больше внимания. - О, - приподнялся со стула Альберто Рамос, сидевший рядом с Эктором, и элегантно вытер рот салфеткой, - а вот и наши барышни-беглянки. Он вышел из-за стола и приблизился к ним. Король отвлекся от своей тарелки и взглянул на гостей, манерно промокнул губы салфеткой и взял кубок вина. Сэр Эктор также встал, приветствуя дам. И только Риккардо остался равнодушен к появлению посторонних людей и продолжил набивать себе брюхо. - Кандалы можно снять, - любезно проговорил Альберто и обратился к пленницам: - Вы ведь будете вести себя прилично. Да, синьорина Элена? Девушка покорно кивнула, когда ее руки освободились от шипастых оков. - В вашем теле теперь нет электрума, но я настоятельно рекомендую вам не колдовать, если вы не хотите попасть в неловкую ситуацию. – Он тихонько рассмеялся и вручил ей платок, чтобы вытереть руки от крови. – А вы, пожалуй, Кира? - Пожалуй, да, - ответила та, дождавшись, пока ее развяжут. - Я наслышан о вас. – Он поприветствовал ее кивком головы. – И о том, что случилось с вашим мужем Айденом. Примите мои искренние соболезнования и будьте уверены: виновные в его смерти не останутся безнаказанными. Кира ничего не ответила, плотно сжав губы, и мельком взглянула на подругу, которая могла в любой момент выйти из себя от таких речей. - Прошу за стол, - властным жестом пригласил их сэр Эктор. Элена только теперь поняла, почему ей досталось платье с длинными рукавами: кто-то хотел, чтобы оставленные браслетами раны не смущали никого за ужином. Натянув их как можно сильнее, она послушно села рядом с Эктором, который молча указал ей место. Кире пришлось довольствоваться таким соседом, как Риккардо. От королевского телохранителя резко пахло чесноком и потом, что она безуспешно пыталась игнорировать весь вечер. - Итак, - говорил Дункан, обращаясь к Элене, пока прислуга наливала гостьям вино, - вы на самом деле дочь знаменитого Асулема? У чародейки закружилась голова при упоминании этого имени, пересохло в горле, словно она опять очутилась под палящим солнцем Фалькомы. Как только ее кубок наполнился, она резко схватила его и вмиг осушила. - Когда король спрашивает, - суровым тоном наставника заявил Эктор, - нужно отвечать. - Да, - выдавила Элена, придя в себя. – Ваше величество. - И, кроме вас, у него не осталось детей? – поинтересовался Дункан, не обращая внимания на советника. - Не осталось. - Значит, вы – законная правительница Фалькомы? Риккардо вдруг громогласно чихнул, разбрызгав ошметки мяса по столу и неслабо всех напугав. Альберто резко отодвинулся на стуле, уже вооруженный парой кривых метательных ножей. Дункан выплеснул часть вина на белую скатерть. Немолодой сэр Эктор схватился за сердце и пытался восстановить дыхание. Кира вскочила с места, угрожая здоровяку вилкой. Элена оцепенела и побелела еще сильнее. В шатер вбежали двое охранников с алебардами. Не утруждая себя извинениями, воин вытер лицо рукой и продолжил трапезу. - Будь… здоров! – впившись пальцами в стол, злобно произнес Дункан, когда стража удалилась и все заняли свои места. Тот в ответ с набитым ртом пробубнил что-то вроде «спасибо». - Вернемся к нашему разговору, - попытался успокоиться король. - У Фалькомы нет правителей, - сказала Элена, трясущимися от увечий руками поднося ко рту заново наполненный кубок. – Было лишь сборище работорговцев, которыми руководил мой отец. Но и этому пришел конец. Теперь Фалькома – лишь огромный кусок мертвой земли, пустыня, где каждый сам за себя. Такой ответ явно не понравился королю, и он, чтобы не показывать недовольства, решил обратиться к другой гостье: - Кира, вы так и не притронулись к еде. Прошу вас, ни в чем себе не отказывайте. Девушка взяла со стола кусок хлеба. - Может, скажете уже, - спросила она, гордо выпрямившись, - зачем нас здесь держат? Куб у вас, а мы с Эленой все равно ничего не знаем. - Не стоит быть такой уверенной в незнании вашей спутницы, - улыбнулся Дункан. – Да и вы можете поделиться с нами довольно интересной информацией. К примеру, куда вы направлялись, везя с собой Куб? В анклав Братства? - Верно. – Она помрачнела, стала щурить глаза, внимательно прислушиваясь к каждому его слову и не понимая, откуда он знает об их планах. - Но вы, конечно же, не знали о том, что Фрайя разорена, а Фрайберг уже год как лежит в руинах. Вымиравшее общество наемных убийц перестало существовать окончательно. Если не считать вас, разумеется. Теперь настала очередь Киры бледнеть и трясущимися руками браться за кубок. - Но если в Фалькому вас отправило не Братство, то кто? – продолжал напирать король. – Багумир? Таленэль? Или кто-то из соседних государств? - Никто. – Дункан и Альберто сосредоточили внимание на ней. – Я нашла письмо, адресованное королю Багумиру. В нем говорилось об оружии, которое поможет захватить власть без Драконьей короны. - То есть о Кубе? – уточнил Альберто, отставив тарелку. - Скорее всего. Мое появление в Фалькоме – лишь попытка сбежать от вашей разведки. Мое путешествие во Фрайберг – попытка спрятаться от разведчиков Таленэля. - Да, нам известно о вашем контакте с мисс Гвиатэль, - усмехнулся Дункан, заслушавшись Киру. – Возможно, именно вас стоит благодарить нашему Альберто. Если бы не ваша находчивость и жажда наживы, он бы не поднялся так высоко и сейчас не сидел за этим столом. Альберто промолчал, сделав глоток вина. - На корабле покойного шефа разведки, - заговорил вдруг Дункан после недолгого молчания, - мы нашли журнал, оставленный госпожой Гвиатэль. Не сомневаюсь, она оставила его не случайно. И все же в нем было написано кое-что о ваших приключениях в Червоточине. Со слов безымянного пленника, который выдавал себя за Айдена Вудкорта. Элена, услышав это имя, ощутила ком в горле, закусила губу, чтобы никто не заметил, как она дрожит, и постаралась сдержать слезы. Кира, краем глаза следившая за ней весь вечер, не могла не обратить внимания, как она напряглась. Понимая, в чем причина такого поведения подруги, она в очередной раз испытала то, к чему никак не могла привыкнуть и что начинало не на шутку ее раздражать, – сочувствие. - Это правда, - не унимался король, - что ваш друг сразился на арене Асулема с самим василиском? - А это правда, - не выдержала Кира, решив прекратить его неосознанные издевательства над Эленой, - что вы поверили в басни о Драконьей короне и продали свою страну соседям? Даже при слабом свете свечи она увидела, как покраснели уши короля и задергались его скулы. Риккардо перестал чавкать, почувствовав, как вдруг возросло напряжение за столом. - Осторожней, барышня, - прохрипел бородатый телохранитель, угрожающе щурясь и шумно втягивая воздух широкими ноздрями. – Я даже своим детям не позволяю дурно отзываться о короле. - Детям? – недоверчиво подняла бровь девушка, оценив его взглядом с ног до головы. – И много их у тебя? - Семеро, - положив громадный кулак на стол и приняв еще более угрожающий вид, процедил тот. Кира фыркнула, скрестив руки на груди так, чтобы за предплечьем не было видно спрятанной на всякий случай вилки: - И это ты мне говоришь об осторожности? Зарядить ей по лицу кулаком или бараньей костью не дал сам Дункан, вмешавшийся в последний момент, когда здоровяк вот-вот готов был вспыхнуть от злости. Король вдруг захохотал, громко аплодируя, но при этом не переставая краснеть. Эктор, привыкший во всем угождать государю, тоже засмеялся, хоть и не понимая, в чем причина веселья господина. Риккардо и Кира смотрели друг другу в глаза, не двигаясь. - Браво! – похвалил Дункан. – Слухи о вашем остром языке оказались более чем правдивы, синьорина Кира. Телохранитель продолжал сверлить ее взглядом. - Риккардо, - обратился к нему монарх, - будь так добр, сходи проветриться. Тот вопросительно на него посмотрел, но по выражению лица понял, что на этот раз ему приказывают, а не дружески просят, и покорно удалился. Сэр Эктор сделал вид, что вытирает рот салфеткой, на самом деле пряча за ней довольную улыбку. Альберто махнул прислуге, чтобы ему подали десерт. - Итак, - сказал Дункан, поставив локоть на стол и начав расчесывать слегка вьющиеся темные волосы пальцами, - раз уж вы заговорили о нашей войне. Вы, наверняка, видели тот город на возвышенности? Кира кивнула, краем глаза следя за тем, как Элене на ухо что-то бормочет пожилой советник. - За этим городом – Рокия. Как только он будет взят, от столицы Империи нас будет отделять лишь жалкое сопротивление разрозненных отрядов. Правда, это будут эльфийские отряды. Но не исключаю, что их слава преувеличена. Девушка продолжала молчать, не понимая, к чему клонит король. - Как вы думаете? – спросил, наконец, он. – За что я сражаюсь? За что сражаются наши союзники? - Прямо так и говорить? – задрала брови Кира. - В первую очередь, - не стал дожидаться ответа король, - я веду борьбу за то, чтобы у народа Анамана был достойный правитель. Тот, который чтит законы и традиции этой великой страны и, в особенности, законы чести. Мои братья ополчились на меня, плели за моей спиной интриги, потихоньку захватывали то, что им не принадлежит. - А вы, как благородный государь, решили предать их суду? - Я искренне верю и даже надеюсь, - не обращал он внимания на насмешку в ее голосе, - что мой брат – мой настоящий брат – одержим чарами Таленэля. С ранних лет этот колдун умел притворяться невинным, безобидным, втираться в доверие и разрушать чужие семьи. Пока он контролирует Багумира, я не могу ничего поделать, кроме как вести эту войну. Священную войну со скверной. Либо война, либо эльф захватит власть окончательно. И Бог знает, что он намеревается делать дальше. Есть еще надежда, что, свергнув его, я освобожу брата от его чар. - И тогда вы отдадите брату императорский трон? Или он причитается вам, как награда за освобождение от чар? - Кому достанется трон, можно всегда решить мирным путем. - Я заметила. - Напрасно иронизируете, - покачал он головой. – Наша империя – последний оплот чародейства в этом мире. Впрочем, как и последний оплот эльфов. В других странах правители давно отказались от придворных магов и не возводят уже школы для юных волшебников. Мир меняется, люди верят в прогресс. Магию сменяет наука. Уже сейчас мои разведчики трудятся над воссозданием оружия, привезенного вами из Фалькомы. Не пройдет и полувека, как башни двенадцати Кругов падут. Если Анаману и нужен император, пусть это будет тот, кто обеспечит развитие и процветание, а также светлое будущее его народу. - То есть вы, - подытожила пленница. - Когда мы победим, наши отношения с соседями только укрепятся. Я могу обеспечить мир с нашими союзниками на долгие десятилетия. Даже, если ради этого, мне приходится сейчас проливать кровь тех, кто становится у меня на пути. Багумир, может, и хороший король, но его методы устарели. Он чересчур пассивен, принимает решения лишь под чьим-то влиянием и не даст Империи того, что давно есть у других. Кто знает, как долго продержится наш суверенитет, если на престол взойдет он, а не я. Кира обратила внимание на то, как помрачнела ее подруга, выслушивая неумолкающего советника. - Зачем же вы говорите все это мне? – не понимала Кира, глядя то на короля, то на Альберто Рамоса. – Вы взяли нас в плен, держите в своем лагере, приглашаете на ужин и рассказываете, как много значит для анаманского народа ваша война. Вы хотите, чтобы я вас похвалила? Или вам что-то от меня нужно? Король велел прислуге покинуть шатер. Советник замолчал, вероятно, не договорив то, что хотел сказать. Альберто отставил блюдце с белым тортом. - Вы уже знаете, - молвил шеф разведки, - что в настоящий момент наша цель – Рокия. А именно – ее столица в горах над водопадом, Роким. Наш противник либо не верит в то, что мы отважимся напасть на сердце Империи, либо думает, что нам не хватит сил. И действительно, этот город с незапамятных времен считается неприступным. Ни одна катапульта или осадная башня не поднимется так высоко по столь крутому склону. А эти узкие тропинки вдоль обрыва… На мгновение показалось, будто он сам уже не верит в свои планы. - Но у нас изначально было преимущество – огромный численный перевес. Наш маршал Дрейк не верил в то, что даже столь мощная армия может взять Роким. Теперь у нас есть нечто, в считанные секунды превратившее логово царя пиратов и разбойников в кучу пепла. Остаются лишь две проблемы: как размножить это оружие и как доставить его в город. С первой задачей разбирается моя разведчица, а вот со второй… - Альберто хочет сказать, - перебил его Дункан, - что незачем искать агента, способного проникнуть в Роким и без лишнего шума устроить диверсию, если есть человек, который всю жизнь этим и занимается. - Не поняла, - наморщила лоб Кира. – Чем это я уже занимаюсь? - Вы ведь несколько лет назад проникли в Дарейский монастырь и вырезали его обитателей, пока они спали? – уточнил Альберто. – А год назад именно вы убили королевского гвардейца, миновав целую роту его рыцарей и украв то самое письмо, которое привело вас в Фалькому? - И наконец, - заключил Дункан, откинувшись на спинку стула, - именно вы побывали в Хранилище Асулема и стали единственной, кому удалось выйти из него живым. - Вся ваша история, - ухмыльнулся глава разведки, - сплошные приключения, непосильные для большинства смертных. Даже вашему другу Айдену, в конце концов, не удалось пережить все, что навалилось на вас. Вы из любой ситуации сумеете найти выход. Так зачем нам посылать кого-то из наших в Роким, если есть вы? - А зачем мне помогать вам? – после мимолетной встречи взглядами с Эленой спросила Кира. – Вы убили Коула. И Айдена. Стоит ли говорить о том, сколько нам с Эленой пришлось пережить по вашей милости. - Осмелюсь напомнить, - заметил Альберто, - что ваши друзья были убиты не по нашему приказу. Те, на чьих руках их кровь, будут сурово наказаны. Более того, вы сможете лично поучаствовать в их наказании, если вам будет угодно. Король махнул рукой Эктору, и тот, удалившись из-за стола ненадолго, вернулся с небольшим сундучком в обнимку. - Здесь, - Дункан кивнул на сундучок, - лежат ваши помилования. Вы ведь не забыли, что за ваши головы назначена награда? - Я слишком часто была на волоске от смерти, чтобы заставлять меня что-либо делать какими-то угрозами. - Именно поэтому, - король мельком посмотрел на Элену, до сих пор озадаченную словами Эктора, - у меня для вас обеих есть вознаграждение. Достойное ваших трудов. *** Весь следующий день защитники крепости только и делали, что наблюдали за все новыми и новыми подкреплениями, прибывающими в лагерь врага. Поначалу на стороне противника насчитывалось от силы тысячи три воинов. К полудню их численность перевалила за шесть тысяч. К вечеру можно было с уверенностью заявить, что город осаждает десятитысячная армия. Полковник Клогг видел знакомые ему знамена маэрнских феодалов: и орлы, и грифы, и весьма своеобразные кресты. Однако не мог он не заметить и гербов иностранных: расколотый щит рыцарского ордена из Валодии, вечнозеленый дуб короля Ульрика. Хотел бы он, чтобы зрение обманывало его, но все же не ускользнули от его взгляда флаги южных соседей из Арамора, когда-то громче всех кричавших о важности сохранить мир на Севере после выхода из состава Империи. Но и ряды княжества Йенского не остались без пополнения. Когда боевой дух у солдат опустился уже ниже плинтуса, в город попросились те, чьего появления тут меньше всего ожидали – эльфы. Целый полк отборных лучников и бойцов под предводительством высокого – даже по меркам остроухих – светловолосого командира хоть и не уравнял численное соотношение войск, но все же вселил в сердца простых людей надежду. Это был единственный в истории человечества случай, когда народ с радостными криками встречал ненавистную доселе расу. - Похоже, - вздохнул Эрик Хоггер, из окна башни глядя на гордое шествие по улицам города, - регент всерьез намерен защищать императорский престол. Утром следующего дня, когда солнце едва взошло, зазвенел городской сигнальный колокол: враг, наконец, пошел в наступление. Быстро и уверенно начался обстрел из катапульт. Король Дункан не хотел спалить город, чтобы его ученые имели возможность побывать в княжеской лаборатории. Поэтому по крепости били только каменными снарядами, без зажигательных. Обороняющиеся отвечали, мягко говоря, не особо точными выстрелами баллист. Когда в стене появилась первая брешь, от общей массы неприятеля отделилось несколько колонн пехоты и конный полк. [Продолжение следует]

Глава XXIII Гонец мчался так быстро, как только мог. Резвая степная лошадка совсем выбивалась из сил, но его это нисколько не волновало, когда посылку велели доставить самому королю. В ушах свистел ветер, глаза слезились, а в мыслях было лишь одно: он должен успеть. Юнец понятия не имел, что за безделушку он вез государю и почему о ней так беспокоился рыцарь. Да и не горел он желанием вникать в суть капризов благородных господ. Только страх опоздать или быть пойманным руководил им в тот момент. И вот, пролетев с невероятной скоростью не одну сотню миль и сменив четырех лошадей, повидав на своем пути разрушенные крепости и сожженные деревни, посаженные на пики головы врагов и плотные колонны союзников, он все же достиг пункта назначения. Огромный бивуак издалека походил на целый город. Тысячи палаток, тысячи воинов, сотни знамен, осадное оборудование, ритмичный топот сапог и крики командиров – на фоне всего этого мальчишка чувствовал себя мелкой букашкой, занесенной ветром в исполинских размеров муравейник. Букашкой, которую то и дело норовили затоптать. Пытаясь отыскать командный пункт, он не раз ловил себя на мысли, что заблудился, но тут же находил верную дорогу. Здесь отовсюду несло гарью, пометом и чем-то еще, что казалось гонцу поразительно знакомым. Кое-где слышались блеяния овец, которых готовили к ужину. Заглушали их звуки кузнечного молота. То там, то тут приходилось уступать дорогу конным офицерам, очевидно, считавшим, что ходить пешими по лагерю для них унизительно. Свою же лошадку юнец оставил на входе, рядом с продовольственными фургонами, о чем теперь очень жалел. Почти в самом сердце бивуака располагался искомый командный пункт – огромный светло-коричневый шатер, охраняемый целым отрядом черных латников с алебардами. Ко входу под навес мальчишка даже подойти опасался, напуганный грозным видом стражи. Надеясь, что это хоть как-то поможет, он выудил из-под темно-серой курточки свиток, с которым его пропустили в лагерь. Алебардисты продолжали стоять неподвижно, никак не отреагировав на действия мальца, и на миг ему даже показалось, что под закрытыми забралами их шлемов никого нет. Но эта догадка была опровергнута сразу, как только он приблизился на расстояние вытянутой руки ко входу. Алебарды моментально скрестились, преградив ему путь. Мальчик в страхе отскочил назад. Даже развернув свиток и подняв его на уровень головы стражника, ему не удалось вызвать интереса к письму. Тот так и продолжил стоять, не собираясь никого пропускать внутрь. - У меня посылка королю! – заявил юнец, настойчиво тряхнув сумкой. – Пропустите! Латник как будто ничего не услышал, не шелохнувшись и не обратив внимания на упоминание о короле. Зато обратили внимание те, кто находился в тот момент под навесом. Из палатки вышел рыцарь, довольно крупный даже по меркам рыцарей, с заплетенной в косичку черной бородой, пышной гривой и глубоким шрамом на переносице. За ним развевался короткий широкий плащ из черного сукна, что считалось последним писком моды в тот период на Юге – а значит, и в Маэрне, где король старался идти в ногу со временем. На пластинчатом нагруднике красовался золотой гриф. - По какому делу? – по-медвежьи буркнул он, на ходу застегивая на поясе ремень с ножнами. - Посылка лично королю в руки! – отрапортовал мальчишка, гордо выпрямившись и задрав подбородок. - Да что ты? – безучастно ответил тот, больше заинтересованный своим ремнем, чем посылкой. Затем он все же окинул взглядом юнца, чтобы убедиться в отсутствии при нем оружия, увидел на листке знакомую печать и проворчал: - Зайди. На этот раз алебарды не скрестились прямо перед лицом, и гонец беспрепятственно смог заглянуть под навес, испытав при этом что-то вроде победного ликования. Но самый большой взрыв эмоций его ждал тогда, когда его глаза, бегло оценившие обстановку внутри, отыскали склонившегося над картой короля Дункана. Шанс увидеть государя давался не каждому посыльному и не каждому мальчишке. - Это еще кто? – послышался недовольный голос советника Эктора, стоявшего за плечом у короля. – Кого ты привел? - Лорд Сиффо прислал гонца Дункану, - так же ворчливо ответил бородатый рыцарь. - Ты можешь хотя бы при детях звать Его величество королем? - А пошел ты, старик. Я в его охране служу дольше, чем ты из себя вельможу корчишь. Если такое вообще возможно. - Эктор, - не отвлекаясь от карты, пробубнил король, - возьми у мальчика посылку и вели его накормить. - Да, государь. Разодетый в темно-бордовый бархат с кружевами советник подошел к гонцу и молча протянул руку ладонью кверху. - Лично королю в руки, - напомнил юнец, убрав сумку за спину. - Не трать мое время, сопляк! – с раздражающим звоном в голосе крикнул старик. – Давай сюда, что там у тебя, если не хочешь остаться без еды. Не зная, что ему ответить, и все равно не показывая содержимое сумки, малец отступил на шаг назад. Похожий на медведя ворчун расхохотался, наблюдая за этой сценой, и, когда смеяться ему надоело, он лениво обратился к королю: - Дункан, возьми ты уже посылку. Хватит делать вид, что понимаешь что-то в этих картах. Мальчишка сейчас начнет кусаться, если старик от него не отстанет. - Прояви-ка уважение, вояка! – огрызнулся сэр Эктор. Но дважды просить Дункана не пришлось. Государь молча подошел к гонцу и забрал у него то, что тот принес. Открыв сумку, он достал оттуда маленький черный куб, повертел его в руке, взвесил, потряс возле уха и, ничего не понимая, вопросительного взглянул на мальчика. - Что это? – спросил король. По лицу гонца стало ясно, что ему известно о посылке ничуть не больше. Дункан взял письмо с печатью лорда Сиффо, поднес к светильнику и начал читать вслух: - Слишком опасно доверять такие вещи наемникам или солдатам, когда за этим оружием охотится Серебристый отряд. Мальчик доставит вам Куб, не привлекая внимания. Ваш покорный слуга, лорд Сиффо. Из дальнего угла послышался звук рвущейся бумаги, на который отвлеклись все присутствовавшие в палатке. К королю стремительным шагом приближался некто в темно-сером плаще с капюшоном. В достаточно коротком плаще, чтобы оценили южные модники. На лице у него виднелась короткая ухоженная бородка, плавно соединенная с усами. Уложенные набок темные волосы закрывали плешь, вполне естественную для такого возраста. Несмотря на то, что человеку было около пятидесяти лет, двигался он вполне бодро и легко. - Позвольте взглянуть, сир, - покорно обратился он к Дункану, протянув руку. Король, немного погодя и не понимая, что происходит, все же отдал ему Куб и не мог не заметить того, как вдруг заискрились его глаза, когда почти невесомая безделушка оказалась у него на ладони. - В чем дело, Альберто? – поинтересовался Дункан. - Государь, - еле слышно проговорил восхищенный глава королевской разведки, - мы только что получили ключ к мировому господству. *** - Они прямо у нашего порога, - дрожащим голосом сказал один из защитников городской стены. – Боже, как же их много… - Они все еще далеко, боец, - сурово ответил Джеффри, стоя на самом краю парапета. – И им неведомо о готовящемся сюрпризе. В нескольких милях от города расположился бивуак маэрнцев, способных в любой момент пойти на приступ. Жители знали, что в этой битве намеревался принять участие сам король Дункан. Его войско черных «грифов» насчитывало не одну тысячу солдат. Против такой армии должно было выступить ополчение, состоявшее в лучшем случае из полутысячи. Однако численное превосходство противника было лишь временной проблемой, решить которую обещало скорое подкрепление. Во всяком случае, на это искренне надеялись ополченцы. - Так значит, бояться нечего? – робко спросил другой стражник, неуверенно державший обеими руками лук. Капитан, позвякивая кольчугой, резко развернулся к нему лицом. - Бояться нужно всегда. Только страх может спасти вам жизнь. Только страх придаст вам силы. Бойтесь смерти, бойтесь той участи, которую враг уготовил для вас и ваших родных. Лица бойцов казались белее мела, но Джеффри это не останавливало. - Самый опасный зверь – тот, который загнан в угол. Тот, который боится так сильно, что его страх становится его оружием. Это должно быть и вашим оружием тоже. Вы боитесь умереть? Боитесь того, что враг сделает с вами, если вы попадаете в плен? Кто-то нерешительно кивнул, остальные так же последовали его примеру. - Ну так не умирайте! Не попадайте в плен! Убейте врага до того, как он убьет вас – в этом вся наука. Офицер, наблюдавший за его выступлением с башни, неодобрительно покачал головой. - Как-то не очень вдохновляют бойцов его слова, - заметил он. – Неужели они на кого-то подействуют? - Командуя всего сотней стражников Террака, - улыбнулся в ответ Томас Хоггер, - этот человек разбил целый полк «грифов», чем спас меня и моего отца. Доверьтесь ему. - Очень надеюсь, что вы не ошиблись, порекомендовав его, сэр Томас. Кто знает, как скоро прибудет подкрепление. Не исключено, что нам какое-то время придется обороняться самим. - Моему отцу я тоже советую довериться. Граф будет здесь уже к вечеру. - Солнце близится к закату, - заметил офицер, взглянув на небо, и велел оруженосцу подать меч. – Скоро мы узнаем, чего стоят ваши советы. Тем временем в крепости царил хаос. Пройдясь по тесным улочкам, можно было не на шутку оглохнуть в этом галдеже. Ополченцам второпях раздавали оружие, боясь не успеть до начала наступления. Торгаши продавали якобы зачарованные амулеты и талисманы, приносящие удачу в бою и защищающие от попадания стрел. Бабки с видом бывалых знахарок за скромную сумму раздавали мази и припарки. Женщины пытались остановить своих мужей и сыновей, в слезах умоляя их остаться дома. Тех, кого все-таки удалось уговорить не браться за оружие, командиры отрядов публично наказывали розгами. Находились и те, кто, выдавая себя за стражника, занимался «конфискацией» чужого имущества. С такими отбросами разговор здесь был короткий. Если они попадались на глаза настоящей страже, о розгах им оставалось только мечтать. В центре города, на возвышенности, находилось некое подобие замка, огороженное от основной городской части не особо прочной стеной с четырьмя башенками. За ограждением находились жилые районы мещан с плотно застроенными улицами и большим пятиуровневым фонтаном, защищенные массивным укреплением с десятью башнями по периметру. В бойницах и на городской стене засели стрелки. Пехота, в основном состоявшая из пикинеров и копейщиков, ожидала приказа: по команде они должны были построиться снаружи и не дать врагу приблизиться к главным воротам. Кавалерия разделилась на две части: основная, ударная, также ожидала сигнала, чтобы атаковать противника вне крепости; вспомогательная, резервная, защищала внутренний периметр. Сэр Томас с остальными офицерами располагался в донжоне. Его помощник, Джеффри, командовал ополченцами на внешней стене. Люди, защищавшие под его командованием Террак, в то время готовились к обороне столицы Донарии. Поэтому капитану снова пришлось иметь дело с неопытными стражниками, едва узнавшими, какой рукой держать меч. Эта мысль не особо огорчала его, однако он бы многое отдал, чтобы с ним рядом сейчас оказались уже побывавшие в бою ребята. - Потеряем этот город, - задумчиво проговорил полковник Клогг, командовавший обороной города, - и тогда Дункан направится прямиком в Роким. - В то время, как его маршал, - подхватил плешивый помощник Клогга, - будет биться за Донарию. Полковник зачесал назад русые волосы и вставил в рот трубку. - Король Дункан, - заметил Томас, - лишний раз проявил свою неграмотность. Полковник и офицеры удивленно посмотрели на него. - Когда у него есть возможность, - решил объясниться он, чуток покраснев, - поучаствовать в грандиозной битве за столицу Донарии со всей армией Багумира, он предпочел отправиться в Рокию. Туда, где, кроме горстки эльфов регента, он не встретит никакого сопротивления. Вместо того, чтобы заработать себе славу в легендарном сражении, он решил просто захватить северную столицу. - Сэр Томас. – Полковник выпустил облачко ароматного дыма. – Вы утверждаете, что попытка продвинуться вглубь Рокии не вызовет никаких осложнений? Плешивый офицер тихонько хихикнул. - Именно, - ответил Томас, смутившись еще больше, но не показав этого. – Регент распустил большую часть рокийской армии по домам, а оставшихся солдат поставил приглядывать за порядком в городах. Гарнизон северной столицы состоит из эльфов. Но их слишком мало. - Вы когда-нибудь были в Рокиме, сэр Томас? – Он выпустил еще одно облачко, наслаждаясь его запахом. - Нет, сэр. - Мой дорогой друг, проблема Дункана не в том, что он не получит славы, без труда взяв Роким. Его беда в том, что он недооценивает неприступность этого города. Единственный в истории случай, когда Роким удалось кому-то взять, произошел несколько веков назад, когда люди отобрали его у горных эльфов. Томас ничего не отвечал. - Регенту не нужен огромный гарнизон, чтобы противостоять маэрнцам. Хватит и горстки, которую Дункан тоже почему-то недооценивает. *** - Ваше величество, - подкрался к Дункану советник, - в лагерь прибыл конвой. - Какой еще конвой? – недовольно буркнул тот, стоя перед высоким зеркалом и не зная, сбрить ему бородку или нет. - Люди Альберто Рамоса доставили беглецов из Фалькомы, сир. Альберто, сидевший, по привычке закинув ногу на ногу, в свете свечи разглядывал Куб. Как и многие до него, он не мог найти на его поверхности ни рун, ни меток – словом, ничего необычного. Это был гладкий черный кусок дерева, судя по весу, полый внутри. С минуты на минуту шеф разведки ожидал появления Головастика – так он называл своего ученого, способного справиться с любой задачей, изготовить для его агентов любое оружие, яд или противоядие. Услышав свое имя, он перестал гипнотизировать деревяшку и вопросительно уставился на Эктора. - Давно они здесь? - Около получаса, я думаю, - равнодушно пожал плечами пожилой советник. - Зачем вам эти беглецы? – подал голос Риккардо, рыцарь с заплетенной в косичку бородой. – Оружие ведь уже у вас. Альберто с некоторым отвращением посмотрел на его пышную гриву, по выражению лица сделал выводы о невозможности наличия у него ума, скривил губы и холодно произнес: - Меньше знаешь – крепче спишь. Не успел здоровяк возмутиться, как в шатер вошла молодая девушка, одетая в черные брюки, высокие кожаные сапоги и белую блузу, невысокого роста, привлекшая взгляды присутствовавших мужчин фигурой куколки и ярко-рыжей объемной прической. Пока кудрявые локоны обрамляли ее лицо, закрывая левый глаз, Риккардо готов был поклясться, что никогда не встречал девы, прекрасней, чем она. Но стоило ей убрать с лица волосы, и все увидели огромный глубокий шрам на щеке, оставленный челюстями какого-то очень крупного и, очевидно, недружелюбного зверя. - Головастик, - поприветствовал девушку Альберто и уступил ей свой стул. – Присаживайся. - Это и есть твой гений? – недоверчиво взглянул на нее сэр Эктор. – Сколько ей лет? - На самом деле куда больше, чем тебе кажется, - усмехнулся тот и вручил ей Куб. Затем он прошел ко столу с картой местности, наполнил кубок вином и предложил девушке. Когда та, увлеченная деревяшкой, отказалась, глава разведки сам осушил его и продолжил хвастаться: - Это специалист не только в инженерии, но и во многих других науках. Право, я не знаю, как ей это удается, но с каждым годом она все молодеет и молодеет. Ученая разведчица, казалось, не слушала его или просто не придавала значения его словам. Все ее внимание было поглощено Кубом. Она вращала его, пыталась отыскать щели, трясла возле уха. В конце концов, устав исследовать его снаружи, девушка подошла все к той же карте, на которой небрежно расставили тарелки с недоеденной индейкой, бутылки и кубки с недопитым вином, и взяла чистый на вид нож. Мужчины, за исключением короля Дункана, занятого худощавым портным, который подгонял под его размер плащ, следили за каждым ее движением. Головастик словно вошла в транс, не замечая никого вокруг и позволяя себе все, что необходимо для решения задачи. Риккардо восхищенно скалился, сидя за столом и поглаживая колени, словно мечтал, чтобы она на них присела. Советник Эктор с подозрением приглядывал за тем, чтобы девушка ничего не украла из королевского столового серебра. Альберто же с каменным лицом ждал ответов на вполне очевидные вопросы. Когда в руках специалистки оказался нож, никто не знал, чего ожидать в следующий момент. Она поставила Куб на стол, как следует, прицелилась и с размаху вогнала острие. Не без усилий ученая начала расковыривать черное дерево, лишний раз доказывая, что в нем нет никакой магии, никаких секретов и подвохов – ничего необычного. Проковыряв достаточно широкую дыру, она потянулась за свечой, чтобы получше разглядеть содержимое, частично высыпавшееся на карту. - И это все? – удивился Альберто, глядя на темную крупу, рассыпанную по столу. – За этим мы охотились полгода? Решив не подвергать риску окружающих, Головастик переложила крупинки на блюдце и вышла с ним и свечой из палатки. Через четверть часа, когда снаружи стал доноситься гомон напуганных чем-то вояк, она вернулась, после чего алебарды охраны скрестились, не пуская в шатер любопытных. На тарелке виднелась копоть, в глазах рыжеволосой ученой – ликование. Альберто приблизился к ней вплотную, когда она взяла со стола продырявленный Куб. - Что скажешь? – вполголоса спросил он, глядя на нее сверху вниз. - Этого образца слишком мало, - отвечала она, принюхиваясь к резкому аромату содержимого. – Но, если вы позволите мне уединиться на некоторое время, я выясню, как с его помощью повторить историю с Червоточиной. - И все-таки я влюбился! – воскликнул Риккардо, громко аплодируя. – Какая уверенность, какой ум! Сразу видно: специалист в ожирении! - В инженерии, - устало поправил его сэр Эктор, стоявший по другую сторону стола со скрещенными на груди руками. - Дункан! Ты слышишь? Я влюбился и намерен жениться! Ты благословишь меня? - Разбирайся с Альберто, - безучастно ответил тот, не отрывая взгляда от зеркала и стараясь стоять ровно, как просил портной. – Я не властен над его разведчицами. - Мы возьмем этот город, а затем закатим дивную пирушку, - радостно и громко говорил он, расхаживая по палатке и не понимая, что его не слушает никто, кроме пары офицеров и Эктора, - будем праздновать одновременно два события!.. - Стоит лишь подробнее изучить состав и свойства, - продолжала Головастик, даже не заметив, что кто-то говорит о ней. – И тогда при наличии ингредиентов я смогу воспроизвести это в куда больших количествах. - Тогда не стоит терять времени, - улыбнулся Альберто и одобрительно погладил ее огненную гриву. – Очень скоро у тебя будет доступ к лаборатории князя Йенского. *** К вечеру после дневной жары небо заволокли свинцовые тучи, полил сильный дождь, сопровождаемый раскатами грома – первая весенняя гроза. Улицы наполнял запах озона, ветер трепал деревья и накидки горожан. Капли стучали по крышам, звонко барабанили по железным шлемам стражников. От центра города вниз побежали ручьи грязной воды, которым так радовалась детвора, не осознававшая в полной мере того ужаса, который ждал ее в ближайшие дни. Люди прижимались к стенам, прятались между постройками, чтобы освободить узкую дорогу для колонны всадников, движущейся к воротам. Решетка медленно поднялась, открывая проход наружу. Во главе конницы ехал на гнедом коне Томас Хоггер, отличавшийся от остальных тем, что на груди и каплевидном щите у него красовались бело-золотые клетки – герб графства Террак, а не белый единорог – герб княжества Йенского. Кольчужные поножи и начищенный стальной меч прикрывал длинный плащ, над которым модники-южане посмеялись бы от души. Голову защищал остроконечный шлем, как и у всех. На выходе колонну встретил Джеффри, тоже успевший облачиться в доспехи, обзавестись щитом и вооружиться мечом. Вес снаряжения явно оказался для него велик, судя по тому, как неуклюже он пытался идти быстрым шагом. - Сэр Томас! – окликнул он лидера отряда, почти ничего не видя из-за неудобного шлема. – Сэр Томас! - Джеффри, ты ли это? – с некоторой долей сомнения наклонился всадник, чтобы разглядеть в тусклом свете того, кто перегородил им дорогу. – Ты куда так вырядился? - Нам не отдали приказ построиться снаружи. Должно быть, это ошибка? Прикажете мне заняться построением? - Не отдали приказ – значит, сидите и ждите. Полковник велел пустить в ход только кавалерию. Сказав это, Томас снова двинулся вперед. Но Джеффри вновь преградил ему путь. - Но сэр! – не унимался капитан стражи. – Пехота… - Время пехоты еще не пришло, Джеффри. Оставайся внутри и жди распоряжений. Раздосадованный Джеффри все же был вынужден отойти в сторону, поскольку на этот раз колонна не стала останавливаться. Тем не менее, когда решетка опустилась, он велел двум отрядам построиться у ворот и быть готовыми выступить. Сам же капитан поднялся на стену, к лучникам, и стал наблюдать за происходящим снаружи, где из-за отсутствия городских фонарей между раскатами грома и проблесками молнии царила темнота. Тем не менее, он видел, как от вражеского лагеря, подсвеченного кострами, в направлении города двинулась медленным шагом кавалерия, численностью превосходящая отряд Хоггера в два раза. - Кажется, я начинаю понимать, - пробормотал Джеффри, - почему они так любят черные доспехи. - Мы ждем приказа, сэр, - обратился к нему командир отряда лучников. Было еще рано. Это понимал Джеффри, выжидавший момент для первого выстрела, понимал полковник, следивший за обстановкой с башни, понимал Томас, стоя на возвышенности и не торопясь кидаться в бой. «Все еще впереди, - думал Хоггер, смотря на приближающуюся тень, изредка озаряемую грозовой молнией. – Дункан не дурак и не станет в первую же ночь пускать в ход все свои силы. Это лишь пробный удар. Легкое прикосновение, чтобы почувствовать, на что мы годны, и дать понять, каково нам будет завтра». Когда тень оказалась достаточно близко, темнота ненадолго рассеялась горящими стрелами, пущенными с городских стен. Несколько лошадей попадали. Остальные снаряды либо отскочили от толстой брони рыцарей, либо воткнулись в землю. Это первое настоящее сражение для лучников. Они боялись, держались неуверенно. Томас понимал это, но в то же время мысленно просил их, чтобы они убрали еще хотя бы пару десятков всадников. Однако два следующих залпа показали ему, что надеяться придется только на самого себя. - Рыцари! – скомандовал он, обращаясь к защитникам Йенского княжества. – За мной! Вражеская конница двигалась спокойно, растянувшись в три тесных ряда, словно хотела окружить их. Поэтому Томас помчался влево, надеясь пробить линию и оказаться позади неприятеля. Даже когда расстояние между ними сократилось до неприличия, «грифы», демонстрируя свою непоколебимость и бесстрашие, нисколько не ускорились – лишь подняли щиты и приготовились отразить удар. В следующий миг в них полетели копья, сразив чуть больше десятка латников. Еще через несколько секунд в их ряды клином вошел отряд Томаса. И вот тогда маэрнцы ожили, словно ждали именно этого момента. Хоггер пронесся сквозь линию, не успев моргнуть глазом и сбив при этом пикой двух всадников. За ним, вынося встречных рыцарей, прошла остальная часть отряда. Без остановки, оказавшись в тылу у врага, они повернули направо и двинулись вдоль рядов, попутно рубя и выкалывая всех, кто попадался под руку. Заметив, что черную броню маэрнцев не так уж и легко пробить, некоторые стали бить лошадей, чтобы те падали, не давая хозяевам подняться. Чтобы развернуться кругом, «грифам» потребовалось куда меньше времени, чем, если бы они наступали колонной или клином, а не вытянутой линией. Теперь рыцари, сомкнув ряды, стали пытаться разделить отряд Томаса на несколько частей, чтобы упростить себе задачу. Однако тот, пользуясь тем, что вражеские всадники сидят верхом на тяжелых северных скакунах в отличие от куда более легких и подвижных лошадок йенской кавалерии, не говоря уже о весе маэрнских доспехов, увел своих людей в сторону, помчался вниз. Неприятель решил, что это отличная возможность заключить их в кольцо, и пустился в погоню. Томас чувствовал на лице холодные капли дождя, размазываемые встречным ветром. Далеко впереди он видел море огней королевского бивуака и понимал, что приближаться к нему на расстояние полета стрелы у него нет ни малейшего желания. И вот, достаточно отдалившись от преследователей, виконт плавно развернулся и направился назад – вверх. Подвижные лошади Йенского княжества, хоть и начали уставать от таких пробежек с горы и в гору, но все же держались довольно бодро. Но вот скакуны «грифов» к такому приспособлены не были. Заметив, что отряд Томаса разворачивается, несущаяся на всех скоростях вниз тяжелая кавалерия, начала тормозить. Копыта заскользили по мокрой грязи. Послышалось дикое ржание. Стали падать кони, вылетали из седла рыцари. На этот раз Томас вклинился прямо по центру, сломав пику и оставив ее наконечник в чьей-то груди. Еще пару десятков маэрнцев попадало. Хоггер слышал тяжелое дыхание своей лошади и понимал, что повторить такой маневр сегодня ему уже не удастся. Поэтому вместо того, чтобы направиться вверх, он повернул налево, вдоль вражеской линии. Черные всадники стали медленно разворачиваться. И вот тогда он заметил красное оперение на шлеме одного из них – командира. Скакуны, неподготовленные к такой нагрузке, начали капризничать, вставать на дыбы. У Томаса появилась идея ткнуть командирского коня мечом. Но в следующий же миг, он решил, что гораздо больше славы добудет, если сразит самого лидера, уже потерявшего треть своих людей. Но, словно прочитав его мысли, раздался звук знакомого ему рога: отец, граф Хоггер, привел подкрепление. Тут же, разделившись на две части, его отряд ударил по флангам, перебив большую часть маэрнской конницы. Командир с красным оперением на шлеме, видя безвыходность положения, развернулся и помчался вниз, уводя за собой оставшихся в седле рыцарей. Томас успел несколько раз рубануть мечом, но в результате лишь оставил незначительные вмятины на спине и наплечниках. Виконт заколебался, не зная, что ему делать: преследовать беглецов или вернуться в город. Эго подсказывало, что еще не поздно добыть себе славу, принести с собой командирскую голову как трофей, чтобы в княжестве и в лагере противника заговорили о подвиге Томаса Хоггера. Но в то же время он понимал, что этот подвиг меркнет в связи с появлением на поле боя отряда графа, уравнявшего численность всадников обеих сторон. И все же красное оперение так и дразнило его, развеваясь на ветру и скрываясь в ночи. - Даже не вздумай! – крикнул Эрик Хоггер, снимая шлем и подъезжая к нему на рыжем коне. – Заклинаю тебя! Не вздумай их преследовать! - Но мы можем их догнать! – запротестовал тот, как ребенок. – Наши лошади быстрее, чем у них! - Ты их сейчас не догонишь, сынок. Тебя либо встретят их резервы, либо залп притаившихся во тьме лучников. Пусть уходят. Ты все еще можешь потерять свой отряд. Стиснув зубы, Томас наблюдал за тем, как уходит его добыча. Добыча, которую спугнул отец. Он чувствовал себя самым настоящим ребенком, у которого отобрали конфету. Досада была настолько велика, что ему хотелось громко браниться и послать всех, включая Эрика, к чертовой матери. Злобно сплюнув, он спрятал меч в ножны и направился к городу, проклиная весь этот несправедливый мир. [продолжение следует]

Что-то есть)

*** В этот прохладный весенний день стены рокимского императорского дворца сотрясал бесконечный галдеж собравшейся в тронном зале людской массы. Отовсюду слышались ругательства и угрозы, знать выясняла между собой отношения, не стесняясь в выражениях и полностью позабыв о придворном этикете. В сторонке держались чародеи, которые поначалу вели себя тихо, но вскоре все же последовали примеру дворян и тоже вступили в словесную перепалку. Кто-то вскакивал со скамеек и начинал грозиться кулаками, кто-то пытался дотянуться до оппонента и ухватиться за его платье, а кто-то мог просто-напросто толкнуть другого в спину и обозвать трусом. Стража, состоявшая из отборных эльфийских бойцов вдоль стен зала и непревзойденных лучников на галерее, следила за тем, чтобы беспорядок не перерос в потасовку, но при этом вмешиваться не решалась. Весь этот балаган утих моментально, как только парадные двери распахнулись и в зал вошел король Донарийский со своим придворным магом. Последний, на вид лет сорока, в забавной длинной мантии кислотного цвета, держался уверенно и поглядывал на университетских коллег свысока, невзирая на то, что многие из них по опыту и рангу считались выше него. Багумир, как и всегда, не поскупился на роскошный малиновый плащ с позолотой и внушительного размера ожерелье с каменьями, которое явно немало весило. К трону он направился быстро и уверенно, не удостоив присутствующих даже взглядом. Аристократия и чародейская элита встали со своих мест, приветствуя монарха, и дружно уселись обратно, не произнося больше ни звука. Король взошел на помост и опустился в кресло чуть ниже императорского трона. Справа от него стояло еще два кресла. Позади встал нелепо одетый маг в квадратной атласной шапочке. Поставив руку на подлокотник и подперев ею щеку, он со скучающим видом оглядел всех, кто пришел на собрание. - Приветствую господ из графства Арданского. – Он вдруг выпрямился, приняв серьезное выражение лица, и едва заметно кивнул группке дворян, сидевшей справа, почти у самого входа. – Я рад, что вам удалось благополучно добраться до нашей северной столицы. Уверяю, мой брат позаботится о вашей безопасности здесь, как и об остальных беженцах. Одетые весьма неплохо для беженцев, они благодарно кивнули ему в ответ. - Друзья из графства Террак, - обратил он внимание на их соседей – таких же господ, украшенных кружевами и золотом. – Я не вижу здесь графа Хоггера. Уверен, что сейчас он занят сбором ополчения на юге страны, но вполне может положиться на вас здесь. Благодарю вас за присутствие. Затем он обратился ко всем, движением руки заключая их круг: - Я благодарен всем, кто откликнулся на нашу просьбу явиться на это собрание, учитывая, насколько трудные настали времена и насколько опасными стали путешествия по стране. – Знать, равно как и чародеи, молчала, внимая его словам. – Не сомневаюсь, что каждому из вас пришлось оставить дома свои дела, но смею вас заверить: на этом собрании будут обсуждаться вещи куда важнее этих дел. - Ваше величество, - перебил его какой-то болезненного вида старичок на среднем ряду, вызвав недоумение у всех, включая самого Багумира, - позвольте полюбопытствовать. Вы собрали здесь представителей высшего сословия Донарии и Рокии. Я не буду спрашивать, почему здесь нет представителей дворянской элиты из Альсорны. Хм. Но почему же вы не выслали приглашение маэрнской аристократии? Зал загудел. Знать переговаривалась между собой, не понимая, что это за выскочка и как он смеет дерзить королю. Стражники вцепились в алебарды, готовясь в любой момент навести порядок. На лицах чародеев виднелась усмешка: волшебники всегда любили позлорадствовать над монархами. И только Багумир сохранял внешнее спокойствие, стараясь держаться достойно и подавая пример всем остальным. Движением руки он велел всем замолчать. - Осмелюсь предположить, что вы – не кто иной, как представитель Маэрны? – Старичок кивнул, будто отвечая «допустим». – Тогда не понимаю, что вас беспокоит, ведь вас никто отсюда не выгоняет. - Я пребываю в Рокиме как уполномоченное лицо Его величества короля Дункана с самого подписания Пакта о ненападении. В мои обязанности входит лишь уведомлять моего господина обо всех делах в столице Империи, чтобы исключить вероятность сговора с целью захвата трона. Поэтому меня все же нельзя отнести к представителям маэрнской аристократии. - В таком случае, - усмехнулся король, - мне придется вас разочаровать: ваши полномочия больше не действуют с того самого момента, как Дункан нарушил условия Пакта. А значит, теперь вы являетесь простым представителем дворянства Маэрны. По залу прошелся смешок. Старичок покраснел. - Если вам до сих пор непонятно отсутствие ваших соотечественников, - продолжал Багумир, - я поясню: своими действиями Маэрна заявила о желании отделиться от Империи. Особенно ярко это желание выражается в ее союзе с соседними государствами, чтобы те помогли ей нас разграбить. Сидящие рядом со старичком дворяне стали косо на него поглядывать, понимая, что на собрание явился враг. Все эти недружелюбные взгляды говорили о том, что задерживаться ему здесь не стоило. - Если же вы вдруг решите, - так же насмешливо говорил король, - что на этом собрании вам делать нечего, выход для вас всегда открыт. Тот вскочил с места, опасаясь за свою жизнь, и поспешил удалиться, пару раз споткнувшись о чью-то выставленную ногу и услышав в свой адрес неприятные высказывания. Когда двери за ним закрылись и зал снова успокоился, Багумир вернул себе серьезное выражение лица и продолжил изучать присутствующих, время от времени приветствуя их и называя по именам. Понимая, что тянуть больше не имеет смысла, он обратился к публике: - Господа, чародеи. Мы собрали вас здесь в эти трудные для нашей Империи дни, чтобы обсудить решение, принять которое без учета ваших мнений просто невозможно. – Волшебники и знать напрягли слух. – В свете недавних событий, я, Багумир, король Донарии, и мой брат Таленэль, король Альсорны и регент Анамана, пришли к выводу, что страну пора возглавить императору. *** Спустя несколько часов бесконечных споров между королем и знатью нашелся, наконец, тот, кто задал интересовавший всех вопрос. Полноватый мужчина, проживший не менее полувека и одетый так, словно война совсем не повлияла на его достаток, сидел в первом ряду и внимательно слушал короля, не произнося ни слова. Но, когда остальные представители анаманской аристократии стали нести откровенную чушь, называемую аргументами, молчать у него не осталось сил. - В качестве доводов, государь, - лениво забасил он, не пытаясь никого перекричать, - вы использовали довольно расплывчатые обещания. Как только раздался его голос, остальные в зале притихли, а Багумир сосредоточил на нем все свое внимание, как будто с самого начала ждал именно его мнения. - Но я никак не могу понять одну немаловажную вещь, - продолжал дворянин. – Почему на собрании, созванном вами и вашим братом, присутствуете только вы? Вы не раз высказывались сегодня в его поддержку, но мы так и не услышали ни слова от самого регента. Король молчал, не зная, что сказать. Его и самого интересовало, где все это время пропадал Таленэль, виновник этого собрания. Багумир понимал, что у брата всегда находились какие-либо важные и неотложные дела, связанные с его чародейской деятельностью и непонятные никому, кроме него самого. Сейчас он не мог объяснить собравшимся в тронном зале, почему и без того нелюбимый подданными эльф пренебрег столь значимым мероприятием. Зато мог объясниться сам Таленэль, появившийся как раз вовремя, когда воцарившаяся тишина и нарастающее напряжение готовы были свести Багумира с ума. - Мне не обязательно присутствовать в этом зале, чтобы участвовать в собрании. – Король эльфов вошел в зал через боковую дверь, ведущую на лестницу, и быстрым шагом проследовал к уготованному ему креслу рядом с братом. Придворный маг Багумира попятился к стене, наверное, ощутив чересчур сильную энергетику регента. – И чтобы слышать весь этот абсурд, тоже. Вслед за ним из-за той же двери показался Кристиан Умбра, но тот предпочел занять место среди университетских чародеев. Появление лидера Круга Теней вызвало недоумение на их лицах и шепот среди дворян. - Что именно вы зовете абсурдом, господин регент? – поинтересовался пухлый аристократ. – Мнения собравшихся здесь людей? - Он такой смелый потому, что приходится нам дальним родственником? – вполголоса спросил у брата Таленэль. – Или он возомнил себя бессмертным? - Это князь Йенский, - так же тихо пробормотал в ответ Багумир. – Он спонсирует донарийскую армию. Да и рокийскую тоже. Таленэль беглым взглядом оценил соболиные меха, украшавшие его плащ и высокие сапоги, разноцветные каменья в перстнях, под которыми не видно было пальцев, и богатое ожерелье, пульсировавшее Энергией. - Абсурдными я зову доводы, которыми орудуют собравшиеся здесь люди, - положив руки на поручни и выпрямив спину, заявил он. – Государственные дела здесь решают расовые предрассудки и суеверия, а не здравый смысл. Мне начинает казаться, что было бы разумнее решить этот вопрос наедине с братом, не советуясь с так называемой элитой. - То есть, - подытожил князь, - нарушив традиции и закон империи, которой вы хотите править? Чародей тихонько хмыкнул и едва заметно ухмыльнулся, получив отпор от зазнавшегося толстяка. - Вы действительно окутаны множеством тайн и мифов, господин регент. Ваша репутация в народе весьма сомнительна. Одни поговаривают, что вы обуздали саму природу магии. Другие считают вас мошенником, способным лишь пускать пыль в глаза. Долгие годы вы путешествовали по миру и занимались делами Альсорны. Думаю, никто из собравшихся в этом зале не может похвастаться тем, что видит вас не впервые. Так почему вы решили, что мы захотим видеть императором именно вас? Таленэль ответил не сразу, почти не слушая его речь и полностью сосредоточившись на пульсирующем магией ожерелье. В какой-то момент спонсор имперской армии ощутил, как золотая цепь начала тянуть его вперед, к эльфу. Увидев, как украшение просится к нему, сидевшие рядом участники собрания запаниковали, попытались отодвинуться подальше от князя. Багумир, сдерживая смех, коснулся руки брата, чтобы тот прекратил озорничать, и цепь тут же успокоилась. - Если у вас есть какие-то предложения, - довольно проговорил Таленэль, - можете высказаться. Кто, по-вашему, должен стать императором? Все затихли, ожидая ответа князя. Тот, несколько смутившись и держа руку на ожерелье, слегка запнулся и неуверенно выдавил: - Например, ваш брат, король Багумир. - Или Дункан? – с насмешкой провоцировал его Таленэль. – Я слышал, как некоторые члены этого собрания затрагивали тему о выходе их владений из состава империи. Когда у Маэрны появилось так много союзников, наверное, хочется оказаться на стороне победителя? Багумир застыл с каменным лицом, слушая своего брата и боясь предугадать, как далеко зайдет его речь. - А вы можете гарантировать, что станете тем самым победителем? – вопросил загнанный в угол князь. – Я не поощряю сепаратистских высказываний, которые сегодня прозвучали в этом зале. Вы наверняка знаете, как много мои вклады сделали для империи. И все же я, как и многие мои коллеги, хочу знать, во что вкладываюсь. - Вас интересует, как много вы потеряете, если страну возглавлю я? – уточнил эльф, задрав брови. - В таких делах руководствоваться нужно не только понятиями чести и патриотизма, - покраснел князь. – Мы пережили те времена, когда все решалось лишь отвагой и сталью, и вступили в эпоху, где не менее важным оружием являются деньги. - Деньги, - задумчиво повторил регент. – Да, это мощное оружие в наше время. Дункан наверняка понимал это, когда его армия начала разрушать наши дороги, жечь поля и деревни. Он знал, что наносить удар нужно в первую очередь по экономике. - И в этом он преуспел. Бал Ардан, сердце нашей торговли, захвачен. Поставки с западного побережья прекратились. Еще немного, и народ начнет голодать. Одно за другим владения станут переходить на сторону врага. - Если мы, не отбросим этого врага за границу и не возвратим себе западную часть империи вместе с ее побережьем, - отрезал Таленэль, не позволяя князьку сеять сомнения среди собравшихся. По лицу Багумира и его впившимся в поручни пальцам, стало ясно, что его крайне тревожит то, как далеко зашел этот диалог. - На стороне Дункана четыре королевства! - воскликнул сосед князя, активно жестикулируя. – Это свыше десятка хорошо укомплектованных армий! И все они уже пересекли нашу границу. Нас отрезали от внешнего мира, перекрыли все торговые пути. Что же есть у нас? Разбросанные по стране полки? Самые ответственные подразделения были отправлены на поиски Драконьей короны. Может, вы напомните нам о своих непревзойденных лучниках? Сможет тысяча ваших бойцов справиться с пятью десятками тысяч вражеских? - Чародейское сообщество на стороне короля Таленэля, - спокойно, но громко заявил Кристиан Умбра, встав со своего места. – Совет архимагистров поддерживает его решение стать императором и окажет необходимую помощь в борьбе с врагом. Университетские маги явно в первый раз слышали о том, что они поддерживают ненавистного им эльфа, однако перечить такому авторитету, как Умбра, никто из них пока не отважился. Аристократия восприняла это как подтверждение слов Кристиана и возбужденно загудела. Багумир испытал легкое облегчение, увидев, что столь значимое общество выступило на стороне его брата. - Чародеи никогда не вмешивались в дела Империи, - удивленно заметил князь Йенский. – До появления регента Таленэля, естественно. - Регент Таленэль принят в Совет архимагистров. Если его решения принесут пользу как нашему сообществу, так и народу Империи, Совет поддержит его. - И все же решения чародеев на этом собрании веса не имеют. Их присутствие на таких мероприятиях всегда являлось символичным. По закону Анамана императорский престол в данном случае отойдет тому, за кого проголосует знать. И насколько мне известно, членство в Совете не дает Таленэлю никакого военного преимущества над врагом. В войнах участвуют простые солдаты, а не волшебники. Если, конечно, вы не собираетесь обрушить на материк огненный дождь и вызвать пришествие Инквизиции, вам лучше поискать другие аргументы. Кристиан лишь усмехнулся и снова сел, воздержавшись от демонстрации своих сил дерзкому князьку. Аристократия снова устремила взоры на регента и его бледного брата. Таленэль, видя, как нелегко оказалось убедить это сборище торгашей, ничуть не усомнился в себе и продолжал спокойно ухмыляться. В его рукавах было припрятано слишком много тузов, чтобы позволить кому-то из присутствовавших взять над ним верх. Рисуя пальцем невидимые узоры на поручне кресла, он тихонько напевал себе мелодию, словно позабыв о решаемых в данный момент проблемах. - Что, если я скажу вам, что у меня есть оружие? – пропел он вслух, а глаза его заискрились. – Оружие, от которого не спасет многотысячная армия противника. - Оружие, способное защитить наши владения и наших людей? – неуверенно уточнил князь. - Способное не только вернуть Маэрну в лоно Империи, но и объединить провинции, некогда принадлежавшие нам. - Таленэль… - прошептал Багумир, не понимая, к чему он клонит. - Я готов возглавить нашу империю и покарать всех, кто посмеет посягнуть на ее целостность. Готов восстановить порядок, который необходим, чтобы преумножить ваши доходы. Ведь мы вступили в эпоху, когда деньги являются не менее важным оружием, чем сталь и отвага. Князь Йенский снова побагровел, ощутив на себе взгляды всех собравшихся. Окрасились в багрянец и заснеженные верхушки рокийских гор за окном, когда прощальные лучи солнца возвестили о приближении ночи. Все медленно погружалось в сумерки, готовясь к очередному сну. Затихали птицы, успокаивался город. Всего через пару часов Рокию должна была окутать кромешная тьма, с которой вступит в вечный бой серебристый диск луны. И только всадник на вороном скакуне стоял у подножия горы в этих алых лучах и пытался ощутить на себе их прощальное тепло. Но ни угольный рогатый шлем, из-под которого доносилось тяжелое дыхание и виднелись синие глаза-огоньки, ни мощный нагрудник с лишенным симметрии узором, ни когтистые перчатки, в коих зажал он поводья, - ничто не давало ему такой возможности. Единственное, что он мог, - отправиться в путь, как повелел ему Серебряное Диво. *** - Местность открытая, - проворчал командир, осмотревшись вокруг. – Эльфы в таких местах охотиться не станут. Можем устроить привал. Последние лучи солнца обагрили чистое, еще не заросшее высокой травой поле. Все вокруг медленно, но неумолимо накрывала вечерняя тень. Такой свет по-прежнему слепил вампира, но не оставлял на коже ожогов. Кровопийца мысленно благодарил судьбу за то, что туман и облачность продержались так долго, рассеявшись только к концу дня. Словами трудно передать, как настрадалась его больная голова, как ломало его тело и как невыносимо долго он ждал этого заката, отсчитывая каждую минуту. Теперь же он облегченно вдыхал прохладный воздух и наслаждался надвигающейся темнотой. - Сэр, - обратился к командиру вполголоса молодой наемник, даже в сумерках не снимавший маску и капюшон, - Йун совсем плох. Противоядие не помогает. Краем глаза Коул заметил необычный жест, который конвоир при этих словах показал лидеру отряда. Приглядевшись лучше, он не увидел более ничего странного в их разговоре и решил, что ему попросту показалось. Устроившись поудобнее на камне, он стал наблюдать, как выжившие наемники разжигают костер, не издавая ни звука, словно им отрезали языки. Рядом сидели пленники: Айден, из крови которого уже почти выветрился наркотик, Кира, которую дважды поколотили за попытки освободиться от пут и сбежать, и качавшаяся при малейшем дуновении ветра Элена. - Надзирателя на тот свет, - приказал командир. – Хватит с него мучений. Спрячьте с Гровером тело подальше, а затем оба в дозор. В полночь вас сменят. Коул снова заметил неестественные движения рук и пальцев в этом разговоре, однако когда он переключил свое внимание на беседующих, то опять убедился, что ему померещилось. Ощущая дикую жажду и слабость, оставленную неимоверно трудными днями и лишением сна, вампир не стал ничего предпринимать. Его отвлекали мысли о стонущем надзирателе, который прощался с жизнью и истекал кровью позади него. Он слышал его учащенное сердцебиение, представлял набухшие синие вены, соблазнительно пульсировавшие и звавшие прокусить их. Но вскоре послышалось, как чей-то меч вошел ему меж ребер, и сердце остановилось. Так вампир и просидел до самого появления звезд на чистом небе, борясь с голодом и желанием сесть рядом с пленниками. Когда конвоиры спали, а дозорные бродили во тьме, он периодически поглядывал на командира, который долго ворочался, но в итоге все же заснул. В тот момент, оказавшись наедине со своими мыслями, он бесшумной тенью приблизился к Элене и опустился подле нее на колени. Чародейка слегка вздрогнула от его холодного прикосновения. Она не спала, лежала с закрытыми глазами и ждала того момента, когда Коул наконец окажется рядом. Почувствовав на лице его когтистую руку, она не стала ее убирать, будто намекая, что не против телепатического сеанса, и медленно погрузилась в сон. Разговор был необходим ей, но при этом она не могла произнести ни слова, опасаясь, что кто-либо их услышит. Тогда вампир осторожно приоткрыл дверцу в ее сознание и едва сдержал стон, который так и рвался из груди: Элене снились романтические сцены с Айденом. *** Бесцеремонно прервав сеанс, чей-то тяжелый сапог с хрустом прошелся по лицу Коула. Ослепленный и оглушенный болью, он вмиг утратил контроль над своей яростью. Однако это ничуть не помогло ему в тот момент, когда очередной удар угодил в живот, а следующий – по спине. Лежа на земле, он чувствовал, как в нем закипает гнев, но не мог собраться с силами, чтобы совершить то, чего ему так хотелось. Чья-то сильная рука стянула с него капюшон и резко дернула за волосы, заставив встать на колени. Вампир почувствовал, как ему в шею тычут холодными клинками. - Я бы мог поинтересоваться, - довольно и с наигранной вежливостью прохрипел командир, - как столь древнее и мудрое создание могло совершить такую глупость, попытавшись прикинуться одним из нас. Коул, издавая похожие на звериный рык звуки, попробовал дернуться, но его опередили, потянув руки за спину и обмотав их грубой веревкой. Сидя с опущенной головой и обессилев от боли, он кое-как поднял глаза на бледную Элену, пребывавшую в состоянии шока после прерванного сеанса телепатии. Айден и Кира тоже проснулись. Привычный своим болезненным видом в минуты ломки, наркоман теперь, судя по всему, обрел хоть какую-то ясность мысли, и до него начало доходить, насколько плачевно все может кончиться. Его светловолосая напарница тоже казалась уже не такой дерзкой и самоуверенной, как раньше. Увидев, что конвоирам удалось поймать даже вампира, она перестала надеяться, что однажды кто-либо ее спасет, и ощутила себя по-настоящему беспомощной. - Но эта глупость даже рядом не стояла с тем, - продолжил лидер наемников, кивая на дрожащую чародейку, - как ты догадался выкинуть свои фокусы прямо у меня под носом. Неужели ее кровь такая сладкая, что твои животные инстинкты взяли над тобой верх? Коул попытался разорвать веревку, но та лишь сильнее врезалась ему в руки. - Что, силенок не хватает? – съязвил командир. – Давно не ел? Знаешь, я слышал столько преданий о вампирах, столько раз меня предупреждал о тебе Альберто, но я не верил в твое существование, пока сам не увидел. Он подошел к нему поближе, жестом велел наемнику задрать его голову, взялся обеими руками за челюсть вампира и пальцами раздвинул сжатые губы. В свете жаркого костра заблестели длинные белоснежные клыки. Взглянув в ядовито-зеленые глаза, командир решил все же отойти подальше. Коул почувствовал, как его волосы отпустили, и тяжелая голова снова рухнула. - Да, - вздохнул командир, обведя взглядом пленников, - вот так компания: наркоман, проститутка, ведьма и сосальщик. И чего вы хотели добиться такой командой? Неужели вы возомнили себя неуловимыми? Кира, явно решившая, что ведьмой назвали ее, прикусила губу, чтобы лишний раз не напроситься на побои. Айден, все больше приходя в себя, не спускал обеспокоенных глаз с Элены, которая каждую секунду пыталась не потерять сознание. Ее побелевшие запястья покрылись коркой крови, струйками стекавшей из-под шипастых браслетов. Девушка качалась в такт своему пульсу и чудом не теряла равновесие. - Мне обещана награда за каждого из вас. Больше всего я получу за живую ведьму. Меньше всего – за наркомана. Забавно, учитывая, что эльфы в первую очередь хотят взять именно его. Но это к лучшему, ведь, прикончив его, я не только избавлю себя от лишних хлопот, но и подпорчу настроение врагу. – Он наклонился к Айдену и со всей серьезностью посмотрел ему в глаза. – Признаюсь, дышать твоими нечистотами – крайне невыносимо. Даже маски не спасают. Айден, ничего не отвечая, смачно дыхнул ему прямо в лицо, отчего у того даже выступили слезы. Сдержав рвотный рефлекс, командир отшатнулся назад и обнажил полуторный меч. - Я принял решение, - злобно прохрипел он, указывая острием то на кровопийцу, то на Айдена. – Держать под рукой голодного вампира, чья зазноба по нашей инициативе истекает кровью, - опасно и безрассудно. Тащить с собой дешевую приманку для мух, эльфов и прочих неприятностей – бессмысленно. Я избавлюсь от вас обоих. Что касается белобрысой… - Он повернул голову в ее сторону и задумался. – Награда за тебя не намного меньше награды за упыря. К тому же, если тебя вымыть и как следует приодеть, ты можешь заинтересовать короля Дункана… Да, тебя возьму с собой. Двое конвоиров схватили Айдена за локти и подтащили его поближе, поставив на колени рядом с вампиром. Один из наемников, увидев, что взялся за не особо чистый рукав, скривился и поспешил вытереть перчатку о свой плащ. Другой встал рядом с Кирой на случай, если она попытается воспрепятствовать казни. Молодой наемник снова подал какой-то знак лидеру, на этот раз уже не боясь, что Коул заметит. Сомнений у него уже не оставалось: в отряде давно знали, что среди них чужак. «Не убоишься ужасов в ночи, - вспоминал Айден, не сводя глаз с волшебницы, - стрелы, летящей днем, язвы, ходящей во мраке, заразы, опустошающей в полдень…» - Итак, - объявил командир. – Недолго думая, кого отправить на тот свет первым, я решил, что это будет Вудкорт. Уж очень хочется поскорее избавиться от этого смрада. Изнеможенная Элена, наконец, потеряла равновесие. Кира, оказавшаяся совсем рядом, невольно сыграла роль подпорки. Понимая, что дела совсем плохи, она в этот раз не стала раздраженно высказываться в адрес чародейки, на свое удивление даже беспокоясь за нее, и попыталась усесться так, чтобы девушка не упала на землю. Наемник сильнее надавил клинком, оставив на шее легкий порез. «…Ибо сказал ты: Господь – упование твое, - читал Айден. – Всевышнего избрал ты прибежищем твоим…» - Последнее слово? – мрачно проговорил лидер конвоиров, поднеся меч к горлу Айдена. Тот ничего не ответил, взглядом прощаясь с Эленой. Чародейка измученно приоткрыла глаза, словно почувствовав этот взгляд на себе. Кира в напряжении ждала, что же произойдет в следующий момент. Коул с трудом повернул голову в его сторону, попытался пошевелить руками, но понял, что ничем не может ему помочь: силы оставили его, тело срочно нуждалось в крови и крепком сне. Не произнося ничего вслух, он мысленно сочувствовал тому, кого предпочла его возлюбленная. «Не так я себе это представлял, - думал Коул, снова опустив голову. – Убить тебя должен был я… Сам не понимаю, как это возможно, но… мне жаль». - Твою бы молчаливость твоей подруге, - устало вздохнул командир, мельком взглянув на Киру. Без лишних слов и актерства, он схватил пленника за волосы и перерезал горло одним движением руки. Не желая наблюдать за тем, как тот захлебывается собственной кровью, с ужасом в глазах пытаясь глотнуть хоть немного воздуха, лидер отпустил его. Айден рухнул на землю лицом вниз, утопая в багровой луже. Элена тут же потеряла сознание, а Кира отвернулась, уткнувшись носом в ее макушку, и зажмурилась. По ее щекам не текли слезы, но если бы она умела искренне плакать, то непременно сделала бы это сейчас. Коул старался не дышать запахом горячей крови и не думать о своем голоде. Прижавшись подбородком к груди, он заставлял себя не смотреть на обмякшее тело. Какую бы ненависть он ни испытывал к убитому раньше, теперь в его груди стонало от досады и раскаяния, словно те несколько странных встреч за последние полгода заставили его привязаться к этому наркоману, аферисту и разлучнику. - О вампирах ходит столько преданий, - продолжил командир после недолгой паузы, - но почти в каждом из них говорится о том, как вас убить. Считается, что необходимо пронзить сердце. Кровопийца снова издал нечто наподобие тигриного рыка. - Вот только одни народы предпочитают вогнать в сердце серебро, а другие – осиновый кол. Может, подскажешь, что из этого должно помочь? Лидер отряда, не дожидаясь ответа, задумчиво почесал подбородок. - Уже несколько дней ты путешествуешь при свете солнца, но все эти несколько дней мы двигались в сплошном тумане. Рискну предположить, что солнце губительно для тебя. Поэтому ты так слаб, хотя вчера показал, на что способен. Он кивнул наемнику, чтобы тот задрал вампиру голову. Лицо Коула исказилось в гримасе, клыки обнажились, рык стал еще громче и яростнее, когда рука конвоира снова натянула длинные темно-каштановые волосы. - Дожидаться рассвета, - прохрипел командир, наклонившись к нему, - чтобы ты снова наколдовал себе туман, я не стану. Осина поблизости тоже не растет. Единственный способ проверить легенды – мой серебряный меч. Лидер выпрямился и приставил острие к груди Коула, целясь в сердце. Кира с сожалением взглянула на того, чье смазливое лицо она находила «весьма не отвратительным». Искренне надеясь, что клинок не убьет бессмертного вампира, она затаила дыхание. В ожидании замерли и остальные конвоиры, не занимавшиеся в тот момент патрулированием. Даже командир неумело скрывал свое любопытство, не зная, удастся его затея или нет. - Последнее слово? – в напряжении спросил он, готовясь посильнее ткнуть мечом. - Постарайся не промахнуться, - процедил Коул. Клинок прошел насквозь, окрасившись темно-красной кровью. Вампир издал последний вздох и обмяк. Наемник выпустил из рук длинные волосы, и очередное бездыханное тело повалилось лицом вниз, угодив в еще не остывшую лужу. Палач приподнял его голову и взглянул на кожу, грубую, гнилую и изуродованную многочисленными проступившими жилами, ставшую уже не мраморно-белой, а темно-серой. - Сработало, - уверенно проговорил он, отпустив голову казненного. – Не так уж это и трудно. Бледная Кира, тоже увидевшая изменившееся лицо Коула, снова зарылась носом в волосы чародейки и принялась убеждать себя, что все это – лишь сон. Однако проснуться ей все равно не удавалось, весь этот кошмар не заканчивался. В тот момент она начала завидовать Элене, отравленной и обескровленной, поскольку ей самой хотелось потерять сознание и перестать видеть и слышать все, что происходило вокруг.

Глава XXII «Каково это – ждать тысячу лет, пока судьба сведет тебя с твоею суженой, и немножко недотянуть?» (отрывок из баллады «Последний день вампира») - Я не понимаю, - покачал головой Азазель, глядя на бесформенную белоснежную массу, реагирующую на малейшее дуновение ветра, словно желе, - почему смертные не видят его. Разведчики Белой группы один за другим спускались в кратер, возникший при падении ангела. Внимательно осматривая воронку, они не замечали ничего, кроме углей и расплавленного камня. Все вокруг тлело и отдавало жаром. Недоумевающие маэрнцы не могли найти причину взрыва, поднявшего на уши несколько полков. Демон, наблюдавший за их тщетными поисками, недоумевал в не меньшей степени. - Потому что он еще не обрел тело, которое мог бы увидеть человеческий глаз, - эхом отозвался жуткий громовой голос. – Это случится не раньше, чем Абигор его обретет. Ноги разведчика утонули в желе, которое некогда звалось Азраилом, но тот, постояв в нем недолго и оглядевшись вокруг, ничего не почувствовал и полез наверх, где его уже ждали товарищи. - Ты тоже не обрел еще тело, которое мог бы видеть я? – напрягся Азазель, до сих пор не понимая, откуда исходит громовой голос его собеседника. В ответ раздался не менее жуткий смех. - Почему я не вижу тебя? – настаивал демон. - Потому что я слишком далеко, чтобы ты меня мог видеть, - заскрежетал он в ответ. – Но это не значит, что ты не мог видеть меня раньше. В Преисподней. - В Преисподней томится слишком много демонов и душ, чтобы я по голосу мог определить, кто ты. - Тебе не помешало бы знать того, кто может помочь тебе отомстить брату, попасть в мир людей или даже вернуться в Рай. Азазель напрягся, стараясь заглушить чужой голос в своей голове, но ничего не вышло. - Сказано так, будто ты – сам Владыка Тьмы, - фыркнул он. – Попытаться вернуться в Рай я могу хоть сейчас. Да вот только дальше литых ворот мне не пройти, не получив огненным мечом по хребту. А мыслями о смертной жизни можешь меня не соблазнять – не выйдет. Если даже ангел смог меня обмануть, то что уж говорить об узниках Преисподней. - Так, значит, ты уже не хочешь ощутить на себе утреннюю прохладу, прикосновение первых лучей солнца? – Его громовой голос стал вдруг казаться поистине сладким, вызывая не только ужас, но и желание слушать. - Кто ты? – пытался понять Азазель, прислушиваясь к его словам. – Люцифер? В ответ снова раздался смех. - Князь Тьмы, может, и знаменит среди таких, как ты. Но, несмотря на мелодичное имя и громкий титул, он мне не ровня. - Именно поэтому ты до сих пор томишься в Аду, - криво усмехнулся демон. - Я до сих пор в заточении вовсе не потому, что не в силах выбраться отсюда. – Голос резко стал суровым. – Мое появление за пределами Преисподней повлечет за собой последствия, которых давно стараются избегать как ангелы, так и демоны. Азазель молчал, нисколько не веря в услышанное. - Знаешь, дружище, - покачал он головой, - я видел много демонов, запертых в Аду. Не могу похвастаться тем, что помню их имена, но одно могу сказать точно: каждый из них мечтает о том дне, когда он сможет выбраться оттуда. Таких, как я, в Преисподней презирают вовсе не из-за того, что мы делаем столь низкую работу, переправляя души грешников. Нет. Все дело в зависти. Они бы с радостью выполняли эту работу вместо меня. Лишь бы иметь возможность отдохнуть от адского жара, который даже демона может свести с ума. Громовой голос молчал. Демон продолжил: - Говоришь, Владыка Тьмы тебе не ровня? В его власти целое царство грешных душ. Его имя люди произносят каждый день. Его боятся, ему причисляют самые страшные бедствия. Но даже он не может покинуть свои владения, потому что так решил Бог. Демон не услышал в ответ ни слова, но все же необъяснимым образом почувствовал, как раздражало собеседника упоминание этого имени. - Ты утверждаешь, что можешь впустить меня в Рай, сделать смертным. Дать мне то, чего не в силах дать даже Люцифер. И, тем не менее, ты, как обычный рядовой демон, заперт в Аду, в его владениях. Ты утверждаешь, что он тебе не ровня, но в то же время я даже не знаю твоего имени, которое ты так упорно стараешься не называть. Я рискну предположить, что ты прослышал о побеге Абигора и Азраила в людской мир и теперь ищешь способ повторить их подвиг за мой счет. Но скажу снова: я не стану тебе помогать. На минуту ему показалось, что собеседник давно его уже не слушает. В ответ не раздался смех или оглушительный жуткий голос. Азазель так и стоял, не понимая, зачем он ждет. Однако по истечении этой минуты, тишина в его голове снова была нарушена раскатом грома: - Мое имя – Белиар. – Демон замер, словно парализованный. – Его-то ты помнишь? *** Звуки, доносившиеся в ту ночь из подземелий дворца Рокима, не похожи были ни на один известный человеческому слуху звук. Рев моржа, льва, стоны и вой северной вьюги, треск, гром морского шторма – все это сливалось воедино в том зале, где двадцать лет назад придворный маг Дювор обучал совсем еще юного Таленэля азам колдовства. Стены с напылением электрума пульсировали светом, будто вот-вот не выдержат и начнут плавиться. С потолка сыпались маленькие камешки. Сложно сказать, что кричало громче: обезумевший от боли Коготь или то, что сидело у него внутри. Цепи едва сдерживали его, не давая вырваться и покончить с собой. Гранитные колонны, окружавшие извивающегося негра, покрылись трещинами. Таленэль наблюдал за всем этим процессом, на всякий случай оставляя небольшое расстояние между собой и подопытным, чтобы успеть вовремя поставить энергетический заслон. Понимая, что самое время вмешаться, он откупорил очередную склянку. - Это последняя, - безмятежно пропел он, поднося бутылочку ко рту Когтя и заставляя его разжать губы. – Осталось потерпеть совсем чуть-чуть. - Черная магия? – с насмешкой спросил некто со знакомым низким голосом. – А я и впрямь на мгновение подумал, что ты не из нашего мира. Равнодушно, словно ничуть не удивляясь его появлению в этом месте, Таленэль обернулся и кивком поприветствовал Кристиана Умбру, лидера Круга Теней. Затем снова повернулся к негру и вылил остатки темной крови ему в рот. - Признаюсь, я разочарован, - продолжил Кристиан, как всегда, одетый во все черное и не поскупившийся на дорогие тени для глаз. – Столь загадочный, на первый взгляд, чародей оказался простым чернокнижником. Которому хватает ума заниматься такими вещами прямо у себя во дворце. - Гвиатэль показала тебе дорогу сюда? – холодно спросил Серебряное Диво. - Ты уж прости ее. Бедняжке пришлось пережить расщепление, когда твой портал неожиданно пересекся с моим. Но я вернул ей потерянные конечности и, кстати говоря, исцелил изувеченную тобою руку. – Из темноты зала вышла на свет разведчица, понурив голову и ожидая заслуженного наказания. – Не сомневайся, она не выдала твоих секретов. Чтобы попасть сюда, мне пришлось поковыряться в ее голове. Таленэль удостоил ее мимолетным взглядом и тут же уставился на Когтя, который теперь уже нечеловеческим голосом выкрикивал проклятия на древних языках. - Должен сказать, - заинтересованно протянул Кристиан, наблюдая за поведением негра, - не такая уж это и обычная магия… Что с ним? - Внутри него сейчас гость из потустороннего мира, - еле слышно из-за криков ответил эльф. - Какой-то древний дух? – не понимал тот. – Ты тут некромантией балуешься? - О нет, - усмехнулся Таленэль. – Этому гостю куда больше лет, чем самому старому духу на том свете. – Мы договорились, что я протащу его в этот мир, а он взамен будет служить мне до конца моих дней. Кристиан молчал, в ужасе глядя на вздувшиеся вены по всему телу Когтя. Казалось, под кожей негра действительно было какое-то движение, словно кто-то пытался вырваться наружу. В огромном количестве возникали кровоточащие язвы. На лбу появились четыре уродливые шишки. Кожа попросту начала слазить. - Тебе не кажется, - насторожился архимагистр, - что что-то идет не так? Какой-то у твоего друга нездоровый вид. - Темной крови оказалось недостаточно, - пожал плечами Таленэль. – Вот тело и не выдерживает такой силы. Либо я позволю ему разойтись по швам у нас на глазах, чтобы демон обрел свою оболочку и, соответственно, свободу, либо придется забыть об эстетике. - Так это демон? – помрачнел чародей. – Они существуют? - Если бы ты знал, сколько всего на самом деле существует, то давно сошел бы с ума. Из глаз Когтя вырвалось синее пламя. Однако то был не волшебный огонек, коим порой загорались зрачки чародеев. На этот раз глаза действительно вспыхнули и расплавились в считанные секунды. Негр вопил от боли, издавая все те же душераздирающие звуки. Обезображенное язвами лицо начало распухать и потихоньку дымиться, будто кровь в сосудах превратилась в раскаленную лаву. Таленэль слегка поморщился, словно испытав отвращение при виде пустых глазниц, а его разведчица предпочла и вовсе не смотреть на это. - Ты поил его темной кровью? – спросил, наконец, Кристиан, отступая к колонне, чтобы обезопасить себя на случай взрыва. – Кровью темных эльфов? - Надеялся, что преобразованное тело сможет удержать в себе демона. Тело, которое подчиняется воле своего кормильца. - То есть твоей воле, - догадался тот. – Ты вырастил мутанта, промыв ему мозги, и решил, что сможешь воссоздать целую расу темных эльфов, если поселить в них демонов. Но, как мы видим, человеческое тело не способно удержать в себе потустороннее создание, сколько бы темной крови ты в него ни влил. И сейчас твой подопытный кролик зажарится изнутри, а наружу выйдет неуправляемое нечто, которому вряд ли будет дело до ваших уговоров. У тебя есть запасной план? Или ты уже настраиваешься на знакомство с Инквизицией? Таленэль манерно захохотал. - Раз уж вы оба здесь, - протянул он, совершенно не спеша, - будьте так добры, снимите накидку со стойки у той колонны. Кристиан недоверчиво поднял брови, слегка удивленный такой наглостью эльфа. Однако, вспомнив обстоятельства, при которых ему довелось познакомиться с Серебряным Дивом, чародей позабыл о своем удивлении и проследовал за разведчицей, которая сразу же поспешила исполнить приказ своего владыки. Серебристая Змея выглядела напуганной, но вовсе не тем, что происходило в тот момент в подземелье, - она страшилась лишний раз прогневить регента. Лидер Круга Теней чувствовал этот страх, но теперь уже не находил в нем ничего забавного, ощущая приближение чего-то неладного. - Прости, дружище Абигор, - с насмешкой покачал головой Таленэль, - но я не дам тебе вылезти. Даже если мне придется заточить тебя в саркофаг и отправить на морское дно. У меня большие планы на тебя и этого чернокожего мальчишку с опустошенным разумом. Слишком большие, чтобы потерять вас обоих. Когда кожи на теле не осталось совсем, беловолосый эльф увидел, что источник жара находился у негра в костях. Мышцы по всему телу судорожно сокращались, украшенные различными венами и артериями. Регент чувствовал запах горелой плоти, жареного мяса. Цепи накалились докрасна и вот-вот должны были порваться. Стены зала мерцали еще ярче, а Энергетическое поле трещало так, будто собиралось лопнуть, в результате чего образовалась бы Черная дыра, канал между мирами или что похуже. - Это то, о чем я думаю? – спросил завороженный Кристиан, когда Гвиатэль сняла накидку с манекена. Беловолосый довольно ухмыльнулся, ничего не ответив. - И все же ты полон сюрпризов, - прошептал Умбра. *** - Расскажешь, как вы нас нашли? – осторожно спросила Элена, опасаясь разбудить надзирателя. - Не самый подходящий момент, - вполголоса проговорил Коул, не поворачивая головы и стараясь не выделяться среди отряда конвоиров. - Другого может не представиться, - задумавшись, ответила она и уставилась на свои изувеченные руки с вывихнутыми пальцами. Киру, Айдена и Элену везла в большой железной клетке пара лошадей. Первые двое всю дорогу спали – чародейка же не смыкала глаз. Заключенных стерег узкоглазый представитель восточных головорезов, которого усыпила долгая и спокойная поездка. Кто управлял повозкой, Элена не знала, поскольку видела лишь широкую спину в походном плаще с капюшоном. Спереди и сзади в абсолютной тишине ехали по три всадника в таких же плащах с темными платками на лицах. Единственное, что успокаивало ее в тот момент, - неестественно холодный для человека свет зеленых глаз, порой глядящих на нее из-под тканевой маски. Коул ехал сбоку, не слишком близко, чтобы не вызвать подозрений у других конвоиров, но и не далеко, чтобы Элена могла его слышать. При этом он старался говорить поменьше и как можно тише, предполагая, что надзиратель мог проснуться в любой момент. Больше всего вампир боялся, что к нему обратятся и поймут, что среди них чужак, вероятно, убивший их товарища. Он не знал, сколько наемников еще ехало впереди, но догадывался, что немало: кто-то должен был разведывать дорогу во избежание перехвата конвоя. Возглавляла колонну персона, наверняка, важная, судя по экипировке этих ребят: под накидками пряталась легкая кольчуга, полуторные мечи, самострелы и наручные приспособления для метания различных острых предметов. Каждую секунду Коулу приходилось бороться с неимоверным желанием устроить кровавую баню, воспользовавшись эффектом неожиданности и преимуществом в скорости и силе: мысль, что кто-то посмел причинить вред его возлюбленной, не давала ему покоя. Однако его останавливал тот факт, что столь дорогой отряд мог нанять лишь человек отнюдь не бедный и явно заинтересованный в том, что произошло в Фалькоме. Понимая, что конвой уже несколько дней движется вглубь Маэрны по заброшенным лесным дорогам, он сделал вывод: нанимателем был некто из разведки короля Дункана. Альберто Рамос. Это имя не выходило из головы уже не первый день. Глава королевской разведки Дункана, знавший о существовании Коула и заплативший за его голову одноглазому головорезу. Более того, этот человек предупредил своих наемников о том, что их цель весьма опасна – а значит, он мог знать, что имеет дело с вампиром. Такая осведомленность пугала и в то же время раздражала кровопийцу, интриговала его. Но как найти лидера организации, которая по определению должна быть тайной? Найти, чтобы избавиться от преследований самому и избавить тех, кто ему дорог. Для этого Коулу и пришлось ехать тихо и терпеливо ждать, пока отряд сам не приведет его к заказчику. - Я не дам тебя в обиду, - сказал он, мельком взглянув на Элену и тут же проверив, не проснулся ли узкоглазый надзиратель. – Скажи спасибо вашему наркоману: без него я бы вас не нашел. Чародейка посмотрела на бледного Айдена, связанного по рукам и ногам и мирно спящего у нее на коленях. Она хотела бы вытереть грязь с его лица, накрыть своим покрывалом. Но яд, которым были смазаны иглы в браслетах из электрума, почти парализовал ее, сделав движения медленными и неуклюжими, повысив риск ненароком разбудить надсмотрщика. Пока токсин гулял по ее крови, чародейка с трудом соображала, пыталась не уснуть, и порой ловила себя на том, что у нее заплетается язык. - Я не могу колдовать, - чуть ли не шепотом проговорила она. – Они отравили меня. - Кандалы из электрума, - пояснил Коул, стараясь не злиться при мысли, какую боль испытывала в тот момент девушка. – Пока он в твоем теле, про чары можешь забыть. Элена еще раз взглянула на свои изувеченные руки, по которым медленной струйкой стекала кровь, затем перевела взгляд снова на вампира. - Сейчас утро, а ты не спишь. Разве солнце не губительно для тебя? Надзиратель тихонько проворчал что-то во сне, заставив Коула насторожиться и судорожно сжать в руке поводья, и тут же утих. «Туман, - подумал кровопийца, не желая более испытывать судьбу и продолжать разговор. – Спасительный туман. Пока он не рассеется, бояться мне нечего». По правде говоря, чувствовал он себя в тот момент не очень хорошо: неживые глаза резало от невероятно яркого для вампира света, голова раскалывалась. Натянув капюшон, чтобы создать для них лишнюю тень, Коул старался не смотреть вперед и не видеть ослепительного неба. Белую кожу не обжигало, как при попадании прямых солнечных лучей, однако он приложил все усилия, чтобы не оставить открытых мест на теле, и чуть не начал благодарить Альберто Рамоса за то, что его наемники пользовались непроницаемыми темными накидками. Стоит ли говорить о том, как влияла на кровопийцу задержка дневного сна. «Ты слабеешь с каждом минутой, - говорил он сам себе, стараясь не обращать внимания на дикую головную боль. – Не делай лишних движений. Веди себя, как остальные. Нужно лишь протянуть до захода солнца…» Но необходимость в этом иссякла довольно скоро. Через четверть часа послышался свист. Из головы колонны примчался всадник в черном панцире, из которого торчали обломки стрел, и, не снимая капюшона и маски, велел всем броситься врассыпную: конвой угодил в засаду. Наемники обнажили мечи и поспешили укрыться в лесных зарослях по обе стороны от дороги. Но оставлять повозку под присмотром одного лишь узкоглазого надзирателя и кучера Коул не собирался, а потому остался рядом с клеткой, поглядывая по сторонам в поисках нападавших. Восточный боец оказался довольно прытким малым. Стоило ему услышать сигнальный свист, как он уже без всякого намека на сонливость виртуозно играл стилетами в предвкушении славной битвы. Возница скинул плащ, под которым были припрятаны кривые ножи с ужасающими зазубринами, способными с легкостью выпотрошить любого, в чьем брюхе побывают. Всадник в черном панцире велел им стеречь пленников и поспешил обратно во главу колонны. Проснувшаяся Кира сперва не поняла, что происходит. Увидев, как из леса летят смертоносные стрелы, она тут же припала к полу клетки, потянув за рукав вниз и Элену, которая не могла в тот момент быстро соображать. Только Айден продолжал лежать, посапывая во сне и пуская слюни на свою и без того мокрую одежду. Чародейка заслонила его собой от вражеских лучников, что не могло ускользнуть от взора Коула. Стрелы отскакивали от железных прутьев клетки, застревали в кольчуге. Догадавшись, что лучники целятся по лошадям, вампир незамедлительно спешился. Не прошло и пяти секунд, как его гнедая была убита. Коул прислонился спиной к повозке, держа посеребренный меч обеими руками. Слабые лучи солнца, проникавшие сквозь густую дымку тумана, отражались от клинка и раздражающе слепили, отчего голова болела еще сильнее. Поэтому, когда из зарослей показались враги, кровопийце просто не терпелось освежевать каждого из них заживо. Он понял, кто устроил засаду, еще в ту минуту, когда увидел зеленое оперение обработанных ядом стрел. Эльфы могли появляться из ниоткуда, способные спрятаться за любым кустом. Но Серебристый отряд превосходил всех в этом умении, разя наповал без пощады и промедления. Одетые, как простые разбойники, без всяких знаков отличия, они были неуловимы. Арбалетные болты конвоиров пролетали мимо, двигаясь слишком медленно для таких ловкачей. Нападавшие без труда одолели большую часть всадников, отделавшись минимальными потерями. Но, когда на их пути оказался Коул, дело повернулось круто. Вложив всю злобу и ненависть, начавшую закипать в нем с самого рассвета, в этот удар, он с размаху рубанул мечом, разбрызгивая неприятельскую кровь. В следующий миг верхняя часть туловища эльфа отделилась от нижней, когда клинок прошел через грудь, а его ближайший товарищ потерял руку по самое плечо. Увидев, какой силой обладает кровопийца, враги сбавили темп, но даже не подумали отступить. Повозку окружили. Ругаясь на своем языке и пытаясь контратаковать, восточный надзиратель совсем не жалел сил. Возница уже лежал со вспоротым горлом. Медленно приближаясь к клетке, эльфы загоняли вампира в угол. Десяток клинков сверкали и действовали ему на нервы. Он слышал сердцебиения, учащенные адреналином в несколько раз, и знал, в какой момент следует ожидать нападения. Позади тряслась от страха Кира и боролась с ядом измученная Элена. Действуя на упреждение, Коул быстрыми и размашистыми ударами отправил в загробный мир еще четверых, уклоняясь и не замечая, как чужая сталь скользит по его кольчуге. Когда снова раздался сигнальный свист, эльфы запаниковали. Из зарослей донеслись звуки борьбы и крики поверженных: маэрнцы расправились над лучниками, засевшими в лесу. Те, что окружили повозку, попятились, не желая стать следующей жертвой вампира. Двое из них тут же рухнули на землю, получив стрелу меж лопаток. Остальные ринулись в лес, дабы не быть мишенью для стрелков. Щурясь от яркого света, Коул все же увидел, как эти остроухие обрели покой. Разобравшись с ними, конвоиры не присоединились к охране повозки: во главе колонны все шло куда менее успешно, командир отряда нуждался в помощи. Коул поправил маску на лице и капюшон, поборол в себе желание слизать свежую кровь с клинка и повернулся к клетке. Кира, взглянув в эти глаза, излучающие не просто холодный, а прямо-таки могильный зеленый свет, нервно сглотнула. Впервые ей довелось видеть в них зверский голод, ледяную ярость и столетие пережитых мучений. И если бы она не помнила то красивое лицо аристократа, что скрывалось под темным платком, то наверняка завопила бы в ужасе, испугавшись хищной нежити. - Помоги им! – с забавным акцентом крикнул надзиратель, выдернув стрелу из лодыжки. – Я присмотрю за пленными! В другой раз Коул послал бы его ко всем чертям или же просто высосал из него всю кровь за подобную дерзость. К тому же, оставлять Элену под присмотром какого-то узкоглазого трюкача он ни в коем случае не хотел. Но в те минуты, помимо убийственной головной боли, зверского голода и рези в глазах, вампир мог думать лишь о том, как бы не потерять шанс на свидание с таинственным господином Альберто Рамосом. «Стоит командиру отряда погибнуть, - рассуждал он, агрессивно втягивая носом влажный воздух, пропитанный аппетитным запахом еще теплой эльфийской крови, - и эта аудиенция будет отложена до следующего похищения Элены». После недолгих колебаний, Коул все же помчался на помощь конвоирам, стараясь не оглядываться до тех пор, пока повозка не скроется в тумане, чтобы вдруг не передумать. Несмотря на грамотно подготовленную засаду, эльфов оказалось не так уж и много. Не трудно было догадаться, которые из них являлись простыми пешками, коим по завершению задания полагалось покончить с собой, и кто ими командовал. Как бы ни пытались они это скрыть, избавившись от знаков отличия, рядовые бойцы не могли сравниться во владении оружием и ловкости с офицерами. Коул прибежал как раз вовремя: из группы конвоиров остались лишь пятеро, среди которых виднелся и командир. На каждого из них приходилось по одному-двум прытким эльфам, по скорости и изворотливости превосходящим наемников в черных плащах. Два офицера Серебристого отряда, одетые, как и остальные, в простые лесные лохмотья, держались в стороне, ожидая окончания схватки и ничуть не сомневаясь в ее итоге. Появление кровопийцы тоже их не смутило: они так и продолжили стоять, не вмешиваясь и никак не реагируя. Вампир направился сразу к ним, попутно наотмашь отрубив голову одному из рядовых эльфов, решившему заступиться за предводителей. Движения его оказались настолько быстры, что эльфийский взор еле успевал за ними уследить, не говоря уже об изумленных конвоирах. Это и вынудило офицеров принять меры. Однако первое, что пришло им на ум, было вовсе не защита и не нападение. Остроухие попросту попытались сбежать в лес. Одного из них сразу же догнал вонзившийся меж лопаток меч, который запустил Коул. Другому повезло: к тому времени у кровопийцы не осталось под рукой оружия. Увидев, что командиры позорно бежали, пешки поспешили сделать то, чему их заранее обязала хозяйка Гвиатэль. Без всяких объяснений, вызвав неподдельное удивление в глазах конвоиров, эльфы почти синхронно покончили с собой, всадив себе клинки прямо меж ребер. Ни один из них не замешкался, ни у одного из них на лице не промелькнуло и тени сожаления или сомнения. Этим бойцам хорошо промывали головы, прежде чем отправлять на такие задания. Оттого Серебристый отряд и слыл неуловимым. «Сколько же здесь крови…» - в страшной ломке облизнулся Коул и воспользовался недоумением наемников, чтобы поправить маску с капюшоном и поскорее вернуться к клетке, избежав лишних расспросов. - Чего это они? – выдавил один из конвоиров, коему, судя по голосу, было не меньше сорока лет. - Не берегут себя совсем, - добавил тот, чей голос показался лет на десять-пятнадцать моложе. - Серебристый отряд, - сурово ответил командир, оценивая численность убитых врагов. Направляясь к повозке, Коул спиной чувствовал, как тот сверлил его взглядом, заподозрив неладное. Когда вампир скрылся в тумане, он скомандовал: - Нужно продолжать путь. Это были лишь пешки. Если не убраться отсюда поскорее, мы будем иметь дело с ребятами посерьезнее. - Как мы двинемся дальше, начальник? – доносились голоса конвоиров. – Наших лошадей перебили. - Пленники пойдут пешком. Не спускайте глаз с ведьмы и… держите оружие наготове. *** К утру от холода на полу и стенах подземелья образовался тонкий слой льда. Гвиатэль закуталась в лисью шубку, клацая зубами и беспрерывно трясясь. Кристиан Умбра не шевелился, не решаясь подойти ближе и не сводя глаз с беловолосого эльфа. Как и Серебряное Диво, он не чувствовал холода, тратя крохи Энергии на поддержку температуры тела. Энергии, которая изрядно настрадалась в этом ужасном месте и стремительно покидала его. Сам Таленэль не удостоил и взглядом ни разведчицу, ни архимагистра. Все его внимание было поглощено другим – тем, чье морозное дыхание он ощущал у себя на лице. Эльф заслонял его собой от чужих взоров, но, по сути, сам не знал, кто же стоит перед ним. Чародей вглядывался во тьму, сочившуюся сквозь отверстия в рогатом шлеме, но не видел глаз. Он знал, что Ритуал удался, но не мог понять, насколько успешно. - Ты снимешь цепи? – нерешительно спросил Кристиан, но не услышал ничего в ответ. – Может, я добавлю света? - Нет, - отозвался Таленэль. – Свет ему сейчас точно не нужен. Кристиан осторожно обошел его, чтобы взглянуть самому. - Там сейчас юнец? – проговорил он. – Или твой демон? - И то, и другое, - не сразу ответил эльф, глядя на струйки плавленой плоти, застывшие на костяном нагруднике. – Скелет остался. Но помимо него в этом панцире заперта и тьма. Они оба смотрели на обгоревший доспех, под которым скрывалось нечто необъяснимое. Угольного цвета шлем пронизывали три пары коротеньких демонических рогов. Костяные перчатки деформировались: кончики пальцев вытянулись и чуть загнулись в виде когтей. А может, это и были когти, пробившиеся наружу и слившиеся с броней воедино. На плечах и локтях виднелись шиповидные образования. Многочисленные пластины на нагруднике попросту расплавились и застыли причудливыми узорами. Изнутри доносился тихий звериный рык. - Насколько же должно быть жарко, - изумленно прошептал Кристиан, - чтобы расплавилась такая броня? Этот доспех защищал первых поселенцев от драконьего пламени. - Драконье пламя не сравнится с жаром Преисподней. - И все же доспех выдержал. Остается лишь надеяться, что твои чары удержат в нем демона надолго. Наконец, Таленэль удостоил его взглядом: - В этом нет необходимости. К тому же, мои чары давно разрушены высокой температурой. - Так он может в любой момент вырваться наружу? – насторожился Кристиан. Таленэль принялся ходить по залу, впитывая образовавшийся на каменных стенах лед и разговаривая менторским тоном: - Ему незачем вырываться. Этот доспех стал частью его самого. Теперь Абигор, - при звуке этого имени в отверстиях для глаз загорелся синий огонек, а голова повернулась в сторону беловолосого, - может существовать в этом мире лишь благодаря ему и костям Зимбеи. Броня будет сдерживать адскую мощь, которая так и просится наружу, а кости… В них сейчас теплится что-то вроде души, демоническая сущность. Это трудно понять и еще труднее объяснить. - Ты хотел, чтобы он подчинялся твоим приказам, - напомнил ему Кристиан. Эльф замер, впитав остатки льда, и недовольно поморщился, ощутив, насколько искажено Энергетическое поле. - Верно, - кивнул беловолосый. – Изначально он хотел стать смертным, чтобы до конца моих дней служить мне верой и правдой, при этом наслаждаясь жизнью в нашем мире. Но планы порой меняются. Заточить его в теле безвольного раба не получилось. Пришлось запереть в его костях. - Это и есть то самое оружие, которым ты обещал навести порядок? - Не совсем, - довольно улыбнулся Таленэль. – Он все еще смертный. Его нужно накормить, чтобы продлить его существование и укрепить его силы. Иначе… Ну, во всяком случае ты знаешь, что у меня всегда будет запасной план. Умбра фыркнул, скрестив руки на груди. Он знал, что эльф ему не доверял, и даже не мечтал заслужить его доверие. Такие, как Таленэль, во все времена любили темнить и преподносить сюрпризы. Кристиана не меньше, чем других членов Совета архимагистров, раздражала заносчивость беловолосого. Но в то же время он не переставал восхищаться его загадочностью и способностью творить чудеса, будучи намного моложе лидеров Кругов. Он понимал, что как враг Таленэль будет чрезвычайно опасен, а как союзник – еще и полезен. Даже если ради такого союза пришлось бы пожертвовать собственной властью и амбициями. - Чем же ты намерен кормить это существо? – усмехнувшись, спросил он. – Темная кровь вроде как закончилась. Послышался звон падающих на пол цепей. Гранит слегка задрожал под могучими шагами. Абигор послушно следовал за своим господином, который плавной походкой скользил по залу, превращая в прах следы недавнего ритуала. В этом доспехе, похожем теперь на рогатую и шипастую смесь кости и камня, демон казался на голову выше и без того высокого волшебника. Когда тот остановился, вмиг озарив подземелье сотней свечей, замер и прислужник. - О нет, - завороженно прошептал Таленэль, слегка наклонив голову и пожирая глазами свое творение, - никакая кровь не заполнит эту бесконечную пустоту. Никакая кровь не удержит в нашем мире такую тьму. - И что же тогда продлит ему существование? – нахмурил брови Кристиан. - То, чего он так хотел. Жизнь, - с наслаждением ощущая мороз на лице, ответил тот. – И не одна. По наморщенному лбу архимагистра было видно, что ему не совсем ясен смысл этих слов. Беловолосый плавно повернул голову и устремил взгляд на давно притихшую разведчицу. Та почувствовала, как на нее смотрят, но не решилась заглянуть в глаза регенту. Абигор ждал приказа, тяжело дыша и не двигаясь с места. Серебряное Диво легким кивком дал ему знак, и тот незамедлительно направился к эльфийке, быстрым грохочущим шагом преодолев разделявшее их расстояние. - Нам понадобится много душ, чтобы этот крепыш набрался сил, - удовлетворенно заключил Таленэль. [Продолжение следует]