Nerest

Нашел яйцо, перед битвой с кощеем съел его, убил кощея. Только при этом не брал с собой царевича, поскольку у меня был занят слот для спутников (был активен квест соратиников). в итоге после смерти кощея, я сказал марье, что она свободна. тем не менее, стадия квеста "найти смерть кощея" так и осталась не завершена. этот квест так и должен висеть? кстати воскресли все кощеевы воины в пещере, только они не реагируют на присутствие протагониста и с них можно брать лут :D

и еще такой вопрос. по квесту Матушка, играя за гангрелов, надо сообщить Амелии, что баба яга проснулась. я прихожу к ней, сообщаю, она говорит, что надо поговорить с Авраамом. однако квест не обновляется, так и висит "Сообщить о пробуждении бабы яги". дверь к Аврааму "блокирует темная энергия". никаких подсказок, что делать дальше, нет. и все же что надо делать?)

После использования облика волка и превращения в человека не получается использовать Изучение дисциплин. Жму - ноль реакции. Если нажать несколько раз подряд, пропадает из списка избранных и становится серым в списке криков.

сработало, спасибо)

за Гангрел использовал в кв Испытание на медведе первых три заклинания из ветки Анимализма - не реагирует положительно на просьбы уйти в лес. Этот квест выполнится только когда я всю ветку прокачаю что ль? Или проще уже убить мишку?

Спасибо) Пока без начала просыхает мой курсач, я пишу новые главы :D Главное - чтобы в процессе не начались проблемы с учебой и моей актерской деятельностью, а то опять продолжение застрянет и придется заново главы по десять раз переписывать)

не сомневаюсь, что в вашем мире все было бы именно так, и нахожу это весьма логичным) однако в моем мире свои законы природы, в том числе и вампирской)

падальщики едят мертвецов) Коул же "бродил от тела к телу в поисках тех, чье сердце еще не остановилось") шведский стол, халявная кровь, все дела :D а вообще, рекомендую почитать этот рассказ с первых глав) или хотя бы с первых глав второй десятки... вроде бы в 13 описывался подобный случай, когда этого вампира начинало клинить, и он творил странные для охотника вещи) заодно поясню, что это не фанфик по TES, во избежание недоразумений :D здесь вампиры весьма сложно устроены :D

у меня началась насыщенная жизнь студента и параллельно актера :D

*** Никто не мог сказать точно, почему вампиры приходят в такие места. Кто-то считал, что они появляются там, где льется чья-либо кровь, а на полях сражений крови всегда предостаточно. Некоторые полагали, что этих кровожадных демонов зовет сама Смерть, обитающая среди полчищ мертвецов. Коул сам не знал, зачем явился сюда под покровом ночи, преодолев огромное расстояние. Некая необъяснимая сила влекла его за собой. Теперь, оказавшись у стен Бал Ардана, он молча бродил от тела к телу в поисках тех, чье сердце еще не остановилось. Он видел море трупов: обезглавленных, с отрубленными руками, сгоревших заживо. Изредка попадались едва живые бойцы, прощавшиеся с этим миром в ужасе и одиночестве. Некоторые, изуродованные до неузнаваемости, даже умоляли прикончить их, избавить от мучений. Но эти мольбы не вызвали в душе вампира никакого сочувствия. Коул всего-навсего пил кровь. Он кормился без конца, осушая раненых до последней капли. И делал это он вовсе не из милосердия, а просто потому, что такова его природа. Ему неведомы были ни чувство сытости, ни уважение к падшим. Вампира мучил постоянный голод, и все, что ему хотелось, - утолить его. Коул знал, что это невозможно, что вечная жажда не оставит его ни на миг. Но попытки приносили ему столько удовольствия, что останавливаться попросту не было причин. И все же неведомая сила, которая заманила кровопийцу в это место, никак не унималась и не давала покоя. Что-то подсказывало ему, что причина, по которой он здесь, заключалась не в многочисленных раненых, истекавших кровью. Интуиция, которая редко его подводила, на этот раз говорила, что искать следует в лагере, где пировали войска победителей. Вампиры в большинстве своем старались избегать людных мест, а идея заглянуть на праздник целой армии и вовсе никому бы из них не пришла в голову. Но Коул давно перестал верить в совпадения, отчего и не решился игнорировать шестое чувство. Музыка и крики слышались издалека. Лагерь светился десятками костров, чьи огни вздымались почти до небес. Воины пили, плясали, горланили песни на разных языках. Не обходилось и без пьяных драк. То там, то тут из офицерских шатров выглядывали кудрявые красавицы в порванных платьях. Со стороны простых солдат доносились отчаянные вопли пленных крестьянок и мещанок. По размерам этот лагерь мог сойти за целую деревню. Явиться туда просто так Коул не мог: как бы элегантно он ни выглядел в своем наряде, вояки вряд ли отнеслись бы снисходительно к незваному гостю, приняв его за диверсанта или кого похуже. Тем не менее, проникнуть туда для вампира было просто необходимо – он чувствовал это, хоть и не мог объяснить. Что-то по-прежнему влекло его туда. Тогда кровопийца затаился в темноте и стал терпеливо ждать, высматривая жертву. Поскольку в лагере находились осадные орудия, а также командиры с их офицерами, некоторых солдат лишили радости праздновать вместе со всеми и поставили в караул. Большинство из них не отличались особой ответственностью и уже давно либо спали на посту, либо тихонько напивались, пока начальство не видит. Лишь самые надежные пытались бороться с сонливостью, бродя в обнимку с алебардой взад-вперед и напевая под нос песни. План Коула не мог похвастаться особой гениальностью. Вампир просто подкрался к одному из спящих, продлил его сон еще на несколько часов, надел его кольчужный доспех и распустил длинные темно-каштановые волосы, дабы не выделяться среди остальных. Надеясь на то, что не все на празднике знают друг друга в лицо, он не стал надевать шлем и легкой и непринужденной походкой направился туда, куда звало его чутье. - Эй, Гикар! – На плечо кровопийце упала тяжелая рука. – Выпей со мной! Коул обернулся и увидел перед собой толстого волосатого людоеда. Почему людоеда? Да потому, что никто бы не поверил, что человек с таким необъятным пузом и огромным ртом мог питаться чем-то, кроме людей. Повернувшись к нему лицом, вампир не увидел в его стеклянных глазах ни капли удивления: здоровяк напился так, что в не силах был отличить совершенно незнакомого кровопийцу от своего друга Гикара. Да и существовал ли этот Гикар на самом деле или же он просто привиделся ему после конской дозы алкоголя – это останется загадкой. - Держи! – Он щедро ткнул вампира кружкой в грудь. – За короля Дункана и за викторию Арданскую! Коул поморщился, заглянув в кружку. Понимая, что так просто он не избавится от волосатого здоровяка, он снял с руки перчатку, прикоснулся когтистыми пальцами к грубой щетинистой щеке и, заглянув ему в глаза, нежно пропел: - В другой раз. Ступай спать, мой дорогой друг. Этой ночью тебя ждут волшебные сны. Людоед ответил изумленным взглядом и отвисшей челюстью. - Волшебные?.. – с трудом переспросил он, чувствуя, как глаза начинают слипаться. - Прекрасней этих снов ты еще не видел, - одними губами улыбнулся вампир. - Я буду ждать тебя, мой маленький ягненок, приходи после отбоя, - робко заявил тот, развернулся, расплескав содержимое кружки и чуть не потеряв равновесие, и скрылся в своей палатке, оставив кровопийцу в полном недоумении. «Не завидую тем, кто попадется ему в плен», - подумалось Коулу в тот момент. Тем временем, необъяснимая сила, завлекшая его в этот лагерь, решила снова о себе напомнить, и он, стараясь в этот раз избегать контакта с пьяными вояками, направился туда, где запах крови, смерти и страданий ощущался не хуже, чем на поле боя, - в лазарет. Стоны раненых заглушались музыкой и похабными песнями, однако слух ночного хищника все равно их улавливал. Поэтому найти это место оказалось проще простого. В большом сером шатре, у входа в который стояли два бледных стражника в обнимку с алебардами, всю ночь горел свет. Изнутри слышались беспокойные переговоры лекаря и его помощников, а также отчаянное мычание бедолаги, коему, судя по всему, пытались заткнуть рот. Охрана, вдоволь наслушавшаяся душераздирающих воплей и насмотревшаяся ампутированных конечностей, болезненными взглядами встретила незваного гостя. Не став его останавливать, солдаты опустили головы и сделали вид, что никого не замечают. Войдя внутрь, Коул ощутил резкий запах спирта, крови и тухлятины. Прямо у входа друг на друге стопками лежали те, кому не удалось дождаться своей очереди к врачу. Рядом стояли ведра с водой или использованными бинтами. Над трупами без передышки суетился низенький седой мужичок, постоянно бормотавший себе что-то под нос и делавший записи на своем листке. За ним едва успевал бегать светловолосый юнец, единственная задача которого была держать для него лампу. Справа от входа располагались ряды подстилок, на которых корчились от боли раненные, уже побывавшие у врача или еще нет. Там, где ряды заканчивались, окровавленная занавеска скрывала операционную от посторонних глаз. Оттуда и доносились нервные переговоры и бесконечная ругань хирурга, а раз в несколько минут выносили очередного бойца, чтобы тот либо занял одну из подстилок, либо присоединился к своим товарищам по несчастью у входа. Появление вампира все проигнорировали, и он прошел дальше, разглядывая все вокруг в поисках чего-либо необыкновенного, за чем могла привести его сюда интуиция. Лужи крови пробудили бы в нем зверский аппетит, будь эта кровь еще свежей и теплой. Однако сейчас ему больше хотелось заткнуть нос, чтобы не чувствовать всего этого смрада, и не думать о своей природе. И все же нашлись здесь и те, кого Смерть решила не забирать раньше времени. - Убейте меня… - простонал один из раненых, лежа на удивительно чистой подстилке. – Умоляю… Седой мужичок наконец-то отвлекся от своего занятия и обратил внимание на стонущего: - Ваше превосходительство, - с сочувствием вздохнул он, подходя ближе, - ну что вы такое говорите? Коул при тусклом свете разглядел того, к кому обращались с таким почтением: обгоревший до неузнаваемости офицер, на обезображенном лице которого не осталось даже губ. Бинты, коими в полевых условиях дорожили порой сильнее золота, покрывали почти все его тело. На белом одеяле лежал закоптившийся серебряный медальон – единственная вещь, позволявшая опознать безликого калеку. Мужичок взял мокрую тряпку из ведра с водой и заботливо выжал, держа надо ртом пациента, полагая, что того мучит жажда: - Все будет хорошо, милорд. Король скоро узнает о ваших сегодняшних подвигах. В ответ послышался ужасный хрип и обессиленный стон. - Поспите, Ваше превосходительство. Завтра вас будут звать героем. Из операционной вынесли очередной труп, вслед за чем оттуда выскочил и сам хирург, на ходу вытирая полотенцем руки. Высокий и худой, он передвигался по лазарету большими шагами, перечисляя все бранные слова, которые знал. Его рыжие бакенбарды смотрелись неестественно на этом вытянутом лице, не говоря уже о тоненьких усиках. В голосе слышался раздражающий и напрягающий слух звон. Одним своим появлением он вызвал у Коула неприязнь. - Заносите следующего! – скомандовал врач помощникам, шагая навстречу вампиру. – Ты принес, наконец, бинты? Коул, понимая, что вопрос адресован ему, был слегка возмущен столь небрежным обращением и все же решил не давать воли эмоциям, спокойно ответив: - Нет. - Вы это слышали?! – завопил лекарь, вызывая дикое желание свернуть ему шею. – Я с утра до ночи штопаю их солдат, а они не могут выделить лишних бинтов! Я тысячу раз говорил этим полковникам, что надо перебираться в город. И что мы видим? Гвардейский полк как раз-таки перебрался. Как же им не перебраться-то, ведь трофеи собирать надо! А лазарет – лазарет пускай остается в этом поле, любуется пейзажем под холмом! И плевать, что в городе есть все необходимое для спасения этих раненых! Как? Как, скажи мне, я должен перевязывать две сотни бойцов, если с таким расходом бинтов хватает только на сотню? - Попробуйте тратить меньше бинтов на человека, - пожал плечами вампир, равнодушно глядя в красные от усталости глаза. - Хо-хо! – воскликнул тот и встал рядом с обгоревшим офицером. Седой мужичок снова принялся за работу, не давая сонному юноше отдохнуть. – Погляди на эту запеченную картошку! Да на него одного бинтов ушло столько, сколько хватило бы десятерым с отрубленными ногами! Чтобы его перевязать, потребовалось десять минут. Десять! За это время здесь испустили дух пятеро бойцов. Мы потеряли пятерых человек и кучу бинтов ради сына какого-то маркиза. И зачем? Чтобы уже утром этого сынка вынесли отсюда вперед ногами? В куче бинтов! Мужичок, торопливо записывавший что-то на листок, на мгновение отвлекся, услышав столь неуважительную речь в адрес офицера, и тут же продолжил строчить. - Ладно, - успокоившись, вздохнул врач, когда увидел, как из операционной выносят еще одного солдата, к которому он даже не успел притронуться, - нет времени на болтовню. Вели лентяям у входа вынести отсюда этот хлам. – Он кивнул на гору трупов. – А я буду и дальше пытаться отсрочить неизбежное. Заносите следующего! С этим словами он скрылся за занавеской. Понимая, что никто не обращает на него внимания, Коул спокойно огляделся по сторонам. Чувство важности момента до сих пор не покидало его. Что-то значимое находилось в этом лазарете, хоть вампир и не мог догадаться, что именно. Стопка мертвецов пополнялась раз в десять минут. Стоны раненых и мычание оперируемых не прекращались. А время до рассвета потихоньку истекало, напоминая кровопийце, что необходимо поторапливаться. Обойдя шатер несколько раз и однажды заглянув в операционную, откуда его тут же выгнали, он готов был уже поверить, что ничего важного в этом месте нет, и даже собрался уходить. Но в последний момент его взгляд, пробежав по рядам подстилок, остановился на раненом, которому все не лежалось. Приблизившись к нему, Коул разглядел веревочный поводок, коим того привязали к деревянной подпорке, и раздражающе-блаженное выражение лица. Вампир устало закатил глаза, мысленно высказав своей интуиции все, что о ней думал, присел рядом и ласково спросил: - Ну и чего ты улыбаешься, придурок? Перед ним на подстилке, обхватив колени руками и уставившись в никуда, сидел Айден. Длинные волосы цвета сухой соломы спутались, на бородатом лице красовались синяки и ссадины. Ногу в районе щиколотки перевязали бинтом, сквозь который уже проступала кровь. Рядом лежала скомканная монашеская ряса, от которой лишь слегка попахивало опиумом, что означало одно: ее носитель не курил наркотик уже несколько дней. - Я не чувствую запаха опиума, - недоверчиво протянул Коул, глядя, как по его подбородку стекает слюна. – Либо тебя поят здесь чем-то другим, либо ты от природы такой слабоумный. Я, конечно, склоняюсь ко второму варианту, но… Внезапно снаружи донесся жуткий рев, за которым последовал оглушительный грохот. Музыка оборвалась, песни затихли. На минуту лагерь погрузился в абсолютное молчание. Седой мужичок перестал строчить, лекарь с помощниками прекратили браниться. Даже дыхание у всех в тот момент будто остановилось. Затем раздались крики командиров, призывающих солдат к боевой готовности и посылающих конников на разведку. Гробовая тишина сменилась хаосом. - Я не знаю, что ты опять натворил, - прошептал Коул на ухо Айдену, которого явно развеселил весь этот шум, - но даже сомневаться не смею, что ты как-то причастен к этой суматохе. Из операционной выскочил врач, держа в руке чью-то ступню и спеша полюбопытствовать, что же произошло на самом деле. Седой мужичок вместе с юнцом решили не отставать. Не заставили себя долго ждать и помощники хирурга, оставив пациента истекать кровью на столе. Вампир сдержал свой хищный инстинкт и проигнорировал такое обилие легкодоступной пищи. Он схватил когтистой рукой подбородок Айдена, заставляя его заглянуть в изумрудные глаза, и с надеждой в голосе пробормотал: - Покажи мне, цела ли Элена… Результат, полученный из сознания раненого, не особо утешал: Айден не знал, где она и что с ней, и все же в последний раз он видел ее живой и здоровой. - Спросим о другом… - нахмурился кровопийца. – Где сейчас Куб? Коул вскочил на ноги, увидев в его мыслях, как Айден, раздетый до гола, по собственной воле отдает Оружие одному из черных всадников. - Еще минуту назад ты был лишь третьим в списке идиотов, которых я знаю, но теперь ты доказал: ты – чемпион! Гневно втягивая носом воздух, вампир постарался успокоиться. С трудом взяв себя в руки, он выхватил кинжал и разрезал поводок. Как же в тот момент ему хотелось, чтобы на месте веревки оказалась сонная артерия этого афериста и наркомана, которому удалось запасть в душу его избранницы. Но прикончив его на месте, он бы так и не узнал, что же произошло с Эленой за последнее время. - В этот раз я возьму тебя с собой, - процедил Коул, поднимая его на ноги. – Советую тебе надеяться, что моя интуиция не зря привела меня сюда. *** Они неслись по небу так быстро, словно за ними кто-то гнался. Азраил боялся не успеть, а Азазель с нетерпением ждал того самого момента, когда ему удастся наконец вдохнуть земной воздух полной грудью и ощутить на своей коже прикосновения солнечных лучей. Преодолев немалое расстояние, ангел вдруг остановился, давая понять, что нашел то место, где им следует расстаться с бессмертием. - Это очень важный момент для нас обоих, братец, - оскалился демон, обнажив гнилые клыки. - Ты даже не представляешь, насколько, - загадочно улыбнулся в ответ Азраил. - Позволь задать тебе один вопрос, пока мы все еще на этой стороне, ибо я не знаю, что будет с нами там. Почему ты выбрал именно это место? - Потому что только так я могу дать человечеству знания, добытые в Раю. Только здесь люди могут обрести то, что поможет им изменить свою судьбу. Демон скептично взглянул на простирающиеся под ними леса и поля, не в силах найти в них ничего необычного. Однако он не стал вдаваться в подробности и решил полностью довериться напарнику. Оставались последние мгновения, чтобы попрощаться с облаками, звездами и убийственной тишиной, которая сводила падших с ума. Азраил, ранее слышавший райскую музыку, теперь тоже был лишен этой привилегии, и его, как и Азазеля, уже ничто не удерживало на той стороне. Ангел с сожалением в глазах взглянул на безобразного брата: - Спасибо тебе. Без твоей помощи я бы так и не узнал правду. - Ну а я без твоей помощи не смог бы освободиться, - усмехнулся демон. Азраил ничего не ответил, выдавив неискреннюю улыбку. Не дав Азазелю задать вопрос, по небу пылающим метеоритом пронесся архангел. Промахнувшись всего на пару дюймов, его пламенный меч едва не отсек ему перепончатое крыло. Азазель отскочил в сторону, приготовившись к новому нападению. Однако в этот раз воин Эдема не стал атаковать. Оружие он не убрал, но и размахивать им пока не собирался, давая понять, что теперь намерен говорить. Излучая даже для Азраила ослепительно-яркий свет, он подлетел ближе, чтобы тот мог узреть его лик. - Уриил, - поприветствовал ангел, нисколько не пугаясь его появления. – Ты здесь, чтобы убить меня? - Азраил, - неодобрительно покачал головой тот, - я слышал о твоем предательстве, но не думал, что ты окажешься в сговоре с демоном. Азазель косо поглядывал на огненный клинок, даже взглядом чувствуя его жар готовясь в любой момент увернуться от удара и полоснуть пернатого когтями. - Ты не остановишь меня, брат, - равнодушно отвечал Азраил. – Никто не остановит. Я твердо решил оставить Эдем и все, что с ним связано. И теперь я отправлюсь на ту сторону, чего бы мне это ни стоило. - Тобою очень недовольны на Небесах, - поморщился архангел, глядя на его черные перья. – Взломав Печать, ты прогневил Отца. - Я не удивлюсь, если Отец даже не помнит моего имени. Прошла целая вечность, и за это время Бог ни разу не дал мне себя увидеть. Сколько раз сомнение подкрадывалось ко мне, а я его отгонял! Сколько раз я готов был утратить веру в Него, но тут же заставлял себя поверить еще сильнее! Но теперь все прояснилось. Я узнал все, что только можно было о нем узнать. Я мог бы поделиться этим знанием и с тобой, и со всеми, кто сейчас ищет меня, чтобы предать суду. Но никто из вас не станет даже слушать. Потому что, каким бы привилегиями вы ни были одарены, каждый из вас был создан лишь с одной целью – служить, слепо повиноваться. Азазель довольно ухмыльнулся, услышав знакомые слова. - И мы будем Ему повиноваться, мы будем служить, - гордо ответил Уриил. – За эту преданность Он дарует нам бессмертие и право наслаждаться Раем. Но этого права будешь лишен ты. С каждой секундой Михаил все ближе, и он поступит с тобой так, как поступил со Змеем, ибо ты нарушил запрет, поддавшись искушению. - Ни архангел Михаил, ни херувимы, ни безразличный ко всем нам Бог – никто меня не тронет. Я освобожусь от этих оков и сделаю то, что давно пора сделать. Огненный клинок заполыхал еще сильнее. - Если мне не удастся доставить тебя на суд живым, я отдам Михаилу твое сердце, - сурово заметил архангел. - Именно поэтому я явился сюда не один. – Азраил кивнул демону. Азазель с яростным ревом набросился на защитника Эдема со спины, намереваясь ухватиться за золотистые крылья. Тот, в свою очередь, явно был к этому готов и в пируэте оставил на груди демона обугленную рану. Азазель взревел еще громче, размахивая когтистыми руками и несколько раз даже попав в цель. Уриил искусно уходил от его ударов, при этом нанося все новые и новые отметины на безобразное тело нечистого. Демон отчаянно сражался, однако очень скоро выбился из сил. Мельком взглянув за спину противнику, он увидел Азраила, машущему рукой кому-то вдалеке. Затем падший обернулся, но, вместо того чтобы помочь брату, печально улыбнулся ему на прощание, последний раз взмахнул насыщенно-черными крыльями и устремился вниз. Уриил, собравшийся нанести роковой удар мечом, отвлекся на яркий огненный след в атмосфере, оставленный падающим ангелом. Азазель, ничего не понимая, воспользовался моментом и ринулся за ним, но архангел не собирался его отпускать. И вот уже три метеорита неслись навстречу земной тверди. Азраила и Уриила теперь было трудно отличить друг от друга, ибо оба они полыхали ярко-желтым пламенем. Демон же вспыхнул красным. Все трое горели, но никто из них не мог сгореть. Ангел падал, не чувствуя ни жара, ни встречного ветра. Он не знал, что случится, когда столкнется с землей, но нисколько не сомневался, что действует правильно. Мимо него проносились метеоры бегущих из Рая душ, которым не суждено было достичь земной поверхности. Все они кричали от ужаса, пытаясь спастись от беспощадных палачей, и тут же замолкали. Позади слышался рев Азазеля, умолявшего не бросать его. Только Уриил спокойно преследовал своих жертв, с каждой секундой нагоняя их и прекрасно понимая, что сбежать от него им не удастся. - Прощай, Господь, - прошептал ангел, закрыв глаза при виде приближающейся земли. – Твой ход, Абигор. Мощный взрыв с оглушительным грохотом поднял в небо огромный столб земли и щепок, когда метеорит столкнулся с поверхностью, разворотив деревья и испепелив все в радиусе нескольких десятков футов. Там, где еще минуту назад цвела цветочная поляна, теперь дымился ужасающий кратер. Второй метеорит, с ревом угодивший в ту же воронку, не смог сдвинуть ни пылинки, равно как и третий, упавший неподалеку. Ни одно живое существо, напуганное взрывом, не обратило внимания на демона и его преследователя. Азазель, перестав гореть, как ни в чем не бывало, поднялся на ноги и огляделся вокруг. Ничего не изменилось: он по-прежнему не чувствовал ни дуновения ветра, ни утренней прохлады, ни запаха гари. Совершенно сбитый с толку, он просто стоял и наблюдал за тем, как беспомощно содрогается в грязи и борется за жизнь то, что еще недавно звалось его братом. Из-за дымовой завесы показался Уриил. С изумлением архангел таращился на того, кому удалось пересечь границу между мирами. Словно опасаясь, защитник Рая обошел его кругом, изучая любопытным взглядом. Его золотистые пернатые крылья пугливо вздрагивали при малейшем движении бывшего Азраила. Пылающий меч он держал наготове, будто подозревал, что оружие может еще пригодиться. - Не понимаю… - прошептал Азазель, глядя на падшего брата. – Не понимаю… - Он что, - неуверенно заговорил Уриил, не сводя глаз с трепыхающейся массы, - стал человеком? - Не понимаю, - повторял демон, упав на колени. По его покрытым язвами щекам покатились жгучие слезы. – Почему… Раздался раскат грома, услышать который могли только дети Эфира. Уриил поднял взгляд к небу, будто внимая чьему-то голосу. Демон, не слыша ничего, кроме мертвой тишины и судорожного дыхания Азраила, продолжал шептать. Заметив, что архангел намерен уходить, Азазель перешел на крик: - Объясни, почему! Почему Он дал выбор ему, но не дал мне?! Уриил проигнорировал вопрос, спрятал меч и взмахнул крыльями. Вместе с остальными архангелами он устремился ввысь, не проронив ни слова и оставив демона одного. - Почему, Отец?! – не унимался тот. – Почему ты дал выбор ему, но не дал мне? Чем он лучше меня? Чем этот предатель лучше меня? Он даже меня использовал! Никто ему не отвечал. Лишь дикие звери, привлеченные яркой вспышкой и шумом, стали стягиваться к воронке. - Почему?! – негодовал он. – Почему он, а не я?! - Потому что он был нужнее тебя, - раздался чей-то леденящий голос за его плечом.

Глава XXI Предателей презирают даже те, кому они сослужили службу. (Публий Корнелий Тацит) Азраил, стиснув зубы, смотрел на рыжие перистые облака, обагренные скрывающимся за горами солнцем. Он слышал хаотичные крики негодования и отчаяния, с каждой секундой нарастающие и напоминающие гудение пчелиного улья. Этот шум доносился из его мира – из тех мест, что принято называть Раем. Он знал, что послужило причиной беспокойства на Небесах, и, лишь мстительно щурясь, наблюдал за тем, во что превратился его дом. Души умерших стонали, прося пощады, и умоляли прекратить истязания. Метеоритным дождем спускались на землю архангелы, неся погибель всем, кто мог участвовать в заговоре, и разыскивая того, кто посмел предать Отца. Их пламенные мечи и стрелы сверкали всюду, куда бы ни взглянул Азраил. Смертные не понимали, что происходит, с замирающим сердцем глядя на небо, раздираемое огненным дождем. Призраки, бегущие из Рая, стучались в двери и окна, но их тут же нагоняли белокрылые палачи. Азраил понимал, что старшие братья пришли за ним, и догадывался, какая кара ожидает его в случае поимки. Но страх ни на миг не овладевал им, ибо ненависть и презрение заполонили его разум. Яркие белые перья почти полностью сменились черными. Ослепительный свет, что когда-то исходил от ангела днем и ночью, погас. Предатели и мятежники менялись насовсем. Обезображенных грехопадением, их лишали крыльев и уже не пускали в Эдем, вынуждая вечность скитаться между мирами в одиночестве. Но Азраила ждала участь куда страшнее. Ему пришлось прятаться, стараясь при этом избегать окрестностей Рая. И вот, когда погоня осталась позади, ангел замер на краю утеса, чувствуя на себе взгляд своего брата. Азазель появился как раз тогда, когда в нем больше всего нуждались. Демон подошел сзади, бесшумно ступая на голый камень, но прекрасно зная, что ему не удалось прийти незамеченным. Впервые он не стал изображать загадочность и осыпать Азраила язвительными шуточками. - Ты не разочаровал меня, брат, - удивленно заметил демон, становясь рядом с ним у самого обрыва и глядя вниз, на пенившуюся морскую воду. – Ты доказал, что с тобой стоит считаться. - Прости меня, - процедил ангел, сдерживая слезы и чувствуя ком в горле. – Я не верил тебе, смотрел на тебя свысока и не понимал, насколько жалок я был на самом деле. Я думал, ты обычный искуситель, что хочет затащить меня в Ад. Я… я… Он запнулся, чувствуя, что вот-вот разрыдается от досады. - Ты теперь выше всех этих лицемеров, - пришел на помощь Азазель, - что служат вероломному лжецу и тирану, которого зовут Отцом. Мы оба видели, на что они способны, когда ситуация выходит из-под их контроля. Все это видели и еще нескоро забудут. Но ты посеял в их Царстве хаос, напомнил им, что их Бог не всесилен. Напомнил, что они не всевластны. - Когда они найдут меня, они отрубят мне крылья. Выколют глаза и бросят в Преисподнюю, где я навеки буду обречен страдать под пытками, о которых даже тебе знать не дано. - Что же ты такого натворил? – нахмурился демон, искренне любопытствуя. – Я думал, ты лишь добрался до запретных знаний. Но, судя по этому хаосу и твоим опасениям, ты совершил нечто большее? - Я совершил нечто ужасное. Знание, которое открылось мне, показало всю истинную суть моих старших братьев и Отца. Я узрел, сколь подло и жестоко были обмануты я и души смертных. Я видел будущее, которое им уготовили по Его воле старшие херувимы. Брат, ты не представляешь, что за ужасы предстали пред моими очами. - Я догадывался, что за сотни лет моего изгнания херувимы многое успели перекроить на Небесах. - И все пропало даром: я устроил пожар, сжег Древо Знаний и вынес из Эдема то, что нарушит все планы Господа и станет началом конца его вечного царствования. - И что же это? – после недолгой паузы спросил заинтригованный Азазель, не обнаружив при нем ничего нового. - То, что должно достаться только смертным, - твердо ответил Азраил и бросил на него хмурый взгляд. – И для того, чтобы оно им досталось, мне придется отправиться с тобой в их мир. Демон восхищенно посмотрел на него, чувствуя триумф, и гордо улыбнулся мысли, что ему наконец-то удалось исполнить свое предназначение. В его глазах заискрился азарт. Ему не терпелось поскорее распрощаться с бременем вечности и пересечь ту завесу, что отделяла подобных ему от Земного Царства. - Ты хотел, чтобы я последовал за тобой потому, - спросил ангел необычайно холодным для него тоном, и взгляды их встретились, - что без меня твое путешествие за грань не удастся, верно? - Брат, - смутился нечистый, - я переживал за тебя, твое неведение убивало меня… - Так я прав? - Да, прав. – Он продолжал смотреть ему в глаза, нисколько не скрывая уже своих истинных намерений. – Не так давно я узнал, что необходимо тем, кто хочет стать человеком. - Расскажи, - требовательно молвил ангел. - Бог создал бессмертных, дабы мы служили Ему на Небесах. Но когда на свет появились люди, некоторые из нас, увидев, сколь прекрасна их жизнь, настолько прониклись завистью к ним, что пали. Созданных бесстрастными, нас тянули на землю наши страсти. Отец не позволил нам присоединиться к Его любимчикам, а потому свободолюбивые братья наши были обречены на вечные муки. Раздался раскат грома, и небо на мгновение вспыхнуло алым. - Но страдания их были настолько сильны, - продолжал Азазель, - что ангелы услышали своих падших братьев и не смогли остаться равнодушными. Некоторые из них жертвовали своими крыльями и бессмертием, чтобы освободить таких, как я, от этого проклятья. Когда Тьма и Свет, ненависть и любовь сливались воедино, ни в Раю, ни в Аду уже не находилось для них места, и они погибали. - Погибали? – насторожился Азраил. – Бессмертные погибали? - Они переставали существовать как дети Эфира и рождались заново. Рождались людьми. Ангел задумался. Одно из его черных перьев отделилось от крыла, медленно опустилось на голый камень и бесследно истлело. - Кто поведал тебе об этом? – спросил он, не отвлекаясь от раздумий. - Его зовут Абигор, - не стал скрывать демон. - Я помню это имя. Его изгнали за кровожадность и злобу. Он поднял меч против Отца… - Ангел покачал головой. – Важно сейчас не это. Ведь если я буду рожден заново, я могу забыть все, что происходило со мной на этой стороне. Я не вспомню, с какой целью отправился на Землю. - Вспомнишь, брат, - забеспокоился Азазель, боясь, что ангел вот-вот передумает. – Уверяю тебя. - Нет, ты не можешь этого знать. А я не могу допустить оплошность. Поэтому перед нашей гибелью, мы оставим человечеству послание. - Как скажешь, брат мой, - покорно ответил демон, любуясь, как последние белые перья на крыльях ангела чернеют. – Вот увидишь, ты не пожалеешь о своем решении помочь мне. Скоро ты поймешь, почему нас оградили от мира смертных. - Я делаю это не для того, чтобы насладиться прелестями людской жизни. И не для того, чтобы помочь тебе освободиться от твоего бремени. Там, в Раю, я взломал Печать. Это и посеяло панику на Небесах. И если до меня доберутся архангелы, смертные не получат то, что им полагается. Тогда все будет напрасно. - Ты взломал Печать? – не на шутку изумился Азазель, но тут же взял себя в руки. – Что ж, у Отца осталось еще штук шесть – бояться нечего. Азраил последний раз окинул ангельским взглядом красоты божьего мира и протянул руку брату: - Нам пора. Ты готов? *** - Они готовятся к штурму, сэр, - доложил всадник, держа руку на эфесе. – Катапульты пробили брешь в стене. Скоро город будет взят. - Значит, времени на раздумья нет, - ответил командир, надевая шлем. – Ударим по флангу. - Но сэр! – запротестовал тот. – Нас раз в десять меньше! - Да, трофеев хватит на всех. – Печально усмехнувшись, он вынул меч из ножен, будто на прощание прошелся теплым взглядом по стальному клинку и развернул коня, обращаясь к отряду. – Рыцари! Там, внизу, незваный гость осаждает Бал Ардан. На город напали без предупреждения, без объявления войны. Напали те, кого до недавнего времени мы звали друзьями и даже соотечественниками! Сотня всадников, затаившихся в лесу, молча внимала его словам, невозмутимо ожидая приказа, хотя каждый в тот момент прекрасно понимал, что их ожидает внизу. Никто не показывал страха, никто не изъявил желания избежать этой бойни. Красные щиты с золотыми львами прикрывали их спины и казались теперь гораздо тяжелее, чем раньше. Необычайно спокойные лошади словно догадывались о предстоящем и молча провожали своих хозяев в последний бой. - У каждого из нас есть долг перед Родиной и нашим королем, долг перед народом Донарии. Сегодня мы отдадим этот долг сполна, друзья мои! Нас немного, но мы выиграем время для беженцев любой ценой. Издалека донесся раскат грома. - И пусть ни один из вас не думает, что терять ему уже нечего, а значит, и славно биться ему незачем! Я приказываю каждому из вас не умирать до тех пор, пока сам не перебьет с два десятка врагов! Иначе – Богом клянусь – я всыплю вам даже в Аду, вы меня знаете! Сотня дружно засмеялась. Командир Глен – помирать с ним было не страшно, ибо, даже ведя своих бойцов на убой, он умудрялся их приободрить. - За короля, рыцари! – воскликнул он, поднимая меч над головой и разворачивая коня. – За народ Донарии! Всадники обнажили клинки и приготовили пики, взяли щиты в руки. По команде они выскочили из леса и помчались вниз, к осажденному Бал Ардану. Со стороны осаждающих донесся бой барабанов и тревожные звуки рога. Пехота пошла на штурм, медленно, но неумолимо проникая в брешь, оставленную катапультами в каменной стене. Пешие рыцари, пикинеры, наемные головорезы – командиры Белой группы не жалели средств на победу и отбирали самых разных воинов в свои полки. На щитах, нагрудниках или шлемах у них виднелись белые полосы, а на руках – разноцветные повязки, по которым можно было определить, какому отряду они принадлежат. Защитники крепости поджигали масло, бросались бутылками с горючей смесью, обрушивали на врага град булыжников и стрел, однако тот все равно продвигался внутрь города, оттесняя их все дальше и дальше. Стражники и ополченцы бились из последних сил всем, что попадалось под руку, поскольку многие попросту не успели вооружиться. Пока они сражались, пытаясь выиграть время, женщины и дети отступали по подземному ходу в надежде спастись. Наконец из-за стен донесся звук рога, сигнализирующий о наступлении кавалерии. Конница резвым клином вонзилась в толпу пехотинцев, раскидывая и топча всех на своем пути, и прошла насквозь. Командир Глен, не останавливаясь, повел всадников к воротам, к которым уже пристроился вражеский таран. На этот раз так же резко вклиниться в колонну противника им не удалось, поскольку пехота теперь прикрыла фланги щитами и ощетинилась копьями. Рыцари вступили в бой, прорубая себе путь. Клин увяз в гуще разъяренных бойцов, не давая им протаранить ворота. Вражеская кавалерия пока не спешила на помощь, словно не сомневалась, что в этом нет необходимости. И действительно, уже спустя четверть часа продвижение отряда Глена полностью остановилось. Солдаты кололи лошадей, стаскивали всадников и либо вскрывали их доспехи, либо наоборот колотили их до тех пор, пока на шлемах не оставались несовместимые с жизнью вмятины. Глен без разбору будто мясник рубил мечом всех подряд. Бойцы зажали его со всех сторон, не давая продвинуться ни вперед, ни назад. Несколько раз его пытались сбросить с лошади. Однако вскоре стало ясно, что живым он с нее точно не слезет. Командир уже потерял из виду остальных всадников, хоть и слышал поблизости их яростные вопли. Пара стрел пронеслась у него над головой, и еще одна воткнулась в красный щит. Когда доспех почти полностью окрасился в бордовый цвет от неприятельской крови, пехота внезапно расступилась перед Гленом. Не понимая, в чем дело, командир на мгновение подумал, что бойцы намерены бежать. Но тут из толпы появился тот, для кого они на самом деле попросту освободили место. Ничем не примечательный воин в ламеллярной броне не собирался устраивать представление – он без лишнего актерства одним рывком метнул в него копье, промахнувшись всего на пару дюймов, и приготовился укрыться круглым деревянным щитом. При довольно невысоком росте он был довольно подвижным. Боец согнул ноги в коленях и чуть пригнулся, будто собираясь совершить хищный прыжок. Кто-то из толпы кинул ему новое копье. Его лысая голова, из которой торчала лишь соломенного цвета бородка, заплетенная в косичку, раздражала всадника. Наглый взгляд и нахальная улыбка не оставляли никакого желания, кроме как проехаться по его лицу сапогом. Всем своим видом он вызывал жуткое отвращение и агрессию. И скорее всего, именно этого он и добивался, провоцируя оппонента на необдуманные действия. Глен, намереваясь пойти в атаку, был опережен: другой рыцарь из его сотни пронесся мимо него галопом, сбив при этом нескольких солдат. Наконечник его пики был направлен точно в грудь прыткому бойцу, но тот смог в последний момент отскочить в сторону. Командир не увидел, что произошло, однако спустя минуту лошадь уже мчалась без наездника, а доселе неизвестный ловкач с насмешкой стоял над неподвижным телом, поставив ногу ему на грудь. Товарищи по оружию наградили его восторженными криками. Командир огляделся по сторонам: его значительно поредевший отряд по-прежнему сражался, нанося немалые потери врагу. Штурм был приостановлен, ибо теперь пехота была занята кавалерией. Каждая минута, которую осаждающие тратили на Глена и его рыцарей, имела огромное значение для жителей Бал Ардана. Это стало ясно уже тогда, когда из-за стен прозвучал сигнальный рог и в сторону неприятельских катапульт полетели горящие снаряды. Если бы кто-то в тот момент взглянул на поле боя с высоты птичьего полета, то увидел бы огромное черное море плотно стоящих колонн, ожидающих приказа, такое же черное вперемешку с серым озерцо идущих на приступ пехотинцев и едва заметные алые вкрапления, коими казались на фоне всей этой массы рыцари Глена. Положение донарийской конницы было более, чем безнадежным. Это прекрасно понимали полковники Белой группы, защитники города и сами всадники. И ни у кого не возникло мысли, что внезапный ответ катапультами может что-то изменить. Но все же эти горящие снаряды не на шутку подняли настроение Глену и его людям. Командир покрепче вцепился в щит, отвел в сторону меч. - Помирать – так с огоньком, - усмехнулся он себе под нос и пустил коня в галоп. Больше всего на свете ему хотелось на ходу ткнуть острием прямо промеж глаз, чтобы отвратительного вида голова нанизалась на стальной клинок. Такие желания возникли в его сознании впервые в жизни, и все же он ничуть их не стыдился, несясь навстречу омерзительному врагу. Однако многолетний опыт вовремя подсказал, что такое решение может стать последним. Потому Глен за несколько секунд до столкновения с целью, вместо того чтобы ударить недруга, всего-навсего прикрылся щитом. Это спасло ему жизнь. Копье, которым воин орудовал молниеносно, как обычным прутиком, должно было пробить командиру грудь и поставить жирную точку в его карьере полководца. Вместо этого оно вмиг раскололо щит. Наконечник скользнул по нагруднику, древко треснуло. Глен без раздумий резко развернул коня, коему эта идея не особо понравилась после такой скачки. Увидев, что наездник оказался без щита, ловкач отбросил свой в сторону. Товарищи подкинули ему очередное копье. Теперь Глен не стал нестись сломя голову и медленно подъехал к противнику, держа меч наготове. Первые два выпада он без труда отразил и прекрасно понимал, что то была лишь легкая разминка. Затем последовали новые, более резкие и нацеленные в бок – наименее защищенное место всадника. Иногда, не успевая парировать мечом, ему приходилось отбивать удары рукой. Задачу сильно усложняло то, как ловкач постоянно прыгал из стороны в сторону, не давая по себе попасть и атакуя каждый раз из разных мест. Заставлять коня маневрировать в таком же темпе Глен не мог и, когда подвернулся момент, спрыгнул на землю. Видя, какой подвижностью обладает противник, он также скинул шлем, мешавший вертеть головой и явно не способный защитить от такого прыткого бойца. Пешим биться оказалось куда проще, чем верхом. И, хоть кольчужный доспех по-прежнему стеснял движения, Глену удавалось демонстрировать неплохие пируэты. Все же спустя несколько минут он уже задыхался и с трудом держал меч одной рукой. Ловкач тоже немало подустал и теперь уже не улыбался, но злобно скалился, отирая с лица пот. Пока Глен выбивался из сил, пехотинцам все-таки удалось закончить начатое: таран пробил ворота, и защитники стали отступать глубже в крепость. К тому времени другие отряды уже карабкались по лестницам на стены, к которым пристраивались осадные башни. Некоторые из этих башен тут же воспламенялись, когда стражники закидывали их горючей смесью, а лестницы порой удавалось опрокинуть. Но ни то, ни другое не могло остановить штурм. И вскоре послышался звон трубы, возвестивший о наступлении кавалерии, и пехота расступилась, пропуская тяжелую конницу ко входу. Стражники бежали кто куда: кто-то спешил к замку, надеясь найти там спасение, а кто-то хотел перед смертью оттянуть еще немного времени для беженцев. И тех, и других нагоняли стрелы арбалетов или мечи черных рыцарей. Штурмующие восторженно кричали, прорвавшись за стены, и наперегонки друг с другом оббегали брошенные дома в поисках драгоценностей, рубили и кололи попавшихся жителей, захватывали укрепления и катапульты. Ближе к центру города, куда были отброшены основные силы защитников, неприятеля ждал теплый прием. На подходе к замку граф Арданский устроил засаду. Когда отряд кавалерии, зажатый с обоих боков в тесной улочке, приблизился к мосту через канал, позади них возникла огненная стена, отрезав всадников от остальных и лишив их поддержки пехоты. Откуда ни возьмись появились стражники, еще недавно бежавшие поджав хвосты. Из окон зданий полетели горящие стрелы. Эффект неожиданности сработал, но толку от него было немного, когда пришлось биться против отборных рыцарей Белой хоругви. На помощь стражникам примчался сам граф со своим отрядом конных латников. И, хоть его отряд был втрое меньше вражеского, ему удалось уверенно прижать незваных гостей к стене огня. Массивные скакуны запаниковали, перестали слушаться своих хозяев. Со стороны казалось, что элитные бойцы Бал Ардана одерживают верх. Но это продлилось недолго, и, когда неприятельская пехота пробилась через баррикады к центру по другим улицам, люди графа Арданского попали в окружение. С защитниками никто не стал церемониться. Стражники видели, что бежать или сдаваться нет смысла, а потому бились до конца. Охрана графа из последних сил не давала никому приблизиться к своему командиру, но и тот вскоре пал под натиском черных рыцарей. Бой не прекращался и после этого, и его тело безжалостно топтали копыта своих и чужих, пока не были перебиты все. Затем захватчики устремились к замку, дабы устранить последний очаг сопротивления. К тому моменту беженцы уже успели покинуть город – остались лишь те, кто не желал отдавать его в руки маэрнцам: два десятка пожилых воинов и совсем еще молодой по меркам магов чародей. Среди оставшихся нашлись и двое эльфов, что всю жизнь прислуживали в доме графа. Рожденные в разное время, с разными предназначениями, все они встретили в тот день одну судьбу. Тем временем, после долгой борьбы ловкач все же оказался повержен, когда Глен разрубил древко его копья и тут же в пируэте прошелся клинком по его шее. Эта маленькая победа не вызвала в нем ни радости, ни сожаления. Когда толпа расступилась перед отрядом рыцарей в черных латах, он понял, что на этом его битва окончена. Латники пронеслись мимо него, даже не обратив внимания. Увидев, сколько товарищей погибло, он почувствовал, как меч в руке стал вдруг в сотни раз тяжелее. - Любимая, - прошептал Глен, выронив меч и упав на колени, - мы скоро увидимся. Краем глаза увидев, как бьется один из последних выживших, рыцарь с красным щитом, он виновато добавил: - Я так и не сказал Аргосу, что… - Щит раскололся под ударом алебарды, которая тут же и обезглавила бойца. – А впрочем, сама ему теперь скажешь. Командир увидел рядом с собой тень воина с занесенным над головой топором и в предвкушении конца закрыл глаза. Но в этот раз казни воспрепятствовал чей-то громкий басистый голос: - Отставить! – Тень замерла, к ней приблизилась другая – покрупнее, но пониже ростом. – Возомнил себя палачом? - Но, сэр, было велено не брать пленных! – удивился солдат. – Это ведь приказ полковника! - Перед полковником отвечать буду я, а не ты. Здесь я отдаю тебе приказы, а не полковник. - Как скажете, сэр. – Он опустил топор. - Это их командир. Думаю, полковнику будет интересно послушать, откуда вдруг взялся их отряд и что им ведомо о нашем наступлении. Он беззвучно кивнул пехотинцу, и тот тяжелым ударом погрузил Глена во тьму. *** Таленэль стоял на балкончике, завороженный красотой раздираемого огнем неба. Его не интересовал ни водопад, коим так восхищались художники, поэты и даже короли всех стран мира, ни удивительная прелесть заснеженных гор Рокии. Все его внимание поглотил огненный дождь: десятки ослепительно-ярких звезд с невероятной скоростью стремились вниз, оставляя за собой пламенный след, и лишь изредка им удавалось достигнуть земли. - Тебя не пугает это зрелище? – раздался грубый металлический голос из кабинета. Эльф на мгновение оглянулся на клубящийся черный дым, что вырывался из каменной чаши на столе и позволял общаться с потусторонним миром. Абигор скрывал свое нетерпение, однако это не ускользнуло от изумрудных глаз чародея. Беловолосый едва заметно улыбнулся и снова уставился на звездопад, проигнорировав вопрос. - Думаешь, университетские чародеи смогут защитить город от метеоритного дождя? – фыркнул демон. - Чародеи не способны защитить даже самих себя, - лениво пропел Таленэль. – Нет смысла полагать, что эти бестолочи защитят Роким от того, чего не видят. - Но ведь ты сам чародей, - оскалился всадник. Эльф развернулся и грациозной походкой приблизился к столу, добавил в чашу еще немного порошка. - Я не чародей. Я нечто большее. - Что это? – поинтересовался Абигор, глядя, как Таленэль берет в руки порванную лисью шапочку. - Последствия неудачного прыжка сквозь пространство и время, - равнодушно ответил тот. – Кто-то перехватил Гвиатэль, не дав ей перенестись туда, куда я велел. - Что же ты намерен делать? - Ничего. – Он небрежно кинул шапку обратно на стол. – Меня не волнует, что с ней станет. Главное то, что твой сосуд добрался в целости и сохранности. Эльф задумчиво взглянул на проекцию. За спиной демона по-прежнему клубилась непроглядная тьма, рассекаемая безобразными перепончатыми крыльями. - Ты ведь слышишь и видишь все, что происходит сейчас на той стороне, - сказал он. – Это не просто звездопад, верно? Далеко не все могут его узреть. Ангелы спускаются на землю? - Архангелы, если быть точнее, - кивнул Абигор. – Они ищут того, кто сломал Печать. - Значит, твой брат все же добрался до запретных знаний. Чудно. - Я вижу его с Азазелем. Азраил знает, что его обманули, и знает о нашей с тобой сделке. - Если он станет действовать не по плану, - холодно проговорил Таленэль, - мне не удастся впустить тебя в этот мир. - Не станет, - ухмыльнулся всадник. – Он знает, что я ввел Азазеля в заблуждение, и воспользуется этим сам. Азраил не откажется от своей идеи и ради нее пойдет на все. - Даже на обман? - Не сомневайся, - не переставал ухмыляться он и, чуть погодя, добавил: - Император. [продолжение следует]

1. geforce 250, 8 Gb ОЗУ, win7 x64 2. dawnguard,dragonborn. 3. решил опять установить скайримчик. не успел толком никаких модов накачать, а уже такую ерундовину вижу часто. 4.