Перейти к содержанию

nihille

Пользователь
 Профиль  Обзор контента

  • Постов

    209

  • Зарегистрирован

  • Посещение

  • Победитель дней

    3

 Тип контента 

Записи блога, опубликованные nihille

  1. nihille

    морровинд ирл

    От nihille,

    Если вдруг кто-то из Телванни еще не видел, ГРИБЫ, ГРИБИЩИ:




    Если кто-то из Редоран еще не в курсе,
    африканские редоранские домики (ниф-ниф стайл, конечно, но форма!):





  2. nihille
    Некоторое время мне казалось, что память проделала со мной скверный фокус: я отчётливо помню, как однажды нашёл даэдрическую дайкатану в простенькой яичной шахте милого Вварденфелла, но найти эту шахту ещё раз никак не удавалось, вот вообще никак, совсем. Плагины исключаем: их я не ставлю. Возможно, стала думать я, это просто глюк, учинённый моей упыриной головой — известно, в ней дырка. К тому же, мне зачастую снится Морр; есть, к примеру, устойчивый сюжет о том, что я попадаю в беду, и тогда появляется Вивек, чтоб выручить и защитить — забавно, больше ни один бог из всего религиозного изобилия Земли так не делает, — так уж не во сне ли я эту дайкатану обнаружил?

    Словом, мука сомнения довела до того, что были открыты карта Вварденфелла и конструктор — и вот последовательная вдумчивая инспекция принесла свои плоды: в яичной шахте обнаружен мёртвый герой с тем самым оружием:



    Я, всё же, не сошёл с ума.
    Удивительно!
    Какое счастье.
    Морровинд благословляет искателей, вы ж знаете.
    В инвентаре персонажа дайкатана выделена синим, чтоб никто не сомневался. В нижнем правом углу картинки — название шахты, вдруг кому надо, я щедрый.
  3. nihille
    Теперь сотрудники ГИБДД обязаны попросить владельца документов предоставить их без лишних предметов (денег и других материальных ценностей). Раньше они были не обязаны, а теперь вон чё.



    Плоховато, имхо, пока приказ прописан, надо уточнять. Вдруг кто-то искренне не понимает, что берёт/даёт взятку? Надо подробно описать все остальные места, где у полицейского могут волей случая оказаться деньги и иные материальные ценности гражданина нарушителя, а то большая неясность: документы с вложенной купюрой возвращать обязаны, а что, если купюра вдруг, например, под манжету пролезла, когда гражданин права передавал? Или вдруг нарушитель имел сношение с полицейским, как Дубровский с Машей — через дупло?
    Конечно, поскольку мир меняется и вселенная бесконечна, предусмотреть все возможные обстоятельства не получится, но ведь на то нам и даны законодательные органы, чтоб вносить поправки и уточнения, поправки к поправкам и уточнения к уточнениям.

    Видится какой-то хорхелуисный рассказ об обществе, в котором общие понятия игнорируются, а законы направлены на частные случаи и отдают средневековыми поздними уставами рыцарских орденов: ПДД-шнику запрещается принимать от граждан барана, биткоины, малиновое варенье — и в болезни, и в здравии, а в особенности в год Лошади, обещание раскрутки в соцсетях, лобызания мужского уда этсенчура этсенчура; на то, чтобы хранить, обрабатывать и дополнять все эти инструкции уходят мощности ИИ; постепенно количество содержащейся в памяти ИИ информации приближается по объёму к количеству информации во всей остальной вселенной.
  7. nihille
    Сообщаю для широких масс фанатов моего гениального комикса, что, поскольку мой любимый Сэйвпик.ру упал и лежит, кадры биполярочки, числом двадцать пять штук, теперь выложены на Авторском Комиксе. Там при желании их можно скроллить лентой.
    Хорошего дня!

  8. nihille
    Ниже помещено что-то вроде комикса.
    Действие на его заднем плане не связано с действием на переднем плане.
    На заднем плане с персонажами и плакатами происходят непрерывные истории, а передний план с упырём и юношей не развивается, а существует как бы в одном мгновении.
    Зачем? Почему? У меня нет ответа, я просто налепил чё-то.



    Предполагалось ту би континюэд, но пока дело стоит
  9. nihille
    рисую себе упыря акрилом на кружечке, намерен запечь её в микроволновке и пить потом из нее древний бренди Дагот, ну или что получится

    Rawr:



    Другое из уголка моррофила, не моё клешнеделие:



    святилище Шестого Дома и слегка Японии:


    как я всё это богатство люблю и обожаю
  10. nihille
    Двое героев уходят к вулкану
    Армигеры застыли в молчании
    Норд белоснежный и угольный данмер
    Над жерлом горы буря крепчает

    Мама, мама, они не вернутся!..
    Не плачь — с ними боги, родной мой
    Буря, в золоте глаз отражаясь, беснуется
    Дверь Вивек затворил за собой
  11. nihille
    В известном тексте о суде над Вивеком он представляется Вором этого мира:

    А вот что говорят комментарии к саге о Гаутреке:

    Здесь "Вор мира" — кённинг воина.

    В оригинале суда, как я вижу, стоит "I am the Thief of this World", то есть, презентует себя Вивек именно как Вора, и именно Мира как ворлда, а не как писа, а для кённинга, полагаю, это был бы "Thief of Peace".

    Но на русском созвучие выходит забавное и... обогащённое витаминами, потому что, как мы помним, Вивек ещё и Воин-Поэт, нормальный такой скандинав.
  12. nihille
    Первое. Мне встречалось не один раз утверждение, что запахи человеку сниться не могут, доказано наукой тм. Но вчера мне приснился запах — точнее, некий персонаж с выраженным амбре. Так что мой личный опыт вышеприведённое утверждение опровергает.

    Второе. Ситуация, когда некто просыпается, что-то делает, а потом снова просыпается, что-то делает и снова просыпается действительно возможна во сне. Переживание криповое, не в пример кормящимся таким сюжетом ужастикам, и отягощённое постепенно приходящим подозрением, что проснуться по-настоящему ты уже не сможешь, и что всё, что ты делаешь, может опять оказаться сном (что так и было, когда я несколько раз отчаянно пыталась проснуться утром). ЧИМ, к сожалению, испытать не удалось.
    Ложные пробуждения у меня и до этого случались, но такая длинная рекурсия с то ли четырьмя, то ли пятью вкладышами — впервые.

    ------------
    В воскресенье "Американские боги" принесли в мой тусклый мирок Леонарда Коэна (хоть какая-то польза от этой сантабарбары), так что в качестве постскриптума немного музыки.

    Ник Кейв:


    Леонард Коэн:
    https://youtu.be/v0nmHymgM7Y

    И "Рейны из Кастамере" до кучи:
  13. nihille
    Онлайн:
    - Реман Третий, император Киродиила
    - Джуйлек, его сын
    - Версидью-Шайе, акавирец, потентат, советник Ремана
    - короли-вассалы, союзники Ремана в войне с Морровиндом: хаджитская королева Нагея, аргонианский воевода Улакт, король Фарруна Сториг

    ***...
    Версидью-Шайе: Большая армия проедает себе путь, как жирный червь, и в сутках конного пути все вокруг неё знают, куда она движется. Нет сомнения, что как только мы соберём силы у Кейр Сувио, чтобы оттуда двинуться в Морровинд, полководец тёмных эльфов, Вивек, узнает об этом и выйдёт навстречу. Однако у нас есть все шансы первыми достичь поселения Бодрум в горах Валус и закрепиться в нём.
    Джуйлек: Бодрум расположен на обрыве, под который спускается с гор бурная извилистая река. Это сильная позиция. Если эльфы опередят нас и займут её, то выбить их оттуда будет сложно.
    Сториг: Что представляет из себя этот Бодрум?
    Джуйлек: Обычная крестьянская деревня.
    Сториг: Как он укреплён? Валом, рвом, частоколом?
    Джуйлек: Никак.
    Сториг: Никак? Что же там делают эти крестьяне, если не укрепляются против нас?
    Джуйлек: Ну, они просто живут там и выращивают… выращивают… чёрт.
    Пауза.
    Джуйлек: То, что обычно выращивают крестьяне.
    Замешательство.
    Сториг: Ах, это! — Пауза. Побарабанив по столу пальцами: — Боевых коней? Твари здорово кусаются.
    Джуйлек: Н-нет, не коней. Не боевых.
    Улакт: Леса?
    Нагея: Когти?
    Версидью-Шайе: Прошу прощения, королева Нагея, но когти, как и ногти, скорее отращивают, чем выращивают.
    Нагея: Отращивают?
    Реман: Да, да, точно! Или наращивают.
    Улакт: Такого слова нет.
    Сториг: Как нет? А что же я, по-твоему, сделал со своим салом на пузе? Вырастил?
    Улакт: Вырастил, отрастил — как тебе больше нравится.
    Сториг: Ну уж нет! Мой дед и мой отец наращивали сало, и я делаю то же! Таков обычай, и не тебе его менять!
    Версидью-Шайе: Поступать с салом согласно своей воле — это ваше неотъемлемое право, король Сториг. Но ногти нарастить нельзя.
    Джуйлек: Разве? Я полагал, что это всё синонимы.
    Нагея: Однокоренные слова.
    Улакт: Из одного словообразовательного гнезда.
    Версидью-Шайе: Но, попрошу заметить, с оттенками смысла! С нюансами.
    Нагея: Акавирец не может видеть нюансы в когтях.
    Реман: Да, с чего это вдруг ногти нельзя нарастить?
    Версидью-Шайе: Для этого пришлось бы каким-то образом прикреплять к ним тот же материал, увеличивая общий объём, а это вряд ли возможно.
    Реман: Хм. При помощи смолы, например?
    Версидью-Шайе: Сомневаюсь, что такая конструкция будет надёжной, мой император.
    Реман: Хм, хм… Это стоит обдумать…
    Улакт: Так что там с крестьянами? Они выращивают… что?
    Реман: Прекратите так смотреть на меня, вы все! Моё дело править империей, а не вникать в какие-то крестьянские… аспекты. Потентат?
    Версидью-Шайе: Насколько мне известно, мой император, крестьяне обычно выращивают хлопок, ячмень, пшеницу, просо, кукурузу, томаты…
    Общее замешательство.
    Реман: Потентат! Я держу тебя у трона не затем, чтоб ты завёл нас всех в тупик, сыпля просторечными словами, а чтобы ты объяснял их на языке, понятном благородному человеку!
    Версидью-Шайе: Простите, ваше величество! Крестьяне выращивают сорочки, панталоны, туфли, хлеб, пироги, супы, каши, пикули и другие закуски и гарниры к дичи…
    Реман: А, пикули!
    Улакт, с некоторым удивлением: Так они выращивают еду и одежду?
    Джуйлек: Конечно, вот оно! Есть! Еду и одежду! Должен сказать, мне сообщали об этом, но я запамятовал. Наконец можно двигаться дальше. Итак, Бодрум — это обычная не укреплённая деревня, в которой крестьяне выращивают еду и одежду…

    ***
    Реман, входя: Потентат!
    Версидью-Шайе: Ах! Ваше величество выглядит блестяще в этой новой мантии.
    Реман: Блестяще?
    Версидью-Шайе: И очень внушительно!
    Реман: Не делай вид, что ты не замечаешь.
    Версидью-Шайе: Я вижу, мой император. Вы изволили прикрепить к ногтям длинные и изогнутые металлические пластинки.
    Реман: Я! Их! Нарастил! Я нарастил ногти! Видишь?
    Версидью-Шайе: Не стоит так размахивать… Ох, чуть не в глаз!
    Реман: Ага, ага? Вот, выкуси, «нельзя»!
    Версидью-Шайе: Мой император, вы не нарастили их! Вы просто какой-то дрянью прилепили к ним пластинки из металла!
    Реман: Смолой.
    Версидью-Шайе: Вы всю мантию ею заляпали.
    Пауза.
    Реман: Так это не считается за наращивание?
    Версидью-Шайе: Нет. Вот, один уже отпал.
    Реман: Чёрт.
  15. nihille

    читая новости кино

    От nihille,

    Тут вижу, что Ворнер Бразерс обидела актёров, дав одним больше денег, а другим меньше, но суть не в том, а в цитате некого Майкла Натансона:

    Диар мистер Майкл, в подмосковном Жуковском живет пожилой радиоэлектронщик по имени Виктор. Он уже давно пенсионер и ходит с трудом, но продолжает работать. Не потому, что он фанат-трудоголик, и даже не из-за особенностей положения пенсионеров в нашем славном государстве, а потому что вот его реально некем заменить.
    Здесь еще много непечатных слов.

    На том же ресурсе сообщают, что The New York Times среди самых выдающихся актёров XXI века называет Кину Ривза.
    Я любила Кину Ривза когда это ещё не было мейнстримом; его фоточка до сих пор хранится в недрах моего кошелька, обязательно перекочевывая из старого в новый; я облепляла комнату плакатами с ним; один плакат вообще висел на внутренней стороне дверцы шкафа, в котором хранилось моё нижнее бельё — а это высочайший уровень доверия, кого ни попадя вы в такое место наклеивать не будете, просто поверьте на слово.
    Однако уже в ту пору у меня было подозрение, что хорошие роли у Кину случаются скорее в виде исключения. Собственно, я помню одну: в "Моём личном штате Айдахо".
    Есть хорошие фильмы, где он не в фокусе: "Адвокат дьявола", "Дракула Брэма Стокера", "На гребне волны", "Опасные связи", может, еще чо забыла по старости — но там задача Кину в основном дополнять великих, оттенять великих или не мешать великим.
    Есть штучный "Маленький Будда", где Кину невероятно красив и обаятелен, местами осенён благодатью и может просто туда ходить, сюда ходить, смотреть на это можно бесконечно. (К слову, фильм делает совершенно очевидным, что предназначением неземного существа Кину в этом бренном мире было сыграть владыку Эльронда и молодого до-божественного Вивека, но увы, агент Смит и никто помешали этому осуществиться).
    Есть первая "Матрица" — она хороша вся в комплекте, и Кину туда отлично вписался.
    Но остальное-то?
    Так что на риторический вопрос The New York Times «Было ли такое, что вас когда-либо разочаровывало его появление в фильме?» я, плача и плача, мысленно отвечаю "да сплошь и рядом". А в двадцать первом веке вообще только и сообщаю друзьям: "Кину опять снялся в каком-то говнище". На уровень обожания это никак не влияет, разумеется.
  16. nihille

    имени Лорки псто

    От nihille,

    Глупо, конечно, говорить "я люблю стихи Федерико Гарсиа Лорки", если не знаешь испанского, но тем не менее.
    Будучи школоло, читать его не могла: это что, стихи? Почему размер кривой такой? Но однажды нашло какое-то сатори над книгой.
    Нью-Йоркские его стихи не люблю, к философским равнодушна большей частью. А вот всякие цыгане да Сан-Габриэли — это дайте две.
    Больше, пожалуй, ни в чьи стихи так сильно не влюблялась.
    Если читать сборник Лорки самому себе вслух, то это заменяет три-четыре бокала винища.

    Пара стихов самого Лорки в переводе А. Гелескула.

    САЭТА

    Спешите, спешите скорее!
    Христос темноликий
    от лилий родной Галилеи
    пришёл за испанской гвоздикой.

    Спешите скорее!

    Испания.
    В матовом небе
    светло и пустынно.
    Усталые реки,
    сухая и звонкая глина.
    Христос остроскулый и смуглый
    идёт мимо башен,
    обуглены пряди,
    и белый зрачок его страшен.

    Спешите, спешите за господом нашим!


    РОМАНС О ЛУНЕ, ЛУНЕ

    Луна в цыганскую кузню
    вплыла жасмином воланов.
    И сморит, смотрит ребёнок.
    И глаз не сводит, отпрянув.
    Луна закинула руки
    и дразнит ветер полночный
    своей оловянной грудью,
    бесстыдной и непорочной.
    — Луна, луна моя, скройся!
    Если вернутся цыгане,
    возьмут они твоё сердце
    и серебра начеканят.
    — Не бойся, мальчик, не бойся,
    взгляни, хорош ли мой танец!
    Когда вернутся цыгане,
    ты будешь спать и не встанешь.
    — Луна, луна моя, скройся!
    Мне конь почудился дальний.
    — Не трогай, мальчик, не трогай
    моей прохлады крахмальной!

    Спешит запоздалый всадник
    и бьёт в барабан округи.
    На ледяной наковальне
    сложены детские руки.

    Прикрыв печальные веки
    и глядя в глубь окоёма,
    бредут оливковой рощей
    цыгане — бронза и дрёма.

    Где-то сова зарыдала —
    так безутешно и тонко!
    За ручку в тёмное небо
    луна уводит ребёнка.

    Вскрикнули в кузне цыгане,
    замерло эхо в горниле...
    А ветры пели и пели.
    А ветры след хоронили.

    --

    Пара стихов с Лоркой-персонажем.

    Костя Михайлов,
    ТОРРО

    После знойного урожая,
    Где в Мадриде воды напиться?
    Апельсины едят ножами
    Мавританские танцовщицы.
    Языками щекочут перцы
    И губами ласкают вина,
    И беснуется бычье сердце
    На тарелке из черной глины.

    Веселей, веселей, вестготы
    В этом красном, горячем месте!
    У Испании нет работы —
    У Испании — только песня!
    Пусть безумной гитары дека
    Виноградной слезою брызжет —
    Отдыхает в Раю Эль-Греко,
    А Дали — отдыхает ниже.

    Отряхнувшись от Нью-Йорка,
    На коврах, возле ног мадонны,
    Отдыхает Гарсиа Лорка
    Мандариновый и лимонный.

    От эспады до бандерильи —
    Сто путей, чтоб подняться в небо
    Конквистадорам из Кастильи,
    Инквизиторам из Толедо.
    Ибо с неба отлично видно
    Как на мельницы льется ветер,
    Как в глубинах подвалов винных
    Растворяются кровь и пепел.

    demimurg,
    To jjjrica

    1.
    В Барселоне гроза и ливень. Сверху тучи, под ними горы высотой до двух тысяч метров над уровнем синего моря.Море тут же под боком, и в море – волнение. Третьего ранга капитан бросается в юнгу манго, юнга на нижней палубе танцует со шваброй танго в воде и шортиках по колено. Юнга думает: «Эта смена — последняя» — и краснеет, — «на берегу меня ждет прекрасная Дульсинея, мы уедем в Кастилью Ла Манчу и, где мельницы ветряные, мы будем любить друг друга совершенно нагие, оставлять телами вмятины на пригорке из зёрен. Она будет теплая, я…я буду проворен…и когда сладкой дрожью покроется вдруг мое темя, лежа на этих зернах я пролью в нее свое семя...»
    2.
    В Барселоне гроза и ливень. В небе полночь, под небом тоже. В шляпе на голую голову бредет одинокий прохожий Антонио Гауди, подставляя глаза и кожу июльскому ливню и граду, хватается пятерней за решетчатую ограду: «Вот здесь вот, на этом месте, я построю свою Сеграду!» — кричит он кому-то в небо, будто бы в паранойе, и капли дождя расшибаются о его дно глазное. А дома жена ждет и херес, херес и каравай, но Анна пролила масло, и сколько Клио не наливай она себе не изменит. И потому трамвай выезжает из-за угла. А за рулем сидит водитель женского пола, поправляет свои бигуди, И на полном ходу сшибает Антонио Гауди…
    3.
    Барселона. Гроза и ливень. Ветер бьется во все калитки. В черном небе — всполохи молний, будто сверкают ножи и вилки,будто с громом бьется посуда, рассыпается на пол манка, - это измученная, изгнанная, овдовевшая мавританка посылает Испанцу проклятья и рукою своей когтистой хочет впиться в его лицо, пережившее Реконкисту.
    Ла-Рамбла. Кафе. Коты. И еле заметно вдали как Федерико Лорка, гладя из-под полы тоненькие коленки Сальвадора Дали, шепчет ему на ушко, вино по стаканам разлив: «Наше время, как ни крути, на великих поэтов щедрО. У всех великих поэтов ноет в груди ребро, сломанное Адаму, вырванное из его тела, за ради той, которая яблочка захотела. Большие поэты — переносчики большой скуки, страстотерпцы любви, пасынки у разлуки — Они только думают, что стихотворят, а на деле, шепчут Господу сказку, уснувшему над колыбелью"
    4.
    Полночь. Гроза и ливень мечутся по Барселоне. На асфальте разбухшие черви — будто линии на ладони. Я за рулем в Пиренеях еду дорогой горней. На заднем сиденье спит моя милая, суженая. Мы с ней целовались и пили вино за ужином.
    В небе сверкают молнии, тень наводя на плетень. Мы с любимою были счастливы. Мы с любимой умрем в один день. Испанский пейзаж за окном, никаких вокруг стогов сена. Веки сбрасывают ресницы, ресницы щекочут глаз. Я помню, чем кончил великий Аиртон Сенна, вхожу в крутой поворот и давлю на газ.
    В этот день затонул корабль, потерпел катастрофу «Ту». Гауди попал под трамвай. Лорка в гости пришел к кроту. И уже не видя дороги, глотая слюну во рту, я мчусь напрямую к Богу. Или под хвост коту…

    --
    Фильмы о Лорке
    по ссылке
    Из них смотрела «Лорка, смерть поэта» (1987) — из плюсов то, что фильм неторопливый, даёт втянуться в саму эпоху, и то, что там стихи Лорки звучат на испанском.
  17. nihille

    всякая всячина

    От nihille,

    Keshav выкладывает в твиторе милых, симпатичных акварельных и масляных кришн. Тех, что с арджунами особенно люблю.




    ---

    Когда мне было лет тридцать пять, в сети попался "Комитет охраны тепла", который в студенческие годы был мне как-то никак — а тут вдруг аж завыло в душе. И постепенно выяснилось, что был период, когда солист, Олди, приобрел волнующий меня, буквально данмерский, тембр голоса. Те же песни, спетые тем же Олди, но до или после этого, не нравятся.
    В общем, комитетовское рэгги — одновременно светлое и депрессивное, грусть, грусть. Слушаю, когда задалбывает всё вконец.
    Мат в наличии местами.

    Африка:


    Не время любить:
    https://youtu.be/x5SugnBprzs?list=RDsA5YymZHWC0

    Ещё тут планировалось положить на память "48х50 Девочка, давай", но тот самый альбом, "Reggae International", с ютуба благополучно пропал, а другие варианты, как уже сказано, вообще не то.
    ---

    Ещё о печальном. Вспоминала полнометражных "Хранителей" — почти все лучшие вещи в жизни попадались мне совершенно случайно, и это не исключение — заодно залипла в оригинальный комикс, и по инерции, увы, посмотрела недавний сериал. з0чем, з0чем. Мур и Снайдер из комикса умудрялись вытянуть хорошую драму, а сериал кроме дрянного водевиля не может вообще ничего.
    Зато ещё "Из ада" муровскую прочитала (или как про картинки с текстом говорят? Не в курсе) — и вот это замечательно было, погружение в эпоху, в характеры, страшное крещендо (очень тяжело кульминационную главу пережить, вот да. И это единственная глава, где для меня графика работала на всю катушку, а не просто болталась под текстом; впрочем, архитектура в этом плане тоже удалась на мой скромный вкус), всё как надо, так что любые авторские натяжки просто принимаешь, как должное.
    ---

    Грущу по Шону Коннери. Его Вильгельм Баскервильский так походил на Эко.
  18. nihille
    "Двадцать два четверостишия спела женщина из неведомых стран, став серди дома Брана, сына Фебала, когда его королевский дом был полон королей, и никто не знал, откуда пришла женщина, ибо ворота замка были заперты".
    Так — или примерно так, поскольку я пишу по памяти — начинается ирландская сага о Бране, изданная в серии БВЛ.
    "Семь зрачков было в королевских глазах его" — так описывает другая сага несравненную красоту Кухулина.
    Ирландские саги завораживают вот прямо на всю жизнь.
    На днях встретился стих, точно попадающий в ту самую образность, и я завибрировал куда попало, во все стороны. До друида дочитайте, не поленитесь. Стих зовётся
    "Гостья":

    Коннла был сыном Кона, который всех победил,
    Сыном короля в зале, где сотни свечей
    Затмевали свет далеких, робких светил,
    Ясноглазых в ночи, и горели все горячей.

    Коннла был сыном Кона, и был он собой красив,
    Волосы его - как солнце на склонах холма,
    Руки, как ветви могучего ясеня, вниз росли,
    Но он поднимал их вверх, как в море растет волна.

    Коннла был сыном Кона, и дева пришла к нему,
    Странные слова говорила она и пела,
    Он один ее видел, одетую в свет, закутанную во тьму,
    А гости слышали голос, лишенный тела.

    Она говорила: "Ты Коннла, ты славный принц,
    Ты похож на ясень с красной, бронзовой кожей,
    В наших краях мы, жители, легче птиц,
    Но я люблю тебя, принц, на красный ясень похожий.

    Так оставь здесь то, что прежде любил и знал,
    Войди в мою лодку, зыбкую, как туманы,
    Проплывем вдвоем мимо гордых и кротких стран
    В те края, где мы будем вечной свободой пьяны.

    Мы живем на зеленых, таких зеленых холмах,
    Солнце по ним катается и смеется,
    Не расстается с ними, вздыхает о них впотьмах,
    Круглое на дне ночи, как в тесноте колодца."

    Но Кон, победивший всех, бесстрашный в смертном бою,
    Был испуган до горького пота, до чревной дрожи,
    Он встал с высокого стула, поставил чашу свою:
    "Что ты там видишь, сын, на красный ясень похожий?"

    Коннла сказал отцу, что он замечает среди гостей
    Незнакомую гостью, на вид она легче птицы,
    Что неплохо бы встать и отправиться прямо к ней,
    В ее странном жилище с ней соединиться.

    И Кон закричал тогда: "Корин, тот, что рыжебород,
    Рунами воду режь, играй на яростных струнах,
    Читай свои заклинанья, или от нас уйдет
    Коннла, мой славный принц, похожий на ясень юный!"

    Королевский приказ исполнил старый друид,
    Воздух стал черствым, воздух сделался ломким,
    Горечь зловонных бездн сквозь зубы каменных плит
    Тронула странный голос, и стал он неслышен, тонкий.

    Но Коннла видел, как дева, прощаясь с ним,
    Бросила яблоко, знал, где оно упало,
    Поднял его, сладчайшим чувством томим,
    Сколько его ни ел -- цельное, как сначала.

    А говорить он с тех пор не хотел ни с кем,
    Думал, должно быть, что дева за ним вернется,
    Что он войдет к ней в лодку и с ней исчезнет совсем,
    Как исчезает солнце на дне колодца.

    Так и вышло, друид не смог ему помешать,
    Вижу, ты помнишь сам -- это старая песня,
    Это песня про смерть, ее поют малышам,
    Чтобы им жить нежней и умирать интересней.


    А это ссылка на жж автора, пост со стихом и иллюстрацией
  19. nihille
    0
    Не восхвалял Мефалу я,
    Не кланялся Дибелле,
    Но девять милых у меня
    В далёком Вварденфелле.

    Я девять девушек любил
    В далёком Вварденфелле.

    1
    У первой плечи солоны,
    А шаль из пены соткана,
    То грозно грянет молнией,
    То ливнями всплакнёт она.

    Меж сонма островов её
    Дреужьи стаи кружатся,
    Тревожа гроты тёмные
    И сторожа жемчужницы.

    И просят норды у моей
    Подруги переменчивой,
    Чтоб к парусам была добрей
    Да вёслам не перечила.

    2
    Другой к лицу зелёный шёлк
    Канетом раззолоченный —
    В цветами затканный подол
    Мне лечь затылком хочется.

    Поместья носит как корсет
    На узком стане модница,
    Её зеркал светлее нет,
    С ладони нетчи кормятся.

    К паломникам в полях своих
    Моя невеста ласкова —
    Но оберёт до дрейка их
    Под фонарями красными.

    3
    А третья горем сломлена,
    Ветрами гор иссушена,
    И вздохами и стонами
    Всю истерзала душу мне.

    Кипят разломы ядами,
    Бесплодно лоно бледное
    И раскалённой лавою,
    Как язвами, изъедено.

    А на грудях — по алтарю,
    И чтут жрецы поклонами
    Супругу горькую мою
    С губами воспалёнными.

    4
    Четвёртая — разбойница
    Пещерами изрытая,
    Куражится и водится
    С отпетыми бандитами.

    Венец из коды сделала —
    А плащ пестрит заплатами;
    В гнилушки пустотелые
    Сокровища запрятала.

    Всего измажет ряскою,
    Опутает лианами —
    Смешливая от сахара
    И от скуумы пьяная.
  20. nihille

    фрагмент 2

    От nihille,

    из той же оперы, что прошлый. По "2920".

    ***
    Я вижу угловатое изображение ладони в обращённом остриём книзу треугольнике. Эта длань вышита на стяге Храма Трибунала, закреплённом на воткнутом в траву шесте. По обе стороны от него, все вместе образуя широкий полукруг, располагаются меньшие размером знамёна Великих Домов: я вижу индорильские крылья и редоранского большого шалка, разомкнутые оковы Дрес и хлаальские весы; мистическую спиральную башню Телванни. Лёгкий ветер пробегает по полотнищам.
    Знамёна установлены на пологой вершине холма. С высоты видно, что холм располагается недалеко от велотийской крепости. Это крепость Альд Ювал на берегу озера Коронати, чьи спокойные светлые воды, как поясом, разделены надвое узким проливом. С запада к проливу вплотную подступает густой лес; от него далеко простираются к северу непроходимые топи, служащие естественной защитой крепости-близнецу Альд Ювала на противоположном берегу озера — Альд Мараку.
    Я возвращаюсь к холму, и здесь, в полукруге знамён, вижу Вивека и Кассира. Напротив — ещё одно большое знамя, на пурпуре которого золотом вышит красный алмаз империи Реманов. Неподвижный взгляд Вивека остановлен на нём.

    Вивек: Так они будут наступать с юга?
    Кассир: Так и есть, милорд.
    Вивек: В тяжёлой броне, без кораблей, с осадными орудиями?
    Кассир: И целой оравой боевых магов.
    Вивек: То есть, разрушителей и колдунов... За две недели сиродильцы достигнут озера Коронати. Им некуда деться, кроме как выйти к проливу через леса. Болота защитят Альд Марак от атаки с севера. Им придётся преодолеть пролив и атаковать Альд Ювал, чтобы потом не ждать удара в спину. В проливе они будут уязвимы. Там нужно их встретить.

    Под знаменем Империи стоит принц Джуйлек в эбеновой броне, с варварским орочьим шлемом под мышкой, щитом за спиной и длинным мечом на боку. Подле него Савириен-Чорак.

    Джуйлек: Поклон тебе, противник. Я наследник императора Ремана Третьего, принц Джуйлек. Я возглавляю нашу армию. Мой советник — сын потентата, Савириен-Чорак.
    Вивек: Я Вивек, бог и полководец данмеров. Поклон тебе.

    Джуйлек и Вивек церемонно кланяются.

    Вивек, Кассиру: Я никогда не сталкивался с принцем. Каков он?
    Кассир: Говорят, он хороший политик. Но во главе армии ещё никогда не стоял.
    Вивек: А юный акавирец?
    Кассир: Прославился лишь тем, что на арене принц извалял его в песке.
    Вивек, сам себе: Восток в будущем. Никогда не знаешь точно, чего от него ждать.

    Струящаяся ткань подола стелется по траве. Ещё одна фигура приближается к Вивеку. Он обращает на неё взгляд. Это женщина в венке из роз и с обнажённой грудью. В руках у женщины продолговатый лоскут чёрного плотного шёлка. Вивек растерян.

    Вивек: Азура? Разве Сет не связал тебя сделкой?
    Азура: Её условия соблюдены.
    Вивек: Как тогда ты можешь находиться здесь?
    Азура: Я приглашена, ложный бог. Вот — я принесла повязку, которая не пропускает света.
    Вивек: Зачем она?
    Айем: Чтоб завязать тебе глаза.
    Вивек, отшатываясь: Нет! Сражение вот-вот начнётся. Мои войска построены, их дух силён. С нетерпением они ожидают приказа разбить врага. Какая польза от слепого полководца? Ты погубишь нас всех! — Джуйлеку: — Это ты призвал её?
    Джуйлек, недоумённо хмурясь: Нет. Я не помню такого.
    Азура: Где же теперь та дерзость, с которой ты бросил мне вызов под Красной горой? Я предрекла, что ты останешься во тьме. Пора тебе узнать вкус первых потерь.
    Вивек: Нет. Не сегодня, прошу.
    Азура: Покорись. — Завязывает Вивеку глаза.
    Вивек: Кассир, мой шпион, где ты? Смотри вместо меня.

    Он протягивает в сторону руку, и Кассир подаёт ему свою.

    Джуйлек: Над моим лагерем воздух пронзают протяжные звуки рогов. Это сигнал к выступлению. В мгновение ока палатки свёрнуты и когорты построены. Обнажив мечи, командиры вздевают их над головой, а потом указывают ими: вперёд. Их вид наполняет сердца отвагой. Солдаты приветствуют их дружным выкриком. Взмывают знамёна. Размеренным шагом когорты, одна за другой, снимаются с места. Каждую из них сопровождают маги.
    Вивек, Кассиру: Куда они следуют? Ты можешь их видеть? Они идут к проливу через леса, как мы рассчитывали?
    Кассир: Я их не вижу. Но как им ещё наступать? Озеро можно преодолеть только через пролив, или придётся идти по болотам. Как я и говорил, хартлендерам не пересечь болота в тяжёлой броне.
    Вивек: И всё-таки, на всякий случай, там есть посты. Если принц надумает утопить легионеров в грязи, мы немедленно узнаем об этом. Значит, нам остаётся терпение. Мои полки в полной готовности. Дозорные напряжённо вглядываются вдаль, высматривая врага. С минуты на минуту войска противника должны выйти к проливу. Здесь мы сокрушим их.
    Джуйлек: Мои солдаты у озера Коронати. Они входят в него. Без малейшего страха, повинуясь приказу, они погружаются в воду, сохраняя строй. Над их головами и над осадными орудиями смыкается гладь озера.
    Вивек, Джуйлеку, слепо озираясь: Как?.. Кто ты? — Кассиру, сжимая его кисть: — Где его армия?! Видят ли мои дозорные хотя бы один отряд?
    Кассир: Нет.
    Вивек: Маги!.. Те, кого ты назвал боевыми магами — во что они были одеты?
    Кассир: В серые мантии, всю ткань которых покрывали таинственные знаки.
    Вивек, выпуская и резко отталкивая его руку: Что ты наделал!.. Убирайся прочь, дурак!

    Кассир отступает за пределы видимого.

    Вивек, упавшим голосом: Они не боевые маги. Они адепты школы изменения... Армия принца дышит сейчас под водой! В своих тяжёлых доспехах они ступают по дну, меся ил. Куда они направляются?..
    Джуйлек: Моё воинство выходит из озера и строится на берегу. Маги, устало вздыхая, ложатся на землю, чтоб отдохнуть. Их работа закончена. Вода стекает по броне моих людей. Все они целы и готовы к бою.
    Вивек: Они у Альд Марака!
    Азура, Вивеку: Запомни. Это вкус потери.
    Вивек, быстро: Я разворачиваю свою армию. Она поспешно движется на перехват. Земля гудит под костяными сапогами моих воинов. В след впереди идущего сейчас же наступает идущий за его спиной.
    Джулейк: Ты опоздал. Мои войска в Альд Мараке. Его ворота сломаны. Его улицы оглашаются криками. Его площади окрасились кровью. Он не готов к сопротивлению. Он повержен, он пал. Мои люди ликуют! Я взял его! Он мой!..

    Принц обнажает меч и вонзает его в землю перед собой. Покачивается голова дракона, в виде которой исполнено яблоко на рукояти.

    Вивек: Я вижу тебя. Я вижу тебя! Из-за тебя здесь даэдрот. — Хватает принца за руки: — Кто ты?
    Азура: Оставь его, ложный бог!

    Джуйлек не избегает Вивека. Он выглядит так, будто выиграл в сложной, интересной игре и ждёт от соперника признания. Он говорит совершенно открыто.

    Джуйлек: Я — сын и наследник императора Ремана Третьего, принц Джуйлек. Мой отец болен. Он лежит вокруг меня, удушая петлями своего безумия, словно удав. Сегодня я впервые по-настоящему расправил крылья. Я увенчан победой. Аурбис любуется мной.

    Савириен-Чорак катаной в ножнах ударяет Вивека по рукам, так что тот отдёргивает их.

    Савириен-Чорак: Оставь его. Он пока что не знает себя. Но ты-то, кто так долго берёг от него Морровинд, ты должен понимать.
    Вивек, как бы отрицая страшное: Нет.

    Савириен-Чорак становится за спину Джуйлека и, словно коронуя принца, скрещивает обнажённые катану и вакидзаси над его головой.

    Савириен-Чорак: Он мальчик-тиран. Он кровожадный воин-король, снова и снова ведущий людей к победе над мерами. Он монстр, ритуалом меняющий расу. Крик Пелинала звенит в его ушах!
    Вивек, пятясь от этих слов, как под ударами: Нет. Нет. — В пространство, с холма: — Отступайте. Спасайтесь.

    Савириен-Чорак приближается к Вивеку и сдирает с него наплечники; их ремни при этом лопаются. Заметно, что для Вивека лишиться наплечников то же, что куска собственной плоти.

    Савириен-Чорак: Он уже ест твою землю. Чёрный дым, пахнущий мясом, окутывает Альд Марак. Где магия айлейдов, способная его остановить? Как ты утаишь сердце, вырванное у него твоими отцами? Вам нет спасения.

    Вивек падает на колени. Савириен-Чорак отходит к знамёнам данмеров.

    Вивек, с хриплым возгласом: Потерянный!.. — Он, как бы через силу, низко опускает плечи и голову. — Взгляни, Потерянный — я, Вивек, у твоих ног. Твоя пята на моей голове, лоб мой в прахе. Я в слезах умоляю о милости. Пощади велоти. Они всего лишь такие же смертные дети этого мира.
    Савириен-Чорак: Что? Нет, альдмер, нет. — Указывает катаной на Джуйлека: — Его мир — Арена. Его дети — настоящие люди. Смерть вам, отродье. Смерть.

    Он перерубает древки знамён Домов и Храма. Падает шалк, падают весы, разомкнутые ковы, крылья, телваннийская башня, стяг с дланью в треугольнике. Савириен-Чорак отходит к Джуйлеку.

    Вивек: Я уничтожен. Мои полки отброшены от Альд Марака. Все подступы к нему усеяны телами. Я чувствую, как жизнь покидает их. Это невозможно вынести.

    Он глубоко вонзает ногти себе в грудь и раздирает кожу. Его кипящая кровь брызжет на траву, шипя и дымясь.
    Джуйлек и Савириен-Чорак, один справа, а другой слева, проходят мимо него, не видя. Каждый при этом, словно в тесноте, толкает его бедром в плечо. Оба покидают холм.
    К коленопреклонённому Вивеку подходит Азура. Она говорит с высоты своего роста.

    Азура: Ты умолял Потерянного, но не меня? Я у истоков твоего родства.
    Вивек: Не удави же меня в объятиях, этос.
    Азура: В год Смерти Солнца в потоки лавы падал дождь из пепла. Огромное удушающее облако, выброшенное горой, прошло над Ресдайном. Отравленный им воздух, попадая в лёгкие, превращался там в кислоту. Из-за густого тумана сулившие спасенье корабли стояли, прикованные к портам. Камни с хвостами из пламени и мощные грозы разрывали небо. Бледное, как бы пустое солнце в ржавой короне сожгло все посевы и родило пожары, подступившие к поселениям. От серы, селитры и нитей из вулканического стекла, в смеси с песком упавших с неба, желтели и разбухали морды и ноги животных, бродящих по чахлой траве. Те, что не умерли летом, замёрзли лютой зимой. Тщеславие и неблагоразумие Троих причина этого.
    Вивек, тихо и страстно: Нет, я не угощу тебя виной. Гора раскололась, но мы поглотили отраву. За катастрофой настали века процветания.
    Азура: Века!.. Кто вспомнит их, перебирая твои промахи? Сегодня ты открыл им счёт. Старики, отроки, молодые мужчины лежат на улицах Альд Марака, пронзённые насквозь. За свой грех, вор, ты заплатишь стократ.
    Вивек: Я знаю твою великую мощь — ведь я и вправду украл её, Междуцарствие. Наступает грызня между близкими, гибнут герои, воцаряется хаос, и смертный спрашивает: в чём моя вина? В слепом страхе он ищет твои одряхлевшие груди, и ты даёшь ему обряд, узаконивающий раскол. Но движут тобой не прощение и не любовь — только твоя природа. Перед такими как ты нет греха.
    Азура: Нет греха? Посмотри на народ, чью кожу я сделала золой. Она свидетельство твоего богохульства.

    Вивек погружает руки в траву и зарывает пальцы в её корни.

    Вивек: Пройдя сквозь ледяное ущелье в горах, кимеры нашли землю, которая стала им домом. Здесь они встретили другой народ — двемеров, строивших подземные города и не чтивших богов. Их язык лязгал, пыхтел и клацал, как любимые ими пар и металл. "Нчурдамц", говорили они, или: "Мзанч", или: "Нчулефтинг". И другой народ встретили кимеры — народ с чёрной, угольной кожей и глазами, как пламя.
    Азура: Что? Нет. Тебе не оспорить моё присутствие.
    Вивек: Эти меры, носившие на лицах не татуировки, а рельефные шрамы, возводили на северо-западе крепости, защищавшие их и от пепельных бурь, и от набегов варваров. Их язык, не похожий ни на двемерский, ни на ясный кимерский, шептал, вздыхал и свистел, как ветер, гуляющий в сырых пещерах. Каштилиаш, Надин-Аххе, Абиратташ, Улат-Шуриаш — вот имена их вождей. Ассарнибиби, Кашташпи, Ашалмавия — так они называли места, где поклонялись земле. В дни великой опасности владыки всех крепостей выбирали одного военного вождя, за которым шли все остальные. Кочевники-кимеры заключали с ними союзы против двемеров, орков и нордов, враждовали с ними, торговали с ними — и спали с ними.
    Азура: Нет!
    Вивек: У чёрной жены и мужа с золотой кожей рождался тёмный сын. Ребёнок золотокожей жены и чёрного мужа был также тёмным. Прошли века, и те, кто говорил по-кимерски, стали хозяевами старых крепостей и новых башен. Язык же темнокожих меров ушёл в юрты и в бесконечное странствие по землям Велотида. Но к тому времени мы все уже стали красноглазыми детьми одних духов. Нет проклятия кожи, подстилка Шезарра. Твой герой Неревар был тёмным военным вождём.

    Нет ни Азуры, ни знамён. Вивек один на холме. Он снимает с глаз повязку и поднимается. Вдалеке небо застит чёрный дым, идущий от Альд Марака. Вивек вбирает повязку в кулак и с силой сжимает.

    Вивек, тихо: Уцелевшие, где вы?

    Перед ним — три данмера, построенные треугольником. На их вооружении и полевом штандарте, чьё древко закреплено за плечом стоящего впереди — изображения уравновешенных весов. Видно, что эти данмеры истерзаны битвой. Поочерёдно они опускаются перед Вивеком на колено и говорят.

    Правый: Самым благородным окончанием любого конфликта является компромисс.
    Левый: Когда обе стороны стремятся достичь равновесия, они совместно приходят к уступкам, и компромисс становится естественным решением.
    Ближний, с флагом: О вор этого мира, твои дети Хлаалу просят тебя закончить эту войну!

    Не поднимаясь, они сгибаются в глубоком поклоне. За их спинами, под холмом, я вижу войско, выстроенное расширяющимися рядами. По нему словно проходит большая волна, когда один ряд за другим преклоняют колено и голову.

    Хор сотен: Мы просим тебя!

    --
  21. nihille
    1
    Четыре редоранца
    Проходят мимо Скара.
    Трепещет пламя шарфов,
    И щурятся забрала.

    Четыре редоранца
    Выходят из Альд-Руна
    Щиты у них рогаты,
    И костяные — груди.

    Четыре редоранца
    Шагают через пустошь,
    И шёпот неутешный
    Им обжигает душу.

    Четыре редоранца
    По каменевки морю
    Идут к седым руинам
    На Западном нагорье.

    Четыре редоранца
    Застыли у твердыни.
    Под лунами бойницы
    Темнеют, как могилы.

    Закрыли горы лица
    И в горести согнулись.
    Четыре редоранца
    Ушли — и не вернулись.

    2

    - Альмсиви, сэра, да славятся,
    Из мест каких идёшь ты?
    - Из старой крепости данмерской,
    Из крепости заброшенной.

    - Промок твой шарф, рукава мокры —
    Уж это не от слёз ли?
    - Под небом я ночевал в пути,
    И ливнями исхлёстан я.

    - А в ноше что тяготит тебя,
    Что книзу клонит плечи?
    - Четыре там костяных щита,
    Щита, разбитых в сече.
    ---------

    Вернуть щиты из Андасрета — четвёртое и последнее задание по линии квестов Дома Редоран в Альд'руне, которое даёт Ллорос Сарано. Необходимо выяснить, что случилось с отправленными в Андасрет редоранцами, а в случае их гибели собрать с тел особые щиты и вернуть последние священнику.
    ----------

  22. nihille
    названия не умею делать, поэтому три звёздочки.

    ***
    У двемерской цитадели,
    у медью звенящей башни,
    тебе назначаю встречу,
    соперник и брат мой старший,
    кому по силе и чести
    святого Ллотиса посох:
    ты первый в ордене, первый,
    но я тебе вызов бросил.

    Глубины Турейнулала
    гудят сапог моих поступью;
    перчаткой четырёхпалой
    он Храму славу возносит;
    на нём я мой тебе вызов
    выводил тесаком и кровью,
    идя в гремящие залы
    по пепельному отродью.

    В просвете секущей бури
    здесь башни созвездья нижут,
    и за белокосой Секундой
    гонится Массер рыжий.
    Не ложь ли, что прежде были
    луны единым телом
    бога, который могилы
    придумал и колыбели?
    С пустою, без сердца, грудью
    его разъяли на части,
    и серебру Секунды
    с красным не слиться Массером.

    Шёлком зашил я раны.
    Одну пережить не думаю.
    Тебя из пасти вулкана
    дождаться бы к полнолунию.
    Ушли за тобою братья
    в ад горящий и гневный,
    вырви победу у кратера —
    первый в ордене, первый!

    В буре и рокоте горном
    я шаг твой мерный узнаю;
    в своём стекле закалённом
    ты словно крепость живая;
    колючие шлема отсветы
    на щетину щёк твоих бросило,
    и вопли душ, будто лозы,
    увили навершие посоха;
    гроза под твоим нагрудником,
    и бьётся в её средоточии
    цветок драгоценной коды
    бесстрашный и непорочный.

    У двемерской цитадели,
    у медью звенящей башни,
    мой капитан, мой первый,
    соперник и брат мой старший,
    любуйся полными лунами,
    ведь небо поёт от счастья,
    когда красотой Секунда
    не уступает Массеру.

    Смахнешь ты тёплые звёзды,
    и мне на плечо упадут они;
    какое чудо, что оба
    мы живы в эту минуту.
    -----

    историческая справка:
    "Мендел Эвес владел Тесаком Святого Фелмса Отважного. Он был храбрым и благородным Вечным Стражем, но пал в сражении на северо-восточных склонах Красной Горы в логове пепельных вампиров, известном как Турейнулал".

    "Бывший капитан Вечной Стражи, Воруз Бетримо, сражался с ужасными созданиями Дагот Ура, но погиб, защищая тех, кто находился под его командованием. При нем был Епископский посох святого Ллотиса, священный артефакт, который ныне находится в руках врагов. Вы можете подождать, пока почувствуете в себе силы выполнить это последнее поручение, но я прошу вас спуститься в глубины Красной Горы и вернуть
    Епископский посох святого Ллотиса".
  23. nihille
    Перечитывал любимый перевод "Герра Маннелига":

    "Подарю тебе я двенадцать коней,
    Что пасутся средь горной выси:
    Гладкие их спины не знали ремней,
    Их зубы уздечек не грызли",

    и вообразился сватающийся плантатор из Дрес:

    "Подарю тебе я двенадцать рабов,
    Хаммерфельцев сильных и рослых,
    Гладкие их спины не знали кнутов,
    Искусны их руки в ремёслах".

    ---
    Герры Маннелиги:

    https://www.youtube.com/watch?v=8xH-yRdm7Ls



  25. nihille
    Ссылка на английский текст

    Однажды я его уже переводила, но как пьяная матросня

    Не то, чтоб сейчас стало лучше, однако.

    — Аргонианская проказница,
    Отполируй мне кое-что:
    В твоём усердии нуждается
    Кинжал Крантиуса Колто!

    — Аргонианскую проказницу
    Вы испугали, добрый сэр:
    С кинжалом быстро мне не справиться —
    Вы только гляньте на размер!

    — Аргонианская проказница,
    Робеть не надо и дрожать:
    Супруга в Кватче прохлаждается,
    И нам не сможет помешать!

    — Ах, сэр, не так меня вы поняли:
    Хотя велик и твёрд кинжал,
    Начистить барду из Аргонии
    Большую флейту я должна!
    --

    Или так?
    — Ах, сэр, не так меня вы поняли:
    Хотя кинжалу равных нет,
    Спешу я к барду из Аргонии —
    Большую флейту натереть!

    --

    ***
    К реке сбегает дорога
    С холма, от графского замка;
    Поросший зеленью берег
    Вечерней влагою заткан;

    Круглится мостик дощатый;
    Полощут волосы ивы;
    Вода часовню Аркея
    Колышет неторопливо.

    До локтя куртка промокла,
    И белый лотоса веер
    В ладони иссиня-серой
    Себя стократно белее.

    Изранясь о черепицы,
    Заря спустилась на город;
    Сцепился с бранью имперской
    Разбойный орочий говор;

    Но длинное ловит ухо
    Сквозь ругань пьяную песню,
    Где взмыл высоко клиффрейсер —
    До самого поднебесья...

    И исчезает город —
    Сиродский город восточный.
    Качаясь, бредут гуары
    По брюхо в травах полночных,

    И дремлет глухое ворчанье
    Под их языком лиловым.
    Несут они сон на спинах
    К пустошам отдалённым,

    Где сухое сердечко кочевья
    Стучит, возле юрт пристроясь,
    И эхо несёт, содрогаясь,
    Тягостный страйдера голос.

    ...Не глядя, ерошит венчик.
    И как — и когда? — осталась
    От лотоса на ладони
    Одна лишь чашечки завязь?

    Дрожит на ряби часовня,
    Трепещут ивы тишайше,
    Пунктир лепестков уносит
    Река за мостик — и дальше.

    И алым в алое смотрит
    Заря — до звона немая...

    — О чём печалишься, парень?
    — Да сам, приятель, не знаю.

О сайте

Правила

Клуб Друзей TESAll



Партнеры

Elder Scrolls Wiki

Elderscrolls.net

Навигация

Главная

Форум

Новости

Моды

Галерея

Статьи

Видео

Мемы

Блоги

База модов игр Bethesda

Моды и плагины для Skyrim

Моды и плагины для Oblivion

Моды и плагины для Morrowind

Моды для Starfield

Моды для Fallout 3

Моды для Fallout: New Vegas

Моды для Fallout 4

Другие моды

Программы и ресурсы

Моды для Dark Souls

Моды для Mass Effect

Моды для STALKER

Моды для Sims 4

Star Wars: Knights of the Old Republic II

Моды для Stellaris

×
×
  • Создать...