Лорд Байрон

Артист   Как?   Купи пушку и разнеси ублюдку голову.   Как?   Подкупи парочку крепких парней чтобы намяли ему кости   Как?   Приди в бар, куда этот ублюдок вернулся, и укради его.   Как?   Как угодно. Это твой б####ский фотоаппарат и ты имеешь право забрать его обратно.   Как?   КАК. УГОДНО.

Я бы начал ивент.

Артист    Ты бежишь со всех ног, бежишь квартала три или четыре, пока не сворачиваешь не туда, не тыкаешься в тупик, не забиваешься за мусорный ящик, в надежде что за тобой никто не гонится. Чувствуешь безумную вину за то, что бросила фотоаппарат, будто инструмент твоего ремесла мог обидеться на это. А что если правда мог? Что если эта необычная вещица попала к тебе потому что сама так захотела? Сумасшедшая мысль, но столь же сумасшедшим был и племянник мэра, который был готов пришить тебя за неё.   Прилив адреналина, подстегиваемого ужасом, спадает, и ты продолжаешь сидеть, пялясь в пустоту. За тобой никто не гнался - ты никому не была нужна. С самого начала его интересовал только фотоаппарат, обладающий странными особенностями. Теперь ты могла вздохнуть спокойно, но вздох лишь запирается в грудной клетке, в которой нет ничего, кроме сосущей пустоты. Можно было выходить отсюда. Нужно было идти домой и ложиться спать, но ты чувствовала, что со своей трусостью допустила ужасную ошибку. Но что ещё ты могла сделать? Умереть?   Не бросать фотоаппарат.   Твоя жизнь его не стоит.   Или стоит?   Дома было тихо и безопасно. Дома тебя никто не тронет. Пора было идти домой.   И продолжить влачить жалкую, мерзкую тебе самой жизнь.

Ни слова. Тот врач ведет себя как обычно.

Никаких проблем.

Выбирайте один из эффектов, описанных в Ходе. Это отражает, что ощущает ваш персонаж от потери фотоаппарата.

@xxx_666_INITIAL_ER_666_xxx, Keep It Together с -3.

Орел. Решка. Орел. Решка. Орел. Орел. Орел. Значит решено. Я невесело ухмыляюсь, осматривая это место. Не убежище для отступников, но опиумный припадок для отчаявшихся, тех кто решил, что бежать и прятаться - это самое простое решение. Зачем Она привела меня в это место? Червовая дама, червовый валет, крестовый валет... та ещё компания собиралась, конечно. Оставались только король и дама креста для полного раскалада, но где-то глубоко я понимал, что именно они пришли сюда поприветствовать нас. Что же, нужно было отдать себя на волю Плетению и посмотреть, куда это приведет.   - И куда лежит наша дорога дальше? Не вечно же нам тут прятаться, - я улыбаюсь, снова подкидывая монету в руке.

она говорит, что в Чикаго у неё родственников нет, её пришлось сюда бежать вместе с папой и мамой, а потом папа куда-то пропал и так и не вернулся. если расспросить, что она видел она пересказывает примерно то же, что видел и ты. Говорит ещё, что крылатый напугал их с мамой так, что те даже пошевелиться без его слова не могли. начинает плакать.     Учтено, можете обговорить результат таких встреч и что вы нового узнали друг о друге между собой.     Принято.

Ничего столь... откровенного с вами не происходит, но вы начинаете подмечать странности и двойственность в окружающих людях и местах.   На врача действительно напали двое пациентов - Мун и другой, имени которого ты не знаешь. По счастью, он смог защитить себя несмотря на поврежденную шею. Сбежавшего Майкла искать никто особо не пытается.

Пролог осталось закончить только Петре.   Тем же, кто его уже закончил - можете описать, здесь или в личных сообщениях, свои ощущения от старта игры, чтобы я знал, что вам понравилось, а что - нет.   Так же попрошу тут описать, чем занимался ваш персонаж следующие четыре месяца.

Оккультизм

Я не могу выделить по имени с телефлна, к сожалению. Приходится так.

Я уже говорил тебе что последние несколько дней я в основном пишу с телефона (потому и опечатки в постах, к слову), как буду у компьютера - все сделаю.

Артист Перед глазами мелькает яркая вспышка и ты летишь на землю. Из разбитого носа хлещет кровь, перед глазами начинают танцевать искры. Ты начинаешь отползать назад, прижимая фотоаппарат к груди, и видишь противника вблизи. Тот самый блондин, с искаженным от гнева дицом, оно словно дергалось каждые несколько мгновений, показывая отражение чего-то намного более страшного и злобного. Паника полноценно охватывает тело, и инстинкт «бей» тут же сменяется инстиктом «беги», когда он кладет руку в карман и до ушей доходит щелчок. Что ты делаешь, Петра?     Кукла   Ты оставил её. Оставил её навсегда. Кем ты был теперь, как не трусом и предателем? Разве... разве то что ты сделал было не правильным выбором? Рвзве ты не был бы грузом для неё, напоминанием о прошлых переживаниях? Разве твоя смерть не позволила бы ей двинуться дальше?    Но ты ведь не мертв. Ты жив, тебя просто вырубили какие-то бандиты, чтобы утащить куда-то. Но куда и зачем? Ты проводишь рукой по лицу, продолжая обнимать Кэрри. Голова снова начала кружиться, в горле снова встал плотный ком. Что-то было не так. Что-то ужасное происходило с тобой там, в мире бодрствующих, ты чувствовала это необъяснимым на словах образом.   Со скрежетом крышка гроба съезжает в сторону и Кэрри кричит, а ты смотришь на лицо лежащего внутри мужчины и все вокруг начинает темнеть.   Кто-то крутит колесико. Свет выключается и ты остаешься витать в полной темноте. Голоса возвращаются снова, но ты их не слушаешь, продолжая витать в абсолютной тишине своих мыслей. И тем не менее, ты ощущал, как что-то незримо стоит рядом и отталкивает тебя ближе к небольшому шарику мерцающего всеми цветами радуги света. "Я дал тебе шанс попрощаться с ней, любимая моя," - шепчет ласковый голос. - "Теперь пришла пора войти в новую жизнь."   Ты стоишь посреди спальни, которую нельзя было назвать иначе как "роскошная". Стоишь прямо между королевского размера кроватью и покрытым витиеватым узором из золотта шкафом из белого дерева. Стоишь и смотришь на девушку в отражении зеркала. Ты хмуришься - и она хмурится следом. Ты проводишь рукой по тому месту над грудью, где кожа неприятно зудела - и она идеально мимикрирует это движение, касаясь медленно исчезающего под кожей странного символа. Ты вспоминаешь только что увиденный сон - и она понимает, что тот сон был реальностью, и где-то далеко сейчас проснулась её жена и разрыдалась от странного понимания, что муж уже никогда не вернется.   Чужой, но знакомый голос эхом звучит в голове:   Любимая...     Наследник   Она жестока. Омерзительна. Пугающая. И потому - прекрасная, как роза с шипами, один укол от которых заставляет всю руку гореть синим пламенем. Нормальный человек бы бежал от такого покровителя как можно дальше - на другой край света, на другой свет если понадобится, но ты знал, что нашел ровно ту, кто тебе нужен был. Того кто покажет тебе реальность во всей её красивой омерзительности и омерзительной красоте. Хочется петь, и ты поешь песни боли и страданий. Хочется петь, и скоро ты заставишь жалких червей, не видящих истины, петь эти песни вместе с тобой.   Её губы имеют вкус власти, её язык проникает в твой рот на всю длину, награждая очередной волной невыносимой боли, и ты захлебываешь в своих же криках. Сила - чужая и одновременно принадлежащая тебе - наполняет тело, словно кровь в твоих сосудах заполнилась жидким огнем, и сердце теперь гоняло чистую мощь. Именно так ощущалась истинная власть? Именно так чувствовали себя сильные мира сего? Или даже они не могли постичь и толики того, что передавала тебе демонесса?   Ты сгораешь в её руках, плавишься, и теперь раскаленное кольцо матери холодит руку, словно кусок льда. Страх того, что она сейчас сожжет тебя дотла охватывает все тело на мгновение, но тут же затмевается пониманием, что эта была бы лучшая смерть в сравнении с тем, как погиб твой отец. Ты хотя бы почувствовал как действительно живешь.     - Сэр? - Мартин трясет тебя за плечо, пока доктора носятся вокруг. Где-то совсем рядом кричали пожарные и шипели шланги с водой, туша догорающий остов дома. Кто-то говорит, что пламя не перекинулось на соседние дома лишь благодаря чуду, но ты улыбаешься, пока доктора укладывают тебя обратно на спину и оказывают первую помощь.    - Сэр, я позвонил вашему двоюродному брату, Николасу. Он крайне опечален тем фактом, что вашего отца не удалось спасти и хочет, чтобы вы пожили у него ближайшие пару месяцев.   Ты продолжаешь улыбаться, не слушая старика. На твоем уме были лишь искры, которые ты усилием воли заставил плясать между пальцев.

Сделайте бросок Influence Other, пожалуйста.

Ничего. Твоя квартира - это всего лишь твоя квартира, а ты - это всего лишь ты, хотя может уже чуть больше, чем какая-то там ты. Почти забыл - сделай бросок за Проклятие персонажа.

Endure Injury с -1, пожалуйста.

Ветеран   Она осторожно, словно хищный зверек, подбирается к тебе ближе. Идет на четвереньках, по большой дуге огибая обезглавленный труп ангела. Иллюзия вокруг медленно начинает сшивать себя обратно, кусочек за кусочком. Ты хочешь сказать девочке, что все прошло и бояться больше нечего, но вместо этого лишь удивленно шипишь, глядя на своё запястье. На нем медленно всплывал символ - странный лабиринт из линий, собирающихся в бессмысленные узоры, заключенные в круг. Оно просуществовало ровно до того момента, пока ты не рассмотрел узор в подробностях, и тут же исчезло, скрылось обратно под кожей, хотя ты чувствовал метку на себе.   Громадный зал вокруг с треском загоняется в клетку "реального" мира, и вот солдат и ребенок сидят на полу заброшенной квартиры, рядом с обезглавленным трупом в худи. Дверь темницы снова запирается, но теперь ты знаешь, что при достаточном усилии она отворится вновь.   - Вы... вы же заберете у меня отсюда? - спрашивает девочка, испуганно пялясь на труп. - У меня кроме мамы никого не б-бы...     Сломленный   Ты идешь по самым темным улицам Чикаго, где не можешь даже видеть, но продолжаешь безошибочно танцевать в паутине переулков, как свихнувшийся паук. Твой танец - танец печали, танец под музыку расстроенного оркестра, где у скрипача давно лопнули все струны и он продолжает водить смычком по лакированному дереву. Ты идешь по самым темным улицам Чикаго, настолько темным, что ты ощущаешь себя слепцом, но все равно продолжаешь видеть свое отражение: в окнах, разбитых витринах и экранах поломанных телевизоров. И с каждым разом твое отражение меняется, покрываясь странными линиями, которые формировали причудливый рисунок, словно ты был одним из тех ненормальных, что покрывали все свое тело чернильными рисунками в надежде, что это сделает их особенными. Но нет, это не был просто набор бессмысленных линий, призванный служить лишь украшением. Эта была метка, видимая лишь в отражениях, потому что метили не твоё тело - но твою душу.   Ночь становится холоднее, и до рассвета не столь далеко. Что же делать дальше одинокому танцору, который вырвался на свободу впервые за долгие годы?     Ученая   Забыть, забыть обо всем этом. Бредовый сон, не больше. Сейчас ты ляжешь спать, проснешься наутро, и весь этот вечер окажется лишь бредом, выдуманным твоим воспаленным от усталости сознанием. Нужно лишь выдохнуть спокойнее, запереть дверь в свою квартиру, зашторить все окна, выдохнуть спокойно. Заварить себе крепкий чай с двумя, нет, тремя ложками сахара, кинуть лимонную дольку, распаковать пачку с печеньем и...   Мир вокруг - всего лишь пелена, которой от нас скрывают реальность. И это плохо - или хорошо. Если реальность всегда такая, каковой ты увидела её сегодня, не лучше было бы вечно жить в неведение о том, что скрывается по ту сторону завесы лжи, влачить свое существование и дальше, ни о чем не подозревая?   Бред, никаких чудовищ не бывает.   Ты моргаешь, пялясь в кружку и с ужасом отшатываешься, едва не падая со стула. Поверх твоего зрения медленно проявился и тут же исчез странный символ, чем-то напоминающий разбитую мозаику, которую кто-то сгреб, кинул в чашку Петри и хорошенько перемешал. И пусть символ исчез - ты все равно чувствуешь, как он вгрызается в твой мозг, зарывается глубже, отмечая все своим мерзким касанием.   Чай начинает остывать.

@xxx_666_INITIAL_ER_666_xxx,Engage in Combat и выберите опцию по Харму от рукопашного боя.

Хорошо, спасибо. Один успех - то есть заметил только кого-то одного?

@Шен Мак-Тир,@Adenauer, вам и Аполлинарии отпишу несколько позже, самочувствие сейчас не очень хорошее. 

Для того чтобы определить вновьприбывших магов нужно снова кидать основы или прошлый бросок еще действует?

Наследник   Её смех похож на скрип колеса, которое раз за разом прокатывали по позвоночнику человека, и одновременно на хруст ломающихся, дробящихся в костяную пыль позвонков. По коже начинают ползти мурашки,  дополняя и без того излишне яркую палитру ощущений. Демонесса - или чем бы она ни была на самом деле - наклоняется к тебе и медленно проводит языком по твоем лицу, оставляя горячий след, как от жала медузы. Ты вскрикиваешь в унисон с ещё четырьмя десятками душ и получаешь по спине от одного из своих "сопровождающих", вновь оказываясь на земле. Голос хозяйки этого места. пониженный до вкрадчивого шепота:   - За то что ты столь настойчивый и таки довел дело до конца я, так уж и быть, развлеку тебя ответами на вопросы твоего жалкого смертного умишки, - лицо все ещё горит от боли, но ты пытаешься поднятья, пока тварь начинает рассказывать. Она продолжала говорить негромко, но на фоне её голоса крике страдающих в вечном цикле пыток. - Меня зовут Накераэх, и совершив этот ритуал, закрепив его кровью своего отца, ты приковал себя ко мне. Или меня к себе, - рот твари сокращается и ты догадываешься, что оно ухмылялось. - Ты теперь - мой слуга, в своем роде, и должен будешь преподносить мне человеческие жертвы в своем жалком человеческом мирке, а в обмен получишь могущество, о котором не мог бы даже мечтать иначе, или как там говорят в этих ваших историях, - скучающим голосом добавляет Накераэх. Вдруг она (оно?) останавливается и резким движением хватает тебя за руку, смотря с подозрительным прищуром. - Кольцо. Откуда у тебя моё кольцо?    Украшение, последнее напоминание о твоей матери, словно пробуждается от этой фразы и тут же обжигает палец невероятной болью. Инстинктивно ты тянешься, чтобы снять его , но едва пальцы другой руки касаются раскаленного металла, они немеют.   - Это кольцо скрепляло мой договор с другим существом. Надеюсь, ты прикончил ту, кому оно досталось в прошлый раз, - подозрительный взгляд потусторонней сущности исследовал твоё лицо на предмет ответа. - Впрочем, не столь важно. Тем легче будет скрепить наше соглашение.   Боль в руке становится не просто невыносимой - в человеческом языке просто не было слов, способную обозначить всю степень страдания, которые ты ощущал в этот момент.       Артист   Теплый майский воздух сменяет собой затхлый, провонявший пивом и сигарами запах бара. Ты начинаешь понимать свою ошибку, когда обнаруживаешь, что вечерняя улица пуста - если бы желавший заполучить фотоаппарат захотел бы пробить тебе череп чем-нибудь тяжелым и уйти вместе с желаемым - никто бы не успел даже его заметить, и ты бы уж точно не смогла бы ничего противопоставить в физическом плане? О чем ты вообще думала, когда решала выйти сюда? Была ли это твоя собственная решимость, или всего лишь дурманящий сознание алкоголь? Нужно было остаться внутри. Черт, нужно было просто не выходить из дома и как следует отоспаться перед работой. Поздно, слишком поздно.   Каким-то шестым чувством ты понимаешь, что нет смысла поворачиваться, ибо ты все равно ничего не увидишь, но через узкое окошко ты понимаешь, что за столом теперь сидит трое, и племянника мэра там больше нет. Так все же он? Сомнения кружат голову, затрудняют дыхание, заставляют слезы навернуться на глаза от страха.   - Принадлежащая вам вещь оказалась в вашем владении абсолютно случайно, - шепчет хриплый, прокуренный голос, лишенный оболочки. - Положите фотоаппарат на землю, пока вы не оказались в центре вещей, которые не в силах понять. Иначе вы пострадаете, - не угроза, даже не предупреждение.   Констатация факта.       Кукла   Её кожа холодная, но твои пальцы холоднее. Бледные и холодные - словно ты уже умер и был не более чем призраком, эхом того человека, которого звали Александр Морроу. Может быть, так и было - может быть последние месяцы ты не жил, едва ли даже существовал, и только сейчас пришло принятия того факта, что смерть настигла тебя в тот же день, когда она настигла твоего сына, который так никогда и появился на свет. Отпустить себя, обрезать ту самую пуповину.   Её руки теплые, они смыкаются вокруг твоей спины, гладят по волосам. Она прижимается к тебе, оставляя две дорожки из слез на твоем обнаженном теле, и внутри становится тепло. Тебе было без разницы, что всего это не происходило в реальности, откуда-то приходила уверенность, что с Кэрри происходило ровно то же самое где-то там, дома. Наверное, она ждала тебя сегодня вечером, как ждала каждый день. Только в этот раз не дождется уже никогда. Теперь единственным местом, где вы сможете увидеться друг с другом будут сны. Ну ничего. Ты сделал то, что должен был - а Рич исправит то, что ты, дурак, исправить не успел.   - Почему ты ушел, Алекс? - тихонько всхлипывает Кэрри в твоих руках. - Почему ты оставил меня?

Кукла Ты бежишь. От кого? Ты не задаешь себе таких вопросов. Ты поднимаешься на негнущихся ногах вверх по лестнице, ведущей от уютного подвала, который ты ненавидел, в густую, вязкую черноту. Зачем? Ты не задаешь себе таких вопросов. Ты ползешь на отнявшихся ногах, подтягивая себя ступенька за ступенькой. Куда? Ты не задаешь себе таких вопросов. Маленькая ванная комната, выложенная знакомым кафелем со знакомым узором. Знакомый умывальник, знакомая дверь из красного дерева. Знакомая ванна, с края которой свисает девичья рука, со знакомыми красными бороздами на запястьях. Резать вдоль, не поперек. Но нет, это не она. У неё были другие руки, более тонкие, с короткими пальцами. Эта рука имела более широкую ладонь с узкими, длинными пальцами, как у пианиста. Эта рука была знакомой, но она не принадлежала Кэрри. Ты делаешь финальный рывок, подтягиваясь за край ванны, и оказываешься нос к носом с лицом умершей. Знакомым лицом. И таким бесконечно чужим… Кто-то тянет за рычаг и свет гаснет. Каскад из шепотков тут же налетает со всех сторон. Они говорят про видение, про измену, про осознание, про сны, про целый мир из снов. Кто-то тянет за рычаг и свет загорается. Её слезы сотрясают твою душу, каюдый раз, безошибочно давят на самые брлезненные точки. Она пытается сдвинуть крышку черного гроба, бьется в истеричных слезах, но вме безуспешно. Если это все было лишь иллюзией, бредящим сном умирающего мозга, то почему оно одновременно ощущалось столь реальным? Ты не задавал себе таких вопросов.