Лорд Байрон

Кук** Мясо. Мясо. Мясо. По телу бьет дрожь, но твои руки двигаются с прежней уверенностью. Мясо. Мясо. Мясо. Раота подступает к горлу. Мясо. Мясо. Мясо. Тебя лихорадит, бросая то в жар, то в холод. Мясо.мясо. Мясо. Ты режешь и зашиваешь, переделываешь швы. Тело бьется в практически истеричной скдороге и ты вкалываешь дозу наркоза, которым можно было бы свалить лошадь, и оно веовь обмякает. И снова. Мясо. Мясо. Мясо. Это - и есть красота? Ты бросаешь перчатки и маску поверх инструментов, смотря на результат своей работы. Работа была проделана мастерски, невозможно хорошо для того, кто никогда не занимался подобным, но ты не чувствуешь ничего, кроме беспричинного омерзения, направленного ни на кого конкретно. Голова кружится все сильнее , ноги начинают подкашиваться, волна тошноты вновь накрывает тебя. Дверь начинает дрожать и с грохотом распахивается. Холодный сквозняк заполняет операционную и срывает платок с лица пациента. Кто-то давит на кнопку и свет гаснет. Он приходит в себя. Нужно увеличивать дозу, операция еще далека от конца. Это может быть опасно. Столь же опасно, как пробуждение прямо сейчас. Вводите наркоз. Кто-то давит на кнопку и свет зажигается. Ты лежишь в одних брюках, накрытый простыней, на знакомом тебеоперациоеном столе в ненавистном тебе подвале. Ты проснулся полчаса назад, но открыть глаза и признать, что ты все ещё жил было не так просто, ведь вместе с пробуждением возвращался груз последних недель. Почему дверь открыта? Ты всегда закрывал её, когда засыпал тут. Так дует... холодно. И вещей твоих нет. Неужели опять напился? Нет, неважно. Нужно уходить отсюда, как можно скорее. Вся нижняя половина тела словно онемела. Надо выбираться как можно скорее. А зачем? Артист Ты смотришь со всех возможных ракурсов, крутя фотаппарат в руках. Давид выглядит года на три моложе, чем в реальности, у него более узкие брови и выпирающие скулы. Больше ничего. Ни тумана, ни черта. Вместе со спокойствием приходит некоторое разочарование. Все зто было наяву, взаправду - но столь же обыденно, сколь и всегда. Как же ты устала от этой обыденности. Пусть лучше бы тебя действительно преследовало какое-то чудовище. Какие же глупые мысли. - Видишь парней в углу? - четверо, всем в районе двадцати лет, все в дорогих вещах. Двое сидят в телефонах, третий и четвертый общаются, постепенно опустошая бутылку виски. - Тот что блондинчик с мобилой - племянник мэра. Не знаю даже, чего они тут, мне казалось у таких людей денег предостаточно для мест гораздо подороже, - Давитд усмехается, но ты в очередной раз за вечер отвлекаешься от него, когда телефон вибрирует от взобящего сообщения. Наверняка вечернее напоминание от секретарши. Или кто-то из “друзей” хочет предложить очередную дорогую тусовку, полную фальшивого блеска и излишнего гедонизма. Ты почти не хочешь смотреть. ”Последний шанс отдать его, Петра.”

Завтра я отпишу тем, кто уже закончил активную часть пролога, подводя их к концу, после хтого думаю будет еще день-два отдыха. Признаться честно, игра стартовала значительно активнее, чем я ожидал, что не может не радовать.

- Святые отцы целыми днями отпускают грехи другим, а на себя времени не остается, вот он и пришел сюда спокойненько причаститься, пивом, по секретным заветам, - паб снова огласился задорным смехом молодых мужчин, которым под алкогольными парами уже было и не столь важно, насколько действительно смешной была шутка. Атмосфера веселья в «Сирене» возрастала пропорционально количеству алкоголя, и бесплатный раунд напитков всем посетителям был очень кстати для тех, кто только завалился сюда после мрачного дея работы под хмурым Лондонским небом. Дополнительная потеха в виду священника, к которому рыжеволосый солдат приковал внимание, служила приятным бонусом. *** Я прокручиваю карту под столом вокруг её оси, на ходу выдумывая подколку для сановника. Червовый валет - весьма интересный знак, но это было не главным компонентом моих действия. Искры магии начали танцевать по помещению быстрее, и вот они уже облепляют необычного посетителя, создавая вокруг него ауру из красно-золотого света. Значит, все-таки маг. Что же, неудивительно. Нужно следить за ним дальше, в ожидании других колдунов.

As above, so below Основы Это, как я понимаю, успех?

Думаю, в теме было бы удобнее.

Нужен ли бросок на то чтобы использовать Основы, чтобы увидеть других магов?

- Однажды старый Том О’Нил С друзьями в пабе пиво пил. Но, задремав, упал под стол и видел страшный сон. Как-будто в городе бардак, Над ратушей английский флаг, И в довершенье этих бед введён сухой закон! - Немолодой рыжеволосый джентельмен, в противоречие тексту песни, был одет в красную шинель Армии Её Величевства, в отличие от своих собутыльников, в большинстве ироандцев с парой англичан, пел с акцентом явно шотландским. Он вместе с остальными был в этом пабе далеко не в первый раз, часто наведываясь сюда сырыми Лондонскими вечерами, но уходил всегда едва ли не раньше всех, и всегда - на своих двоих. По крайней мере, пьяным его тут еще никогда не видели. Стол, за которым он сидел, состоял в основном из портовых рабочих, что переехали в Лондон в основном в поисках лучшей жизни, хотя была и парочка других ребят в расстегнутой нараспашку военной форме. Вечер только начинаося, но эта компашка вообще была не из буйных и не связывалась с другими посетителями, разве что те присоединялись к распитию эля и песнопениям. Рыжеволосый заливисто захохотал, допев последний куплет, и откинклся на спинку стула, окидывая «Сирену» задорным взглядом. Вдруг, солдат подался вперед и резко хлопнул рукой по столу: - Чуете, чуете? Чей-то собирается тут, а раз собирается, то значит, и выпить за это надо! - он снова засмеялся, и этому смеху вторили все остальные. *** Мои глаза медленно съезжают с лиц “товарищей” и в который раз за вечер обводчт помещение, чутко выцепляя из воздуха малейшие крупицы шальных энергий, ткущих мироздание в один Гобелен. Я гадал на козьих кишках прежде чем придти сюда, и Судьба передала мне, что быть большому делу, а такие никогда не обходились без Пробужденных, несущих в себе дары меня плетение мира вокруг себя. Для тех, кто знал как смотреть на мир так, чтобы видеть истинную суть магии, выцепить других одаренных проблемой не было.

Ха-ха.

Гораздо более дескриптивное описание гротескного чудовища было ранее по игре от меня, так что думаю, подобного рода тексты (в котором я не увидел никаких столь неприятных подробностей) стоило ожидать и в будущем, особенно учитывая атмосферу игры, описываемую с первых страниц книги.

Сделайте бросок Act Under Pressure

Я постараюсь отписаться как только освобожусь.

Артист - У вас в последнее время каждый день, кажется, паршивый, - Давид улыбается, подталкивая к тебе шот, нет, стакан водки, вместе с закуской. Ты даже разозлиться на это наглое замечание не можешь - бармен был прав. Он часто оказывался прав, и его прямолинейные замечания часто били по твоему эго - такое давалось немногим, особенно с той легкостью, с которой это делал темнокожий бармен. - Ну ничего, сейчас мы вас развеселим, мэм. Ты уже не слушаешь, пялясь в экран фотоаппарата. Где-то глубоко в душе чадила странная надежда, что сделанное по наитию фото окажется плохим. Неполным. Несовершенным. Но нет - как и всегда, кадр получался великолепный, идеально передавая всю твою усталость от собственной работы. В этом была горькая ирония, которую ты глушишь более горькой водкой, не закусывая. Это было ещё не всё - чтобы узнать, насколько стоящей выходила фотография, стоило осмотреть её повнимательнее. После минуты с лишним тщательного осмотра, ты видишь это. Нужно было лишь чуть-чуть наклонить голову вправо, и оно проявлялось в кадре. Неясное пятно, словно кто-то капнул чернилами на фотографию, чуть левее тебя. Ты ещё немного вертишь фотоаппарат в руках, с легким удивлением - подобное твой инструмент показывал впервые. Но ещё большим стало удивление, перерастая в тревогу, когда с движениями фотоаппарата черное пятно на картинке стало меняться, обретать форму - форму узкой фигуры, привалившейся плечом к дверному косяку. Сердце испуганно пропускает удар, и ты интуитивно поворачиваешь голову в сторону уборной - ничего. - Все в порядке, мэм? - с легким удивлением спрашивает Давид, наполняя твой стакан. Наследник Тебя дотаскивают до двери, распахивают её и швыряют внутрь. Прежде чем ты успеваешь подняться и осмотреться, скрип и лязг машин и множественные человеческие вопли заполняют слух; знакомые запахи пота, крови отбивают нюх; идущий со всех сторон жар неприятно обжигает кожу, к которой липла мокрая от пота рубашка. Понимая, что чем дольше ты держишь взгляд опущенным, тем сильнее становятся все остальные ощущения, ты с трудом разлепляешь глаза окончательно. Четыре десятка пыточных машин, выстроенных в одинаковые, идеально копирующие друг друга ряды. Четыре десятка жертв, извивающийся от мучительных пыток, в которых их плоть прижигалась, вырывалась, варилась... каждый из них переживал все то же, что и все остальные в тот же самый момент, мучаемые в руках четырех десятков пыточников - тех же существ, что притащили тебя сюда. Неужели твоей судьбой будет стать сорок первым? Быть может, ты уже мертв - и это тот самый ад, о котором писал ещё Данте? Так выглядело отрицание божественности? Вечные пытки в руках бесчувственных автоматонов? Да, так. И нет, не так. Высокая, стройная женщина медленным шагом направляется к тебе. Из одежды на ней были лишь узкие брюки, перетянутые поясом со множеством колец и кармашков и старомодный цилиндр. К пояму с одной стороны был прикреплен набор пугающего вида лезвий и крюков с одной стороны и набора склянок с ярко-оранжевым - под цвет её волос - содержимым. Ее лицо можно было бы назвать красивым, если бы не отвратительного вида рот, который раскрывался, словно бутон цветка, с длинным раздвоенным языком в центре. - Ты сильно постарался, чтобы встретиться со мной. Многие люди не стали бы заходить так далеко, - говорит женщина голосом, более напоминающем сережет ногтей о классную доску. - Но мне кажется, что ты просто не до конца понимаешь, что именно сделал, не ьак ли? - существо задивается хохотом.

К****   Ты вдавливаешь шприц в его шею, и громила ревет, словно подстреленный медведь, пытается отшатнуться и хватается за рану, из которой тут же начинает бить кровь. Палец соскальзывает с поршня, и вжать его до упора уже не получается - но и этого результата было достаточно, чтобы ублюдок сдох, если не успеет в ближайшую больничку. От этой приятной мысли на лице сразу ползет ухмылка. Всего лишь вопрос сноровки и реак...   Под ребром неприятно жужжит, и миг спустя это жужжание перерастает в болезненный разряд, сотней острых иголок пронзающих каждый нерв в теле, пока он не достигает мозга. Второй бугай убирает шокер в карман и говорит что-то, но все вокруг уже начинает затухать. Кто-то щелкает тумблером и свет гаснет.   Кто-то щелкает тумблером и свет загорается снова. Ты стоишь посреди своей операционной, в халате, с маской на лице и в перчатках, крутя в руках скальпель. На операционном столе лежит мужское тело, с лицом, закрытым платком. Стройное, практически тощее. Дыхание было медленным и стабильным, но он то и дело слегка дергал правой рукой и сжимал её в кулак.    Это было тебе неважно - тебе заплатили деньги за то, чтобы ты провел ему операцию. Операция была крайне необычной для твоей врачебной практике - и, откровенно говоря, ты едва ли мог считаться компетентным для проведения операций по удалению гениталий, но он платил бабки. Большие бабки, которые так нужны были Кэрри, поэтому выбора, соглашаться или нет, у тебя особо не оставалось.   Нервно сглатывая, ты бросаешь взгляд на разложенные хирургические инструменты, потом - на тяжелую железную дверь, отделявшую тебя от остального мира. Он говорил, что за результатом придут, и оценивать будут строго, поэтому стоило приступать...

Слелайте бросок Endure Injury.

Разве в Великобритании было министерство юстиции в 19 веке?

Суждение боем (trial by combat) запрещено с 1819 актом «Appeal of Murder”. С 1852 года любые дуэли считаются убийством. Основываясь на том, что мне удалось найти, по коайней мере.

Сделайте проверку Engage in Violence

Наследник   Разум медленно начинает плыть, но не от того, что реальность - или то что мы привыкли считать таковой - вновь ломается на куски, впуская густые потоки иных миров через проломы. В этот раз причина была несколько иной, гораздо более низменной и тривиальной - человеческое тело не может долго находиться в помещении, где весь кислород стремительно сгорал, а его место занимал густой, черный дым. Иногда люди умирали не из-за потусторонних сил, а потому что в приступе собственного безумия сжигали собственный дом вместе с собой внутри.   На слабеющих ногах ты спускаешься до конца лестницы и падаешь на пол гостиной в приступе сотрясающего все тело кашля, который даже не можешь расслышать из-за треска горящего дерева и рева беснующегося пламени. Спутанные мысли пытаются выстроиться в привычную цепочку, но тут же поглощаются одним единственным желанием: ВОЗДУХ.   Право, это было так глупо что в иной ситуации было бы даже смешно. Всего полчаса назад ты искренне верил, что у тебя может получиться этот ритуал, оставленный твоей психованной матерью. Пять минут назад ты словил глюк, из-за которого запытал собственного отца и едва не прикончил себя самого. А теперь ты и правда подохнешь, как идиот, потому что поверил в какую-то идиотскую сказку, погребенный в останках своего собственного дома. Доигрался, ублю...   Тебя тащат под локти по узкому коридору, полному пышущих паром труб. Воздух, спертый и душный, все же пригоден для дыхания. Ты чувствуешь сбегающие по всему телу капельки пота, но никакой боли от ожогов не ощущается. Твои... пленители? Спасители? Выглядело весьма странно - на первый взгляд люди, они были обезображены, изуродованы, покрытые мерзкими шрамами по всему телу, лишенные кусков кожи в некоторых местах, обнажая голые мышцы и покрытые копотью кости. Один из них не имел нижней челюсти и глаз, которые были выжжены, так что в молчаливом отчаянии оно просто тянуло тебя дальше. Второе существо не имело одной руки - её заменял протез, каждый "палец" на котором заканчивался длинной иглой сантиметров тридцать. То и дело человекоподобная сущность проводила кончиками этих игл по трубам, слушало режущий уши скрежет и улыбалось.   Они не заметили, как ты приходишь в себя и неумолимо тащили тебя к двери, из-за которой раздавались душераздирающие человеческие вопли - боли и удовольствия.     *****   Оба - здоровые мужики, побольше тебя, так что будь они здесь ради того, чтобы лишить тебя жизни или ограбить - давно бы это уже сделали. Но они хотели не этого, а чего-то другого. И именно эта неизвестность тревожила больше всего. Тот, что стоял поближе - блондин с недельной щетиной и взглядом, как у уставшего лабрадора - закинул вторую руку на другое твое плечо, мягко вжимая тебя в землю, предотвращая попытки отодвинуться. Он улыбается - так, как обычно улыбаются маньяки, когда видят, что их жертва поняла, что их ждет.   - Отнюдь нет, мистер Морроу, мы здесь чтобы помочь вам. Видите ли, человеку, на которого мы работали, стало известно о том, что вы оказались в определенных проблемах, и он хотел бы предложить вам определенное... решение для них, - улыбка становится шире. Фальшивее. Ещё более неприятная. Тебе захотелось врезать ему в челюсть. Ты бы даже смог, наверное, несмотря на все препятствия. - Вам всего лишь нужно пойти вместе с нами и выслушать что вам предложат, - он убирает руки, как знак доверия. Мол, мальчик ты уже большой, сам все понимаешь. И почему мой напарник руку из кармана не высовывает тоже, наверное, догадался. Так что не создавай нам лишних проблем, доктор, в отличие от твоих пациентов, тебе руки потом вправлять будет попросту некому.   Тебя охватывают сомнения. Только что ты собирался убить себя, и тут у тебя предстает такая прекрасная возможность это сделать. Разумеется, это будет более долго и болезненно, но результат все равно был бы тем же, если бы тебе врезали кастетом по виску. Разумеется, они вряд ли попытаются тебя убить, но ты знал, насколько легко это может произойти. Нужно лишь неправильно - или правильно - подставить под удар и все кончилось бы.   С другой же стороны, они, похоже, не врали, когда говорили о том что просто хотят отвести тебя к кому-то. Был шанс, один на миллиард, что все окажется не столь плохо. И в твоем случае один на миллиард было больше, чем твои шансы при любом другом раскладе.

Да, там.     Я отпишу когда остальные нагонят тех, кто уже завершил основную часть пролога, так что у вас есть несколько дней отдохнуть от игры, как и у Апполинарии и Adenauer'а.

Ангел промахивается - почти - и наконечник пики лишь оставляет неприятный порез на левом плече Джеймса. Сам же Ангел оказывается буквально в трех шагах и последним патроном в обойме Джеймс разносит ему голову.   Можете описывать это сами. 

Прошу прощения за задержку.   Можете сделать проверку Avoid Harm c  -2 и после этого сделать свой Ход или можете сделать ход Endure Injury c -2 и гарантированно нанести нанести ему 2+2 Harm

Ветеран   Ты стараешься бить по крыльям, но большинство пуль просто отскакивают, не причиняя никакого вреда. Парочка - то ли из-за твоей меткости, то ли из-за внезапно пришедшей ясности, то ли просто из-за удачи, попадают в сочленения между перьями-пластинками. Ангел издает по-настоящему утробный и чудовищный, прокатывается пару метров по земле. Ты продолжаешь вести огонь, пара пуль уходит в молоко. Тварь поднимается снова, абсолютно лишенная того мистического величия - изорванный бронежилет с оторвавшейся лямкой открывал обнаженную грудь, покрытую шрамами и пулевыми отверстиями. Лицо потеряло всякое выражение утонченности и было искажено в отвратительную нечеловеческую морду, скалящую зубы. Переломанные крылья продолжали нелепо дергаться, словно ангел все ещё верил, что может взлететь. Он поднимается на ноги, и ты стреляешь ещё несколько раз. Четыре, три, две - оно не обращается внимания и бросается вперед, выставив пику вперед, в бездумной последней атаке, уже зная, что не выбраться отсюда живым и надеясь прихватить тебя вместе с собой.   Время вокруг снова замедляет свой ход и ты встречаешь с лишенным осознанности взглядом ангела. Ты мог бы попытаться уклониться от удара - но если отупевший от боли и ненависти враг успеет атаковать вблизи быстрее, чем ты отправишь в него финальную пулю - у него будет гигантское преимущество. С другой же стороны - можно подпустить его близко, смертельно близко, но разнести голову финальной пулей в обойме гарантированно.   Но тогда и острие от его оружия наверняка напьется твоей кровью...

В правилах на этот счет несколько неясно, но думаю что да, штраф от раны тут не действует.   Вы получаете две опции на ваш выбор: ◊You realize how to get through your opponent’s defenses (take +1 to Engage in Combat with them). ◊You find your opponent’s weak spot (deal +1 Harm whenever you Engage in Combat with them). ◊You perceive your opponent’s pattern of attack (take +1 to Avoid Harm whenever they attack you).

Джеймс получает Serious Wound (-1 ко всем броскам, пока рана не стабилизирована) - копье вошло неглубоко и не задела ничего жизненно важного, но боль от удара все равно крайне ощутимая.   Так же, поскольку Иллюзия для Джеймса уже разрушена, перед тем как писать следующий пост вы можете активировать Voice of Pain

Никаких проблем, вполне логичный вопрос.   Я просто назвал какой Ход (Endure Injury) и с каким штрафом за Harm (-2), без учета ваших атрибутов, так как не знаю их по памяти. Так что разумеется, поверх -2 вы так же добавляете свой Fortitude. (а так же дополнительные +1 за счет Достоинства Hardened)