Торк

— Эндрю, я хотела извиниться за то, что отрицала свою принадлежность к демонопоклонникам... — опустив взгляд, наконец сказала она. — Вы ведь давно ещё догадались. Ещё когда мы в доме Эдвины были, уже тогда точно.   - Нет в том никакой вины, Лили. Слишком мало ты нас тогда знала и разумно сторожилась. - Приободрил Волкер девушку. - Однако же, твой случай интересный. Себя ты не теряешь, с ума не сходишь, благодарность к людям испытываешь и добру не чужда. Кем ты себя чувствуешь в вашей паре?

Но даже какой есть уже ничего. Я так поняла ещё, что он не очень любит всяких с религией напрямую связанных людей, но тем не менее с вами он неплохо ужился, Эндрю, правда? В общем, нравится он мне.   - Человек он искренний и хороший, я бы его священника побил бы, или вовсе прибил, а он всего лишь не очень любит. - Признался Эндрю. - Хочется, чтобы все у него наладилось.   Тем временем парочка подошла к полевой кухне и после приветствий получила по полной миске каши с мясом. В Африке не хватало многого, но свежее мясо в ней еще не кончилось. Обменявшись с солдатами и поваром байками и тем, что у кого происходило, Волкер доел свою порцию и сыто потянулся.   - Жизнь хороша, и поведение наше угодно Господу, Лили. Давай возьмем этот котелок с чаем и отойдем в тень, в сторону от чужих ушей. Ибо благоприятствует сытость добродушию моему, а чай склоняет к беседам с умным человеком.

- Может и стоит, Лили. - Вздохнул Эндрю. - Сперва я пообедаю, а потом нас отыщет Руперт и расскажет нужна ли страждущим божья помощь. Как тебе, кстати, наш немец?

- Плохо сие. - Помрачнел священник. - Надеялся я передохнуть от дел целительских, однако же не судьба. Надо отобедать чем Бог послал и после сего облегчить муки раненых. Как думаешь, Лили, что сегодня у солдат на обед?

Руперт убежал в лазарет, проведать Летику. Раз магичка уже была здесь, значит все было сделано правильно - подготовленный инквизитор сделал всю работу сам, а не погнал на убой их отряд. И если его никто не ищет, скорее всего их жизни вне опасности, а значит можно не спешить. После массовых исцелений и отращивания руки Эндрю нуждался в хорошем отдыхе и в славной жертве Казарону. Путешествие среди грязи и уныния явно ангела не порадовало. Священник отправился на поиски благ цивилизации и по пути заприметил Лили. - Лили, не составишь мне компанию? - Обратился Эндрю к девушке. - Хочу я оказаться поближе к кухне благоухающей и подальше от начальства рыкающего.

- Если в Англи есть что-то отвратительное, то это утренняя овсянка. Руперт оценил, верно?   - Намного отвратительнее, когда у тебя даже овсянки нету и приходится завтракать водой. - Заступился за кашу Эндрю.   - Планы, Эндрю, одни - скорее вернуться к точке отправления. Может Диоген и жил в бочке, но он это делал в приятном средиземноморском порту. Думаю, в Африке его философия была бы иной. Ну, не предназначен сей край для блужданий европейца. Думаю, господин Стэнли со мною не согласился бы, но такие герои бывают нечасто, а то бы континент уже открыли вдоль и поперёк. Да, кстати, кто в курсе, лучше завтракать перед прыжком в портал или после него?   - Мне тоже интересно, что там без нас происходит, а посему приветствую я быстроту перемещения. - Согласился священник. - Что же до завтрака - слава Богу, можем позавтракать и перед порталом и после него, если путешествие окажется тяжелым.

Мы с Джимом уже позавтракали. Он сварил котелок овсяной каши с фруктами и еще котелок чаю с бергамотом. Угостишься? Там еще на пару-тройку порций осталось. Я за то, чтобы возвращаться поскорее обратно, Лили тоже считает, что здесь нет смысла задерживаться. Нужно только согласовать с Линдой, как будем переходы прокладывать - так можно сократить наш путь до двух или трех дней. А насчет этого вашего бардака, - вон Витце по-товарищески хлопнул Эндрю по плечу. - Я, конечно, постараюсь как-то приноровиться, однако это не так-то просто, когда нет привычного порядка. Хотя если Зобек все же примет командование, полагаю, ситуация заметно улучшится. Во всяком случае, при нем хотя бы не будет этой сбивающей с толку неопределенности.   - О да, неопределенности не останется. - Согласился Эндрю и отправился к костру - завтракать и пить чай с бергамотом. Руперт тоже набрал себе кружку напитка и принялся наслаждаться утром.

- Юноша улыбнулся. - Только пусть это останется между нами, ладно? Наверное, сразу надо было предупредить, но это не совсем исповедь. Просто мне нужно было поговорить об этом с кем-то, что в состоянии понять и отнестись к этому беспристрастно.   - Тайны твои, при мне останутся, Руперт. - Успокоил юношу священник. - Это часть профессиональной этики и простая человеческая порядочность. - Эндрю подумал, что надо было бы обсудить инквизитора, но решил не суетиться - пусть тот сперва вернется и с Пулвиком вопросы власти порешает, может и не придется ничего обсуждать.    - Сейчас же позавтракаем мы и попробуем порталами в Дуалу вернуться, или иные планы у кого-то?

Одна из маленьких ступенечек на пути к цели. Именно для своих людей я и стараюсь. В том положении, в котором пребываю я сейчас - и нет, я не о чуме и не о приговоре суда - мне лучше не возвращаться.   - Вот ты с этим положением и разбирайся, чадо, а не о судьбах империй размышляй. - Подытожил Эндрю. - Если помочь тебе чем надо будет - не скромничай, обращайся. Что же до терзаний твоих - нет здесь ни эллина, ни иудея, ни немца, ни англичанина. Все мы общей бедой повязаны и вместе спастись должны, или погибнуть. Хорош бы я был, если бы сейчас терзаться начал, что мол немцу руку отрастил, а ну как война в будущем будет и он той рукой англичан поубивает? Войны проходят и уходят, важно человечность в себе сохранить и совесть не замарать, Руперт. Сейчас у тебя долг перед товарищами, вот о нем и думай. О других долгах позже подумаешь, если отсюда выберемся.

- Как выбирать, когда есть одно "правильно" и есть другое "правильно", и они друг другу противоречат и друг друга исключают? В такой ситуации, что ни выбери - все равно кажется, что ты предал одну часть себя.   - Выбери то, от которого пользы твоему народу больше будет и не метайся. Не люди для правительства, но правители для людей. Ты как дворянин за людей своих ответственный - вот и рассуди, при чьей власти им лучше житься будет. И следи, чтобы не пожалеть им о твоем выборе. - Посоветовал Эндрю. - Однако же, отрок, удивляешь ты меня. Не следовало бы о патриотизме подумать перед тем, как на суд неправедный явиться и чуму в себя принять? Тогда решил ты, что Африка ТЕБЕ на пользу пойдет, а про народы не думал. Так разберись с собой сперва, а там, если выживешь, и с патриотизмом понятнее будет.

. - Я должен был действовать иначе, но не смог себя заставить. Не. Смог. Скажи мне, не как англичанин, а как человек: имеет ли подобная особа какое-либо моральное право называть себя патриотом своей родины после таких предательств?   - С чего ты взял, отрок, что действия твои приведут к такому результату, а не к иному? - Удивился Эндрю. - Знаешь же историю, про Креза, который начал войну и погубил великое царство? Так и с тобой - отдай ты бутылку, смыло бы Лондон и разъяренный Мортимер смыл бы в отместку Пруссию, или подставил ее под объединившуюся Францию и Австрию, как в семилетнюю войну уже было. И с солдатами ничего наперед мы не знаем, и от того что часть дикой Африки британской станет - никакого урона германской империи не будет,  особо учитывая, что никакой империи и нет пока. Вы сперва немцев объедините, а потом уже об Африках думайте. - Эндрю оглядел понурого немца и вынес вердикт.   - Если хочешь ты быть патриотом и приличным человеком, так и будь им, а не думай о несбывшемся. Поступай так, как велит тебе совесть и долг, и не взмывай в гордыне на уровень вершителей судеб и правителей империй. Бисмарк с колониальной политикой сам разберется, ты же рассказать ему сможешь, чему стал свидетелем здесь. - Такое мое пасторское напутствие тебе, Руперт вон Витце.

- Ну и бардак в этой вашей английской армии! Нас считают арестантами под началом военных и обязанными выполнять приказы командования, однако ни одна задница не соизволила представить командиров или хотя бы отдать самый завалящийся приказ. Нет, мы гуляем сами по себе, наводим дипломатию своими силами, сами принимаем стратегические решения, спасаем потерпевших - и вот оказывается, что делать это все мы не имеем никакого права. - Руперт рассеяно пнул попавшуюся на пути корягу. - Натуральные разброд и шатание, а не армия, вот что я скажу. Я удивлен, как с таким уровнем организации Англия вообще смогла выжить в конкуренции с другими цивилизованными странами.   - Слушай же меня, чадо. - Развеселился Эндрю. - Слова твои полны горечи и источают яд оттого, что юн ты и настоящего бардака не видел. Просто представь что частью отряда командует кровожадный идиот навроде Кристофера, второй частью Пулвик, который растерялся, а третьей командует знатный юноша, который занят пьянством и развратом. А деньги на пьянство и разврат он берет из полковой кассы, из-за чего солдаты воруют друг у друга и у населения, а самые честные мрут с голоду. И приказы всех троих противоречат друг другу. - Преподобного передернуло. - Вот это мы, англичане, называем бардаком и это состояние естественное для английской армии.    Волкер покосился на немца и немного утешил юношу.   - А почему Англия успешна в конкуренции, так ответ на этот вопрос ответит и на вопрос о бардаке в армии. В нашей стране самые толковые люди идут во флот и флот наш лучший в мире. А неумехи которые на флоте не пригодились и на мирной жизни себя не нашли и вообще нигде себя не нашли - вот эти идут в армию. Пока есть флот, можно держать мир за горло. Для войн же принято нанимать немцев, или стравливать врагов между собой. Высокие лорды изрядно в этом поднаторели.

Я гляжу, ты тоже уже на ногах, Волкер. Не желаешь ли немного размяться? Здесь чудесные виды вокруг. - Конечно же, это была шутка, однако Руперту был очень нужен приватный разговор с этим странным англичанином.   - Ранней пташке Бог червячка посылает. - Прокомментировал Волкер своё бодрствование. Записку Лионеля он спрятал чтобы ознакомиться с ней позже - насколько священник понял, ничего срочного в ней не было. - Виды сии отвратные - болота богомерзкие и булькающие в них крокодилы, змеи и пигмеи. - Буркнул Эндрю. - Однако же и среди них можно увидеть торжество жизни и прославление Создателя. Идем Руперт, совершим утренний моцион.

Больной ублюдок!       Убрать побочные квесты из информатики - звучит интересно.

Кто будет ромашковый чай? - Вон Витце отодвинул пустую тарелку и откинулся на спинку кресла. Джим, уже успевший прикончить свою порцию, отправился за кружками, чтобы разлить чаю желающим.   - Я буду. - согласился Волкер. - Церемония чаепития - один из самых приятных обычаев.

Да и можно ли назвать их людьми, если у них нет никаких моральных принципов?   - Принципы, Руперт, воспитываются обществом. - Вмешался священник, - Пигмеи не виноваты в том, что родились в диком племени людоедов, так что людьми они, несомненно, являются. Но это их людоедство не оправдывает.

. - И все-таки, Эндрю, ты подумай насчет банкета. А то кто знает, когда вот так вот помрем и не успеем повеселиться.   - Планировал я наставить местных дикарей на путь истинный, и организовать банкет их силами. - Признался Волкер, - Но не сбылись надежды сии. - Покосился он на Лили.

Надеюсь, недомогание леди Смит скоро закончится. - Он обернулся к Эндрю. - Вы ведь не в обиде на Линду за ее злые слова?   - Нет, конечно, - улыбнулся Эндрю. - Нам всем тяжело приходится, и если станет деве сей легче от разоблачения моей персоны, готов я претерпеть слова ее со смирением. - Преподобный протянул миску Джиму. - Будь добр, чадо, налей мне добавки.

Так чего же вы Эндрю тогда лезете в чужие души. - Я думаю то, что человек хочет поведать Богу и в чем раскаяться, его личное дело и в этом ему не нужны лишние уши или глаза.   - Так это долг мой пасторский, - искренне удивился Эндрю. - Наставлять овец заблудших на путь истинный и о душах окружающих заботиться. Ибо на примере стада пастушечьего, видно, чем заканчивают овцы гордые, самостоятельно без лишних посредников жить решившие - вязнут они в трясине и насыщают волчьи желудки.   — Вы бы такую зверюгу попробовали прокормить, — улыбнулась она. — Я бы ещё миску съела после этой... ну, если можно. После разбитой деревни я и слона бы сжевала целиком.   - Видишь, Джим, насколько вкусен твой суп? - Пошутил преподобный. - Целую деревню упитанных пигмеев съесть, а для супа все равно место оставить!

- А как же заповедь " Не убей"  - Повар нам с братом нужен  для готовки пищи, а вот священник который влезает в нашу душу нам тоже не нужен. - Тем более которого мы видели со спущенными  штанами и который  при всех занимался любовью с неридой.  -Это как взять повара, который не моет руки или продукты.   - А что не так с заповедью? - Эндрю удивился и облизал ложку. - Я разве убиваю направо и налево из револьверов? Вовсе нет, я их использую не для убийств, а для спасения - спасаю я себя, и спутников своих, и всех добрых людей, которых могли бы злодеи убить. Злодей же умирает в тот момент, когда злодействовать начинает, моя рука лишь точку на сем пути ставит.   - Что же до нереиды и штанов спущенных - так если вы за мной в кусты ходить будете, то и не то еще увидите, леди. Однако же воспитанные люди в такой момент отворачиваются. - Окончательно развеселился Эндрю. Воспоминания о нереиде подняли настроение, а то, что леди Линда считала это ужасным грехом - неимоверно веселило человека который на грешников насмотрелся.

-Так зачем вы и другие священники, если  каяться человек должен перед самим собой - Тогда получается вам лишь нужны секреты наши души  и втереться нам в доверие, чтобы потом нас шантажировать - Простите,но я не верю тем кто носит рясу или прерывается святым словом, но при этом  носит револьвер.  При обещание земных благ отец Эндрю сразу обрел прыткость  и убежал ужинать.   - А зачем вам повар, леди Линда, если еду вы все равно жуете самостоятельно? - Отозвался Эндрю от костра. - Для того и священник. Револьверы же - друзья верующего и весьма Господу угодны.   - Аминь! - Отцу Эндрю тоже налили супа, и небольшая компания принялась ужинать.   - Никогда бы не подумал, что походная пища может быть такой вкусной, - поделился впечатлениями юный барон. - Не знай я, что Джим не маг, я бы заподозрил его в колдовстве. - Юноша подмигнул ординарцу.   - Весьма суп вкусен и питателен. - Похвалил юношу Эндрю. - А апосля испытаний так и втройне. Глядя же как Лили ест, преисполняюсь я умиления и кротости. - Улыбнулся священник.

- А каяться я не буду даже перед лицом Господа, для этого мы арканисты слишком горды.   - Не так давно вы приняли приговор несправедливый и неправедный, гордость ваша промолчала. - Напомнил Эндрю. - Земные владыки умеют смирять гордых, Небесный же Владыка пребывает вдалеке. Но истина в том, леди Линда, что каяться человек должен перед самим собой и своей собственной душой. А это для гордыни много хуже, чем пресмыкаться перед власть имущими. И хорошо бы разобраться с тем, кто для кого - вы для вашей гордости, или она для вас.   - Отец Эндрю, - повысив голос, обратился он к священнику. - Вы не голодны? Не желаете отужинать с нами?   В желудке заурчало и не стоило больше испытывать терпение Казароново умерщвляя плоть.    - Простите, леди, вы задели меня за душу и я был несколько не сдержан. - Коротко поклонился он Линде. - Надеюсь, мои слова будут вами поняты как пища для размышления, а не как нападки. С вашего позволения, я поужинаю.   - Уже иду, Руперт. - Отозвался преподобный. - Благословен будь сей очаг - Эндрю перекрестил костер, - благословенна будь пища сия и вкушающие её. - Священник устроился поудобнее и вознес молитву перед едой.   - Нашли мы сегодня племя неправедное, законы божьи и человеческие отвергшее, в дикости пребывающее. Отринули они законы гостеприимства и вместо того чтобы принять нас и ублажить - решили нами же и пообедать. За что были они наказаны Господом и покараны огнем и зубами зомбиными. Кто алкал пожрать праведных - сам стал обедом! И поделом, чада, поделом! Мы же явили смирение и стойкость, и не устрашились и не убоялись, и дружно атаки вражеские отразили. А посему мы будем теперь есть, а не нас! Аминь!

- Бездна - только для Павших,   однажды ангелы восстали против своего  Господина,они проиграли  и  теперь они сидят там  - Суровое наказание спрятать под землю тех, кто имел право когда летать столь вольно, как птица.  Она впервые задумалась о демонах, как о бывших ангелах и о их суровой участи Она помнила, что дед имел свою точку зрения.   - Павшие вырвались из своей тюрьмы, но кто сказал, что туда не затянет более слабые души? - Задумался Эндрю. - Подобные места редко пустуют, не для того их создавали, чтобы они простаивали. Что же до ангелов - кому многое дается, с того многое и спрашивается.

-Знаете, как было это не забавно, но у мертвых есть свои государства в Теневых Землях- Мы призываем лишь те души, которые не могут очиститься и перейти в нечто новое или перейти в абсолютное ничто.  - Мы называем это Забвением , во всяком случае так более научно и менее пугающие. - Люди, которые  мирно приняли свой конец, обычно сразу выбирают. - А мятежные  души и становиться тем, что мы можем вызвать  пользуясь Арканой Духа . Она рассказала ему про Бездну - тюрьму для  Павших и Лабиринт, там покоится нечто такое, что пугало даже ее деда.  Рассказывая она чертила схему всех  Пяти Миров, как когда- то делал ей это дедушка и как она жадно впитывала все эти названия.   - Ну вот об этом я и говорю - кивнул головой Эндрю. - Есть души которые могут очиститься, и есть те, которые не могут. Христианство весьма душеспасительная вера, и провести земную жизнь надо так, чтобы душу потом в Бездну не затянуло. - Знания услышанные от девушки не сильно изменили его мнения, в том что описания ада и рая в Библии довольно примитивные, а реальность просто обязана быть немного сложнее преподобный определился еще после первого прочтения Писания.

И  как не мне  знать, что рая и ада нет Она усмехнулась - А следовательно, чего мне боятся . - Мой Аватар, после смерти моего тела отправиться в странствие,  чтобы однажды  один из Спяших, вновь мог стать магом. - Так, что мое тело и душа не столь важны, они могут умереть, рассыпаться в пепел, а душа уйти в забвение.   - Ад и рай мы носим внутри себя. - Не согласился Эндрю. - Аватар отправится в странствие - по геенне огненной или по райским кущам? Души можно призвать и мучать любые, или же только тех, кто не смог отсюда вырваться по грехам своим и недоразвитости? Главная сложность вопросов посмертия - доподлинно о них человек узнает лишь тогда, когда что-то менять поздно.