OZYNOMANDIAS

Мда уж xD

Хромая молва, бродящая по тавернам да трактирам Северных Земель, всегда начинает эту историю одинаково, как и все десятки-другие иных песен и сказаний, легенд и преданий. Здесь, в Нью-Йорке, она кажется пеплом тлеющей сигареты, с которым развеваются по ветру и оседают в канализации слова и смысл, но в Гогенфурте, где всегда идет дождь, она была чем-то вроде серебряной монеты, передаваемой в этом царстве медяков как диковинка. Гансль-Игрок Карте место Гарри подлил пойла в стакан, устало разглядывая посетителей и краем уха ловя суть их разговоров. Нахлынувшие воспоминания имели для Игрока смутное сходство с нагадившей во рту кошкой, и ему хотелось поскорее смыть такие родные гогенфуртские вкусы. Гансль не был уверен, можно ли курить в стенах "Бранстока". Единственное, в чем он не сомневался ни на йоту, выпуская неровные колечки дыма – это в том, что класть он хотел всякие разрешения и запреты. В конце концов, если судить по его жизни, то в этом – в нарушении правил – он точно знал толк... ... Пусть даже и не по своей воле. Окурок обжег пальцы, и Ансель, поморщившись, бросил его на стол. В его глазах стояла та пиковая дама, лежавшая на бубовом вольте, а в ушах звучал крик Раги Шулера, сгребавшего себе весь выигрыш. Ему говорят, что он нарушил правила, положив эту даму, и теперь заимодавцы заберут у него все. Когда он смотрел на свою карту, в голове до сих пор стоял тот образ ухмыляющейся леди. Его выкинули в грязь, как яблоко Фридера. И там, лежа рядом с трупом собаки, он смотрел на башню часовни, колокол которой отбивал полночь.

На улицах Лузервилля

Я не понял сути обвинений, и на понял меня не бери, понял? >,,<  

У меня гузно пополам треснуло от перенапряжения в попытке расшифровки сего сообщения О.О Я увел персонажа в следующей мафии? А сегодня в завтрашний день... W-w-w-wat?

Ааааа, так вот кто увел из-под носа Номада Гамельнского Крысолова xD Моя пятая точка представляла собой часть фильма "И вспыхнет пламя" xD Да тут у вас все сладкие, такие сладкие, что из-за передозировки углеводами можно упасть в гипергликемическую кому ^^   P.s. Уже третий раз сообщение отправляю, у тебя сильная аура, шоб такие колдунства творить >,,<

Бегство больного, бегство от больных Агент под прикрытием Простак для Преданий

Хе-хей, золотца, ловите мой медяк ^^ Я б хотел пообещать абсолют в плане посещений и отписей, но могу лишь героически махнуть лапкой и... всё.  В любом случае ТЫ ПЫТАЛСЯ я буду стараться, а не втирать какую-то дичь и ждать, пока белая курица станет черной и снесет яйцо. Следовательно, можно ждать философские монопростынки на тему "пафосная депрессука" и прочий мракмракмрак ^^ Уиииииииии :3

... Есть только одно правило, Игрок, одна ремарка, цена за которую непомерно дорога: у Бога нельзя выиграть – особенно, если ты играешь его колодой... Гансль-Игрок В мире простаков разыскиваемый как Гарри Ансель Внешность Любой игрок, вор и школяр с кафедры философии скажет вам: каждый рожден для своего единственного предназначения, упиваясь им и в нём же и утопая. Солдаты сжимают в руках черные, как смоль, пики, готовые слепо колоть и карать; жадные до страданий и наживы палачи складывают ржавые гвозди в коробки, что за время службы пропитались кровью; мрачные плотники потирают золой кресты, размазывая морали и заповеди по тяжелому дереву; а юные идеалисты хрипят на них, пока красные и горячие сердца вырезают из груди. Карты не лгут, и этот мир действительно грубо расчерчен чьим-то лезвием на чернь и кровь. Вслед за этим откровением, смоченным новым стаканом виски, к тебе приходит новое и, черт побери, еще более прагматичное: если ты не играешь жизнью, то жизнь начинает играть тобой. И вот ты уже сидишь в одном пабе за дубовым столом, сжимая холодными пальцами худший расклад в своей жизни, а напротив себя ухмыляются лик святого Петра, череп старушки Смерти и хлебало Люцифера, поставившего сегодня пару десятков хромых чертей. И тогда – о да, именно тогда – ты ставишь всё, идешь ва-банк, чтобы своим полубезумным азартом опьянить и соблазнить самую капризную девушку заведения, потягивающую коктейль за барной стойкой и бросающую игривые взгляды на игроков. Ва-банк, чтобы она смотрела только на тебя, пожирала глазами, хотела и изнывала от этого, прокусив пластик торчащей из стакана трубочки. Ты ставишь всё, потому что она смотрит на вас и решает, кто достоин её взгляда. Ты ставишь всё, потому что из множества её имен ты знаешь только одно – Фортуна... ...И этого тебе более чем достаточно. Дела прошлые Дела нынешние БИОГРАФИЯ ОДОБРЕНА МАСТЕРОМ И ДАЛЬНЕЙШЕМУ РЕДАКТИРОВАНИЮ НЕ ПОДЛЕЖИТ

Ооо, сезон открылся О.О Офигеть, какой сейчас уже год?!.. Давайте, всем хорошей игры и не кашлять :3 А я побежал жужжать и дематериализовываться в пространстве :с ВЖЖЖЖЖ *дематериализуется в пространстве*

Князь оказался не промах. Грегори уже начал подозревать что-то неладное, приметив следы об смерти вампира, но местный глава секты Камарилья почти сразу разубедил его. Почти. — Что же, волшебник никогда не опаздывает, милорд, — улыбнулся Томбстоун и продолжил курить. — Вы хорошо проинформированы и, похоже, уже знаете, с кем столкнулись. Поселить их под собственную крышу – это, конечно, абсолютно безумный и рисковый ход, но если вы уверены, что ваш Маскарад не будет обнаружен... Тогда игра стоит свеч. Грег не собирался садиться. События последних суток вымотали его, и он хотел поскорее покончить с новым трудоустройством и отправиться отдыхать. — Конечно, теперь вам следует осторожничать. Я бы сказал, что глупо лезть на рожон вместе со всеми этими вампирами, рискуя собственной головой, но, — он пожал плечами, — вам решать. Для начала нам следует заслужить их доверие: у меня есть информация, что одну из них удерживает некая хорошо оснащенная организация. Вызволив эту девушку, мы получим хорошее отношение с их стороны и, возможно, войдем в доверенный круг, после чего доберемся до верхушки их пирамиды. Сейчас они окажутся в щекотливом положении – они знают, что я знаю, но не знают, что вы знаете. Поэтому для них будет большой неожиданностью ваше присоединение, милорд – а уж тем более мое. Надеюсь, наше сотрудничество будет плодотворным. Он медленно прошел к двери и в последний момент остановился. — Мне нужны будут средства. Прошу выделить мне карточку, комнату и доступ в оружейную, если таковая имеется. Карта замка у меня уже есть. Честь имею, — договорил Грегори и покинул Князя Камарильи, погруженный в свои мысли.

Учтиво постучав в дверь для приличия, "Доминик" широко открыл створки и негромко произнёс. - Грегори Томбстоун пришёл выразить своё почтение, милорд. Наваждение следовать за охранником пропало, и Томбстоун ощутил себя нудистом на светском рауте. Собравшись с мыслями, он вдохнул полную грудь кислорода, выдержал почтительную паузу и начал говорить. — Князь, сэр. Милорд. Я уже немного запутался во всех ваших регалиях, на прошлой службе было как-то попроще, — он хмуро усмехнулся. — Я Грегори Томбстоун, сэр. Вы курите? Я знаю, что нет, вам ведь это ни к чему, — он судорожно достал сигарету из кармана и щелкнул зажигалкой. — Честно говоря, вам лучше начать. Бережет нервы.  Он сделал пару затяжек, и вскоре в помещении был небольшой запах табака. — Я Грегори Томбстоун, сэр, и я не уверен, что вы когда-нибудь слышали это имя. Как и о Боге, обо мне вспоминают тогда, когда все потеряли надежду или нужно обратиться к крайним мерам, вроде Великого Потопа или Десяти казней египетских. Я наемник, и, если бы существовала градация, то меня бы называли профессиональным наемником первого класса люкс с альфа-степенями. Я способен достать вертолет, сидя со спущенными штанами в деревенском туалете и имея там только туалетную бумагу. Чтобы пересчитать на пальцах все операции, в которых я участвовал, курировал и которыми напрямую руководил, нам понадобилась бы добрая половина населения Пекина. Мой опыт бесподобен. Я всегда иду до конца, руководствуясь принципом "цель оправдывает средства". И сейчас, — он выпустил колечко дыма, — я предлагаю вам свои услуги. В горле пересохло, и Грегу захотелось сильно закашляться. Стиснув зубы, он переборол это желание и вновь посмотрел на Князя. — Сейчас я обладаю достоверной информацией, которой вы, возможно, заинтересуетесь. Мне известно, что группа вампиров, объединенная чьей-то волей, имеет задачу устранить вас и занять данную крепость. Собственно, именно для предотвращения покушения я и пробрался сюда, — Томбстоун ухмыльнулся, поправляя закатанный рукав, — и обнаружил тех вампиров, которых изначально подозревал. Совпадение? Не думаю, — в ход пошла вторая сигарета, и Грегори судорожно защелкал зажигалкой. — Как вы понимаете, я не блефую. Конечно, вы можете мне не поверить, а если и поверите, то заставите выложить их имена... Но это ни к чему не приведет, Князь. Есть Кукловод, и наша с вами задача – если вы принимаете меня – добраться до его яиц и сжимать их до тех пор, пока они не потекут по предплечью. Мой план прост, но для начала мне нужно ваше решение. Вы берете меня? Томбстоун скрестил руки на груди и задержал взгляд на Князе.

Вдруг Доминик остановился, в то время как Дилан продолжал вести процессию вампиров вперёд. Гуль вытянул руку в сторону, загораживая путь для Грегори. - А вас князь пожелал выслушать лично. Во-первых, вы так и не представились. А во-вторых, не каждый день тут встретишь человека в роли гостя, - мужчина развернулся и посмотрел на Томбстоуна своими разномастными глаза. - Идите со мной. Где-то по дороге потеряв пиджак и закатав рукава рубахи, Грегори принял слова Доминика за речь, сорвавшуюся как минимум из уст Господа и никак не поддающуюся противоречию. Он, конечно, хотел поговорить с Князем до того, как это сделают эти вампиры, но сейчас... О, сейчас им овладело просто неслыханное желание идти за этим охранником хоть на край света, жить с ним в бунгало и распивать виски до самой Геенны.  — Да, конечно, разумеется, — проговорил Томбстоун металлическим голосом и пошел за вампиром.

Чернозубый и пропахший алкоголем Грегори воспринял уход ершистого малкавиана, которому наемник совсем не нравился, как личное достижение. Он проводил его хмурым взглядом до выхода и тихонько хмыкнул, закатив глаза. Остальные вампиры, похоже, решили воспользоваться неожиданной благосклонностью Князя в фарфоровой маске, и случайно попавший под эту милость Томбстоун, вытащив из кармана пикового короля, решил не упустить момент: в конце концов, здесь все еще находилась целая группа кровососов, желавших вычеркнуть прежнее имя владельца крепости Теодориха и своей рукой вписать туда чужое. Грегори определенно требовалась аудиенция с Князем Камарильи, ибо только так он мог предупредить его о покушении на его не-жизнь – или, хотя бы, пребывать поблизости, когда это покушение состоится. Тогда, при удачном раскладе, в его руки попадутся полномочия выбить из покусившихся вампиров информацию об их нанимателе, который ловко меняет местами пешек и королей, не забывая избавляться от чересчур активных офицеров старого воинства. Тогда, при удачном раскладе, он покончит с ведущей к нему кровавой линией, по которой гончие псы преследуют его через всю Адриатику. И плевать, что для этого придется обзавестись новой.

- Этот ублюдок идёт за нами по пятам от самой Словении, - злобно процедил он сквозь зубы, - И единственное чего заслуживает этот скот - это быть допрошенным с применением самых жестоких пыток, прежде чем я выпью его досуха. - Роберт стал медленно приближаться к Грегори, пока тот продолжал хлестать алкоголь. Грегори, осушая очередной бокал, остановился. К нему приближался до боли знакомый тип, чье лицо было искажено гримасой злобы настолько, что даже ребенок догадался бы, о чем думает этот нехороший дядя с больши-ими клыками во рту. — Остынь, бойскаут, — четко проговорил Томбстоун, поигрывая желваками. — Ты что думал, что я здесь "экстези" глотал, а следы на венах от какой-то наркоты? Сорбент и активированный уголь – и любая доза алкоголя, способная срубить лошадь, превращается в воду. Тебе бы пригодился этот рецепт, если бы ты уже не сдох, — он оскалился почерневшими от таблеток зубами и закинул еще пару штук. — Судя по всему, клетки твоего мозга продолжают отмирать с геометрической прогрессией. Хочешь меня атаковать? А сам-то не заслуживаешь пыток? Вы думаете, я не знаю, для чего вы здесь собрались, а? — он обвел вампиров осуждающим взглядом. — Если вы хотите повергнуть здесь все в хаос, то вам лучше собраться и уйти отсюда, — проговорил он и шепотом добавил: — Я не позволю вам притронуться к Князю. И сейчас великодушно даю шанс уйти.  Руки Грегори сжались в кулаки, в правой ладони была зажата зажигалка. Он был настроен решительно и, похоже, отступать не собирался.  Обстановка накалялась.

-  А  что, по твоему справедливо.  - Вот  мой  клан  все  время  ее  ищет    думает, как  сделать  мир  лучше.  -  Грег,   мне интересна  твое  мнение.   Томбстоун замер, будто услышавший вдруг прекрасное пение птицы охотник, чье ружье он навел на её тушку. Кашлянув для важности, он снова оглядел зал: ему показалось, что краем глаза он заметил знакомую копну рыжих волос. — Справедливость... Я думаю, её не существует вовсе: она лишь тень от субъективного явления человеческой природы, от несправедливости. Я прожил достаточную по человеческим меркам жизнь, и её мне хватило, чтобы понять, что справедливость это конечная цель деяний рук человеческих, порожденная несправедливостью и пожираемая ей. Справедливость – это то, что ищут слабые, ибо в их глазах сильные всегда несправедливы только за то, что они имеют все. Есть сильные, которые не могут быть жестокими или лгунами: они тоже требуют справедливости, дружище, потому что не имеют того, что имеют жестокие из сильных. Сильные и справедливые могут построить лучший мир, но управлять им будет самый жестокий из них, а потому – самый несправедливый. Томбстоун слегка перебрал, и это чувствовалось и по манере его речи, и по тому, что свое мнение он освещал не брухе, а платку Беккера, пялясь на него, как на псалтырь.  - Сородичи, ночь близится к завершению и, вслед за нею, подходит к концу наше празднество. Я благодарен вам за проявленное вами почтение к устоям Равенны и Камарильи, и буду рад видеть вас в ночи грядущие. - Голос князя звучал спокойно и уверенно, отдаваясь эхом под сводами дворца. - Бал окончен! — Вот, дорогуша, — недовольно буркнул Грегори, — то, что бал окончен, совсем не справедливо. Ты посмотри, сколько выпивки! Князь был целый и невредимый, и это успокаивало Томбстоуна: значит, вампиры не добрались до своей цели и, скорее всего, скоро окажутся в виде пепельных кучек. Рядом пробежал какой-то малкавиан, судя по всему, упустивший из внимания свою дамочку, а гости уходили из зала, обмениваясь любезностями. Неужели Кукловод остался без сцены?  — Удивительно, — промолвил он и опрокинул в себя еще пару бокалов. Через несколько минут он уже с трудом стоял на ногах.

Использовав  присутствие он добродушно улыбнулся  наемнику, как своему старому  знакомому  и протянул  с подноса официанта бокал выпивкой, что  предназначалась для  сосудов, гули ушли. - Откуда ты знаешь  про нас спросил он тихо Вопрос показался Грегори немного странным, но потом, когда он выпил один из бокалов, в голове как-то прояснилось, а в животе залетали испытывающие алкогольное опьянение бабочки. Томбстоун улыбнулся брухе, многозначительно подмигнул и прошептал на ушко: — Я знаю о вас еще с самого начала, когда вы привлекли внимание кардинала и архиепископа Шабаша в Словении. Да, с тобой я не успел пересечься, и, несмотря на то, что ты вампир, ты, похоже, отличный парень, — Грег легко шлепнул собеседника по плечу, — только вот оказался ты в плохой компании. Не нужно яшкаться с этими вампирами, дружище, они ведь просто... — он вдруг закашлялся, согнувшись пополам. Платок Беккета вновь был использован не по назначению. — Я говорю, они ведь просто оружие в чужих руках, понимаешь? И мне надо узнать, кто набирает таких хороших парней в свои ряды, понимаешь, дорогуша? Так сказать, побеседовать с ним. Второй бокал долго не задержался на столе, и Томбстоун с интересом подметил, что интерьер начал немного гулять. — Что же вы делаете... — прошептал он. — Вы пришли в чужой дом, где вас приютили, чтобы избавиться от хозяина ради какого-то вампира... Которого... Вы даже... Я уверен... Толком не знаете. Разве это справедливо?..

- Долгой  ночи подошел он  к мужчине  средних лет, который  усиленно пытался  исправить оплошность, насколько   тот  помнил, то видел его с Беккетом.   - Оставь гули все уберут, лучше так не привлекать к себе внимания Платок уже превратился в нечто грязное и бесформенное, словно тряпкой для затычки вытекающего из машины масла, когда бруха подошел со своим советом. От неожиданности Грегори чуть не обронил еще пару сосудов, но реакция и настороженность, присущие наемнику, в этот раз уберегли его. — Да, спасибо, — буркнул он, быстро оглядев зал на предмет остальных знакомых ему вампиров, и продолжил уже шепотом: — Вы что, задумали избавиться от Князя Камарильи? Вы хотите ввергнуть здесь все в хаос и анархию, а? Не отпирайся, я видел тебя в компании, которую я преследую, и знаю о них больше, чем ты, — Томбстоун сунул руку в карман и стиснул зажигалку, чтобы в случае драки усилить удар. — Где все остальные, вампир? Куда они ушли? Гули уже подходили к столу, и Грегори отошел в сторону, не сводя глаз с брухи.

От неожиданного ухода Беккета Грегори опешил, как ребенок, оставленный невнимательными родителями один в супермаркете. Глаза разбегались по напыщенным мордам гостей и по переливающимся в бокалах напиткам, грозя Томбстоуну скорым косоглазием и прогрессирующим развитием эпилепсии. Уже с трудом припоминая, что болтал его "клиент" перед тем, как раствориться среди гостей, он почесал голову, медленно подошел к столу и опрокинул в себя пару бокалов.  Взгляд его упал на одного из вампиров, который сначала разглядывал идущих вместе Грега и Беккета, приняв их, видимо, за чертову пару гомиков, а теперь со скучающим видом вновь глядел на остальных гостей. Этого кровососа Томбстоун уже видел – это был один из членов той группы, задача которой устроить прямо-таки государственный переворот в маленьком владении местного Князя Камарильи. Напрягшись, он начал внимательно рассматривать гостей, разыскивая среди них остальных вампиров этого круга, но ни одного из них приметить не сумел. Князя, известного по той самой маске, информацию о которой он подслушал у одних гулей, напоминавших оставшихся без дозы торчков, тоже среди гостей не было, и Грегори начал рисовать в голове самые неутешительные картины исхода судьбы наместника Камарильи в этом регионе.  Задумавшись, он не заметил, как сбил один из бокалов. Преодолев шоковое состояние, усиленное отсутствием пистолета, Томбстоун быстро вытащил платок Беккета и начал в ускоренном темпе собирать им влагу.

- Выглядите вполне неплохо. Сам вампир был в длинном темном сюртуке, таких же брюках, а на голове красовалась шляпа. — Сочту за комплимент, дорогуша, — подмигнул Беккету Грег и вытащил из кармана пару кругляшей. Закинув их в рот, он на секунду прикрыл глаза и проглотил таблетки. — Сейчас сложно успевать за тенденциями моды, поэтому я придерживаюсь старой доброй классики. Некоторые вещи, вроде секса, наркотиков и рок-н-ролла, никогда не стареют – в отличие от их любителей, — усмехнулся Томбстоун. Не заданный, но прозвучавший вопрос о своем имени наемник якобы пропустил мимо ушей. — А пришельцев не стоит недооценивать, вот так, — и он задумчиво посмотрел на небо, где мерцал далекий и холодный звездный свет. - Идемте! - и Беккет решительно зашагал к тропе, которая в обход спускалась к дороге, ведущей к воротам замка. - Я скажу что вы - мой телохранитель. Да. они удивятся, но промолчат. Охрана предложит вам выложить оружие на поднос - лучше сделайте это, вы все равно не сможете им воспользоваться. Насколько я знаю, вентру-посланник Князя хорошо разбирается в устройстве замка и давно использует скрытые ниши для арбалетчиков. Не смотря на надежды Грегори в том, что Беккет просто сильно преувеличил паранойю охраны, у входа в Элизиум вампиры действительно потребовали выложить все, что плевалось свинцом. Томбстоун, разумеется, по этому поводу страшно негодовал. — Нет, ну вот вы охрана и у вас есть оружие, верно? Я – телохранитель. Те-ло-хра-ни-тель. Не чувствуете, что слова однокоренные, а? Так как я могу обеспечить охрану своего клиента, будучи безоружным? Я что, похож на мастера кунг-фу? Что значит "таковы правила"? Правила заставляют вас обирать ваших гостей? Ну вот мой пистолет. Гляди. Пиф-паф, он не стреляет. Эй, вы чего все напряглись? Ну и что, что я спустил курок, он же не выстрелил, верно? Ой, правда? В нем нет магазина? Боже, какая оплошность, прямо досадное недоразумение. Я такой рассеянный, прямо... Что? Он у меня в кармане? Да не, вам показалось. Господи, ладно, подавись, ты, чертов... Доволен? Что еще? Может, мне штаны снять и положить тебе на поднос другой ствол, а? Нет? А что, он тоже у меня опасен, да... Наконец, они были внутри, и Грегори вошел в крепость Теодориха. Зажигалка, которую он оставил в кармане, грела ему душу средневековыми картинами сжигания еретиков на кострах, и Томбстоун даже начал легко и непринужденно улыбаться. — И да, — шепнул он Беккету, приблизившись к нему, — меня зовут Грегори. 

- Что, если вы оставите тут в укрытии свои цацки и мы отправимся прямиком в самое гнездо? - Он указал на замок. - Просто потому что я могу. А в компании веселее. Люблю новости из первых рук. И поверьте: нас там примут! Томбстоун то ли недоверчиво, то ли недоуменно посмотрел на вампира в очках, и с удивлением обнаружил, что в его речи не было и намека на шутку. Постояв немного в молчании, он захохотал и начал отстегивать оружие, складывая его в небольшую щель скалы. — Я понял! Ты же просто чокнутый! — продолжал он смеяться, разбирая винтовку. Не смотря на скорый диагноз для своего собеседника, Грегори решил не отказываться от возможности пробраться как можно ближе к эпицентру событий. — Почему все вокруг окончательно сошли с ума, а, Беккет? Неужели нормальных парней вроде меня, у которых есть голова на плечах, уже совсем не осталось? Массовый снос крыш из-за пришельцев и глобального потепления, точно тебе говорю, — продолжал он, раздеваясь до трусов. Его тело, изъеденное шрамами, ссадинами, легкими царапинами и прочими атрибутами настоящих мужчин, смотрелось довольно подтянуто, хоть имело дряблую кожу и чуток заплыло жирком. — Безумие, безумие охватило мир, а от рыцарей здравого смысла остаются только оплеванные надгробия. Молодые ищут отговорки и занятия, за которым можно бесполезно тратить свое время, придумывая ему значение, сравнимое с исторической важностью подписания Декларации независимости США, пока их родители лаются друг с другом за кусок железа на четырех колесах, а по ящику крутят либо голых теток, либо дерьмо разных сортов и расцветок. Общество потребления, — Томбстоун застегивал ремень на черных классических брюках и заправлял в них белую рубашку, — проклятие сумасшествия, которое человечество подхватило от вас, вампиров. Все хотят быть похожими на вас – гулять по ночам, стремно одеваться, дырявить и разрисовывать лицо, – потому что вы вводите эту моду. Именно поэтому, — гордо проговорил он, накидывая пиджак, — нужны такие люди, как я. Люди, у которых еще мозги не съехали набекрень, Беккет. И вы, вампиры, так боитесь нас, что заставляете весь остальной мир ненавидеть и нас, и наш образ жизни. Грегори был одет, как с иголочки, будто был уверен, что попадет туда. За пазухой чуть выступал пистолет, и он был готов спорить о его целесообразности до нескольких пуль в теле собеседника.

- Вы не можете ее себе позволить. - Он взглянул на Грега сверху вниз. - Позвольте представиться: я - Беккет. Археолог и исследователь Беккет. Грегори стиснул зубы и выпустил задержанный для выстрела воздух. Сердце, замершее тогда, когда палец наемника скользнул по курку, вновь тяжело и болезненно забилось в груди. — Почему? Ты что, один из спонсоров этой вечеринки для ходячих мертвяков? — поднимаясь, проговорил Томбстоун. Одного легкого взгляда на укрытую полутьмой фигуру хватило, чтобы оценить шансы на выживание человека в словесной или любой другой дуэли где-то на сетке отрицательных величин. — Рано или поздно вы все равно все сдохнете, Беккет, — он почти выплюнул это имя, не сводя с неожиданного гостя глаз, — и, если в моих силах занять должность лодочника на реке Стикс, то почему бы не встать у штурвала одного большого "Титаника"? На спине, врезаясь ремнем в плечо, болтался пистолет-пулемет, пока в глазах Томбстоуна пылала холодная ярость. Он вряд ли бы успел выпустить хотя бы первый десяток патронов в этого археолога, поэтому единственной надеждой оставались гранаты, чуть оттягивающие пояс.  — Я не знаю, что вы задумали, как и пока не знаю, кто за всем этим стоит. Эти вампиры – просто оружие в чьих-то руках, лезвие ножа, которым будут перекраивать политическую карту. Может, кардинал Шабаша и князь Камарильи и являются порядочными говнюками, но их Кукловод, — он поморщился, — определенно альтернатива не лучше.