OZYNOMANDIAS

- Ты бард, так и будь им, а не сыроедом. - Благодарю за совет, маргинал М'Аффри, - издевательски поклонился Номад и огляделся: - Смотрю, всех начинает сваливать дневной сон. Ночью-то никому не спится, - улыбнулся бард и вспомнил о своем обещании: - Риннон! Ринни! Ты в подвале? Э-эй! - воскликнул он, подойдя к лестнице, ведущей вниз. "Надеюсь, она откликнется," - подумалось менестрелю. "Иначе я пойду искать себе другие занятия".

- Разве? Глупый бард даже не удосужился спросить, а почему Аффри голосует, а сразу же бросился на Аффри. Амари так погорел, к слову. - Если бы кошечка прочистила ушки, то увидела, что в сказанных мною словах есть и причина, на мой взгляд, такого твоего решения. К чему мне знать суть твоего выбора, если его цель - я? - хохотнул бард. - Думаешь, это поднимет мне настроение? И, кстати - сравнивать меня с выбранным тобой Амари - пустое. В отличие от него, у меня есть голова на плечах, и я почувствовал твою сучщность с самого начала, Павлик Морозов. - Аффри вчера тоже начала рано. Что было вчера барда знает. При верном выборе, время не имеет значения, - потолок таверны казался ей умней, - Ну давай, бард, воскликни "Я буду ждать прорицателей" или "Я боюсь ошибиться". - Что ж ты все хочешь, чтобы я чего-нибудь да сказал? Так сильно нравится мой голос? - вновь посмеялся менестрель. - Могу выкрикнуть всё, чего тебе или мне захочется. Вон, другие говорят точно такие же фразы - можешь пока понаслаждаться их тембрами, М'Аффри.

Черный георгин?.. - Лиане поджала пухлые губки. - Хоть ты и бард, у тебя совершенно нет вкуса. Черные цветы, подумать только! - она отошла к стойке и заказала вина и жаркого. "Надо было говорить кактус," - улыбнулся менестрель. - А что плохого в черных цветах? На вкус и цвет фломастеры разные товарищей нет, Лиане, а к твоему внешнему виду, как мне кажется, подошел бы либо он, либо алая роза - к твоим глазам. Но ведь роза - слишком заезженно и предсказуемо, не так ли? И кстати, - упер руки в боки Номад, - не стоит забывать, что я, как ты заметила, бард. Бард, а не флорист. Настоящему творцу должно нравиться все - он должен даже труп описать так, чтобы читатель почуял его гниение, его смертельный холод... - Если, что я в подвале. Сказала магичка и отправилась вниз по лестнице, ведущий в подвал.. - Я сейчас буду, Ринни! - крикнул удаляющейся бретонке Номад.

- Номад, Аффри понимает циничное желание барда покопаться в ранах каджитки, поплясать на костях Амари и поплеваться, мол, полюбила сыроеда, сама дура или сыроедка. Аффри пожелает Номаду полюбить врага и понять, как это сложно. Аффри видит, бард не заинтересован в поисках. Ему неинтересно. Совсем. Он не просит явления прорицателей, он не кричит "я боюсь ошибиться". Потому что знает, что остался только он. - Аффри, Номад понимает желание каджитки проголосовать против хотя бы кого-то, чтобы попытаться переплюнуть голос против самой себя. Номад не пожелает тебе ничего плохого, ибо не относится к тебе хуже, чем к остальным, - бард отпил чаю, согревая горло, и продолжил: - Больше половины из нас также, как и я, еще ничего не решили, а ты уже начинаешь голосовать. Паника? Как-то не вовремя. Но точно также Номад понимает, что проголосовать против того, кто пытается вывести тебя, М'Аффри, из игры (это я о Риннон) - слишком глупый для сыролюба поступок. Поэтому следует отдать голос на того, кто точно также подозревает тебя - "молчаливого" барда. Менестрель потянулся, стараясь незаметно зевнуть. - Сейчас только время обеда, а каджитка начинает выносить решения. Хочется поскорее все закончить?

- Может. - Лиане чуть пожала плечами. - Она лежала под дверью моей комнаты. А, учитывая, как часто ты предлагаешь мне свое общество... впрочем, наверное это Сангвин так шутит, да. - Лиане, дорогуша, это ведь было всего однажды, - менестрель закатил глаза. - Если бы я захотел подарить тебе цветок, то он определенно не был бы полевым - это было бы что-то тёмное. Черная орхидея, или черный георгин, - прикинул бард. "Или черный кактус, черт побери!" - подумалось Кочевнику. Сарэль нервно постучал по кружке и проговорил: -А никто и не просит обоих раскрыться, одного будет вполне достаточно. Одну ночь ему подарит Щит Периайта, за неё он может успеть найти и сказать нам имя последнего сыроеда, если сегодня на голосовании мы ошибемся. Плюс, его товарищ будет жив-здоров. Однако, - редгард сделал глоток из кружки, - решать им. Не зря повелитель знаний их, всё-таки выбрал. - Разумно, - заметил Номад, поглядев на редгарда. - А что, если доктор - это Коло? Или, что будет еще хуже - Щит уже пытался его излечить? Тогда последнего сыролюба уже ничего не остановит, не так ли?

- Номад, сейчас не время шутить с такими вещами. - она повернулась к барду и показала ему ромашку. - Кстати, это не твое? Музыкант поглядел на цветок и помотал головой. - С чего ты взяла? - удивился данмерке Странник. - Вчера ромашку просила Лина, если я не ошибаюсь... Может, Сангвин чуть опоздал с посланием?

Буду рада твоей компании. Надеюсь, ты пишешь песню? - Нет, Ринни, - менестрель поглядел в черновик. - Песню я пишу на задоре, как и весёлые рассказы, а это... Это веяние дыханий Деменции, тёмной, депрессивной стороны творца - в данном случае писателя, - Кочевник улыбнулся и протянул книжку магичке: - На, почитай, если хочешь. Не уверен, что тебе понравится, но... - Это только начало, - виновато улыбнулся бродяга. - Ладно, что там насчет подвала?

- Кто последний сыроед? - кошка повернулась к нему и посмотрела на него своим пустым взглядом. Странник не стал отрывать взгляда от писанины. - Я, М'Аффри. Такой ответ тебя, надеюсь, устроит? - бард странно усмехнулся и отпил чаю. - Или ты ждешь, когда придут Прорицатели и принесут тебе имя на блюдечке с голубой каёмочкой? Ты знаешь моё отношение к тебе - я уже дважды голосовал против твоей хвостатой особы здесь, каджитка. Спросить меня, чтобы подставить? Снайпер из меня никакой, но надеюсь, что хоть одна стрела попадет в цель - не в сыролюбку, так хоть в предательницу любимого. Чем, мучатся подозрениями -магичка ,решила отправилась в подвал, надо было  его   разморозить и заняться алхимией. - Кто хочет получить  бесплатный урок алхимии- можете помочь мне в подвале. - Спасибо за предложение, Ринни, если оно распространялось и на меня, - улыбнулся бард, помокав перо в чернильницу. - Хотя... Я пишу всё утро - так почему бы не заняться чем-то другим. Согласна взять меня к себе в подмастерье? - менестрель задорно подмигнул бретонке.

"Ливень неустанно стучал по жестяным крышам Города, заставляя жителей недовольно морщиться, выглядывая в старые и замыленные стёкла окон..." Проснувшись, бард испытал прилив странного, депрессивно-деменционного вдохновения (чего уж говорить - любая творческая личность зависит от невидимых волн, излучаемых и Манией, и Деменцией) и начал судорожно записывать приходящие на ум мысли. Он не шел ни есть, ни болтать с постепенно подтягивающимися Довакинами - упускать эту Деву, имя которой Вдохновение, он не мог ни в коем разе - ибо только она решала, когда прийти к своему любимцу и одарить его своим благословением. Тем не менее, менестрель оставался человеком, а проклятый Сангвин почему-то не хотел посылать ему еды в комнату. Поэтому, не отрываясь от записной книжки и чиркая в ней пером слова, Номад медленно, но верно спустился в общую залу и уселся за стол, подтянув к себе тарелку с рисовой кашей. - Бард обычно не затыкается, М'Аффри, - не отвлекаясь от дела, проговорил Кочевник. - Разве ты не заметила? Может, пару последних дней у меня и были проблемы с выражением мыслей и временем, но я никак не могу сказать, что молчу постоянно.

Увидев, как все уходят, бард тоже пошел в сторону своей комнаты. Он не хотел уходить, правда, но ему было совсем нечего делать здесь одному, в пустой проклятой таверне. Проходя мимо комнаты Лиане, менестрель вновь остановился и зачем-то поглядел на дверь. "Дежа вю," - глупо улыбнулся Номад. "Джилл совсем обленились сегодня." Сжав руку в кулак, музыкант со спокойной душой пошел дальше, вдыхая аромат полевых цветов. Кочевник был совсем невнимательным теперь - наверное, именно поэтому и не заметил упавшую прямо перед дверью эльфийки, где пару секунд назад стоял бродяга, ромашку. X, все равно никто со мной по погребам не пошарится:(

Кот все с такой же улыбкой. Ушел собираться. - Амари... - кошка поспешила за ним. - Подожди! - Дала бы ему хоть каплю свободы, хоть вздох свежего воздуха, - с грустью поглядел вслед кошке менестрель, теребя в руках чашу с чаем. Тучи в его голове то рассеивались, то сгущались вновь, затягивая плотной пеленой глаза. Он не хотел спать, он не хотел играть, не хотел ни есть, ни петь - он хотел просто... жить. Жить как тогда, как неисчислимое количество времен назад, как он жил до своей Ошибки. А что? Каждый может ошибиться, но не каждый виноват в своем жизненном промахе. Судьба, играя нами, будто пешками на клетках доски, иногда сама подставляет тебя под нужный ей ход, даже не пытаясь объяснить, зачем ты берешь оружие в руки и... Бард потряс головой. Его странная паранойя нашептывала ему, что Довакины этой таверны способны читать его мысли, даже те, которые он не произносит вслух. Или думает, что не произносит? - Бр-р-р, - вновь потряс головой менестрель, потрепав русого цвета шевелюру. - И почему такие безумные мысли приходят именно в мою голову?

Услышав свое имя, девушка вскинула голову, внимательно вгляделась в лицо барда, а потом погрозила ему кулаком. - Что? - спросил менестрель, рассматривая дикарку с интересом. - Грозится, конечно же... Я и не ожидал ничего другого. Тебя бесит, когда произносится твоё имя? Фаи, Фаи, Фаи! - подразнил, хохоча, Номад изгойку. -Не очень-то надо, - улыбнулся Сарэль, - просто твое голосование - идеальная маскировка. Вроде ты и здесь, и ходишь. Ан голосуешь куда душа ляжет.- Сарэль задумался на мгновение и закончил размышления по голосованию в целом: -А вообще... Если сегодня прорицатели вернуться ни с чем, а Дагон не расплатиться с Азурой... Мы будем по самые ушки в... неприятностях. Кто по острые, а кто по обычные. - Ты считаешь, что всегда все делаешь правильно, Сараэль? - с удивлением посмотрел в глаза редгарду музыкант. - Так может, ты будешь голосовать вместо меня? А что? Твоя дева прекрасно управляется с этим, и ты тоже решил думать за других, ничего необычного, - закончил Номад, усевшись за стол.

-Коло вообще никак не выглядит, - сказал Сарэль, мучаясь вопросом, правильно ли он проголосовал, - как и Номад. Причем второй вроде присутствует, а его все не поймаешь. - Так это ж, сессия, мать её ети ты просто смотришь не в ту сторону, Сар, - улыбнулся редгарду бард и помахал рукой: - Лови меня, если хочешь. Хотя изгойка, конечно же, сделает это лучше, - Номад подмигнул Фаи.

-Если сыроеды забирают невиновного - разве это может принести облегчение? "Зато очень легко, когда невинного выпихиваем мы," - подумал бард, но не сказал эльфийке ничего.

- Что же ты как тряпка, Амари! - не выдержал Номад, сжав зубы от злости. - Ты даже не хочешь сказать слова в свою защиту, пока твоя любимая отвернулась от тебя?! - Нужно уже, наконец, что-то решать, и мне не нравится, что М'Аффри решила избавиться от своего будущего кота - подозрительно, для её положения, - он закатил глаза. - Пусть мой выбор будет результатом прочертившего круг "Барабана Судьбы" - но я проголосую против... М'Аффри. Прости, дружище, но мне кажется, что эта игра свела ее с ума - если только вы не играете вместе...

Сознание Номада, его так называемый Рассказчик, вернулось к "транжиру и моту бесценных слов", как величал себя сам бард, с тренировки после недолгих полетов фантазии. - Так, - рассудительно, как только мог, проговорил бард. - Этот "Барабан Судьбы" - иного названия для нашего замечательного голосования я даже и представить не могу - начинает, как и в прошлый раз, свой гениальный способ выбора жертвы - великолепный "пальцетык", - менестрель гоготнул, смакуя словцо. - Лина, как я уже говорил, пытается воспользоваться своим положением в игре - тем, что все знают её покровительницу, даэдра Ноктюрнал. Нейтрализовав известным всем нам способом разум нашего редгарда Сараэля, - Кочевник вновь гоготнул, - она предотвратила выпады на её личность с его стороны. Браво, Соловей, так нужно решать проблемы - через постель. Видимо, вы с М'Аффри брали уроки у одних и тех же учителей. - Но вот снова я хочу спросить, - повысил голос Странник, встав со стула, - почему член Соловьиной Триады считает себя неприкосновенным? Почему сыролюбы не избавились от неё, как только открылась её истинная личина? На руку ли всего двум - всего двум, черт побери! - Шеогоратовым прихвостням содержать неуправляемую Избранницу Ноктюрнал? Ох, - Номад вздохнул, поглядев на нордку. - Я совсем не желаю тебе зла, и говорил тебе и до этого, но... Ты ведь понимаешь, насколько опасна нынешняя ситуация? Может ли быть здесь сговор? "Нужно подумать и послушать остальных," - решил бард, глянув на Амари, вспомнив про Коло и Фаустуса, а также с опаской поглядев на Риннон - в тихом омуте, как говорится, скампы водятся...

"Уж очень Маффи любит играть на публику," - подумала про себя бретонка. Неодобрительно посмотрев, на сияющего, как золотая монета, барда, Магичка пересела и продолжила читать одолженную у эльфа книгу. Не увидеть взгляд скорбящей по Эльре девушки-мага могла бы только тыква, и то - не факт. Менестрель чуть приподнял голову и поглядел на Риннон, с упоением читающую книгу. Номад и сам любил читать - это был один из китов, на которых стояла профессия филида. Читать, писать, переводить - этим Кочевник мог заниматься часами напролет, вдыхая аромат чернил и свежей бумаги. Своими работами он даже иногда делился, скидывая их в свой блог продавая или просто оставляя рукопись под дверью ценителя литературы. Только зачем коситься на музыканта, пусть даже он и проснулся в хорошем настроении? Как и положенно не заданным вопросам, этот оставался без ответа.

- Возможно дело в его склонности к пьянству и... кхм, романтической неудовлетворенности? Изгойка закатила глаза.   Номад улыбнулся - в душе. Если бы дева внимательнее смотрела за его напитками, то увидела, что кроме вчерашнего бренди "Дагот", распитого с беднягой-альтмером, он ни разу не пригубил алкоголь - в отличие от заливающей душу вином Лиане он больше предпочитал чай, крепкий чай с лимоном. Тем не менее, говорить он ничего не стал, решив, что похоронит эти мысли с собой. Кому они интересны? Так, пара-тройка фактов.

- Ладно, - открыл глаза бард, отгоняя мрак неизвестности и скуки. - Не позволяй душе лениться... Кочевник ступил на скрипящие доски пола, потянулся и расправил руки, изгибаясь в спине. Сзади что-то похрустело, и тело наполнилось привычными ловкостью и энергией. Хамелеоновые зрачки, которые теперь отсвечивали зеленым, сфокусировались на заваленном книгами, бумагой другими принадлежностями для работы столе. Номад недовольно нахмурился, после чего закатил глаза - с этими делами он совсем ничего не успевает, чтоб его. - Ау! Люди! - начал покрикивать менестрель, переходя в общую залу таверны. - Хватит спать, черт побери! Вы поглядите, как сегодня хорошо! Чего такого особенного нашел в сегодняшнем дне бродяга было неизвестно никому, и есть подозрения, что даже сам Странник не сможет ответить на этот вопрос. Как у любого творческого человека, у Номада были и дни истинного вдохновения, когда муза сама звала его в постель, ярчайшими картинами и золотым светом заливая идеи да поднимая настроение ни с того, ни с сего, и дни настоящего депрессивного катарсиса - осознание собственной бездарности и никчемности. Короче говоря, если бы это проявлялось на его теле, то Кочевника распилило бы напополам золотым и тёмно-синим оттенком, аки исчезнувшего Бога-Поэта Вивека. Как обычно, ему хотелось есть. Повытаскивав на тарелку различной снеди, показавшейся вкусной, бард уселся за один из свободных столиков, пока по таверне пробегало перекати-поле народ только начинал подтягиваться. - Приятного аппетита, сэр! - улыбнулся менестрель. - Ох, спасибо большое, великодушный господин! - улыбнулся в ответ бард. И парочка, собранная в одном лице, стала уплетать пищу за обе щеки, прислушиваясь к болтовне изгойки и данмерки - каждый своим ухом.

Бард не выходил из своей комнаты, испытывая муки творческого кризиса. Его мысли не могли собраться и упорядочиться - они то улетали в размышления насчет безвременно покинувшего таверну Эль'Ру, то маячил неотвратимо наступающий экзамен зачинались подозрениями насчет очередного сыролюба, то раздумывали о том, что будет делать Номад после окончания всего этого ужаса - если, конечно, ему не приберегли место рядом с альтмером, Марком или Гулаханом. Сможет ли менестрель заслужить прощение в глазах Бога-Дракона Времени, помогая спасающимся здесь Довакинам? Надежда и удача никогда не оставляли Кочевника, заставляя делать новый, следующий шаг, неся в своих руках пламя - или сгорая маяком для идущих позади. Это Сангвиново Междумирье - лишь новое испытание, лишь очередной проклятый барьер. "Пора ли спускаться?" - вздохнул Странник, вопрошая. "Спускаться и делать свое дело, как и всегда?" Раздумья вновь поглотили его с головой.

Да понял я, понял... *скачет в закат*

Это исправимо XD

- Можете. - кивнула Лиане. - Кто я, чтобы запрещать вам сидеть? А вот я, пожалуй. пойду спать. - алые глаза блестнули, встретившись с глазами барда. - Одна. Неее, столько я точно не выпью.)) Выудив из-за стойки бутылку вина, Лиане направилась наверх, в комнату, которую уже привычно называла своей. Ну и не пейте, фи. Честно? Бард так и знал. Несмотря на ледяной взгляд эльфийки и её не менее ледяной ответ, душу Номада согревала мысль о том, что, если бы он поспорил с кем-нибудь по поводу благосклонности загадочной данмерки, то определенно бы выиграл золотишка. - Приятного сна, - как можно безразличнее молвил Кочевник, провожая удаляющуюся, словно свет далекой звезды, деву взглядом. Как говориться, "ни на что не надеявшись - ничего не потеряешь. Две бессонные ночи подряд - серьезная угроза для режима дня, так долго хранимого Странником, и сегодня он определенно отправится в объятья Морфея или Ваермины пораньше. Оглядев опустевшую залу, бродяга подошел к стоящей на столе бутылке бренди и вздохнул: - Даэдра жестоки, раз решили оставить меня без любителя приключений вроде Эля. За тебя, мой златокожий товарищ! - добил бутылку "Дагота" Номад, поминая павшего. Рука странно чесалась - признак того, что барду давно пора бы написать какое-нибудь произведение, вспомнить что из своих похождений или перевести древний текст. Мозг требовал деятельности, мозг требовал работы, мозг требовал идей. - Завтра, - ответил сам себе менестрель. - Теперь - все завтра. Бросив бутылку в мусорную корзину, Кочевник поднялся на второй этаж. Спать в комнате, где его атаковала крыса, он не собирался: вместо этого, пройдя чуть дальше, он замер напротив двери в комнату Лиане, отчего-то бегущей от его компании. Рука сжалась в кулак, собираясь постучать... "Нет," - подумал Странник, прошагал вперед и зашел в свободную комнату. X до завтра, котятки:3 Спокойной ночи.

Выпьешь, выпьешь, поверь мне:3 Вновь пересекшись с алыми, как Сердце Красной Горы или закат у Абессинского моря, очами истосковавшейся Лиане, Номад вновь улыбнулся. Данмерка казалась ему привлекательной, и, несмотря на сложившееся обоюдное впечатление друг о друге, он мог надеяться - как минимум - на приятную беседу. Наконец, решив, что достаточно просиживать штаны, менестрель поднялся со стула, выпрямился, поправил одежду и бодрым шагом направился к сидящей холодной темной эльфийке, на чьей коже цвета пепельной ночи шаловливо играло пламя свечей. - Могу я присесть? - спросил Кочевник. Он был готов спорить на свою лютню, что точно знал ответ этой недоступной и хладнокровной красавицы.

Если ему понадобятся мои трусы, то я раскрою ему голову:3