OZYNOMANDIAS

- Ну тогда подпевайте, довы! - гоготнул Номад и тронул струны лютни, запевая: Песня! На куш поставлено добро - алмазы, злато, серебро! Зачем? Откуда? Почему? Поверьте, люди, не пойму! Безумный Бог Шеогорат - Сему я, собственно, не рад, - Пари устроил для дэйдрят! Однако все - не просто так: чья-то душа сгинет во мрак; Кого-то выберет народ, после чего - Бамс! - и прибьет! Ну как зайти в таверну мог, Где Принц Сангвин - и царь, и бог?! Остался лучше б я без ног! Пустоты Князей игра - все началось, народ, пора! Молиться поздно, это да - похоже, сёдня нам п... - Кхм, я хотел сказать "Конец", дорогие друзья, - виновато улыбнулся менестрель, быстрым взглядом одарив рыцаря Лину. - Ну что, по нраву? Ежели да, то монеты подкрепят вашу благодарность!

Челюсти барда медленно шевелились, пережевывая куриную грудку. "Туча денег, туча денег, туча денег..." - плелись в его голове нити слов. "За какую-то странную игру этих престарелых безумцев? Замечательно," - заключил Номад, осматривая окруживший его... довасброд. Да, это слово вернее всего подходило для контингента внутри сего удивительного места. "Но четыре приспешника дядюшки Шео? Никому не захочется плутать по Островам, я полагаю," - менестрель поглядел на сползающую по стене Талиту и улыбнулся: "Хотя этой, похоже, там сааамое место, скамп побери!" - Может, сыграть чего, а, честной народ? - вытянул лютню Кочевник и встал. - Хоть разбавим это... безумие!

-Тучу денег?! - воскликнул подскочивший бард, со всего размаху ударившись коленкой о ножку стула. - Шеогорат вас всех заб... - осекся Номад. "Шутить с такими вещами не стоит сейчас, я полагаю," - предупредил его внутренний ученый голос. Поморщившийся менестрель только отмахнулся от назойливой паранойи собственной головы и пошарил рукой под стулом - рюкзак и лютня были на оставленном месте. - Так, а что ты там заливал только что, милсдарь? - обаятельно улыбнулся Кочевник, выглядывая каджита. - А то с такими посетителями и без гроша в кармане остаться можно!

Вышел из мрака опустошенности:3 Всё будет!

Ваш менестрель-бард-писака-и-еще-кое-что Номад, террестоно-хронокулярный исследователь с шестиструнной лютней, парой клинков и опилками в голове (а в рюкзаке за спиной чего только не лежит...), желает принять участие в этом замечательном фестивале! Нет, ну правда - куда вы без харизматичного Кочевника? Номад выглядит молодо, хотя прожил уже много лет, скитаясь по планам и реальностям. На симпатичной мордашке светловолосого юноши есть замечательная метка - три родинки, треугольником расположившиеся на левой щеке. Его глаза-хамелеоны, подаренные матушкой Природой, повидали и прошлое, и настоящее, и будущее - ибо таким было нАКАзание. Именно поэтому, очутившись в локальном Прорыве Дракона (бард все еще ищет способ искупления), он даже немного обрадовался. Немного. Обрадовался.

И я вас приветствую, госпожа:3 Далековато я забрел, долго возвращался. Идеи идут, словно автоматическое письмо, но - ПШИК!- и диктовка муз пропадает, оставляя меня обескураженного перед какими-то жуткими текстами, над которыми я не имею власти. Кстати, да - с праздником! Спертый воздух, кашель, стоны, Бутыли из-под вина... Вы зовете это "праздник"? Черт возьми, это война! На зелено-желтой коже Проступила синева; Спал, дурак, в салате рожей - Но ведь праздник, есть права! Встав с помявшихся подарков, Облизнув пару конфет, Попытался сдержать марку - Нет похмелья, нет-нет-нет! "Как же нет?" - вмиг затрещала У пьянчуги голова; Посмотрелся он в зерцало... Еле подобрал слова: Грязный, старый и уставший, Да с небритой бородой! Увидала бы мамаша - Задубасила б метлой! Дети, дядю вы узнали? Знаю, непростой вопрос: Сладкой Долей называют, А у нас он - Дед Мороз!

---Тема - это результат небольшого видоизменения предложеннного "Путеводителя по Империи".--- Которое из написанных выше слов требует особенного взгляда или интерпретации? Вот загадка. Учитывая то, что это было написано в графе условий... Я понимаю, что это - война с ветром. Потому-то я и не воюю, никого не оскорбляю и т.д. - у меня нет на это права, в конце концов. Но если мне показалось, что есть тень несправедливости, то я лучше зажгу свечку - хуже от нее не станет, а если пламя разойдется по другим свечам, то... То значит, что мне не показалось. Думаю, было бы скучнее, вы правы. Но если бы можно было на это наплевать, то я бы с радостью написал что-то другое, а не скучный доклад. Без сюжета и персонажей.

Я улыбнулся, увидев подаренное мне имя. Постараюсь носить с гордостью, честно. Выложить? Зачем? Я выложил сюда "не лавров ради, люда для", уважаемый:3 Неадекватностью? Я? Не-ет, это слишком слабый повод для нарушения моей внутренней гармонии и общего равновесия Жизни - иначе бы Дядя Шео давно завладел душой барда, хе-хе. Просто мне показалось, что расписывать условия ради того, чтобы принимать потом любую работу... немного глупо, что ли. Но мы - люди мелкие, зависимые, а потому наше мнение никого не заинтересует. Так почему бы его не высказать? И да - бронза это неплохо. Наверное.

Прошу прощения за отсутствие, но так получилось. Идей, начатых и брошенных на 50%, 65%, 70% и даже 80%, миллион с кепкой, поэтому можно ожидать чего веселого. Но я бы не стал:3 Ах да, суть-то. Участвовал в одном конкурсе (тоже бронза, мать её ети!), хочу оставить здесь - тоже до Судного Дня. Формат своеобразен, да-да. *** Тидиннер, Работник Имперского Географического Общества, Со своим докладом на XII симпозиуме Общества "Восточные Провинции" Сердце Аргонии/ The Heart of Argonia Вы бывали в великом Имперском Городе, Драконьем Рубине Тамриэля, восхищаясь мрамором храмов, взмывающих тут и там; не забудете чарующую красоту Маркарта, Двемерской Короны, где все служит упоминанием о могуществе и изяществе Глубинных, где переплетаются Камень и Металл. Дрожите, вспоминая пристанище Бога-Поэта Вивека, разрушенное упавшим Министерством Правды; вздыхаете, читая о падении Альд'Руна и битве Императорского Краба, под Скаром которого многие поколения жили данмеры. Но есть место, куда вы не сможете попасть, пока ваша кожа не покроется чешуей, а зрачок не сузится до тонкой линии. Только тогда ядовитые испарения не отравят вас, превратив в пищу для падальщиков-животных, плотоядных растений или самой почвы. Только тогда вы услышите мрачное шипение стражей: "Добро пожаловать в Хелстром, путник. В Сердце Аргонии..." В Хелстроме - древнем и недоступном центре Чернотопья - бывали немногие. Еще меньше - рассказывали о своем путешествии, предпочитая скорее перевести тему или всячески отрицая то, что они там бывали. Не-аргониане очень тяжело переносят посещение города: галлюцинации, истерия и головные боли - в лучшем случае. Встречаются случаи скоропостижной гибели странников от неизвестной болезни через пару дней после отбытия из провинции, и всегда эта смерть сопровождается страшной потерей веса, будто что-то высасывает из жертв жизненные соки. Других путников, посетивших Хелстром, находят одеревеневшими - их кожа покрылась черной потрескавшейся корой, перестали сгибаться суставы, а лицо выражает лишь уныние. Бытует мнение, что таким образом Хист - священные деревья аргониан - мстит лесорубам и притеснителям своих почитателей. Это можно считать легендой, если бы не были замечены случаи выросших на пустом месте ( в том числе и в помещениях) стародавних дубов или изогнутых плакучих ив, а из надрезов на них не сочилась теплая бордовая кровь. Столица провинции окружена дымкой ядовитых испарений, к которой нечувствительны только представители народа ящеров. По разъедающему легкие туману могут пройти либо хорошие маги школы Изменения, либо толковые алхимики, способные работать с местными недружелюбными флорой и фауной. Тем не менее, даже для них это не проходит безболезненно: старые шрамы, зажившие уже много лет назад, начинают кровоточить, переломы снова ноют, будто были получены пару часов назад, а внутренние хвори усиливаются многократно. Так город оберегается от нежеланных гостей и завоевателей - зная об этом, Тайбер Септим не решился продвигаться внутрь Топей, ограничившись окраинными землями провинции. Но даже прошедшие такую преграду могут умереть, так и не попав в Хелстром. Хищные растения, притаившиеся в болотистой земле, мгновенно захлопывают капканообразную пасть и впрыскивают сок, который помогает переваривать добычу. Они - первый заслон живой стражи этой древней аргонианской земли, управляемые самим Городом-Сердцем. Сгнившие доски настроенных друг на друге домов, что покрылись мхом и болотным смрадом, высятся унылыми башнями из-за стен, больше напоминающих ограниченный частоколом вал деревьев, камней и земли. Воздух сперт, а под сапогами хлюпает отравленная вода и землистого цвета жижа - ни одна дорога не ведет сюда, как и отсюда. Среди уродливых и мрачных строений виднеются зеленые листья огромного древа, что стоит по центру Хелстрома. Это Первый из Хист - одно из древнейших деревьев всего Тамриэля, оберегающее Сердце Аргонии и повелевающее всеми окрестными организмами. Его пульсирующие в постоянном полумраке корни растут повсюду здесь, мощной сетью обвивая Столицу провинции и пронзая почву под ней. Альфа-Хист является главным и единственным признанным здесь объектом поклонения, особо почитаемый среди племени Саксхлиил, Детей Корня. В отличие от других городов Тамриэля, что чаще всего располагаются на возвышенностях, центр Хелстрома является самой низкой точкой здешней земли. На улицах часто можно увидеть стекающие ручьи и самые настоящие грязевые сели, подхватывающие зазевавшихся путешественников и уносящие в неизвестном направлении. Такая особенность, конечно же, приводит к затоплению части города и разрушению хлипких балок домов-нагромождений, которое потом грозит обрушением. И хотя все аргониане обучены дышать под водой и беспристрастно относятся к этому, Хист все равно поддерживает гниющие башни, обвивая их своими могучими корнями и предотвращая катастрофу. В центре, самом древнем районе Хелстрома, можно встретить по три-пять корней на зданиях, которые создавались еще до прибытия альдмеров на континент. Здесь нет постоялых дворов, нет гильдий или часовен. Остаться на ночь можно в любом брошенном доме, мирясь с крысами, скользкими червями и плесенью. Не исключено, что стены могут не выдержать, и дом этажом выше расплющит усталого путника, а может и аргонианскую семью. Удивительная преданность местному управлению и старейшим жрецам Хист растворяет любые заботы да горести ящеров в чаше Веры-И-Принятия. Если на сто аргониан в Хелстроме попадается один чужеземец, то о нем уже можно сложить песню или сказание. Тем не менее, настоящих коренных жителей в городе не так уж и много - ящеры приходят и уходят, проживая какое-то определенное для них время. Тех, кто живут там с самого рождения, называют Вечными, остальных же - Отрезками. Вечные всегда пользуются большей властью на собраниях у Альфа-Хист, пришедшие - меньшей, а чужаки и вовсе не допускаются к Беседе Корней. Жрецы Хист, оберегающее Первое Древо, известны как "Организм". С их уст срываются повеления обожествленного дерева, в их уши вкладывают просьбы для него. Старцы - посредники, практически составляющее с Хист единый организм, в котором одно не может жить без другого. Своеобразный симбионт, почитаемый ныне и в других городах провинции. Если "Организм" являет собой аргонианскую церковь, то их ближайшие союзники, Ан-Ксилил, - самое настоящее освободительное движение. Вспыхнувшие тут и там восстания, стычки с Легионом и выдворение иноземцев с земли Саксхлиил, Котрингов, Нагов и других племен - дело рук именно этой фракции. Бытует мнение, что во главе Ан-Ксилил стоят сбежавшие из Блекроуза политические заключенные, заручившиеся поддержкой вождей. Поговаривают даже о возрождении единой аргонианской армии, с помощью которой Хист собирается покорять север, но это не более чем домыслы и догадки. Потеря Чернотопья как провинции не станет роковой, ведь кроме территории она ничего не предоставляет. Экономика Аргонии в упадке, рабочее население и рекруты скрываются в непроходимых болотах, а на имперские караваны и обозы совершаются дерзкие налеты повстанцев - так стоит ли держаться за эту проклятую землю? Кто знает, кто знает...

Лошади - это клево. Тем не менее, из всех средств передвижения все-таки предпочитаю сапоги:3 Есть у меня одна знакомая, которая прекрасно ладит с лошадьми... http://images2.wikia.nocookie.net/__cb20130511110606/elderscrolls/ru/images/e/ea/Снэк_гра-Бура.png

Не революция же, скорее развитие магии с интеграцией научных знаний... Пуля летит под действием заклинания, бла-бла-бла... И спасибо всем большое:3

Как обычно, мое небольшое вступление. У этой футур-дряни пока нет названия; если я таки закончу ее, то названием одарю. С временными рамками здесь тоже туговато, зато есть... интрига... НИЧЕГО! Ну, задумка есть. Иногда приходят мыслишки, вдохновение. Словом, все как обычно. Taste it. *** "Вы проклинаете войну. "Да, будь она проклята!" - кричите вы, махая табличками и кидаясь в нас, ее жрецов, камнями и палками. И вы будете смеяться, не верить, но я согласен с вами: война - это зло. Кровь, пот и слезы. Думаете, мне нравится убивать, терять друзей или жить без двух пальцев? Нет, мне не нравится. Никому не понравилось бы. Но вот вы победили. Представьте, что мы побросали сжимаемые еще нашими предками орудия, оставили посты; мужья вернулись к женам, отцы - к детям. Армии больше нет, наше великое государство свободно... Наверное, это был бы замечательный день. Почему всего день? Потому что на следующее утро вы проснетесь в порабощенной стране рабов - если проснетесь вообще. Вы обречете детей, внуков и правнуков на лизание потных и скользких пяток покорителей, потому что у вас не хватило силы воли и смелости выстоять. Можете кидать в меня чем угодно, можете трусливо проклинать меня, желать мне смерти - но видит Талос, я доживу до того момента, когда ваши дети будут горячо благодарить меня и смачно плевать на ваши могилы." - Аргос Амберий, Высший Варлорд Империала 1 Темнота сгущалась, оставляя круглые пятна лун единственными светочами в этой заснеженной глуши. Стараясь спастись от неожиданно поднявшегося ветра, который проглядело орбитальное Око-Протектор, Крейг Самберс сполз по снегу вниз, укрываясь в широкой скальной трещине. Хорошенько осмотрев ребристую поверхность на предмет наличия противопехотных мин и пощелкав закрепленный на левом предплечье Счетчик Магической Активности "Атронах", солдат занял точку обзора и положил перед собой походный рюкзак. Время привала. Холодный большой палец, в подушечку которого был вживлен имплант, скользнул по маленькой квадратной панели на лямке рюкзака. Квадратик слабо засветился голубоватым цветом, отключая систему самоуничтожения - обычная опция для устройств его сферы деятельности. Разлепив полярные застежки, Крейг вытянул из бокового кармана внутри рюкзака маленький красный тубус с выпуклой печатью производителя и слегка нажал на крышку. В ладонь бойца упала сине-красная пилюля, заменяющая, как гласил мелкий шрифт на упаковке, комплекс витаминов и минералов для спецподразделений Империала. - Еще один день, еще один септим, - прошептал Самберс, поглядев на достояние синтетико-алхимического синтеза, разработанного в лабораториях Нирнианской Гильдии Наномира. Если верить не упаковке, а Заку Байеру, угрюмому клинку ночи из Девятнадцатого Карательного, то ученые гильдии нашли способ очищения рафинада Массера и Секунды от вредных организму примесей на молекулярном уровне. Такой "чистый" рафинад - действенный, дешевый и доступный энергоконтейнер для солдат Империала, чьи политиканы ловко наложили государственную монополию на добычу сахара в Пеллетайне, надавив на каджитских монархов-самодуров. Конечно, держаться больше полугода на одних таблеточках да инъекциях было опасно для иммунитета даже настолько подготовленного бойца, и поэтому точки сброса иногда баловали сыром, овощами или мясом. О натуральности еды не могло быть и речи - продукты с магически привитой генной модификацией производились за пару суток и не портились больше месяца, что позволяло больше не ждать милости почвы и природы, пока имперские солдаты зарабатывали разложение печени или сахарную язву. Прекратив раздумья, Крейг разлепил потрескавшиеся губы и отправил пилюлю по назначению. Легкое головокружение неожиданно поколебало его удовлетворительное состояние; боец, вспомнив про время, поморщился и поскреб пальцами о шею, отдирая почерневший, впитавшийся в кожу пластырь. Нащупав в кармане рюкзака плоскую бумажку, Самберс вытянул ее и хлопком налепил на шею, скалясь от болевых ощущений. Пластырь въедался, протыкая кожный покров своими игольчатыми щупальцами и впрыскивая легкое кислотное соединение для лучшего усвоения. Конечно, на безопасных территориях у Крейга был монтируемый имплант, контролирующий гормональный взрыв; в секторах повышенной опасности использование постоянного регулятора запрещалось, и на смену ему приходили подобные бактериальные наклейки - в случае захвата боевой единицы и отлучения оной от препарата контроль за уровнем вервульфия в крови прекращался, и противник вместо узника-пехотинца получал неуправляемую смертоносную тварь. Хитрейшее решение. Боец склонился над рюкзаком, осматривая состояние вещей, и из ворота его камуфляжного жилета - для таких, как Самберс, предусматривалась легкая униформа даже в самых жестких условиях - выскользнула стальная цепочка с жетоном, где был личный номер Крейга, и небольшим амулетом Талоса, обязательным для ношения. Солдат считал это странным - принудительная вера в бога представлялась ему дикостью, пережитком прошлого, но спорить или даже обсуждать это не решался, опасаясь Закона. - Империя есть Закон, Закон есть Святыня, - вновь зашептал боец, левой рукой убирая цепочку назад, а правой вытаскивая иллюзиовизор "Орлиный Взор" третьего поколения - новейшее изобретение Общества Башни, выпущенное для имперских спецподразделений средней и высшей категорий. В отличие от первого и второго поколения, новый иллюзиовизор можно было заряжать как от общих креатио-магических сетей напряжения, так и от различных поглотителей эзотерических субстанций, в том числе - камней душ. Поднеся "Взор" к глазам, боец начал внимательный осмотр лежащих перед ним земель сквозь цветной дисплей устройства. Конечно же, в обычном режиме иллюзиовизор был сейчас бесполезен, и Крейг сдвинул пальцем шестерной рычажок на серебристой крышке; окулярный дисплей на мгновение потух и вновь загорелся, но теперь уже зеленоватым цветом и намного четче выделяя все объекты, объятые в полумрак - стандартный режим ночного видения. Рычажок еще раз щелкнул, и теперь дисплей потемнел, холодным синим цветом раскрасив пейзаж не менее холодной части Скайрима. Стали видны редкие красно-желтые точки - тепло, выделяемое живыми существами, именно так проявлялось в режиме поиска теплокровных. - Та-ак, - протянул Самберс, зажимая выпуклую кнопку. Изображение стало увеличиваться, захватывая в радиус обзора все сильнее и сильнее увеличивающееся "горячее" пятно. После минуты изучения стало понятно - это был лишь копошащийся в снегу вепрь, находящийся, судя по цифрам в углу дисплея, в трех-четырех сотнях метров. Крейг чуть нахмурился, раздосадованный своим промахом, и вновь сдвинул рычажок. Секунда - и фон заволокло темно-серым, затерев формы деревьев, скал и даже того вепря. В верхней части дисплея ослепительно-белым светом блистали звезды, закрытые сегодняшними ночными облаками - это был режим магического обнаружения, присутствующий пока только в иллюзиовизорах третьего поколения. Определив линию горизонта по исчезновению в окулярах светящихся точек Мундуса, боец вновь начал изучение территории и остановился, заметив растянувшуюся группу белых пятен. -Бинго, - оскалился боец. Незарегистрированный отряд, используя маскировочные наложения типа "хамелеон" и "охлаждение", медленно пробирался по промерзшим дебрям, ступая шаг в шаг. Даже плохая резкость режима визора позволяла безошибочно определить хвостатых аргонианских ублюдков-древопоклонников, чьих мутагенных тварей сейчас заградительным огнем удерживают правобережные имперские части реки Нибен, предотвращая вторжение на территорию Империала. Впереди группы шел аргонианский шаман, на чьей тонкой чешуйчатой руке жил - в прямом смысле этого слова - магический посох. Два ящера-солдата шли сразу за ним, следя за округой и сжимая куаприс - живущие без корневой системы плотоядные растения с "желудочком", переваривающие любой предмет опаснейшей кислотой. Воители Хист научились вызывать у них рвоту, обливая противником разъедающей жидкостью. Следом двигались три аргонианки из котрингов, очень похожие на простых имперских дев. Хвостов у них не было - безумные жрецы Организма хирургическим образом удаляют его у наиболее схожих с людьми ящеров и ящерок, дабы засылать их в города и проводить там диверсионную деятельность. За спиной у аргонианских девушек висели огромные корзины, а в руках они несли небольшие свертки - похоже, серьезного размера биобомбы. Закрывали группу еще два воина-следопыта, частенько оглядывающихся и затирающих следы на снегу. Неожиданно цепочка остановилась. Крейг отполз чуть назад, надеясь, что не он стал причиной прекращения движения. Опасения бойца оказались напрасны: уставшие от длительного горного перехода ящеры просто решили передохнуть под прикрытием ветра и облаков. Аргониане сели вокруг шамана, не выходя за границы эффекта от заклинания - отличная позиция для того, чтобы прикончить их одним выстрелом. Штурмовой арбалет из черного стекла сухо щелкнул, отцепляясь от кожаного ремешка; пара движений - и в пазы встает обычно сложенный приклад, придавая оружию особенно нужную сейчас устойчивость. Левая рука подтянула к себе колчан с тактическими болтами, и пальцами Самберс вытащил тяжелый стальной болт со специальным наконечником. Снаряд лег на натянутую тетиву, а боец вновь прильнул к иллюзиовизору, выгадывая местоположение аргонианских противников. Те не покидали своего укрытия: шаман медитировал по центру, воины потихоньку подтачивали свои короткие походные клинки, а котрингские девы что-то искали в корзинах, не выпуская из рук свертки. Из-под лохмотьев одного из них вдруг выглянуло что-то маленькое и длинное, словно корень не окрепшего деревца, и аргонианка прикрыла его обратно, после чего обвила руками и начала покачивать. - Землепадова тварь... - изумленно протянул Крейг, не отрываясь от визора. Сомнений не было - в свертках были совсем не бомбы, а детеныши этих чернотопских ящеров. Кодекс Империала, этот свод законов нынешнего жуткого времени, абсолютно точно говорил об отношении к любому аргонианину, будь то хоть старик, женщина или дитя - "Поражать ящероподобных гуманоидов Аргонии без промедления и промаха". Таково было правило военного времени, и не профессиональному бойцу рассуждать о нем, но... Последнее, что бы он хотел сделать в своей жизни - лишить жизни ребенка, независимо от расы, пола или гражданственной принадлежности. Сколь бесчеловечен человек, если готов хладнокровно прервать чью-то маленькую, еще даже не начавшуюся, жизнь? Самберс разлепил глаза - когда он успел закрыть их? - и вновь прильнул к иллюзиовизору. Котрингская дева уже чем-то поила детеныша - скорее всего, настойка с соком Хист, укрепляющая иммунитет младенца и поддерживающая нужный темп развития. Благодаря такой подпитке организм будущего воина формируется в несколько раз быстрее, что позволяет Аргонии быстро пополнять армию свежей кровью. Однако превышение дозы напитка, что уже становится тенденцией, хоть и ускоряет рост ящера, сокращает жизнь таких "быстро выведенных" воителей до двадцати пяти-тридцати лет. Идеальное пушечное мясо, правда немного скоропортящееся. Крейг вновь закрыл глаза, борясь с самим собой. Сжав зубы, боец представил, как этот самый ребенок, которого он побоялся прикончить, не задумываясь стреляет ему в спину, протыкает копьем, когтистыми лапами врезается в кожу... Наконец, перебрав в голове имена всех товарищей, что погибли в этой войне, он представил, как аргониане расстреливают мирных граждан Империала, как взрываются их биобомбы, как эпидемия опустошает целые земли. Он вспомнил Брумский инцидент, нападение на Леявиин, топальские диверсии - все, что могло бы укрепить руку и волю Самберса в этот момент. Сердцебиение замедлилось, будто под действием сильнодействующего паралич-газа или фроста, наркотического вещества из бытовой алхимии. Он решил не раскрывать глаз, медленно сжимая курок арбалета - жалкая попытка снять с себя ответственность, не более того. "Империя есть Закон, Закон есть Святыня... Империя есть Закон, Закон есть Святыня..." - лихорадочно повторял про себя боец, уже не чувствуя ни рукояти, ни упирающегося в плечо приклада. Тяжелый вдох, выдох, вновь вдох... Он делал это сотни раз. Даже сотни сотен раз. Весь воздух вышел из легких, облачком пара устремившись наверх, к своим огромным собратьям; время будто остановилось, растянув промежуток для выбора нужного момента - момента между ударами сердца. Его тело запомнило все, не напрягая голову, будто это был инстинкт. Инстинкт выживания. Выстрел. Крейг вздрогнул, тут же раскрыв глаза. Синтетическая тетива слегка звенела в спущенном состоянии, а палец вдавил курок. Через секунду между деревьями полыхнуло пламя и грохнул разрываемый на клочки разрушительной магией воздух. Самберс отпустил оружие и перевернулся на спину, скрестив мощные руки на груди. По коже побежали неловкие мурашки, не от холода, а от ужаса осознания жестокости войны - и ее необходимости одновременно. Глаза неожиданно затянуло темной пеленой, а затвердевший воздух сдавил ребра. Боец засучил руками, вырываясь из скользких когтистых лап Тьмы; пытался закричать, но мог издать лишь еле слышный гробовой хрип. Тьма приближалась к лицу Крейга, гнилью обдавая его побледневшее, бескровное лицо и раскрывая зубастую пасть... - Самберс!.. Самберс! Очнись, мать твою! Почему ты дрожишь? Мы уже прибыли в... - Да пошел ты, Саид, - прохрипел боец, наугад ударив кулаком и рассекая воздух. Саид гоготнул. - Вставай, первый день ведь, - хлопнула Крейга по спине тяжелая рука. - На войне не спят! - Пусть воюют другие, мать их, - не унимался боец, медленно поднимаясь. - Конечно, Самб, - поддакнул товарищ. - Проблема в том, что мы и есть те другие. Раннее утро нового дня. Нового дня во имя старой войны. Еще один день, еще один септим...

Благодарю:3

Та самая работа, чуть отредактированная. Пусть лежит здесь до Судного Дня, товарищи. *** Вороний Клюв " ... Вьет вымпела попутный ветерок... Пам-пара-парам..." Неистовый морской ветер бил в лицо, теребя пропитанные ромом, кровью и потом одежды. Даже камзол кроваво-красного оттенка не спасал от холода, и кожаные сапоги, словно в такт напеваемой песне, выстукивали по скрипящей палубе. Зато любимая треуголка чудом удерживается на голове даже в такой шторм - хоть это скрашивает паршивость ситуации, в которой он оказался. Сверху, прямо за серым скучным небом, от него отвернулись Боги - зато с азартом смотрят Проклятые Принцы, делая ставки душами своих почитателей. -... По закону Империи, пиратство является одним из серьезно наказуемых преступных деяний, - перекрикивая ветер и шум бьющихся о борт волн, зачитывал с мостика закованный в стальную броню легионер-принцип. Перед собой он держал двумя руками раскрытый свиток - "Кодекс Империи", который содержал все принятые стариками-императорами Третьей Эры указы и правила. "... Назло врагам живем мы, не старея... Там-парам-парам..." Тонкие жесткие косички усов и бороды извивались похлеще попавших в кипяток морских змей, вызывая зуд на небритой колючей щеке. Связанными руками чесать, конечно, неудобно, но на пустой горизонт и маленькая лодка - большая добыча: грязный ноготь скребется о темную кожу, заодно отдирая следы засохшей крови. - А ну перестань, редгард!- слышен грозный оклик стоящего рядом легионера. Руки нехотя опускаются вниз. - ... Сегодня, перед лицом правосудия, предстали эти разбойники и бандиты, промышлявшие грабежом кораблей Империи и Имперского Флота! - продолжал тем временем принцип, уже смотав пергамент и отдав его стоящим сзади. Взгляды легионеров, и без того холодные, стали и вовсе ненавистными. Ноги промерзали сильнее всего - похоже, малиновые просмоленные бриджи все-таки начали промокать, несмотря на заверения того торговца из Сентинеля. Надо будет преподать ему урок, если... Если. "... И в ясный, светлый, солнечный денек ... Па-па-парам..." Восемь поникших голов, мысленно прощающихся с безрассудной и беззаботной жизнью пирата. Ветер уже утих, и до ушей доносился иногда прерывающийся плач бывших бесстрашных головорезов. Штаны из парусины, рубахи из льна, разномастные банданы и платки на головах и шеях, такие же связанные руки - команда "Вороньего Клюва" здесь, вся в сборе. Принцип, скрестив руки на груди, гордо воскликнул: - Капитан Израм, также известный как Проклятье Морей или Летучий Из - шаг вперед! О, настало время представления. - Я вас слушаю, господа! По какому поводу здесь собрались столь почтенные псы императора? - бодрым голосом, несмотря на усталость и погоду, заговорил Ирзам, выйдя вперед. "... В последний раз запляшем мы на рее!.. Пар-пам-пар-пам!.." Седовласый имперец, с мрачным лицом и крючковатым носом, чуть кивнул, и на спину наглеца обрушился удар. Стоявшие рядом легионеры дружно захохотали. - А-а-а!- скорчился капитан, упав на колени. - Не очень дружелюбно, Юний! Ведь мы старые друзья! - Мы - старые враги, Израм, - сверкнул очами имперец. - Ты убивал людей в море. Моих людей. В моем море. Я не прощаю такого. - Видимо, генерал, ты забыл, как я отпустил тебя после захвата "Непостижимого"? - нотки гнева прозвучали в голосе узника, укоризненный взгляд стрелой полетел в Юния и разбился о неприступный каменный лик. - Ты бросил меня в лодку, у которой была дыра в дне, - процедил сквозь зубы генерал, вспоминая потерю одного из символов морского могущества Империи. - Я семь суток не спал, прежде чем добрался до земли. - Ну ведь добрался же, - оскалился в улыбке пират. Второй удар, на этот раз по затылку, не заставил себя долго ждать. Капитан "Клюва" лицом вниз повалился на палубу, раздирая свое жесткое обветренное лицо о не менее жесткое дерево досок. Черная треуголка слетела, растрепав сальные дреды редгарда, и упала прямо к ногам центуриона Юния. Имперец смачно плюнул в головной убор и золотой калигой, натянутой на ногу, пнул шляпу назад к владельцу. - Ты сказал, что это твое море,- поднимаясь на колени и слизывая с разбитой губы кровь, промолвил Израм. - Только знай, что ни одна империя, ни один высокомерный пес не имеет власти над этими просторами. Здесь правит Судьба, и она - тьфу! - любит смелых. Имперец подошел к пирату и схватил его своими сухими узловатыми руками за шею: - Судьба любит сильных. Силу дает закон, силу дает Империя и служение ей! Служение порядку, понимаешь?! Слюна, смешанная с кровью, плевком попадает на золотой панцирь Юния. Ухмылка, даже сейчас, в руках самого безжалостного центуриона Имперского Легиона, не сходит с лица морского волка. - Похоже, ты совсем обезумел, пират, - не смутившись нисколько, решил генерал и крикнул: - Кончаем их, и так затянули. Мда. Умереть с ухмылкой? Прямо как череп на его флаге, маомерский змей! С десяток гладиусов с шелестом покинули свои ножны, после чего плашмя ударили о скутумы - красные вогнутые щиты черепичной формы, - изъявляя свою готовность к экзекуции пленников. Сухопутные крысы, чтоб им утопиться! Тяжелые руки легионеров опустились на плечи пиратов, ставя тех на колени. Кто-то зашептал молитву - скорее всего, это Лью Белый, единственный бретон в команде: сын священнослужителя при камлорнском храме Зенитара, он-таки не пошел по стопам отца, хоть и имел незаурядный ум. Именно его ум, что большая редкость в среде пьянчуг-корсаров, в совокупности с отвагой и умением фехтовать сделали из простого пирата первого помощника самого Летучего Иза - одного из известнейших каперов Тамриэля, чья жизнь вот-вот оборвется. Израм, разлепив веки, глубоко вдохнул соленый на вкус воздух и окинул все вокруг взглядом, которым окидывают в последний раз мир идущие на виселицу преступники. Серая дымка тумана, затянувшего все еще утром, стала гуще и непрогляднее: ничего, дальше борта корабля, видно не было. "Никто не увидит мою позорную смерть,"- хохотнул про себя редгард, опустив голову. Холодный гладиус коснулся подбородка, кончиком меча уперевшись в шею. Похоже, казнь будет одновременной. Чертовы имперцы с их точностью и четкостью... Пора. Морские глубины ждут тела пиратов, а безутешные призраки убитых - их души. Дали бы хоть хлебнуть чего, напоследок... - На счет "три"!- заорал легионер с мостика. - Раз... - биение сердца учащается, кровь яростно застучала в висках. - Два... - имперец делает глубокий вдох, приготовившись сказать... - КОРАБЛЬ! Что?! - Корабль по левому борту, генерал!- надрывно кричит имперский дозорный с марс-площадки, указывая рукой в белесый туман. Все легионеры тут же оборачиваются, старательно вглядываясь во мглу. И вот появляется судно. Высокобортовой галлеон из белого дерева, на чьих мачтах видны черные паруса, медленно плывет вперед, останавливаясь прямо напротив имперского фрегата. Шепот начал гулять по палубе, от одного к другому: "Что это за корабль? Эльфийский? Можно ли казнь проводить при другом корабле? А если там королевская семья Алинора или Фестхолда?" "Из такого дерева только альтмерские мореплаватели делают себе корабли, тем более такие высокие... Но черные паруса?.. Септимовы яйца, да что происходит?!" - негодующе размышляет Израм. Все одновременно замолчали: редгарду могло бы показаться, что он оглох, но шумы моря и скрип снастей он слышал определенно. Под гробовое молчание медленно открывались бортовые оконца галлеона, и в проемах показались огромные аркабалисты. - ЛОЖИСЬ!- вскричал Юний, прыгая на палубу. Из упал на бок и свернулся, стараясь зажать голову между локтей. С альтмерского судна послышалось "Огонь!", и все орудия дали оглушительный залп. Треск, грубый звон огромной тетивы каждой машины - и тяжелые ядра обрушивают весь свой гнев на фрегат, раздирают его, ломают, крушат. Те "счастливчики", что не успели уйти с линии обстрела, разрываются на куски, ошметками своих тел и литрами своей крови одаривая палубу. Тем же, кто родился под более счастливой звездой, ядром лишь оторвало руку либо пробило ногу, и они попадали, за борт и на палубу, стараясь остановить кровотечение. Да, слоадово мыло, во дела! Корабль пострадал не меньше тех, кто на нем находился: в щепки разнесло фок-мачту, и та, словно срубленное дерево, повалилась прямо на судно противника; по счастью, главная грот-мачта осталась невредимой, если не считать пару царапин да сколов; левый борт, на который пришелся основной удар, получил серьезные повреждения - тут и там торчали доски и куски ограды палубы; неизвестна была только обстановка в трюме. Лопнули несколько снастей-штагов, хлыстами взметнувшихся в воздух, да и ванты - снасти, по которым взбираются на мачты матросы, - также были сильно сорваны, особенно по злосчастному левому борту. Легионера, который должен был казнить Израма, разорвало на две части парой снарядов, перебивших его чуть выше пояса. Редгард, воспользовавшись перезарядкой орудий и общей суматохой на судне, вытащил короткий пугио из ножен мертвеца, воткнул его в палубу и потерся веревкой о лезвие, перепиливая ее. - Давай, давай, хоркеров клык! И веревка поддалась, освобождая узника Легиона. В ярко-голубых глазах заиграл огонек, огрубевшая рука подобрала треуголку и потерла ее о камзол. Головной убор возвращается на свое обычное место, и капитан "Вороного Клюва", сжимая острый пугио недавнего врага, хищно, по-звериному, оскалился. Смерть подождет. Стрелы напавших головорезов осыпали фрегат, но легионеры хорошо обучены ведению боя - красные скутумы становятся непробиваемой преградой для лучников, и под их прикрытием солдаты выстраивают "стены". Имперцы взялись за баллисты на носу и мостике, с криком "За Легион!" обстреливая вражеское судно. И вот, наконец, из каюты на палубу выбегают они: черно-красные легкие робы на физически развитом теле, металлические наплечники и кожаные ремешки поверх них, а умудренные лица скрыты под капюшонами. Правая рука сжимает боевой топор, а левая горит могущественным заклинанием. Боевые маги, главный козырь Флота. У пиратов есть примета, которая совсем не жалует присутствие чародея в команде, но Легион использует все доступные средства. Израм же не раз сталкивался с ними, но впервые он и его корабль - не главная цель баттлмагов. И слава богам! Наколдованный огонь струями обрушился на борт эльфийского судна, обжигая пиратов, как крыс на вертеле. Более сильные маги целыми огненными сферами ударяют по кораблю противника, ломая доски и открывая прячущихся за ними альтмеров. Удивительное зрелище! Но времени на любование нет. "Сабля, моя сабля!" - спохватился Из и бросился в распахнутую дверь капитанской каюты. Внутри был полный разгром, повсюду лежали разломанные полки и вещи, оставленные Юнием на столе. Разбитый шкаф упал прямо на койку, укрытую красной тканью, а сквозь дыры, оставленные аркабалистами, было видно море. Оно было точно такого же цвета, как двенадцать лет назад, когда четырнадцатилетний Израм вступил на палубу "Черного Барта", круто изменив свою жизнь. Но где же, щупальце моллюска, сабля?! - ОГОНЬ! Словно непрошенные гости, ворвались в каюту круглые снаряды орудий, добивая то, до чего не добрались их предшественники. Тонкие деревяшки и щепки полетели в лицо капитана, зажмурившегося и замершего в одночасье. Один снаряд просвистел прямо перед пиратом, заставив того покрыться липким холодным потом. Пронесло, Молаг Бал тебя сожри!.. Знакомый блеск ударил в глаза редгарду, и тот начал искать его источник. Из-под прибавившегося количества досок выглядывал изогнутый клинок с гравировкой - крышку сундука Юния, куда были упрятаны вещи капитана Иза, разнесло вторым залпом в пух и прах. - Так вот ты где!- облегченно вздохнул Израм и ухватил саблю за эфес. - А я так волновался, не представляешь себе!- редгард приставил оружие к груди и обнял второй рукой, приложившись губами к холодной стали Зефиры, как он ласково ее называл. - О, и это здесь? Вот так радость! - воскликнул пират, подбирая кожаные перевязи с однозарядными стреляющими паровыми машинками, собранными на основе двемерских технологий. Редгард называл их "Бах-Трубы", из-за звука, который они издавали при выстреле. Не стоит, наверное, говорить, что эти машинки были детскими игрушками маленьких двемерят Хаммерфелла, и глубинные эльфы вдоволь бы посмеялись над Изом, увидев, как он использует их теперь. А там, снаружи, уже начался настоящий абордаж: корабли сцепились, и эльфы в кожаной броне прыгали на фрегат, вооружившись прямыми катанами и атакуя легионеров. Но сыны Империи были очень сильны в ближнем бою: всякий альтмер очень быстро падал замертво, окропив своей высокородной кровью палубу имперского судна. Однако солдат было меньше, чем пиратов, и исход в этой стычке, похоже, определится количеством... " Ну уж нет, пока я - Проклятье Морей!" Со свистом пират выбежал на палубу, рубя направо и налево и альтмеров, и имперцев - оба народа были одинаково ненавистны ему. Остатки команды "Клюва" возликовали, увидев живым своего бесстрашного командира, и поспешили подобрать гладиусы и катаны с еще теплых, но уже мертвых врагов. Юний в гневе и ужасе наблюдал за происходящим, умоляя Талоса о спасении и сжимая золотой гладиус с росписью самого Уриэля IV, оставившего сей бренный мир около десяти лет назад. Упавшая фок-мачта становится мостом для бегущего капитана Израма, и он, словно демон, взлетает по ней на галлеон саммерсетских пиратов. Взмах Зефиры в полете - и голова нерасторопного эльфа прощается с туловищем, падая вслед за редгардом на нос белого корабля. - Убить его! - завизжал, как вейрестская девчонка, обритый налысо одноглазый альтмер (похоже, предводитель этой шайки любителей), и эльфы бросаются вперед, забыв о легионерах и их фрегате. - Танец! - грациозно всплеснул руками Израм. Мгновение - и стальной шарик "Бах-Трубы" с хлопком пробивает череп ровно между глаз одного из высокомерных ублюдков. Альтмеры тут же остановились и испуганно поглядели на невиданное грозное оружие. - Это что, арбалет? - недоуменно спросил один из эльфов, глядя, как капитан убирает в чехол перевязи трубу из двемерского металла с деревянной рукоятью. - А вот и НЕТ!- певуче срифмовал Из, выхватывая вторую "Бах-Трубу" и стреляя. Промах, рикошет - и высокий эльф с большой нижней губой, будто распухшей (медуз жрал, не иначе), упал, схватившись за раненую ногу и выкрикивая проклятия. Враги бросились в рассыпную, прячась за коробки и мачты. - Упс, не туда!- виновато поджал губы пират и прыгнул за ящик. Несколько стрел, выпущенных в него, улетели в море. - Я думал, что последним толковым редгардом был Сайрус Неугомонный, - воскликнул один из эльфов. Израм же судорожно насыпал из кисета пепельного цвета двемерский песок в трубки и опускал шарики, хорошенько тромбуя тонким железным штырем. - Эй, редгард, ты там что, умер? - вновь послышался тот же голос. Чуткий слух уловил натяжение тетивы и мягкие, перекатывающиеся шаги. Понадеялся на свое умение красться? Хе-хе-хе... "На девять или десять? На девять или десять?" - напряженно вслушивался Из, сжимая рукоять трубки. Секундный порыв одолевает пирата, и рука с "Бах-Трубкой" выныривает из укрытия и стреляет. Эльф обрывисто вскрикнул, и на палубу грохнулось тело. "На девять." О борт вновь ударило магическое пламя - проснулись, наконец, баттлмаги. Пользуясь моментом, Израм выскочил, перелетев через коробку, и проткнул зазевавшегося альтмера Зефирой. Изо рта побледневшего головореза потекла кровь, а несколько стрел, просвистев, впились ему в спину. - А-а-ах...- страшно захрипел бедняга, и огонек жизни покинул его глаза. Хлопок - и еще один эльфийский лучник погиб от выстрела, упав за борт в объятия пучины. Да сколько их еще?! Два эльфа, вооруженные катанами, медленно приближались к Летучему Изу. "Эти последние, еще капитан," - пират вытащил из трупа окровавленную саблю и улыбнулся. Их можно было прикончить выстрелами, но теперь ему хотелось фехтовать и слышать звон мечей - а потом их стоны. - Я слышал о тебе, - спокойно произносит один из альтмеров, на чьей скуле красуется шрам, тонкой линией доходящий до уголка губ. - Твое боевое мастерство, твоя хитрость сделали тебя одним из известных пиратов. Ты водишь дружбу даже с Торраданом эп Дугалом, главой "Красной Сабли", но независим от него. Это... достойно уважения. - Благодарю за такие слова, - слегка поклонился Израм, не отводя взгляд от врагов. - Тем не менее, это не помешает нам убить тебя, - с небольшим сожалением произнес альтмер. Второй оскалился. - Ну, это мы еще посмотрим... ...Клинки скрестились в ударе, проскрежетав друг о друга. Альтмер оказался довольно сильным - давление эфеса сабли на руку стало болезненным, а клинок катаны подбирался все ближе и ближе... - Ах!- толкнул противника Из. Оружия, скользнув, расцепились, и их обладателей раскидало в разные стороны. - Ты... Ты силен для эльфа, - промолвил редгард, следя за вторым мером. Да, забери тебя Хермеус Мора, ты чертовски силен, ублюдок! - Я вырос на корабле, - ответил альтмер, выпрямляясь, - и главным атрибутом там была сила, а не магическое искусство. Я потратил много времени, прежде чем стал равен своим соратникам, а позже и превзошел их. - А, ну тогда все ясно,- Израм сделал шаг вперед и бросил саблю эльфу: - Лови! Левая рука цепко схватила рукоять, а альтмер в ответ отправил недоуменный взгляд: - Что прои... Два хлопка, почти мгновенно. Оба противника повалились на палубу. - Та-дам!- пропел Из, сдув дымок из двемерской трубки и прошагав к силачу. Убирая оружие в чехлы, он увидел, что тот еще дышал. - Ты... Это же...- из последних сил выдавливал слова эльф. - Нечестно? Ну, это ты зря, - сабля вернулась к хозяину. - Тем более - какая тебе разница, как умирать? Альтмер хотел что-то сказать, но темнота заволокла его взор, и он испустил дух. - Вот и славно,- встал редгард. Сразу два корабля безраздельно принадлежал ему. Ах да. Капитаны. - Дорогие мои буканьеры! - торжественным голосом объявил Израм, сжимая бутылку флина. - Сегодня, в этот знаменательный день, мы отправляем в плавание нашего старого друга, центуриона Юния! Хохот пиратов, избежавших своей заслуженной участи, был ему ответом. - Ты - ублюдок, Израм! - крикнул в ответ сидящий в лодке имперец, зажимая ладонью дыру. - Я тебя...- осекся он, увидев направленную на него "Бах-Трубку". - Видимо, ты хочешь повторить судьбу нашего второго друга? - спросил редгард и поднял голову. Генерал перевел взгляд на висящего на рее капитана галлеона, утыканного стрелами, и сглотнул подступивший к горлу ком. - Ну вот видишь, я милосерден, - улыбнулся корсар. - Но теперь будет чуть-чуть посложнее. Из вытащил вторую трубу, прицелился и двумя выстрелами пробил дерево лодки. Из пробоев фонтанами забили струйки воды, и Юний тут же закрыл их босыми ногами - золотые калиги с него сняли сразу после боя, как и всю остальную броню, отдав серые лохмотья заключенных. - Чтоб тебя! Чтоб ты провалился! Виселица ждет тебя! - захлебывался от гнева и страха центурион. - Ждет, мой друг, но не сегодня! - бросил, уходя, редгард. Пираты еще немного посмеялись и тоже отошли от борта, оставив имперца в одиночестве. Волны мягко покачивали пробитую лодку, отводя от фрегата и утаскивая в неизвестность. Уже через полчаса его крики было не слышно... - Да, спасибо большое, приходите еще! Узкая дверь хлопнула, и Давир вновь остался в своей лавке в одиночестве. Пора бы и пообедать. Кусок солонины с лепешкой заполнил горло светловолосого мужчины-редгарда, а стакан эля помог всему провалиться дальше. По крайней мере, в этом был полностью уверен сам Давир. Интересно, он открывал книги по анатомии, или основывался только на лекциях священников? Звон стекла - и в лавку ширпотреба влетел камень, падая под вешалку с бриджами. Выругавшись и посетовав на беспризорных мальчишек, редгард поднялся, неторопливо обошел стойку и встал на колени, шаря по полу правой рукой. Пальцы схватили удивительно круглый и холодный камень, вытягивая его на свет. - Так, что тут у на...- вдруг осекся. Моргание, слишком частое; кровь отхлынула от лица. Дрожащая рука сжимала черный шар, которыми так любил пользоваться этот проклятый капитан Израм. Последствия таких "игр" он наблюдал - разорванные в клочья и предметы, и люди. На стремительно уменьшающемся фитиле держался небольшой лист бумаги, на котором были видны чернила. Пальцы судорожно раскрыли записку, глаза забегали по словам. "Смоли свои бриджи получше, Дав. С любовью, Л.И." Фитиль шипел все сильнее, приближая торговца ко встрече со скорой судьбой. Еще мгновение... Еще... Пламя вдруг потухло, словно его и не было. Легкий дым овеял помещение. В штанах почувствовалась странная тяжесть, резкий запах окутал торговца. "Опять фокусы этого засранца... Интересно, когда они кончатся?" И тут же возник вопрос: а нужно ли, чтобы они кончались? Давир хохотнул, а потом и рассмеялся. Черный снаряд вылетел в окно, туда же, откуда он прилетел. Все возвращается на круги своя.

Ведьмак, i think.

Увы и ах:3 Видимо, недостаточно я принес девственниц даэдрическим принцам в жертву, черт побери...

А как же еще:3 Рад, что и вы посетили сию замечательную игру)

Благодарю, милейший Мираак:3 Бард же он, все-таки, а не монахиня какая-то!

Господа-читатели! Пока тлен совсем не выел мою душу и фантазию, я хочу чуть-чуть повеселиться и, по возможности, повеселить вас. Тапки к бою! Игра Бардов Игральные кости из зеленоватого стекла упали на поле доски, проехав по поблекшим от времени рисункам и остановившись у самого края. - Двадцать три, черт побери! - обрадованно воскликнул русоволосый человек с тремя родинками на левой щеке. Светлые одежды прекрасно подходили к свежему и миловидному лицу юноши, а изумруд в серебряном амулете сочетался с радужкой глаз, столь же изумрудной. На спинке кресла висел походный плащ и рюкзак, из которого торчал гриф лютни, а рядом были приставлены клинки в ножнах - изогнутая рукоятка катаны и простой потертый эфес бастарда. Второй игрок подхватил стеклянные кости, чуть потряс ими и кинул на игральную доску. Пробежав совсем чуть-чуть, каждый двенадцатигранник остановился на одной цифре. - Что?! - вскричал бард, не веря своим глазам. - Двадцать четыре?! Да как такое могло произойти, Шоровы кости?! Сидящее напротив бродяги чучело в пробитой стрелой черной шляпе, плаще и с бело-красным пятном мишени вместо лица сложило доску старинной игры и отставило ее в сторону. - Нет, он еще и смеется! Бесчувственное... чучело, вот ты кто! - скрестил руки на груди музыкант и откинулся назад, отведя взгляд в сторону. Чучело выпрямилось на своем месте и поправило застежку бордовой накидки. - Не смотри на меня так, не смей! - заворчал бард. - Как так можно! Уже неделю сидим здесь, и всю неделю я тебе проигрываю! Не дай бог кто узнает, и репутации сэра Номада конец! Собеседник менестреля чуть приподнял шляпу. - Я не принимаю это близко к сердцу! - чуть не кричал странник. - Не нужно говорить мне, что делать, ясно?! Все, успокойся, набитый опилками извра... В дверь комнаты, которую снимали Номад и его старый друг, постучали. Во внезапно образовавшейся тишине бард, уже совсем другим голосом, проговорил: - Войдите. - Так заперто же! - отозвался приятный женский голос. - Ай! - встал менестрель, прошел к деревянной дверце, снести которую с петель можно было простым ударом сапога, и отворил ее. - Я вас слушаю, миледи, - слегка кивнул бродяга, оглядев с ног до головы девушку. Белокурые волосы до самого пояса, заплетенные косой, чистое милое личико с алыми губками, меховые одежды. Немного портило картину торчащее из-за спины копье, но прелести девы с лихвой перекрывали это досадное недоразумение. - Вам письмо, господин, - проговорила красавица, вытянув из-за пазухи конвертик. Номад разорвал печать солитьюдского бюро и развернул послание. - "Уважаемый... та-та-та..." - забегал глазами бард. - "Меня зовут Уоллес, я менестрель..." Ха, слыхал, Вью - этот музыкант приглашает нас на соревнование! Ты представляешь? Чучело, которое Номад по неизвестной причине называл Вьюверениором, сокращая до "Вью", сидело смирно, не подавая признаков жизни. Гонец украдкой заглянула в комнату через плечо бродяги, разыскивая собеседника, но кроме раскиданного мусора ничего - как ей показалось - не нашла. - Как вы здесь живете? - поглядела дева на раскиданные бутыли вина "Алто", на пустые тарелки, горой стоящие то там, то тут, на торчащие из сундука одежды, сваленные туда, похоже, комом. - Это не мы, миледи, - начал оправдываться менестрель, прикрывая дверь. - Вчера собирались наши друзья, а они те еще гулены... - Уже четвертый час дня, сударь! Вы не могли прибраться за все это время? Сидите и играете с этой огромной куклой, словно дитя! - Так, сколько я вам должен за доставку? - бродяга вытянул мешочек золотых и развязал его, открывая несколько десятков монеток. - Двадцать пять септимов, сударь. Менестрель завязал мешок обратно и вложил его в теплую ладонь девушки. - Здесь пятьдесят. Всего доброго. - Спаси... Бард захлопнул дверь и защелкнул замок. Чучело спокойно сидело на кресле и глядело на Номада. - Да знаю я, резок чуточку был, - проговорил странник, проходя к столу. - Ну, не об этом надо думать. Вызов, эта перчатка какого-то солитьюдского сосунка из Коллегии Бардов, был нам брошен. Ну хорошо, - проворчал менестрель, - мне брошен. На кону честь, да выпивка, золото и обожательницы! Выпивка, золото и обожательницы - ради этих Трех Столпов Музыканта Номад готов свернуть горы, коих в Скайриме было более чем достаточно. Оглядевшись своими незримыми глазами, чучело встало со стула и решительно схватило метлу. - Верно, мой сшитый друг! - гоготнул бард. - Ты уберешься, а я подготовлюсь к соревнованию с этим Уолессом Солитьюдским! Да будет так! "Мертвецкий мед" был необыкновенно забит посетителями, что для фолкритской таверны было очень странно. Старожилы вновь заговорили о похоронах, пытаясь понять, кто же все-таки погиб, собрав столько родственников и друзей. Какой-то приезжий пустил шутку о том, что погиб ярл Фолкрита, чем вызвал суматоху среди жителей, размышлявших, оплакивать своего ярла или радоваться его смене. Номад сидел за одним из столиков, потягивая из своей фляги ягодный чай, и рассматривал своего противника. Светлые локоны Уоллеса спускались до плеч, а нижнюю часть лица обрамляли короткая бородка с усами. На лицо он был мил, и одет был богато - похоже, папенька у него был из солитьюдских богачей, возможно даже работал в Имперской Компании. "Бард, хе-хе," - ухмыльнулся про себя Номад. "Знаем мы, как такие становятся музыкантами и как с отличием заканчивают Коллегию." Рядом с Уоллесом сидели две смазливые девчушки-эльфийки, поглаживающие красавца своими нежными руками. Одеты они были так, будто были раздеты, и это непременно приковывало похотливые взгляды мужчин. - Даже не думай вытворять то, что вытворяют эти две, - прошептал бард, бросив быстрый взгляд на сидящее рядом чучело. Рука Вью, скользящая до этого по лавке, прижалась к набитому опилками телу. Номад закатил глаза. - Дорогие зрители! - запищал появившийся между бардами талантливый и эксцентричный босмер, ведущий сегодняшнего соревнования. - Я Эйветаль, Язык-без-Костей и Скайримский Болтун, рад приветствовать вас в таверне "Мертвецкий Мед", столь радушно предоставившей нам место для проведения сегодняшних Бардовских Игр! Собравшиеся одобрительно зааплодировали, рассматривая соревнующихся и Болтуна. Все трое были одеты с иголочки, но Эйветаль своим вычурным пурпурным костюмом с необыкновенно большим загнутым воротом выделялся особенно. - Здесь и сейчас сойдутся два голосистых менестреля, - продолжал Болтун. - Справа от меня и слева от вас - сэр Номад! Поприветствуйте его и его друга! Народ захлопал в ладоши и зашумел, воодушевив барда. Бродяга встал перед публикой и артистично поклонился, после чего подошел к босмеру. - С другой стороны - сэр Уоллес Солитьюдский! Красавец легким движением спрыгнул с сиденья и также прошагал к Эйветалю, лучезарно улыбаясь собравшимся. Номад вдруг поймал сразу два взгляда - девы, что только что ласкали Уоллеса, уставились на странника, закусив губы. Увидев, что бродяга смотрит на них, порозовели и потупили взгляды. "Йо-хо-хо!" - возликовал менестрель и улыбнулся. - Игра пройдет в три этапа, господа, что были установлены множество лет назад. Первый - Приветствие, потом Бардовы Загадки, и в конце - мое самое любимое! - Песнь Поношения. Насладитесь, и делайте ставки! Босмер захлопал, отходя назад, на свое место. Менестрели одновременно вытянули лютни и положили на них свои пальцы, прожигая взглядом друг друга. - Пожалуй, начну я, как более смелый, - гордо проговорил Уоллес, повернувшись к зрителям. - Конечно, конечно, дамы вперед, - улыбнулся странник. Собравшиеся захохотали, и, дождавшись, пока они умолкнут, бард из Солитьюда начал свое Приветствие. Пусть уходит Магнус-бог да не светит нам в оконце, Ведь сегодня будем мы здесь сверкать подобно солнцу! Струны лютни - как лучи, ну а лица - как светила! На красавиц-дев глядите - до чего все станет мило! Что увидите сегодня? Песни, пляски - красота! Изрекут сегодня рифмы мои теплые уста! За себя я поручаюсь, за бродягу - не могу, Я его не видел в деле - боюсь, сделаю рагу! Уоллес, бард из Солитьюда, из столицы песен я, И сегодня блажь победы будет точно лишь моя! - Какое великолепное начало! - перекрикивая возгласы одобрения и аплодисменты, воскликнул Эйветаль. - Очередь Номада! Бард улыбнулся, скользнул пальцами по струнам и бодро запел, наигрывая мелодию: Сандас наконец пришел - пой-пляши, честной народ! Вам сегодня подыграю - затанцует даже кот! Струны будут как живые, голос будет золотой - Про септимы не забудьте! Пой, народ, пляши да пой! Люд сегодня посмеется, похохочет от души, А соперник мой получит не монеты, а шиши! Разгуляемся под вечер, нагуляемся за ночь, Будто нами управляет здесь Сангвиновская Дочь! Бард, гулена и красавец - мое имя сэр Номад, И таким я добрым людям необыкновенно рад! Слушатели неистово захлопали, смеялись и радовались, предвкушая толковую Бардову Игру. Оба соперника были на высоте, и чувствовалось это с самого начала. - О-хо-хо, браво! Браво, черт побери! - стучал кулаком по столу Скайримский Болтун. - Сегодня нас ждет настоящее соревнование оченно талантливых менестрелей! Давайте же выпьем и перекусим, после чего продолжим! Ложки застучали по тарелкам с похлебкой, острые вилки поскреблись по рыбе и жаркому, наполняя "Мертвецкий мед" аппетитными ароматами. Началось бурное обсуждение Приветствия среди азартных игроков: кто-то укрепился в своей победе и предвкушал выигрыш, а кто-то пожалел о своем решении перед началом Игры. - Как тебе, Вью? - спросил Номад, проглотив кусок жареной семги. Чучело не издавало ни звука и не изменило своей позы. - Да, мне тоже понравилось, - продолжил бард. - Достойный соперник, хоть и самовлюбленный нарцисс. Посмотрим, как пройдет второй этап. - Господа! - огласил босмер, окончив трапезу. - Пришло время второго этапа Игры, известного как Бардовы Загадки. Сейчас наши менестрели покажут, кто из них имеет больше знаний! Начинает Номад! Старинная игра Бардовских Загадок заключается в том, чтобы максимально задеть собеседника своим вопросом или хитро и остроумно ответить на выдумку соперника. Допускается использование любых загадок - и своих, и придуманных до тебя, главное - сыграть на публику. Оба музыканта встали со своих мест и сделали пару шагов навстречу друг другу, не отпуская инструменты. Бродяга улыбнулся, перехватил лютню поудобнее и защипал струны, проговаривая свою загадку: В раскрашенных перьях тощий орел Дракона смущает карканьем ворона: Не видишь, малыш, что проблемы нашел? Зря ты воюешь, уйди-ка ты в сторону! О чем я? - Я ожидал от тебя более толковой загадки, назвавшийся бардом бродяга, - вздохнул Уоллес. - Очень глупо было называть меня тощим орлом, а себя - драконом... - Я рад, что ты самокритичен, солитьюдская бездарность, - ухмыльнулся Номад, проведя пальцами по ладам, - но я вообще-то говорил об Альдмерском Доминионе и Империи Тамриэль. Честно сказать, твой вариант мне тоже понравился, тощий орел, - подмигнул странник под смех публики. - Ах ты... - скривил губы Уоллес, но сдержался и взялся за свою лютню: Во тьме шагает дева, и решает Кого вечным сном она награждает. Из тишины тебя вырвет ее длань - И позабудешь ты навечно про брань. О ком я? - Хм... Наверно, о какой-нибудь путане, что заразила тебя букетом интересных хворей, а? - оскалился Номад. Люд засмеялся, одобряя то, как выпутался хитрец. - Ну да, твой интеллект не способен на что-то более толковое, - уголки губ Уоллеса чуть дрогнули. - Я говорил о Матери Ночи, которую ты только что назвал шлюхой, безумец. Мурашки пробежали по коже барда, замершего с глупой ухмылкой. "Ах ты ублюдок! Натравить на меня Темное Братство вздумал?! Хитрый подонок!" - досадливо рассуждал странник, припоминая недавнее убийство императора Тита Мида II, о котором кричат сейчас на каждом углу имперского Скайрима. Смех утих в то же мгновение; повисла напряженная тишина. - Следующая загадка от Номада! - торопливо объявил Эйветаль, потирая вспотевшие руки. - Быстрее! Бард кивнул и вновь заиграл: Запах дурнейший в пещере сырой, Глиной забиты щели, проходы; Редгард достанет там меч свой кривой И внутрь отправится, как на работу! О чем я? Странная загадка от тяжело сдерживающего смех бродяги повергла в ступор Уоллеса, публику и даже босмера. Язык-Без-Костей подбежал к Номаду и прошептал ему что-то на ухо и, послушав ответ барда, истерично захохотал и захлопал в ладоши. - Отвечай уже, чертов менестрель, мы тоже хотим знать ответ! - нетерпеливо выкрикнул данмер, пронзив солитьюдского музыканта взглядом кроваво-красных глаз. Народ зашумел, поддерживая эльфа. - Не знаю, может твой дом? - неловко гоготнул Уоллес, натянув виноватую улыбку. - Вообще это твой зад, голубок Уоллес, но я благодарю за приглашение, - шутливо поклонился перед побагровевшим соперником и хохочущими до коликов собравшимися менестрель. - Твой ход, дружок. Уоллес Солитьюдский дождался, пока утихнет смех, и загадал свою выдумку: То проснется, то снова заснет... Вроде хочет - но больше не может... На тебя глядит, бард, открыв рот - Скучно, как скучно, о боже!.. О ком это я? - Твоя девушка с тобой в постели? - сочувственно спросил Номад у Уоллеса, сохраняя серьезную мину. - Ах ты чертов... Вообще-то это твой зритель и слушатель, проклятый ты!.. - орущего солитьюдца уже никто не слушал - хохот стоял такой, что бедняге оставалось только стиснуть зубы. - Необыкновенно, черт побери, необыкновенно! - воскликнул Эйветаль, вытирая слезящиеся от смеха глаза. - Ай да Номад, ай да бард! Конец второго этапа, наешьтесь и напейтесь, господа! Спустя полчаса после Загадок покончивший с трапезой люд потребовал продолжения Бардовских Игр, которое поставило бы точку в соревновании этих двух самородков - Уоллеса Солитьюдского и Номада - и решило, кому сегодня отойдут поставленные азартными игроками монеты. - Третий этап, дамы и господа! - заголосил босмер, встав из-за стола. - Песнь Поношения! Начинает Уоллес! Бард из Коллегии осветил всех своей безупречной улыбкой и кашлянул пару раз, прочищая горло. Пальцы забегали по струнам, и Уоллес, спустя пару мгновений, начал петь: Сюда явился я, таверны добрый люд, Чтоб показать, как менестрели самозванцев бьют! Вы посмотрите, господа - не бард он, только пустота! Сейчас его расквашу, да! - давай, Номад, иди сюда! О Восемь и Один, ну что за жуткий вой?.. А, все понятно - Номад, это голос твой! Что, будто-бард, желаешь петь? Народ, несите плеть, Коль не хотите умереть от голоса его! Рискни, ответь! - Прекрасно, прекрасно! - захлопал Скайримский Болтун, но его аплодисменты потонули в одобрительном гуле и смехе публики. - Но теперь черед Номада! Странник, неподвижно сидящий на своем месте и склонивший голову, ничего не ответил. Народ затих, шепоток побежал по таверне, где гадали, что же произошло. Наконец, Вьюверениор ткнул в бродягу своей тканевой конечностью, и тот, вздрогнув, вскочил со своего места и запел: А что, уже пора? Успел я задремать немного... Что-что, а колыбельные, похоже, он поет от бога! У юных дев имеешь ты, мне кажется, успех - Даже совокупляясь, Уоллес бедный вызывает смех! Как громко говоришь "Народ!"... А кто ты сам? Аристократишки сынок, для бардов стыд и срам! Стараешься назваться менестрелем - боже... Даже богов с небес расслышал хохот я, похоже! Уоллес, оскалившись, покрепче сжал инструмент и без объявления начал петь в ответ своему сопернику: Всем тихо! Я тоже что-то слышу... Это боги! "Номад, уйди ты с Уоллеса дороги, пока передвигаешь ноги!" Смотри-ка, а ведь дельный дан совет - Ты в тыкву обратишься, только сверкнет свет! Ну что же, овощ Номад, ты решил, я вижу, Дождаться порицания и голубей на крышах! Зачем терзать зверей - ты добивай уже людей! Давай, скорей - их отпусти страданья, снова бей! Странник, абсолютно не смутившись, взглянул на Эйветаля и, дождавшись одобрительного кивка, заголосил в ответ, погружая таверну в красоту музыки и песни: Что ж, выпала мне честь в конце, о Уоллес-голубь, Закрыть наш миленький концерт... Ныряй же в прорубь! Ведь моя точка здесь и на твоей, хорёк, карьере - Если овечье блеянье назвать карьерой можно в полной мере! Ну посмотри вокруг - смешнее нас с тобой соревнований нету! Ты здесь - лишь жалкая свеча, а я - как Тамриэль, Краса Рассвета! Мой выход, Уоллес - и теперь твоя судьба - быть дровосеком... Мой выдох, Уоллес - твой огонек задул я, дурень, и задул навеки! - Во имя всех богов и Принцев! - воскликнул босмер-ведущий. - Да я готов срубить дерево в Валенвуде, если мне объявят, что сегодняшняя Игра была скучной и безжизненной! Ура! - аплодисменты довольных слушателей были ему ответом. - Нужно выбрать победителя, господа! Уоллес Солитьюдский или сэр Номад? Голосование!

Как и Arcanum, это и win, и fail одновременно. Вечная память Тройке, ее творения в нашей памяти...

Гром, молнии, пар и блики орудий! А также лошади-механоиды, аэропланы Максима, медицинский арахнид, "Зефир" (куда ж без этого Адъа и Израиля!), бедокаане... Arcanum не превзойти:3

Благодарю за этот комплимент, госпожа Зи. Арканум - один из моих избранных сеттингов, во многом благодаря атмосферности. Обидно осознавать, что история о Живущем и Кергане, вплетенная в промышленную революцию и технолого-магическую войну, получила признание меньшее, чем "грАфоОн". Лютня вот стоит... Пора бы ей заняться. P.S. Не только по мирам, уважаемая. Так сказать, "время и место"...

Tarant City Trials. Коллекционер. На каменном перроне, словно нависшем над безбрежной пучиной уступе скалы, толпился различный люд. Белоручки-аристократы в пышных сюртуках последней моды и с приятным парфюмом, сводящим с ума женщин, нехотя делили пространство с полуорками и их невообразимым амбре, туманящим разум похлеще прямого удара в нос - и плевать всем на то, что бедняги в этом не виноваты. Широко улыбающийся гном подергивал свой седой ус и подсчитывал состояние на данную минуту. Полуограм из его охраны было начихать на то, что они без труда могли бы разделаться со своим нанимателем и поделить деньги с акций, плотно сложенных во внутреннем кармане пиджака - кто тогда будет выплачивать им постоянное жалование? Скудный разум силачей, что были выше всех на голову минимум, даже представить не мог ценность бумажек с росписью городского банка - и хитрый гном невозобранно этим пользовался. Пышнобородый карлик, нацепивший окуляры на кожаных ремешках, почесывал своими замасленными пальцами мозолистую ладонь. Из-за спины торчала собранная вручную укороченная винтовка, на дуло которой был кустарно прикручен штык - видимо, этот бородач был не из тех, кто не может постоять за себя. На пальце стрелка блестело колечко, и блеск этот отражался в жадном взгляде совершенно босого халфлинга, укромно стоящего поодаль. Приценивается, не иначе. Чуть дальше остального народа стояли несколько закутанных в мантии личностей, сжимающих различные предметы. Закрывший лицо капюшоном эльф - выдавали чуть удлиненные пальцы и узкие плечи - держал толстенную книгу с пожелтевшими от времени страницами. Другой адепт, уже человек, постукивал красным лакированным посохом с навершием в виде оккультного знака, недобрым взглядом окидывая окружающих. И вот он, долгожданный крик: - По вагонам, господа! Прошу предъявить билеты! Началось! Все ринулись вперед, рьяно расталкивая тех, с кем только что дружелюбно делились новостями. Ругательства и чертыхания раздавались тут и там, нередко вылетая даже из уст благородных. Халфлинга не было видно в толпе - похоже, многие сегодня расстанутся со своим добром, нажитым честно... и не очень. М-да. Если перрон представлялся барду как плавильный котел, сближающий все народы и все социальные слои, то изрыгающий пар локомотив со своими вагонами в его глазах был жесткой уровневой лестницей, пирамидой, на вершине которой были те, кто вываливал более значительную сумму звенящих, принадлежал к нужному роду и расе да не увлекался изучением магии. Страннику, проходящему мимо, захотелось смачно плюнуть, но закон не позволял делать этого на улице, да еще и при жандармах, не сводящих своих поросячих глазок с незнакомца. А в двух метрах от "служителей закона" три оборванца страшно избивали полуэльфа за вычурный костюм. Гадство. Прогресс технологии. Регресс души. - Сэр Номад, странствующий менестрель. Усатый хозяин заведения, потирающий стеклянный стакан, недоверчиво и внимательно рассмотрел барда. Белая расписная рубашка, заправленная в алые брюки, стягивалась элегантным бордовым жилетом. В руках музыкант сжимал дорожный плащ, а у ног стояла кожаная сумка и ножны с двумя клинками. - И чего ты хочешь, черт побери? - Лишь вашего разрешения на игру в этом прекрасном заведении, - обаятельно улыбнулся бард. Явная лесть, черт побери, нужно быть бараном, чтобы не углядеть ее и поддаться. - Ну, ежели такой разговор... - расплылась в улыбке физиономия усатого, - то милости просим. Две сотни. - Чего? - опешил музыкант. - Двести золотых, - все также скалился хозяин таверны, - за твое выступление в моем прекрасном заведении. Деньги вперед. Раскошеливайся или проваливай! Бард на секунду потерял дар речи: потребовать от барда денег вперед, да еще и такую внушительную сумму - высшая наглость, какую только может позволить себе владелец любого трактира. Одно дело - делить нажитую после концерта прибыль, и совсем другое - оставить музыканта без гроша в кармане и надеждой на щедрость слушателей. А сколько, интересно, могут пожертвовать эти черствосердечные жители столичного города, все эти циники и снобы? - Пятьдесят золотых, - отчеканил Номад, пронзив взглядом усача. - Что?! Ты еще смеешь торговаться со мной?! - возмутился хозяин, округлив от такой наглости глаза. - Сто семьдесят пять. - Шестьдесят. - Да ты издеваешься! За шестьдесят золотых я даже и плевать бы в тебя не стал! Сто пятьдесят. - Семьдесят, - все тем же тоном проговорил бард, испытующе глядя на собеседника. - Сто двадцать пять. - Семьдесят... два. - Ты что, серьезно?! - Семьдесят пять, и жандармы не узнают о том, что ты нелегально продаешь некоторые виды напитков без уплаты налогов. Усач дрогнул. Менестрель попал в яблочко, хоть и стрелял вслепую. Леди Фортуна не оставила своего любимца. - Откуда ты... - Пятьдесят золотых, - перебил бард, слегка скривив уголки губ. - Но ведь минуту назад мы говорили о семидесяти пяти! - Минуту назад я не был уверен, что ты продаешь "левый" алкоголь. Цена за молчание, - многозначительно подмигнул менестрель и продолжил: - Остановлюсь я, кстати, тоже у вас. За счет заведения. Хозяин окончательно опешил от дерзости бродяги, но понял, что сделать ничего не сможет. Чертов менестрель будто нутром почуял проблемы с законом, в которых недавно был замешан Джулиус Дункерт, и его обращение в жандармерию стало бы поводом к закрытию "Комфор-Хауса". - Добро пожаловать, сэр, - выдавил из себя приветливость и учтивость усач. - Рад, что вы остановитесь у нас. - Как вам, а? Падение акций Фогфеллера на четыре и три десятых процента! Уму не постижимо! - ...Нет, представляете?! Эпплби обошел этот выскочка, Гилберт Бейтс! Паровые двигатели переплюнули его магические машины! Нет, вы прислушайтесь - МАГИЧЕСКИЕ МАШИНЫ! Как вообще могло родиться такое... - Камбрия? Разве она еще не вымерла, а? Ее время прошло, как и время этих бесчестных и безумных колдунов. Будущее - за технологиями! Бард, иногда отпивая чай из кружки, вслушивался в разговоры постояльцев. Каждая деталь, каждое брошенное слово помогало ему определить настроение в обществе, терзающие людей проблемы, важность недавно произошедших событий... Определить, так сказать, "время и место". И время частенько становилось для него более важным критерием, черт побери. На барной стойке еле держались упившиеся очередным коктейлем деклассированные элементы Таранта - работники фабрик или порта, бездарные воры или обобранные в Бойле трусы. Рядом с ними держался за голову потрепанный полуэльф с вьющимися черными локонами и вздернутым носом, только что оставивший в кости круглую сумму своего счета. Азартный придурок, чесслово. - Вы не против, если я к вам присяду? Бард поднял голову. Перед ним стоял результат совокупления человека и грубого зеленокожего существа - полуорк, ни дать ни взять. В отличие от других представителей этого кровосмешения, этот выглядел более-менее дружелюбно. Волосы, чей цвет колебался от серого до блекло-зеленого, были неплохо уложены зачесом назад, а лицо не являлось пособием по гематомам и шрамам, которые обыкновенные полуорки считали достоянием. - Конечно, уважаемый, садитесь, - ответил бродяга. - Сэр Номад, странствующий менестрель. - Кенд Одрог, к вашим услугам, - протянул через стол массивную руку собеседник, виновато улыбаясь. Бард расслабился и пожал руку полуорка. - Что вас привело сюда, господин Кенд Одрог? - Выпивка, черт побери! - захохотал полуорк, дважды щелкнув пальцами бармену. - Шучу конечно, сэр. Люблю это место, частенько встречаюсь тут со своим другом, Доном. Обсуждаем всякие идеи, предлагаем решения насущных проблем. Вас никогда не волновало неравноправие нашего общества? - вдруг серьезно спросил Кенд. Обеспокоенный голос Одрога напомнил барду юнцов из "Свидетелей Панарии". Подбегали, бывало, к доброму люду на улице и начинали: "Давайте поговорим о Насрудине, спасителе нашем, бла-бла-бла"... Естественно, что такое религиозное недержание вызывало отвращение у большинства "атакуемых", и половина случаев просвещения души заканчивалась банальным выхватыванием револьвера и беспорядочной пальбой по сверкающим пяткам "Свидетелей". - Я... Я даже не знаю, чего ответить тебе, Кенд Одрог, - честно признался Номад. - Большинство полуорков - жестокие и кровожадные существа, промышляющие в больших городах разбоем. Как можно бороться за права убийц и насильников? - Я понимаю твое мировоззрение, хотя и не принимаю его, - проговорил полуорк, сцепив пальцы. В глаза бродяге бросился вычурный перстень с клыком из темного малахита, натянутый на левый мизинец. - Однако среди людей, гномов или карликов не меньше... преступников. Они точно также грабят и убивают, и даже иногда пользуются своим положением в обществе - более высоким, чем другие расы,- в своих нечестивых деяниях. Вот мой друг, Дон Трогг, уверен, что пора начинать отстаивать свои права, делом! Понимаешь? "Грядет революция!" - так он говорит. И никто не сможет заставить его отказаться от своих слов и своего призвания. Если только реинкарнация Насрудина явится к нему наяву - и то он еще будет думать! - вновь рассмеялся Кенд, открывая немного деформированную челюсть. - Не надо шутить с богами и пророчествами, Одрог, - ухмыльнулся бард. - В большинстве случаев они имеют счастье - или несчастье? - сбываться. Да еще так, что потом удивляешься силе своих слов. - Ну-у, Номад, - протянул полуорк, - я-то думал, что ты свободен от веры во всякую чушь. "Менестрели поклоняются только лютне и золоту!" - разве не так? - Я ничего не говорил о своих религиозных убеждениях, уважаемый Кенд, а ты уже успел усомниться в том, что я истинный бард. Глупо отрицать существование высших сил - лучше просто смириться с ними и знать о них. Отрицающий влияние богов на жизнь воюет с ветром, ему никогда не победить. Чай в стакане барда закончился, и менестрель задумчиво поглядел на черный рисунок листиков. Это уже было на грани привычки - рассматривать замысловатый узор, разгадывая его истинное значение по Хаттау'Метра, Толкователю Гущ, заученному наизусть на седьмом году Становления. И сейчас этот словарь вырвал знак из мемориума Номада и отправил его значение - "Время Пришло". - Скажи мне, Кенд, - быстро заговорил бард, не отрывая взгляда от узора, - должно ли было что-то с тобой произойти? Может, тебе однажды напророчествовали чего, а? - Хе, - недобро ухмыльнулся полуорк, вырвав торчащий из носа волосок и на мгновение глянув на перстень. - Однажды мне было предсказание, нехорошее. Совсем нехорошее. Ох, - вздохнул Одрог, - я на секунду, ладно? Приспичило, чесслово. Номад молча кивнул, и Кенд отправился в уборную заведения, немного пошаркивая. Менестрель отставил наконец кружку, откинулся на спинку кресла и погрузился в свои раздумья. Полуорк испугался. Черт побери, бард впервые видел на лице-морде отпрыска неравной связи подобие испуга - животного, настоящего испуга. Чего может бояться такой детина? Спустя пару минут дверь уборной открылась, и оттуда быстрым шагом вышел склонивший голову и ссутулившийся человек - человек ли? Прошло пару секунд - и незнакомец торопливо выскочил на улицу, толкнув пару зевак. "Некультурно ведь"- подумал Номад, поглядев вслед вышедшему. "Куда это он? Еще минуту назад лежал на барной стойке лицом..." - Черт! - ругнулся бард и поспешно выскочил из-за стола, побежав в уборную. - Замечательно... На скользком полу, головой в унитазе, лежало бездыханное тело полуорка. Из затылка сочилась кровь, в ней же была вся стена за сливным бочком, Выстрел. Контрольный в затылок. Видимо, соревноваться в рукопашном с таким здоровяком не решился и сразу пальнул наверняка, пока тот отливал. Крыса. Номад наклонился над трупом и похлопал Кенда по карманам, обыскивая - кошель на месте, чтоб его. А значит, это был не простой обезумевший грабитель. Стреляли из револьвера. А как же хлопок выстрела? Звукоизоляции здесь никакой, и грохот был бы определенно слышен даже на улице, не говоря уже о главной зале. Похоже, убийца использовал глушитель, что говорит как минимум о серьезности дела и хорошей плате заказчиков. В соседней кабинке слышался плеск переливающейся через край воды. Лужица, затекшая под фанеру, увеличивалась очень и очень стремительно, а в ней, будто бы случайно, плавали маленькие черные песчинки. Как будто бы кто-то рассыпал в водице... - Порох, - вслух догадался бард и вошел во вторую кабинку. Вода была холодной, но не ледяной или неприятной. Неприятным было то, что менестрель, морщась, словно выходящая за огра замуж эльфийка, опускал свою правую руку в проклятый унитаз, который немало повидал за все время здесь. Стараясь не касаться пожелтевших стенок поедателя урины, Номад нащупывал пальцами в воде то, что забило слив. Наконец, подушечки поскользили по ребристой поверхности, и бард, ухватившись за самый край, вытащил промокший револьвер с накрученным глушителем. - Во дела... - пролепетал менестрель, осматривая находку. - Во дела-а... Часы тикали, приближая блаженный для Жака миг. Магазин "Горячий Свинец", что специализировался на огнестрельном оружии и патронах к нему, через жалкие пять минут закрывался, и педантичный Жак Хайд Мессешмидт сможет отправиться на койку с "Тарантинцем" в руке и насладится крепкой, почти обжигающей нутро настойкой. - Дзынь-дзынь! - надавил кто-то на звонок снаружи, осадив продавца. Ну кого несет в такое время? В "Свинец" завалился незнакомец в походном плаще, сжимающий небольшой сверток. Жак немного насторожился - участились случаи взрывов в магазинах Таранта, и стать новой жертвой очередного больного ему не хотелось. - Вы не магик, господин? - быстро спросил он, окидывая незнакомца подозрительным взглядом. Тот помотал головой и положил на стол сверток черной ткани. - Помогите мне, добрый сэр, - попросил незнакомец, разворачивая "посылку". Внутри лежал мокрый и дурно пахнущий револьвер с накрученным на него глушителем. - Интересно, - промолвил Жак, осматривая оружие. - На револьвере резьба под глушитель, сделана настоящим знатоком, сэр. Откуда вы его... вытащили? - Нашел в канализации, решил узнать, вдруг потерял кто, - ответил пришелец и поглядел на торговца: - Вы не знаете? Мессешмидт потянулся под стол и вытащил необычные окуляры со съемными линзами, закрепленными на латунной оправе. Нацепив на себя и подогнав, он втянул носом порцию соплей - сказывалась чертова простуда - и наклонился над револьвером. - Видите болт, здесь, на рукоятке? - указал отверткой Жак, бродяга наклонился вслед. - На них оставляют либо гербовой знак завода, либо гербовой знак владельца - если он достаточно знатен, конечно же. - И? - нетерпеливо протянул незнакомец. - И здесь тоже есть герб, знатный, - степенно проговорил торговец. - Семья Арман, не слышали? - Знаменитый кутюрье Доржо Арман, полуорк, чья семья живет в Каладоне, а он сам здесь, в Таранте, - молвил бродяга. - Именно, - подтвердил Мессешмидт, закусив губу и проведя инструментом по патронному барабану. - Его вкус необычаен, не находите? Эти обрезанные рукава, рабочий комбинезон... - Да, да, - отмахнулся пришелец. - Где он живет? - Ох, вы хотите вернуть оружие? Благородно! - улыбнулся Жак, обрадовавшись ответственности незнакомца. - Вот, вот, - торговец торопливо нацарапал золотистого цвета стержнем улицу и номер дома. Бродяга взял листик и положил в карман брюк: - Спасибо. Вы не представляете, как помогли обществу. - Побольше бы таких альтруистов, и мы вошли бы в золотой век! Удачи! Пришелец щелкнул застежками плаща, схватил рукой найденный револьвер и, сверкнув глазами, вышел из магазина Мессешмидта, оставив того в одиночестве. Мужчина неторопливо прошел к двери, вставил ключ в замочную скважину и провернул его. Механизм сработал - засов плотно встал в отверстии, встал на защиту дома своего хозяина. Жак перевернул жестяную табличку, сменив на "Закрыто", и глубоко вздохнул - рабочий день закончен. Насвистывая "Тарантинский Марш", торговец поплелся в спальню, захватив утреннюю газетенку. Полуорк, убивший полуорка. Скажи кому это утверждение на улице, и его примут как не очень удачную шутку или "смишной анегдот" необремененного интеллектом полуогра из бойловской банды Поллока. В любом случае, всерьез это не примет никто. Дети такого кровосмешения очень берегут каждого из себе подобных - возможно, даже более, чем эльфы. Да, они могут устраивать мордобои, но ни один мордобой внутри банды полуорков не заканчивался убийством - на это бесправным народом наложено настоящее табу. И вот сейчас Номад идет по брусчатке Таранта, немного освещаемой электрическими фонарями, и сжимает укрытый черной тканью револьвер, из которого пару часов назад пристрелили Кенда Одрога. Личный револьвер семьи Арман, семьи, во главе которой стоит полуорк. Проклятье. Над городом стоял обычный смог кирпичных фабрик, полностью скрывший свет звезд. Звездами здесь, в темноте, были горящие окна и фонари, а также переносные лампы полиции города, патрулирующих главные проспекты и авеню. Глупо - негодяи собирались в темных переулках, поджидая одинокую добычу, после чего утаскивали ее в смоль тьмы между домами и ударом кинжала обрывали чью-то жизнь. Барду совсем не хотелось иметь на могиле надпись: "Безызвестный труп, покойся с миром". Более того - он вообще не хотел пока сближаться с сырой землей настолько, предпочитая топтать ее своими сапогами. У стальных ворот дома Арман стояла небольшая будка, внутри которой сидел грузный страж в черном железном шлеме на ремешках, скрепленных под одним небритых подбородков. Разглядев идущего, охранник взревел: - Стой! Кто идет? - Сеньор Де Нормад, к господину Дорже Арману, невежда! - гордо проговорил Номад, величественно взмахнув рукой. - Открывай, он ждет меня! Крошечный, словно сморщенный грецкий орех, мозг стража хотел было воспротивиться незнакомцу и отвесить ему пару тумаков, но бард был так хорош в актерском мастерстве, что рука служителя сама опустила рычаг ворот. Загудел и зашипел паром двигатель, приводя механизм в работу - препятствие постепенно стало отъезжать в сторону, открывая проход. "Солдафоны," - подумал странник, пряча улыбку в тени. Двор был невообразимо широк и украшен живой изгородью да мраморными статуэтками безголовых и безруких дев - странное видение арканумских мастеров глины и камня, избавляющих свои произведения искусства от конечностей и непропорционально увеличивающих другие части тела. Только такие же безвкусные богачи или талантливые извращенцы могли приобрести подобное, выражая тем самым свою псевдоиндивидуальность и особое понимание мира. Лицемерие - один из бичей этого гнилого общества. Лишь один из бичей... Преодолев десяток мраморных ступеней, Номад легонько подергал круглую ручку парадного входа в особняк кутюрье. Заперто. Возвращаться и просить ключ у охранника ворот было бы полным безумием, а через пару минут подойдет патруль, обходящий поместье по кольцевой дорожке. Если среди них окажется более смышленое существо, то бродяге несдобровать. Проклятье! Бард поднял взгляд вверх, рассматривая в свете оконных фонариков особняка Арман балконы и выступы, которыми он мог бы воспользоваться. Взлом замка, конечно, мог бы показаться более легким выходом из положения, но увы - если карманные кражи менестрель освоил неплохо, то открывать запертое у бродяги не получалось совсем. - А вообще, Боб, - послышалось из темноты, - я считаю, что пора податься в Каладон, в семью Версуччи. Тем задохликам из охраны платят в два раза больше жалования, представляешь? Номад бросился за широкую вазу, скрываясь из обзора стражи. Двое, с палашами, определенно поумнее того тела, что встретило его на входе. Припав к холодной стенке керамики, бродяга прислушался. - Представляю, - устало ответил Боб, подкручивая свою переносную лампу. Устройство замерцало, и через секунду вспыхнуло ярким светом, будто огромный корабельный прожектор. - Боб, мать твою! - зарычал стражник, закрыв лицо ладонями. - Уже в который раз! - Заткнись, Роб, и без тебя тошно! - тем же тоном ответил второй охранник, припав к земле. - Когда этот Вольфрамм починит чертову лампу?! Ждет, пока мы ослепнем?! - Да это все твои кривые пальцы, дурак! - В следующий раз ты будешь включать лампу, ясно?! Неблагодарная свинья! - Ах ты коровья лепешка! - вскричал Роб и бросился на голос сотоварища, размахивая своими кувалдоподобными кулаками. - Я тебе покажу свинью, охальник! Подобно двум разъяренным борзым, амбалы набросились друг на друга, отвешивая значительные удары и катая друг друга по земле. В пылу слепой драки стражники даже не заметили, как с пояса одного из них исчезла связка ключей. - Бинго, - скользнула тень улыбки по лицу Номада. Если взлом замков не давался бродяге совсем, то карманные кражи таки приносили свой плод. Едва бард ступил за дверь особняка, как на него упала безжизненная и всепоглощающая тьма. - Такому умелому вору я даже готов приплатить за место в своей личной охране, сэр. Кремниевый замок пистолета щелкнул в отведенном для выстрела положении прямо за спиной крадущегося барда. Похоже, что сэр Доржо любил ночные прогулки с огнестрелом в пижаме. - Не поворачивайтесь и идите вперед, - продолжил полуорк своим мягким вкрадчивым голосом, слегка ткнув стволом обнаруженного гостя в спину. - Можете выпрямиться, господин. Зачем ходить по столь великолепному поместью потупив взор? Менестрель выпрямился, проклянув склонную творческим личностям бессонницу, и зашагал в приоткрытую дубовую дверь, из которой мелькал свет затухающего камина. Комната Доржо Арман была увешана набросками новой одежды, которые он собирался пошить к следующему сезону. На угольках камина слегка поигрывал огонь, а на столе, рядом с бутылкой грога, стоял канделябр с одной-единственной свечой. - Присаживайтесь за то кресло, - указал хозяин дома и провел бродягу до их мест у стола под мушкой, не сводя глаз с пойманного. - Итак, мы теперь как настоящие джентельмены! - заговорил усевшийся Доржо, улыбнувшись. На голове у него был красный берет, склоненный набок, а одет он был в клетчатый халат, - Сэр Доржо Арман, кутюрье тарантинского дома Арман. Полуорк, как вы видите. - Странствующий менестрель, Номад, - честно ответил бард, глядя на "приютившего" его господина. - Я не вор, и у меня есть к вам вопрос. - Храбрость или безумие дозволяют так говорить с тем, кто держит тебя на прицеле! - гоготнул кутюрье. Бродяга медленно достал сверток и положил на стол, разворачивая. - Неужели наши грабители стали настолько совестливы, что теперь возвращают то, что похитили? - изумился Арман, оглядывая револьвер. - Вот так дела! А что завтра произойдет? Появится Живущий, воплощение Насрудина? Ха-ха! - Завтра вас осудят, если вы не объясните мне причину убийства полуорка Кенда Одрога, - холодно проговорил Номад. - А может, вас забьют камнями ваши же сородичи, а? В воздухе повисла напряженная пауза. Доржо удивленно глядел на менестреля, сверлящего взглядом своего собеседника, и наконец решился заговорить: - Мне очень жаль, что мой револьвер, похищенный более недели назад, послужил оружием для убийства... собрата, - тяжело вздохнул кутюрье. - Я не знал жертву, но уверен, что это был достойный полуорк. Пусть земля ему станет пристанищем до Пришествия. - Почему вы решили, что я поверю вам, а? Разыграете тираду, а я и поведусь, как осел? - наседал бард, ловя каждое движение мускула на лице полуорка. - Господин странник, - горько проговорил Доржо, - ну неужели вы думаете, что я не имею врагов и завистников? Семья Версуччи, Ильботы, алчный Дамиен Мугг - любой из них хотел бы тянуть с меня золотой, уж поверьте. Я простой полуорк, поднявшийся благодаря улыбке фортуны и своему природному таланту. Это выбешивает любого, особенно не-полуорков, знаете ли. Поэтому я живу один, не подвергаю опасности близких мне людей. Номад мысленно соглашался с кутюрье дома Арман, но внешне оставался все также непреклонен. - Более того, милостивый бард, - промолвил хозяин дома, - из сего револьвера просто невозможно кого-либо застрелить. Посмотрите. Не убирая пистолет, Доржо поддел пальцем барабан и вытащил его на обозрение. Менестрель пригляделся к револьверу. - Видите? - спросил кутюрье. - Слишком маленький калибр, выпущен под специальную партию патронов. Такие боеприпасы перестали делать уже лет десять назад, и под оставшиеся собрали подарочные револьверы. Один патрон стоит значительную сумму, господин, а убойная сила у него незначительная. К чему такой преступнику? Лишь дорогая игрушка! Выслушав полуорка, бродяга понял, что растерялся совсем. Доводы были громоподобны, и в голове у Номада сложилась более точная картина произошедшего в "Комфор-Хаусе". Убить полуорка бесшумным заклинанием, чтобы подставить другого полуорка, богатого и знаменитого. Для верности - подложить на место преступления оружие второго полуорка. Черт возьми, ведь кроме крови на стене не было даже пулевого отверстия! - Теперь, сударь, нам нужно обратиться в полицию города. Нет-нет, не волнуйтесь, я буду на вашей стороне и предотвращу любые попытки наказания. Только умоляю, сэр, - смутился вдруг кутюрье, - я совсем нагишом, на мне лишь мой халат. Не соизволите ли... - Конечно! - закивал бард и поспешно удалился за дверь. В полумраке ему показалось, что Доржо был обут в сапоги - не самый удачный выбор для ночного костюма. Хотя пес их знает, этих создателей мод... - Не подглядывайте! - задорно крикнул полуорк. - Ну, только если чуть-чуть! Арман сдержал слово и помог Номаду в полиции, умолчав даже о проникновении в дом. Жандармы сильно сожалели о том, что не могут повесить столь туманное дело на очередного проходимца, которого не жалко посадить, но обвинять барда не стали, определив очередное загадочное убийство к нераскрытым "висякам" следствия. ... Легкий пар шел от кружки чая, отправляясь наверх, к более взрослым своим братьям - дыму и смогу. Русоволосый бродяга, с торчащими эфесами клинков и лютней за спиной, сидел на лавочке Тарантинского Парка, попивал горячий, словно раскаленная лава, чай и читал свежую газетенку. "...Скончавшийся при странных обстоятельствах Кенд Одрог, работник "Бейтс Фэктори", был доставлен в Университет для обучающихся там медицине и физиологии студентов. Напомним, что полуорк был убит концентрированным заклинанием неизвестной школы, а на место преступления был подброшен личный револьвер известного тарантинского кутюрье Доржо Арман. Тем не менее, хитрый ход преступников был разгадан..." На фотографии выше был изображен сам кутюрье, одетый по последнему писку своей моды. Черно-белая фотография не могла передать игру цветов в голове маэстро, но подборка все равно была замечательной. Легкий сюртук с серебряной королевской лилией, шелковые рукава, кольцо... Кольцо?! На левом мизинце, точно там же, где носил его Одрог, виднелось то самое кольцо с малахитовым клыком. - Проклятый лицемер! - вскричал Номад и отбросил в сторону "Тарантинца", стремительно побежав к особняку Арман. ... Мордоворот в железной каске разглядел бегущего к воротам незнакомца, сжимающего в руках жестяной стакан. Припоминая взбучку от хозяина, он вышел из будки и встал перед бродягой, раздумывая над тем, что же нужно сказать. Однако незнакомец был бесцеремонным - кипяток из кружки выплеснулся прямо в лицо стражника, а пинок и последующий удар головой о будку отправили орущего от температуры на землю. У Номада не было времени на демонстрацию актерского мастерства, черт побери. Одним махом преодолев забор, странник быстро подбежал к входной двери и вытащил один из забытых в кармане ключей, висящих на украденной связке Боба - или Роба? Счастливый случай определил его как ключ от входа. - "Может, все-таки следует поверить в кого, а?" - подумал бард, проскальзывая в пустой холл особняка. В конце коридора виднелась приоткрытая старая дверь, из которой доносился легкий гул. Вытянув бастард, менестрель побрел вперед, навстречу судьбе. ...Крутая винтовая лестница вела вниз, не менее, чем на этаж. Стараясь ступать осторожно, бард прислушивался к гулу, который теперь казался лишь эхом голоса, говорящего на непонятном языке, и голос этот принадлежал Доржо. Опустившись до последней ступеньки, Номад припал к холодному камню стены и начал разглядывать подземелье. Первым делом странник обратил внимание на высокую статую из темного оникса - существо с телом человека, зубастой мордой и змеиным языком, украшенное парой опущенных вниз рогов и сжимающее когтистой лапой драконий хвост. Глаза были сделаны из темного малахита, точно такого же, который был на кольце Одрога. Перед статуей, читая какую-то книгу, стоял сам кутюрье, облаченный в зеленую робу. На его пальце сверкал перстень с клыком, а рядом, на подставке с пальцами, лежали еще несколько колечек в таком же стиле. - Ллатай им малено оттоири! - взывал Арман, вскидывая руки к голове идола. - Серрана такейа гиэ! Бард начал медленно идти вперед, покрепче сжав рукоятку меча и раздумывая об одном-единственном точном ударе... Только бы не испортить все, только бы... - Ррогта! - выбросил свою лапу в сторону барда Доржо, и в менестреля полетел переливающийся шар. Взмах меча - и заклинание отлетело от Номада, ударив в стену. - Ты зря пришел сюда, человек! - мрачно промолвил полуорк, повернувшись к страннику. - Своим присутствием ты оскверняешь алтарь Зоггара, Жнеца Душ и Кольцекователя! Кутюрье вновь выкрикнул что-то, и шар пролетел в метре от барда, оставив несколько трещин. - Так вот в чем дело, - протянул бродяга, рассматривая святилище. - Кенд Одрог владел этим перстнем, и ты узнал об этом. Дождался, пока он пойдет в отхожее место, и пошел вслед. Бах, - щелкнул пальцами менестрель, - и его мозги на стенке, револьвер с глушителем "подкинут", а кольцо у тебя. Никто и никогда не подумает, что полуорк может преуспеть в магии, черт побери! Скажи мне, - приблизился бродяга, - только в этом причина того, что ты не выстрелил в меня в твоем особняке, а? Колдуны могут получить пулю в свой собственный лоб, если попытаются воспользоваться огнестрельным оружием. Вечное противостояние магии и технологии... Полуорк жутко захохотал: - Твои выводы уйдут вместе с тобой на тот свет, Номад, как ушли те, кто умудрился найти кольца и по-глупости надел их. Они высасывают жизненные силы простых обывателей, чтобы передать их потом более великим существам! И я пожинаю их, во имя Жнеца Душ! - Ты - трусливый убийца, Доржо! Жалкий полуоркский выродок, заслуживающий виселицу! - вскричал бродяга. - Глупец! Я - Коллекционер, служитель истинного бога орков! Если бы наш народ принял его опеку, то в Аркануме не осталось бы человеческих, эльфийских или других земель - все принадлежало бы нам! - Кому "нам"? Да что вы вообще можете без людей, эльфов и других, а? Ничего! Вы только сеете хаос и раздор, убийства и насилие! - Невежда! - взревел Коллекционер и отправил еще один сгусток в противника. - Магия Кольцекователя привела бы всех в золотой век, понимаешь, безумец?! Только платить своевременно - и все! - Чем платить? - спросил Номад, подходя все ближе. - Душами, верно? Для того, чтобы такие, как ты, пользовались этой силой? Да никогда! Засунь эти кольца себе в... - Кольца - святыня, тварь! - зарычал культист. - Они раскиданы по всему континенту, после того, как Зоггар был повержен! С помощью Святынь мы, Коллекционеры, создадим свой, истинный порядок! Ирайчилэйа увакриси! Очередной сгусток отправился в менестреля, и тот отбил его мечом куда-то вверх. На второй, пущенный вслед, он среагировать не успел и упал на каменный пол. - К-х-ха, - кашлянул бродяга, ловя ртом воздух. Меч лежал далеко, а Коллекционер Доржо Армен подошел ближе. - Твой конец будет страшен, Никто из Ниоткуда, - оскалился кутюрье. - Я сошью из твоей кожи тапочки или сапоги, причем куски буду срезать еще при твоем сознании. - Пошел... х-х-х... к черту, урод, - скривил от боли лицо Номад. - Приятно было познакомиться. Коллекционер вскинул руки, набирая энергию и истерически хохоча. Бард, стараясь держать глаза открытыми, вдруг увидел, как срывается с глазницы Зоггара малахит. Пролетев несколько метров, камень угодил прямо в голову Доржа, размозжив ее к собачьим чертям. Обезглавленное тело рухнуло на менестреля, заливая того горячей полуоркской кровью. День удался. Худосочный мужчина с жидкими волосами протянул барду документ с печатью: - Благодарим за выбор нашего банка, сэр! Ваши вещи останутся здесь в полной безопасности! - Надеюсь, - сухо проговорил менестрель, пробегая глазами договор. - Никто, кроме меня самого, не может воспользоваться ячейкой, вам ясно? - Конечно-конечно, - поддакнул работник Тарантинского Центрального Банка. - Ваша коллекция перстней перейдет только в ваши руки, уважаемый. Номад кивнул, положил документ за пазуху и вышел из здания, вдыхая привычные уже запах гари и дыма. Все-таки индустриальная революция представлялась барду более безопасной, чем развитие магии. Деньжата погибшего кутюрье-культиста неплохо освежили кошелек барда, а "Откровение Кольцекователя" изрядно прибавили весу в сумке, но менестрель и думать не мог об избавлении от опасного тома - его ждал долгий и кропотливый перевод... "Коллекционер есть проводник воли Его, что жизнь должен посвятить собирательству колец и их хранению ото взглядов чужих. - Р14" "Коллекционер есть путешественник во имя Его, что должен просвящаться о землях далеких и недоступных. - Р23" "Коллекционер есть деятель от имени Его, что должен помогать люду всеми способами возможными да невозможными. - П3" - Однако, - задумчиво буркнул менестрель, макая перо в чернильницу. - А ведь "Коллекционер" не так уж и плохо звучит...

Аминь.

Пожелаем сему творцу "хорошей охоты" и свежих идей! Эй, офицант - два сладких рулета этому господину! P.S. Пойти может да в издательство какое свой "мультипаспорт" подать... Али еще на чего-нить замахнуться?