OZYNOMANDIAS

Предложения немного скованны, иногда повторяются слова на совсем непочтительном расстоянии. Мелкие огрехи в виде лишних запятых или их отсутствия. Чаще пишите, уважаемый. Ждем-с развития сюжета, завязка относительно удалась.

Нет, нет. Никогда не гуляй/смотри/пренебрегай/надейся. Это можно оставить без изменений.

Приятно слышать-с. Надеюсь, что буду радовать вас и в будущем. Вы насчет расхождения между началом урока (Никогда не надейся здесь) и концом (Никогда не надейтесь здесь)? Это милая очепятка, пробравшаяся каким-то невообразимым образом. Исправлять не стану - вроде не вижу особой необходимости. Или стоит?

Как и всегда, великодушно благодарю, уважаемый Мираак. А до антологии - расти и расти нам еще, мне так точно. Пока максимум - внутриигровая литература, добавляемая плагином каким. Ну и блогомарание, конечно же.

Ага, с Тигрицей Жужей на обложке:3 Спасибо за комментарий.

Четыре Урока Хиста История о том, чему учит Древо Хист пришельцев снаружи, из-за границ Черных Топей. Урок первый: Никогда не гуляй по Чернотопью бесцельно. Никогда. Маленький узорчатый дротик вылетел почти неслышно, пробив на пути к цели пару широких листов зелено-фиолетового растения, и впился в плечо странника. - Твою же горгулью... - прошипел человек, выдергивая попавший в него снаряд и рассматривая его. Деревянная игла с утолщением к центру, оперение - из перьев неведомого тамриэльской науке животного. Или растения? Здесь, в Аргонии, водилось такое, что вызывало мурашки у любого искателя приключений. Если, конечно, он успевал это рассмотреть перед смертью. По телу от плеча потек холод - колющий, мерзкий холод. Не нужно быть чтецом Древних Свитков, чтобы догадаться, что дротик с узорами был смазан ядом из желез местных тварей или из растительного отвара. Говорят, что в Чернотопье все может послужить источником для приготовления отравляющего организм вещества. Еще говорят, что только в этой провинции можно найти противоядие - никакие алтари и лекари не смогут помочь путнику с аргонианским ядом, если не будет ингредиентов из этих проклятых мест. Возможно, именно поэтому цены на чернотопские ингредиенты у алхимиков чуть выше заоблачных. Закружилась голова, размазывая и без того нечеткий ландшафт аспидно-серых болот. Странник опустился на одно колено, закрывая глаза и внимательно вслушиваясь. Дыхание, похожее на шипение с бурлящими звуками. Медленный шаг мимо плюхающих луж, еле различимый. Аргониане, четверо. Похоже, из какого-то племени, ибо двигаются очень осторожно и дышат через раз. Рука бродяги поползла к сапогу, нащупывая рукоять ножа. Безуспешно - яд уже забрал осязание, и путник не чувствовал пальцами ровно ничего. - Т-твари... - из последних сил выдавил странник, удивляясь, что он еще не в обмороке. Аргониане, похоже, тоже немало удивились стойкости пришельца - палка рассекла воздух и опустилась на голову человека. Тот рухнул в глину, вдыхая напоследок запах недружелюбной земли. Никогда не гуляй по Чернотопью бесцельно. Никогда. Урок второй: Никогда не смотрите в глаза аргониан. Никогда. - Здравс-с-ствуй, браконьер. На импровизированном бамбуковом троне, украшенном яркими длинными перьями разных цветов и немного смущающими черепами представителей различных животных и - дэйдра побери! - народов Тамриэля, восседал сухой аргонианин в сотканном из плотной травы плаще, покрытом охрой красного и желтого цвета. На голове сидящего рос значительного размера гребень, в который были вдеты золотые на вид кольца, а умудренные глаза его глядели сквозь все, будто рассматривая будущее. Связанный бродяга чувствовал себя в большой опасности в этой глухой болотной деревушке, в окружении рослых воинов-копейщиков племени. - Ты зря приш-ш-шел на нашу землю, браконьер, - вновь прошипел аргонианин. - Никто не с-с-смеет больше похищ-щать наших дев, наш-шу еду, наши сокровища... Земля Саксхлиил вдоволь натерпелас-сь от вас. - Я не браконьер, мудрый, - проговорил странник, глядя на сидящего. - Номад, странствующий менестрель. Я лишь... - Ты лиш-шь нарушил наши границы. - перебил барда мудрец, сузив глаза. - По древнему обычаю Народа Корня ты должен понести наказ-зание за свое, даже случайное, вторжение. Аргониане оскалились, посильнее сжав оружия. Видимо, жертвоприношение чужаков здесь одно из любимых развлечений. - Но,- вдруг продолжил сидящий, - тебе повезло, приш-шедший. Древо Хист говорит мне пощадить тебя для свершения пророчес-ства. Для начала докажи Древу, что ты - бард. Мудрец слегка кивнул, и один из воинов, стоящих рядом с узником, вытащил из кожаной сумки лютню Номада, а второй перерубил веревки. Руки барда стиснули инструмент, а сам менестрель удивленно поглядел на мудреца. - Игр-рай. Музыкант кашлянул, прижал пальцами струны и начал лить мелодию в уши аргониан. Немного погодя он на секунду закрыл глаза и тихо запел: Шипение таин, души шепоток, Лежащее древо - в болоте мосток. Ничто не уходит навечно. Трупы бескровные - пища и дом, Кости, гниющие в топи - как холм. Секунды здесь скоротечны. Дракон Джилл и Хиста Древо - Возникшие два из Пустоты Чрева. Битва сверхчеловечна. Борьба безуспешна с Аргонии тьмой. Болтливый погибнет, восстанет немой... Не смей там казаться беспечным. - Достаточ-чно, менестрель, - прервал мрачное пение сидящий. - Я вижу, ты знаком с нашей культурой, хотя перевод твой довольно... своеобразен. Я не думал, что люди могут наделить слова той же силой, какой наделяют ее самые мудрые из Саксхлиил. Тебе удалос-сь. Бард опустил лютню. - Чего от меня хочет Хист? - Ш-ш-ш, - прошипел мудрец. - Древо с-с-страдает, уж-же давно... В корнях его есть что-то ужас-сное, тем-мное. Наши воины не могут пройти, некая с-сила не дает им. - Где вход? - спросил Номад, встретившись взглядом с аргонианином. Вертикальный зрачок вдруг превратился в тонкую линию, потом резко расширился - явный признак телепатического общения. Сидящий кивнул, и в плечо барду вонзился дротик. Опять. Никогда не смотрите в глаза аргониан. Никогда. Урок третий: Никогда не пренебрегай вниманием. Никогда. Очнуться посреди сырого земляного прохода со свисающими корнями - плохо в любом месте. Но не в Чернотопье. Если ты очнулся со всеми конечностями и в своем обмундировании, да еще и без аргониан-надзирателей - это уже хорошо. Осторожно поднявшись - яд еще немного действовал, - Номад потер глаза и осмотрелся. Вариантов движения, похоже, было целых два - вперед и назад. Посмотрев, где более-менее светло, бард решил идти прямо - на Хист, аргонианина и его задание уже было плевать. Пройдя несколько метров по черной глиняной земле, странник вдруг наступил на что-то хрустящее. Номаду совсем не хотелось думать о том, что бы это могло быть, но догадки об останках неупокоенного искателя приключений вроде него сами влезли в голову. Спасибо и на том, что он не умер в ту же секунду. - Покойся с миром, - прошептал бродяга. Становилось светлее, но свет этот совсем не походил на тот, который обычно одаривает путников на поверхности. Видимо, он был магического происхождения - мелькая, переливался, и все чаще отдавал изумрудным оттенком. Бард плюнул в сердцах и сделал еще шаг сквозь серьезные корневые заросли. И замер. Взору Номада открылся просторный грот, по стенам которого стекали тоненькие ручейки чистой воды, которые собирались в круглом озерце. Вместе с ручьями каменные стены обвивали большие и малые корни, пульсирующие зеленоватым цветом. Из широкой расщелины наверху распускались вниз самые толстые корни-змеи, обвивающие какой-то странный камень, стоящий по центру озерца на маленьком острове. Однако замер Номад не по причине открывшегося ему удивительного места, нет. Татуировка саламандры, набитая ему одним скайримским воителем-мастером, начала жечь кожу - верный признак магической ловушки. Легкая дрожь пробила по всему телу, судорожно заставляя думать о следующих действиях. Какой является ловушка? Необозримой стеной, превращающей в пепел ударом молнии? Наземная руна, срабатывающая при приближении? Или - что было бы самым плохим вариантом - руна, срабатывающая при ПОДНЯТИИ ноги с ловушки? Стараясь не шевелить телом и не отрывать сапоги от камня, Номад аккуратно снял заплечную сумку и вытащил лютню, вспоминая чудесную музыку. Скрючившись, бард расположил руки на нужных ладах и начал пощипывать струны, наигрывая нужную мелодию. Саламандра утихла, а незаметное доселе напряжение, прибывавшее в воздухе, спало. Не сбивая игры, менестрель выпрямился начал шагать вперед. Семинотная мелодия антимагии работала безотказно. Номад спустился вниз по камням, стараясь не наступать на скользкие, мокрые булыжники. Вместе с этим он внимательно рассматривал странный камень под корнями древа. Серебристый, весь в сколах и царапинах гроб, отливающий металлическим отсветом, накрепко засел в растительных переплетениях. Откуда в богом забытом гроте вдруг явился этот гроб? Импровизированный склеп - но для кого? Сапог отвлекшегося на размышления Номада таки скользнул по камню, и бард со всего размаху шлепнулся копчиком. Мелодия прервалась, и там, на входе в грот, хлестнула молния перезарядившейся ловушки. - Ах, да чтоб тебя... - чертыхнулся путник, убрав лютню в сумку и поднявшись с уступа у самой кромки озерца. Взгляд упал на заволновавшуюся водную гладь, в которой отражался гроб. Открытый гроб. Бард вскинул голову и увидел, что гроб был действительно открыт. И пуст. Совсем немного существ предпочитают отсыпаться в ложе покойников, и самые отвратительные из них - вампиры. - А-а-аргх! - взревело чудовище, сбросившись на странника. Мгновенная реакция - и тварь чуть не напоролась на серебряный бастард, вытянутый бродягой. Вовремя увильнув в сторону, вампир упал в четырех метрах от Номада и поднялся. На секунду зеленый свет пробежал по всем корням древа, дав противникам "познакомиться". Бледная кожа, обтягивающая узкое клыкастое лицо с едва заметной седой бородкой, длинные пальцы-когти, два жутких нароста за спиной, покрытое венами худое тело и раздвоенный на конце хвост - типичный изголодавшийся кровосос. Глаза налиты злобой, животной злобой. - Ты... ш-ш-ш... Кто ты? - заворчала тварь, немало удивив Номада. В таком состоянии вампиры обычно не говорят - они не глядя на оружие нападают на жертву, стремясь добраться до горла. - Я... Я путешественник, сэр, - выдавил из себя бард, надеясь избежать сражения. - Хм... А я господин Ванет Левос, приятно познакомиться, - учтиво, если можно было обозначить так действие только что нападавшего клыкастого покойника, поклонился Ванет. - А откуда вы? - Эм, я... Ниоткуда, - ответил странник, слегка помявшись. - Нету у меня дома, вот так вот. Вроде из... - О, прекрасно! Я ведь тоже там бывал, - изобразил улыбку вампир, перебив вдруг Номада. - И как там сейчас? Все по-старому? - Где? - опешил бард. - Вы вообще меня слыша... Корни вновь засветились, и краем глаза бродяга увидел отражение в серебряном клинке бастарда. К ничего не подозревающему менестрелю крался бледнокожий вампир, как две капли похожий на стоящего перед ним мистера Ванета. - Нет, господин Левос, у меня для вас есть кое-что новое, - ухмыльнулся путник и покрепче сжал рукоять. - На! Вновь полыхнули корни. Описав серебряную дугу, меч прошел прямо через худощавое горло вампира, отделяя головешку от остального уродского тела. Обезглавленный труп тут же вспыхнул, сжигая кожу твари и все внутренние органы. Обуглившиеся кости потрескались, и на месте только что убитого сэра Левоса остался только прах. Номад вытянул из сумки пустой кожаный мешочек и начал аккуратно собирать ценный ингридиент. Закончив с прахом и прихватив заодно голову вампира, странник бросил взгляд на гроб. Усмотрев что-то, бард перебрался на островок и подошел к ложу кровососа. Внутри лежала маленькая просыревшая записная книжка, на обложке которой было выцарапано название -"Дневник сэра Ванета Левоса." Никогда не пренебрегай внимательностью. Никогда. Урок четвертый: Никогда не надейся здесь. Никогда. - "Запись сто восемьдесят третья. Я пришел к их вождю, Дающему-Советы. На мою просьбу (равно как и на требование) он ответил отказом. Я никак не хотел отступать, оголив клыки и приказав повиноваться. Похоже, он согласится - предложил остаться на день. Запись сто восемьдесят четвертая. Тварь! Этот вождь заковал меня в гроб и принес в грот, зачаровав единственный выход на отталкивающее заклинание. Я не могу выйти отсюда! А-аргх! Сколько времени прошло? Запись сто восемьдесят пятая. Древо... Похоже, оно не совсем обычное. Это Хист. Если я смогу приспособить его для себя, если только..." Номад захлопнул дневник и посмотрел на мудреца-аргонианина. Тот, как обычно, смотрел в никуда - и на всех одновременно. - Похож-же, что ты и впрямь помог Хис-с-сту, как он и просил, - изрек сидящий, подняв голову к небу. - Вампир-ры - ужасная болезнь, насланная одним из темных духов вечности. Мой отец, Дающий-Советы, не знал, как убить эту тв-варь, а потому предпочел оставить ее там, куда не отправится ни один из нашего племени... Я давно подозревал, что нечто ослабляет Священное Древо, но и представить не мог... такого. С-спасибо. - Не за что, - отмахнулся улыбающийся бард, чувствуя вес редких ингредиентов, отсыпанных в награду. Самый быстрый подсчет половины этого добра говорил о трех-четырех тысячах септимов, не меньше. - Только вот вопрос-с... - опустил взгляд сидящий. - Чего хотел этот данмери? Бард прищелкнул пальцами: - Скажите, а отмечено ли небом ваше рождение, мудрец? Аргонианин глубоко вздохнул и выдохнул, прикрыв глаза. - Мать говорила, что Сидящий-И-Кивающий родился под знаком Тени, но это ничего не меняет в моей ж-жизни. - Конечно не меняет, если не считать тот факт, что рожденных под этим знаком аргониан отбирают для Темного Братства. Ванет был одним из лучших убийц этой организации, благодаря способности создавать допелганнеров с "записанной" речью. Сей трюк он попытался провести и на мне, даже в облике вампира. Он пришел за вами, а Дающий-Советы спас вас. Сидящий-И-Кивающий шире открыл глаза, и Номад вновь увидел деформацию зрачков. Очередной сеанс Хиста, не иначе. - Он говорит, что ты уже сделал выбор, менес-стрель. Секунды навечно сломаны для тебя, ты не сможешь исправить их, даже не пытайс-ся. Твое проклятие вечно. Так говорит Хист. Кочевник округлил глаза, затем нахмурился. - Хист - не всезнающий, аргонианин, - зло проговорил бард. - Не он владеет временем, не ему решать мою судьбу. - Ты сам однажды решил судьбу, Номад, - парировал Сидящий, не выходя из транса. - Хист не против твоего решения, сделанного тогда. Он также благодарен тебе за помощь, поэтому дает совет - не ищи встречи с джилл. Тебя они уже не починят. Бард замолк, крепко сжав кулаки, потом развернулся и зашагал прочь. Аргонианские воины двинулись было за ним, но мудрец остановил их. - Не троньте. Это его Путь. Путь Надежды... "Путь Надежды," - пронеслось в голове менестреля, и он ускорил шаг. Никогда не надейтесь здесь. Никогда.

Приятно получить редкостный экземпляр книги в любом случае. А если еще брать во внимание то, что внутриигровая литература The Elder Scrolls считается одной из лучших, то тем паче приятно заполучить сие творение.

Это прекрасно, милсдарь, рукоплещ-щу. Правда, "рэдгард" - не лучше ли заменить на "редгард"? Так привычнее все-таки. И еще - кусочков много. Они жутко дробят текст, брр прям. Продолжение в студию!

А я так и думал, насчет Эп Дугала. Славная песня, это да.

*Ощупывая кошелек и вытягиваясь в лице* Вы что, с орком-фальшивомонетчиком знакомы, али ларец короля Оргнума нашли?.. А слова, мой дорогой Miraak, таки чаще всего обеспечивают самый честный заработок из тех, что доступны бардам. Можно, конечно, и с акробатикой побаловаться, но красноречие - мое всё! Какая, кстати, песня более всего по вкусу пришлась?

(Пальцы, онемевшие после сорок второй "Песни о Довакине", вылавливают монетку из мечочка и подносят к зубам) М-м! И фпрафду жовото! Благодарю вас, милейшая Зи, за ТАКУЮ оценку моих трудов - глядишь, и на всякую дребедень менестрельскую хватит. Струны получше, новые свитки, одежка... Я же обещал концерт - я и сдержал слово, данное перед честным народом.

"Гарцующая Кобыла" По деревянным столам, сбивая накопившуюся между досок пыль, стучали наполненные доверху кружки. Хульда, двигаясь, словно раненый хоркер, не спеша разносила заказанные еще двадцать минут назад блюда и напитки, еще больше раздражая посетителей. Тем не менее, люд не решался высказать свое недовольство - хотя бы потому, что пялился на одетого в изумрудного цвета жилет русоволосого юнца с тремя родинками на левой щеке, разговаривающего за столиком с одной влиятельной хаджиткой, с Микаэлем, который частенько поигрывает в "Кобыле" на музыкальных инструментах, и еще парой человек. С лица щегла не сходила ухмылка, а из рук тот не выпускал лютню, подтягивая струны и щипая их, проверяя звук. Звук был неплох. - ...Я тоже очень рад, Зи, что ты пришла сюда, - улыбался юнец. - Надо было объявить? Не, мне и так хорошо. Кстати, Мираак, а почему вы с этой пакостной каджиткой ничего не заказываете? Не для меня ли монеты бережете, а? Хульда, проходя мимо компании, что-то шепнула на ухо щеглу, притопнув ногой. Тот улыбнулся пуще прежнего и многозначительно кивнул, чем успокоил даму. Что-то сказав напоследок, юноша встал из-за стола и громко объявил: - Дорогие посетители "Горцующей Кобылы", лучшего заведения города Вайтрана! Ответом ему был одобряющий гул нордов и поднятые стаканы меда да пива. Несколько альтмеров, тихонько обсуждавших свои дела в самом темном углу таверны, удивленно подняли головы и уставились на него, гадая, что за безумие постигло беднягу. Редгардский наемник с красным тюрбаном и кривым мечом, облокотившийся на барную стойку, повернулся и с интересом посмотрел на щегла. - Слушатели! - обратился вновь к собравшимся зачинщик. - Я, господа, сэр Номад, свободный бард, к вашим услугам! Госпожа Хульда дала добро на мое выступление здесь, и я решил поразвлекать столь почтенную публику! Несколько хлопков, чей-то задорный свист. - Рад, что добрые люди пришли на мое выступление. Кажется, я вижу пару знакомых лиц среди остальных, приветствую! Те, о ком упомянул бард, улыбнулись и многозначительно кивнули глазами. Номад продолжал: - Итак, за выступление я не беру платы... Сегодня. Если же вы таки решитесь наполнить мой кошелечек чем-нибудь звенящим и золотым, али подарить чего еще - милости прошу! Ладно, закончим треп, к делу! Коль от жизненной рутины захотели отдохнуть - Моя лютня да мой голос заберут сейчас вас в путь! Закрывайте же глазенки, позабудьте о делах - Погуляем по легендам на ваш риск и на ваш страх! И свершенья паладинов, и еретиков деянья - Каждый в меру интересен и не терпит опозданий! Древние сказанья меров, современности рассказ - Расскажу вам во всех красках, постараюсь я для вас! Я Номад, бард - меня так, добрый люд, всегда зовите! Септимов звоном золотых вы слух мне усластите! Живая, словно одушевленная песня Кочевника вывела всех из состояния сонных мух. Послышались аплодисменты, и Странник, улыбаясь, кланялся, размахивая клетчатым красно-зеленым шарфом в разные стороны. - Ну что, готовы услышать сказания о подвигах и свершениях настоящего морского волка Тамриэля, господа? Кто знает, как зовут самого, черт его побери, кровожадного и великого пирата, грозу залива Хандинг, а? Ну, друзья, Сайрус Неугомонный не был пиратом, он был редгардским наемником... За бардами, похоже, следует настоящая эпоха просвещения! Торрадан эп Дугал, и моя песнь о нем - "Абессинский Бич"! Слушаем! Под взрыв одобрения Номад начал играть на лютне, периодически ударяя по барабану. Быстрая и ритмичная музыка пришлась по вкусу большинству собравшихся, и бард запел: Простой, казалось, мальчуган - Уже курил, был с детства пьян, На теле места нет от ран - А ныне знает каждый пёс! Как щетиной пацан оброс, Был продан, маленький матрос, Он - Красной Сабли капитан, Эп Дугал, Торрадан! Он сукиных детей искал, В ком кровь свежа, где есть запал, И Абессины застращал! И грузовые корабли, И тех, кто был не на мели В главе с ним скоро размели! На Черном Флаге капитан, Эп Дугал, Торрадан! Береговые города Боялись, коль его орда Проходит мимо, да! Но дохнет вскоре Каморан, И Умбраноксу дают план Всех каперов убрать в туман! Цель - Красной Сабли капитан, Эп Дугал, Торрадан! И пес Империи, Фейзил, На Кодекс плюнул и схитрил! Он на все судна посадил Боевых магов, лгун! Скажи пирату ты "колдун" - И в шею прилетит гарпун! Так завещал им капитан, Эп Дугал, Торрадан! И в той войне любой пират И стар, и млад, и бородат, В пучину канули, мой брат! А "Черный Флаг" был погребен Скалой, и до конца времен Не будет снова виден он. И с ним погиб и капитан, - и, все вместе!- Эп Дугал, Торрадан! - Ну, как вам? Вижу, что понравилось, сухопутные крыски, но пора продолжать. Сейчас прекрасные девы разольют нам пива, вина али эля, кому-то флина, суджаммы или еще чего покрепче. Мне чаю, дорогие мои, черного чаю. Все смочили горло, напевая "Абессинский Бич" и весело обсуждая дела. Номад вдруг поднялся из-за стола и взял в руки лютню: -А теперь, дорогие мои слушатели, ваш никчемный бард Номад развлечет вас песней "Легионовы Мужья"! Надеюсь, что среди слушателей мало служивых, а, господа? В любом случае, я пожелаю всем правильно воспринять эту сатирическую песню. Левая рука в перчатке сомкнула гриф, огрубевшие кончики пальцев надавили на несколько ладов, прижимая струны. Локоть прижал корпус лютни с другой стороны, правая ладонь опустилась на все струны сразу. Поплыла спокойная мелодия, и бард, не спуская ухмылки, запел: Разохались красавицы Вейреста, Услышав, что вернется сэр Эмил! Румянили ланиты, желали стать невестой - Красавец и богач, ну всем он ми-и-ил! Он статен, строен и силен, умен к тому же! За девами ухаживать умел! Дарил цветы и целовал, даже замужних Хитрец не упускал! Таков удел! И вот он наконец-таки вернулся, Став офицером Легиона! Ай герой! Он панцирем сверкнул и улыбнулся, Задумали красотки: "Все, он мой!" Не знали девы тайн имперской службы, Все ветераны уж о них молча-а-а-ат... Мужей там отношения сильней, чем дружба... Эмила год уж ждал сеньор Бора-а-а-ат! Мораль: легионеры спят, едят и служат вместе-е-е... И там любовь подчас сильней, чем жениха к невесте! Там-дам! Конец! - Благодарю, дорогие слушатели!- шутливо поклонился Странник. -Приверженцы Империи, не волнуйтесь, меня не купил Ульфрик и его свора, гордо именуемая "Братьями Бури". Какая мне разница до политики, режимов, споров о божественности Талоса? Музыка - вот мой бог, открытый и доступный, не требующий приношений и почитания. Давайте лучше я сыграю чего-нить еще. Раз уж говорим о богах... Хоть я и не отношу себя к культам или политике, был один человек и есть один бог, которые заставляют меня восхищаться. Талос, он же Тайбер Септим, первый император Третьей Эры! Гимн, посвященный ему! В Эпохе Раскола, Эре Второй, На Севере вырос воитель младой. Он Талосом звался, гордился отец - Велик был Скайрима "Бури Венец"! И тайные знания старцев нагорных, Ремесла военные, уменья придворных - Все удавалось скайримову сыну, Тамриэля владыке, Дракону Исмиру! Три Бога-Трибуна, альтмеровы Предки - Сломал своей хваткой Септим, словно ветки. Он вырвал меровы Древа Заслуг, Взрастив на их месте Империи дуб. Раскинулась крона Тайбера над миром, Империю Тамриэль встретили пиром! Каждый во славу ей песни пропел И Талосу славному, творцу вечных дел! Несколько альтмеров слегка скривили губы, но их гримасы развеялись, расплывшись в улыбке - так харизматичен был Номад. Остальные же, более лояльные к девятому богу, встретили гимн с ликованием, а некоторые же раздумывали, вздернет ли Талмор наглеца или напичкает смолой и подожжет. - Я благодарен вам, добрый люд! - отмахивался от выражающих свои чувства слушателей бард, ловя, тем не менее, монетки с изображением того самого Тайбера, о котором он только что пел. - И Талоса я могу любить не только за его свершения, ха-ха! Нет лучшего, чем бард, призванья для души Ходи по весям с лютней да собирай гроши! Забот, упреков, толков нет, все уважают бардов! Особенно коль за спиной с металла есть бастарды! Но создан богом менестрель не для сражений глупых - Он за монетками в карман протягивает руку! Бард - просветитель, он несет истории дилеммы И подкрепляется порой из кружек пивом пенным! Ты хочешь лютню оскорбить, дурак широкоплечий?! Ударом размозжу башку, забудь о своей речи! Уж лучше брось мне золотой аль расскажи легенды, А я пока вон ту девицу приберу в аренду! Септимы сыпались от благодарной публики, заставляя Номада ползать за каждой закатившейся монеткой. Однако один из нордов, Турган Дубовый, разглядел немного иной смысл в песне барда, посчитав, что тот положил глаз на его возлюбленную, красавицу Эйну. - Чертов сказитель! - взревел норд, вставая из-за стола и вытягивая добротный стальной топор из-за спины. - Я тебя сейчас сам на монетки покрошу, фалмерово отродье! Топор, который больше годился для перерубания напополам мамонтов, выглядел немного устрашающе. Ну совсем чуть-чуть. Настолько чуть-чуть, что Номад немного опешил. - Откуда ты взялся? Я думал, все великаны пасутся за городом, - проговорил менестрель и понял, что сморозил полную чушь. Турган заревел так, что его короткий коричневый волос встал дыбом, и бросился на барда, рассекая своим "Гробоносцем" воздух. Странник нырнул под удар, ощутив жар лезвия и запах серы - неплохое зачарование Разрушения, после чего ударил нордлинга ногой по колену. Удар был точным. - Ах ты, дитя шлюхи! - скривился от боли Дубовый и слегка присогнулся на ноге. Норд выпустил топор и своими ручищами ударил наискось, стараясь хоть немного задеть певца. Бард вовремя отпрыгнул, но запутался в ножке стула и шлепнулся на спину. Очень не вовремя шлепнулся. - Тебе конец, болтун! - огласил Турган, улыбаясь и занося топор над лежащим Номадом. Оба меча висели на спинке стула, схватить их он не успеет, а ударить - тем более. Глаза норда светились яростью - так бывает, когда злишься и срываешь свой гнев на первом встречном. Говорить с ним бесполезно. Во внезапной тишине чуткий слух барда услышал сухой треск. Так трещит только тетива, когда ее натягивают умелые руки. Спуск, звон, свист. - А-а-а! - заорал Турган, выпуская чудовищно огромный топор из рук и обхватывая колено с торчащей из него даэдрической стрелой. Меткое попадание. - ФУС-РО-ДАХ! Слово на драконьем толкает раненого норда, словно тыкву, которую пнул тупоголовый великан. Дубовый летит ровно в стену, снося пару тумбочек, и валится на пол без чувств. - Пока я - тан Вайтрана, никто не смеет нарушать закон! - прогремел голос героя, который уберег барда от верной смерти. - Теперь ему только в стражу, с таким-то коленом! - рассмеялся он. Смех быстро распространился по таверне, стирая минутное приключение барда. Номад, поднявшись и отряхнувшись, неловко подошел к сидящему тану, чье лицо было закрыто традиционным нордским рогатым шлемом: - Чего вы теперь изволите, сэр? Герой поднял голову и посмотрел на юношу. Уста зашептали только одно, и только ухо барда могло услышать пожелание. - Господа слушатели! - огласил менестрель, поправляя шарф. - Я хочу сыграть одну древнюю мелодию из великого фольклора Скайрима. Песнь о Довакине! Вечер прошел на ура.

Спасибо, Theodrid.

Спасибо, рад.

И miraak, соответственно, тоже сядет впереди:3 Хотел я продержать интригу, но не вышло. Ах, болтун!

Как бард, я бы должен был собрать концерт в честь сего праздненства, а то так можно и остаться с голой ж... Кошельком пустым, говорю. Ну да ладно, докончу пару произведений, и все сядем в какой-нить таверне. Не за мой счет, разумеется, но вот оформление я обещаю. Нужно только место выбрать, да с хозяином трактира договориться. Есть идеи? Многоуважаемая Зи получит место в первом ряду, обещаю:3

Я даже и не поблагодарил вас:3 Спасибо большое, господа-читатели, вот лютню поднастрою и порадую чем-нибудь.

А я не смотрел "Константин", зря?

Две Души Одного Тела Бард Номад, из общих рукописей. Черные рваные листики кружились в железной кружке, придавая отвратительной воде хоть немного вкуса настоящего чая. Заштопанный плащ свисал аж до пыльного пола скинградской таверны, укрывая плечи и спину. Клинки - сделанная на заказ римменским мастером-змеем катана и серебряный бастард, доставшийся от отца в виде наследства, - выглядывали из-под накидки, одними эфесами отпугивая местных любителей мордобоя. Конечно, без драки из города он не выйдет, это точно: один из бандитов, рослый аргонианин с шипами на головешке, прошептал, что "его можно подстеречь у ворот, ублюдка этого", презрительно щурясь в сторону незнакомца. Но ему все было слышно: тонкий музыкальный слух и тут не подвел. Гробовую тишину в таверне убивали постукивающие о стол кружки и бутылки, да разговоры, доносящиеся со второго этажа. И этот ящер надеялся, что его шепоток проберется незамеченным? Дверь наверху распахнулась, и в таверну, хлюпая сапогами и бормоча ругательства, ввалился промокший данмер. На нем была черная роба, роднившая его и со священниками, и с магами, и - что было ближе всего - с некромантами. Чай стал достаточно крепким, и Номад позволил себе отхлебнуть. Гадость, но пить можно. Не гаже того, что он пил в Орсиниуме, даэдра его возьми... Эльф, тем временем, спустился вниз, к орчихе, что стояла на пиве сегодня. Послышался короткий и тихий разговор: - Это он, тот бард? - мер слегка кивнул, в сторону сидящего. - Угу. Больших гарантий от зеленой и клыкастой бабы данмер получить не мог точно. Он взял две бутылки, скинул на прилавок пару монет и неспешно зашагал к столику. Странник напрягся и сжал нож, ожидая выпада. Выпада не последовало. - Приветствую, бард Номад, - эльф уселся за стол, прямо напротив потягивающего чай странника. На узком лице не было ни волосинки, два темных пятна под налитыми кровью глазами говорили о бессонных ночах. Однако очи были живыми, показывали ясность ума обладателя и глубину знаний. Интересно, какие помыслы могут зародиться в голове такого мера? - Я... Я Веркулус Хлаалу, - представился темный эльф спустя пару мгновений молчания. - Вы не желаете пива? Самое... - Нет. Только чай. Данмер хорошо подготовился, или просто не выдал потерянности после резкого отказа. А это значит, что у него есть дело. - Сэр Номад, -вновь начал он, отпустив бутылки, - одной семье нужна ваша помощь... - Какая? Сыграть на свадьбе? - усмехнулся странник и вновь пригубил кружку. Странный и загадочный собеседник менестреля сузил глаза: - Я боюсь, что если вы так будете себя вести, то играть придется на похоронах. Похоронах ребенка, мутсера. Зеленые глаза мигом замерли на лице эльфа. Врет ли? Кружка стукнула о стол. - Говори, Веркулус. - У местной семьи, - зашептал мер, - есть ребенок. Ребенок... не совсем обычный. Она болеет, болеет очень сильно, очень скоро умрет. Причина болезни - демон, что сидит внутри ее. - Это работа церкви, уважаемый, - холодно ответил Номад. - Девять ведут и охраняют людей, не всякие музыканты. - Вы ведь знаете, как решают проблемы с бесами священники Девяти богов, мутсера. Огнем и мечом. - А вы, значит, добрая овечка, а, Веркулус? Хотите спасти девочку и от демона, и от смерти? Какой ваш интерес здесь? Уголки рта мера немного пошли вверх. - Вы не так глупы, как я считал. Понимаете, бард, у меня есть сын, а окромя сына у меня есть долг перед своим домом. Это не обычная фермерская семья, Номад. Это зажиточные люди, которые могут поправить мое финансовое положения. А я налажу торговлю с Великим Домом Хлаалу, где неплохо продвинусь по службе. Достаточно? - Вполне, - помолчав, ответил наконец странник. Кружка уже опустела, на дне осталась только гуща чаинок, и бард замер, глядя в нее. "Неожиданное приобретение..." - мысленно твердил бард, пытаясь разгадать суть. "Неожиданное приобретение..." - Оплата - от трех сотен септимов, мутсера, - добавил данмер, вставая со стула. Номад не ответил, продолжая таращиться на застывшие чаинки. - Ах да, вот, - на стол упала записка, - адрес дома. Сегодня, в полночь, то есть через часов пять, мутсера. Всего доброго. Эльф засеменил прочь, немного шурша потрепанной робой. Хлопнула дверь. Рука оторвалась от кружки и взяла кусочек бумаги, изумрудного окраса очи забегали по словам. "Дом Бейнисов, полночь. Просто представьтесь." Ладонь превратилась в кулак, сминая записку. Нужно торопиться. Бум-бум-бум! Номад стоял прямо напротив обитой железом двери в дом богачей Бейнисов. На улице стремительно холодало. - Кто там?- беспокойно спросил женский голос. - Номад, бард. Скрежет в замочной скважине, пара щелчков. - Проходите, господин Номад, проходите, - пролепетала молодая женщина со светлой косой, обвивающей ее прелестную голову. Голубые глаза, выделенные карандашом, румяные щечки, хорошенькие губки. Одето это чудо было в голубое платьице горничных, поверх которого был завязан идеально белый фартук. - Это ведь дом Бейнисов, прелестная госпожа? Удивительное местечко, право, - он всегда спрашивал очевидные вещи, если не знал, как правильнее начать разговор с красивой девой. Тем не менее, строение действительно поражало своей изысканностью - мрачные стены, с повешенными картинами и гербами, пара расписных алых ковров, мебель, что стоила под стать эбонитовому или даэдрическому оружию... Замок, а не дом, еще и прекрасно украшенный. - Да, любезный сэр, но я не госпожа вовсе. Виталья, домработница этой достопочтенной семьи. Сейчас всего одиннадцать, а мы ожидали вас на полночь. Что-то стряслось? Певучий голос умолк, оборвав прелестные мелодию и рифму, которые начал складывать в уме бард. - Да. Мне нужен сэр Бейнис. - Тогда я жду вас, мастер Номад! - донеслось из зала слева. На кресле из ольхи, чьи подлокотники заканчивались вырезанной раскрытой пастью льва, сидел мужчина и глядел на играющий в камине огонь. Бард аккуратно прошагал своими кожаными сапогами по круглому синему ковру, изукрашенному золотыми рисунками бабочек, и сел в такое же мягкое сиденье, изучая мистера Бейниса. Это был крепкий сударь сорока лет, чьи вьющиеся черные волосы пустили бакенбарды и бородой обвивали подбородок. Лицо его было свежо, небольшая родинка под левым глазом придавала ему запоминающийся образ. Одет он был в расписной халат золотого цвета, чья ткань блистала в отсветах, взгляд карих глаз в этом же свете казался дьявольски огненным, бесовским. - Говорят, родинка на лице - признак удачи, сэр Номад, - тяжелым, но все же доброжелательным голосом начал Бейнис. - А у вас их целых три. Вам часто везет по жизни? - Достаточно, господин... - Умоляю, зовите меня Хайц, - взгляд переключился на странника, глаза улыбнулись. - О вас ходят слухи, сэр бард. И хорошие, и не очень. Можно я повопрошаю вас, развею для себя мифы? Номад слегка кивнул. - Хорошо. Говорят, что ваша мать была эльфийкой, и ростом да умом вы пошли в нее. Это так? - Нет, Хайц. Лишь разговоры. - Хм. А то, что у вас странности с радужкой? - сэр Бейнис сощурился, пытаясь разглядеть цвет глаз барда. - Говорят, вы меняете окрас очей тогда, когда вам это заблагорассудится. - Не совсем, сэр. Цвет меняется, правда, но от меня это нисколечко не зависит. - Удивительно. За такое можно и на костер невзначай попасть, так мне кажется. Последнее: вы ходите с двумя мечами. Двумя. Бард. Зачем барду два меча? - Я увидел эту традицию у одних могучих воинов, на далеких землях, куда я вряд ли когда-нибудь вернусь. Более я вам сказать не могу. Глаза Хайца сверкнули, выдавая неудовлетворенность ответом. Тем не менее, он улыбнулся. - Теперь, сэр Бейнис, Хайц, - проговорил Номад, - я задам вам вопросы. Три. Первый - что произошло с вашей дочерью? Взгляд мужчины опечалился, он вновь отвернулся к камину и уставился в пламя. На секунду барду стало жаль его. На секунду. - Это была Садрит Мора, в Морровинде. Я туда ездил по указанию Совета Старейшин - дворяне очень зависят от их расположения, бард. В общем, после возвращения оттуда Анья захворала. Ночью ее мучили кошмары, потом начали мучать галлюцинации днем. Один наш знакомый маг определил, что это демон, что демон вселился в мою девочку. Но помочь он ей не мог. Никто не мог... - И тогда появился Веркулус, правильно? Он пообещал вам ее выздоровление? - Да. Данмер назвался опытным колдуном, и я с этим спорить не стал. И вам бы не советовал, Номад. Он поставил мне тяжкие условия, на которые я согласился. Отдать семнадцатилетнюю дочь... - Ясно. Горька цена победы. И последнее - что вы сделали в Морровинде? Кровь отхлынула от лица Бейниса. - Ч-что? - Повторю: что вы сделали в Морровинде, Хайц? Отвечайте, от этого зависит жизнь Аньи! - Не смей приказывать мне в моем доме, бродяга!- прикрикнул мужчина, ударив кулаком по подлокотнику. - Я... я... Послушай, бард, я не хочу говорить об этом, никогда... И вообще, откуда ты узнал? Читаешь мысли, а?.. - Ниоткуда, - просто ответил Номад. - Догадка, случайность. Не верит. По лицу, на котором боролись гнев и ужас, видно - не верит. - Не говорите жене, умоляю, - задрожал голос мистера Бейниса. - Мы с ней давно не ложимся в одну постель, а если и ложимся, то не занимаемся ничем... удовлетворяющим мужские потребности, бард. А иногда хочется разогнать кровь в чреслах, понимаешь? И там, в Морровинде, стране плотских утех, мне захотелось развлечься. Однажды меня, прогуливающегося по Садрит Море, нагнала данмерская красотка, в изорванных одеждах. Просила приютить... Я и приютил. Потом мы с ней совокупились, и она вдруг бросилась на меня с ножом, представляешь?! Я оборонялся. И... и... - И вы ее убили, Хайц, - докончил за мужчину Номад. - Мда, история странная, но я начинаю, кажется, понимать. А она ничего не говорила вам? Необычное поведение, а? Бейнис смахнул слезу с глаза, не веря, должно быть, своим ушам. Не каждый поймет мужчину, который убил темную эльфийку, да еще и в Морровинде. - Да... Спросила о моем статусе, кто я, о детях спросила... А, кхм, а когда она напала на меня, то будто специально подставлялась под удары. Знаю, звучит как... - Нет, Хайц, я понимаю. Звучит так, как я ожидал. Свет уличных факелов, чуть поблёскивая, отражался в оконных стеклах. Веркулоса это раздражало, и он занавесил их бархатными шторами. Пара свечек и канделябров играли пламенем, освещая шкаф, тумбочку и постель, на которой лежала жертва демона. - Итак, - начал данмер, с опаской поглядывая на прикованную к кровати Анью, которая прыгала и извивалась, - вы, сэр Номад, встанете впереди меня и начнете играть на лютне. Рыжеволосая девочка, чье лицо было похоже на лик вампира после долгого голода, завизжала и забарахталась пуще прежнего. - Демоны не выносят определенные мелодии, - подтвердил бард, сжимая свой инструмент, - и я знаю, как их играть. - Поистине древнее искусство, - улыбнулся Веркулус. - Сейчас таких музыкантов мало где встретишь, часть стала демонологами... Но не вы, мутсера. После того, как вы заиграете, я начну наговор. Тварь, засевшая в бедной Анье, переместится в этот камень душ, - в пальцах данмера мелькнул синеватый камушек, - а вы получите награду. Начнем? Номад не ответил, перехватив лютню и расположив пальцы. Поплыла мелодия, состоящая всего из семи нот. - Вы все сдохнете, ар малеа умари! - закричала дева, ужасно выгибаясь в спине. Данмер зашептал заклинание, старательно делая акцент на каждом слове. Голос был ровным, четким, будто наговор этот эльф произносил не впервые. "Хлаалу? Маг? Близко к абсурду", - забегали мысли в голове барда, продолжающего играть на лютне. -" Торговец этого дома никогда бы не стал читать колдовские манускрипты, тем более влезать в столь дурнопахнущее дело, которое сулило сомнительные выгоды. Изгнать демона из девочки, чтобы получить покровительство ее отца-дворянина? Кто ты, Веркулус из дома Хлаалу?" - Веркулус из дома Телванни, бард. Эфирный посох просвистел прямо над пригнувшимся Номадом, высекая искры и выплевывая сгустки светящегося вещества. Бард развернулся и со всего размаху врезал левым боковым по опешившему лицу данмера. Послышался хруст трескающейся челюсти. - А-а-ах! - выплюнул несколько зубов отступивший данмер, осклабив окровавленный рот. - Смотрю, что-то все-таки ты получил от эльфийской матери, а, бард? Прочел мои мысли, как я твои? - Нет. Я не обладаю магическими способностями. Они для таких ничтожеств, как ты, Телванни. - Н'Вах! - вскричал темный эльф и выпустил молнию, синевой окрасившую комнату. Номад прыгнул навстречу разряду, едва не задев его, кувыркнулся по полу и локтем приложился к щеке колдуна, отбросив его на бок. Неплохо. - Веркулус, - пнул стонущего эльфа странник, сильнее натягивая кожаные перчатки, - если ты думаешь, что ваши эксперименты с душами проходят безызвестно, то ты ошибаешься. Пинок. Пенные брызги крови вперемешку со слюной на полу. - Сначала вы сотнями лет выращиваете душу, перенося ее из одного тела в другое, а потом поглощаете, чтобы получить еще больший магический потенциал, не так ли? Еще один пинок, теперь сильнее. Лежащий эльф, кажется, начал плакать. - Но вот что-то пошло не так. Ваш "сосуд" убежал, ведомый душой, которая не хотела стать вашей добычей. Лишить себя жизни она не могла, и поэтому напала на богатого сиродиильца, предварительно узнав о его семье, выбрав себе новое тело и успев переспать с ним. И вот тут-то и начинается самое интересное. Опять удар. Хрустнуло ребро. - Душа, которую вы так долго выращивали, видимо не знала, что тело для нее предварительно избавляют от прежнего носителя, попросту убивая его, наполняя камень душ и оживляя вновь. Интересно, догадался ли мистер Хайц Бейнис, что занимался сексом с трупом? Из-за двери послышался бранный шепоток упомянутого сэра Бейниса, наполненного отвращения и горечи. Музыкальный слух вновь донес все в лучшем виде. - Естественно, вселение в одушевленное тело стало для вашей беглянки болезненным - как и для душы Аньи. Кошмары, припадки, боли... Деформация лица и некоторых конечностей. А выгнать сильную душу с многовековым опытом практически невозможно без ее согласия. Только поглотить. Сапог вновь ткнул в поломанное ребро данмера. Номаду даже на секунду стало жаль его. На секунду. - И несколько минут назад, показывая мне сапфир, ты был полностью уверен, что облапошил невежду-барда. Зря. Неужели ты думал, что я не узнаю эту блестяшку? Скажу тебе более, я прекрасно знаю, что она является камнем-передатчиком в ваших некромагических преступлениях. Точнее, одним из передатчиков. Зашипела медленно выползающая из ножен катана. - Орудие из небесного металла. Вот вторая штучка, нужная для сего колдования, да, Телванни? Найти в Скинграде - да что уж там, во всем Тамриэле! - безумца с таким оружием, который решится тебе помочь - это похоже на сказку, правда? А, данмер?! Клинок слегка сверкнул и впился в темную узловатую руку эльфа, пригвоздив ее к полу. Тот закричал и забился в агонии, пальцы обхватили запястье пробитой руки и попытались выдернуть ее из-под лезвия. Тщетно. - Ты заслужил смерти, Веркулус. По церковным обычаям всех религий, по кодексам Империи и любой провинции, по хартиям любого магического общества, как и многие другие Телванни. И мне очень жаль, что я не могу выступить в роли палача, потому что один маг из вашего Дома, хоть и нехотя, но спас мне жизнь, потребовав взамен десяток сохраненных жизней Телванни. Ты - шестой, ублюдок. Номад вырвал катану и еще раз хорошенько припечатал носком стонущего эльфа. Смачно плюнув на лежащего данмера, менестрель вытянул из кармана одежд маленькую железную печать и погрел её над огнем свечи, раскаляя докрасна. - Со вторым днём рождения, тварь, - прошипел Кочевник, ткнув в пригвозжденную руку Веркулуса клеймом. Данмер закричал, забившись в конвульсиях, после чего бесчувственно распластался по полу. - Теперь ты, беглянка, - медленно зашагал к замершей на месте девушке бард. Рыжеволосая молчала, удивленно таращилась на молодого бродягу. - У тебя нет выхода. Веркулус будет охотиться за тобой, убивая людей, меров, представителей зверорас... Всех. И богатых, и бедных. Видимо, ты для него очень ценный проект. Анья всхлипнула, кроваво-красные воспаленные глаза вампирши наполнились слезами. - Тебе больно. И с каждым часом, каждой новой минутой нахождения в этом теле тебе будет все больнее и больнее. Не думай, что ты сможешь перебить это. Девочка будет тоже страдать, с тобой она не проживет и года. А когда она умрет, тебе придется вновь искать инкубатор, лишая здоровой полноценной жизни еще одного человека. Я предлагаю тебе иное. Бард полез в мешочек на поясе, поддевая пальцами что-то круглое. - Вот, смотри. Это - кольцо, серебряное кольцо с сапфировыми вкраплениями. Не пугайся, не надо! Я не поглощу тебя, твой опыт и силы. Ты станешь жить здесь, в этом колечке, на среднем пальце моей левой руки. Я буду оберегать тебя, защищать от данмера Веркулуса. Что ты так смотришь? Он вернется за тобой, выследит по следу, чертов Телванни... Решайся. Дева моргнула, чуть взмахнула головой. Горючие слезы упали на одеяло. - Х-х-хорошо, странник... -... Я бы принял пару настоек, сэр Бейнис, если вы не хотите через пару годков получить проблемы с маленьким другом. Трупный яд, сами понимаете... Да, да, она была теплая, но это не значит, что она была живой, сэр! Вот и правильно, жена всяк лучше некрофилии. Еще лучше - обратитесь к аптекарю, странствующему доктору либо целителю из скинградской часовни, обследуйтесь у него. Всего вам доброго! Кошель звенел от оплаты, которую он получил за "экзорцизм". Серебряное кольцо в виде трех змей, кусающих свой хвост, грело ему руку, наполняя энергией Мундуса, от которой бард отказался уже давно. Магия рушила Природу, ее законы элементалей, но такой симбиоз для странника не казался критическим. Чаинки, по которым он гадал в той таверне, были правы - из сложной ситуации он получил неожиданное приобретение. - Тебе понравится наше путешествие, Айзен, - прошептал Номад, перехватывая сумку с лютней. - Я собираю много интересных знаний, из разных земель и от их жителей. Потом отображаю это в песнях, баснях, загадках, рассказах... Приключения не оставляют меня. "Я рада, Бард," - ментально ответила Айзен, кольцо чуть задрожало. - "Посмотрим, что мы с тобой увидим." Ворота захлопнулись за ним, прекрасный свежий денек радовал пестрящими листьями и цветами. - Вот он, парни!- донеслось из-за кустов. Укрытия стали не нужны, и разбойники, предвкушая легкую добычу, повыпрыгивали на дорогу. - Я же говорил, - устало проговорил бард, вытаскивая бастард из-за спины, - что приключения не оставляют меня... "Ага. А день только начинается..."

Трудно быть богом... Или трудно плыть боком? Черт, никак не запомню. (с)

Помогать людям - это очень хорошо, это достойное занятие вне зависимости от того, кому ты хочешь сделать добро. Делать добро нужно не ожидая благодарности, а тем более - ответного добра. Это все равно вернется, либо тебе, либо тем, кто отказался тебе помочь, вернется жестоко, но справедливо. Здоровье - вещь странная, друг. У меня самого хроническое заболевание, именуемое диабетом, но... Знаешь, для меня приобретение этой хвори стало не точкой, а толчком, после которого я усиленно занялся собой и своим телом. Спорт - вот что выгоняет, выгрызает скуку и зудящие идеи об унынии, право! Начни сейчас, через полгода будешь смеяться, а через год... Кто знает, что будет через год? Конечно, болячки бывают разные, и я не хочу как-то задеть... Если можно - не раздумывай. Нельзя - займись чем-то еще. Не позволяй душе лениться!

Даунгвардовском квесте? Dawnguard, you mean, isn't it? Обновлений так много, потому что СКАЙРИМ ДЛЯ НОРДООВ!!1!!11!, а у нордов проблема с логическим мышлением, увы. Писькомерка... Сразу фаллометрия всплывает, за ней Лурка, а дальше... Уф. Трудовые будни. Когда уже воскресееенье…