Friendly Fire

- Интересно... Что означают эти рисунки? - Спросил о’Дим, водя пальцем по фигуркам. - Предупреждение? Предсказание? Что было, что будет, или то, чего вовсе не было? Ему припомнились вулканы островов Морровинда. Спящие, как думал зеркальщик до путешествия в те земли; забывшиеся беспокойным, тревожным сном на грани пробуждения, как понял он, посетив те места. Вулканы не заливали живой кипучей смертью окрестности, но временами плевались серым пеплом, как занемогший кашлем старый курильщик. Кто знает - не проснутся ли они однажды вновь, чтобы сжечь всех заживо? Достав из сумы бумагу и перо, он споро набросал рисунки и толкнул рукой дверь, ведущую в следующую комнату. b7

«Что за идиот», - подумал о’Дим с внезапным раздражением, наблюдая, как беззвучно шевелятся губы Ульфрика. Эта комната нравилась ему больше, чем предыдущие залы. Когда видишь над собою огромную, угрожающе блестящую каплю воды, готовую сорваться вниз - через миг или через несколько тысячелетий, - которая парит безо всякой опоры, когда звуки разбиваются о невидимую преграду, не достигая желанных ушей, а стены и потолок исчезают, тогда нет ни единого шанса поверить в происходящее. Поверить, что это не сон. Уступить Вермине. Однако задерживаться в комнате не имело смысла, и зеркальщик, сделав приглашающий жест рукой, кивком указал на дверь впереди. c7

О'Дим, свесившись, крикнул вниз: - Все сокровища мира не унесёшь. Не пытайтесь заграбастать всё, что не приколочено - оно исчезнет, когда мы проснёмся. Только наживёте себе призрачную грыжу. Пошли дальше!  Его вопль эхом прокатился по лестнице. Шагнув по даэдрическим знакам к правой двери, Гюстав отворил её.   с6

Первыми близость Бравила засвидетельствовали не каменные стены и не часовня Мары, возвышавшаяся над городом, — нет, сперва дремлющей Агате в нос ударил запах. Густая, тошнотворная вонь стоков. А уж потом она обернулась и увидала, как из темноты выплывают очертания города.   «Людям здесь так же отвратительно, как мне, или лишь вампирское обоняние позволяет по достоинству оценить амбре?» — Подумала она, брезгливо зажавши нос, когда оказалась за стенами города. Тем, кто населял Бравил, похоже, было всё равно: либо они действительно не чувствовали вони, либо давно и прочно к ней привыкли. Люди, каджиты, аргониане... Кого здесь только не было. Как и повсюду на нибенейских землях, по улицам сновали разношёрстные толпы, постепенно редевшие в столь поздний час. Едва привыкнув к местным «ароматам», Агата ощутила острый голод и принялась высматривать себе жертву. Может, напитаться сил от того нищего старика, который, подобрав из грязи шляпу и перебирая артритной лапой сегодняшний скудный улов, подымается с паперти? Никто его не заметит. Никто не будет по нему горевать. Его можно выпить досуха, нужно только незаметной тенью скользнуть за человеком следом, когда он поковыляет спать в ночлежку, и настигнуть где-нибудь меж обветшалых деревянных домов, испуганно жмущихся друг к другу. — Нет, — сказала себе Агата, вжимаясь спиной в дощатую стену какой-то постройки и крепко зажмурившись. — Я не буду никого убивать!  Ей отчаянно хотелось, чтобы одна мысль об убийстве вызывала дурноту, как то было прежде; но, несмотря на яростный протест разума, в про́клятом теле лишь распалялось желание. — Э, красотка, не хочешь подержаться за мои рога? Прокатись на бычке, — раздался позади голос, опаливший шею пьяным дыханием, и Агата резко развернулась на каблуках. Перед ней, покачиваясь, стоял аргонианин. Опершись одной лапой на стену, он демонстрировал всем своим видом, что эта опора — единственное, что удерживает ящера в вертикальном положении. Другая лапа крепко сжимала бутылку спиртного. Девушка была так голодна, что уже не могла испугаться или оскорбиться — все её помыслы вертелись вокруг одного. — Нет, — отрезала она, понимая, что жертва пришла к ней сама. — Ну и дура. Я плачу хорошо, — неожиданно легко сдался аргонианин. И, отворив дверь дома, возле которого они препирались, исчез внутри, сам не зная, насколько близок был к смерти мгновение назад. Агата окинула взглядом сие здание. На вывеске значилось: «Похотливая аргонианская дева» — и недурно нарисованная ящерица в весьма распутной позе. Затуманенным разумом Агата осознала, что её, кажется, приняли за шлюху. Постояв немного, она зашла следом.   — Мне нужна особая услуга, совершенно особая, — деланно низким голосом сказала тонкая фигура в плаще с низко надвинутым капюшоном, который прятал её лицо от томного красного освещения. — О, мадам знает толк в извращениях? — С интересом спросила старая каджитка с редкой седой шерстью, нисколько не обманувшись голосом. — По особым услугам у нас сегодня Лора... Второй этаж, первая комната слева. Лестница снаружи. Оплата на месте. Сказавши это, старая кошка утратила к девушке всякое внимание, и нежно, как единственное чадо, взяла в трясущиеся лапы бутылку скумы.   Лора оказалась невысокой человеческой (вопреки вывеске) девушкой со светлыми волосами. От неё пахло болотной лихорадкой, а на лице играл нездоровый румянец, который гетере не удавалось запудрить, но Агате было плевать.  — Я выпью твою кровь, — сказала Агата, когда куртизанка поднялась навстречу, упреждая её слова и действия. — Не всю... Но много. Ты оправишься. Я оставлю тебе целебное зелье и щедро заплачу. Её слова прозвучали глухо, рублено и тяжело, напоминая кого-то... Кого — она не могла сейчас вспомнить. Мир сузился до тела, стоящего впереди, наполненного до краёв кровью — только надави, и хлынет поток. Потом Агата не вспомнила, как выглядела комната, какие картины висели на стенах, и что из мебели было в ней; разве что кособокий столик, на который она, зачерпнув из кошеля пригоршню монет, выложила лорино жалованье. На свете было только это тело, которое шагнув вперёд, приняло её условия; лишь тело, такое смелое поначалу, но задрожавшее в её руках, когда Агата впилась клыками в шею, едва не застонав от наслаждения. Тёплая, сладкая кровь полилась по иссушенному нутру, и она возликовала. Голод требовал не останавливаться: жадно выпить тело до дна, как пропойца бутылку мёда, разорвать зубами тонкую вздрагивавшую шею и впитать в себя всё до последней унции, швырнуть обескровленный труп, как тряпичную куклу... Лора толкала её в плечи и била по спине, но удары понемногу слабели. С огромным трудом Агата оторвалась от кокотки, чувствуя опустошающее разочарование. Тусклый мир обрёл краски — она утолила свой голод. Но безумно хотелось ещё... На белой шее алели пятна, оставленные неаккуратным укусом, и вампирша припала к ней, слизывая кровь. Лора вздрогнула, но на сей раз Агата отстранилась быстро, не нанося новой раны, как бы ей ни хотелось вновь испить драгоценного вина.  — Видишь... Ничего страшного... Я контролирую себя, — сказала она заплетавшимся языком и, впихнув девушке в руки целительной снадобье, спотыкаясь, вышла на лестницу. Вампиршу шатало, будто она крепко выпила. Направляясь упругим шагом в «Серебряный дом на воде», она мечтала лишь об одном: чтобы по дороге попался грабитель или насильник, или ещё какой-нибудь нечестивый человек, зверь, мер, — иными словами, тот кто нарвался бы сам, заставив её обнажить клыки.  

- Как говорила моя бабушка - магистр всех Школ, если верить моей матушке, - лучше метнуть файербол, прочитать заклинание и ещё раз метнуть файербол, чем светить Светом Свечи и спрашивать: "Кто там?" - Наставлял Ульфрика о'Дим, спускаясь следом за ним и данмеркой по каменным ступеням. Лестница не внушала ему доверия: узенькая, будто неведомый зодчий поскупился на неё камня... или воображения, и длинная, словно вела в самые мрачные глубины храма. Шагая вниз, он вслушивался в звуки, но различал только шум от твёрдой поступи норда - хоть тот и сменил облик, но двигался по-прежнему тяжеловесно, будто носил полный даэдрический доспех. Тело Гюстава не оставляло напряжение - зеркальщик был подтянут и собран, готовясь в любой момент дать отпор тому, что притаилось внизу - или нападёт на них на ступенях.   Вермина, однако, сумела удивить: лестница неожиданно оборвалась, кончившись небольшой комнатушкой, от пола до потолка забитой сокровищами. Пригнувшись, о'Дим переступил высокий порог. - Мародёрствовать будем? - Весело спросил он, оглядывая сокровища. Первыми в глаза бросились груды монет: повсюду их было такое множество, что шагу нельзя ступить без того, чтоб он не сопроводился весёлым звоном. "Деньги раздобыть нетрудно, - рассудил про себя Гюстав. - Давно я не знаю в них потребности. Найти бы что-нибудь поинтереснее..." Он не сразу вспомнил, что сокровища были призрачными - уж шибко горы монет, которыми ломились сундуки, которые валялись под ногами, походили на настоящие. Обведя медленным взглядом комнату, зеркальщик запоздало понял, что уже некоторое время полномерно чувствует кошмар: в комнате пахнет затхлостью, шаги норда отдаются эхом, дрожат причудливые тени, рождённые слабым светом факела, на блестящих каменных стенах. "Проклятье! Надо почаще напоминать себе, что это лишь сон."  Нещадно обругав себя последними словами, о'Дим вытащил из завалов драгоценностей то, что первое попалось под руку, и поспешил наверх. "Кинжал эльфийской работы, - досмотрел он предмет. - Может, и пригодится - проткнуть какое-нибудь чудище или принести жертву. А может, и нет." Кто знает, что ещё уготовала им Вермина?

- Это план Вермины, королевы кошмаров, - в очередной раз напомнил о'Дим, скептически посмотрев на пятно, оставленное файерболом. - Он непостоянен. Он изменчив. Не исключено, что когда мы вернёмся сюда, отметка исчезнет - хорошо, если не вместе со стеной. Так что я бы предпочёл верёвку. Но у меня нет достаточно длинной. Зеркальщик приблизился к арке. - Ну что, пойдём? - Сказал он, шагнув из освещённого зелёным светом просторного каменного помещения в темноту и неизвестность.   с5

успешно

- Убивать безумных вампиров, утративших разум от жажды крови, сделавшихся подобным диким зверям... - Задумчиво протянула Агата. - Или, как сказала Валерика, опьянённых жаждой власти над всем сущим. Что ж, это совсем не то, что расправляться с невинными людьми. Опасных животных нужно... ликвидировать. Может, я и сумею с этим справиться, - она возложила ладонь на эфес своей шпаги.

- В этом-то и кроется моя главная проблема - глава наших "Чистильщиков", Густав неожиданно решил подать в отставку, и потому мне как можно скорее нужно найти ему замену - ему и всему его отряду. Конечно, я не ожидаю от вас чего-то сверхъестественного... - Лоренцо скользнул взглядом по девушкам. - И всё же, мне почему-то кажется, что с устранением врагов Клана вы будете справляться куда лучше, нежели с уборкой.   - "Неожиданно подал в отставку", - уточнила Агата, запнувшись за эти слова. - Это означает, что отряд погиб на задании? Или, быть может, их вычислили власти людей?   Она уважительно взглянула на девушку с серебристыми волосами, от которой веяло холодом. "Надо же, какая добросердечная. Видимость бывает обманчива."

В сущности, Агата была согласна ещё до того, как чопорный посланник клана начал говорить. Не потому, что его облик и голос были обманчиво-приятны, и не оттого, что девушка боялась стать частью сонма призраков, обречённых некромантией на вечное страдательное заключение в часовне.  Нет, она лишь не обманывалась касательно своих шансов на самостоятельное выживание. Шансы эти приближались к нулю. Да и что бы это была за не-жизнь: скитаться по Сиродилу и прятаться, совершая редкие опасливые вылазки к людям, пока однажды зачарованный клинок охотника на вампиров не оборвёт сие жалкое существование. Половина семьи Агаты служила в офицерских чинах на Западном Флоте, и она в полной мере сознавала, как важно быть встроенной в систему, быть частичкой организации, которая способна разрешить твои проблемы - пусть она и обязательно затребует что-то взамен. - Я согласна. Я вступаю в клан.

"Скорее бы пришёл тот, кто затеял это собрание в часовне", - подумала Агата, опасливо следя за альтмером, который разошёлся пуще прежнего. Он казался ей сумасшедшим. А может, все альтмеры такие, если получше их узнать. Одним из целителей, к которым обращались Требации, надеясь её вылечить, был альтмер, и он тоже оказался неприятной натурой, надменной и вспыльчивой, хотя до Зиона ему, пожалуй, было далеко.   - Для той, кто не хочет убивать своих жертв, вы не слишком стремитесь к этому. - Я просто немного растерялась, - сказала девушка. - От напора Зиона. - А зелье пригодится, спасибо... Когда-нибудь попытаюсь и сама изготовить такое - когда я пыталась излечиться от смертельной хвори традиционными способами, я вдоволь поупражнялась в алхимической науке, сотворяя целебные эликсиры. Она задала Андре терзавший вопрос, хоть и не была уверена, что желает услышать честный ответ: - Вы что же, всегда выхаживали своих жертв? И никого не выпили до смерти за время вашей "сольной карьеры"?

- Иэх! - бодро выкрикнул Ульфрик, пытаясь сдвинуть каменную плиту с места. Наверное, будь он  в своем прежнем обличии, то ссделал бы эо играючи. Так же, пыхтя и обливаясь потом, он сумел сдвинуть люк всего лишь на ширину ладони. Из щели не было слышно ничего, да и запаха отвратительного, который бы мог стоять в закрытом помещении, не чувствовалось. - Эй, навались! Дружно!   - Пока мы будем наваливаться, каджит и босмер сопрут наши кошели, а сами делать ничего не станут - слишком ленивы, - тихо сказал Гюстав. Гипертрофированные предрассудки норда забавляли его, и зеркальщику нравилось поддразнивать Ульфрика, подливать маслица в огонь. Хотя всё это могло плохо кончиться, о'Дим не мог отказать себе в таком удовольствии. - Магия вернее, и пыхтеть не надо. Отойди-ка... - Нахмурясь, он припомнил заклинание телекинеза - простое, топорное, известное каждому магу, и между тем достаточно мощное, чтобы отшвырнуть люк.

- Ты ведь кого-то уже убила, да? - продолжил Зион. То был не вопрос - скорее утверждение. - От Тёмного Братства весточек ещё не получала? Ну, знаешь, "МЫ ЗНАЕМ" и всё такое... Если вдруг попадётся - отдай мне, бумага лишней не бывает.   - Это было случайно! - Выпалила девушка под напором альтмера. Зион говорил с такой уверенностью, как будто знал; он напоминал ей непоколебимо убеждённого в своих словах дознавателя из Министерства Правды, которое давеча проклинал на чём Нирн стоит. - И я горько об этом сожалею. И никогда больше не убью человека... А если встанет выбор, умереть от голода или убить, то лучше погибну сама.

- Быть может, мне и не придётся никого убивать, - с надеждой сказала Агата. Новообращённые кровопийцы, за выключением престранного поклонника Хирсина и альтмера-мегаломана, оказались располагающими людьми и мерами, и она решила поделиться с ними своими соображениями. - Говорят, Сиродильский клан вампиров далее прочих ушёл от извращённой вампирской природы, сделался цивилизованным и аккуратным в своих методах...  Агата вспомнила ночного гостя, впечатление о котором прочно въелось в её память: да, он внушал собой страх, но никак не напоминал безумного зверя. - Что, если они научились добывать кровь без убийств? - Продолжила она через паузу. - Всё едино это отвратительно, но хотя бы никто не пострадает... Слишком сильно не пострадает.  

- Кажется, все, кто отправился в дом, здесь. А если кто-то запоздал, то что ж... - Развёл Гюстав руками. - Это его проблемы. Пускай теперь спасается сам. Выдвигаемся. О'Дим пробормотал себе под нос заклинание Свечи, и его фигуру осветила радужная аура, слегка растворяемая туманом.  - Хай Рок ли, Квагмир - болота везде одинаковы, - сказал зеркальщик и мягкой поступью пошёл вперёд, постоянно нагибаясь, чтобы проверить зыбкую почву кочергой. Туда, где кочерга не проваливалась, он осторожно делал следующий шаг.

- Наркоман, - Ян дернул плечом, не сводя взгляда с Агаты - нет, это просто болезнь, ты же слышала, а кровь... Ну я не встречал еще никого, кто бы вообще ничего не ел, не хорони себя раньше времени. Ведь и от божественной болезни нашли однажды лекарство. Ты не мертвая, пока, и постарайся оставаться такой и дальше. - Я постараюсь, - улыбнулась данмеру Агата. - Но это не просто болезнь. Это совершенно особая болезнь. И голод, который терзает вампира... Он разительно отличается от человеческого. Тебе придётся на себе узнать, что это такое. Как ты себя чувствуешь? Моё превращение напоминало ад. Невыносимая мука.   Зубы не простые, а выдранные вампирские клыки. Девушка вздрогнула. - А септимы никто не поставит? На них я бы сыграла. А клыки мне без надобности. И свои есть, - она ощерилась, обнажив заострённые удлинённые зубы - только на мгновение, этот приступ демонстративной смелости быстро прошёл, и девушка слишком торопливо поджала губы.

@Laion мы дальше движемся по сюжету? или кого-то ждём?

"Они мне сочувствуют?" - Ян успокоился, осознание того, что он перед лицом новой своей беды совсем не один и, быть может, не единственный, кто не спрашивал такой судьбы, вселяло в него уверенность. - Вампир все равно звучит лучше, чем наркоман, - улыбнулся Ян Агате, - я даже не знаю, кого встретить проще: бывшего вампира или бывшего скумозависимого. Меня зовут Ян, кстати.   - Вампир - тот же наркоман, только вместо скумы - человеческая плоть, - передёрнулась Агата. - Не знаю, смогу ли я так существовать, - добавила она через паузу, сцепив руки в замок и устремив на них взгляд. - Я не хотела становиться вампиром... В прошлой жизни я была смертельно больна. Не было никакой надежды на моё исцеление. И матушка привела в мои покои вампира, который укусил меня, обратив в себе подобную, и тем избавил от мучительной смерти, подарив новую жизнь. Не-жизнь. У порфириновой гемофилии, при всей её отвратительности, есть такая особенность - она избавляет от многих прочих болезней. - А вы, - обратилась она к собравшейся здесь публике разной степени почтенности, обводя часовню несмелым взглядом, - как пришли к такой судьбе?

Агата, сдёрнув капюшон и сев на одну из пустовавших скамеек, тревожно слушала разговоры. "Здесь собираются новообращённые"... Да, это похоже на правду - от здешнего сборища не разило людьми. Разумеется, в часовне были запахи, но они не привлекали внимание, не заставляли ноздри трепетать, а заострившиеся зубы - сжиматься, пряча за собою распухший от слюны язык. Если таверна под Скинградом с каждым днём голода всё более напоминала разметку из ароматов, витавших в воздухе и дразнивших тонкое обоняние, то в часовне было пусто. "Паломники" из разных уголков Империи казались восковыми фруктами, которые голодный человек без труда отличит от настоящих.  "Какая странная компания, - подумала Агата. - Надменный нибенеец, в руках которого, должно быть, даже самый лучший меч станет лишь колотушкой. Юный вор-данмер. Мужчина с лютней, выглядевший так, будто только сошёл с пиратского корабля. Высокий эльф, одержимый идеей захвата мира..." - Я... Я не совсем паломница. Меня зовут Агата Требаций, я из Анвила, и я вампир, - сказала девушка, теребя край плаща. С каждым словом её звонкий голос становился всё тише, и слово "вампир" прозвучало еле слышно. Она бросила сочувственный взгляд на Яна, но ничего не сказала.

О'Дим стоял посреди болота, пахнувшего гнилью и сыростью, и терпеливо ожидал, пока возле него соберутся все путешественники. Две луны, стоявшие высоко в небе - пепельно-серая и кровавая - отчаянно халтурили, скупо освещая мрачное пространство. В их неверном свете нельзя разобрать никакой подробности: лишь белели в темноте лица путешественников и блестела ровная поверхность топи. Даже для того, чтобы увидеть мыски собственных сапог, необходимо было пристально вглядеться. Зеркальщику, впрочем, того и не требовалось - он не смотрел, он чувствовал. Годы, проведённые в странствиях по Тамриэлю, научили его безошибочно угадывать положение своего тела и хорошо управлять им. Впереди невысоко в воздухе танцевали обманчивые болотные огоньки. Торговец зеркалами лениво следил за их плавными скользящими движениями по причудливым траекториям - будто каджиты, напившиеся скумы.   Но вместо еще одной, похожей как две капли воды на предыдущую, комнаты, она оказалась на крыльце. Ночь. Пахнет болотом, невзрачными болотными фиалками и гнилью. Вдалеке мерцают зеленоватые огоньки, а где-то, совсем рядом, слышатся голоса. Наверное, стоило бы спрятаться и послушать, не ловушка ли это? Но радость от того, что она выбралась, окрыляет Канарейку.   - Мадам, идите сюда, - услышав позади движение, окликнул Ширу Гюстав и, сделав пару уверенных шагов в сторону кособокого дома, подал ей руку, помогая пройти. Он знал, как ценен порою бывает в компании хороший бард.   - Ну Джи'азирр, так Джи'азирр. Эй, ну посветите кто-нибудь! Че, никто огонь зажечь не умеет?   - Друг, а ты ведь не шибко любишь эльфов? - Спросил Гюстав, внимательно глядя на то ли босмера, то ли альтмера. Он сотворил простейшее заклинание школы Изменения - заклинание магического света - и достал из перекинутой через плечо сумы небольшое зеркало. Над Ульфриком вырос сверкающий шар. - Мне кажется, Вермина над тобой посмеялась... Превратила в объект твоей же ненависти. Взгляни на себя, только не свались с перепугу в болото. - Он сунул зеркало эльфу под нос.  

- Болото в Болоте, - констатировал альтмер, поднимаясь, - Эй, с вами все в порядке? Может, остальных подождем? Алано подошел ближе к бретонцу и... эльфу. - Давайте, - кивнул о’Дим. - Боюсь, им не так просто будет выбраться из болота, они не жили полжизни в Хай Роке, как я. Не хотелось бы, чтоб кто-то погиб. - «А то вдруг у Вермины ещё какие-нибудь сюрпризы в загашнике имеются, - добавил про себя Гюстав. - Пусть лучше они на них подорвутся, чем я.» - Эй, а ты кто такой? - обратился он незнакомому альтмеру, - Тебя не было в нашей таверне... - Этой, Уйльфриг же... - заулыбался Доби, - Он кочергу нашу взял. - То-то речь у него больно знакомая, и на меров не похожая. А вон того каджита, - о’Дим ткнул кочергой в Джи'азирра, - я тоже знаю. Он в таверне дрых.

Впрочем, радовались они, наверное, рановато - местность перед ними совершенно не располагала к приятному времяпрепровождению - темная вода, хлюпающая под ногами, Секунда и Массер в полный рост, мерцающие огоньки впереди.   - Это топь, - определил о'Дим, который немало повидал на Гленумбре зыбких болот и мерцающих огоньков, зовущих в самое их сердце. - Дай-ка свою кочергу и иди шаг-в-шаг за мной - я буду проверять ею глубину. Оступишься - погибнешь.

- Значит, все сначала.  Ну пошли вместе че ли?   - О'Дима не обрадовали эти слова - он хотел обрести свободу, а встретил, похоже, такого же заплутавшего в комнатах, как и он сам. Да и к тому же всего-навсего мера, вооружённого смехотворной кочергой. Но он только улыбнулся: - Пошли, пройдём пару комнат, если ничего не изменится - попробуем что-то ещё. - Планы Обливиона не подчиняются формальной логике. Быть может, то, что он будет идти не один, что-то изменит.

Эльф сжимал в руках кочергу и уже замахнулся было на О'Дима, но разглядев, кто перед ним, опустил свое оружие.   - Спокойно, я друг, - о'Дим примирительно поднял руки. - Я не причиню тебе зла, я просто хочу выбраться отсюда.

А вот попытка пятиться через дверь привела к неожиданному результату - О'Дим спиной почувствовал, что во что-то (или точнее, в кого-то)  уперся.   Ощупав руками преграду, которая возникла у него на пути, о'Дим попытался развернуться и протиснуться мимо неё в следующую комнату.