Фрэнки

Это... выглядело жутко. Разноглазая обняла себя за плечи, когда Исабель, как казалось, ушла в одну сторону, а вернулась с другой. И ощутимое отчаянье, горечь и злость от произошедшего, как лезвие ножа по коже - по хрупкой вуали ранимого духа.   Я хочу уйти.   Но как? Как ты уйдёшь-то, дорогуша? Душа непоседливая. Уже слышит внутренний крик, который постепенно приобретает хаотичный сгусток формы и тянет тощие ручонки к веткам, которые прячут за собой небо.   - У этого места есть хозяева, - негромко начала разноглазая. - Почему... не попробовать поискать их?

Огонь вспыхнул ярко, что светлячкам впору устыдиться света собственного, что в ночи озаряет едва видимую дорогу бытия. От огня исходит тепло, жар, и разные глаза души лишь завороженно наблюдают за уверенными движениями незнакомки, когда тонкие губы вторят ей шепотом остановится. Теперь она смотрит на женщину с волосами цвета чистого снега. Опускает глаза, хмурит брови по привычке, задумываясь о том, что сейчас происходит. - В Зачарованный лес, - начала разноглазая, - нельзя просто так зайти или выйти. Никто не знает что здесь вовсе находится... да обитает. Но место это - как многие знают - принадлежит ночному народцу фей и только они с лёгкой руки могут пускать да выпускать отсюда чужаков. И ведь правду говорит. Искреннюю правду, знаниями, которые ютились в её черепушке долгое-долгое время. В ожидании, когда сказаны будут вслух.

- А что находится за пределами леса?     Разноглазая чуть наклонила голову на бок. Вредная мысль - уподобиться на время маленьким прекрасным людям с сияющим крыльями и посмотреть как рыбка, прожившая почти всю свою жизнь в аквариуме, отреагируют на необъятное море.   Вновь поднимает глаза, встречает знакомые, пусть запутанные образы из ветвей деревьев. Будто вуаль колыбели. Тяжёлая вуаль.   - Мир, - отвечает просто на заданный вопрос. - Высокие горы таинственного востока, бескрайние степи севера, украшенные венками маленьких перелесок, вязкие болота юга, где горечь да радость бремени одиночества. И милый сердцу моему запад, где я впервые познакомилась с миром сим. То, что мне знакомо, но, похоже, чуждо тебе, - замолчала на время, возвращая взгляд сапфира и изумруда к лику незнакомки. - Даже если это и есть выход, то всё равно то, что в конце находится тебя может расстроить.   Так и грусть мимолётная в её взгляде. Огонёк напротив сияет ярко.

- Почему я не должна верить? - Исабель обернулась к девушке с разными глазами. - Или здесь всё не настоящее, и отсюда нельзя уйти? Ты давно в этом месте? Помнишь, как сюда попала?     Разноглазая неопределённо дёрнула плечами, хотя более чем была уверена: место сие - для неё лично по крайне мере - настоящее, хотя и самое последнее, где оказаться хотелось бы по воле случая. Уйти? Отсюда, наверно, можно было уйти. - Феи... озорной народец, - уже вслух продолжает ход своих мыслей. - Весёлый, но с доверием к ним порой беда.   Нахмурила брови и обратила глаза к небу мира Подлунного.   - Я здесь родилась, - кажется, на вопросы следующие отвечает голосом твёрдым, но всё равно проскакивает некая ноточка неуверенности. С чего бы? Ведь на самом-то деле... так оно и есть, верно? - Не в Зачарованном лесу, нет, - говорит следующее, опуская глаза назад к лику женщины напротив. - За его пределами.

Чёрные, чёрные бусинки незримых душ. Крылья? Она представляла себе сияющие крылья. Игривый смех маленьких созданий и смех детишек, родители которых их больше никогда не увидят. Русоволосая да разноглазая зажмурила второе веко. Указательным пальцем почесала мягкую щёчку.   Затем спрятала руки за спину и невесомыми шажками подошла к женщине, назвавшейся Исабель, чьё желание покинуть это место горело ярче огня.   Чуть наклонилась вперёд и тихо спросила. - Веришь тому, что видишь? - указывая на тропу, на арку сияющую в ожившем сне. Не то шалость, не то щедрость.

- Уходить... куда? - уже громче говорит разноглазая, встав лицом к незнакомой компании. - А главное как. Как отсюда выйти. Зажмурила один глаз сапфира, взирая теперь осколком изумруда. Указательным пальцем почесала переносицу носика, задумавшись на время.   Личико её, право, миловидное, как для представительницы всея эльфийской расы, но уставшее и суровое.   - Если это правда то самое место, о котором думаю, то шансы уйти отсюда сводятся к минимуму. Стуки сердца в грудной клетке приобрели унылые нотки.   Осесть.   Для странника, кочевника свободолюбивого, что синоним слова тюрьма.

- Зачарованный лес, - нарушает догму собственной тишины разноглазая, прекратив расхаживать из стороны в сторону и устремив внимание в одну единственную тёмную точку дали хоровода деревьев. - Нас здесь не должно быть. Прикусила нижнюю губу, останавливая себя от слов лишних и, возможно, ненужных в общей суматохе растерянности, тревоги, но и также поистине детского любопытства и восторга. По крайне мере так она думала. Что их всех здесь быть не должно.

Умерли. Чудное слово. Ловит себя на мысли, что это умерли в её жизни происходило дважды. Оно было не тяжёлым, но чем-то воздушным. Мягким и тотчас горьким на вкус. Русоволосая скорчила забавную гримасу и встала в полный рост. Преисполненная твёрдым намерением уйти... Домой. Тут она вновь нахмурила брови. А где этот... дом? Не знаю. Мимолётно окинула взглядом незнакомцев, не испытывая удивления и страха от их образов, будто это что-то привычное и естественное для общего фона. Вновь поправила надоедливую ткань с дурной её привычкой сползать с плеч и начала расхаживать из стороны в сторону, щуря глаза да вглядываясь в грациозные фигуры деревьев, напоминавших танцующих дриад.

Она стоит на сером перепутье в глубине сознания, лишённого насыщенных красок хаотичного мира. Чёрное справа, белое - слева. Запах удушливого дыма, роз и нарциссов, ослепительный свет в окне и препятствие в виде какой-то маски, которое встречает собственное дыхание. Запах смолы и трав - место знакомое. Родное. Отдаёт теплом в сердце, но почему-то никуда не уходит тревога. Звенит колокольчиками в душе, когда раздаются голоса. Заставляет собственные мышцы напрячься.   Не шевелись!   И она не шевелится какое-то время, мысленно формируя вокруг себя защитный барьер. Наивная. В конце концов, она приподнимается, опираясь на локти. Принимает положение сидя, поправляет мягкую вязаную ткань, прикрывая ею светлые плечи. Как назло вновь соскакивает, но не шибко-то беспокоит, как ветер игривый, что пряди перебирает и пытается косички тоненькие сплести.   Как я сюда попала?   На мир взирает разными уставшими глазами, будто повидала в жизни многое и уже насытилась до скуки смертной. Острые ушки - кои прячутся за русыми локонами - прислушиваются к каждому шороху да писку. Хмурит брови, пытаясь вспомнить недавний свой маршрут.   Тщетно.

Когда создаёшь персонажа с амнезией, который смутно помнит детали прошлой жизни. Когда результат кубика говорит, что персонаж также едва помнит детали второй прошлой жизни после амнезии.     Джина Джонсон. Потеря памяти на регулярной основе ис май профешон.

Э, шо за дискриминация по половому и возрастному признаку, кубик.     Добрался домой, сейчас значение ОС Джинки внесу в квенту)

В любой затруднительной ситуации в жизни обвинения гоним на ДТП и чтобы у собеседников ещё не возникло лишних вопросов, оф кос  

    ♫   Возраст: 25 лет Цвет волос/глаз: тёмно-русый/гетерохромия (синий и зелёный) Срок комы: полгода Причина комы: Автокатастрофа     [spoiler="Механика"]   ОС: 0   Сила 5 + 5 = 10 Ловкость 5 + 10 (расовый бонус) + 5 = 20 Восприятие 5 + 5 + 5 = 15 Внимательность 5 + 5 = 10 Харизма 5 Благословление леса: выбросить 1 в сюжетном броске. Бонус 5 очков к любым действиям в отношении живой природы или 10 очков, если эти действия совершаются в лесу.   Кольцо феи: один раз в игровой день открывает любой замок.   [/spoiler]     Пять лет своей жизни она провела в разъездах между соединёнными штатами Америки. У неё не было родного дома, к которому она могла вернуться, когда странствия начнут приносить ничего, кроме тоски. Не было близких друзей и семьи, которые могли навестить её в больнице Сейнт Бернард Пэриш, когда она потеряла память. Закоулки раннего прошлого подобно бесцельным блужданиям в тумане. Пытаешься поймать в сером дыме хоть какое-то знакомое очертание, чтобы протянуть к нему руки, схватить и не отпускать, но то лишь обман зрения. Каприз сознания, изнывавшего из-за душевной пустоты.   С этим можно было жить. Можно было принять как данность. В конце концов, исчезает страх, исчезает отчаяние и горечь. Учишься жить заново, не предпринимая больше попыток стереть застывшую пыль с антиквариата, который возможно, возможно имел какую-то ценность в далёком прошлом для одного человека, но чужд для совершенно другого.   Ирония.   Могла ли она только представить, что однажды вновь окажется в больнице Сейнт Бернард Пэриш, в той же самой палате, что и пять лет тому назад? До отвращения стерильно-белый потолок, отвратительный запах спирта, отвратительный запах цветов, как будто человека уже укладывают в гроб. Мягкий и тёплый гроб с открытой крышкой, бесстыдный обман о вечном сне, который принесёт покой душе.   На миг она вновь испытала знакомый страх. На миг. А затем развеяла по ветру его песчинки, позволяя им взлететь высоко к небу вместе с языками пламени - маленькие ручонки озорных детишек, неугомонных хулиганов, танцевавших под покровом ночи в ожидании восходящего солнца.   Высоко к небу, превращаясь в бессмертные звёзды памяти.

  Не смотрел пока ещё, но приятная неожиданность, что они сделали кавер на песню из титров оригинального фильма =D

Учитывая своё текущее положение (хотя не знаю шо у меня за текущее положение теперь вообще) готов на фсё \0.о'/

Город... ненавижу вас =D @Friendly Fire, извини, что тебе попался такой косой напарник...   Ну как показатель - в быструю мафию я редкий слоупок и дятел ^^' Спасибо за игру - все няшики особенно носферату, кхм!

Айзек, если ты не виновен, хотелось бы знать, что думаешь лично ты.   - Ты уже отдала свой голос за меня, - рыкнул Гангрел. - И смеешь спрашивать, что думаю теперь лично я? Ты издеваешься? Подло. Несправедливо. Но это несправедливый мир. И он бы никогда не подумал, что жизнь его может обернуться именно так.   - Мне нечего сказать, - прохрипел Айзек, уходя глубже в тень.

- Что я могу сказать? - пожал плечами Гангрел. - Как показывает сложившаяся ситуация – здесь никто ничего не сможет сказать в свою защиту, поскольку рок неизбежен и неизменен. Я вам всем не доверяю в равной мере.

Всё происходило слишком быстро и стремительно. Догадки выдвигались разные, а кому достаточно было просто назвать чьё-то имя. Айзек облокотился спиной к ближайшему дереву и спрятал лицо в ладонях.   Сейчас он чувствовал себя растерянным. И это злило.

Тишина может говорить обо всём, а может оказаться не более чем пустой ширмой. Почему Валериан так яро ополчается на Барбару?

Готов.

Если сегодня логичку начать, то вполне нормально. Если где-то в 20:00, то хорошо =D

Хищник не нападает на жертву сразу, если его пока ещё не терзает отчаянный голод. Сначала это игра – для хищника, но вопрос жизни и смерти для жертвы. Первый позволяет второму почувствовать себя в относительной безопасности, подумать, что он оторвался от преследователя на достаточную дистанцию, чтобы тот потерял его из вида и перевести дыхание. А затем энергичный темп игры, заставляющий биться сердце живого создания в неведомом экстазе, продолжается. Так до тех пор, пока азарт не уступит голоду. - Мы ещё встретимся. Я искренне на это надеюсь. Так она сказала ему. Перед фразой… - … и жертва станет хищником... До последнего мгновенья человеческого бытия он крепко держал в ладони рукоять ножа, с острия которого капала её тёмная кровь. В глазах отражался магический свет луны, а из тонких губ выходили последние вздохи. Так это всё началось.   …   В комнате разгром. Разодрана простынь, перевёрнут стол, разбита ваза. Тот, кому предоставили убежище, личную комнату, был вовсе не рад сложившемуся положению дел. Человек – нет, вампир – по имени Айзек чувствовал себя так, что находится в клетке. Он ходил из стороны в сторону, не отводя сияющего в темноте камушками янтаря взгляда от окна. Там свобода. Дорога. Бессмертная и необъятная богиня, звавшая его к себе куда громче, нежели раньше. Его раздирала мука от того, что он не мог сейчас получить то, в чём нуждался больше всего на свете.   Расцарапав плечо отросшими когтями, Айзек всё-таки решил спуститься вниз. Его также всё ещё мучил голод и, увы, аппетитный стейк вряд ли смог бы теперь заглушить это чувство.   Пакет с кровью.   Ни вопросов, ни сомнений. Испить до последней капли и продолжить бродить по дому, изучая его окрестности и собирая воедино накопившиеся мысли.

Слабокровные вампирята выполняют сверх-важную миссию в режиме скрытности!