Перейти к содержанию

Zerlingo

Друзья сайта
  • Постов

    343
  • Зарегистрирован

  • Посещение

  • Победитель дней

    14

Весь контент Zerlingo

  1. Добавлен блок "Последние статьи" на главной странице
  2. Эта провинция прозвана мусорной кучей Тамриэля, местом, куда, в конечном счете, попадает все награбленное и прогнившее. Одна за другой цивилизации опустошали её пограничье и берега, но сердце провинции не тронуто, и пока отравлен местный воздух, земля и вода, её тайны останутся в безопасности. Хулители давно прозвали юго-восточные болота Тамриэля "Чернотопьем", но для малого числа поклонников это — Аргония. История Каждая провинция Тамриэля имеет свои секреты, однако ни одна область Империи не является столь же недокументированной  и неизведанной, как Чернотопье. Нам известно, что Топал Мореход и другие первые альдмерские исследователи проходили через эти «зловонные, губительные болота с их людьми-ящерицами», которые, предположительно,  являлись ранними примитивными видами современных аргониан. Из слов поэта становится ясно, откуда пошла традиция считать Чернотопье местом, где никто не захочет жить, будь то человек или мер. Так принято считать и сейчас. Тем не менее, люди продолжали селиться и жить в тех землях. По сравнению с Тамриэлем, Чернотопье содержало огромное множество культур, живших здесь в разные периоды истории. С современной точки зрения наиболее удивительно то, насколько мало мы слышали о войнах и конфликтах между этими культурами вплоть до Второй Эры. Кроме рептилий-аргониан, которых чаще всего видят среди жителей Чернотопья, были также и племена людей — котринги, орма, йерпест , хорвалли, и племена меров - барсебические айлейды и кантемирские велоти, и, возможно, даже племя подобное племенам хаджитов из Эльсвейра, хитроумные лисоподобные  лилмотиит. Некоторые были сосланы в Чернотопье как беженцы или заключенные, другие обосновались вдоль прибрежных водных путей и приспособились к странной и, как правило, вредной среде. Города Штормхолд и Гидеон, первоначально основанные айлейдами (их айлейдские имена не сохранились), расположены так далеко от центра своей культуры, что никогда не  атаковались Алессианской армией, поднявшей восстание против меров. Южные прибрежные регионы, что неудивительно, принадлежали королевствам лилмотиит, хотя они были кочевыми племенами, которые оставили лишь несколько признаков своего существования, не стертых более поздними цивилизациями. Эльфы Чернотопья поселились в восточном районе провинции, неподалеку от современных Архона, Арнезии и Торна. Происхождение расы  "аргониане" — скорее мифологическое, нежели историческое. Известны упоминания ранних жителей Чернотопья в различные времена, и они весьма противоречивы: от смешных диковинных созданий, блуждающих в зловонных туманах внутренних болот Аргонии, до благородных героев, спасавших невинных от ужасов болота и диких чудовищ, терроризирующих целые общины. Историк Брендан Стойкий пишет:  "Во всей Тамриэльской истории народ аргониан был, пожалуй, более других очернен, непонят и оскорблен всеми разумными расами. Однако те, кто нашел время, чтобы понять и почувствовать культуру аргониан,  дал высокую оценку этому красивому и благородному народу". Следует отметить, что историк исчез в ходе его последней экспедиции в дальние болота Чернотопья. Не меньше слухов и предположений возникает в отношении Хист, разновидности гигантских спороносных деревьев, растущих в самых удаленных болотах Аргонии. Некоторые утверждают, что туземцы поклоняются деревьям; другие же считают их разумной расой, еще более древней, чем все расы людей и меров. Надежных экспедиционных отчетов из центральной Аргонии не существует, как и внушающих доверия утверждений, а современные аргониане слишком сдержанны в разговорах о таинственных деревьях. Аргониане, как их стали называть, лишь изредка покидают свою родину, хотя к началу Первой Эры их можно было встретить и в других частях Тамриэля. Эмигранты из Чернотопья не имеют никакого представления о племенных обычаях своего народа, предпочитая ассимилироваться во влиятельной Тамриэльской культуре. Конечно, за пределами Чернотопья они редко соблюдают собственные обычаи. По крайней мере, по официальным данным, до середины Первой Эры случаи были единичны. Организации бандитов и воров давно и успешно использовали болота юго-восточного Тамриэля, как подходящее место для хищения сокровищ Империи, где человек может исчезнуть без следа. Береговая линия вдоль востока Топальской Бухты стала печально известна из-за пиратства, и в 1Э 1033 г. Императрица Хестра  потребовала голову одного из самых бесчестных пиратов, известного как Красный Брамман. После многих безуспешных битв в заливе Императорский Флот раскрыл метод пиратского короля  избегать захвата в узких, извилистых реках, впадающих в залив у Соулреста, устья которых спрятаны в густых зарослях мангровых деревьев. Императорский Флот проследовал по курсу глубоко к сердцу Черных топей, куда прежде не ступал никто,  кроме аргониан. В конце концов, они поймали Браммана и его бандитов в царстве близ места, что сейчас называют Блэкроуз , после чего его голова была доставлена Императрице. Что еще более важно, были составлены первые надежные отчеты об истинной культуре Чернотопья. Аргониане  на окраинах болот Чернотопья были насторожены, и это неудивительно, если учесть, что их контакты с людьми из внешнего мира ограничивались Брамманом и другими разбойниками. Имперская цивилизация для них была ничем иным как насилием, грабежом и рабством. Чем глубже сиродильцы продвигались в их земли, пытаясь селиться вдоль пиратских маршрутов, тем сильнее становилось сопротивление, с которым сталкивалось каждое новое вторжение. После устранения пиратской угрозы Первая Империя была вынуждена покинуть Чернотопье, оставив его коренным обитателям. В 1Э 2811, в Битве за Аргонию была побеждена последняя в истории организованная армия рептилий, и они отступили к Хелстрому, непроницаемому центру провинции, куда ни человек, ни мер не последовали бы за ними. В следующем году Чернотопье было официально включено в Сиродильскую Империю. Прибрежные районы и некоторые внутренние области, безопасные для путешествий, получили имперских наместников, правивших от имени императора. Земля, что когда-то была свободным прибежищем для тамриэльской преступности, стала величайшим тюремным государством. Любого, кого сочли слишком опасным для содержания в «цивилизованных» тюрьмах других провинций, отправляли в Чернотопье. Среди самых бесчестных преступников значатся печально известный убийца с топором Най, еретик Девир-Мир и Тавия, жена последнего императора  Первой Эры, которую по обвинению в измене сослали в Гидеон в 1Э 2899. Худшая из темниц под названием Блэкроуз была построена в следующей эре властелином Версидью-Шайе на руинах лилмотиитского поселения. Роза, как ее называют, является самой известной и безопасной тюрьмой нашего времени, где заключены сообщники Джагара Тарна, приговоренные к казни и ожидающие своего конца. В хаосе Второй Эры бандитизм вернулся в Черные Топи с новой силой. Работорговцы из Морровинда были как никогда свободны в эксплуатации южного соседа, и целые племена аргониан были утянуты в цепях в земли данмеров. Бывшие имперские чиновники основывали династии военачальников, заработавших репутацию тиранов даже в те темные времена. Был ли ужасный кнахатенский грипп  следствием естественных причин, или создан аргонианским шаманом в ответ на притеснения своего народа - доподлинно неизвестно. Но  результат был очевиден. Чума началась в Штормхолде в 2Э 560, и быстро распространилась по всему Чернотопью, убивая всех, кто не являлся рептилией. Более сорока лет она держала провинцию в своей власти, опустошая целые культуры (особенно  котрингов) и гоня чужестранцев прочь из этих земель. Даже когда земля стала вновь пригодной для жилья, страх эпидемии заставлял большинство иноземцев держаться на расстоянии. Великий Дом Дрес из Морровинда продолжать засылать работорговцев на север, но тех, кто видел здесь что-то, кроме источника неприятностей,  осталось мало. Сам Тайбер Септим, как говорят, подумал дважды, прежде чем присоединять Аргонию к своей новой Империи. Границы провинции легко подчинились его силам, но он принял мудрое решение избегать стратегически невыгодных внутренних болот, и таким образом, не встретил сильного сопротивления. Положение Чернотопья в  Третьей Эре оставалось таким же, каким было на протяжении всей истории. Империя извлекает стратегическую выгоду из владения побережьем, и держит самых опасных преступников в Блэкроузе и других темницах во внутренних районах провинции. Сердце Чернотопья остается единственной территорией, принадлежащей рептилиям-аргонианам, а дальнейшая аннексия этой области Имперскими силами кажется весьма неправдоподобной. Текущие события По имперским меркам Чернотопье продолжает отставать в экономическом развитии. Большая часть выращиваемых агрикультур уходит на пропитание ведущих хозяйство фермеров, хотя с недавнего времени все больше отправляется за границу, в Тамриэль. В последние годы бандитизм уменьшился, а большинство преступлений совершается не чужаками, а местными жителями, такими как аргонианские головорезы «Нага». Ходят слухи о шайке, занимающейся контрабандой сильных наркотиков через границы Чернотопья, но это остается недоказанным и по сей день. Тем не менее, флот Императора тщательно охраняет залив Топал, защищая торговцев от пиратов, которых так и не удалось устранить полностью. Имперцы продолжают управлять прибрежными городами от имени Императора, однако большинство из них имеет в советниках аргониан. Эти арчейны выступают в качестве губернаторов сельских районов, которые составляют большую часть Чернотопья. Вне досягаемости Империи остаются маленькие, неподконтрольные ей внутренние болота, так же неизвестно, признают ли эти области имперскую власть над провинцией. После отмены рабства отношения Аргонии с северным соседом Морровиндом стали значительно лучше, хотя из-за освоения аргонианами земель, завоеванных данмерами во время Арнезианской войны, столкновения у границ продолжаются. Имеются сообщения о небольших стычках с Имперскими войсками вдоль прибрежных районов, но считается, что эти отдельные инциденты не представляют никакой угрозы для Империи. Гораздо больше опасений вызывает недавний побег из огромной тюрьмы Блэкроуз. Хотя с тех пор она была укреплена, а слабые места устранены, некоторые из худших убийц, воров и политических заключенных скрылись в болотах. Едва ли кто-то из них смог выжить в безжалостных и опасных землях внутреннего Чернотопья.   « Дикие владения: Валенвуд | Орсиниум » ‹к началу›
  3. Тамриэль — лишь одна из континентальных систем планеты Нирн. Сколько существует других, остается только гадать, поскольку путешествовать по океанам Мундуса столь же опасно, как блуждать по тропам Забвения. Следующие земли уже оказали некоторое влияние на Тамриэль, и возможно другие, гораздо более далекие, также когда-то будут включены в следующие выпуски путеводителя. Трас Еще до начала записей Коралловое королевство являлось мощной антагонистической силой Острова Саммерсет. Как упоминалось в более ранних разделах, возможно, Слоады когда-то называли острова Саммерсет частью Траса. В течение многих тысячелетий неповоротливые, подобные слизням существа, также печально известные своим мастерством в некромантии, терроризировали Альтмеров, призывая морских чудовищ вдоль побережья и осаждая город Скайвотч. Предостережения матери, о том, что слоад может забрать непослушного ребенка — высокого эльфа, было достаточно, чтобы вызвать кошмары в течение многих дней. До сих пор, несмотря на все ужасы и опустошение, пришедшие к нам из Траса, о самой земле мы знаем сравнительно мало. Первые карты, которые мы имеем благодаря картографам, плававшим в Трас и обратно, рассказывают о группе из шестнадцати островов, расположенных в форме полукруга, которая является частично затопленным коралловым атоллом. За столетия шпионами были составлены и другие карты, однако число и размер островов на них изменялись. Предполагается, что земноводные Слоады имеют королевство с изменчивой формой, континентальный массив которого колеблется в зависимости от приливов и отливов или по некоторым другим, менее естественным причинам. Самый большой из островов (на последних картах — Эгонио (Agonio)) кажется наиболее стабильным, хотя более поздние карты показывают, что он стал значительно больше в размерах. Истинный и постоянный вид Траса — не та вещь, что может определить картограф, просто глядя на землю с поверхности океана. Многие альтмеры были схвачены, и лишь нескольким удалось бежать, поведав о солоноватой лагуне в центре островной цепи. Там, сквозь замысловатую сеть коралловых образований и обломков древних судов, плавучие существа могут двигаться с относительной ловкостью и изяществом. Влияние Траса ощущается далеко за его пределами. Трассианская Чума, опустошившая Тамриэль в 2260 Первой Эры, была одним из самых вопиющих нападений на материк, но были зарегистрированы и другие, более искусные атаки. Когда редгарды пришли в Тамриэль в 808 1Э, с собой они принесли традицию хоронить преступников на островах близ берега, дабы не позволять злым духам беспокоить живых. Слоады воспользовались этими прибрежными кладбищами, найдя им применение в качестве лабораторий для практики некромантии. Редгарды оттеснили захватчиков назад, но сообщения о слоадах, проживающих вблизи заселенных земель от Строс М'Кая до Абибон-Горы, всплывали до Третьей Эры. В последние тридцать лет страсти западных морей поутихли, и герой слоадов, так называемый Король Червей Маннимарко, также прекратил беспокоить Тамриэль. Возможно, они вместе удалились в их темные моря, по крайней мере, это одно из наиболее обнадеживающих предположений. Пиандонея Когда-то считалось, что маомеры Пиандонеи первоначально были изгнанниками Острова Саммерсет, но, более вероятно то, что они произошли от общих предков Альдмери, которые, конечно же, не были выходцами из Саммерсета. Переводы текста гобеленов Хрустальной Башни рассказывают о намного более старой вражде. Маомеры, вероятно, были отделены от древних Альдмеров не на Саммерсете, а на их первоначальной родине — Альдмерисе. Оргнум, их лидер и самозваный "Король", согласно легенде был феноменально богатым альдмерским дворянином, который финансировал восстание против местной политической власти. Он и его последователи были высланы к месту, отделенному от Альдмериса непроницаемым туманом, Пиандонее, что означает "Завеса Тумана". Эта граница оказалась настолько эффективной, что последователи Оргнума больше никогда не тревожили своих бывших соотечественников. Однако, новая родина альдмери, Саммерсет, в этом плане оказалась не столь удачна. На протяжении большей части истории Саммерсета, маомеры выступали войной против родственного народа Альдмерис. Каждое из сражений проходило во главе с самим Оргнумом, который казался не только бессмертным, но и становился моложе с каждым столетием. Ни один историк, по сведениям сотрудников Имперского Географического Общества, не мог счесть количество всех войн и стратегий, которые использовались против Саммерсета. Однако каждая попытка, какой бы изобретательной она ни казалась, оканчивалась крайне неудачно. Одно из нападений достойно отдельного упоминания, поскольку дает единственный проблеск знаний о настоящем пейзаже Пиандонеи. В 486 году Второй Эры, маленький флот маомеров был замечен недалеко от берега Алинора, и Король Хиделлит приказал организовать преследование. Королевский флот следовал за судами через неотмеченные на карте воды прямиком к засаде в Пиандонее. Большая часть Алинорского флота была уничтожена, и только один военный корабль вернулся в Саммерсет, описав ту землю как "морские джунгли". Массивные плато, покрытые растительностью, формируют лабиринты вокруг океанских впадин. Помахивающие усиками водоросли заманивают в ловушку всех, кроме собственных судов маормеров, и обеспечивают надежное укрытие для морских змей, которые служат стражами Оргнума, а иногда и ездовыми животными. Туманные бури, покрывающие землю, еще больше ухудшают видимость и сбивают с толку. Даже одно-единственное судно, пережившее этот визит, является очевидным свидетельством морскому гению альтмеров. Последнее появление маомеров было зарегистрировано во время Островной Войны в 110 3Э. Буря, созданная псиджиками Артеума (Artaeum), как сказаниям, нанесла такой ущерб флоту Оргнума, что он никогда не сможет собрать вместе достаточно сил и вновь отважиться на сражение. Туманы на юге не открывают ничего, что могло бы подтвердить или опровергнуть эту догадку; остаётся надеяться, что это так. Акавир Трас и Пиандонея были заклятыми врагами Саммерсета и западной части Тамриэля в течение тысячелетий, но самым опасным противником и самой влиятельной иноземной культурой с момента прихода альдмеров и атморцев был Акавир. Таинственная земля к востоку от Тамриэля была нашим противником множество раз, и, тем не менее, мы знаем о ней очень мало. Они впервые были упомянуты в истории как пираты, однако теперь можно предположить, что это были вылазки для последующего вторжения. Суда, управляемые причудливыми зверорасами, приводили первых жителей Тамриэля в недоумение и ужас. Современные ученые находят отсылки к пиратам,  черты лица которых были подобны крысиным, и другим, напоминающим собак, есть предположение, что некоторые культуры Акавира все еще не открыты и, возможно, уже вымерли. И, конечно, здесь есть драконы - самые красивые и смертельно опасные дети Акавира. Само название "Акавир" фактически означает "Земля Дракона". В 2703 году Первой Эры Тамриэль впервые столкнулся с организованной армией Цаэски, так называемыми змеелюдьми Акавира, и, приняв вызов, одержал победу в Белом Проходе Скайрима. Император Реман был столь впечатлен экзотическим вооружением и боевым мастерством побежденного противника, что он и его наследники позволили им возвыситься от заключенных до советников Второй Тамриэльской Империи. В конечном счете, после смерти Императора Ремана III в 2920 году, побежденные акавирцы стали Властителями Тамриэля, наместниками,  и правили этой землей более 400 лет. Именно из этой эпохи мы почерпнули большую часть знаний о земле Акавир. Он также упоминается, как дом для других звероподобных существ, кроме Цаэски: обезьян Танг Мо, снежных демонов Камаль, и тигродраконов Ка По'Тун. Следует отметить, что ни одна из перечисленных акавирских рас еще ни разу не попадала в поле зрения современных ученых. Несмотря на то, что рассказы, сохранившиеся со времен Акавирского властелина, описывают эти расы подробно, неизвестно, насколько буквально они должны восприниматься, если учесть возможные ошибки в переводе сложного языка Цаэски. Тамриэль столкнулся с агрессией Акавира многими столетиями позже, когда император Уриэль V, несравненный военный гений, сделал амбициозную попытку вторжения в Акавир, которая основывалась на материалах разведки Цаэски времен Второй Эры. На практике она обернулась катастрофой:  гибелью самого Императора и всей его армии в Битве при Ионите в 3Э 290. Хотя наши сражения с Акавиром, вероятно, еще впереди, их влияние на тамриэльскую культуру не всегда было лишь негативным. Экзотическое оружие и броня, которую они использовали в Первую Эру, были приняты на вооружение воинами по всему континенту, а их дракон стал одним из самых мощных символов Империи Септимов. Йокуда Среди земель, где зарождались человеческие расы Тамриэля, гораздо больше, чем другие (Альдмерис и Атмора) известна именно Йокуда. Йокуданцы пришли к берегам Воленфелла (в настоящее время — Хаммерфелл) в Первой Эре, в то время, когда летописцы стали более осторожны и менее мифологичны в деталях. Они также принесли с собой памятные камни и богатое наследие, которыми гордо делятся в эпичных сказаниях. Континента Йокуда больше нет, но когда-то это было место, на скалистых бесплодных холмах которого в невообразимой комбинации сплелись рискованное сельское хозяйство, политика и войны. Жесткие условия закалили йокуданцев, и вполне приспособили  к жизни на Тамриэле. Гражданские войны Йокуды в 4-ом и 8-ом столетиях подготовили их к будущим конфликтам, а недружелюбная пустыня Воленфелл приносила плоды и давала зерно только благодаря опыту, полученному йокуданцами на своей более засушливой родине. Характер катастрофы, уничтожившей Йокуду, обсуждается по сей день. В истории континента землетрясения не были редкостью, и многие утверждают, что это была просто серия катастрофических природных толчков у основания земли. Другие предполагают, что катастрофа имеет человеческое происхождение: во время последней гражданской войны группа отступников-ансеев, известная под названием Хайрадирдж, прославилась мастерством в магии камня. Потерпев поражение в битве в 1Э 792, по этой теории, они подвергли мести всю землю, разрушив то, чем править им было не суждено. Альдмерис Фактически о родине эльфов ничего не известно. Ее местоположение, природа, политика, религия и даже ее текущее существование являются предметом догадок. Переводы древних гобеленов и текстов Хрустальной Башни Саммерсета привели только к скудному описанию красивой, но очень странной земли. Нет никакого представления о растительности или жизни Альдмериса, только о самих альдмерах. Его всегда представляли как бесконечный город, который надстраивался снова и снова до тех пор, пока природы не осталось совсем. Самые высокие башни были зарезервированы для погребения мертвых, продолжение этой традиции можно увидеть и в самой Хрустальной Башне. Что произошло в Альдмерисе, с тех пор как его покинули эльфы, обосновавшись в Тамриэле, является самой старой из всех тайн. В течение бесчисленных столетий поисков "Потерянного Альдмериса" авантюристы возвращались в лучшем случае разочарованными, если возвращались вообще. Некоторые говорят, что Альдмерис был утоплен рассерженными богами Альдмеров. Другие утверждают, что эльфийская родина покинула Мундус, и возвратится только,  когда все расы меров объединятся вновь. Атмора Пересекая Море Призраков в течение сотен лет Меретической Эры, налетчики из промерзших земель Атморы вторгались в Тамриэль, а после поколений, выросших на нашей земле, становились сегодняшними нордами, сиродильцами и бретонами. Последнее вторжение, если так можно сказать о загруженных в основном трупами двух судах, просящих пристанища, произошло в 68-ом году Первой Эры. Описания земли, которые оставляли налетчики за эти годы изменялись радикально, заставляя многих считать, что задушенная морозом страна постепенно умерла. Современные экспедиции описывают Атмору,  как землю вечной зимы с незначительными признаками жизни и отсутствием следов человеческих поселений. Все население, которому не удалось бежать в Тамриэль, несомненно, стало жертвой ухудшающихся климатических условий многие века назад. Очевидно еще до наступления морозов Атмора не была местом с умеренным климатом. Ранние недийские народы, прибывшие из Атморы, были охотниками и не обладали знаниями в сельском хозяйстве.  Земля, где каждый обитатель был хищником, гарантировала, что здесь смогут выжить лишь самые жестокие и беспощадные. Легко проследить, как черты этих первобытных завоевателей периодически проявляются в происходящем на арене событий Тамриэля.   « Орсиниум ‹к началу›
  4. Карманный путеводитель по Империи и её окрестностям, третье издание. Вступление Первый выпуск «Карманного Путеводителя по Империи», который был издан более четырехсот лет назад, должен был охарактеризовать и дать описание новой страны под властью Императора Тайбера Септима. Древние независимые королевства пришли в упадок, а измученное войной население в страхе доверяло самым нелепым слухам и выдумкам о народах соседних провинций: само понятие единой Тамриэльской Империи, впервые почти за тысячу лет, было поставлено под сомнение. Книга предназначалась для образования и воодушевления народа, а также заверяла в надежности новой империи. Оставаясь в неизменной форме, путеводитель переиздавался более трехсот лет, в то время как Империя продолжала изменяться. Порочная гражданская война между соперниками за Императорский трон, катастрофическое восстание на западе, возглавляемое Камораном Узурпатором, провальное вторжение в Акавир, бесконечные бунты и реформы — все эти события проходили мимо, оставаясь неупомянутыми в Путеводителе. Наконец, после признания многочисленных  анахронизмов оригинала, Императрицей Морихатой в 331-ом году был инициирован второй выпуск Путеводителя. Имперское Географическое Общество было созвано для обновления описаний и избавления от большей части пропагандистского тона оригинала, кроме утверждения, что Тамриэль был и остается единой Империей. С момента выпуска Второго Издания прошел сто двадцать один год, многое изменилось, но многое осталось прежним. Новости все еще распространяются посредством сплетен через фермы, деревни и города Тамриэля. Зачастую факты преувеличиваются, деформируются, игнорируются и переворачиваются вверх дном в угоду суевериям и старым предрассудкам. Даже грамотные и много путешествующие люди могут поверить безосновательным слухам и разносить ложную информацию, в зависимости от того, где они побывали и что успели прочесть. Вот почему совершенно необходимо провести точную энциклопедическую работу. Ограниченность взглядов населения остается неизменной, однако изменилась большая часть самой Империи. На западе целые королевства были преобразованы событиями Чуда Мира, иногда называемого Деформацией Запада. На востоке пал древний Трибунал, а вместе с ним и вся власть Храма. Войны во время Имперского Симулякра продолжали изменять облик Империи, приближая его к тому, который мы видим сегодня. По приказу Его Императорского Величества Уриэля Септима VII, для подготовки Третьего Издания «Карманного Путеводителя по Империи»  в очередной раз было собрано Имперское Географическое Общество. Наша цель состоит в том, чтобы обрисовать портрет всего известного мира в данный момент истории, чтобы наставлять круг наших читателей, который, как мы надеемся, включает в себя каждое разумное существо, называющее этот мир своим домом. Исходя из этого, он должен быть огромной, широкомасштабной картиной мира. Мы должны снизойти до описания каждой травинки и должны смириться с той мыслью, что настанет время, когда эти знания устареют и четвертое издание Путеводителя станет необходимостью. Мы начнем с самого широкого и основополагающего из всех обзоров — природы нашего собственного существования.  Арена Супермундус: Гобелен небес  » « к началу
  5. С Днём Рождения, Алекс! :drinks:
  6. Supreme Overlord Malekith, Если одна FIFA им приносит 40%, то понятно почему они «так много внимания» уделяют проблемам той же Bioware :D
  7. Supreme Overlord Malekith, Ну да, я написал, что это один из главных источников. Конкретные цифры в % я не знаю, если есть статистика за последние годы - скинь ссылку, было бы интересно взглянуть.
  8. Maeve09, Движок Frostbite - это что-то вроде стандарта в студиях EA, которым принадлежит Bioware. А Dice с ним нормально справляется, потому что у них есть приоритет в общении с тех.поддержкой Frostbite и помощь самих разработчиков. Ведь серия Battlefield - один из главных источников доходов EA, глупо было бы не давать им максимум требуемой поддержки.
  9. Всем привет! Сегодня состоялся давно ожидаемый переезд раздела статей на новый движок. Переработано не только визуальное оформление, но также техническая сторона и функциональность. Мы продолжаем постепенный перенос всего сайта на новый движок, и раздел статей был одним из первых в очереди: технические проблемы и ограничения старого движка сайта (IPS) создавали нам массу неприятностей. Но теперь это в прошлом. В двух словах о переезде: все статьи перенесены на новый движок с обновлением дизайна; конвертированы все комментарии и лайки; расширена функциональность: включен новый блочный редактор текста и двухуровневые комментарии оптимизирована скорость работы и загрузки страниц; страницы адаптированы под мобильные устройства. К сожалению, при переносе статей проявились некоторые несовместимости и проблемы старого движка: в текстах сбито форматирование и отбивка абзацев (из-за особенностей старого редактора текстов); не работают «спойлеры» в тексте (в будущем они будут добавлены); не работает ряд BB-кодов (media, align, hr). В связи с этим прошу всех авторов и переводчиков статей по возможности отредактировать и исправить собственные тексты, а также добавить для статей заглавные изображения! Если у вас появятся вопросы по работе с новым редактором текста, то вы можете задать их на форуме. Постепенно мы приведём все тексты в порядок, и наша база знаний продолжит радовать вас новыми публикациями по лору, руководствами по моддингу и другими интересными материалами! Оставайтесь с нами :)
  10. Добавлены двухуровневые ветки комментариев.   
  11. Добавлены рубрики публикаций. Это черновой список рубрик. Их название и состав будут дорабатываться.       Изменен внешний вид некоторых элементов интерфейса. Другие мелкие изменения.
  12. Обновлён редактор комментариев. Теперь с помощью кнопок можно выделять текст курсивом, зачёркиванием и полужирным начертанием. В комментарий можно вставлять маркированные и нумерованные списки, цитаты. Кнопка "превью" покажет как ваш комментарий будет выглядеть после публикации. Добавлен список последних комментариев под новостями. Добавлен топ самых активных за последнюю неделю комментаторов. Изменён внешний вид превью новости в боковой колонке: дата и количество комментариев отображаются всегда, а не только при наведении курсора как было раньше. Немного изменён внешний вид блоков на главной странице. Исправлены мелкие ошибки вёрстки и дизайна.
  13. С днём рождения, Капибара!    :Birthday:
  14. С днём рождения!  :)
  15. С днём рождения, пушистый!  :drinks:
  16. Спасибо за поздравления, друзья! Очень приятно  :drinks:
  17. Рассказ о грядущем Эму снилось небо. Чудесное звездное небо, будто жемчужный водоворот, кружилось над его головой. Вдалеке слышались песни нордов. Холодный северный ветер принес запах печеной на костре кабанины и свежего пенящегося пива. Но его тело окутывает тяжелый, сырой, холодный туман. Отчетливо слышно сотрясающие воздух удары огромных крыльев. Из-за спины, будто сам, в руку впивается Бладскал. Бурлящая в клинке сила рвется на волю, чувствуя приближение небывалого. Врага. Дракона. Тот говорит на древнешем наречии, от звука которого внутренности стынут ожидая скорой гибели. Порыв ураганного ветра сбивает его с ног. Но ответ уже готов, слова, сказанные им, буквально рвут сознание его противника. Показавшийся из тени тумана эбонитово-черный огромный чешуйчатый дракон отчаянно сопротивляется. Рычит, фыркает, извивается, но не сдается. Напротив – рвётся в атаку! От идущей прямо на него твари, в которой он перестает замечать хоть что-то прекрасное, несет смертью. Но верный меч, не раз спасавший его еще со времен злоключений на Солстхейме, не подвел и теперь. Красный сгусток магической энергии огромной силой врезался в чешуйчатое тело, немного замедляя его. Этого было достаточно, чтобы успеть увернуться от, казалось, несокрушимого противника. Боковым зрением он увидел, что сражается не один. К началу боя подоспели еще три закованный в броню воина. Они клином атакуют взбешенного дракона, который будто не понимает, как это жалкие смертные посмели бросить ему вызов! Четверо закованный с ног до головы воинов бросаются в новую атаку. Эго взгляд скользит по броне соседа, кажется, такую ковали еще на Атморре. Откуда он знает это? Он на первом языке сущего выкрикивает порождению Акатоша слова огня, того отбрасывает огненной стеной, от жара которой начинает плавиться сам камень, а земля загорается. Клин возле эбонитового величавого бойца. Берсерки отчаянно ударяют в сочленения, больше похожих на стальные плиты, чешуи. Зачарованное оружие не подводит своего хозяина и сейчас, в, казалось бы, безвыходной ситуации. На месте, где только что пришелся удар Бладскала появляется трещина. Воин радуется, еще один удар и магическая броня чудища будет пробита! Почувствовав неладное черный змей поднимается в воздух. Воин снова говорит ему Слова силы, тот рычит от бессильной ярости, не в состоянии противиться сказанному. Он с соратниками с кличем на том же языке бросаются в атаку. Меч, подбадривая, греет его уставшую руку. Воины приближаются к противнику. Обмениваются словами огня, молний, ветра и холода. Норды отвлекают его ложной атакой по правому, похожему на парус пиратского корабля, крылу. Кроваво-красный клинок пробивает эбонитового цвета броню и пронзает сердце. Тот рычит от неописуемой боли, разочарования и отчаяния. Впервые это грозное создание не знает своего будущего. После переполненного болью предсмертного стона сон меркнет. От удара по внешней стене старой крепости узник вскакивает. В памяти угасают последние картины минувшего не то сна, не то видения. Чистое сознание вновь привыкает к звукам этого мира. Он подходит к дверной решетке. Стена за его спиной разлетается на мелкие кусочки от удара огромного валуна, который остается на месте его лежанки. Замок под нападением. Посмотрев в образовавшийся проем, видно, как за крепостной стеной к бою готовятся силы высоких и лесных эльфов. Возводятся баррикады. Стены замка окружены. – А ты что здесь делаешь! – окликает его с чисто данмерским акцентом стражник. Тот подходит и ничего не понимающими глазами смотрит на него., – И кто ты вообще? – Азул Лорханёр, – говорит он, голосом только что проснувшегося медведя. – Не знаю как ты оказался здесь, но коль так, то пошли за мной. Только без глупостей. – он указывает на висящий на поясе меч, – нас уже ждут. Скоро начнётся. Наступление. Эти убийцы никого не оставляют в живых, так что и терять нам нечего. Они выходят во внутренний двор, там ожидает небольшой гарнизон. Несколько десятков мирных жителей поспешно уходят в подземелье. – Иралас, где тебя носит? – спрашивает капитан сидящий на белом в яблоках жеребце. – В разрушенном застенке был пленник. Не знаю кто такой, говорит Азулом зовут. Азулом Лорханёром, – говорит опершийся на древко стражник, бодрясь перед битвой. – Неважно. Дайте ему меч по руке. Если хочешь выжить, то придется сражаться. Строится, – скомандовал он. Небольшой гарнизон зашевелился, чувствуя бурлящую вокруг опасность. – Славные воины, волею судьбы, оказавшиеся здесь! – голос его наполнен силой, – Сегодня великий день. Нам выпала величайшая часть средь ныне живущих! Вы, как и встарь, сразиться за свое будущее! Как это делал Талос и Алесия. Они сдерживали проклятых самим Руптгой эльфов и побеждали их! Ради нас всех, свободных существ. Талмор пал тогда, и падет сейчас! Мы те, кому выпала честь стать первым камешком, падающим на закрывающуюся крышку гроба, в котором опять будет похоронена скверна Талмора! И в этот раз навечно! Слава, слава Вам!!! – все дружно орут в поддержку сказанных слов. – На наши плечи выпадет тяжкое испытание – завязать бой с противником. По приказу старейшин, наша цель предупредить всех свободных существ мира о начавшейся войне. Мы должны выбраться из кольца любой ценой. Каждому их вас будет дано послание, которое нужно доставить в ближайший город. Я и несколько бойцов отправимся в Империю. Нужно предупредить всех что беда уже у ворот. Так что всем, кто не прикрывает отход жителей, построиться и приготовиться к прорыву. По моей команде! К воротам подходит три десятка воинов, остальные им салютуют и подбадривающе выкрикивают. Три боевых мага империи запускаю простые огненные шары, створки ворот медленно раскрываться. Небольшой разношерстый отряд с ревом бросается на стан врага. Первыми успевают среагировать не чванливые маги альдмеры, а более привыкшие к быстрой реакции даже на малейшее дуновение ветра босмеры. Не высоки ростом, но стрелы метать они умели едва ли не лучше во всем Нирне. Им на встречу выдвинулся отряд, вроде сотня. Редгад успел поравняться с потерявшим из-за шальной стрелы коня капитаном. Тот, увидев знакомое лицо воинственно затряс гладиусом и воинственно не щадя голоса взревел, так чтобы его услышали даже враги за баррикадами вдалеке, – Не останавливаться! Смерть врагам! Никого не щадить! Больше сказать он не успел, началась беспорядочная рукопашная схватка. Возле Азула по свистом пролетел ледяное копьё размером с голову лошади. На возвышении за охваченной боем низиной в чисто Талморской одежде стоял маг. Не сумев разобрать проклятий, в свою сторону в него полетел следующий клубок превращенный в огонь клочок магической энергии. Только природная способность к быстрой реакции позволила ему отскочить от этого порождения злой мысли. – Ты! – крикнул ему каритан, – За мной! Пока эта талморская дрянь там, нам не прорваться. Азул отмахнулся он налетевшего не него мечника, сделал обманный выпад, удар справа, слева, уворот. Снова обманка и удар под дых. Следующего выпада высокий молодой эльф не успел заметить. Оседая, он схватился за грудь, в последний раз вдохнул горячий морской воздух. – Проклятый Талмор, сколько еще вы можете баламутить свой народ? – сказал Капитан, выставив небольшой магический щит, который поглотил разряд пущенной в него молнии. – Прими смерть с благодарностью, человек. Нет большей чести чем умереть от рук эльфа. – напыщенно заявил он и метнул следующее заклятие. Азул бросился на него целясь в сердце, но вместо него наткнулся только на воздух. – Славно! – говорит талморец, – давно у меня не было слуги редгарда. – он запускает Азула цепную молнию, от удара которой, тот выпустил из рук оружие и валился от спазма на землю. Из-за его спины в плечо альдмера втыкается простая железная серо-оперенная стрела. Азул видит растерянность врага и использует это. Слишком поздно опомнившийся талморец понимает, что уже не успевает ничего сделать. Голова валяется возле срубленного эльфа. Азул хотел было постаринке обшманать бездыханное тело, но его схватил за плечо имперец указывая назад. Пришлось обойтись только схваченной в последний момент сумкой с торчащем из нее странного вида свитком. К их позиции направлялся новый отряд неприятеля. Вместе с выжившими они побежали к ближайшей ложбине, по которой добрались к обширной тропической роще. Уставшие от долгого перехода воины сделали короткий привал. – Тут нам придется разделиться, – говорит капитан, когда шум погони стих. – Каждый из вас имеет собственную цель. На каждом из свитков стоит пометка с местом доставки. Ты, Азул, направишься в Рихад. И да, после выполнения этого поручения ты свободен. Удачи вам на пути! Азула же ждал его родной Хаммерфелл.
  18. [19]   Друзья навсегда Ок. 670 года 1Э Исполинский вулкан изрыгал тонны пепла и камней. Все ближайшие окрестности были либо покинуты, либо разорены конфликтом. Хотя нет, уже не конфликтом, а полномасштабной войной. Думак должно быть сошёл с ума. Мысли об этом приходили всё чаще и не только мне. С каждым днём, с каждой милей, Красная гора была ближе, а Неревар, мой давний друг, всё мрачнее и мрачнее. Серые пустоши, озёра лавы, едкие султаны выбросов, смертельных для всего живого. Война подходила к концу, у Думака и Дома Двемер осталась лишь крепость у Красной горы, уходящая в глубь вулкана. – Ворин, друг мой, ты чего такой мрачный? – Неревар Индорил, глава дома Индорил, с всегдашней прозорливостью угадал настроение. – Скоро закончится война и Великие дома восстановят мир в Морровинде. – Я на это очень надеюсь, мой друг. Тишина снова опустилась на них, каждый задумался о своём. Он, Ворин Дагот, из дома Дагот, устал от войны. Войско двемеров, под командованием недавнего друга и, соратника по борьбе с нордлингами, Думака, ждало их на подступах к горе. От мрачных размышлений Ворина отвлёк подъехавший с докладом разведчик. – Сэр, у нас плохие вести. – Друг мой, сейчас хороших новостей не услышишь. Выкладывай, что обнаружили. Разведчик замолчал, будто готовясь к прыжку в ледяную воду: – Главный жрец двемеров, Кагренак, готовится к страшному эксперименту.  Он создал инструменты… Ворин Дагот прервал разведчика. Подхватив скакуна разведчика под уздцы, устремился вслед Неревару, выехавшему далеко вперёд войска. – Неревар! – Глава дома Индорил и главнокомандующий войск кимеров обернулся. –  Ты должен это услышать сам. – Главнокомандующий, сэр! Главный жрец Кагренак, готовит страшный эксперимент при помощи инструментов им созданных. Он собирается создать искусственного бога, с помощью которого свергнет богов-даэдра и решит исход войны в пользу двемеров. Под Красной Горой в лаборатории, сокрытой от большинства двемеров, Кагренак экспериментировал с неким сердцем Лорхана. Что это и откуда, выяснить не удалось. – А Думак в курсе? Он знает, что творит Кагренак и компания? – Неревар кипел, как котёл над сильным костром. – Может есть шанс остановить сражение? Спасти наши народы от самоубийственной драки? Ворин обнял друга, незаметно от него творя заклинание покоя. Огненный нрав Неревара ему был хорошо известен, ещё со времён вторжения нордлингов. Он кинул взор на разведчика и тот бесшумно растворился в ближайших кустах. – Пойдём мой друг! Нужно обсудить эту информацию с Вивеком и Сота Силом. – Главнокомандующий сил кимеров пристально посмотрел на возвышающийся вулкан. - Они, как и моя супруга, достаточно разумны и думаю, совместной найдём выход из этой не простой ситуации. На следующий день, был сформирован небольшой отряд, чьей целью было проникновение в лабораторию Кагренака. Накануне ночью, лорд даэдра Азура, подтвердила информацию разведчика и выразила опасение, что активация сердца Лорхана, в незапамятные времена исторгнутого в глубины земли, может привести к ужасным последствиям. – Сердце Лорхана, обнаруженное лордом Кагренаком, обладает необычайной мощью и разрушительной силой. Оно было спрятано, в Эру Зари, здесь, где позднее поднялся вулкан. Любой, кто попытается воспользоваться силой сердца, будет проклят на вечные времена. Кроме разведчика, идущего проводником, в отряд вошли Ворин и Неревар, а также советники Неревара: Вивек и Сота Сил. Альмалексия, жена Неревара, подтверждая клятву идти за мужем и в огонь, и в воду, так же была рядом. Тайный проход в недра Красной горы, начинался от крепости Одросал, Академии Кагренака. Оставшиеся войска, под командованием щитоносца Неревара, должны были отвлекать внимание двемеров и Думака, пока отряд не доберётся до сердца Лорхана… …Воспоминания подобны боли. Но он наслаждался ими. Только они были с ним в небытие и с ними он возродился в того, кто он есть сейчас. Когда-то он был Ворин Дагот, глава Шестого дома, теперь – Дагот Ур, воплощённое зло и вечный противник Трибунала Ложных богов. Его слово, клятва данная умирающему другу, соединённые с силой сердца Лорхана вернули его к жизни. Вскоре после возрождения, посетила Азура. – Наберись терпения, Ворин Дагот, ныне Дагот Ур. Вернётся старый друг, исправит содеянное зло. В твоих руках часть могущества Трибунала, помести Разрубатель и Разделитель в заброшенные и разграбленные крепости Двемеров. Твои братья, пусть охраняют их, до поры, когда явится возрождённый герой. И он ждал, многие десятилетия, множество самозванцев, претендующих на роль возрождённого. Одновременно насаждал в умах данмеров страхи. Самых восприимчивых превращал в Спящих, Шестой Дом, или как его теперь называли, Мёртвый Дом рос и развивался, после практически полного уничтожения. Как и советовала Азура, отобранные Разделитель и Разрубатель были помещены под охрану в двемерские руины. Для большей убедительности, он нашёл старые чертежи Кагренака, где описывался процесс строительства Нумидиума и стал строить своего Акулахана. Пепельные и моровые бури охватывали всё большую и большую территорию Ввандерфела. Близился срок, означенный принцем даэдра. А Дагот Ур ждал и готовился.   *** – Приди ко мне мой старый друг. В центре Красной Горы, долгие тысячелетия я жду твоего возвращения. Вместе мы восстановим былое величие Морровинда. Я, Дагот Ур, предлагаю тебе союз, против предателей и клятвопреступников. Встань рядом со мной против Трибунала Ложных богов, обманом захватившими власть. Сны для Нереварина, его сны, должны подействовать. Нереварин вспомнит то, что помнит он. Прощение предательства не в традициях кимеров. Он обязательно придёт, осталось немного. Дагот Ур связался со своим братом Даготом Гаресом, настоятелем храма Шестого дома вблизи Гнаар Мока. Он послужит приманкой для Нереварина, приманкой и посыльным. Дар Дагот Ура, должен дойти до возрождённого. Корпрус, божественная болезнь, как её называет Дивайнт Фир. Ещё одно воспоминание из прошлого. Иногда приятно пообщаться с умным, незашоренным учёным. Дагот Уру нравилось подкидывать магистру Фиру некоторых корпрусных тварей, пускай исследует. Дагот Ура переполняло возбуждение. Давно он не испытывал такого глубокого чувства удовлетворения. План, который ему передала Азура, действительно начал исполняться. Нереварин пришёл за инструментами Кагренака. Но и он не стал слепо верить Вивеку, как когда-то. Наконец-то они вместе положат конец предательству и вернут кимерам их величие.
  19. [18]   Последний дозор, начало и конец   В закат уходил пятый день месяца Середины Года. По имперскому указу стертый со всех – зигмаритских календарей. Объявлен комендантский час, караются любые признаки использования магии.   Минуло несколько лет после того как Мартин Септим, силой смешанной крови богов и императоров Тамриэля, пожертвовал собой навсегда закрыв врата в обливион. Но так ли это на самом деле? Можем ли мы чувствовать себя в безопасности, когда как коварные Лорды Даэдра из раза в раз находят путь в обитель смертных – Нирн.   В лесной чаще, возле статуи неизвестного божества, собрались страстно желающие услышать его зов последователи. Усевшись полукругом, они наблюдали за ритуалом призыва: горбатая старуха с длинным ногтями, в одеянии из перьев, что-то приговаривает раскидывая шкуры волков. Потухли свечи, ветер начал завывать, а по ухабистым, горным дорогам идут тихие, но уверенные шаги. Темные, слегка отражающие лунный свет фигуры проносились, шелестя в кустах, полетели мечи и стрелы. Вместе с оглушающим звуком боевого рога, вонзались стрелы в колени и перекрывались мечами шеи. В одночасье, все даэдра-поклонники упали лицом в грязь, и лишь некоторые умудрялись поднять головы. Кто-то из смельчаков проговорил: – Это Клинки, агенты империи! – Элитный ударный и разведывательные отряды, созданные еще Тайбером Септимом. – поправляет выходящий из тени капитан в имперской, драконьей броне. – Хе-хе-хо-хохе, Чемпион Киродила, я Агнес, знала, что ты придёшь. – брызжа слюной, быстро проговаривает ведьма. – Гленморийская ведьма, мерзкое ты создание. – Чемпион быстрым движением клинка отталкивает ведьму к изваянию статуи. Разве не ваш ковен известен тем что может говорить с Хирсином в любое время года?   – Гирцин предупреждал меня, велел назначить встречу! – подхихикивая отвечает Агнес Гленморильского Вирда. – Да что ты несешь безумка, какую встречу?! Нирн навсегда запечатан от козней демонов! – дрожащим от гнева голосом произносит Чемпион Сиродила.   Сам того не осознавая, с каждым словом, он сталью пронзал тело старухи. Источающая кровь ведьма падает замертво, а из-за ее спины выкатывается Древний Свиток.   Этой же ночью по спиралевидной лестнице имперской башни,он подымался с жрецами культа Шелкопряда. Чемпион Сиродила-Герой Кватча-Спаситель Брумы, вспоминал события Кризиса Обливиона. Реки крови, горящие врата, великая боль-все что из ночи в ночь, преследует его в кошмарах. Мысли о том, что все это можно было предотвратить нахлынули еще сильнее. Войдя в зал верхних этажей золотой башни, жрецы разошлись по сторонам, вокруг мраморного пьедестала. – Расшифровка Древнего свитка-это вовсе не чтение книги. Разум должен быть идеально подготовлен, а иначе вы можете сойти сума. – спокойно произносит жрец Децим. – А еще я могу ослепнуть, я знаю, я готов. – Как мы уже говорили, у нас есть специальная процедура с мотыльками предков. – предупредительно говорит жрец Квинт. – Слишком долго, время наш самый главный ресурс. – задумчиво продолжает Чемпион. Хватит и пары минут, и к тому же, я непосредственно связан с этим, а значит это будет наиболее близкая версия возможного события.   Чемпион Сиродила раскрывает свиток, меняясь в лице, взгляд хаотично движется в след появляющихся символов, как будто его уносит за тысячу лиг: Дозорный в стальных латах, робе и кандалах, лежит на земле, возле него горит обитель Дозорных Стенддара. Он спит, снится кошмар, в котором почти ничего не разобрать: кроваво-красные даэдрические руны окружают словно вихрь, с обрыва наблюдает олений силуэт.   Проснувшись, он видит обгоревший труп, возле заваленного прохода в обитель, в руке которого горит письмо. Взяв его дрожащими руками, Дозорного будто ударяет электричеством, звенящим голосом: "...он вернулся...Кхарг... предал нас...все дозорные...мертвы!..Камлорн.».   Рассветает. Упав на колени, Последний Дозорный пытается достучаться до этериуса через дыру называемой-солнцем: «Кто я!?!О боги, направьте меня! Не молчите! молю вас, отзовитесь...». На возвышенности виднеется темная фигура, смотрящая ему в спину. А дозорный все продолжает взывать к богам: «Милостивый Стенддар, почему ты от меня отвернулся!?». Начинается дождь, постукивающие по броне капли, словно слезы отчищают его от грязи. Ведомый неведомой силой он направляется в сторону света, падая с обрыва водопада.   Уставшие от напряжения глаза Чемпиона Сиродила начинают нервно моргать. Вместе с ними дрожат и руки- удерживающие свиток: Ночь, три всадника одетые в магические робы, с факелами в руках, останавливают лошадей возле руин обители. Найдя полувыгоревшее письмо, они оборачиваются и уходят тем же путем что и пришли. Скривившийся Чемпион с трудом удерживается у постамента древнего свитка. Магия наполняет его сосуды напряжением. Взяв свое тело под контроль, он направляет взгляд левее, продолжая чтение: …Незадолго до этого, один из лидеров дозора - Талгар, нашел Огма Инфиниум — таинственную книгу, наполненную знаниями Хермеуса Моры.   Всего «Хранителей Девяти» было девять. Талгар требовал начать использовать артефакты, одурманивая идеей вечного дозора — бессмертия. Троя воспротивились, за что и были убиты. Рядовые дозорные об этом ничего не знавшие, исполняли все приказы, умело завуалированные под богоугодные поступки.   Чемпион Сиродила начинает дрожать, да так, будто вся магия магнуса проходить сквозь него, выплескиваясь через побелевшие глаза. – Думаю пора остановится, вы достигли точки невозврата. -холодно произносит жрец Децим. – Нет, нет…вы не понимаете! Он испытывает меня! Это еще не все!   Осознавая, что находится на грани кромешной тьмы, он решает перенестись еще дальше, ближе к концу свитка: Последний Дозорный входит в цитадель хранителей что в Хай Роке. В ее коридорах трупы новобранцев, они источают едкий запах паслена, все залито кровью. Факелы нервно извивают свои языки. На верхнем этаже, в зале девяти,он находит Талгара. – Вот мы и встретились Талгар! Круг хранителей опустел, настал и твой черед, но сначала ты расскажешь все что тебе известно о моем прошлом. Стенддар милостив, он наградит тебя быстрой смертью моими же руками! -дозорный натягивает тетиву, стрелу обволакивает электричество. – Я тоже рад тебя видеть братец. – на лице Талгара проскользнула улыбка. Молчанье-слышны лишь гул ветра и электрические разряды зачарованной стрелы. – Я не знаю всего Альрабег, но исходя из сказанного моим отцом, твоя история начинается в лесах Гленумбрийских Вересков. Охотничьи угодья здешнего барона опасны своим непостоянством. Днём тут олени безмятежно скачущие по холмам, а ночью вервольфы разрывающие на части очередного заблудшего. Будучи ребенком тебя одного нашли на границе Хаммерфелла с Сиродилом. -спокойно и размеренно произносит Талгар. – Говори все что знаешь! – слова Альрабега проносятся эхом по долине, он сближается, не отпуская тетиву лука. Не испытывай мое терпение. – Этого мальчишку поймали по приказу одного сиродильского ланиста, поговаривают что все его гладиаторы были рабами...но сейчас это уже не важно, верно? Он отправил тебя на арену Виндхельма, там провел 3-4 года, точно не помню. Ты был звездой подпольных боев, голыми руками убивал медведя, воистину первобытная ярость. Как тебя там называли…Охоторожденный…ссылались на то что ты якобы воплощение Хирсина. Этот занимательный факт не мог пройти мимо наших ушей. Мой отец, лично хотел увидеть тебя, были подозрения на раннюю стадию ликантропии. Однако, он забрал тебя к нам, в цитадель, тут ты был в безопасности. Мы обучили бою на мечах и базовым знаниям магии восстановления. Ты был одним из нас Альрабег.Ты первым поддержал меня и помог свергнуть Верховного Хранителя. А ведь отец любил тебя, считал своим сыном...,а все из-за этих рун...это ты его убил ... – Ты врешь! Кхаргул!? Скажи, что это неправда! – Гор Кхаргул? Так этот чернокнижник все еще жив? И где же он братец? Что же он с тобой сделал… – Ты мне не брат, Талгар! Талгар поворачивается спиной к Альрабегу и движется на встречу солнечному свету, к высокому, каменному окну. – "Чему не страшен тлен, то не мертво. Смерть ожидает смерть, верней всего."-пришёптывает Талгар. – Стой на месте предатель! Ещё один шаг и эта стрела окажется у тебя в горле! – А знаешь почему тебя так зовут, Альрабег? –Талгар смотрит в сторону уходящей в даль повозки, и через небольшую паузу продолжает: – Наше время вышло. -Талгар криво улыбнулся, продолжая идти. Альрабег отпускает тетиву, стрела со свистом пролетает через весь зал обрамляя его молниями. Талгар начал рассыпаться на мелкие частицы, оставляя за собой шлейф, унесенный ветром. Стрела пронзает воздух.   Чемпион Сиродила судорожно упускает древний свиток из рук, и обессиленный падает на каменный пол. Ослепленный, сквозь боль и слезы, он пытается нащупать записи аэдрических пророчеств. – Вы, все узнали? – обескураженно спрашивает жрец Децем. – Нет…я…я…не знаю…не смог пересилить всеведение…что делать…как остановить… – задыхаясь говорит Чемпион. – Не зная, когда это произойдет? – сопереживающий дополняет жрец Квинт. – …Хирсин…решил свести меня с ума…как жить, зная…все за что, ты боролся…однажды...рухнет…
  20. [17]   Пир   На Совнгард опустился туман. Словно дым после грандиозного пожарища, он змеей расползся по окрестностям, выпивая, высасывая цвета из вечнозеленых полей, рощ и лесов. Состаривая молодые побеги, высушивая поросль, скукоживая богатырские кроны. Когда-то утопающая в зелени земля обратилась в покрытое пеплом днище котла. И последние жалкие угольки в нем вот-вот рассыпятся в прах, ведь огонь, раздуваемый его бескрайними крыльями, разгорается все сильнее. Небеса в смятении. Яркие, как налившиеся соком виноградные гроздья, они пульсируют, жгут светом, будто бы в страхе, будто подавая сигнал тревоги. Радужные сияния, молниеносные выстрелы многоцветных лучей засасывают, поглощают сами себя в неистовых водоворотах, взрываются в гибельных заупокойных салютах. Фиолетовые сполохи стонут, изумрудное марево дрожит как одинокий лист на ветру, широкие пожелтевшие разводы испускают последние вздохи. Небо, словно супруг, прикованный железными цепями к мертвой избраннице-земле, отчаянно стремится отдалиться, освободиться от холодных объятий своей прежней любви. Его съедает горечь, глодает скорбь, его безжалостными зубами терзает, разрывает на части Пожиратель Мира. Уединенную величественную статую древнего героя накрывает тяжелая, удушающая тень. Алдуин стремительно прочертил небосвод, как портной, отмеривший кусок кожи для отрезки. Он опустился на исполинское изваяние, вонзив страшные когти так глубоко, что в мистическом свете могло показаться, как суровое каменное лицо героя исказилось от боли. "Ах, Совнгард", – дракон обвел скорбные равнины и холмы, напоминающие теперь могильные насыпи, пронзительным взглядом всепроницающе-красных глаз. "Обитель павших нордских героев, оплот доблестных ветеранов. Сотканный из чести и славы, возведенный из протяженных сквозь века жизней и судьб, слепленный из человеческих чувств храбрости и долга, пронзивших пелену смерти. Ахх, я уже чую их запах — норды приготовили мне исключительный пиршественный стол из своих предков". Алдуин царственно, по-кошачьи, устроился на истукане как на троне. Острые когти оцарапали застывшее лицо статуи — маску мужества, покрытую боевыми шрамами, и оставили на ней страшную глубокую рану. Каменная крошка и пыль слезами посыпались на землю. "Они бродят здесь, в тумане. Смерть казалась им простой и понятной, в отличие от превратностей жизни — знай себе пей, веселись и сражайся в Зале доблести. А теперь потерянные, сбившиеся с пути, теряющие связь с привычным. Уже не души, а призраки. Надо протянуть им руку помощи". Пожиратель Мира взмахнул колоссальными крыльями, заставив деревья согнуться в почтительном трепете, и, с силой оттолкнувшись от каменного изваяния, взмыл в небо. Древний герой раскололся пополам и обрушился, скрывшись в облаке поднятой пыли. Алдуин плыл по небосводу, разгоняя своей непроницаемо черной бугристой броней многоцветные водовороты, вспенивая воздух, рассеивая сполохи. Там, внизу, души видели его даже сквозь туман, он не сомневался в этом. И они разбегались в стороны, как рыбешки от брошенного в воду камня. "Предки хорошо воспитали их, повторяя "Алдуин — конец мира, Алдуин — конец света"". Дракон завис над несчастными. Даже после смерти они смотрели на него, как на стихийное бедствие, как на катаклизм. Как на акт божественной кары. Бледные призраки - чьи-то родные, чьи-то друзья, чьи-то примеры для подражания — дрожали и колебались на ветру, грозя в любое мгновение раствориться в пространстве. Громадная пасть разверзлась и их стало засасывать в глотку дракона. Лица, руки, ноги — все стремительным потоком неслось в бездонную утробу, способную вместить в себя целое море. "Страх", – с блаженством подумал Алдуин, наслаждаясь тем, как поглощенные души разливались по венам. "Этот прекрасный страх. А ведь они преодолевали его при жизни, старались достигнуть пика человеческих возможностей, ломали, переступали через себя, совершали подвиги. Ради друзей, ради семьи, ради Отечества. Здесь они думали, что страх навсегда оставит их, что наступит вечный покой. Эти души - пьющие, веселящиеся, сражающиеся в Зале доблести... теперь вновь пропитаны ужасом. Как созревшие фрукты, как мясо с душком. Естественный процесс для души человека. Даже за покровом смерти их ждет страх, а за покровом страха — забвение". Поедать души было наслаждением. Совнгард сотрясался от тишины и Алдуин, чье появление всегда сопровождалось криками, ором и визгами, отдавал должное приятной благозвучности безмолвия, с которым призраки растворялись в его чреве. Но, как часто случается, на званом пиру появился незваный гость. Алдуин почуял Довакина еще прежде, чем тот соизволил показаться из портала. "Избранный герой явился, чтобы сразить дракона и спасти мир. Если бы все было так просто. В который раз люди выбрали самый простой, самый предсказуемый путь. Сложно их за это винить — они не понимают время так, как первенец Акатоша. Но ведь Драконорожденный — не просто человек. И тем не менее, совершает все ту же ошибку. Глупец! Он убьет меня и будет радоваться этому, хотя на самом деле всего лишь потушит стул в охваченном пламенем доме. Я сжег дотла достаточно домов, чтобы знать наверняка — его соплеменники зачастую ведут себя куда мудрее. Им диктует это их основной, глубоко въевшийся в подкорку сознания инстинкт — паниковать, спасаться, бежать без оглядки, гореть, превращаться в уголь, умирать. Пожиратель Мира — не просто громкое имя, не просто устрашающий титул — это мое предназначение. Каждый норд впитывал это знание с молоком матери. И все же, вместе с ним они, кажется, впитали какой-то дефект, мешающий им разглядеть очевидную для себя пользу. Я нарушил свое предназначение, чтобы взять власть в этом мире. Срази меня — и мне придется к нему вернуться. Какой глупец, какой безумец выберет для себя кратковременную свободу, которая обратится в зияющее ничто, вместо ужаса, террора, боли и страданий — но жизни. В своем слепом желании свободы, они лишь с каждым шагом ближе к забвению. Я сломал установленный порядок, я готов взять их под свое крыло, но они решили вернуть все обратно — свой рок, свою погибель. Они с готовностью жертвуют собой, но пожертвовать другими у них не хватает духу!" Грянул крик Довакина. Совнгард дрогнул от самой жухлой травинки до суровых каменных лиц древних воинов. Сердце Алдуина — черное, раздутое и бешено стучащее от подпитки свежими душами — дрогнуло в предвкушении великой битвы. Битвы, которую дракону суждено проиграть, но выиграть войну. Битвы, в которой герою суждено победить чудовище и вынести миру неутешительный приговор. Но это будет потом. А пока — можно продолжить пир.
  21. [14]   Лучший город США   С самого утра Грегори Смит чувствовал, что Солнце особенно тепло улыбается ему. Что ветер особенно нежно играет с его преждевременно поседевшими от ежедневных трудов и забот локонами. И даже уличные псы бросали грызню из-за куска полуобглоданной кости, провожая его почтительными взглядами, когда он проходил мимо. Оно и немудрено, ведь сегодняшний день просто обязан был быть особенным. Сегодняшний день должен был быть днем его триумфа. И тем не менее, в его кабинете сейчас сидит человек, который погасил Солнце, высушил ветер и бросил сердце Грегори Смита, мэра Андейла, на растерзание голодным псам. Нет, он не верит в это. – То, что вы сейчас сказали, – мистер Смит сжал белокаменные перила балкона с такой силой, что пальцы сделались одного цвета с ними. – Я вас верно расслышал? – Мне кажется, я выразился достаточно четко, – нахальный голос ударил мэра по спине как хлыстом. – Я осмотрел вашу вотчину, заглянул буквально в каждую канавку, пообщался с жителями и пришел к выводу, что не могу допустить Андейл к участию в конкурсе "Лучший город США". Мэр резко развернулся, быстрым шагом приблизился к сидящему у его стола юнцу и завис над ним коршуном: – Кто-то из жителей говорил вам гадости о нашем прекрасном Андейле? Немыслимо! Назовите имя мерзавца, я приму меры! Юнцу на вид было лет тридцать, у него еще молоко на губах, ухмыляющихся под тонкими пижонскими усиками, не обсохло, а он развалился на его стуле как падишах, закинув ногу на ногу. Одет в отутюженный, с иголочки костюм без единой пылинки, но наметанный глаз мэра легко распознал дешевку. Типичный молодой хлыщ, жалкий в своих попытках казаться дороже, чем он есть на самом деле. Дешевка и он, и его костюм. – Вам не стоит об этом беспокоиться, – Грегори Смита осветила белоснежная улыбка, которую он мгновенно захотел познакомить с тяжелым перстнем на своем кулаке. – В том-то и дело, каждый опрошенный мною андейлец звучал счастливо, патриотично, одухотворенно. И одинаково, пугающе одинаково. В других городах всегда встречаются недовольные, обиженные, жалующиеся на соседей, правительство, да на кого угодно. Это нормальная, здоровая ситуация. А у вас здесь какая-то открытка. Яркая, цветастая, но абсолютно мертвая. Вы что, их запугали? – Думайте, прежде чем выдвигать подобные предположения! - мистер Смит уже кипел от ярости. А когда он начинал кипеть от ярости, видит Бог, другим нужно следить за своими словами. Для их же блага. Подумать только, никакого уважения к его возрасту, его статусу, его власти! – Жители Андейла самые искренние люди во всей Америке! Если они счастливы и довольны, они не постесняются сообщить вам об этом. Здесь все друг друга знают. Мы как одна семья. Вы сами откуда родом? – Вашингтон. – Я так и думал. Что ж, возможно люди в Вашингтоне настолько погрязли в склоках, лжи и двуличии, что уже не способны отличить настоящую радость от поддельной. – Слушайте, нет нужды для таких разговоров, мистер Смит... – Нет, теперь ты послушай, сынок, – мэр вперил в молодчика указательный палец. – Слишком долго мы находились в тени столицы. Думаешь, Америка - это Вашингтон, Нью-Йорк, Лос-Анджелес? Бред собачий! Нет, это маленькие городки, такие как Андейл, сердце Америки. На нас держится мощь этой великой страны. И мне плевать, что всякие бездарности пишут в современной беллетристике, будто у нас живут одни дегенераты, кровосмесители и Бог знает кто еще. Это Андейл! Мы — опора и фундамент. Мой отец, мой дед и его отец были мэрами этого города и держали его крепко, – Грегори Смит сжал кулак. – И десятки лет спустя во главе Андейла будет стоять Смит, добрый христианин и республиканец, который будет знать, что лучше для его народа; который будет делать все, чтобы его люди жили беззаботно, сыто и счастливо! Этому я учу своего сына,а он будет учить своего. Мэр Смит тяжело засопел и отошел к балкону от нахального гостя. "Нужно успокоиться, нужно взять себя в руки. Малец просто не знает жизни, не знает, что играет с огнем". Он сделал глубокий вдох. Его чуткий нос, натасканный на безошибочное нахождение лазеек в законах, побывавший не в одном мокром дельце, за милю чующий выгодное соглашение, уловил в воздухе едва заметный легкий запах свежеиспеченного пирога. Это Мередит, прекрасная стряпуха, живущая через дорогу, решила проветрить кухню после создания очередного кулинарного шедевра. Он перепробовал почти всю ее выпечку. Черт, может потому он и взял ее мужа секретарем, ведь она каждый день отправляла с ним на работу вторую порцию пирога, специально для мэра. Видит Бог, во многом благодаря Мередит Уилсон и ее пирогам Андейл крепко стоит на ногах. Ну и как он может подвести их? Как он может подвести хоть кого-то из его замечательного города? Как они будут смотреть на него, если он скажет "У меня был шанс прославить Андейл на всю Америку, и я его упустил. Я облажался". Какую проповедь тогда произнесет отец Карлайл на воскресной службе и что скажет за званым ужином в кругу семьи мэра? Грегори медленно вернулся к столу и решил еще немного подумать. Но тут раздался бесстрастный вкрадчивый голос: – Правда в том, дорогой мэр, что Андейл — жопа мира. Если что-то и могло перебить дыхание у мистера Смита, оно прозвучало сейчас. – И неважно, что он находится рядом с Вашингтоном. Черт, да через пару лет он возможно будет частью Вашингтона. Думаете, почему именно я сейчас сижу и выслушиваю весь ваш бред, а не кто-то из больших шишек-организаторов конкурса? Потому что по регламенту никто из высшего ранга и не должен был ехать в ваш занюханный городишко. Большой рыбе — большой корм, мальку — соответствующий. Сильный всегда пожирает слабого, таковы правила. А вы слабы, мистер Смит, хоть и спрятались в большом доме, в роскошном офисе, под дорогим костюмом. Все равно в вашем селе счет зданий идет на десяток, все равно жители живут в хлеву, по недоразумению называющимся домом, и корчат притворные улыбки, потому что вы запугали их. Да, они слабее вас, но и вы не самая крупная рыбешка в водоеме. Всегда есть крупнее. Какой-то предмет со стола сам собой прыгнул мэру в руку. Какой-то тяжелый, севший в ладонь как влитой предмет. А потом кто-то будто бы поднял одеревеневшую руку мистера Смита высоко вверх и несколько раз с силой опустил на голову нахального юноши. Тело грузно повалилось на пол. По мягкому ковру быстро разливалась бардовая лужа. Чтобы не закричать, мэр разжал руку и зажал ею рот. С глухим стуком на пол свалился забрызганный кровью мраморный бюст Джорджа Вашингтона. "Я убил его. Я чертов убийца", – стучала в готовой взорваться голове мэра единственная мысль. Дверь в кабинет отворилась и на пороге возникли трое мужчин. Мистер Смит с трудом узнал своего помощника, секретаря и Адама Джонсона, видимо, пришедшего в качестве посетителя. "Неужели они все слышали? Мне конец". Джонсон медленно подошел к телу и присел на корточки, стараясь не попасть в густо натекшую лужу. – Да, щелбан вы ему дали что надо, господин мэр, - протяжный голос мужчины звенел житейской иронией. Он будто говорил о паре разбитых яиц. – Я...я, – мэр хотел сказать какую-то глупость, вроде "Я могу объяснить это", но остальные глупости, тоже спешащие слететь с губ, застряли костью в горле. Джонсон, кряхтя, выпрямился: – Все в норме. Чужак получил, что хотел. Секретарь согласно кивнул: – Мы слышали сукиного сына. Так поносить Андейл... Если хотите знать мое мнение, я не осуждаю вас за то, что вы сделали. Помощник бесцветно проговорил: – Конкурс, однако, нам это выиграть не поможет. Да и что делать с трупом? Мэр Грегори Смит на негнущихся ногах вышел на балкон. Видит Бог, ему сейчас жизненно необходим свежий воздух. Шторм, бушевавший в его груди, кажется, поутих и вот-вот перейдет в штиль. Руки еще трясет, как от удара током, но это естественная физиологическая реакция. Глаза мэра ощупывали улицу, разыскивая хоть что-то, на чем можно сконцентрировать мысли. Наконец, взгляд зацепился за что-то и острый ум мистера Смита, ум прожженного дельца и управленца, заработал в нужном направлении. Во дворе миссис Уилсон бесновалась жирная уродливая свинья. Распухшее животное перевернуло опустевшее корыто для корма и теперь лихорадочно шарило по земле в поисках съестного. Неожиданно свинья прорвалась сквозь обветшалый забор, расшвыряв тушей прогнившие доски, и принялась с визгом терзать валяющуюся на дороге дохлятину. Мэр обернулся и посмотрел на своих компаньонов. На их спокойные деревянные лица, в их преданные стеклянные глаза: – Джентльмены, не стоит переживать насчет конкурса. Быть может мы и проиграем в этом году, но клянусь вам, что каждый следующий год звание "Лучшего города США" будет за Андейлом. Что касается этого бедолаги... В одном он несомненно прав: "Большой рыбе — большой корм, мальку — соответствующий. Сильный всегда пожирает слабого - таковы правила".
  22. [13]   Американский толмач Личный дневник Уильяма Бёрнса. 6 сентября 2077 года. Уж не знаю, как рассказывать об этом Элис. Только я созрел сделать ей предложение, как мне выдают новое назначение и сразу с командировкой — дипломатическая миссия. Говорят, что СМИ никак не будут освещать под страхом гонений и закрытия. Что это, тайные переговоры? С КРАСНЫМИ?! Всегда мечтал побывать в этой «Беловежской пуще». Как прочитал ту книженцию про «развал СССР», так и хочется теперь побывать в этой загадочной стране. Но, за один стол с этими любителями риса?... 9 сентября 2077 года. Ничего ей не рассказал. Весь вечер выпытывала из меня, чем это я так взволнован. Просто сообщил, что еду в командировку в Вашингтон, синхронить переговоры между США и кем-то из европейских. Б-же, как глупо вышло-то, она включит телевизор и... а, тьфу, обещали же не освещать никак. То есть подозревать она станет ещё больше. Зачем я вообще изучал все эти проклятые языки... * * * * * В этом году осень выдалась особенно холодной. Даже солнце, по мнению местных, светило как-то не так. Обжигало сквозь прохладу. Видимо, история подводила итоги. Человечество учло мало уроков. Перерасход ресурсов и их безудержное потребление привели к тому, что купить в Америке треклятый буфет из настоящего дерева сделалось чем-то за гранью фантастики. Даже скорые соглашения с СССР по сибирскому лесу не помогли, только ускорили приближение катастрофы. А потом и этот конфликт во всей Европе, от которого сверхдержавы отвернулись, оставив множество людей умирать. Остались один на один Штаты и Красные. Но это был замечательный осенний день, самое время сделать нечто важнецкое. Впрочем, Уильям с самого утра пребывал в смятении и хорошей погодой этого было не изменить. Вчера большое начальство объявило ему о повышении (на которое так скоро, правда, он не рассчитывал) и сразу же выдало на гора командировочное предписание — в течение суток ему положено пересечь под конвоем океан и прибыть на евразийский континент, в СССР. Несмотря на давний интерес к причудливой империи 21 века, он не имел о ней ни малейшего представления (не считая того, о чём довелось начитаться в родной академии в Астоне). Теперь же предстояло всё наверстать, поехав в Беларусь. В студенческие годы, коротая время за перечитыванием прикладной литературы по геополитике и истории, Уильям набрёл на историю советской борьбы с госкапитализмом правящей партийной номенклатуры. Было это, правда, лет пять назад, с тех пор он испробовал на своей шкуре месяцы поисков работы, живя на пособие по безработице и играя с системой в кошки-мышки. Но, в один прекрасный момент, удача повернулась к нему своей лицевой стороной (или так оно выглядело) и он угодил не куда-то там, а прямо в Госдепартамент, где Уильяму была обещана возможность реализовать свои «потрясающие познания» в китайском языке на практике. — Лучше двигаться быстрее, пока не наткнулся на соседей. — бормотал себе под нос Уильям. На фоне многолетних метаний у него развилась изрядная социофобия и отношения с соседями окончательно сошли на нет. Кое-как вырвавшись из родного Канзаса, едва не увязнув в потоке разгоревшейся на улицах демонстрации, Уильям добрался до аэропорта имени Кеннеди, где с чистой совестью отдался в руки делегации, собиравшейся участвовать в переговорах с китайской стороной на нейтральной земле — в заповеднике «Беловежская пуща» в Белорусской Советской Суверенной Республике, одном из трёх великих столпов советского союзного государства. Прибыв на евразийский континент, делегаты перебрались в уже ожидавший их автомобиль, напоминавший нечто среднее между лимузином и автобусом. — Ох уж этот нынешний автопром. На что ни глянь, сплошные «Чёрные Марии», — сам Уильям машину не водил, поэтому его мало касались «дутости» форм и превратности американской автомобильной индустрии второй половины 21 века, распространившиеся чумой по всему цивилизованному миру, а потому в и без того редких беседах с малочисленными знакомыми у него было на одну тему обсуждения меньше. Было очевидно, что времени остаётся не так много, но путь до места предстоял неблизкий, часов на восемь. В силу секретности мероприятия решено было лететь до Аэропорта Внуково, потом уже в сопровождении советской охраны пересечь границу между РСФСР и БССР. Похожим маршрутом должна была двигаться китайская делегация. Встреча предстояла в некоей правительственной даче — Вискулях, где-то в четырёх милях от границы с Польшей. Странности начались ещё по прибытии в «Пущу», когда стало ясно, что китайская сторона так и не явилась, хотя за пару часов до этого связной от советского правительства сообщил, что они уже на месте. Рутинно-тревожное состояние мигом сменилось испугом, когда дорогу автомобилю перекрыло два подозрительных фургона, а чуть погодя сзади подлетел третий, отрезав путь к отступлению и едва не врезавшись в конвой на полном ходу. Засада. Конспираторы? Дальнейшая вакханалия происходила в непонятном мороке и шуме. Кто-то начал стрельбу, кто-то бросил взрывпакет, с нескольких сторон доносились крики, напоминающие неказистую смесь из ломаного английского и... китайского? В поднявшейся дымовой завесе кто-то резко схватил Уильяма за предплечье и с неожиданной силой поволок прочь. Они бежали и бежали, то и дело петляя между деревьев, прячась в укромных местах, перебегая, мыкаясь, и снова бежали. Наконец, преодолев изрядное расстояние, беглецы остановились, а незнакомец, наконец, представился. — Чак Стоджерс. Лётчик. Пока остановимся на этом. Сколько с тех пор времени прошло, неизвестно, но в конце-концов беглецы добрались до роскошной усадьбы на обустроенной поляне в самой лесной глуши. Вискули. — Так это здесь? Но разве... нападение! — начал путаться в обстоятельствах Уильям. — Всё происходит в соответствии с планом, Мистер Бёрнс. Красные мегаломаны предприняли последнюю попытку поставить вашу миссию на колени, а мир — на грань ядерной войны. — Ядерной?! — А что вас удивляет, Мистер Бёрнс? Что эти китаёзы, что чёртовы совки с их хвалёным «социализмом» и левацкими идеями... Только вообразите, что там у них творилось во время того переворота в 90-е — и ведь после этого они пришли к нам! Мы построили альянс, который стал основой всей геополитики сегодняшнего дня... но тут вылезли узкоглазые радикалы и давай за старое... то мы, оказывается, фашистов покрываем после Второй Мировой, то отраву на мирные народы распыляем, то вот теперь Аляска... Парень, сделай это. Если среди сильных мира сего в Китае и остались люди, способные прислушаться к разуму, то они здесь, в Вискулях. Надеюсь, из укрытия все уже выведены и не хватает там только тебя. По крайней мере, снайперы среагировали вовремя, ни одного урода в стелс-ретузах не фиксируют, значит всё хорошо. Иди. Кто знает, что за мысли одолевали в тот момент Уильяма. Будучи простым гуманитарием, устремившимся неизвестно куда с попутным ветром, он и представить не мог, что однажды ему предстоит встреча на далёкой от родного дома земле, что от его знания и способностей к синхронному переводу будет зависеть судьба страны. Или всего мира сразу? Когда он добрался до роскошного здания усадьбы и прошёл через оказавшуюся незапертой парадную дверь, лишь затем решился отключить предусмотрительно нацепленный ему на руку недавним знакомцем прибор — и вовремя, Уильям не был точно уверен, действительно ли он создаёт маскирующее поле на всё тело, но во время работы устройство начало странным образом сильно давить ему на психику. — Странный был этот чувак, как там его, Бак Доджерс? Я-то думал, лётчики на самолётах летают, а не прикидываются Алланом Куотермейном. — Подумал Уильям, после чего углубился в здание. В большом зале его уже ждало целое собрание, при виде которого он мигом ощутил себя пассажиром-опозданцем, хотя реальных причин для этого и не было. Делегации обеих сторон наконец-то смогли приступить к переговорам. — Чудно ремесло переводчика. — продолжил обмениваться сам с собой мыслями Уильям. — перепутал наречие, оборот, или не учёл жаргонную особенность слова, и вот ты уже обернул благородные намерения представляемых людей в непристойный посыл к тем, кто с другой стороны стола. Титаническими усилиями и множеством взаимных уступок, закреплённых подписанными бумагами на двух языках, на которых говорили всё большие и большие части цивилизованного мира, компромисс был достигнут, повернув волны событий вспять. Обеим странам, при содействии советских наблюдателей-миротворцев, предстояло объединить усилия и помочь друг-другу в ликвидации страшных последствий применения биологического оружия, Америка обязалась компенсировать опустошение, учинённое механизированными отрядами сначала в Анкоридже, а потом и на китайской земле, и это было лишь началом долгого пути. Главнейшие шаги заключались в уничтожении ядерных запасов всех сверхдержав и совместной гуманитарной помощи странам Европы, разорённой в войне за ресурсы, за которую будет стыдно ещё многим грядущим поколениям. Пройдя по самому лезвию бритвы, мир был спасён, а детский смех и поныне разлетается над бостонским парком.
  23. [16]   Песнь пророчества   * * * По неровным, грубо обтесанным стенам пещеры плывут тени от свечей, колышутся беспорядочно и со зловещей торжественностью. Он усмехнулся про себя. Словно чернь, что беснуется по обе стороны от королевской процессии, идущей к алтарю. Или к эшафоту. Он давно заметил фигуру, движущуюся по узкому коридору пещеры. Некто приближался, вступая в скудные островки света и вновь скрываясь в полутьме. Широкоплечий, сухощавый, с пепельно-серой кожей, черные волосы убраны в две косы и по традиции перехвачены цветными ленточками. Походка легка, пружиниста, ударная рука чуть согнута и полна напряжением, что позволит в мгновение ока превратить покоящийся в ножнах меч в сверкающую смертоносную дугу. Но он видел гораздо больше. Он видел музыку его шагов. Воришка, в чьей душе насмерть схлестнулись страх и алчность, выглядит жалкой беспорядочной какофонией срывающейся на писк флейты. Мститель идет за кровной платой под бешено нарастающий ритм барабанов. Лекарь или солдат, чей долг выше порывов сердца, звучат как благородные переливы виолы. Музыка же того, что сейчас приближался к нему, не могла сравниться ни с чем другим. Это был суровый величественный зов, сплетенный в хор из множества голосов. Та песнь, которую они ждали уже много лет. Он сложил руки на груди, приветствуя гостя. – Здравствуй, лорд Неревар. Низкий трубный голос заполнил пространство, обволок и окутал, словно говорила сама пещера. Гость остановился в трех шагах, ладонь легла на рукоять меча. – Я не Неревар. И не подходи ближе. – Нет нужды браться за оружие тем, у кого за спиной стоят истинные враги. – Вы и есть истинные враги, - резко ответил гость. – Не смей облекать то зло, что вы творите, в благородную обертку. Он улыбнулся, отметив, как дернулась бровь у гостя. Однако хор не прервался и не дрогнул. – Мы не таим зла. Вопреки всему, что мы претерпели. Вопреки предательству и изгнанию, вопреки ненависти и лжи, мы не хотим войны. – Тем не менее, она уже началась. – Это необходимость, лорд Неревар. Спасение большего ценой потери меньшего. Мы всегда были дипломатичны. Наша цель — очищение, а не уничтожение, и если нечестивцы покинут нашу землю по своей воле, мы примем это как раскаяние. – В таких случаях «нечестивцам» обычно подают знак. – Ты прав, – вновь улыбнулся он. – Знак давно подан.    * * * … Дверь гулко стукнула, в кабинет влетел молодой легионер, шумно выдохнул, словно переводя дыхание после долгого бега, сбивчиво затараторил: – Капитан Дариус!.. Там… там Виро! Дариус Пулла оторвал взгляд от кипы бумаг на столе, привыкшие к мечу пальцы выпустили тяжеленное писчее перо и устало разжались. Командир стражи ожег взглядом новобранца, собираясь выругать за нарушение дисциплины… но испуганное лицо парня заставило его остановится на полуслове. Через распахнутую дверь донеслись шум и крики. – Какого черта?.. Дариус вскочил, едва не обрушив стол, поморщился — старые суставы ответили немилосердным хрустом, но выдержали. Через мгновение он уже несся по коридорам форта,  вокруг мелькали увешанные гобеленами каменные стены, дубовые комоды, оружейные стойки, а следом поспевал молодой солдат и срывающимся голосом лепетал: – Он вернулся один!.. Их всех перебили! Он весь… он заразился! И бредит, не переставая! Не слушая, Дариус выбежал из крепости, быстро огляделся. Сухой вечерний воздух ворвался в легкие, не принося облегчения. У караульной башни толпились несколько солдат, крича и ругаясь, туда же сбегались остальные. Молодой легионер, что сопровождал Дариуса, вытянул заметно дрожащую руку: – Вон там! Он там!.. В груди неприятно колотилось, словно угодил в засаду. Дариус быстрым шагом приблизился к толпе солдат, что словно пытались не то с кем-то драться, не то что-то поднять с земли. – Придержи! Осторожнее! – Все будет хорошо. Слышишь?.. Лекаря сюда!.. – Да не вырывайся ты! – Держи за руки! В часовню его! – Лекаря сюда!.. Где, черт его возьми, лекарь?! – А ну, заткнулись! – рявкнул Дариус, проталкиваясь сквозь плотный ряд. - Разойтись! Что здесь происх… вот дьявол… На земле кричало и извивалось то, что когда-то было солдатом Легиона. Тело, раздутое и обезображенное, бугрилось кровоточащими наростами. Кожаный доспех лопнул под натиском дикой плоти, клочья одежды пропитались дурно пахнущей сукровицей и, казалось, вросли в мясо. Голова, будто оплавленная с краю, лишилась части волос и покрылась язвами, по коже ползли багровые пятна. Солдат повернул к Дариусу изувеченное, без носа и губ, лицо, и старый вояка похолодел — во взгляде несчастного парня стояла невыразимая боль. – Он… он пробудился… - надсадно прохрипел тот, - Чужеземцы должны бежать из Морроувинда или станут пеплом… Рядом, протиснувшись, возникла магесса. Дариус видел, как глаза девушки расширились от ужаса, но она совладала с собой, опустилась на колени рядом с Виро. Губы ее шевельнулись, от рук начало исходить голубоватое свечение. Она прижала ладони к груди солдата… и отпрянула, будто коснулась раскаленной плиты. – Ныне… восстали Спящие и Грезящие… Да соединятся с ним в его плоти и его плотью… Элайне упрямо повторила заклинание, вновь коснулась Виро. Девушку перекосило от боли. – Мы придем к нему или падем пред ним… – Это не простая болезнь! - воскликнула магесса изумленно. - Я не могу с ней справиться! Изо рта солдата потекла густая черная струйка. Легионеры гарнизона Пестрой Бабочки растерянно переглядывались, в глазах читалась беспомощность. Элайне, прикусив губу, продолжала лечить, по рукам струились сияющие ручейки магии, что вливались в тело легионера и возвращались к магессе вновь. Лицо ее побелело, на лбу проступили капельки. – Он — бог, восседающий на Красной Горе… он… ар-ргх… Он дернулся, тело изогнула судорога. Элайне медленно убрала ладони с груди Виро, с отчаянием оглянулась на товарищей. – Я никогда раньше… я ничего не смогла... …Солнце почти коснулось далеких черных холмов, размазало по горизонту зловещую багровую полосу. Одиночество сдавило, опутало скользкими щупальцами, стало тоскливо и холодно, словно ребенку в ночном лесу. С восточных пустошей подул ветер, щекоча кожу крохотными песчинками пепла, и Дариус Пулла, старый рыцарь Имперского Легиона, вновь ощутил себя тщедушным юнцом, чья служба Императору швырнула его в самое мрачное и враждебное место на свете. Он чувствовал страх. Впервые за тридцать лет.   * * * Круглые стены оплетены причудливыми корнями, они сходятся на потолке и свисают замысловатой гирляндой. В синеватом полумраке покоев пахнет грибами и сыростью. Старый волшебник склонился над столом, там на подносе бесформенная серая масса, прищурился, морщины на серой коже очертились глубже. – Удивительно, - пробормотал он. - Нет реакции ни на одну из известных болезней. Крайне слабая реакция на яды. Нет характерных для старости изменений. Ткани мягкие, но могут сокращаться с немыслимой силой, и чем дальше, тем сильнее. Мало какой маг может похвастаться таким даром. Ты понимаешь, Арион? Молодой рослый мужчина в синей мантии кивнул, острый взгляд не отрывался от серого склизкого куска на подносе. – Понимаю, господин Фир. И все-таки ни один из них не может этого осознать. Они безумны настолько, что сравнялись с животными. А боль? Они обречены страдать и даже лишены возможности прекратить эти страдания. Это больше похоже на проклятие, чем на дар. Старый маг задумчиво поглядел на собеседника, пальцы пригладили острую бородку. – Боль… Боль – это следствие. Безумие – это следствие. Даже бессмертие – следствие. Но какова причина? Как мы можем управлять ею, если не знаем причины? – Разве вы не достигли в этом успеха? – напомнил Арион, помолчал, подбирая слова. – Вы заставили плоть вырасти, стать живой, а затем остановиться. Ваши… – Дочери. Знаю. Но мои ткани не поражены корпрусом, а значит, лишены этой причины. В этом вся разница. Маги помолчали. Затем Дивайт Фир взял со стола керамический бутылек, покрутил в руках. – Начнем. Нам неизвестна причина болезни, но симптомы мы знаем. Снадобье должно их убрать. А если нет... – Фир поглядел на молодого ученика, - оно снимет их боль. Так или иначе. Волшебник повернулся ко входу в покои. – Виста-Кай! – позвал он слугу. – Приведи первого.   * * * – … И это благо, лорд Неревар. Те, кто достоин, познают его, но даже недостойные скинут с себя покровы лжи. Но нельзя ожить в лучшем мире, не умерев в худшем. Мы, как веками ранее, предлагаем выбор. Придти с оружием, чтобы пасть от него? Или сложить его и принять Его милость? … Он все видел. Видел, как гость делает шаг вперед, обхватывая рукоять меча. Как тот вырывается из ножен, заставляя пламя свечей тревожно вздрогнуть, и с грозной песней устремляется в его сердце.  Он, Дагот Гарес, глубоко вдохнул, едва не закричав от блаженной ослепляющей силы, чей источник тяжко и гулко бился далеко под Красной Горой. И в миг, когда меч обжег кожу холодом, разрубая мышцы и кости, он выкрикнул священное Слово. И улыбнулся. – Ты придешь к Нему, лорд Неревар, как Он и желал: его плотью и в его плоти.
  24. [12]   Самое важное — сосредоточенность. Вначале страх, почти что паника, холодный пот, солёный привкус на языке и скрип закрывающихся позади ворот. Повторная проверка: канат, крюки, медикаменты, ножи, спички... Уровень заряда PIP-Boy на 97%. Отмашка блокпосту. «Всё в порядке». Лиц под масками и шлемами не особо разобрать, но твоё воображение способно дорисовать в провожающих взглядах тревогу... постепенно сменяющуюся спокойствием. Сегодня они остались в лагере, а ты ушёл на войну, Войну, которая никогда не меняется. Парадокс, но это как зайти в холодную воду с раскалённого песка: ворота закрываются, и вместо страха тебя начинает наполнять умиротворение. Уходит суета, мысли постепенно собираются воедино, взгляд перестаёт метаться. В ядерной пустоши по-другому нельзя. А лучшим успокоительным кроме подсумка с Рад-Х и Суперстимами - может быть только рука, положенная на Плазменный карабин, надёжно закреплённый на трёхточке.  Уходить одному в пустошь — занятие рискованное. Тут свои правила, и, если ты не готов их принять, то для тебя в любой миг может наступить вечность, особенно если ты не будешь в меру внимателен и готов к внезапным сюрпризам. Никто не знает, сколько времени ему отведено, поэтому каждый день — это отдельная жизнь, а каждый выбранный путь — это судьба. Не готового к ответу за свои поступки ждёт беда, а выживает тот, кто умеет по ситуации принимать максимально верные решения. И пусть карабин, доставшийся в качестве трофея при зачистке территории "ГаллюциГена" - штука бесспорно серьёзная, но главное оружие должно работать безотказно, потому что если перестать взвешивать ситуацию, прокладывая более безопасный маршрут и стараясь передвигаться максимально тихо — и стимы, и микроядерные батареи могут уже не пригодиться. Я не в первый раз отправляюсь в дальнюю вылазку, однако, не так часто приходится выходить одному с задачей добраться до места максимально быстро.   Около часа ходьбы по то ли песку, то ли крупно дисперсионной пыли, без особых происшествий, если не считать вой нескольких одичавших псов из руин на западе, и я на месте. Метрах в тридцати прямо по курсу виднеется несколько военных укреплений. Вопреки ожиданиям многих, делать там особо нечего – неподалёку нехило фонят баки с ядерными отходами, поэтому добыча появляется редко. Однако мой путь лежит прямиком туда. Инъекция Рад-Х и поехали! Тяжёлые мешки кое-где начали осыпаться, у одного дота упала крыша, то там то здесь прямо из стен торчали какие-то кустарники, непонятно как попавшие в это место. Под ногами очень слабо проглядывал некогда положенный асфальт, раскрошившийся почти в песок, у остова дерева неподалёку расположился дом для пожалуй единственных безобидных местных жителей — муравьёв. Подойдя к одному из дотов и достав фонарь из подсумка, я щёлкнул кнопкой, и яркий луч света скользнул по обветренным стенам сооружения. Ничего не поменялось, лишь на одной из стен  появились какие-то перечёркнутые отметины, выведенные то ли углём, то ли какой-то краской. Под ногами ощущался твёрдый пол и мелкие камешки, а угол сооружения украшала паутина. Сняв рюкзак, подошёл к амбразуре. Впереди всё тихо. Перекусывая запечённым дутнем, вспомнились слова местного медика Эдди: «Пустошь — не так уж мертва как кажется. Это живая система, именно Система, она сформировалась уже давно, она самодостаточна и большинству людей в ней места нет. Однако если не стремиться нарушить чуждый нам баланс этой системы — можно прожить заметно дольше. Мы не можем объяснить это, но Пустошь умеет слушать, радиационные пятна больше похожи на оборонительный механизм, а мутировавшие животные на подопечных, если так угодно, «детей пустоши». Твари, атакующие поселения и стремящиеся уничтожить остатки выживших после Катастрофы, никак не подходят, по-моему, под термин «деток». Опустившись на колено, я активировал карту в pip-boy. Эхо тишины заполнило сознание, нарушаясь лишь еле уловимым гулом электроники. Внезапно более резко стали чувствоваться запахи пустоши, а вместе со стуком сердца добавился тихий пульсирующий импульс откуда-то снаружи. Мысли о маршруте улетучились, и, доверяясь своему восприятию, я схватил карабин, и на ходу сняв с предохранителя, вылетел из дота. По склону с запада угрожающе близко к моей позиции приближались несколько гнилых светящихся. То что происходит в такие моменты трудно описать понятным языком. Ты как-будто замираешь, представляя, что всё твоя будущая жизнь уложится в эти считанные секунды случайной встречи, а потом, доверяя автоматизму своего тела, брони и имплантов, как бы обратно растягиваешь ход времени. Вот так я могу сосредоточиться, понять порядок действий в бою и повысить свои шансы на выживание. В следующий миг несколько сгустков плазмы полетело в двух приближавшихся светящихся. Один из них не успел даже среагировать на происходящее; второй, собираясь сделать рывок в мою сторону, был вовремя остановлен несколькими выстрелами в плечо и торс. Но радоваться было рано, боковым зрением я успел заметить, что с другой стороны, из-за дальнего дота к месту моей встречи с незваными гостями приближалась стая собак. Видимо, те одичавшие из руин метнулись на звук выстрелов или незаметно выследили, пока я шёл по пустоши. Собирая всё внимание в кулак и сосредоточившись на ближайшей цели, я выстрелил, но плазма с хлёстким звуком ударилось в стену позади собак, лишь слегка задев двух псин. Медлить дальше было некуда, поэтому, наплевав на концентрацию, я открыл огонь в сторону приближающихся хищников, без особого разбора и стараясь перекрыть максимальную площадь. Через несколько секунд семь трупов лежали между мной и соседними укреплениями. Переводя дух, я стал перезаряжать карабин и с облегчением обнаружил, что в батарее оставался всего один заряд плазмы. Но не успев извлечь новую батарею из подсумка, я услышал грозный рёв сверху прямо позади себя. Обернувшись, я еле устоял перед приступом паники: с крыши дота готовилась к прыжку огромная одичавшая тварь, по-видимому, являвшаяся предводителем только что прореженной стаи. Не успев до конца обдумать свои действия, я метнулся прямиком навстречу, и с замиранием сердца на считанные дюймы уклоняясь от летящей ко мне неминуемой гибели, залетел внутрь дота. Вожак стаи, издав разъярённый вопль, приземлился на землю, подняв в воздух облако пыли. Я судорожно нащупывал батарею в подсумке, но, поняв, что перезарядиться не успею, выхватил с пояса боевой нож и приготовился к схватке. И она не заставила ждать! Одним прыжком преодолев несколько футов, рычащая тварь оказалась прямо передо мной, перегораживая выход из дота. Обезумевшие глаза горели, а смрадная вонь, окружавшая мутировавшую псину, в замкнутом пространстве наводила ещё больший страх и желание просто раствориться в пространстве перед лицом врага. Не дожидаясь, пока хищник увидит отражение этих мыслей в моих глазах, я бросился в атаку первым. Успев нанести несколько ударов ей в бок, я был мощным толчком откинут в стену, и услышал как что-то стеклянное разбилось в рюкзаке. Не успев подняться, я ощутил, как надо мной нависла пасть, готовая в ту же секунду порвать на клочки. От частого сбившегося дыхания и отсутствия полной герметичности шлема, его моностекло начало сильно запотевать. В темноте дота, почти ничего не видя, лёжа на полу, я уже готов был встретить смерть лицом к лицу, но внезапно самообладание стало возвращаться ко мне. Крича что есть сил, сбросив пса, я в прыжке развернулся и нанёс несколько сильных ударов ножом в лишь местами мохнатое туловище. Я продолжал наносить удары, загоняя противника в угол, будто бы дот был боксёрским рингом. Поняв, что проиграл, вожак уклонившись от одного из моих ударов, резко вырвался и метнулся к свету. Не промедлив ни мига, схватив карабин с пола, я последовал за ним. Оказавшись на улице, и подняв с земли не заряженную вовремя микроядерную батарею, я защёкнул её на место, вскинул карабин на линию прицеливания и точным одиночным выстрелом повалил убегающую окровавленную тварь ровно посередине разбросанной по земле её же стаи. А поначалу задание не казалось сложным. Дойти до укреп-района и найти в одном из дотов погибшего,  и, сняв с него противорадиационный костюм, вернуться в лагерь. И не надо упрёков в мародёрстве. Это лишь перераспределение шансов выжить между теми, кто ещё может их использовать, и кто уже не смог. Открыв рюкзак, я, вполне ожидаемо, почти сразу наткнулся на мягкую липкую жидкость, залившую вещи, и, кажется, даже сквозь фильтры шлема почувствовал запах Сансет-саспариллы. Одна из двух бутылок всё же уцелела. Сняв шлем, я открыл бутылку, и через секунду ароматный сладкий вкус наполнил меня силами. Приведя снаряжение в порядок, я пошёл обследовать укрепления, всё ближе к радиоактивным бочкам. Pip-boy показывал, что действие Рад-Х ещё не закончилось, и у меня было достаточно времени. В одном из дотов я нашёл нычку с патронами девятого калибра в отломанном неподалёку небольшом почтовом контейнере. После четверти часа поисков, я обнаружил цель. Видимо, владелец защитного костюма не успел добежать до укреплений, и отбивался в окопах чуть поодаль. Осмотревшись, я опустился на землю рядом с целью. Pip-boy бедолаги работал. Это была устаревшая двухтысячная модель. Никаких заметок о нычках или новых отметок минных полей не было. К тому же он явно глючил, показывая, что владелец ещё жив. Сняв костюм и максимально компактно перевязав его ремнями, я уложил его в рюкзак. Pip-boy был перезагружен, но продолжал сообщать о несмертельности ран владельца. Поддавшись любопытству, я решил всё же проверить пульс жертвы. Стягивая одну из перчаток, я потянулся к лежащему передо мной, но в ту же секунду что-то просвистело рядом с ухом и ударилось о камень на земле. Инстинктивно бросившись к ближайшему укрытию, я схватился за карабин, примерно просчитывая, откуда могли стрелять, но, не успев сделать и пары шагов, ощутил как-будто в мою ногу ударило пушечное ядро. В падении, превозмогая боль, не вставая, я попытался доползти до окопа. Тем временем фонтанчики пыли поднимались с земли то тут, то там, и я осознал, что стрелков было несколько. Перекатившись через стенку окопа, я упал прямо на чей-то скелет. Стимулятор вернул меня к жизни, но нужно было понять, что делать дальше. Попытавшись выглянуть из окопа, я сразу услышал огонь, и увидел позицию одного из стрелков по вспышкам выстрелов. Нужно было уходить! Я пополз по окопу в сторону, где начинался укреп-район, чтобы постараться уйти через руины в сторону лагеря. После двух поворотов, когда звуки выстрелов уже стихли, а идея отступления уже казалась такой реальной, я вдруг услышал над собой щелчок взведённого затвора. Подняв голову, я увидел фигуру в массивной броне. Через фильтры продвинутого шлема донёсся глухой голос: "Сегодня ты не выполнишь свою задачу, боец! Сегодня, ты пойдёшь с нами." В следующий миг я почувствовал мощный обрушившейся, как-будто со всех сторон сразу удар, и стало темно.
  25. [11]   Сьерра-Мадре   — О, Джон, как же мне здесь нравится! Счастливый вздох Эвелин был уже не первым за время их отдыха, но Джон все равно согласно улыбнулся и прижал возлюбленную к себе.   У них еще были сомнения по поводу этого путешествия, когда они колесили по Неваде, пару раз свернув не туда и заблудившись. Но как только сияющие золотые ворота Сьерра-Мадре распахнулись перед ними, последние сомнения отпали. Фредерик Синклер, создавший это место, называл его раем на земле – и он был прав. После опостылевшей суматохи Лас-Вегаса, его вечно сияющих неоновых вывесок, шума, гама и дыма, Джон и Эвелин готовы были ехать в любую глушь (даже в какой-нибудь заштатный городишко вроде Гудспрингс, чем черт не шутит) – и уехали бы, если бы Эвелин случайно не услышала по радио об открытии потрясающего казино, оазиса среди унылого невадского пейзажа. Сама Вера Киз приглашала всех желающих отправиться на поиски новых богатств, приключений или желанного покоя. Ну как тут было отказаться? Они забрали с собой почти все деньги, быстро попрощались с друзьями и родственниками и поехали за своей мечтой. Их встретил чудесный городок, словно сошедший с испанской открытки. Уютные белые домики с красными черепичными крышами, мозаичные фонтаны с безупречно чистой водой, манящие названия Салида-дель-Соль, Пуэста-дель-Соль, Кампанас-дель-Соль… а вдали возвышался прекрасный небоскреб казино – и на закате дня он становился похож на сияющую путеводную звезду.   А, может, он ею и был.   Вымощенные золотистой плиткой улицы Виллы, чудесного городка перед казино, были довольно узки, и на машине здесь проехать было нельзя. Поначалу Джон и Эвелин даже не могли привыкнуть к свежести воздуха и относительной тишине, но уже через пару дней им стало казаться, что они жили в Сьерра-Мадре всю жизнь. Это место было чудесным. Тут можно было и посидеть в уютном кафе, обменявшись свежими сплетнями с парой соседок, и прогуляться ввечеру по тихим улочкам, любуясь звездным небом, и пойти в уже работающее казино и всю ночь напролет играть в рулетку, не жалея фишек… Синклер явно не поскупился, когда строил это место: он фактически создал целый город с домами, кафе, больницей, полицейским участком, даже церковью… и вдобавок у «города» был собственный герб и покровительница – Вера Киз, запечатленная на каждом плакате и приглашающая «начать все сначала». Им довелось увидеть и саму Веру – она жила здесь же, в Сьерра-Мадре. Кинозвезда, правда, выглядела непривычно грустной и уставшей, но все же улыбнулась при виде своих поклонников, согласилась дать им автограф и даже не поморщилась, когда Эвелин не удержалась и пискнула от восторга. Потом откуда-то появился шоумен Дин Домино, ослепительно улыбнулся всем, взял Веру под руку (как будто против ее желания) и увел за собой. Дин им совершенно не понравился: хотя певец он был отличный, находиться с ним в одной компании было неприятно. Эвелин даже недоумевала, почему мисс Киз не может просто взять и отказать ему, как делали ее героини в фильмах. «Контракт, наверное», – предположил трезвомыслящий Джон. Впрочем, они быстро забыли об этом происшествии и продолжали наслаждаться жизнью. Как оказалось, они на удивление вовремя прибыли в Сьерра-Мадре, потому что после их приезда посетителей начало прибывать все больше, и номера на Вилле и в отеле казино становились все дороже. От одной из своих соседок по Вилле Эвелин с удивлением узнала, что та взяла номер по вдвое большей цене, чем они с Джоном, и цены продолжают расти. Чем ближе подбирался день торжественного открытия казино, тем дороже становились места: Джон боялся даже представить, сколько стоила бы парковка на Вилле, если бы хватало места для машин. Впрочем, это можно было оправдать. Мир полнился тревожными слухами о новых и новых сражениях, говорили, что война с Китаем приобретает опасный оборот, что может разразиться буря… по крайней мере, все это говорили там, за пределами Сьерра-Мадре. Здесь же царило благоденствие. Днем светило солнце, вечером сияло на фоне темного неба громадное здание казино, круглосуточно лилась из динамиков нежная музыка – здесь не было места ужасам войны, и всем казалось, что ее не существует. Да и кому нужна война, если есть хорошая компания, вкусная еда, прекрасная обстановка и море развлечений на любой вкус?   — И почему мы не приехали сюда раньше? – недоумевала Эвелин, положив голову на плечо Джону. Он отпил из стакана виски и усмехнулся: — Даже не знаю, Эви. Может, все дело в том, что мы работали. Или в том, что Сьерра-Мадре раньше еще не построили. Эвелин шутливо пихнула его в бок. — Ты понимаешь, о чем я, Джон. – Он счастливо вздохнула. – Тут так хорошо, тихо и спокойно, а мы торчали в суматошном Вегасе и думали, что это предел мечтаний. — Но ведь это и был предел наших мечтаний, Эви. Где-то с год назад. — Видишь? Всего год прошел, а я уже возненавидела его всеми печенками. А тут я бы осталась навечно. Джон снова усмехнулся. — Ну, детка, это вряд ли выйдет. Как только состоится торжественное открытие казино, народ сюда валом повалит, и нас с тобой наверняка вышибут из наших номеров, чтобы поселить там… не знаю, президента, например. За бешеные деньги. — Пусть только попробуют! Они помолчали с полминуты, глядя в тихое звездное небо. Затем Эвелин тихонько спросила: — Кстати о деньгах. Они у нас ведь еще остались? — Ну… — Джон сделал еще глоток виски. – Если не ходить в казино, хватит еще на неделю. — О. – Эвелин вздохнула. – А я обещала Пэтти, что мы завтра придем сыграть с ними партию в блэк-джек… — Можем и прийти. Но они с мужем довольно сильные игроки, так что мы можем потерять почти весь наш запас фишек. — Ну… может, я смогу вместо того договориться на встречу в кафе. Просто перекинемся новостями. Улыбнувшись, Джон поинтересовался: — Тебе так хочется растянуть удовольствие и остаться здесь подольше? — Конечно! К черту этот Вегас, к черту работу, к черту войну и вообще все это.  – Подумав, она вдруг рассмеялась: — А что, может, нам лучше тут устроиться на работу, а? Наверняка им понадобится специалист по электронике! – Не обращая внимания на смех Джона, Эвелин воодушевленно продолжала: — Я, может быть, буду подрабатывать в кафе, буду приносить со смены оставшуюся еду домой, мы будем ходить в казино почти каждый вечер… мы начнем новую жизнь, Джон! Прямо как предлагала Вера – «начать все сначала»! С улыбкой покачав головой, Джон поцеловал ее в висок. — Мы подумаем над этим, Эви.   На дворе было 22 октября 2077 года.
×
×
  • Создать...