Zerlingo

[7]   Единая раса, или Чан с ВРЭ  – Вставай, Джей! Старик хочет нас видеть... сказал: есть работа.  – Сколько сидим в этой дыре и только сейчас у него к нам работа появилась... Вечер в баре давал о себе знать: подняться сумел я только со второй попытки.  – О-о-о, друг, хорошо вчера накатил?  – Прекрати, и что за работа?  – Ну вот, собирайся - узнаем. Слушай, крышки лишними не бывают. Так что давай... я жду тебя внизу. Торчим здесь больше недели, и я уже надумывал присоединиться к каравану до Хаба. Хотя, возможно, есть смысл еще раз навестить Фрэнка. В любом случае, караваны мимо Сан-Франциско - не редкость. Уйти успеем. Брюки уже совсем износились: каждый раз замечаю и каждый раз забываю об этом. Надеюсь, в Хабе я окажусь раньше, чем они превратятся в кучу тряпок. Да и рубаха уж давно не в первозданном виде. Одно хорошо - бронежилет. Хожу с ним еще с самого Нью-Рино. Одевшись, приступил к сборам рюкзака. Да, я решил твердо: если «работа» Фрэнка не окажется чем-то более-менее стоящим, мы сегодня же выдвинемся из Сан-Франциско. Пара мясных консерв, бутылка с водой (в случае чего – докупим у тех же караванщиков) и несколько магазинов для моего 10-мм Хеклера в миг оказались в сумке. Не забыл и про 3 стимулятора с баночкой «РАД-Х» - их я уложил в другое отделение. Кошель с крышками - в кармане. ПП - за спиной. Так и пошел.   – Всё? Ты окончательно решил?  – Да.  – И куда?  – Айз, мы возвращаемся в Хаб. Уж там-то жизнь лучше. К тому же, ты сам помнишь, что сказал Декер.  – Слушай, мне всегда было интересно, почему такие решения принимаешь только ты?  – Потому что я старше тебя, а значит опытнее.  – Тебе всего 27!  – А тебе? - за нашу долгую бродяжную жизнь я давно знал, что в таких случаях отвечать, и Айзек замолчал. Вскоре вышли в доки, где уже ждал Фрэнк. Он, опираясь на трость, заковылял в нашу сторону:  – День добрый. Вижу, Джей, уже собрался?  – Верно. И я не собираюсь тратить время на твои бредни. Хватит прошлого раза.  – Ну-ну, парень, в этот раз все серьезно.  – И что же?..  – У одной группы караванщиков я заказывал кое-какие запчасти. Их должны были привезти из Могильника... как итог, из отправившихся 10 человек, сюда дошло только двое. И эти двое чудом унесли ноги. Говорят - на них напали какие-то твари. Естественно, товары и прочее брошено где-то в Пустоши. Но есть и хорошая новость, по их же словам, повозка где-то в половине дня пути отсюда. Сомневаюсь, что мои детали кому-то, кроме меня могли понадобиться, и...  – Постой, постой... ты хочешь, чтобы за ними отправились мы?  – Почему нет? Мои люди сейчас заняты, а вы, я понял, как раз в поиске заработка?  – А о каких тварях речь? - вмешался Айзек.  – А черт его знает, говорят, какие-то здоровенные бугаи стали хватать их посреди ночи... Я прошу вас хотя бы проверить, что там, - старик на мгновенье замялся, но продолжил: Идти в сторону военной базы, что на юго-востоке отсюда, они останавливались ночевать у главной дороги, так что не пропустите. Заплачу полную стоимость деталей. А они не из дешевых!      Я дал время Айзу собрать вещи. А пока ждал его, решил сходить к тем самым очевидцам, что насилу спаслись. Ничего нового толком не узнал. Разве что заказанные детали - батареи. А также то, что нападение совершилось этой же ночью, и вполне есть шанс нагнать этих здоровяков. После мы позавтракали в баре жареным мясом кротокрыса. Не лучший вкус. Но если есть возможность сэкономить, почему бы нет? Хоть паренек и поначалу отказывался, объясняя это совершенной несъедобностью мяса, всё же осилил свою порцию. Вот селение и позади. Нам же предстояло еще какое-то время любоваться видами некогда процветавшего города - Сан-Франциско. Обрушенные здания, ржавеющие автомобили, а также местами встречающиеся человеческие останки - всё это навевало мысли о скором конце человечества.  – Хорошо. Доберемся мы до Хаба. И что дальше? Декер? – на выходе за черту города Айзек решил возобновить разговор.  – Именно.  – Не нравится он мне, - заключил он, но, обнаружив мой вопрошающий взгляд, попытался разъяснить: Ну, понимаешь, пока мы были в «Мальтийском соколе», я услышал немало плохого об этом человеке.  – Например?  – Например, ходят слухи, что его люди держали у себя Посвященного.  – Ты веришь во всю эту лабуду с хранением довоенных технологий? Серьезно? Очнись, Айз! Мир больше не станет прежним.  – Нет, послушай, если бы Братство не взялось за это, нас бы ждал настоящий хаос! Сейчас мы стреляемся с полу-голыми рейдерами, у которых максимум, что есть из вооружения - это всякие биты да пистолеты! Ты представь себе! Эти придурки и так больные на голову, а если бы они умудрились получить лазерные винтовки? Да, группа Декера - не рейдеры, но и за порядок на Пустошах они навряд ли возьмутся.  – Ладно, не буду с тобой спорить.  – Там ведь есть всякие торговые организации... Может, пойдем охранниками?  – Давай сначала с этим разберемся, а потом будет потом.  – Как скажешь.  – Айз, ты прожил большую часть жизни за стенами Убежища и порой забываешь, каким трудом нам достаются крышки. Давай больше не будем об этом? Открыто двигаться по дороге не решились, и поэтому  шли чуть поодаль. Стволы деревьев как раз нас закрывали. Всю дорогу мой горе-напарник что-то напевал себе под нос. Я же шел с мыслями о собственной голове. Она как переспелая тыква, готовая в любой момент разлететься на сочные кусочки, трещала по швам. Чтоб я еще столько выпил! Да и это пойло... Черт знает, откуда его достали! Собрались уже где-нибудь остановиться. Но, к счастью или к сожалению, вышли на некоторое подобие стоянки караванщиков.  – Что? Что здесь могло произойти? - Айзек первым бросился осматривать место.  – Видно, те здоровяки всё же что-то искали... Смотри, вот и та повозка! Сорванный брезент. Раскуроченные ящики. Хоть мы и не могли знать, насколько прицеп был нагружен, но если рассуждать относительно, то, на удивление, большинство вещей было на месте. Однако, ни намека на еду. Караванщики не могли взять ее настолько мало, что она закончилась за день до Сан-Франциско. Еще и группа из 10 человек... хоть какой-то запас да и должен быть...  – Эй, Джей, не это нужно Фрэнку?  – Возможно. Дай взгляну, - действительно, сумка, битком наполненная микроядерными батареями: Что-нибудь еще ценное нашел?  – Неа. Разве что пара коробков с патронами калибра... Сорок четвертого? В остальном здесь всякий хлам. Не думаю, что он нам может пригодиться.  – Ладно, думаю, можем... - треск со стороны каменных глыб.   Медленным движением я стянул со спины ПП и, щелкнув, переключил его режим на автоматический. Айзек последовал моему примеру. Шепотом скомандовав напарнику укрыться за повозкой, я отошел к дереву, что было повалено в паре метров от прицепа. Сидеть и выжидать - не лучший вариант в данной ситуации. Скрывающийся явно имел представление о нас. Я взялся предположить, что это стайка кротокрысов, но будь это так - они бы не медлили с атакой.  – Айзек! Держи прицел на том валуне! Я попробую подобраться ближе. Перескочив через гниющий ствол, направился к источнику шума. Пальцы невольно вжимались в рукоять, а голова пульсировала с двойной силой. Не знаю, как я еще держался в таком состоянии на ногах. Что, если это те твари притаились и ждали меня, чтоб напасть? Что если на меня сейчас что-то выскочит и разорвет? Хотя... нет. На поляне даже крови не было, не то, что трупов. Скорее сожрет целиком. Вот и пара шагов осталось. Страшно. Чертовски страшно. Айзек, скорее всего, не сможет один отбиться. Жалко парня. Всего 17 лет, а он уже многого натерпелся.   Я резко заглянул за валун. И первое, куда упал мой взгляд - грубые сомкнутые зубы. Складывалось впечатление, будто зеленой кожи губ не хватало на их покрытие. Большой нос и непропорционально мелкие глаза лишь дополняли картину увиденной гримасы. К этому моменту я полностью потерял самоконтроль, и, вместо  протяжной очереди из ПП - безуспешная попытка вскрикнуть. Мускулистая рука мгновенно схватила меня за шею. И вскоре я болтал ногами в воздухе, до конца надеясь, что такой хват раздавит мое горло прежде, чем я захлебнусь от собственной крови.  – Похоже, это те двое сбежавших. Создатель будет доволен, – пробасил великан, и обратился ко мне: Радуйся, ты получил шанс присоединиться к Единой расе... А вы - займитесь вторым!   В глазах мутнело. Руки совсем ослабли и повисли без сил сопротивляться. Последнее, что я слышал в круговороте происходящего... свое имя, выкрикнутое Айзеком... и выстрелы...  Умирать не так больно, не так неприятно.   * * *   Шумно. Снизу пышет жаром. Что происходит? Я жив? Открыть рот не получается: материал, которым я оказался обернут, слишком плотно прилегает. Что-то гудит над головой... только что меня что-то удерживало со спины, но вот ноги устремились вниз. Еще миг, и я попал в какую-то жидкость. Она обжигала все тело. Было больно, но при этом терпимо. Очень странные ощущения...

[11]   Обьединитель народа   Югозападная область Хай-Рока. Камбрия. Неизвестный (пока что) форт где-то в долине Северной Камбрии. ПРЕДИСЛОВИЕ История начинается с главного протагониста который входит в личную охрану правителя Камбрии прибывшего в тайный форт где-то на севере региона. Главный протагонист хорошо знает свое дело и преданно служит правителю который является человеком мудрым и сознательным, который чувствует свой долг перед Хай-Роком и его народом. Камбрия - регион который во времена 6 части свитков один из немногих регионов Хай-Рока который противодействует фактической оккупации Хай-Рока Талмором. Правитель Камбрии становится одним из главных оплотов противодействующей силе Талмора который контролирует практически всю страну, а разваливающаяся Империя занята внутриполитической борьбой в столице. Совет Даггерфолла - группа продажной знати которая пляшет под руку Талмора утвердила об свержении действующего правителя Камбрии но решение должно быть принятым Верховным советом Империи, а само решение должно быть предложено совету от непосредственно императора который не в состоянии принимать решения из-за состояния здоровья. Ходят небезосновательные слухи об отравлении императора. Вы начинаете свою историю с того, как сопровождаете правителя к его встрече с другими управителями соседних регионов страны где будет решаться вопрос о роли еще свободного Хай-Рока в этой грязной игре эльфов.Вы заходите в зал совета вместе с другими охранниками. Правитель Камбрии настаивает о целосности Хай-Рока и союза со всеми регионами страны для одного целостного противостояния. Лидер Орсиниума - гордый и зазнавшийся орк,поддерживает и заявляет что Орсиниум не подпустит эльфийских ублюдков из Саммерсета в регион и будет хоть в одиночку драться с ними. Совет прерываеться и неожиданно в зал заходят несколько десятков стражников с оружием, граф Камбрии не понимает что происходит и кто позволил стражникам явиться на совет. За стражниками стоит советник правителя Камбрии который приказывает арестовать всех в зале советов. Советник показывает бумагу о аресте всех присутствующих правителей и снятии всех полномочий от имени совета всего Хай-Рока который принял указ без согласования с Верховным советом Империи. Всех арестовывают. Вас предали... История начинатеся с того, как главного героя привязывают кандалами двое тюремщиков в темнице они грубы и прямолинейны пару ударов и вот главный протагонист уже свален со своих ослабленных ног.Зрение раздваивается, дыхание замедляется и сердце кажись бьется с перебоями, вы в полуосознанном состоянии не совсем понимаете окружающую вас ситуацию, перед глазами мелькают раздвоенные лица тюремщиков которые спешно приковывают ваши запястья цепями к стене. Спустя мгновенье к этому "творческому дуэту" присоединяется третья личность - худой Выскокий Эльф лет 65 с внешним деффектом горбатости для передвижения он опирается на свою трость, а правая нога заметно пласкостопит из-за чего его передвижение становится кажись невыносимой ношой. Взмахом одной руки человека с тростью тюремщики повинуючись отошли от вас в то время, как горбатый эльф всё ближе приближался к вам.Он наклонился к вам вплотную и его длинный, горбатый как и его спина нос был в нескольких дюймах от вашего лица. Вместо его слов вы слышали лишь резкий дзвон в ушах и как бы сильно он не кричал слышен вам был лишь один режущий проклятый звук. Его не на шутку это разозлило и вот пошли удары от тюремщиков пока ваше сознание окончательно не отключилось Вы просыпаетесь от плеска холодной воды в той же камере прикованным цепями. Возле вас те два стражника но уже без горбатого эльфа, они что-то бурмочат и переодически пинают вас ногами, и вот казалось бы должен быть еще очередные избиения от одного из тюремных ублюдков но как только тюремщик хочет ударить вас ногой как тут же получает удар с ножа в шею от заднестоящего незнакомца, тело одного пыточника быстро упало на пол и из его шеи брызнул небольшой фонтан, второй тюремщик даже не успев сообразить что произошло получил с того же ножа в глаз и так же скоропостижно скончался. Неизвестная личность быстрым рывком подбежала к вам и освободила вас от цепей.Перед вами предстал бретон небольшого роста, с густой рыжей бородой и длинными волосами, он представился вашим другом и о том, что нужно добраться до деревни в Ротгарианских горах где обосновалось главное подполье противодействия Талморской угрозе. Бретонец достал из своей наплечной сумки небольшой нож, зелье лечение и карту побега из форта и дал вам. Но как только вы хотите покинуть тюрьму, бретонец хватает вас и откидывает подальше от двери, вы в растерянности но всё осознали когда спустя несколько секунд через вашу темницу проходит стража, они не заметили вас, бретонец окликивается что пора выбираться и вы спешно покидаете темницу. Выбежав вместе с ним из камеры вашего спасителя поражает вражеская стрела прямиком в голову от заметившего стражника, вы успели убить стражника но бретонец был уже мертв.Вы спускаетесь вниз по лестнице но снизу уже поднимается стража, нет другого выхода как бежать вверх. Лестница выводит вас на длинный коридор с множеством различных дверей по бокам.Ваше первое задание - "Выбраться любой ценой".Вы должны зайти в одну из боковых дверей и найти какую-то одежду для того чтобы переодеться.Вы находите простую одежду и вам удается прикинуться прислугой и пройти сквозь мимопроходящих стражников.Вы безпрепятственно выходите из замка и прячетесь в повозке набитой сеном. Повозка тронулась и вы покинули город, и лишь вдалеке слышали возгласы стражников.Где-то в дороге вы выпрыгиваете из повозки. Вам нужно выяснить кто был тот горбатый эльф, почему вас заточили в форте и что вообще происходит.Вы всё еще слабы, и ничего не помните, вы помните лишь крик мужчины:"Свобода или смерть!!!" после чего очутились в темнице.Вы понимаете что вам прийдеться прятаться и скрываться, стражники будут искать вас. А пока вы еле идёте и силы покидают вас. Теперь вам нужно успеть добраться до деревни про которую говорил спасший вас бретонец. Прошло немало времени с тех пор, как вы сбежали и удивительно что спустя столько времени вы не еще не истекли кровью.Вы добрались к границе с регионом Ротгарианских Гор, именно в горах этой местности должна быть деревня. Путь был длинный, вы шли около 2 дней изрядно вымотавшись.Осталось лишь пройти сквозь ущелье в горах и там уже пол дня пути до ближайшей деревни. Но всё оказалось не так просто...Проходя через ущелье вы попали в засаду разбойников. Сзади вас схватили за шею но вам удалось уйти от удушения и опрокинуть противника, затем вы выхватили нож и убили его.Второй разбойник явно не ожидавший такого исхода событий был разтерян но кинулся в бой, после которого тоже был убит вами, а что касается третьего то он убежал. Вскоре вы увидели что вас ранили в ногу и теперь ваш путь увеличиться (-40% к быстроте шага). Спустя некоторое время начался ливень и вы укрылись в небольшой пещере укутанной кронами деревьев.Ливень прошёл лишь на утро и пора отправляться в путь. Вот уже крутой склон с горы и снизу виднеются небольшие домики застелянные туманом и чуть слышен гул людей принимающихся за работу.Спустившись вниз вы видите старые деревянные стены которые окружают город и такие же старые ворота. Каждый ваш шаг дается вам всё труднее и труднее и первым делом вы решаете отдохнуть в таверне, благо взятых денег с убитых разбойников будет достаточно чтобы отдохнуть недельку другую в трактире и набраться сил прежде чем искать в деревне подполье мятежников. Проходит несколько дней и мятежники сами находят вас... Так начинается ваш путь в роли "Обьединителя народа."...

[6]   Ч.1 Пролог.   Время на Пипбое показывало 7:48. Доев свои кусочки игуаны я потушил костер и решил двигаться дальше. Этой ночью мне так и не удалось уснуть, из-за постоянных шорохов, доносящихся откуда-то из глубин рядом находящееся шахты. Мысль о том, что в любой момент из шахты может выскочить толпа разъяренных диких гулей, а то и чего похуже не давала мне сомкнуть глаза хоть на секунду. Мой верный четырехногий друг, который уже на протяжении года составляет мне кампанию, также не спал. Его острые уши, словно локаторы, то и дело устремлялись в сторону дверей шахты. Несмотря на всю мою неплохую экипировку я не горел желанием исследовать это место. Конечно поживиться там есть чем, но рисковать жизнью я не собирался. Мне вдоволь досталось, после недавней вылазки в ближайшее убежище 245, где я столкнулся с полчищем мутантов. Спустя года после бомбардировки, кто мог бы подумать, что бывший преподаватель истории, имеющий высшую категорию в этой области, будет бегать по развалинам города, некогда являвшемся ему домом, с оружием на перевес, осматривая чуть ли не каждый мусорный бак в поисках чего-нибудь пригодного. 8:00 на Пипбое напомнили мне, что надо выдвигаться. Оставив мысли, я двинулся в ближайшее поселение, в котором судя по сообщениям по радио оставались жить люди. Хилтоп. Ироническое название поселения Хилтоп, которое находилось вовсе не на холме, а наоборот в низине, издалека напоминало тематический парк ужасов. Мертвые деревья, выбитые окна и двери, ржавые заборы, трава, пробитая сквозь дороги и пару слоняющихся диких гулей. Остановившись у знака около въезда в городок, вызывающего улыбку, я на минуту задумался. Надпись на знаке «Добро пожаловать в чудесный город Хилтоп» так и веяла сарказмом. Прям за знаком виднелся далеко не «чудесный», но не менее интересный городок. Пройдя несколько сотен метров, по центральной дороге я уткнулся в некое муниципальное здание. Судя по рядом расположенным зданиям, клинике, полицейском участке, школе и пожарном депо, я находился в самом центре городка. Из всего я решил выбрать клинику и полицейский участок, исходя из двух соображений: медикаменты и оружие. Эти две составляющие, вдобавок с провизией самые что ни на есть необходимые ресурсы, учитывая мягко говоря «суровые времена». Ближе находился полицейский участок, но я выбрал клинику, так как патронов на мой китайский автомат и 10-мм пистолет у меня было более чем достаточно, а вот счетчик Гейгера, напоминающий мне о полученной недавно в убежище 245 дозе радиации, упорно твердил мне найти антирадин. Как бы то ни было, мое желание добраться до клиники перебила резко начавшаяся радиационная буря. Учитывая и так полученную дозу, прибавлять к ней еще дозы особого восторга у меня вызывало. Исходя из маршрута первым что попалось мне на пути до клиники, оказался полицейский участок. Зайдя в здание меня встретила полная тишина. Иногда через треснутые окна можно было услышать гул ветра, и раскаты грома. Я прошел через приемную и поднялся на второй этаж, где я попал в большой зал, напоминающий офис. Пройдя через столы, осмотрев несколько из них, и не найдя ничего полезного, кроме стопок бумаг и пачек сигарет, я подошел к кабинету начальника отделения. «М-р. С. Джонсон. Открыв дверь, и войдя в темный кабинет в нос мне сразу ударил неприятный запах гнили. Мой верный друг навострил уши и сквозь оскал послышалось рычание. Я достал свой 10-мм пистолет, оснащенный самодельным глушителем, и направил его в то место куда уставился мой пес. Так как идти напролом мне казалось неразумным, да и честно говоря страшным, я решил кинуть крышку ядер-колы в сторону где возможно мог скрываться враг. Звонкий удар крышки о стену, как приманка выманил врага показаться мне на глаза. Как я и ожидал это был дикий гуль. Крикнув своей собаке не вступать в бой, я сделал пару выстрелов в голову гулю. Тот замертво упал, издавая хрипы. Осмотрев карманы я нашел пару десятков патронов для моего пистолета и удостоверение, на котором было написано «С. Джонсон». Некое подобие грусти нахлынуло на меня. Сразу полезли мысли о незабываемом славном прошлом, которое в один миг разрушилось под действиями Великой Войны осенью 2077 года. Собака не дала мне надолго уйти в забвение, заскулив скорей всего от скуки, и отойдя от мечтаний я двинулся прочь из кабинета. Уходя возле двери на крючке, я нашел ключ. Судя под надписи на ключе, он был от камер. Недолго думая я направился в подвал. Мысль о том, что в подвале меня встретит полчище диких гулей не оправдала моих ожиданий. Было достаточно пусто, темно и сыро. Найдя одну единственную камеру, я открыл замок и вошел во внутрь. На полу были разбросаны кости бедных, кого 23 октября 2077 года настигла участь встретиться лицом к лицу с ядерным взрывом. Не найдя ничего интересного, с неким сожалением о потерянном времени и пустой тратой нерв, встретить в подвале толпу диких гулей я двинулся на выход. Однако мой взгляд устремился на сумку в углу камеры. Подойдя к ней, я увидел ярлык с надписью уже известного сотрудника, пускающего лужу крови у себя в кабинете. Открыв сумку, я обнаружил добротный запас оружия, патронов, провианта и медикаментов. На данный момент все в чем я нуждался это – антирадин, которого тут было вдоволь. Приняв пару доз антирадина, я почувствовал, как мне становится легче. Постоянное ощущение рвотных позывов за секунды ушло в небытие. С приподнятым настроением и чувством выполненного долга я направился к выходу. Одно правило, которое я соблюдаю на протяжении всех лет моего скитания по Пустоши - не таскать с собой много «всего». Выйдя на улицу, перед этим приняв пару таблеток рад-икса, я обнаружил что от бури и следа не осталось. Учитывая, что я нашел все мне необходимое, что я мог бы искать в клинике, отправляться в больницу мне не было необходимости. Учитывая, что я не обнаружил в мертвом городе признаков людей, решением было, покинуть городок и направиться дальше по Пустоши. Пустошь. Пустошь. С момента ядерной бомбардировки осени 2077 года прошло уже несколько лет. Если бы не Пипбой, снятый с руки давно ушедшего в иной мир Смотрителя убежища 121, я бы давно сбился со счета дней. Учитывая окружающий мир сложно сказать какой сейчас сезон года. Время будто застыло. К медленно гниющей природе современного мира можно добавить еще и брошенные машины, и дома, и всяких тварей, рыскающих чем бы поживиться, и в этом случае получается отличная фантастика в духе постапокалипсиса. Однако в моем положение фантастика превратилась в реальность. Учитывая, что я был в свое время историком я помню, как однажды на… Мое внимание привлекла к себе небольшая группа гнусов. Все мысли, что посещали меня до этой встречи разом сгинули и все, о чем я думал – лишь бы не попасть на глаза этим мерзким насекомым. Но учитывая, что за все существование человечества, начиная с его рождения на Земле, именно мне посчастливилось жить в период его смерти, удача так же «улыбнулась» мне и сейчас. Стайка гнусов уверенно направлялась ко мне, неся с собой мерзкое жужжание, пророчащее неминуемую смерть. Первое что я успел заметить это бензоправку, до которой я уже через секунду сломя голову несся, спасая себя от этих тварей. Добравшись до административного помещения бензоколоночной станции, к моему «счастью» дверь была закрыта. Вдобавок ко всему я почувствовал дрожь под ногами. Я не стал терять времени на проявление любопытства, достал отмычки и начал упорно взламывать замок. После двух неудачных попыток, замок поддался, и я влетел в здание. Заперев дверь, я отошел к кассовой стойке и замер в ожидании. Жужжание гнусов затихло и воцарилась мертвая тишина. Я вздохнул с облегчением, но мое спокойствие прервал сильный удар в дверь, оставивший массивную вмятину на металле. Затем второй удар. Я понимал, что еще пару таких ударов и дверь просто вылетит ко всем чертям. Выход один – искать путь отхода. Сквозь щели в забитом досками окно я увидел нечто огромное и судя по рвению ворваться, далеко недружелюбное существо. Из всех существ, обитавших в «Новом Мире» под эти параметры подходили две твари – Яо-гай или Коготь смерти. В любом случае встреча с одним из них не сулила мне ничего хорошего, даже если бы я находился в металлической тяжелой броне. Выругавшись я побежал по коридору в поисках черного выхода. Поиски увенчались успехом и выбив дверь я ломанулся прочь с заправки. Сколько я пробежал я не помню. Мой четвероногий друг не отставал от меня ни на метр. В данной ситуации мы оба понимали, что надо спасать свою шкуру. Убежав на достаточно большое расстояние, я остановился перевести дух. Только остановившись я обратил внимание что стою среди высоких деревьев. Голые стволы позволяли разглядеть заправочную станцию и все что на ней творилось. Увидев происходящее меня сковал ужас. Огромных размеров существо, напоминавшее чуть ли не самого дьявола, разрывало на куски стаю гнусов. Я осознал ошибку своей остановки только тогда, когда понял, что в очереди после группы гнусов следующим стою я. Исчадие ада мчалось в мою сторону, видимо учуяв мой запах. Открыв Пипбой, я взглянул на карту и выделил для себя ближайшую локацию. К счастью для меня она находилась около в километре от моего нынешнего положения. Рванув словно пуля, я направился к этому месту. Быстро найдя вход, пролегающий через пещеру я оказался у массивной металлической двери в виде шестерни с надписью «93». Воспользовавшись Пипбоем, подключив его к панели управления гермозатвором я запустил открытие убежища. Сильный скрежет и тряска говорили о том, что через пару минут я буду находиться в безопасности… Конец 1.ч.

[10]   За семью порогами смерти Месяц Последнего зерна был крайне важен для каждого фермера. Особенно важным он был для нашей семьи. Мать с отцом работают не покладая рук, чтобы обеспечить всех нас. Младшего брата отдали в Коллегию Магов. Это не тот случай, когда магия является делом всей жизни, мы банально хотим облегчить наше выживание. Он надеется подтянуть свои навыки, овладеть искусством иллюзии настолько, чтобы можно было трансмутировать руду. Ещё дедушка – очень хороший человек. Местами старость берёт своё, но это, ей богу, самый крутой человек, которого я видел за свою жизнь. Но это история не о нём, не о жизни моей семьи, или моей. Эта история вообще не о жизни… Одним дождевым утром в нашу дверь постучались. Такое бывает редко, наша деревня очень маленькая, а ферма, на которой мы и работаем, и живём, находится ещё дальше к лесу. Я узнал о приходе гонца только через несколько часов, когда отец позвал меня в дом. Весь день я хотел добраться до посылки, но из-за работы я смог отрыть её лишь поздним вечером. Это была книга, точнее, дневник. Обтянутый толстой кожаной обложкой, он выглядел просто невероятно. Клянусь Богом, ни одна книга Арканеума из Винтерхолда не могла соревноваться с этой тетрадью, кожа которой была пропитана чёрной краской, отчего издавала лёгкое матовое свечение. Я отправился на второй этаж, в свою небольшую комнату, где помещались лишь кровать, шкаф и небольшой столик. Тусклое сияние свечи заставляло меня щуриться на каждом слове, но мой интерес вёл меня дальше, вынуждая не обращать на это внимание. Я открыл первую страницу и понял, что все эти 20 лет были ложью. «Здравствуй, Вестрейт (это было моё имя). Я не могу сильно тянуть, чтобы подготовить тебя, времени слишком мало. Начну сразу с главного. Моё имя – Цицерон. Все знают меня, как странного шута, ведущего бессмысленные речи. Лишь немногие знают меня, как Хранителя Матери Ночи. Но никто не знает меня на самом деле. Начну с самого важного. Вестрейт, я – твой настоящий отец. Можешь относиться к этому как угодно, но это действительно так. 21 год назад я совершил путешествие через весь Скайрим, последствием которого было рождение троих детей, моих сыновей. Ты – один из них. Я понимаю твоё смущение. Сомневаюсь, что твоя мать, Вейла, сможет вспомнить тот день и считаю, что лучше не тревожить чертоги её воспоминаний.» Моё сердце начиналось биться быстрей с каждой прочитанной строкой. Слова казались бредом, не имеющим смысла, но этот человек откуда-то знал моё имя, и имя моей матери. Я читал дальше. «Те знания, что ты получишь из этого дневника, имеют крайне высокую ценность. И от тебя, так же, как и от твоих братьев, зависит то, где и в чьих руках они окажутся. Последствия этому будут соизмеримы по важности с рождением Довакина, или даже превосходить его. Во время своего путешествия я делал много остановок.  Десятки деревушек, которые я посетил, остались забытыми. А всё потому, что я искал условия. Подходящие условия, чтобы родить не простого ребёнка, избалованного достатком, или высоким положением семьи, я искал условия, которые, в совокупности с материнской заботой, смогут воспитать настоящего, доброго человека, для которого мораль и честь будут не последним делом. Всё это из-за важности того открытия, которому я посвятил всю свою жизнь, из-за которого всё своё существование я притворялся другим, безумным человеком. И притворялся настолько сильно, что порой сам верил в своё безумие. Я знаю, что условия, в которых рос ты, или твои братья, не могут стать определяющим фактором того, какими вы станете, поэтому, скажу сразу - если кого-то из твоих братьев переполнит гордыня, тщеславие, если его разум помутят злые умыслы - сразу же останови его. Цена смерти одного человека не может стоять на пути жизни всех остальных.» Чем дальше я заходил, тем непонятнее становились слова, написанные в дневнике. Я поглощал эти символы с невероятной скоростью, переполненный желанием понять смысл всего написанного. В один миг мне захотелось спуститься вниз, к семье, и спросить мать про моё рождение. Спросить её про загадочного Цицерона, про то, кто он и как это произошло. Но что-то подсказало мне, что сначала я должен дочитать дневник до конца. «Наверняка, ты слышал рассказы о Матери ночи. Каждый слышал. Вот только мало кто знает, что эти рассказы не просто слухи, не мифы и не легенды. Это тебе говорю я, тот, кто был её Хранителем… до прихода Довакина. Я поклонялся ей, я служил ей. Она говорила с нашим братством моими устами, и все мы покровительствовали ей, выполняли поручения во славу её имени. Почти всегда наша работа начиналась там, где должна была закончиться чья-то жизнь. Но у всего этого была высшая цель, у этого было предназначение, известное лишь ей одной. Однажды, я задался вопросом, будучи уже её хранителем. Каковы истинные цели всех наших убийств. Вера в «высшее предназначение» угасала во мне с каждым разом, как я задавал себе этот вопрос. И я начал разбираться. Сотни книг были прочитаны мной, сотни древних свитков, всё с единой целью – понять волю богов. Понять смысл их смысл и роль в нашем мире. Но вместо этого я столкнулся с кое-чем посерьёзнее. Я столкнулся с правдой. И, как часто это бывает, её горечь не могло усластить ничто, потому как суть происходящего заключалась в обмане. Все, кого мы убивали, были не просто случайными люди. Это те, кто либо знал слишком много о том, что не положено знать, либо те, кто двигался в этом направлении. Все политические и общественные причины – зачастую лишь совпадения. «Но ведь боги могут читать людей. Видеть их мысли и даже саму сущность». Да, но это касается лишь истинных богов. А все эти псевдо-божки лишь юные и неопытные (в большинстве своём) божества. И одного из них я смог одурачить. Как я уже говорил, порой я сам верил в своё безумие. Так же было и с преданностью. Быть может, именно это и сыграло главную роль. Когда эти строки дойдут к тебе, я буду уже мёртв. Мать Ночи наверняка натравит на меня кого-то из своих собачек. Скорее всего, это будет именно Довакин. Благородные помыслы не спасут его от заблуждений касательно неё. Но это неважно. Я всё ещё жив… по-своему. Но я нахожусь в другом месте. Норды после смерти попадают в Совнгард. Каджиты – во владения Алкоша, Шеогората, или Азураху. Всё зависит от того, кому они поклоняются. Но…  Дело в том, что мы сами вольны выбирать следующую жизнь. Совнгард, царство Хирсина, Этериус - это лишь места, которые были заготовлены нам богами. Места, в которых мы вынуждены будем нести бремя нелёгкого существования так же, как и в этом мире. Но что, если я скажу тебе, что мы сами вольны стать богами. Каждый из нас, не важно, имперец, или норд, каджит, или аргонианин. У нас есть на это право. Но боги, как и остальные, малые божества, всеми силами стараются удержать нас. Оставить в неведении, в итоге заманив в своё царство, либо оставив на полпути в виде заблудшей души. Они создали семь систем врат, лишь пройдя которые, мы обретаем полную свободу и могущество для воплощения в форме божества. Об этом есть множество записей в древних книгах, это то, что должно быть, и то, что наше по праву. Но эти божества узурпировали наши возможности и смогли ограничить доступ к тому миру. Было время, когда магии не существовало. Камни душ, заклинания, начиная от восстановления, заканчивая колдовством, всё это – результаты их деяний. Это лишь побочный продукт нарушения взаимосвязи нашего мира с потусторонним. И чем дальше, чем всё становиться хуже. Как ты уже знаешь, существует семь врат. Но они так незаметны и труднодоступны, что мало кто даже узнаёт о их существовании, хотя это единственный путь к истинной свободе. Первые врата – врата Познания. Огромная сеть лабиринта с невидимыми стенами, в центре которого стоит большой город. Где бы ты не был, путь вперёд всегда будет невидимым, а путь назад будет прямо за спиной. Ведь так проще отступить, проще сдаться. Многие делают ошибку, двигаясь к центру города. Но это иллюзия. Где бы ты не был – город всегда будет находится где-то вдали. Лишь шагая в противоположную сторону, ты найдёшь врата.   Остальные – врата Страха, врата Наслаждения, врата Красоты, Творца, Безумия, Бесконечности. Пока это всё, что ты должен знать. Есть лишь один способ попасть туда. Ты должен умереть. Мало кто знает, но процесс омертвления – тоже навык. И лишь овладев им, ты попадешь в небытие, из которого и начнётся путь к вратам. Даже если ты мне не веришь, сделай лишь одно дело - проверь, достойны ли твои братья того, чтобы пройти все семь врат. Я понимаю, у тебя своя жизнь, свои проблемы. Просто проследи, чтобы твои братья не были повержены злыми умыслами. В награду ты получишь много золота, что хранится в моём убежище. В нашем мире лишь золото способно решить все проблемы. А в том есть кое-что гораздо ценнее». Моё сердце выпрыгивало из груди. Мозг закипал. Почему-то, я верил этим словам... В дневнике были все нужные данные о местоположении, условиях, о нахождении тайника. На следующий же день, рано утром, не сообщив никому из родни, я двинулся путь…

[9]   Душа дракона   Пролог Взмах крыльев резким звуком рассек тишину ночи, и древнее существо, что веками внушало страх и поражало воображение смертных, приземлилось на скальный выступ. Горящие алым цветом глаза окинули местность пронизывающим взглядом. Всюду на возвышениях и выступах восседали черные силуэты драконов–сородичей. Над Глоткой Мира мягко мерцали звезды, а две луны – Массер и Секунда медленно плыли по ночному безветренному небу. – Алдуин... зейма... ты всё таки откликнулся на мой зов, – с самого высокого возвышения раздался голос Партурнакса. – Как и все мы, – Алдуин снова взглядом окинул силуэты других драконов. Их было мало. Горстка тех, кто не погрузился в состояние сна. Горстка тех, кто тысячи лет назад не пал от орудий смертных. Дракон внимательно посмотрел на младшего брата. Хотя гнев первенца Акатоша до сих пор окончательно не угас от того, что веками назад его младший брат научил смертных Ту'уму и помогал им в Войне Драконов, Алдуин всё таки чувствовал, что не может игнорировать брата. – Зейма... мы все знаем, как велик твой гнев на смертных, и что ты хочешь вернуть те времена, когда дова правили йорре. Но хаос и разрушения призовут пророчество... Призовут Драконорождённого. Йор, который придёт, чтобы остановить тебя... Однако мы можем жить мирно с другими созданиями, помогая тем, кто наделен добротой и мудростью, – на слова Партурнакса многие драконы согласно закивали, что не могло не вызвать недовольства у Алдуина. – Йор не остановит меня, – дракон гневно взмахнул хвостом и ударил им по камню, – Как и те из вас, кто падёт до поддержки смертных, – с этими словами дракон зло посмотрел на младшего брата и негромко продолжил, – Но я уверен, что больше никто не захочет повторять твоей ужасной ошибки, брат. Посмотри, сколько нас осталось. Мы таимся по тёмным углам, пока йорре правят нашим домом. О каком мире ты говоришь, когда смертные, лишь только прознав о нашем существовании, начнут уничтожать нас, будут вешать наши головы над каминами и использовать наши кости и чешую для своих нужд, словно мы какой–то скот, – речь Алдуина произвела впечатление на других драконов, некоторые из них недовольно зарычали, выражая поддержку первенцу Акатоша. Алдуин, не дожидаясь ответа, взмахом крыльев поднялся в воздух и покинул Глотку Мира. 1 Над Хелгеном разнёсся громогласный жуткий рёв, и небо на миг окрасилось в огонь, а затем из образовавшейся воронки света прямо на строения и людей начали падать горящие метеориты. Люди не были готовы к тому, что существо, жившее лишь в их легендах и сказках внезапно объявится, неся такие масштабные разрушения. В гуще этого хаоса ни Братьев Бури, которых собирались казнить, ни Имперцев уже не волновали их междоусобицы. Каждый хотел спастись. Пока немногочисленные глупцы стреляли из луков в чёрную броню врага, кто–то безуспешно пытался спастись бегством. Когда последний из смертных был безжалостно настигнут огнём, дракон сделал круг над разрушенной деревней и, издав гневный рёв, полетел в сторону Глотки Мира. – Зейма... Партурнакс ещё издали почувствовал приближение брата. Он почувствовал его разгорающийся гнев. Пробуждающаяся от многовековой спячки ярость и ненависть... Но дова не ощущали эти чувства так, как ощущают их смертные. Они были слишком горды и мудры, чтобы дать этим ощущениям повелевать своими действиями и собой. Дова сами повелевали своим гневом и направляли его на врага. Но для пробудившейся непомерной злости старшего брата врагом становились все смертные. Или же один единственный йор, чье предназначение было в том, чтобы положить конец разрушениям?.. Алдуин приземлился недалеко от брата. Края его крыльев всё ещё светились раскалённой жёлтой полосой, а в воздухе витал запах горелой древесины и плоти... – Я всегда надеялся, брат, что ты осознаешь, к чему привела твоя ошибка. Тебе незачем помогать смертным. Это – дом дов, а не йорре. Мы должны уничтожить их и вернуть наш дом и править здесь, как в древние времена. А тех смертных, что осознают наше первенство и подчинятся дова, мы пощадим, чтобы оставить служить нам. И лишь тем немногим мы, возможно, откроем тайны владения Ту'умом, как было раньше. – Эвенар ба. Слишком поздно... С приходом пророчества Довакин уже появился в нашем мире. Он придёт, чтобы остановить тебя, – слова Партурнакса были пронизаны скорбью. – Никто из дова после пробуждения не разделит твоих взглядов, брат, – глаза дракона гневно сверкнули, – Я найду этого Довакина и посмотрю, на что он способен. А когда он будет уничтожен, я вернусь к своей первоначальной цели. 2 Алдуин посмотрел в водную гладь лесного озера на своё отражение. Нет, это уже был не он... Из отражения светлыми глазами на него смотрело бледное лицо с короткой соломенной бородой и такого же цвета растрёпанными волосами на голове. Крепкая рука норда с силой ударила по отражению в воде, но он тут же заставил себя не впадать в ярость. Ещё ощущались отголоски слабой испуганной души... поглощённой души, чьё тело забрал Алдуин. Это временное неудобство он готов был терпеть лишь ради того, чтобы найти Довакина. И хотя Алдуин был уверен, что легко уничтожит врага, ему было любопытно взглянуть на него, понять мотивы и цели, найти слабые и сильные стороны того, кто был благословлён Акатошем и наделён "душой дракона". Отчасти дракон не понимал, почему у него вдруг появился интерес к миру смертных. Возможно, он хотел взглянуть на то, как живут йорре в последний раз, прежде чем уничтожить их культуру, города, их историю и их самих. Норд–охотник вскоре подался в стражи Вайтрана. Среди смертных слухи о героях расходятся быстро, они привели Алдуина именно в этот город. И они не оказались ложными. Сил, душа дова действительно ощущалась в этом теле. Довакин – герой, который уже побывал в руинах Ветренного Пика, убил одного из воскрешенных Алдуином драконов и посетил Седобородых на Высоком Хротгаре. О нём слагали песни барды, на него всё чаще обращала внимание знать, правители городов и деревень с почтением приветствовали храбреца. Уже некоторое время находясь среди смертных Алдуин чувствовал, что ему чуждо всё то, что его окружает. Он с удивлением слушал истории о противостоянии Братьев Бури и Империи, о войнах и предательствах. "Смертные постоянно заключают союзы, но это лицемерие не спасает их от вражды между собой. Сегодня они могут быть друзьями, а завтра готовы перерезать друг другу глотки. И из–за чего всё это?.." – думал Алдуин в теле норда, стоя на посту и глядя, как Довакин говорит о чём–то с редгардом. Несмотря на то, что первенец Акатоша испытывал гнев по отношению к действиям своего младшего брата, он не ощущал ненависти к нему. У братьев были разногласия, глубокие расхождения в мировоззрениях, но несмотря на это они никогда не стремились убить друг друга. Этот мир... мир йорре... он был чужд Алдуину. Но в тоже время смертные были интересны ему. Когда Довакин отправлялся в путешествия в другие края, Алдуин незаметно шёл следом. Он мог быть охотником–одиночкой, живущим в лесу, мог быть беглым талморским пленником или странствующим магом. Но в чьё бы тело дракон не вселялся поглотив душу, он никогда не говорил с Довакином. Алдуин чувствовал душу Довакина, настоящую сил дова, и иногда задумывался о том, что Драконорождённый мог бы стать ему союзником. Всё таки даже несмотря на то, что душа Довакина была заключена в смертное тело, Алдуин чувствовал в нём сородича–дракона. Первенец Акатоша ненавидел, когда драконы устраивали смертельные битвы между собой. Убийство дракона драконом... Пожиратель Мира считал, что таким поступком дова уподобляются смертным, которые постоянно убивают друг друга и зачастую по каким–то нелепым причинам. Жизнь Довакина была насыщенна всевозможными событиями. Он имел дело с крупными организациями убийц, воров, магов, он помогал одним смертным и убивал других, и иногда принимал участие в политических вопросах. Но Алдуин не рассматривал его действия исключительно как негативные или положительные. Он был наблюдателем. И его всё больше и больше поражало то, как, по сути своей, дракон в смертном теле может быть так увлечен миром смертных. Довакин не прошёл и мимо даэдра, каждый из которых также обратил внимание на героя. Более того, он свергнул одного могущественного прислужника Хермеуса Моры на Солстхейме. Не оставил в стороне и вампирскую угрозу. И параллельно со всеми этими действиями Довакин убивал других дова, которых время от времени воскрешал Алдуин. Тогда Пожиратель Мира осознал, что Драконорождённый никогда не станет ему союзником. "Нет. Он не дова. Не дракон. Он убивает моих сородичей. Был ли он драконом? Дова, чья душа подобна душе йор... как нелепо и невыносимо. Находясь в этом смертном теле, он никогда не поймёт каково это, быть драконом. Но тем не менее, я уважаю его. Он не враг, но сильный противник, препятствие, которое я должен убрать с пути моих целей." Тусклый свет охватил тело очередной поглощённой души, и Алдуин наконец предстал в своём истинном обличии. Чёрная крылатая тень растворилась в ночи, в последний раз перед решающей битвой взглянув на идущего по тропе героя с Древним свитком за спиной.

[8]   Одиночество Пролог Тьма. Она была моим домом. Уют, который я достиг в этой пустоте, был непостижим. Хоть тут мне было так спокойно, я чувствовал, что еще не все мной проделано. Это бесконечная цепь событий, что повторяется вечность. Борма, это испытание или я пошел не по той дороге, по которой должен был? Даже брат предал меня. Он пошел против дова и должен понести наказание. Портурнакс... Ты так похож на отца, тоже любишь этих смертных! Я покажу вам, какого это находиться в этой темноте ожидая своего шанса. Я уничтожу эту кальпу, и все начнется сначала. Я проглочу этот мир со всеми его обитателями! Это предначертано древними кель. Экспозиция Не помню уже, сколько времени прошло с тех пор, как в последний раз я дышал свежим воздухом. Хм... Я чувствую присутствия дова. – «Партурнакс! Ты все еще жив брат!» – Я направился к источнику этой души. Такой чистой может обладать только он. Я был в раздумьях настолько, что даже не заметил, как приземлился на крышу башни. Йорре... – «Выходи брат! Я знаю, что ты тут» - но ответа так и последовало. – «Ну, раз ты не хочешь по хорошему, то я сожгу деревню твоих любимых смертных» – Моему гневу не было границ. Я сжег всю деревню. Они сопротивлялись, но смысла в этом не было. Пока я был отвлечён этой скучной битвой, я потерял след дова. – «Может быть, я ошибся? Нужно все тщательно обдумать» – Я устремился прочь отныне разрушенного городка. - «Что-то здесь не так...» – Через некоторое время я решил обратить свое внимание на более насущный вопрос. – «Думаю пора. Долго вы пробыли в дрёме» – Дальнейшие мои действия были очевидны. Я пролетал все курганы моих сородичей и возвращал их к жизни. Настолько глупы были дова, после моего заточения, что не смогли дать отпор мерзким существам, но глупее на этом фоне выглядят сами смертные. Убиваю драконов и, хороня их останки, они думали, что избавляются от нас? Наши души бессмертны. Мы живем вечно и никуда не исчезаем. Это первый и последний дар нашего отца. Время не властно над нами. – «Ты не властен надо мной отец. Я чувствовал, как они пытались прикоснуться к тебе и к чему это привело. Они заслуживают быть рабами, да и только». – «Я еще не достаточно восстановился. Мне нужно души. Много душ. И как же удачно, что идёт война. Они сами прыгают ко мне в пасть». Сколько времени уже прошло, я не знаю. Во тьме я потерял возможность видеть время. Для меня день, как год, а столетия как секунда. Все мимолетно. Все временно, кроме меня. – «Этот мир принадлежит мне Борма. Я как первенец унаследую его у тебя» В последнее время я начал замечать, что пропадают дова. Сперва я не обращал внимание, но вскоре даже могущественные из мною воскрешенных пропали. Такое чувство, что кто-то поглощает их души. Довакин… Ты прав отец, для главного героя должен быть достойный соперник, а то я бы потерял сладость победы. Я чувствую колебания в пространстве на глотке мира. Брат там, я чувствую это. Пора наведаться к нему. Земля скрылась подо мной. Я летел ввысь к облакам, где находиться одна из точек соприкосновения Нирна с Этериусом. Вскоре я прибыл в место назначения. – «Портурнакс! Пора ответить за предательство!» – «Алдуин я ждал тебя. Из Слен Нус!» – из уст предателя исходило леденёное дыхание. Это вызвало у меня лишь насмешку. Неужели время, проведенное в кругу йорре, сделала его эго настолько неизмеримым. Мы дова всегда отличались завышенным самомнением. Мы горды, с этим я согласен, но каждый дракон знает свои возможности и границы своей силы. Это позволяла нам не начинать пустую междоусобицу, ведь каждый знал своё место. Йорре же всегда считает себя умнее всех. Доказательство – их глупая братоубийственная война. – «Тид Кло Уль» – Все подчинилось моему крику. Я иногда забываю, насколько я силен. Вместо замедление времени, я остановил его. Я посмотрел на своего брата. Он был моим любимчиком. Я доверил ему слишком многое или я его недооценивал? В любом случае, я такой ошибки не повторю. – «Ты слаб. Помнишь мой последний урок? Я припомню тебе мой младший брат. Кест До Кирл» – небо озарилось красным туманом и вскоре с небеса начали извергать камни окутанные огнем. Вокруг, как стервятники кружили другие дова, ожидая конца битвы. Начался полный хаос. – «Пора Довакин! Время пришло» – было слышно, где то в дали голос Партурнакса. Трус, опять прячется за спинами йорре. – «Джор За Фруль!» – вдруг меня поразила слабость. Я помню это состояние. Этот крик... Он не стабилен. Он опасен. Мне нужно уходить. Я, взяв последние свои силы, взлетел и отправился в свои охотничьи угодья. – «Сорок душ, но нужно еще. Этот крик слишком меня ослабил. Отец, пусть верные тебе будут служить для меня, и делать меня сильнее. Тут я в относительной безопасности. Единственный вход ведущий сюда недосягаем. Да и жрецы исполнят своё дело. Хоть какая-то польза от них» – Через определенный период времени довакин прибыл – «Но как? Слишком быстро он пришел. Видимо среди нас объявился еще предатель, но с этим я разберусь позже. Лезть в открытый бой, пока опасно, нужно воспользоваться моим туманом, как прикрытием и восстанавливаться дальше». – «Лок Вах Коор» – Прозвучал могучий крик. Маленький кусочек тумана расселся. Какой же он надоедливый. Жалкий букашка, что возомнил себя моим соперником. – «Вен Мул Риик» – Все окуталось беспросветным туманом. - «Еще нет. Нужно больше душ. Смешно, что для бессмертной сущности нужно больше времени. Какая ирония…». – Пока я был в раздумьях, был повторён крик чистого неба, но он был сильнее обычного. – «Странно… Довакин не может обладать такой силой. Мой туман теперь бесполезен. Ладно, ты заслужил моего внимания. Я принимаю твой вызов!». Вспарив высоко в небо, я спикировал к источнику крика. Как только, я прилетел, то увидел своих старых знакомых. Три глупца, что когда-то не смогли меня победить, но решились использовать вещь более могущественную чем я. Кель. – «Ну что йорре, повторим?!» – «Джор За Фруль!» – прозвучал хором крик. Я думаю, его слышно было даже во всем Этериусе. Все произошло слишком быстро. Взмахи меча, заклинания и крики обрушились на меня, как ливень. Я почувствовал только, как силы уходили из моего тела. – «Нет! Как такое возможно?!» - Мой взгляд источал изумление. Бросив его в последний раз на довакина, я почувствовал присутствие борма. Теперь я все начинаю понимать. – «Ты победил меня дова!» - Меня окутал свет. Эпилог Тьма… Я снова тут. Повержен в бою йорре. Первенец был побежден последним рожденным дова. Пусть он и смертен, но душа его принадлежит нашему роду. Однажды ты поймешь, что обрек их всех на погибель. Ты будешь одинок, ведь могущество сопровождается одиночеством. Значит, конец кальпы еще не пришел. Смогу ли я вновь тебя увидеть мой младший брат? Я так устал, что не заметил как погрузился в сон.

Спасибо, скупую ностальгическую слезу проронил.

[5]   Плененный Ребенку опять снился странный и в то же время удивительный сон. Будто бы высокие кряжистые деревья устремлялись ввысь от земли, цепляли своими сплетенными раскидистыми кронами голубое небо, столь яркое, что было больно даже прищуренным глазам. Земля под ногами, налитая, сочно-зеленая от травы, пахнущая одуванчиками, медом и всякими неизвестными ему цветами, щекотала ступни босых ног, проникая между пальцами, а ручей, бегущие меж блестящих камней воды которого приятно холодили зубы и нёбо, были столь вкусны, словно боги добавили в него свой нектар. Он бежал к Отцу со всех ног, ведь сегодня был день торжественного праздничного обеда, за которым соберутся разные поколения их семьи. И хотя на дворе уже стоял сентябрь, тепло еще не торопилось уступать место осени, вызывая среди родных частые пересуды о столь необычной погодной аномалии, ведь настолько теплого времени года не мог припомнить даже Дедушка. Возле дома Отец орудовал щипцами на блестящем гриле как заправский кулинар, переворачивая запеченные овощи на решетке, проверял готовность стейков забавной вилкой всего лишь с двумя зубцами. Его загорелые ноги, всегда вызывавшие восхищения у Мамы, так же были босы. Ребенка же более всего всегда увлекала картинка на одной из ног Отца, словно нарисованная акварельными красками: чуть ниже колена, на боку красовался ворон, иссинячерный с блестящими кровавыми глазами. Ворон казался столь живым, кто готов был выпорхнуть наружу из стеснявшей его папиной ноги. Конечно, это была лишь фантазия, и Отец часто смеялся, трепля Ребенка по вихрастым волосам, приговаривая, что придет время, и ему самому захочется украсить свое тело каким-нибудь рисунком. Ребенок лишь морщил нос и не верил в столь глупые предположения, ведь кто захочет пленять животных в своем теле... Ему не хотелось просыпаться, осознавая, что это лишь очередной сон, но он не был властен над ним, хотя и старался изо всех своих детских сил научиться оставаться в нем подольше. Часто он думал, как хорошо бы придумали, такую штуку: раз — и уснул в нужном тебе сне, раз — и проснулся. Главное, чтобы сон был хорошим... — Мамочка, уже утро? Огромные на исхудавшем, изможденном лице глаза Ребенка тоскливо смотрели на нее из глубины драной полиэтиленовой палатки. Освещенные огарками свечей ее глаза, опухшие и гноящиеся от постоянного пепла, реявшего в воздухе, смотрели ласково в ответ. — Еще нет, мальчик мой. Еще нет. Поспи. Старательно подавила кашель, рвавшийся наружу из отекшего горла, постаралась придать сломанному голосу уверенности. Теперь утро было слабо отличимо от дня или вечера: вечная серость вперемешку с ржавыми оттенками поселилась в здешних краях: в небе, воде, на бывших автострадах и полях. Серые, измазанные дорожной пылью руки Ребенка сжимали край подстилки, состоящий из кучи тряпья и картона и заменявшего им кровать в последние три ночи. Успокоивший его ответ Матери позволил закрыть глаза и полежать еще. Но сон больше не пришел, как это было много раз. Он старался не выпускать Мать из вида даже в полудреме, боясь потерять ее и остаться одному. Ведь это уже случилось однажды. Но не с ней. С Папой. Однажды проснувшись, он не нашел Отца. Он охранял их покой в одну из таких же серых, похожих друг на друга ночей. Какой-то супермаркет, обгоревший и провонявший паленым пластиком и резиной, приютил их, укрыв от моросящего дождя, льющего из вечно насупившихся, чернеющих облаков. Давно опустошенные и разграбленные полки и безмолвие огромного помещения были спутниками им в ту ночь. И это было неплохо. Ребенок выучил и знал, что от людей теперь нужно держаться подальше. Потому что это уже были не те люди. Жалкое подобие вида, некогда главенствующего в природе, теперь корежилось среди обугленных остовов величественных лесов, зарывалось в умерщвленную землю пашен и лугов, долбилось в тупом упорстве сквозь фонящие скалы горных гряд. Все ради спасения человечества, ставшего кучкой пепла угасшего костра. Нет, эти создания не имели права называться Человеком, больше нет. Мать так и не сказала, куда ушел Отец. Почему Ребенок думал, что она знает ответ? Он не знал. Догадывался. По ее осунувшемуся более обычного лицу, заплаканным, странно блестящим теперь глазам и появившейся мелкой дрожи в руках. — Так нужно. — был ее ответ. — Он спасает нас с тобой. Этого было достаточно для нее, но не для Ребенка. Это была ложь, понятная даже в его годы. Они искали Его в то утро. Всюду, куда могли ступить в этих развалинах магазина, заглянули даже на обваленную крышу, сложившуюся внутрь и ставшую единой со вторым этажом супермаркета. Вяло перешептывались в свете коптящего замызганного фонаря, с трудом передвигая по мертвым ступеням эскалатора озябшие от холода, вечно зудящие ноги. Эмоции уже атрофировались, лишь чувство постоянного голода преследовало теперь их повсюду, но здесь его было нечем утолить очень давно. Грубые, сплетенные заросли серого кустарника, выросшие сквозь трещины раскрошенного бетона, преградили им путь. Выросшие едва им по колено, они тянулись вверх, к солнцу, которое существовало теперь как призрачное, неверной пятно в небесах, и одному богу известно каким образом эта растительность здесь выжила. С трудом пробившись сквозь ветви при помощи единственного, покрытого бурыми пятнами ржавчины, самодельного топорика, они вышли на улицу с противоположной от входа стороне. Тишина. Вечный спутник, за исключением их собственных голосов. Порой давящая на голову так, словно попал в тиски и не можешь выбраться. Легкое дуновение ветра было им джазовой музыкой, шарканье ног по треснувшему асфальту было им гремящим маршем, кашель саднивших глоток был им опереттой. Нельзя мириться с тишиной. Тишина убивает. Аптечная лавка, центральная в лучшие годы своей жизни, глядела на них отсутствующими стеклами ставен. Распахнутая дверь приветствовала их немую поступь, приглашая войти. Мать уверено ступила внутрь захламленного строения, не выпуская маленькой руки Ребенка из своей, огрубевшей и постаревшей столь быстро. Ребенок пытался удержать ее, ведь в незнакомые места они никогда не совались сходу. Так учил их Отец. — Ждать и наблюдать, — говорил он. — Никогда не знаешь, что или кто ожидает тебя во мраке. — добавлял он всегда. Но сейчас Мать лишь грустно улыбнулась, показывая тем самым, что опасности для них здесь нет. Дышать внутри стало легче, здесь почти не было вечного пепла из мира снаружи. Обшарпанные стены и потолок, некогда выкрашенные в успокаивающие зеленые тона, глядели на них теперь лохмотьями облупившейся краски и вспучившимися перекрытиями, с которых свисала серая паутина. Мародеры вытащили отсюда все что можно уже очень давно, и Ребенок не понимал, зачем им понадобилось это пустое помещение теперь. Однако Мать уверенно вела его вглубь, минуя бывшие витрины, в подсобные помещения. Впереди замаячил свет, хотя откуда ему тут было взяться, ведь все электричество давно исчезло. Свет был непостоянен, а отблески и колыхания дали понят, что внутри большой комнаты, в ее центре горит небольшой костер, самый обычный. Но удивление Ребенка быстро сменилось, ушло на второй план. Он почувствовал запах. Нет, не так. Это было благоухание, столь отдаленно знакомое, что ему почудилось, словно он попал в тот самый далекий сон. Вблизи костра был сооружен примитивный стол со скамьей из пустых ящиков, устланный мятой клеенкой — подобием скатерти. На самом столе были расставлены пара почти чистых тарелок и приборы, а в центре возвышался жестяной котелок, от которого поднимался восхитительный пар, мгновенно наполнивший рот Ребенка слюной. Не нужно было заглядывать внутрь, чтобы понять: внутри томилось ароматнейшее — насколько это возможно без приправ и бульона — мясо, вобравшее в себя дымчатый запах костра. Не верящими глазами Ребенок воззрился на Мать. — С Днем Рождения, сынок. — тихо прошептала она. И заплакала... Сейчас, лежа в своей драной полиэтиленовой палатке на куче тряпок, отгоняя витающие частицы пепла с лица, Ребенок вспоминал тот день с чувством странной тревоги. Нет, тогда, накинувшийся с почти звериным остервенением на еду, он не задавал себе вопроса, откуда в их краях взялась такая ценность, ведь они не видели никакой дичи очень долгое время, даже завалящего кролика или крысу. Тот праздничный ужин никак не мог быть крысой, ибо сладковатый вкус и невиданный доселе запах не был ему знаком ранее. Лишь сейчас одна деталь смутной картины всплывала в его пошатнувшейся памяти, не давая снова погрузиться в столь желанные грезы: составленная из кусочков мяса на тарелке сморщенная картинка головы ворона с некогда кровавыми глазами. «Кто пленил птицу в своем теле?» — спросил он у себя. И воспаленная память дала ему ответ

[7]   Искушение Партурнакса   Алдуину всегда казалось забавным название этой горы. «Глотка Мира», будто надменные смертные и правда считают, что способны Кричать, как драконы. Они нарекли камни и снега в честь священного ту’ума, но мудрее не стали, всё так же боятся обновления, всё так же трепещут при смене кальпы. — Твоя вера в йорре бесстыдно слепа! — сказал Пожиратель Мира, наслаждаясь пением драконьей крови в ушах. — Почему ты столь упорен, брат Партурнакс? Столь непослушен? Я не понимаю тебя. — Хм, а я, хотя и с трудом, понимаю твою поспешность, — белый дракон оторвал взгляд от Стены Слов, его чешуя сверкала на солнце; его же, Алдуина, лоснилась, как обсидиан. — Тебе не хватает малого, чтобы увидеть замысел. Неужели не так, дорогой младший брат? Наш отец само Время, а оно циклично. Кальпа приходит, кальпа уходит. Новое сменяет старое. Мир рождается в огне и умирает в огне, и на пепле возникает то, что раньше было только в тени лучей. Если ты мнишь, что я тороплюсь, знай, нельзя отсрочить неизбежное. — Нельзя, — покачал головой Партурнакс. — Фруль леин, как недолговечен мир. Вчера я спешил за тобой, коган Акатош, а сегодня не успеваю за собственными мыслями. — Мир, которым ты окружен, тебе только снится. Лидер Седобородых улыбнулся. — А если это хороший сон? Зачем ему заканчиваться? — У йорре есть пословица, что все хорошее… однажды заканчивается. — Алдуин подобрался ближе, ветер, бегущий с севера, запутывался в его крыльях. Глаза брата — две льдинки — смотрели на него, как глаза самого Акатоша, вот только Время мутило взор. Что-то назревает, думал он. Если Партурнакс не одумается, его ждет смерть. Но он ведь не настолько глуп? Ответил Партурнакс лишь спустя минуту. Вихрь может и делал его голос громким и уверенным, но Алдуин чувствовал страх и борьбу, великое усилие и великое желание. Брат выбирал между властью и глупостью. Каким бы словом не величал он мудрость, она оставалась бесплодной мечтой. — Ты облетел весь Тазокан? Сколько раз нечто подобное возникало и обращалось в пыль! Не кажется ли тебе, зэйм, кальпа бессердечна? Не кажется ли тебе, что бороться против неё, это дэз йорре, их судьба? — Не знаю, кто более жесток, Ака, выдумавший такую жалкую судьбу для смертных, или ты, о брат, который думает, что кальпа нуждается в спасении. — Путь Голоса… — Не начинай эти безумные речи! — в гневе оборвал его Алдуин. — Путь Голоса состоит в познании замысла, ведь замысел единственное, что наделяет Голос властью над миром. Ты забыл, для чего предназначен? Но я не забыл! Я пожирал вселенную за вселенной! Это я — начало и конец всего! Не потому, что я заносчив или властолюбив, как клевещут твои ученики… С радостью бы лишился я этой муки, владеть мгновением разрушения! — Рот акрин, смелый шаг, сын Акатоша. — Но не могу, — и он выдохнул так, что огненное дыхание растопило снег и земля почернела. — Ибо не я ли Пожиратель мира?! Даже дэйдра опасаются Времени, потому что Время уничтожает миры. Оно делает так не потому, что оно — зло, а потому, что такова его природа. Я — сын Времени! — Но Время можно одолеть, его можно замедлить. — Надежда, вот что слышал Алдуин в голосе брата. Безумная надежда. — Йорре ищут бессмертия, ищут са, фантом, но как! Зохунгар зи! Разве это не достойно почтения? — Лишь осмеяния, — усмехнулся Алдуин. — Но почему? — Что толку от бесплодных поисков, борьбы и страданий, если в конечном итоге всем этим руководит обычное никчемное стремление убежать от смерти? Убежать от самого себя! Партурнакс замолчал. У него не нашлось, что ответить. Его мысли углубились в Путь Голоса, увязли в философии, он слишком забылся. Многие дова тоже забылись, но они и в половину не так умны, как Партурнакс. Именно поэтому Алдуин жаждал его поддержки большего всего. А еще потому, что любил. Это странно, подумал бы смертный, как Черный Дракон может любить? Но ведь и мир есть любовь, и когда ты пожираешь его, частичка остается внутри тебя. Вряд ли разумный станет сомневаться в этом, а Алдуин — разумнейший из разумных. Пожиратель Мира воззрился на Высокий Хротгар. Древние Свитки предсказывали его приход, и даже если смертные одолеют Врага, никуда им не деться от его возвращения. Невозможно бесконечно отводить беду, она нагрянет, и чем позднее, тем страшнее её приход. О глупые, глупые старики и старухи, императоры, короли, священники, хлебопашцы, воры и разбойники! Одна участь ждёт всех — смерть. — Я вижу, как Довакин поднимается на Высокий Хротгар, — проговорил Алдуин с досадой. — И слышу твои мысли, младший брат. Ты думаешь, он исполнит пророчество. Закончит дело твоих смертных союзников… Ха-ха, я даже не сомневаюсь, что у этого самозванца есть план. Но, клянусь костями земли, и Довакин не вечен! А если в нём воистину течет кровь Ака, перед ним тоже предстанет выбор. Либо, восставший в могуществе, он в конце концов признает господство Времени, либо, одержавший мимолетную победу, удостоится лишь строчки в следующем древнем свитке, и отойдет в забвение, как тысячи героев прошлого! Что до тебя, дорогой брат, я надеюсь, когда мы встретимся в следующий раз, ты примешь верную сторону. Напоследок, собираясь взлететь, Пожиратель Мира тихо добавил: — Впрочем, если ты останешься со смертными, они вскоре предадут тебя своему бессмысленному року. Решай, желаешь ли ты разделить их участь. Белый дракон отвернулся, а черный — поднялся ввысь. Во второй раз они встретились уже врагами — врагами поневоле. Когда Драконорожденный вышел из временного разрыва, белый дракон в отчаянье и надежде выбрал сторону смертных. Голос Исмира гремел силой, Алдуин проиграл битву — а Партурнакс и правда опьянел от победы, хотя и временно. С тех пор они больше не виделись. В Совнгарде Пожирателя Мира ждала последняя в этой эпохе, но не последняя в этом мире битва, пророчество исполнилось — у Акатоша добились отсрочки, и дух Алдуина, развоплощенный, но не непокоренный, улетел в Этериус. Многие драконы вернулись к Партурнаксу, многие были научены им мудрости и любви к йорре. Но, как и предсказывал Алдуин, недобрые мысли стали одолевать крылатого наставника Седобородых, и с каждым годом он становился мрачнее, как осенний сумрак, и безмолвнее, как сухой старый дуб. Позже Арнгейр узнает, что эти льдистые глаза видели во сне фигуру Довакина. Он попытается воспротивиться, убедить Партурнакса, что Драконорожденный никогда не посмеет его тронуть, но белый дракон не сочтет нужным его слушать: «О хранитель Монавен, если смерть не властна над драконом, как я докажу Алдуину, что он ошибался?»

[6]   Предисловие: Всё описанное ниже просто выдумка, а любые совпадения случайны.   Первый квест в TES 6 Итак стартуем мы как обычно в темнице какой либо крепости. Выбираем расу и пол нашего(шей) главного(ной) героя(героини). И далее я буду вести повествование о мужском гг. Мы просыпаемся от крика стражника. Он нас подзывает к себе и говорит о том, что с к моему гг пришел какой-то старик. Мы можем или отказаться или согласиться пойти на встречу с стариком. В сюжете перого квеста это будет играть малую роль. Если согласиться то старик скажет нам что наша судьба предначертана богами, что мы встретим великих личностей, что мы избранный. Один из стражников ухмыльнётся со словами: -Избранный ага как же!». И после нас поведут обратно в нашу камеру. Через некоторое время начнётся штурм крепости неизвестными. Среди них будет сильный маг, который всех и усыпил. После того как наш главный герой проснётся, он увидит двери от своей камеры изувеченный труп стражника. У него можно будет забрать ключи и тем самым обеспечить себе свободу. Идя и лутая всё что попадётся на пути нашего главного героя мы наткнёмся на умирающего стражника. И подойдя к нему можно будет завести диалог: – *кашляет* А-а-а это ты? Заключённый? – Д-да. Что тут произошло? – Напад *кашляет* нападение. Мы… не… смогли… – Оно и видно. Сажи что я могу для тебя сделать. – Как *кашляет* Какое благородство со стороны простого заключенного. *кашель* Вот. <передаёт свиток нашему гг> Передай это *кашель* королю. – Хорошо. Но что там? – Та-ам А-а-а <Умер> На этой трагичной ноте умирает стражник и нашей задачей становится доставка свитка королю. И наш герой продолжает искать выход. Благо боги были снисходительны и наш гг быстро нашел выход. У самой «двери на свободу» будет лежать записка со следующим содержимым: УБЕЙ ВСЕХ! ЭТО ПРИКАЗ! И ЗАКЛЮЧЕННЫХ ТОЖЕ, ТЛЬКО НЕ…   И тут капля крови. Поэтому нам так и не удаётся узнать дальнейшие указания. И выйд на свободу начинается наш путь. За углом будут стоять конюшни. Но увы все лошади будут убиты… Кроме одной. Это будет наша первая лошадь.(возможна благодаря великим и ужасным скриптам бессмертная лошадь) Мы садимся на лошадь. В боковой сумке которой можно будет отыскать карту местности. Добравшись к стенам пункта назначения и подойдя к воротам нас встретят стражники. – А ну стой! Кто идёт? – Простой путник. Пустите? – Ага, так просто и впустили. А ну ка парни обыщите его! – Стойте! У меня послание для короля! <Наш гг достаёт свиток> – Где ты его достал?! – Мне его передал умирающий стражник в крепости. – Мда… Ладно можешь проходить. НО! Мы будем следить за тобой. – Хорошо. И перед нами открываются ворота города. Мы идём в замок. На входе в замок нас встречают стражники с вопросом. – Ты кто такой? И что тебе здесь нужно? – Я пришёл доставить этот свиток каролю! – Артут! Зови начальника! Через некоторое время приходит начальник стражи с недовольным видом. Забирает свиток и ворота замка закрываются. Но и пускать нас в замок не будут естественно.   Я думаю что такой вариант сюжета может быть. Это всего лишь небольшая часть от того что планировалось написать.

[4]   Двадцать тысяч лет под водой Резко вдохнув, я начал хватать воздух ртом — гудящий звук будильника пробудил меня изо сна. Упавшая со стола лампа, обжигающим светом плавит мою кожу как пластик. Вместе с мыслями о работе возвращаются и обрывки снов. Оглядевшись, я увидел недочитанную ночью, книгу… – Мы все знаем, что ты очень серьёзно относишься к работе. Сегодня вечером вышка компании и менеджеры собираются на нижнем уровне. Нас обещают наградить. – довольно произносит Тим Шутс-управляющий четвертой станцией. – В шахтах? После работы? Тим, тебе не кажется… – озадаченно спрашивает Боб Стэнсон-управляющий первой станцией. – Да все будет отлично, Ричард Данвич, лично, попросил позвать Боба Стэнсона, то есть тебя. Или ты боишься потеряется в пещерах? – с улыбкой перебивает Тим. – Мы должны были закончить все работы тремя месяцами ранее. – продолжает Стэнсон. – «Старый мраморный карьер с глубокими подземными расщелинами и туннелями. Многие пытались полностью исследовать это место, но никто не смог вернуться на поверхность.» –ехидным, псевдо-устрашающим тоном произносит Тим. Я промолчал, негласно согласившись на приглашение. Весь оставшийся рабочий день, мой разум поглощали вспоминания событий последних дней. Неделей ранее, на 4-ом уровне карьера, проводили ремонтные работы некого оборудования. Были отправлены наемные рабочие, ранее мне неизвестные в «Данвичских Бурильщиках». По странному стечению обстоятельств случился обвал, обратно вернулся лишь один — измотанный, весь в порезах, будто сошедший с ума. Через несколько дней начался сбор новой группы, но, желающих войти в нее не оказалось. Предположения сменялись одно за другим, я был полон сомнений. Для уточнения деталей я решил лично поговорить с ним. Отправившись в медицинский центр Салема,в одной из палат я встретил врача в антирадиационном костюме, омывающий тела больных обеззараживающим раствором. На одной из коек бредит Анхель — тот самый выживший, разговаривающий сам с собой: «Острый нож. Острый нож пошлёт его в Глубокий храм. Снимайте кожу и повторяйте за мной. Абдулла приходит снова, и слабые станут пищей для него. Так устроим же пир во имя Глубокого храма! Возродился здесь и сейчас. Алхаззаред Гъет Гъет!» Бегущие глаза, ужас отслеживается в его постаревшем лице. Поверхностные знания в медицине помогают мне определить симптомы Новой Чумы. Не получив ровным счетом никакой дельной информации. Я решил вернутся в карьер, и начать расспрашивать рабочих. Как выяснилось, среди них ходят слухи, что по ночам из глубинных пещер доносится гул. Кто-то сравнивает его с эхом ударов киркой-отраженные от каменных стен. Кто-то говорит, что это пение сирен-затягивающие рабочих в лабиринт из пещер. Кто-то связывает с другой байкой-существами в черных мантиях, блуждающие по ночам. Насторожившись, но не воспринимая слов суеверных рабочих в серьез, я решил самостоятельно спустится к месту «награждения». Спускаясь все глубже и глубже,я множество раз задумывался о возвращении, но что-то не позволяло мне остановится. Спустя пару часов, а по ощущениям целую вечность, скитаний я наткнулся на озеро-край которого теряется в густом тумане. По середине озера деревянная лодка, покачивающаяся от волн неизвестной природы. Кристально-чистая вода позволяет разглядеть насосную трубу-диаметром около двух метров, ведущую в глубины озера. Так же тут находится хранилище с силовой броней, доступ к которой есть только у управляющих карьером. На полу три ключа, но ни один из них не подходит. С дрожащими руками я вытаскивает свой, последний ключ, но и он оказывается поддельным. На крючках, возле хранилища, весят водолазные костюмы. При внимательном осмотре, я заметил проколы в шлангах, ведущих от баллонов со сжатым воздухом. Пытаясь отремонтировать один из них, я понимаю, что без нужных материалов ничего не получится. Будто войдя в азарт, я решаю силой выломать замок хранилища,что оказывается неприступным для моих мышц. По спине пробегает лёгкая дрожь, но жажда неизведанного все сильнее затягивает меня в свои сети. Снова обратив взгляд на лодку я не раздумывая прыгаю в воду. Безногий скелет, багровый цвет древесины вокруг и угловатый нож из черного металла. В руке зажат ключ, ключ открывающий дверь с силовой броней и канистрой с бензином. Ржавая броня с надписью "Наутилус», собранная из металлолома вокруг экзоскелета. Сзади,в место для ядерного блока воткнут длинный кабель, ведущий к генератору-заливаю топливо и запускаю. Загрузив баллоны с воздухом в броню, я погружаюсь на дно озера, в пучины неизвестности. На глубине 30-50 метров вода стала непроглядно мутной. Едва слышный в пещерах гул, в воде начал громко резонировать от металлических стенок брони. Не смотря на давящую атмосферу, я иду все дальше и дальше в непроглядную тьму. И только фонарь в шлеме, позволяет разглядеть дно. Иногда слышатся странные звуки, будто вблизи что-то проплывает. Кабель часто задевает подводные камни, приходится их аккуратно обходить. Внезапно меня что-то начало затягивать обратно. Подумав, что это камень, начинаю подпрыгивая идти в обход. Как оказалось, это были странноватого вида дельфины. Они хватались за кабель, пытаясь то ли выдернуть его, то ли помешать движению в глубь. Контакты частично разошлись, замедлив движение, фонарь изредка потухает. Дельфины начали одну за другой отрывать внешние части брони. В попытках защитится, я подмечаю что каждый прыжок начал испускать энергетический импульс. Убив таким образом парочку мутантов, я отбился от них, но не известно на сколько. Спустя пару минут я начал задыхаться,кислорода больше нет. Каким то чудом ,нахожу ведущую с поверхности большого диаметра трубу-возможно единственный мой шанс на спасение. Дойдя до ее конца я вижу решетку,забитую трупами иссушенных людей. Из последних сил начинаю расчищать проход, а вдалеке виднеется зелено-желтое свечение.Как не по своей воле, я поворачиваюсь и иду к нему на встречу.Войдя в туманную расщелину я вхожу в подводный зал, усеянный руинами древнего города, в центре виднеется глубинный храм. Чем ближе я подходил, тем громче были их голоса: «Абдулла приходит снова, и слабые станут пищей для него. Так устроим же пир во имя Глубокого храма! Возродился здесь и сейчас. Алхаззаред Гъет Гъет!»; Свечение храма затухает, а вокруг него появляются человеческие фигуры источающие зеленоватое свечение , не открывая ртов они произносят: «Мы молимся, чтобы из нашей жалкой плоти он создал новую жизнь!». Я отбиваюсь от ближайших из них, бегу к дверям храма. Внутри храм оказывается герметичными,и поскольку тут нет воды, решаю выйти из силовой брони .Я иду через весь зал к обелиску с жертвенным алтарем и слышу свой голос: «Аг-Квалтот, Аг-Квалтот. Я пришёл, я пришёл. Возвращение тёмного храма. Нет света, нет плоти, тёмный храм появился, тёмный храм погиб. Аг-Квалтот опять вернулся, вернулся...» На пьедестале изодранная книга, голоса требуют: "Кривбекни, кривбекни! Аббдула Алхазаред уже здесь! Он не будет ждать! Возьми! Скорее! Возьми! Алхазаред Гъет Гъет!" Потеряв контроль и забыв кто я и зачем, первобытная жадность до тайных знаний-решает взять эту проклятую книгу. Земля пошатывается, эхом доносится гул... Я не ослеп, но вижу лишь пустоту. Есть лишь Ничто! Ничто бесконечно, Ничто бессмертно, Ничто не знает страха и жалости! Аг-Квалтот знает врата. Аг-Квалтот и есть врата. Прошлое, настоящее и будущее слились воедино в нем. Он знает! Я ЗНАЮ! Вспышка,я потерял сознание,нахожусь на краю дюны, в неизвестном мне месте. Вдалеке виднеются стальные руины величественных построек. Кожа давно покинула мое тело, а ужасающе обезображенное лицо отражается в осколке статуи. В песке книга, а в голове эхом проносятся незнакомые слова: «Взгляните на мои великие деянья, Владыки всех времён, всех стран и всех морей!» Кругом нет ничего… Глубокое молчанье… Пустыня мёртвая… И небеса над ней…»

[5]   Наемник из Ротгаринских гор 1. Если бы не наши пленители, одетые в доспехи армии Нортпоинта, то я подумал бы о том, что попал в один из дурных снов, которые меня преследовали уже полгода. Мы приближались к месту напоминающий алтарь неизвестного мне божества, о котором я ни разу не слышал. Повсюду были жрецы, одетые в маски, которые напоминали жутких существ из книг, ставшие для большинства из нашей эпохи не более, чем страшными сказками, пугающими детей на ночь. Я чувствовал себя, словно свинья, которую ведут на убой. В голове проносились тревожные вопросы: «Неужели мой путь закончиться на этом? Неужели сын наемника из Ротгаринских гор закончит свой путь именно так?» Воины Нортпоинта остановились недалеко от лестницы, которая вела к алтарю. На самом верху нас ожидал жрец с маской феникса. По всей видимости, он был главный среди них, потому что он был единственным, кто в руке держал ритуальный нож с рукояткой в форме змеи. Первого к алтарю повели юношу, над которым мы в свое время частенько подшучивали, потому что он вступил наш отряд для того, чтобы накопить денег для того чтобы отправиться в путешествие на другой конец мира в поисках цаэски. Интересно, если бы он знал, как закончиться его путь, то может, остался бы фермером из Коррола и отказался бы от этой глупой идеи? Жрецы положили парня на алтарь. Один из них держал его руки, другой – ноги, посередине стоял жрец в маске феникса и еле слышно читал молитву. Парень кричал, пытался вырваться из рук, но ничего он так и ничего не смог сделать. Когда молитва была прочтена жрец, который стоял посередине вытащил из груди сердце парня, которое моментально исчезло из его рук, как и бездыханное тело паренька. Следующим пошел старик, норд из земель Скайрима. Он был самым опытным воином из нашего отряда, который в основном натаскивал новичков, чтобы те не погибли в самом первом бою. Благодаря его приемам я еще на ногах. И вот его опустили на колени, чтобы потом ему перерезали горло. По моим глазам потекли сухие слезы. Мне хотелось сейчас ринуться в бой, но я ничего не мог сделать, как и остальным. Нам оставалось лишь смотреть. А потом… настал мой черед. Медленными шагами я шел к своей судьбе, вспоминая свою жизнь. О том дне, когда забрал меч своего отца и сбежал из дома, как попал в первую засаду разбойников и чуть не попался к ним в плен. О тех счастливых днях, когда стал путешествовать вместе с отрядом наемниках «Ястреб»… И взгляде Эйрин, дочке купца из небольшой деревушки к западу от Антиклера. Возможно, мне стоили тогда остаться там; жениться, забыть о жизни наемника, о которой я мечтал с раннего детства, слушая рассказы отца? Хотя это было бы вряд ли возможно. Ведь меня всегда вел необузданный зов, который никогда не давал мне покоя и спокойно усядется на месте. И он меня привел меня сюда… Последняя ступенька... Я сделал тяжелый вдох, выдох и закрыл на пару секунд глаза. Теперь я готов ко всему. Жрец произнес заклинание и на месте алтаря открылся портал. Он развязал мне путы и отдал мне кинжал. – Он выбрал тебя, смертный. Вступай в портал, - сказал он хриплым голосом. И я вошел в неизвестность, оставив все, что было до этого позади. 2. Если бы Боги даровали мне возможность, хотя бы как-то назвать, то назвал его Пустотой, ибо страшнее места в Нирне я не встречал. Вокруг была темнота и не одного намека на свет. Пришлось творить простейшее заклинание, чтобы увидеть то место, куда мне суждено было прийти. Здесь было тихо. Очень тихо. По моим рукам шел легкий холодок, а мое лицо обливалось потом. Мне оставалось только молиться. И мольбы мои были услышаны. Из темноты раздался голос, который напомнил мне о одном родном человеке: – Лисенок, брось кинжал. Он принесет гибель нашему миру. Услышь меня… Прошу… Выпустить кинжал из рук было невозможно. Он, словно прилеплен был к моей руке, невзирая на то, что он от него исходил жуткий холод. – Лисенок, освободи свой разум. Подумай обо мне. И я вспомнил о ней. Вспомнил утренний рассвет ее темные волнистые волосы, голубые глаза, теплоту, которая грела меня холодными ночами. И в этот самый момент кинжал выпал из моей руки. Раздался грохот и яркий свет ослепил мои глаза. 3. Когда мои глаза, наконец, стали видеть, и я мог хоть как-то ориентироваться на местности, то увидел, где-то невдалеке четверых путников, который расположились у костра. Возможно, это были обычные разбойники, но так или иначе все же решил к ним подойти, надеясь на то, что мое первое впечатление может быть ошибочным. До них мне оставалось метров пятьдесят, и я услышал змеиное шипения. Я обернулся назад и увидел огромного змея. Он пытался приблизиться ко мне, но его что-то удерживало. Какая-то невидимая преграда, и как он не старался – не мог ее преодолеть. – Я выбрал тебя, смертный, и где бы ты ни был, мои слуги найдут тебя. Помни об этом! - сказал он мне шипящим голосом, а потом исчез. 4. Четверо путников сидели у костра и завороженно наблюдали за утренним рассветом. Они не замечали путника, который приближался к ним с запада, пока не услышали его шорохи. Это был бретонец, одетый в какие-то лохмотья. Он особо не отличался крепким телосложением и по виду не представлял никакой опасности. Возможно, он был беглым преступником или рабом. Но первое впечатление может быть обманчиво, так что каждый из них готов был к поединку. – Приветствую тебя путник. Куда путь держишь? – спросил бретонца один из четырех. – В ближайшее поселение, – ответил он, – вы не могли мне подсказать дорогу? – Следуй все время на восток. Там есть небольшая деревенька. – Спасибо. Да, хранит вас Девять Божеств! – И тебя, странник… Бретонец отправился на восток и только боги знают, что ждет его впереди.

[3]   Инструктаж по телепортации   Доктор Верджил включил ламповый усилитель, взял микрофон и сказал: — По просьбе заместителя Бюро Робоконтроля я приготовил краткий инструктаж по теории телепортации для вас, избранные синты третьего поколения. На самом деле Вселенная не такая огромная - со звездами и галактиками, она не больше двух городских кварталов. Это ровно столько, сколько может представить в своем воображении человек в эту минуту. Все, что вокруг - это электоромагнитные поля в гранулированном виде, нечто вроде картонных детcких пазлов, которые склеиваются и формируют наше восприятие в виде изображения, звуков и запахов. Эта неосуществленная часть называется подпространством. В подпространстве нет привычных нам ощущений, нет ветра, нет звуков, а трава и листья на деревьях никогда не колышатся. Это как зеркальное отражение нашего мира, возникающее только тогда, когда человек подходит к зеркалу. То самое зазеркалье, с той лишь разницей, что она тянется не как следствие, а как причина, готовая развернуться при нашем приближении в полноценную реальность. Поэтому  в нашем Институте был придуман чип, вживляемый в мозг избранных синтов и людей, ускоряющий работу волн мозга, отвечающих за воображение, для того, чтобы оказываться в подпространстве раньше другого наблюдателя, запускающего формирование реальности. По этим причинам мы устраиваем телепортацию только в обитаемые людные места пустоши, а не в какие-нибудь опасные места Южного кратера - там реальность формируется не людьми, а гулями и когтями смерти. Не обошлось и без ошибок: на заре наших исследований в 1966 году у города Пойнт-Плезант наш лаборант испытывал карманное устройство телепортации - он оказался в подпространстве немного ранее пролетевшей летущей мыши, которая пискнула в момент прибытия лаборанта и сформировала свою реальность раньше, чем человек успел одуматься. В результате человек превратился в жуткого криптида с кожистыми крыльями-перепонками между пальцев и светящимися красными глазами. Наш лаборант прыгал несколько раз на капоты проезжающих машин, таращился на людей в кабине и на водителя, желая, чтобы они увидели в нем человеческое обличье, но люди, скованные страхом, боясь шевельнуться, молча наблюдали и еще больше закрепляли на своих местах в своем восприятии молекулы крыльев и горящие страшные глаза новой формы у нашего исследователя.   С тех пор мы внесли много изменений в конструкцию телепорта - мы разместили его в голове у наблюдателя, чтобы и зрение, и слух формировались через фильтр человеческих эмоций и размерности мира воображения именно человека, а не пробегающей мимо собаки.   Имейте это в виду, когда начнете ваш первую попытку телепорта - точка перехода должна быть на улицах Бостона, а не на вершине Гималаев - там придется долго ждать появления первого человека, который запустит превращение подпространства в реальность. Для более глубокой концентрации на образах места, куда нужно переместиться, мы используем частоту радио "Классика" - как наиболее гармоническую волну образов человека.   На этом доктор Верджил из биологических систем Института прервался, поправил овальные старомодные очки и продолжил: — Вы наиболее продвинутые образцы синтов Третьего поколения, и ваша задача - проникать в человеческие поселения пустоши для того, чтобы определить, каких людей надо заменить на синтов. Нас интересуют именно те, у кого наблюдается наибольшая активность пси-волн. Эти люди когда-нибудь смогут догадаться о том, какую важную роль играет воображение в Теории Вселенной, и самое ужасное, смогут направленно формировать свою реальность, в которой нам не останется места. Такие индивидуумы нам не нужны, они угроза нашего спокойного и безмятежного существования. Особенно обратите внимание на всяких там художников, которые раскрашивают стены стадиона Даймонд-Сити в зеленый цвет, и на псевдописателей - репортеров газеты "Общественные события" Пайпер и ее сестренку, которые собираются исправлять реальность. Также обратите внимание на мэра Даймонд-Сити - ни к чему ему много знать о жизни в Содружестве, и уделите внимание некому Сэмми из Добрососедства - тот уж более всех активно устраняет гулей и говорит, что он спасает людей и убивает монстров. Пусть монстры пока остаются, люди от этого постоянно в напряжении, ни о чем не думают, кроме выживания в пустоши, и уж тем более не расслабляют свои пси-волны с помощью радио "Классика".   Как прибудете на место в подпространство, ждите первого прохожего человека, затем выключайте радио и тихо следуйте за ним метров двадцать. За это время воображение этого человека сформирует целостную реальность, и вы сможете там находиться.   Доктор Верджил закашлялся и продолжил:  — Прошу меня простить, наши исследования в области вирусологии рукотворной эволюции, называемой нами ВРЭ, вызывают часто сильный кашель и зеленоватую пигментацию кожных покровов. Продолжим: как же нам определить - какой человек представляет угрозу для Института? Все очень просто: проходите мимо и включаете резонанс гармонических колебаний классической музыки, но без звука - человек в стадии созерцания мира обязательно обратит на вас внимание. Поэтому, изготавливая вашу серию синтов, дизайнеры Института придали вам очень привлекательный вид по меркам человеческой расы: ваши пропорции тел и лица составляет кратные от последовательности Фибоначчи, ваша кожа идеальна и у вас все конечности на месте. Вы несомненно будете вызывать интерес и привлекать внимание.   Теперь активируйте чипы, слушайте музыку, и вам нужно представить себя на площади перед развалинами бывшего Технологического Института. Начинайте пробовать!   Группа синтов поочередно стала растворяться в воздухе и исчезать из холла Института.   Последним был Х6-99. Музыка заканчивалась, пространство вибрировало в виде сине-золотистого гало, и в воздухе появились крупные пиксели окружения Массачусетского Технологического Института. Звуки еще не активировались, когда мимо прошла небольшая группа людей. Впереди был солдат в силовой броне, затем шел житель содружества в кожаной куртке и немного позади девушка в комбинезоне. Синт стал ждать - он намеревался пройти за ней - скорее всего, это скриптор Братства Стали, они обычно собирают малонужные чертежи и картинки из довоенного времени. Х6-99 неторопливо пошел вслед за группой. Люди не замечали робота, который шел в подпространстве. Гранулы Вселенной постепенно складывались в четко осязаемые образы, когда случилось нечто. У девушки из сумки вдруг упали две книги, и Х6-99 успел прочитать названия. Это были потрепанные экземпляры "Легенды Северо-Восточных Штатов" и "Палеонтология в картинках". Гранулы Вселенной задрожали, снова замелькало сине-золотистое сияние, а затем картинка остановилась. Синт стоял на берегу реки почему-то не в окружении Технологического института.   Огромные секвойи и густая трава окружали его. С ветки дерева на него смотрела огромная кожистая тварь с крыльями как у летучей мыши с горящими глазами. Звуки постепенно также стали проявляться - это было какое-то зловещее щелкающее стрекотание крыльев огромной стрекозы. Последним, что увидел синт, была большая человеческая нога с огромными черными когтями. — Ну как, все синты благополучно переместились? - спросил Джастин Айо Верджила. — В общем, да, только у Х6-99 сигнал пропал. "Интересно, не забыл ли я рассказать о том, что не нужно думать об альтернативных и возможных измерениях?"- подумал Верджил и выключил микрофон.

[4]   Единственный друг Сознание вернулось рывком. Эльф попытался встать, но у него ничего не получилось из-за слабости, сковавшей мышцы. Он поднёс руки к лицу — это были совсем не его ладони. Грубые, раздутые, неестественного сине-чёрного цвета. Эльф огляделся по сторонам. Коморка, покрытая толстым слоем пыли и вулканического пепла. Одна из стен была расколота, и за ней виднелся поток магмы, дающий помещению тусклое освещение. Рядом лежали многочисленные тела. Эльф пришёл в ярость — это были его ближайшие соратники и капитаны, элита дома Дагот. Эти предатели свалили их в кучу, как гуаров, не подумав о достойном погребении. Даже н’вахи имеют большее представление о чести, чем те, кого он когда-то называл друзьями. Болезненное воспоминание пронзило разум. Вот он стоит во главе своего отряда, окружив еретические инструменты безумного двемера. Лорд Неревар смог довериться только ему одному — своему единственному настоящему другу и сподвижнику, Ворину Даготу. Пока правитель Ресдайна советовался с Азурой, как лучше поступить с нечестивыми инструментами, Ворин должен был охранять их до его возвращения. Ото всех без исключения. Но пришёл не Неревар. Пришла троица его советников. Они попытались убедить Дагота передать инструменты, но он отказался. Он мог бы поверить в их ложь, если бы не войско за их спинами. Войско, пришедшее убивать. Ворин скомандовал своим капитанам сплотиться вокруг инструментов и стоять до последнего. Шансов не было, но приказ — превыше всего. Под градом ударов погибали один за одним лучшие бойцы дома Дагот. Гуарово отродье из Редорана рубанул клинком Эндуса, Одрос пал со стрелой в груди. Настал черёд и Ворина. Его проткнул копьём сам Вивек. Ворин, чувствуя скорую смерть, желал только одного — сомкнуть пальцы на шее этого поэтишки, поэтому стал насаживаться на древко, сантиметр за сантиметром подбираясь к своему врагу. О, он видел страх в глазах этого придворного шута, но даже неукротимая воля Шестого дома имеет пределы. Ворин взмахнул ладонью, едва задев пальцами лицо Вивека, и грузно опустился на пол, вырвав копьё из рук воина-поэта. Дальнейшее он уже не мог знать, но почему-то воспоминание продолжилось. Ворин Дагот видел, как его тело и тела его соратников скидывают в шахту, а троица предателей стоит вокруг инструментов Кагренака, освещённая их алчным свечением. Слёзы навернулись на глаза Ворина. Он подвёл своего командира, своего лорда. Неревара — он знал это точно — убили, и он не смог защитить его, не смог выполнить последний приказ. Предатели должны ответить за свои дела! Ворин Дагот осторожно поднялся. Шатаясь, он подошёл к груде тел, что были когда-то его солдатами. Повинуясь наитию, он произнёс: — Восстаньте, дети дом Дагот. Наша служба ещё не окончена. Минуту ничего не происходило, но потом в груде началось шевеление. Из-под мёртвого тела выползло изломанное существо со странными пропорциями. Оно подняло полные страха глаза, и Ворин узнал своего соратника Одроса. После него зашевелились и остальные. Они раздувались, их конечности вытягивались, мышцы крепли — восставало новое войско Ворина. Войско возрождённого дома Дагот. *** Ворин быстро осознал, что его возвращение в мир живых было крайне странным. Если воскрешение вообще может быть обычным. Он был уже не собой — не золотистым кимером, а чем-то гнусным с пепельной кожей и красными глазами. Позже он узнал, что это изменение — проклятие, насланное Азурой на весь народ кимеров за предательство Неревара. Угли гнева разгорелись тогда в душе Ворина ещё сильнее — он не заслуживал этого наказания. Он и его солдаты были единственными, кто сохранил верность своему лорду. Ворин Дагот принял имя Дагот Ур, что означало «Дагот Изначальный». Он не хотел, чтобы то, чем он стал, звали его старым именем. Новым титулом он хотел продемонстрировать единство восставшего из мёртвых дома, а также слепую и иррациональную силу, которая стоит за ним — месть. Ведь что как не праведное воздаяние является самым базовым и изначальным ответом на предательство? Дагот Ур, находясь в подземельях недалеко от места своей смерти, мог видеть весь остров Вварденфелл мистическим зрением. Он смотрел, как изменился Ресдайн за годы его небытия. Предатели, убившие Неревара, воспользовались инструментами Кагренака для получения силы. Они назвали себя богами и строят дворцы и города имени себя. Старая вера забыта, в храмах возносят мольбы только этим лже-богам. Его же, Дагота, обвинили в убийстве своего лорда и сделали главным злом этой «религии». Но не это оскорбило Ворина. Его задела роль Неревара в этой пародии на храм — ему отвели роль простого святого, который был в услужении у этих предателей, якобы родившихся богами. И народ, как послушный скот, поверил в эту ложь. Они приняли уродство серой кожи, проглотили убийство своего лидера и канонизировали предателей. Дагот не знал, сможет ли простить это стадо. Но гораздо хуже было то, что предатели продали Ресдайн Империи. Жалким человечишкам, которые даже не умели держать в руках палки, когда Ворин Дагот уже возглавлял победоносные армии. Впрочем, чего ещё ожидать от предателей. Они могли воспользоваться своей украденной божественностью для защиты Родины, но предпочли просто сдать её. То, что было когда-то прекрасной страной, превратилось в ад, населённый деградировавшими кимерами и н’вахами. Остров нужно было очистить, и желание Дагота материализовалось в виде болезней и моровых бурь — они выкашивали предательское племя тысячами, но работы предстояло ещё много. И для этого Ворину были нужны соратники. Та сила, что вернула его к жизни, сделала его подобным богу. Он оглянул Вварденфелл в поисках потомков дома Дагот. И он увидел их — женщин, что стали наложницами в других домах, детей, которые воспитывались по книжкам новой религии, мужчин, влачивших жалкое существование. Никто из забытого Шестого дома не мог назвать себя Даготом — они принимали чужие имена и тщательно скрывали родословную, чтобы избежать гонений. Но были и другие. Они, перемазавшись сажей и вулканическим пеплом, день и ночь ищут в пустошах затерянный Когорун — крепость дома Дагот. Они не забыли и не простили. Сохранили свою линию крови и не пожалели ничего ради праведной мести. Ворин послал им видение — великий Когорун, восстающий из пепла, полный высоких и стройных воинов дома Дагот. Ответная волна энергии чуть не сбила его с ног. Восторг блудных детей, вернувшихся домой. *** Прошли столетия, и Дагот Ур, уже известный не только в Ресдайне, или как этот эрзац государства теперь назывался, Морровинде, но и за его пределами, достиг великой силы. Настолько великой, что богам-предателям пришлось разорить город-кладбище Некром, чтобы энергией миллионов умерших эльфов напитать барьер, сковывающий Дагота. Они боятся его. Боятся так, что готовы убивать свой собственный народ. Дагот Ур тоже был готов убивать их народ, ведь это были уже не его соотечественники. Весь скот, что послушно брёл за этими лже-пастырями, подлежит уничтожению. Ресдайн восстанет снова, и дом Дагот — чистые и неосквернённые патриоты — вместе с другими, кто сможет отречься от ложных богов, вернут ему былую славу. Одно печалило Дагота — пророчество Азуры никак не сбывалось. Она предрекла, что Неревар возродится и покарает предателей. Именно этого ждал Дагот Ур, но пока все, кто называли себя Нереварином — Нереваром Перерождённым — глупо гибли от его последователей или даже диких зверей. Это всё было не то. Настоящий Неревар ещё придёт. А пока Даготу только и оставалось, что сидеть день за днём в коморке, покрытой пеплом и пылью, и всматриваться в каждое рождённое или прибывшее на Вварденфелл существо. *** Дагот Ур сводил с ума всё больше жителей острова — они становились его послушными марионетками и голосами. Через кошмарные сны и болезни он завладел сознаниями тысяч людей и меров. Его золотая маска, скрывавшая уродство, стала символом ужаса для поколений. Вспышка! Тёплое и забытое чувство растеклось по нутру Дагота. Он почувствовал… неужели, это он? Мистический взор перенёс его на корабль, откуда выходил очередной заключённый. Да, выглядит совершенно не так, одет в обноски, а не полагающиеся королю одежды, но походка выдаёт в нём высокую особу. Это он, он! Неревар, Неревар Возрождённый! Дагот Ур, или всё же Ворин Дагот, возликовал. Он впервые за века радостно засмеялся и заговорил, а его слова подхватили тысячи ртов по всему Вварденфеллу, сливаясь в громогласный рёв: — Я всё приготовил к твоему возвращению. Добро пожаловать домой, милый Неревар!

[3]   Поневоле   Хороши окрестности Рифтена осенью. Есть на что посмотреть. Празднично золотятся стройные березки, возле них, на желтеющей траве наливаются зрелой тяжестью полосатые тыквы-горлянки,  качаются лиловые фонарики горноцвета . Грибов, вот, уродилось видимо-невидимо. Осенние пчелы — сонные, ленивые, жалят неохотно и, при должной сноровке, можно побаловать себя диким мёдом. По утрам вкрадчиво стелется по земле лёгкий туман, мешаясь с горьковатым дымом — на фермах жгут солому и палую листву. Днём мелкая морось прибивает дорожную пыль, дышать становится приятнее и легче. В прозрачном прохладном воздухе далеко слыхать перекличку стражи, заступающей на караул, лошадиное ржание, скрип городских ворот, перестук тележных колес по мощёной дороге… Да уж, что-что, а вот колёса Фаргор слышал сейчас очень хорошо. И ладно бы только слышал, так нет же — всем телом каждую выбоинку дорожную прочувствовал. Если б не шершавая тряпка, вбитая в глотку, того и гляди — язык бы себе откусил. Везли его на телеге, завалив сверху чем-то мелким и твёрдым — похоже картошкой. Ещё б мешок пыльный с головы сняли, кляп вытащили, руки-ноги развязали — то-то было бы расчудесно. Ясное дело, вор не вор, если не умеет вывернуться из верёвок, но в этот раз босмеру не повезло. Связывали его не городские стражники, время от времени получающие мзду от Гильдии, а посему — не слишком усердствующие, но профессионалы. Фаргор, по кличке Ловкач, едва мог пошевелить холодеющими пальцами, чтобы разогнать кровь, а скомканная тряпка как назло держалась крепко — языком не вытолкнешь.   Кому же он не угодил? Черному Вереску? Так головорезы Мавен его бы попросту прирезали или оглушили и приволокли бы своей госпоже, возжелай она того. Не такая уж важная птица Фаргор, чтобы опаивать его вином с сонным зельем, везти ещё куда-то… Братству? Эти, пожалуй могли бы, и случайного выпивоху подкупить, и проследить за юрким рыжим босмером, которому вздумалось выйти за ворота, осенней красой полюбоваться, о никогда не виденном Валенвуде потосковать. Потосковал, дурень. Расчувствовался. Выпил в рощице с каким-то бродягой "за новые странствия и чужедальние земли".  И вот, пожалуйста!  Да только красть Фаргора зачем? Проще и дешевле выпивку ядом сдобрить. Может, работорговцы? Их, правда, в Скайриме не видали давно, но всё же… хорошо, если так. Можно прикинуться покорным, смирившимся, усыпить бдительность, а там, глядишь, случай удобный представится, и только его, Фаргора, и видели. Случай не представился. Через несколько часов пути, пленника грубо сволокли с телеги, ослабили путы на ногах, чтобы мог двигаться только небольшими шажками. Правда, мешок с головы сняли и даже кляп извлекли. Последним обстоятельством Фаргор сразу же воспользовался. — Что это у вас за манера — хватать честных горожан и тащить их невесть куда? — возмутился он. Ясное дело, ничего ему не ответили, только стукнули, чтобы помалкивал. Фигуры в серых балахонах деловито, быстро, но без излишней суетливости, провели пленника по извилистой каменной галерее и втолкнули в небольшую пещерку. Там, за каменным столом, восседал дядька средних лет и непримечательной наружности. — Импорт персонажа из ТЕС-5 осуществлен успешно, — бодро отрапортовал один из серых балахонов. Фаргор заинтригованно навострил уши, хотя, конечно, ни даэдра не понял. — Довакином был? — скучающе осведомился дядька. — Или, хотя бы, Соловьём? — Никак нет. Версия из ранних сохранений, — откликнулся балахон. — М-да. — Непричастность Ловкача к героическому пантеону дядьку явно не порадовала. — Что ж, желание игрока — закон. Придется работать с тем, что есть. Заключительные слова Фаргору совсем не понравились, равно как и тон, с которым они были произнесены — усталое равнодушие того, кто привык властвовать над чужими жизнями, приправленное лёгким сожалением, что материал подали негодящий… а для чего? Для запретной некромантии? Для вампирского ужина? Внезапный страх придал сил, Ловкачу даже удалось сбить с ног одного из типов в балахоне, прежде чем на него самого обрушилась темнота.   Осторожно открыв глаза Фаргор понял — убьют. Вот прямо сейчас : не зря же целая толпа ввалилась в зал с оружием наголо. А при нём — не то, что любимого лука, даже паршивого засапожника нет — видимо,  серобалахонники отобрали. Вот, разве что, какая-то странно тяжёлая короткая палка под рукой. Хой-е, подходите, господа хорошие! Хотя бы одного из вас Ловкач с собой захватит!.. Господа, впрочем, подходить не торопились — растерянно опускали мечи, переглядывались. Сквозь вооруженную толпу пробился кто-то важный — в кольчуге темного металла, алом плаще — и упал на одно колено. Босмер вжался в спинку кресла, судорожно сжимая в руках палку, при ближайшем рассмотрении оказавшуюся золотым жезлом (судя по весу - как бы не литым). — Ваше Высочество! Слава Девяти! Мы так боялись опоздать! То ли прежний монарх похож был на Фаргора, как две капли воды, то ли, что более вероятно, никто из этих людей не знал в лицо своего принца и увидев в зале единственную живую душу, решили, будто бы Ловкач… Ого! Только сейчас босмер обнаружил, что вместо привычной немаркой одежды разнаряжен в шелка и бархат. Душа воришки ещё дрожала по-заячьи, а намётанный глаз уже перескочил на коленопреклонённого, приметил не только дорогой обруч, охвативший голову незнакомца, но и разочарование, тенью проскользнувшее в серых глазах. Верно. Боялись вы… только не опоздать, а поспеть ко времени. — Мы смиренно ждем ваших приказов. Хой-е! От него ещё и приказов ждут? Каких, интересно знать? Наверное, недоумение отразилось на лице Фаргора, поскольку человек, самовольно поднявшись с колен, добавил: — Столица уже пылает. Я опасался, что в тронный зал проникли враги. Интересно, вон там, у распахнутого настежь стрельчатого окошка, не проникший ли враг валяется со стрелой в спине? И если да — то кто это его так? — Ваше Высочество, вы должны немедленно покинуть замок. Мои люди прикроют нас, я самолично проведу вас тайным ходом… «И самолично же прирежу», — понял Фаргор. Голос сероглазого был полон почти искренней заботы о благополучии Ловкача, а вот взгляд не сумел обмануть пройдоху рифтенской выучки. — Ваше Высочество! Альтмеров Фаргор, вообще-то, недолюбливал, считая их заносчивыми выскочками, но этот темноволосый лучник с усталым лицом и хрипловатым голосом вызывал симпатию уже потому, что алый плащ обернулся  на него с явным раздражением.  Легким шагом эльф прошел сквозь толпу стражи, остановился перед Ловкачом, коротко поклонился. — Если вы покинете замок, людей покинет надежда. Подумайте дважды, прежде чем принять решение. — Аэрсар! Опомнитесь! Какие люди? Страна в руинах, столица горит, замок вот-вот падет! — Долг правителя... — Бежать! А уж после  —  набрать армию, вернуться и сразиться с врагом в честном бою. —  Город ещё можно спасти, —  упрямо произнес желтокожий мер, глядя только на Фаргора. —  Если высокородный господин не считает себя должным столице, в которой не рождался и не рос, пусть вернёт долг мне, —  краткий кивок в сторону трупа под окном, —  или убьёт меня. Так, теперь ясно, чья стрела спасла Ловкача, который тогда не пришел ещё в сознание и сидел на троне мешок мешком, пока по стене карабкался убийца. Неясно только, как быть? А впрочем... Душу Фаргора живым огнём охватила бесшабашная весёлость — та, которая нередко является на смену сильному страху или чёрному отчаянию. Серобалахонники его похитили, приволокли в какой-то дворец и успокоились на этом? Решили, что тут-то ему и крышка? Хой-е, не на того напали! — Город, значит, можно спасти? Так какого даэдра вы все тут торчите? — рявкнул босмер, порадовавшись, что Бриньольф полгода назад приказал ему  заняться обучением юных талантов хитрому воровскому искусству. Тогда Фаргор ругал и его самого, и ученичков малолетних на чём свет стоит, а вот теперь был, пожалуй, даже благодарен за развившийся командный голос. Уж рявкать-то он за полгода хорошо навострился. Вооруженные люди топоча и лязгая доспехами покинули зал. Альтмер поклонился — гораздо ниже, чем в первый раз. — Конечно, Вашему Высочеству лучше будет оставаться в тронном зале, — кисло произнёс человек. Фаргор прищурился. Спасибо, что подсказал — ни за что теперь он здесь не останется. Надо полагать, стоит алому плащу и Аэрсару убраться за дверь, как сюда новые убийцы наползут. Окошек-то много. — Высочество само... тьфу ты... сам может решить, что ему лучше, — заявил Ловкач, спрыгивая с трона и оставляя на сидении дорогущую, но бесполезную золотую палку. — Найдётся для меня нормальный лук? Фаргор понятия не имел, что только что обзавелся вернейшим другом из рода высоких эльфов и злейшим врагом из народа людей, но уважение во взгляде Аэрсара ему здорово польстило. Не говоря ни слова, альтмер сорвал с плеча собственный лук и с поклоном протянул его Ловкачу...    Неприметный человек в сером балахоне склонился к хрустальному шару. Увидел, как пальцы босмера крепко, уверенно сомкнулись на  гладком дереве, удовлетворенно кивнул. Через несколько минут безродному подкидышу, выученику рифтенской Гильдии Воров, предстояло стать героем.

[2]   Сломанные   1 Люди. Люди никогда не меняются. Поперёк дороги лежало мёртвое тело. Час назад, когда Матвеич проходил по улице с пустым рюкзаком, на этом месте ничего не было. «Ловушка для дурака», – усмехнулся старик. Если дурак полный, то сразу побежит обыскивать нежданную добычу и порадует снайпера. Если дурак из тех, что считают себя умными, то насторожится и пойдёт в обход, переулком, где его, наверняка, ждут. Матвеич был дураком старым и осторожным, поэтому повернул в обратную сторону. Придётся сделать большой крюк, потратить лишнюю пару часов. Лишь бы они не стали роковыми для Стэна с его лихорадкой. Стараясь не звякать содержимым рюкзака, старик заковылял по заброшенному кварталу, сжимая рукоять обреза под грязным плащом. Старая ушанка дополняла сходство с какой-то злой и не детской версией почтальона Печкина. «Принёс посылку для вашего мальчика. Только я вам её не отдам, потому что у вас документов нету! Нынче ни у кого их нету...» Каждый раз, возвращаясь с вылазки, Матвеич искренне желал, чтобы кто-нибудь нашёл его склад и забрал все оставшиеся припасы. Тогда им с парнишкой пришлось бы двигаться дальше. Они уже месяц торчали на одном месте, и с каждым днём это становилось всё опаснее. А тут ещё чёртова лихорадка... Далеко за спиной послышались выстрелы – видимо, ловушка нашла своего дурака.   2 В квартире было очень душно. Старик оставил дверь приоткрытой, впуская прохладный осенний воздух из грязного подъезда. Накрытый рваным стёганым одеялом Стэн заворочался на своём спальнике и открыл глаза. Его по-прежнему бледное лицо покрывали капельки пота. Матвеич, хмуро взглянув на парня, потрогал его лоб: – Ну, как ты, Стас? – Нормально, дед, – тихим голосом отозвался больной. – И не зови меня Стасом, дурацкое имя. – А ты меня дедом не зови! – Добродушно огрызнулся Матвеич. – Это вообще не имя. Я по руинам скачу без устали, а ты тут валяешься, как в санатории. Кто из нас дед? Стэн слабо улыбнулся и закрыл глаза. Старик выложил на стол сегодняшнюю добычу – несколько банок тушёнки, пакет сухарей и пару бутылок воды – и бодро скомандовал: – Отставить сон! Сперва ужин и лекарства! На улице быстро стемнело. Подперев дверь изнутри и проверив драпировку на окнах, Матвеич зажёг в комнате несколько свечей. В мерцающем полумраке он поставил на закопчённый примус кастрюльку с водой и ложкой выскреб в неё тушёнку. Вонючую духоту квартиры немного приукрасил запах мясного бульона. Стэн, полусидя на своей постели, перебирал отсыревшие сухари. – Пенициллин у нас теперь не в таблетках? – он с улыбкой показал старику позеленевшую корочку. – А ты чего так долго сегодня, дед? Рейдеров встретил? Матвеич поморщился: – Какие они «рейдеры»! Обычная гопота, бандиты! Где ты слов-то этих нахватался? В догнивающем мире уже, наверное, не осталось никаких границ и государств, но старик верил, что сохранит хотя бы частицу духа своего народа, если не станет засорять язык непонятными чужими словами. Он протянул парню миску с супом: – Ешь и поправляйся. Пора нам новое место искать. Стэн без аппетита заковырял ложкой. – Дед, ты бы лампу зажёг. Тошно с этими свечами. Как будто хоронишь меня раньше времени... У Матвеича неприятно сжалось в груди. – Дурак! Керосин для примуса нужно беречь. Сам меня ещё хоронить будешь, мальчишка. Снаружи, в паре километров отсюда, бандиты праздновали улов, доносились их пьяные вопли и нестройное пение. Под утро старика разбудили приглушённые звуки моторов – видимо, банда переезжала в другое место. Кое-кого, пожалуй, всё же стоило похоронить.   3 На улице было тихо. Покойник успешно справился с ролью приманки, и теперь его оттащили на обочину, чтобы не мешал проезду. Вороны ещё не тронули тело, и старик оторопел, глядя на юное красивое лицо мёртвой девушки. В паре кварталов к югу микрорайон уступал место сосновому лесу. Пройдя немного вглубь, Матвеич, тяжело дыша, сложил со спины свою ношу. Немного отдышавшись, он разгрёб хвойное покрывало и начал копать. На душе было невыносимо тоскливо от банальной истины: когда умирают молодые – это неправильно. Ей бы ещё жить да жить. Лет двадцать назад старик бы добавил: «детей нарожать», но не теперь. Не в этом разрушенном мире. Когда Матвеич закончил с похоронами, начинало темнеть. Накрапывал мелкий дождь, и, выйдя на опушку, старик с удовольствием подставил ему лицо. Чёрт с ней, с возможной радиацией, сейчас ему стало очень спокойно и тепло на душе, а давящая тоска сменилась светлой усталой грустью. Люди не меняются, так всегда было и будет. Кто-то ломает мир под себя, ощетинившись всеми своими колючками, а кто-то, сломанный, крадётся переулками, подбирая объедки. И как бы вторые не грели себя своей человечностью, первые выживают куда успешнее. Ветер донёс откуда-то неприятный запах гари. Старик захромал по пустынной улице между мусорными завалами, гадая, в скольких брошенных квартирах затаились прочие сломанные, такие же как Матвеич и Стэн. Всё лето они прожили в мёртвой деревеньке неподалёку, где парень выхаживал старика, угодившего в медвежий капкан. Ходил за водой, охотился в лесу, даже смог кое-что вырастить на убитой кислотными дождями почве. Оба решили, что зимовать лучше в городе, поэтому с началом осени перебрались в бывший районный центр. К зиме планировали добраться до областного, но приходилось сидеть на месте. Теперь уже старик выполнял роль сиделки, пока Стэна не отпускала непонятная лихорадка. В бреду он говорил что-то о гигантских крысах из подвала, и старый скептик ему почти верил – многое вокруг менялось на глазах, почему бы и крысам не вырасти с собаку?   Эпилог Вторые похороны прошли быстрее, да и нести покойника было легче – от Стэна мало что осталось после пожара. Кто-то заявился в убежище, пока старик хоронил девушку, или парень сам запалил эту чёртову лампу – теперь уже не узнать. Матвеич, опираясь на лопату, молча смотрел на две свежие могилы посреди сосен. Слёзы давно высохли, оставив на чёрных от копоти щеках светлые дорожки. Разбирая пепелище, он нашёл жестяную коробочку Стэна, в которой оказались оплавленная флешка, бесполезные документы, пара открыток и несколько фотографий. На одном фото были два рыбака – широко улыбающийся Стэн, совсем ещё мальчишка, и крепкий старик, похожий на него, держащий в руке две удочки, а другой обнимающий мальчика за плечи. Матвеич вдруг понял, что прозвище «дед», которым звал его Стэн, означало для парня «дедушка». Коробочка теперь покоилась в сосновом лесу вместе с последними надеждами старика на что-то хорошее. С неба послышался нарастающий шум. Матвеич поднял глаза и увидел вертолёт, который разбрасывал над городом листовки. Пара из них прилетела прямо под ноги старику. С бумаги какой-то мультяшный дурачок, браво подмигивая, тянул вверх большой палец. Весь текст представлял собой череду штампов из серии «поднимем», «возродим», «вместе» и «надо постараться». Какие-то люди из-за океана убеждали, что они смогут заново отстроить цивилизацию, что «анархии и беззаконию – конец». Матвеич был уверен, что «конец» уже давно наступил всему миру. Человечество, достигшее критической точки, должно было просто очистить планету каким-нибудь сверхмощным оружием. И это бы непременно произошло, однако ещё в прошлом веке лидеры государств договорились о полном отказе от ядерных программ... Но, с бомбой или без, люди никогда не меняются. Цивилизация, как это бывало не раз, просто переварила саму себя и выплюнула под ноги природе, которая теперь потихоньку восстанавливалась от ран. Кровавые конфликты, делёжка территорий и ресурсов, загрязнение окружающей среды – всё это привело к полному хаосу, в котором теперь у Матвеича не осталось даже надежды.

Ох, было бы круто, если бы игру делали Rocksteady. У них очень годные Бэтмены. А вообще странно, хороших игр по Гарри Поттеру давно не было, это же целая армия неудовлетворённых фанатов.

[1]   Самый долгий день — Хотел бы я знать, почему эта твоя «Новая Эра» послала... тебя? За импровизированным столом переговоров воцарилось молчание. Лита перевела вопросительный взгляд на Маркуса, но тот едва заметно качнул головой. Правильно. Он и не должен приходить к ней на выручку, иначе глава Теней, и так с огромной неохотой согласившийся на эти «растреклятые переговоры», вообще может покинуть совещание. На самом деле, Лита ожидала этого вопроса. Ожидала и, чего уж греха таить, боялась. Весь долгий путь от Столичной Пустоши до укрытой снежной шапкой горы Чарльстон, она мучительно размышляла над ответом, подбирала аргументы с которыми собиралась обратиться к лидерам Джейкобстауна. Почему именно она стала голосом нового поселения гулей и мирных супермутантов? Почему не Фокс, чья начитанность наверняка бы произвела впечатление на язвительного Кина? Почему не Харон или Уиллоу, чья военная выправка и манера говорить кратко и по существу, импонировала бы бывшему солдату Маркусу? Очевидный ответ: она принимала непосредственное участие в создании поселения, которое в этом году отмечает своё четырёхлетие — не так уж и мало для тех, кто живет под прицелом почти всех фракций Столичной пустоши. Более того, Лита — единственный человек, считающийся полноправным гражданином Новой Эры. Стоит только произнести вслух эти неоспоримые аргументы... и весь процесс переговоров полетит ночному охотнику под хвост. Кин истолкует слова Литы как бахвальство, Маркус — займёт нейтральную позицию, а на следующее утро ненавязчиво предложит девушке «запас продовольствия, патронов, медикаментов и сопровождение до границ нашей территории». Строго говоря, предложение это прозвучало ещё вчера, когда глава супермутантов первого поколения узнал, зачем в Джейкобстаун пришла невысокая темноволосая девушка со странной нашивкой на рукаве: золотистый гриб ядерного взрыва, от верхней части которого отходили тонкие лучи. Солнце нового мира. Новой Эры. Лита вежливо поблагодарила за заботу, и тем же вечером очень почтительно попросила обоих лидеров дать шанс... не ей, но сообществу, которое она представляет. Маркус был слегка опечален настойчивостью гостьи, а Кин — сардонически фыркнул, но согласился. Согласился! Вот и надо было ковать железо, пока горячо и начать переговоры тем же вечером. Но кто мог подумать, что благодушное настроение Тени зависит от сводок, предоставляемых Бедой? Вчера работа доктора Генри над стелс-боем нового поколения продвинулась на несколько шагов и Кир снизошел до просьбы человека. Сегодня раннее утро принесло дурную новость и что бы Лита не сказала, она не будет услышана. Хотя... — Ты совершенно прав в своём невысказанном предположении, — произнесла представительница Новой Эры, глядя в сторону Кина, но не поднимая на него глаз, как и советовал Маркус. Вздохнула ещё раз, громче, печальнее. Выдержала драматическую паузу. — Кроме меня попросту некого было отправить. Наверное, Кин ожидал оправданий, или, что более вероятно, вспышки гнева. Наверное, даже подготовил пару-тройку язвительных реплик, но покаянное признание Литы на время обезоружило его. — Посудите сами, — продолжила девушка негромким доверительным голосом: — без охраны поселение не оставить. Обывателя — не послать. Наш врач и, по совместительству, биоинженер — очень занят. Механик — тоже незаменим. Оставалась только я. — Врач и биоинженер в одном лице? — заинтересованно уточнил Кин. — Да. К тому же мэр Новой Эры. И гуль, — выложила последние козыри Лита. Тень задумчиво побарабанил крепкими пальцами по полированному дереву. Бросил быстрый взгляд в сторону медицинского отдела доктора Генри... Превратность судьбы начинала играть посланнице на руку: глава Теней явно прикидывал — не справится ли неизвестный ему гуль быстрее, чем не оправдывающий ожиданий человек. — До нас доходили смутные слухи о противостоянии Эры с Братством Стали, — сдвинул брови Маркус. — Мы — мирное поселение и не станем обострять отношения... — Вам и не придется, — заверила его Лита. — Наше противостояние носит... хм... локальный характер. Мы не сошлись во взглядах со старейшиной Лайонсом, но Лайонс — это не всё Братство, не так ли? — Что-то слишком уж ты мягко стелешь. Кин скептически хмыкнул и, облокотившись на стол, подался к Лите. — Вы не будете втягивать нас в свои конфликты, готовы предоставить помощь в излечении шизофрении... — Попытку помощи, — уточнила Лита. — Я не вправе давать гарантии. — Неважно, — рыкнул Тень. — Чего Эра хочет от нас? — Торговли, — пожала плечами девушка. — Налаживания дружеских отношений. Ничего предосудительного. — Почему с нами? — А с кем же ещё? Лита сочла уместным поднять на Кина изумлённый взгляд. — Вегас, Ханы, ЭнКаЭр, — с видимым отвращением выплюнул лидер Теней. — Мне перечислять все местные банды? Девушка мысленно улыбнулась. Скорый на суждения Кин попался в ловушку. Пришла пора одного из отвергнутых ранее аргументов. — Ты полагаешь, они будут вести дела с городом, основанным гулями и супермутантами? — спросила она наивным голосом маленькой девочки. — Ведь я там единственный человек. Да и наш мэр считает, что попытка сотрудничества с людьми обречена заранее. Видишь ли, решение отправить меня в Джейкобстаун не было таким уж спонтанным. Всё началось с ворот. — С ворот? Кин сузил глаза, быстро переглянулся с Маркусом. По счастью, основатель Джейкобстауна не собирался портить Лите игру, и на безмолвный вопрос своего соплеменника ответил тем же легким покачиванием головы, что и девушке. Посланница Новой Эры улыбнулась лидеру Теней с тщательно отрепетированным смущением. Опасность ещё не миновала, но первые рифы были пройдены. Пришло время рассказывать истории, а уж в этом Лита не знала себе равных. — Да, — глубоким голосом сказочницы повторила она. — Началось всё с ворот... Красивые были ворота. Переплетение толстых — в палец — арматурин, сваренных между собою, складывалось в красивый цветочный орнамент. Когда-то складывалось. — Раскатали губу, — глубокомысленно заметила Уиллоу, пиная лежащую на земле створку. — Красоты захотелось. Ажурной лёгкости. Эс-стеты. Тюльпан и Лита слаженно вздохнули. На патрулируемую территорию поселения неизвестные пакостники лезть не рискнули. Выждали удобный момент и сняли с петель ворота. Потом порезали лазером металлические прутья, частично утащили, частично — раскидали по близлежащим улицам, а то, что не смогли унести... — Точно рейдеры, — выразила общее мнение Уиллоу. — До такого только под винтом можно додуматься. Лита горестно вздохнула (правда неглубоко), отводя взгляд от останков опоганенных ворот. Экскременты подсохли за ночь, но всё равно воняли немилосердно. — Так, девчонки, я пошла к мэру на ковёр, — самоотверженно решила Уиллоу, бросая наземь сигарету, догоревшую почти до фильтра, и прихлопывая окурок ботинком. — А вы — найдите Фокса и дядю Лео. Пусть закроют нам эту дырку в стене чем-нибудь полезным. — И вы не услышали, как рейдеры снимали ворота? — недоверчиво перебил Кин. Лита беспомощно развела руками. — Нашей бедой стала наша же территория, — объяснила она. — Прошло четыре года с тех самых пор, как Новая Эра выбралась из-под облезлых сводов Исторического Музея, стряхнула хлопья штукатурки с одежды и шагнула в наземный мир. Нам хватило бы небольшого участка под солнцем, но многие фракции объявили бойкот забывшим своё место гулям. Последние слова Лита произнесла с горькой усмешкой и неожиданно поймала искорку сочувствия, вспыхнувшую в непроницаемых глазах Тени. — К нам не пускали караваны и бродячих торговцев. Нам пришлось строить теплицы, рыть колодцы, приручать диких браминов. Земли — пустые, никому не нужные, были совсем рядом, но стоило нам только начать строительство, как у клочка радиоактивной почвы вдруг объявлялись хозяева. Мы перенесли несколько сложных периодов и полагали, что отстояли своё право на мирную жизнь, но мы ошиблись. Какое-то время Новую Эру никто не трогал, а потом, в одну темную и тихую ночь, мы лишились ворот. Красоты, которую создали своими руками. Которая стала костью поперёк чьей-то глотки. Кин снова обменялся взглядом с Маркусом, а после — задумчиво кивнул, видимо припомнив что-то своё. — Нам не нужна боевая поддержка, нам нужна надежда, — продолжила Лита. — Надежда на то, что мы не одиноки. Эра не просит подаяния, она готова заплатить за эту надежду. Наш опыт, наши знания, наша медицина — всё, что вы захотите. — Для начала, стоит пустить по Пустоши слухи, что вы уже нашли союзников среди нас. Братство Стали ты так не испугаешь, но рейдеров точно хватит удар. Лита ахнула, прижав руки к сердцу. Кин отодвинул массивное кресло, легко поднялся из-за стола и теперь глядел на неё с усмешкой. — Я и Кин не сможем отправиться в Новую Эру лично, чтобы засвидетельствовать своё почтение вашему мэру. Мы нужны здесь, — произнес Маркус, в свою очередь поднимаясь и глядя на девушку с неподдельной теплотой. — С тобой отправится наш посланник. Уверен, вы с Богом найдете общий язык. А теперь, советую тебе отдохнуть. День выдался долгим и непростым, верно? — Верно, — благодарно кивнула Лита: — Это был самый долгий день в моей жизни. И самый важный.

[2]   Желание принцессы   Заключенный приходит в себя в камере с железными решетками в какой-то подземной пещере. Рядом с ним ещё дюжина таких же камер. Часть из них пусты, но в большинстве лежат трупы, скелеты и кости. В камере справа черви обгладывают безжизненное тело орка, его взгляд застыл в невыносимом ужасе, а череп был проломлен в районе виска чем-то тяжелым. Такое не может вызывать ничего кроме отвращения и жалости… – Че смотришь? – сказал лысый мордоворот с бородой и с явным выражением агрессии на лице, - тоже хочешь?! – Нет, он струсил! – сказал второй более тонкий воин и расхохотался. Бородатый великан норд с топором, сидевший у костра на это лишь улыбнулся своим оскалом и направил на пленника сумасшедший взгляд. Вокруг него сидели более мелкие воины и посмеивались, что-то обсуждая, играли издевательскими минами. Там где-то справа, на роскошном кресле сидела девушка. Она не смеялась, лишь слегка улыбнулась, притаив надменный взгляд в чреде черных как ночь волос, увенчанных небольшой диадемой. Девушка невесомо, почти незаметно вспорхнула с кресла, но воины, что были в её стороне, уже упали на колени. Она проходила сквозь них тихо и грациозно, то и дело, проводя руками по их опущенным в смирении головам. Длинное платье из черного шелка сидело идеально по фигуре и, очевидно было вышито на заказ. Золотой браслет и амулет в виде трех белых лилий на голубом фоне, отделенных друг от друга желтыми линиями украшал изящную шею. Она всё шла и всё новые и новые люди склонялись пред ней, и казалось, что с каждым шагом её надменность всё растет и растет. Дойдя до его клетки, девушка скрестила худые ладони замком на животе и оценивающе посмотрела на заключенного подведенными черным глазами. – Итак, ты пересек границу владений моего отца! Кто же ты? Талморский шпион лорда Наарифина, или же прихлебатель Шимаха Сентинельского, этого новоявленного выскочки… - она нервно усмехнулась. В этой её нервности была и нотка отвращения. – Отвечай, сейчас же! (Меню выбора персонажа) – «...» в наших краях? Не дурно, и не шпион, как сам и говорит… - она многозначительно улыбнулась, покачав головой и, скорчив ироничную гримасу, тут же повернулась к своим воинам. Те же заулыбались ей в ответ. – Думаю, отец не будет против если я продам ещё одного нарушителя границ на арену сражаться со львами. – Уверен, что не будет, моя госпожа. Вы же святая, великолепная, как можно вас обвинять?! К тому же вы его кровь… – сказал один из воинов, сидящих на коленях тоном последнего подкаблучника. Она же подошла к нему и провела рукой по волосам и бороде воина, тот смиренно опустил взгляд. Её рука трепетно опустилась к шее почти к самому кадыку и резко размахнувшись, ударила бедолагу по щеке так, что тот отшатнулся. – Никогда не смей прерывать меня! – резко добавила принцесса и её ладони снова прочно сомкнулись замком на животе. Вскоре к ней подбежал какой-то солдат в доспехах. – Ваше высочество!-  раскашлялся он в смущении. Подведенные черным молнии переметнулись с ошалелого от удара бородача на новоприбывшего. – Что у тебя? – спросила она, полным равнодушия голосом. – К вам пробивается какой-то человек, утверждает, что знает вас, говорит  какой-то бред про то, что он Готрих и вы его знаете. – Да! – ответила она и её глаза мигом заблестели, а улыбка сделала из напыщенной и недовольной всем особы милую взгляду даму, и было сложно даже представить, что ещё секунду назад она была так груба и высокомерна. – Приведите его сюда! – Слушаюсь миледи! – откланялся тот и ушел. Вскоре привели торговца. Слегка остроносый и сероглазый, он больше походил на волка чертами лица, а тонкие губы, скрытые под небрежно выбритой эспаньолкой лишь подчеркивали эту его натуру. Даже улыбка у него была волчьей, однако, несмотря на это, что-то было в его глазах, что вызывало доверие. Черный кожаный плащ намок от дождя, а капюшон странника был отстегнут и прицеплен на пояс. – Готрих! – будто выдохнула она и прильнула к нему. – Принес?! – Да! – он достал из-под полы плаща 2 склянки. Одна светилась изнутри и была похожа на глыбу льда, а вторая, поменьше имела сиреневый оттенок и продолговатую форму. – Дааа! – мечтательно сказала девушка, потянувшись к нему. Торговец лишь оглянулся по сторонам. – На подходе сюда за мной, похоже, следили какие-то люди. – Какие люди? Бретонцы? – пытливо спросила она. Торговец лишь помотал головой, всем видом показав, что не знает. – Грорин, кто бы это ни был, найди их и убей! – Есть! – ответил громовой бас со стороны костра, и двухметровая гора поднялась с места и направилась мимо камеры и принцессы, попутно отвесив поклон ей, а заключенному напоследок отправив ещё один из своих сумасшедших мимолетных взглядов. Торговец же спокойно проводил Грорина холодным взором своих серых глаз. – Ну, давай её сюда! – не выдержала снова принцесса. Воины постепенно начали собираться вокруг него, и смыкался круг из недоброжелательных лиц, и обнажалось оружие. – Нет, не трогайте его! – выкрикнула принцесса, - он хороший! Моя любовь. – она робко закусила губу. - Давай её сюда! Заключенный понял, почему воины всполошились. Ледяной сосуд вдруг раздулся и запыхтел. Вскоре из него полился пульсирующий синий свет. – Сегунда хито! – выкрикнул Готрих и с силой разбил надоедливую склянку об каменистый пол. Все воины вокруг моментально встали как вкопанные. Он подошел к принцессе и, передав ей сиреневый продолговатый флакон, обнял её сзади за плечи. Она была занята откупориванием пробки, которая как назло, никак не поддавалась. – Мы могли бы стать отличным тандемом, дорогая. – сказал он ей на ушко, приблизившись уж совсем близко сквозь волны черных волос, прямо к изящному ушку, - твоя красота и положение, и мои умения и личное обаяние, но… – Почему так холодно…? – невинным голосом спросила принцесса. Заключенный увидел, что перстень у торговца меняет форму, выпрямляясь и образуя нечто похожее на клинок… «О боги!» Лезвие рассекло изящную шею от уха до уха. Багровые змеи вырвались из неё наружу и быстро поползли вниз, на пол. Тело вскоре обмякло и упало вслед за ними в образовавшуюся лужу. Странно, но девушка даже не кашлянула и не подала ни звука. Убийца, очевидно, был профессионалом. Когда заключенный опомнился, Готрих всё ещё сидел на корточках спиной к камере, оттирая лезвие клинка о черное платье мертвой принцессы. – Надо же, кровь не голубая… - с сожалением заметил он, - а я так надеялся… Убийца-торговец закашлялся и встал в полный рост, слегка отступив от расширяющегося на полу овала. Ещё не хватало испачкать себе сапоги. Он обошел тело по периметру. Пройдя мимо одного из застывших на месте воинов, он кинул на него быстрый, словно молния взгляд. Затем сказав «ой, не смотри так…» толкнул его ладонью в лоб, и тот по воле отшатнулся, не меняя своего положения, будто был статуей, а не человеком, и рухнул на каменный пол, тут же разлетевшись на тысячу ледяных осколков. Приподняв голову принцессы за волосы, он при помощи клинка снял амулет с её шеи и, закрутив цепочку, умастил его в бумажный пакет. – Девушка же была влюблена? Зачем? – отозвался заключенный. – Не в меня, – отозвался он, - а в скуму, что я давал ей, а так же в иллюзию того, что её у меня много, я прислал ей несколько подобных флаконов с письмами, а этот оказался последним. Хорошую скуму тут очень сложно достать. Мужчина же или женщина не имеет значения, важна лишь цена. Она измеряется в золоте и во влиянии и порой второе даже важнее первого. Но, не говори  никому. Вскоре убийца уже всунул свой клинок в замок пленника, достав ещё какой-то штырь с загнутым краем из темного металла. Покрутив минутку, он, наконец, откинул его в сторону, и его рука с силой дернула дверь и та вальяжно отворилась. – На выход! – убийца запнулся, отходя назад и освобождая пространство для открывающейся двери. Словом равновесия он не потерял и лишь отшатнулся. Его пальцы опасно сжимали клинок. – Убьешь меня? – прервал его заключенный. Убийца повел головой, накренив её на бок, и улыбнулся почти до ушей. Его глаза прямо таки горели удивлением, или, возможно, безумием. Определить было сложно. – Нет, отпущу! – Зачем? – Ты отправишься в Вейрест и расскажешь о произошедшем. Король принимает в день по две сотни просящих и тебе не откажет, для доказательства возьми перстень с её руки, всегда бывший при ней. – А зачем вам я? Ведь намного удобнее просто подождать и Грорин сам вернется к королю с докладом. – Не вернется. – спокойно ответил он, - Сильнейший воин Вейреста тоже входит в заказ. А по поводу короля не бойся его. Он тщедушный пес и умеет только торговаться и не может даже ударить кулаком по столу, если ему что-то нужно. Ему всегда было проще предложить цену и договориться… – И кто же заказчик, если не секрет? Убийца лукаво ухмыльнулся в ответ. – Передай королю, что Орсиниум устал требовать признания от императоров, и намерен взять силой то, что принадлежит ему по праву. - сказал он и добавил, уже как бы вдогонку.  – и ещё кое что. Король Вейреста заплатил золото корсарам разрушившим наше убежище за то, чтобы они убрались прочь из города, но прогадал выбрав не того союзника. Темное братство вечно!

[1]   ПРЕДАТЕЛЬ 1 БАХ! Волна жара и обугленных щепок сбила Ра’Морда с лап и заставила позорно, совсем по-кошачьи взвизгнуть. Это орк, висевший на перилах со стрелой в голове, обломил гнилые деревяшки и всей своей тушей грохнулся в руну пламени на полу первого этажа. Когда в ушах перестало звенеть, каджит отряхнулся и продолжил обыскивать убитых разбойников. – Эй, сюда! Мы тут, наверху! Ра’Морда передёрнуло от очередного крика. Возможно, они звали наугад. А может, использовали Обнаружение Жизни. Хотя с этим заклинанием едва ли разбойники застали бы их врасплох. Пожалуй, стоило посмотреть на пленников, которые были обязаны каджиту освобождением. В кладовой на втором этаже форта собралась пёстрая компания. У дальней стены на грязной соломе сидел тщедушный босмер. Он горько всхлипывал, бил себя кулачком по коленке и, в целом, выглядел невероятно жалко. Бурча и сквернословя, из угла в угол нервно ходила нордка в рваной фермерской одежде. Видимо, она была женой босмера, потому что иногда останавливалась около него и выдавала особо грязное ругательство. Прямо напротив входа, у стола суетился серокожий красноглазый тип в фартуке кузнеца. Смешной колпак и завитая борода выдавали в нём большого поклонника двемеров. Он возился с непонятным механизмом, царапая руку о железяки и совсем не по-двемерски обзывая кого-то «н’вахом». На лавке посреди бочек и мешков пыталась медитировать старая каджитка. Ра’Морд двинулся было в её сторону, однако дорогу ему преградил дюжий редгард в широкополой шляпе, помимо кривого меча вооружённый арбалетом. Темнокожий вояка изобразил самую искреннюю улыбку и рассыпался в благодарностях. – Ты должен каджиту, – сухо оборвал Ра’Морд все попытки навязать ему новых «самых верных друзей». Мягко отодвинув предводителя неудачников, каджит подошёл к пожилой соотечественнице и заглянул в её мудрые ясные глаза. Их разговор на родном языке длился около часа. Из странных метафор и полунамёков Ра’Морд смог уяснить немногое. Кто заточил его в ледяную глыбу, кто и зачем растопил её спустя много лет, оставалось загадкой. Империя уже давно пребывала в руинах, но кто или что за это в ответе, ещё предстояло выяснить. Похоже, один из многочисленных отпрысков каджита смог уцелеть. С его поисков стоило начать новую жизнь в этом странном, разрушенном и чужом мире, больше похожем на планы Обливиона. На вопрос, откуда начинать поиски, старая провидица сказала что-то о больших изумрудах, попросила скумы и задремала. Из задумчивости Ра’Морда вывел надоедливый сын пустыни. Он преданно заглядывал каджиту в глаза и просил о дальнейшей помощи «несчастным попавшим в беду поселенцам». 2 Вскарабкаться на крышу заброшенного храма Акатоша для каджита оказалось плёвым делом. Жаль было рисковать последней отмычкой ради прямого выхода из кладовой. С покосившегося шпиля Ра’Морд грациозно перепрыгнул на крышу форта. Глянув на люк, ведущий в кладовую, он довольно хмыкнул – железные петли покрывал едва заметный иней ледяной ловушки. На крыше лежала мёртвая лошадь. В Скайриме это никого не удивило бы, учитывая способности нордских лошадей, с жеребячества приученных к бегу по пересечённой местности и скалолазанию. Но здесь… У Ра’Морда вдруг неприятно сжалось в груди. А где это – «здесь»? Он только сейчас осознал, что после освобождения из ледяного плена был так ошеломлён изменившимся миром, что целый день бездумно ходил и осматривал руины поселения на берегу реки… И река и посёлок потеряли свои имена под натиском эмоций или каких-то чар. А может, разум каджита повредился из-за долгого переохлаждения. И, кстати, насколько долгого? У смутно знакомой хижины он встретил механическое существо. Ра’Морд помнил, что видел подобные штуки когда-то давно, в странных руинах… Двемерских?.. Он помнил, что они агрессивны и, не дожидаясь нападения, швырнул тяжёлый булыжник. С анимункула слетела какая-то крышка, посыпались искры, он осел на землю грудой металлолома. Когда каджит подошёл, железяка проскрипела что-то удивительно дружелюбное, а потом свечение внутри механизма потухло. Возможно, стоило бы оставить эту штуку в рабочем состоянии и как следует расспросить. Ну ничего, теперь имелась старая прорицательница, и в следующий раз Ра’Морд обратится к ней с более осмысленными вопросами. Сейчас целью каджита был ещё один механизм, и он уже начинал чувствовать раздражение от такого количества механизмов в этом разрушенном мире. Посреди крыши стоял двемерский центурион – огромный металлический воин, приводимый в движение механикой и магией, искусно сплетёнными воедино древним исчезнувшим народом. Махина не двигалась и не издавала звуков, но Ра’Морд предпочёл крадучись обойти её стороной. Если верить механику-данмеру, этим монстром можно управлять, каким-то образом оказавшись внутри. Разбойники, которых каджит перебил в старом форте, были крохотным отрядом охраны. Вот-вот должна была вернуться большая разбойничья армия вместе с главарём. И, похоже, уйти отсюда живыми можно было только заставив центуриона сражаться на своей стороне. Оставалось неясным, как это чудо инженерной мысли очутилось на крыше вместе с мёртвой лошадью. Убедившись, что механический воин выключен, Ра’Морд осмотрел его со всех сторон. Единственным доступом внутрь без специальных инструментов была маленькая дверца на спине, за которой помещался тусклый тёмно-фиолетовый кристалл. Ра’Морд презрительно фыркнул: – Каджит не механик, но каджит не глупец! Как можно оказаться внутри? Это ведь не повозка и не доспех! Пусть данмер поймает свою душу в камень, вот тогда каджит попробует… За спиной послышался скрип открываемого люка. Кто-то завопил от боли, Ра’Морд почувствовал сильнейший ледяной удар в спину и, сбитый с ног, полетел вперёд, прямо на ржавого великана. Его последней мыслью было: «Всё-таки каджит глупец…» 3 – Или не глупец?.. Ра’Морд ощущал себя очень странно. Почти так же, как во время оттаивания из глыбы льда пару дней назад. Или прошла уже целая вечность, а мир снова изменился до неузнаваемости? Очень медленно и тягуче возвращались зрение и слух, но тела Ра’Морд по-прежнему не чувствовал. Первым делом, когда он сможет двигаться, каджит разорвёт когтями шею того, кто сунулся открывать защищённый магией люк! ВЖУХ! От неожиданности Ра’Морд чуть не подпрыгнул. Перед глазами мелькнула здоровенная жёлтая рука, стоило каджиту представить, как он царапает когтями. Вдруг он понял, что стоит на ногах, хотя не чувствует их. От страха и возбуждения его сердце должно было бешено заколотиться, а хвост жёсткой проволокой захлестать по бёдрам. Однако хвоста он не ощущал, а в груди, вместо привычной дроби, будто что-то завертелось с противным жужжанием. В пору было потерять сознание от безумной догадки, но мозги, как некий добротно смазанный механизм, продолжали исправно шевелиться. Онемевшее тело каким-то невероятным образом оказалось подвижным и послушным. – Или не каджит… Ра’Морд поднёс свои новые металлические руки к лицу, и долго пялился на них в немом оцепенении. Затем, шипя паровыми приводами, обернулся и посмотрел на лежащее у ног хвостатое безжизненное тело. Компания пленников вздрогнула, услышав снаружи истошный вопль, словно искажённый металлическими трубами. – Кошки что ли дерутся? – проворчала Марсильда, бинтуя обмороженную руку остроухому супругу, который выглядел теперь ещё более жалким. Старая прорицательница грустно вздохнула: – Или не кошки… ЭПИЛОГ Земля перестала дрожать, а поднятая пыль понемногу рассеивалась. Спрыгнув с крыши форта, центурион зашагал через разрушенный посёлок. Руины выглядели безжизненными, но тишину нарушали многочисленные шорохи, позвякивания и перешёптывания. Разбойники умели устраивать засады на караваны, но, впервые встретив такого грозного противника, чувствовали неуверенность и страх. Никто не решался напасть или убежать. Напряжение нарастало. Центурион, вопреки всем ожиданиям, заговорил. С крыши форта темнокожий человек наблюдал, как из развалин трактира вышел могучий, хорошо экипированный орк. Вероятно, это был главарь разбойников. Он вразвалку подошёл к центуриону, поигрывая здоровенной секирой, явно маскируя страх под нарочитой бравадой. Они обменялись фразами, после чего железный великан махнул рукой на верхушку форта и показал разбойнику четыре пальца. Редгард заскрипел зубами. Когда ухитрилась уйти старая глотательница скумы, и как об этом узнал оживший центурион, ему было неведомо. И почему он их бросил? Ведь так хорошо всё складывалось! Алик'рский воин в сердцах скомкал и швырнул о камни крыши использованный свиток Захвата Душ. – Предатель! А ведь столько поселений нуждалось в твоей помощи! К воротам форта короткими перебежками двинулся первый отряд разбойников. Немного поодаль центурион флегматично крутил в бараний рог выросшего словно из-под земли даэдрота.

Вы решили себя переплюнуть? Найс.

Наконец-то анонс! Сколько идей придумано, сколько предварительной работы сделано и сколько ещё предстоит... кошмар! Надеемся, вам понравится :)