Alice von Bertruher

  Днями ранее...     В сей прекрасный солнечный день рыцари Белого Жеребца праздновали полноправную победу. И хотя Орра ужасно устала, это нисколько не мешало ей насладится моментом заслуженного триумфа. Никогда еще орсимерка не испытывала такой ликующей радости, а заметно оттягивающий к низу пояс кошель, увеличившийся в размерах, особенно грел душу. И не смотря на то, что у рыцарей еще были дела, Орра просто не могла не отметить победой самым подобающим образом, благо местные трактирщики и бочки с различной выпивкой подкатили. Да сам Малакат благословил на добрую пьянку. А по сему, вооружившись на этот раз не мечом, а кубком, орсимерка принялась услаждать свое нутро хмельными напитками, угощаясь то с одним рыцарем, то с другим, а то с зеваками из числа горожан и крестьян. С Октавианом расстались друзьями, напоследок обнявшись да выпив вина за дружбу. А потом появились местные орки, которые особливо были рады за Орру, показавшей этим изнеженным людишкам, что и орки могут быть рыцарями. С собой дети Малока приволокли бочонок какого-то пойла собственного изготовления, от одного духа которого даже норда, любителя тяпнуть крепкой медовухи, рвать тянет, да и так нахлестались со своим кумиром, что разом на землю попадали да захрапели тут же. Орра еще какое-то время покуролесила тут в лагеря, позабыв о всяком приличии и частей своего доспеха, пока не свалилась замертво. А на утро ее ждало буйно расцветающая от боли и похмелья голова, будто бы по ней всю ночь палками колотили. Но во всяком случае оно того стоило. Умывшись, она поспешила в местную кузню, чтобы наконец потратить часть своих выигранных денег. Ей нужны новые доспехи и шлем. Кузнец сделал замеры ее тела и головы и принялся за работу. Осталось лишь дождаться работы.     В погоне за Лимом...     Проезжая мимо одной деревушки, название которой Орра позабыла, орсимерка решила поделиться воспоминаниями со своими товарищами, чтобы хоть как-то скрасить эту скучную скачку.   - Забредала я как-то сюда по делу. Еще до Кризиса, понятное дело. С деньгами у меня было все плохо, клиентов почти не было, а жить на что-то надо. Ибо ни один трактирщик тебе за бесплатно ни нальет, ни покормит. Так что приходилось мне все объявления вычитывать со всякой возможной работой. А работа, надо сказать, чаще всего далеко не воинская: то для алхимика грибов да трав в лесу надергать, то еще чего-нибудь переслать. Ну вот и попалась мне корявая такая записулька, мол, похищена девушка из деревни, вон той самой, мол, родители ее волнуются и все такое, и обещается щедрая награда тому, кто эту девку, само собой, обратно приведет. Ну я тут смекнула, мол, чего мне по лесу жопой кверху на корачках ползать да грибы для всяких алхимиков собирать, я уж тогда девку поищу, ежели есть сведения кто ее похитил и где скрывается. Разузнала я, даже местных бандитов допросила, мол, где, кто и зачем, так вот, оказывается это какие-то культисты, хрен его разберет кому там поклоняющиеся, мне все едино. Ну короче, похитили девку для ритуала там какого-то своего, мол, кровь девственницы нужна. Разыскала я эту пещеру, где эти дерьмоеды поганые свой шабаш устроили, врываюсь такая с мечом наголо. А там гляжу - молодняк один, прыщавые пацаны в мантиях, которые настоящей бабы еще не нюхали. Увидали меня да и обделались тут же, мол, думали, что все это не по настоящему, мол, попугают девку да и отпустят. А та лежит привязанная к такому алтарю, значит, и верещит как свинюшка. Малолетние балбесы в слезы, ну я их отстегала по задницам, чтобы больше подобным не занимались да и выгнала вон, а вот главный их - альтмер, такой худой почти костлявый, видать, всерьез эту орущую бабу хотел в жертву принести, даже ножичком таким кривым жутким вооружился. Давай меня огнем поливать и молниями, ну так я ему двинула в лоб, он и заткнулся. Навсегда. Девку отвязала и домой привела. На награду не поскупились. Ха, знали бы эти дураки ряженые, что ничего бы у них все равно не вышло, ибо девка давно не девка, а с малолетства под мужиков ложится.     На корабле...     В свой первый и последний раз Орра была на корабле в день своего бегства от своих мучителей. И хоть судно далеко отличалось от того, его вид все равно вызвал тяжелые воспоминания. Невольно она потерла свой протез. В тот день она наконец освободилась от цепей и жестоких ублюдков, ежедневно истязающих ее, пожертвовав своей конечностью.   Обследовав и облазив весь корабль вдоль и поперек, орсимерке уже вовсю не терпелось отправиться в путешествие на этом чудо-корабле, хотя ей все еще не верилось, что такая громадина может летать по воздуху, не имея крыльев. Бред какой-то.   - Ну давайте же, врубайте свою посудину. Хоть поглядим, как она летает-то.

  Перед грядущей схваткой Орра воспользовалась советом своего соперника Октавиана и решила отдохнуть немного, за одним утолив жажду, но не стала прибегать к крепким напиткам, ну окромя кружки хмельного эля, однако для орка это все равно что воды напиться. И все же называть их противниками, подразумевая врагов, нельзя, ибо оба рыцаря были приверженцами особого кодекса чести и справедливости, иными словами, взгляды у них схожие, но методы разные, а в этом плане они могли бы даже стать верными товарищами. Разве что Октавиан еще молод и опыта боевого у него маловато.     Они были в полном облачении с оружием и щитами в руках, когда под гомон и крики многочисленной толпы и рукоплескания, протрубили сигнал к началу поединка. Люди, предвкушающие особливо интересное зрелище и не утолившие еще голод азарта на грани жестокости, орали во всю глотку, махали своим любимым рыцарям, скандируя их имена как эдакое заклинание, и делали между собой ставки. До Орриных ушей то и дело долетало ее прозвище Стальной Кулак. Народу весьма было любопытно посмотреть сумеет ли двурукий, молодой да удалой рыцарь побороть однорукую и неуклюжую на первый взгляд оркшу.   - Готовы, леди Орра? - поинтересовался у орсимерки Октавиан, закрывая лицо забралом. - Лучше беспокойся о себе, мальчик, - с усмешкой ответила та. - И готовься к взбучке!       А затем они сошлись, лязгнув металлом о металл. Народ ахнул. В тот же миг оба обменялись тяжелыми ударами, так что даже искры полетели в стороны, а затем скрестили мечи, которые протяжно заскрипели. Октавиан толкнул ее в бок, а затем вмазал щитом в грудь, уходя в сторону от Орриной контратаки. Ее мускулы были напряжены, а сердце бешено стучало в груди. Отбив еще одну его стремительную атаку краем щита, она попыталась подрубить его ноги, выждав подходящий момент, но, как оказалось, Октавиан разгадал ее уловку, и тут же увильнул в бок, шарахнув ее в спину. Орра едва удержалась на ногах, но во время восстановила равновесие, чтобы вновь вцепиться в своего противника. Октавиан расчетлив, подгадывал момент и наносил новый хлесткий удар, вкладывая в него всю свою силу, и, как будто, совершенно не уставал, в отличие от орсимерки, которая вовсю обливалась потом. Еще один удар, который она еле отбила мечом, на какое-то время осушил сжимающую его левую руку, ставшей какой-то ватной и безжизненной, а клинок стал вдруг почти неподъемным. Второй удар Орра пропустила - Октавианов меч трахнул ее по голове, вминая шлем, благо хоть саму голову не задел, но в ее ушах зазвенело громко. Ноги подкосились, и орсимерка упала на одно колено.   Народ разразился криком и овациями, скандируя имя рыцаря Колючки.   - Октавиан! Виват, Октавиан!     Однако Орра не собиралась сдаваться. И хоть в голове у нее еще гудело, а рука так и не слушалась, она не планировала закончить бой позорным поражением. Ни в этот раз. А потому, шипя от боли как в голове, так и мышцах, ринулась вперед, выбросив вперед свою правую руку со щитом, которым и принялась атаковать как оружием. И пришло время Октавиану обороняться. Увернувшись от его контратаки, Орра, вкладывая весь свой вес, обрушила на него щит с жутким грохотом и лязгом. Щит разлетелся на куски, оставив ту без средств самозащиты. Но как бы не так. Перехватив меч Октавиана искусственной рукой, она вывернула ему руку, а затем саданула того по голове своим рубленным шлемом. Октавиан расквасил таки нос о забрало. А затем Орра оттолкнула его от себя пинком и, красиво крутанувшись на месте, впечатала свой искусственный кулак тому в грудь, да так, что правый наплечник слетел. Сам же Октавиан вдруг выронил меч и рухнул на землю. Точно так же, лишившись чувств, свалились переволновавшиеся дамы и возлюбленная самого Октавиана.   Имперец попытался подняться, закидывая как-то неестественно вывернутую в другую сторону руку, в плечо которой и угодил Оррин кулак.   - Как бы мне не хотелось этого признавать, но я вынужден прекратить бой, - сказал он, стягивая шлем  и отплевываясь от крови. - Вы победили, леди Орра. - Ты сдаешься, Октавиан? - Увы, но продолжить бой я больше не могу. Своим ударом вы выбили мою руку из сустава. А в отличие от вас, управляться одной рукой не умею. - Эй, кто-нибудь! Целителя сюда! - крикнула Орра толпе. - Нет нужды. Это всего лишь вывих. Нужно просто вставить руку обратно. Будет очень больно, но я справлюсь. Вот увидите. А вот вы, моя дорогая, действительно та, о ком говорят люди. Клянусь, это было честью сразится с вами, леди Орра. Не буду скрывать, я восхищаюсь вами! - Полноте. Кроме меня тут и прочих достойных людей хватает. Отдохните, Октавиан. Впереди еще одно состязание.     Довольная собой, но изрядно вымотанная тяжелой битвой, Орра отдыхала, мечтая поскорее бы снять ставшие такими тяжелыми доспехи.

Блин, не успеваю. Ладно, все равно напишу дуэль

Итак, состязание началось. Орра очень переживала за своих товарищей и желала каждому победы, не думая при этом о собственной очереди. И вот настал и ее черед. Красавица и правда была хороша, но осталось лишь испробовать ее в действии, но куда хорош собой был сам Октавиан, блистающий новенькими чистенькими доспехами с крылатым шлемом на голове. Если бы Орра не познакомилась с ним пару часов назад, приняла бы за императора, если бы при этом, конечно, не знала, что император Уриэль Септим VII ныне мертв, да и вообще он был уже стариком, в отличие от этого молодого еще мужчины, которому и 30 годов нет. Его ясное, но отчего-то довольное лицо, будто он уже выиграл не только предстоящую гонку, но и все состязания вместе, так и лучилось умиротворяющим светом, что так и хотелось набить ему морду. Воседал же рыцарь на белом красивом коне с пышной гривой и хвостом, по сравнению с которыми прически некоторых дам казались соломенным недоразумением. Орра успела таки покататься на Красавице и оценила лошадку со всех сторон, даже угостила сладким яблочком и хлебом, укрепив тем самым дружеские отношение с животным. И вот настал ее назначенный час. Оседлав свою лошадку, она поправила хвост отрастающих темных волос и надела свой шлем с высоким гребнем из конского волоса. Подали сигнал, и орсимерка вся напружинилась и сосредоточилась, глядя вперед на дорогу, изредка поглядывая на Октавиана, а Красавица вдруг помчалась со всех ног, летела стрелой, будто у нее отрасли невидимые крылья. Орра улыбнулась. Ее соперник где-то позади и победа совсем рядом, только протяни руку да схвати покрепче, и этот богатенький красавчик останется с носом. Однако девушка явно недооценила возможностей своего противника и явно переоценила свою Красавицу. Белоснежный конь, несший на своей спине сияющего на солнце рыцаря в крылатом шлеме, ворвался неожиданно и стремительно, будто коршун на цыпленка, отчего Оррина лошадка шарахнулась в сторону, чуть не скинув орсимерку с седла. А Октавиан не только догнал однорукую воительницу, но и перегнал ее, а затем игриво выхватил алую ленту из руки миловидной девушки, отсалютовав ей как подобает настоящему мужчине, отчего та так и обмякла от изумления, и помчался обратно. В итоге с носом осталась сама Орра. Однако орать при этом на Красавицу ей совсем не хотелось. Все таки старалась лошадка, чего уж тут скажешь. - А вы молодец, леди Орра, - похвалил оркессу вдруг освобождающийся из-под шлема Октавиан. - В какой-то момент мне даже почудилось, что вы выиграете в этом состязании. - Я неважный ездок, - пробурчала та, как не трудно догадаться, недовольная своим проигрышем. - Так что хвали, Октавиан, Красавицу. Кстати, возвращаю ее восвояси. - В этом нет нужды, леди Орра. Примите Красавицу в качестве подарка. Тем более, как я погляжу, вы к ней успели привязаться? - Это...неожиданный подарок. Спасибо, но... - Орра так и опешила. - Не нужно лишних слов. Отныне это ваша лошадь. А сейчас я порекомендовал бы вам отдохнуть. Скоро нам придется скрестить клинки.

Во, теперь работает

[dice="1d20"]   И плюс камень   блин, не работает

  Сэр Октавиан, право слово, оказался человеком честным, и было бы совершенно оскорбительно назвать его пустословом, ибо как только он оставил орсимерку, готовящуюся к предстоящим состязаниям, в тот же миг появился парнишка-редгард, который был то ли оруженосцем, то ли мальчиком на побегушках, и представившийся Саидом (как-то Орра познакомилась с одним редгардом по имени Саид, а точнее Саид Аль-Борак, разбойником и просто нехорошим человеком, но события те произошли год назад до ее так называемого рыцарства, да и то случайно, когда мерзавец грабил с дружками путников, и не трудно догадаться, что после встречи с орсимеркой, больше он подобным не занимается по причине своей скорой кончины) с пятнистой стройной лошадкой. Счастью Орры не было пределов. Лошадь была восхитительна, хоть и звалась до пошлого очевидно, но правильно, Красавицей. И нет, Октавиан не коварный злодей, всурочивший своему оппоненту хромую или косую кобылу, еле плетущую копытами. Она была практически идеальна, так что все зависит прежде всего от самой будущей наездницы.   И все же как бы между делом Орра разузнала о своем скором сопернике. Ну тут все было понятно: любимый сынок богатого дельца, имеющего связи с представителеми знати и власти, который всегда слушался маму, ибо та была мудрая и расчетливая женщина, в отличие от глуповатого, но богатого, папули. Если бы не романтизированный бардами образ рыцаря, окруженного приносящими тому славу и почести подвигами и воздыхающими прекрасными дамами, который лелеял в своем уме Октавиан, быть бы ему очередным бюрократом, однако молодой человек учиться не хотел, его манил разгорающийся дух авантюризма. Быть может именно поэтому он и подался в Имперский Легион на зло своей премудрой матери. Правда, жизнь там оказалась не сахар. Изнеженный заботами и довольствием парень был совершенно не готов к изморительным тренировкам, от которых болело все тело, а сапоги натирали ноги до огромных пузырей мозолей, ругани офицеров в свой адрес, и прочим удовольствиям солдатской участи. Однако же родители, как бы тот не старался скрыться, таки нашли и вернули обратно домой, но Октавиан не отступил от своих принципов. Хочу быть рыцарем и все тут! Мол, хочу приносить пользу отечеству, восславить свое имя, людям помогать, и все такое прочее. Мать было испугалась за сына, мол, от переутомления в легионе тот помутился рассудком. Благо отец принял таки правильное решение, в коем то веке не согласившийся с мнением жены. Ибо был он в знакомстве с графом Чейдинхола, а посему не составило труда принять в ряды Рыцарей Колючки нового представителя. И доспехами его обеспечили и оружием. Октавиан подружился с Фарвилом и в особенности Бремманом Сеньяном. Однако же все равно был не доволен, что в последствии послужило ссорой с лидером рыцарей. Он был возмущен бездействием и пустым бахвальством ордена, когда в стране происходили события, которые многократно ославили и возвеличили рыцарей подвигами и добрыми делами. Но вместо этого ни один из членов ордена даже в бою настоящем не бывал, а только лишь хвастал своей удалью да смелостью. Октавиан же выхватив меч, объявил о своем решении сделать наконец что-нибудь важное и полезное, пока остальные рыцари зря ума пьют вино да хвастаются глупостями. Благородное, но весьма нелегкое решение. А посему в первой же стычке с разбойниками молодого рыцаря чуть было не изрубили на куски, когда тот попытался защитить обоз торговца, благо во время подоспел патруль легионеров. Однако торговец был тому весьма благодарен, а Октавиан горд собой.

дуэль   и +5 от камня

Бродя по лагерю под аккомпанемент гремящих труб, скрежета затачивающихся клинков и скрипа доспехов, Орра ломала голову как же ей достойно продемонстрировать себя на поединках при огромной толпе зрителей и не посрамиться, и где же, в конце концов, раздобыть себе лошадь. Найдя себе место таки на пока еще незанятом стуле, орсимерка принялась усердно начищать свой шлем, который был бы в пору какому-нибудь гладиатору, чем рыцарю. И пока она активно двигала рукой, натирая металл куском ветоши, высунув даже язык, заслоняя собой солнце и бросая на нее тень, напротив встал неизвестный, сопровождаемый звуком бряцающего металла при каждом шаге. - Леди Орра, я полагаю? - спросил он. Девушка подняла голову. Перед ней в полном боевом облачении, а по сравнению с этими прекрасными блестящими на солнце доспехами Оринны казались грудой уродливых железок, и красивым шлемом с распростертыми драконовыми крыльями в руках стоял рослый мужчина с приятными чертами лица, по-имперски длинным острым носом, крупным щетинистым подбородком и ясными голубыми глазами. - Да ну, впервые за все это время меня правильно назвали по имени, не спутав с Мазогой, - воскликнула Орра. - Одна наша хорошая знакомая в точности описала вашу внешность, леди Орра, упомянув даже ваше...кхм, увечье. - Это кто же? Я не так часто бывала в Чейдинхоле. - Мутсера Версетти. Ареннис Версетти. Вы сопроводили ее из Имперского города в Чейдинхол. Услыхав это имя, в памяти Орры тут же возник образ миниатюрной изящной данмерки с премиленьким личиком, рубиновыми глазками, красивым носиком и маленьким ртом с пухлыми губками. Она действительно воспользовалась услугами орсимерки в качестве личного телохранителя и охранника для своего обоза с какими-то шкурами и и целыми мотками кожи. Оказывается, эта с виду молоденькая девчушка занимается изготовлением легкой брони из кожи и меха. Всю дорогу болтали о всякой ерунде, а по прибытии в город, данмерка не поскупилась в награде, хотя сама не производила впечатление богатого дельца. - Да, верно, - согласилась Орра. - Приятная особа. Как она поживает? - Вся в делах. Как обычно. Но где же мои манеры? Честь имею рекомендовать себя, - начал представляться рыцарь. - Октавиан Марий, собственной персоной. И я не сказано рад встретить вас, леди Орра. - И почему же? Во мне нет ничего такого благородного. - О, леди Ареннис рекомендовала вас как справедливую и решительную женщину с добрым сердцем и помыслами. Да и я сам наслышан о некоторых ваших подвигах. - Да чего там, - отмахнулась орсимерка. - Все мои подвиги, как вы выразились, сэр, относятся к периоду моей наемнической деятельности. В рыцарях я еще недавно. А вы, Октавиан, как давно вы с рыцарями колючки? Во время вторжения даэдр ваш орден почти полностью был уничтожен, благо Чемпион Сиродила пришел во время на выручку. - Да, это так, - рыцарь заметно помрачнел. - Фарвил тогда проявил себя совершенно безрассудно и глупо и чуть сам не пал от лап даэдр. Увы, он такой хвастун, что не желает признавать своих ошибок. В прочем, Фарвил не единственный выживший в той бойне. Слава богам, Бремман Сеньян тоже выжил. - А вы где были? Или вы вступили в орден уже после Кризиса Обливиона? - В те роковые дни я пребывал в гостях у своей сестры в Скайриме, которая живет с мужем-нордлингом, а посему известия о смерти императора и бедственном положении Сиродила до меня дошли не сразу. Но как только я прознал об этом, в тот же миг поспешил домой, чтобы помочь своим боевым товарищам. Но, будь они трижды прокляты, застрял в горах. Ах, какая утрата! Я проклинал себя, что не оказался во время, что не помог своим братьям. Но будет об этом. Что мы все про меня. Давайте же послушаем про вас, леди Орра. - А что про меня? Про меня и говорить нечего. Я простой бедный рыцарь. Такой бедный, что даже коня нет, хотя по правилам турнира он быть должен. Да и к тому же, чего это вы, Октавиан, так заинтересовались моей персоной? - Я был бы рад видеть вас своим соперником. За одним хотел проверить некоторые слухи о вас. - Это какие же? Обо мне много чего поговаривают. - Пустые сплетни меня не интересуют. Мне любопытно, правда ли то, что в бою вы справляетесь одной рукой не хуже, чем с двумя? - Думаете, легко справитесь с калекой? - О нет, леди Орра, я не хотел и не желаю вас обидеть. Наоборот, желаю вам удачи в состязании. В конце концов, о человеке говорят его поступки. Тут Орра обратила внимание на некую красивую особу в изящном платье, которая с любовью во взгляде не сводила своих глаз с рыцаря. - Октавиан, это случайно не ваша дама сердца? - Берите выше, леди Орра, это моя супруга. - А я и не знала, что рыцари женятся. - Но в этом же и есть смысл нашего существования. - Ради женитьбы? - Семьи. - Возможно. Жаль, у меня нет такой поддержки. - Отнюдь, я видел там нескольких орков. Думается мне, они здесь как раз для того, чтобы поддержать своего соплеменника. - Скорее всего Мазогу, а не меня. Но пусть я буду не права. - И насчет лошади не переживайте. Перед началом турнира я обеспечу вас хорошим скакуном. Пусть это будет актом моей признательности. - Благодарю, Октавиан. - И пусть удача одарит вас своей щедростью, сэр Орра гра-Магул. - И вам того же, сэр Октавиан Марий.

Завтра продемонстрирую своего соперника.

Погнали  

The Cursed Forest              

  Но как оказалось готовящееся мероприятие не ярмарка, как полагала Орра, а рыцарский турнир, не менее интересное и захватывающее развлечение для зрителей, чем гладиаторские бои на арене Имперского города. Орсимерке не терпелось увидеть воочию схватку лучших рыцарей Сиродила, а, может, и самой принять участие в этом. Увы, было несколько причин, почему этому не суждено произойти. Во-первых, Орра орк, а сам по себе факт того, что орк может быть рыцарем, уже неслыханное явление, учитывая пренебрежительное отношение к детям Малаката остальных представителей разумных рас, что совершенно не справедливо, и подавно. Во-вторых, Орра - женщина. Конечно, и среди рыцарей женщины бывают, но биться с бабой все равно как-то мало чести. А в-третьих, и это самый весомый аргумент, орсимерка - калека, а бороться с инвалидом вообще постыдно. Да и к тому же Орра из числа бедных странствующих рыцарей, у которой даже коня и штандарта нет. И доспехи не чищены. У других рыцарей вона как блестят. Наверное, парадные нацепили, дорогие и красивые. С драконами, единорогами и орлами на латах, волчьими мордами на наручах, медвежьими пастями на наплечниках, в цветастых мантиях и изысканных шлемах.   - Ну и чего вылупились? - буркнул он, заломив руки за затылком. - В городе что, новый аттракцион? И почем же нынче поглазеть на разбойничьего атамана? - альтмер сплюнул. - Два септима с рыла, а то и все три? Того глядишь, капитан себе и на новые портки накопит - да и пора бы уже, а то воняют, собака, аж тут чувствуется... Или, может это от вас?   - Ты давай рассказывай про этого "Господина", а не то сам завоняешь, - пригрозила неприятному на вид альтмеру Орра и пригрозила на всякий металлическим кулаком.

  Орра спала спокойно и практически без сновидений. Они, может быть, и были, но вряд ли столь интересные и информативные, чтобы посвящать им целый абзац. Вот аликрский чародей Абдул аль-Бахраззи, специалист в области колдовства и древних цивилизаций, в этом плане куда интересный персонаж, ведь не даром же написал столь любопытный трактат о толковании снов "Образы Вермины", а чуть погодя и "Сомнум: Практические советы снохождения". Одно лишь нужно заметить, что спала орсимерка хорошо и даже выспалась как следует. Свою искусственную руку перед тем, как улечься на кровать, все же отстегнула - коже нужно было немного отдохнуть от обхватывающих культю ремней.   На утро ее ждали кадушка холодной воды и мягкое полотенце, услужливо врученное хозяйкой заведения (и даже кусок мыла нашелся), завтрак в виде фасоли с грибами, сыра и бекона, а также вид опухшей с похмелья рожи заметно перебравшего вчера рыцаря. И когда все приготовления были закончены, рыцари двинули дальше.     Бравил встретил их благоухающими запахами зловония, тянущегося мутным дымом откуда-то с болот, но помимо всего прочего всевозможными звуками какой-то активной деятельности: зазываниями, криками, бранью и ругательствами, звоном металла, конским ржанием, смехом. Кругом пестрили яркими цветами флаги, гербы и штандарты. Гудят в трубы, глашатаи орут до хрипоты в горле, какие-то торгоши предлагают свои сувениры, а куртизанки, которые крутятся тут же, томно вздыхают и кокетничают. Барды тренькают на лютнях и поют песни.   - Ух ты, ярмарка! - обрадовалась Орра. - День обещает быть интересным.     Встреча с уже знакомым ящером и жуликоватыми рабочими, грузящими какие-то дрова, была не то чтобы уж неожиданной, но внезапной точно.   - А чем это вы тут занимаетесь? Лесозаготовкой? - поинтересовалась Орра.

Не пойму, инфу на этого рыцаря-соперника тут кидать или отдельным каким-то постом?

Но как экранизация одноименного романа Адама Нэвилла (очень рекомендую к чтению) такое себе. Слит и главный посыл путешествия, и монстр, имеющий в оригинале больше лавкрафтовского, и антагонисты, и изматывающее выживание в бесконечном лесу. Замес очень напоминает "Ведьму из Блэр", то есть герои заблудившееся в странном лесу, и повесть Элджернона Блэквуда "Вендиго", в которой вхожих ситуациях героев преследует нечто незримое и пугающее.   На днях смотрел "Слепую ярость", любимый фильм детства с любимым, но, к сожалению, почившим актером.

  Оба спутника Орры столь увлеклись разговором, что не замечали ее присутствие здесь, даже Флавий вмиг позабыл что спрашивал про протез удивительной работы. Речь была о магии и призраках, в чем орсимерка, как не трудно заметить, совершенно не разбиралась. Да и вообще, магия для слабаков, коих боги физической силой обделили, типа этих задохликов альтмеров, которых от любого дурного запаха аж наизнанку воротит. Конечно, Оррова бабка настоящая шаманка и кое-какие заклинания знает, но и те не сравнятся с настоящей профессиональной магией. А нежить, гнусная и богохульная в своем изуверском существовании, подобно насмешке над самой природой и божественным замыслом, и поднимающие их в кощунственной и отвратительной нежизни выродки-трупоеды, что чертят скрюченными пальцами ужасающие символы и вспарывают раздутые от трупных газов животы, отделяя плоть от костей и заполняя гниющие члены новой ледяной силой, реанимируя тем самым, - суть тлен, гниль и дерьмо, и связываться с подобным так же противно, как чистить солдатский зловонный нужник.   Так что Орре к выше изложенному добавить было нечего. Вот скажи она "некромантия - это плохо, а мертвецы воняют", вряд ли кого-то подобный расклад орочьих мыслей мог заинтересовать. А потому она молчала почти так же, как поросенок, которым все весело чавкали.