Alice von Bertruher

- Ах, горюшко, - искренне запережевала Златоцвета. - Но не печалься, и будет на твоей улице праздник. Вот увидишь. А покуда не грусти, ибо вон как хорошо. Птицы голосами сладкими поют, травушка-муравушка так мягко ковром стелется, ветерок песню заводит в листвах. Благодать одна.     Зайка глядит на русалку, что на ветке девочкой малой сидит и в воздухе ножками болтает, но ушки прижал, ибо боязно тому. - Беги, маленький, - и отпустила зайчика на землю. Тот и упрыгал в кусты.     Присела сама на земелюшку да на травку мягкую и ноги босы вытянула. А ноги хоть и босы да чистые, ибо не липнет к ней грязь, даже платье чисто и свеже.   - А давай я тебя расчешу, ибо космы вон у тебя взлохматились, - говорит, вооружившися уже и гребешком своим.

  https://www.youtube.com/watch?v=GHznbXIAZwA

  Не смела Златоцвета по скромности своей в чужие споры лезть, да только ушла в рощицу, чтобы немного одной побыть. Чирикают птички, дятел где-то дробь клювиком выбивает, а высоко на ветках белочки шуршат. Видит, что печалятся спутники да сделать ничего не может. Гложет, видать, их прошлое, а ей самой и вспомнить нечего. Ни детства своего не помнит, ни молодости. Была ль у нее семья, муж ли - ничего ей этого  не ведомо. Только слухи ходют, мол, жила она девицей красной да умерла трагично. А как жила да с кем? Стерто все с памяти. Как стала берегиней душа ее, так и прежней жизни не стало, будто и не было никогда.   Так и жила она скромно у речушки, в маленькой избушке зеленой от мха, будто, почитай, весь век тут и была всегда. Но за все то время успела людям многим помочь да из беды выручить. Сколько утопленников спасла да откачала, сколько хворых и немощных дитятей излечила. А бывало упырей поганых да подколодных прогоняла, да так, что бёгли те как от света утреннего.     Возвернулась она с зайкой сереньким на руках. Сидит тот да глазками-бусинами лупает и носиком маленьким двигает, принюхивается. Слышит как ушастенький мальчик на свирельке поигрывает. Красиво исполняет, благостно.

Но судя по последней части того поста, у него на душе волки воют. Кстати, увы, не могу найти подходящую мелодию, которая подходила бы под описание. Если найдете, скиньте что ли.

С Рождеством  

- Вот разведчиком могу быть... - слышит Златоцвета и сама говорит, мол,   - Леса да луга я и сама хорошо ведаю, да токмо незнакомы энти места да и царство Кащеево мне не знамо. А уж командир из меня плох. Что взять со скромной берегини. А вот случится беда, так за раз помогу, коли сил хватит. Раны целю и хвори. Нежить отваживаю. Да зверя буйного успокаивать умею.

А не старовата ли она для Бэтгерл-то? Барбара Гордон так-то персонаж молодой, еще студентка. То есть ей где-то 18-19.

  Обратила внимание свое Златоцвета на тоску и печаль птицы райской, но с главою девичей, да волка серого. Пригорюнились чавой-то. Какая же оказия.   - Чего ты, волчок, опечалился? И ты, птица райская? Негоже  грусти почем зря. А вот сыграю я вам музыку волшебную, заморскую, - говорит она и достает свою раковину.     И начинает играть на ней, но другую мелодию, энтой и Кира не слыхала. И будто на струнах заиграл океян далекий и колокольчиками невиданные твари. И разлились по полянке волны океяна, и плывет невиданный чудо-рыба кит, огромный и серый, и плещутся игривые дельфины-баловники с блестящими боками; и кричат белые чайки в небесах. И видят все это как взаправду. Но только закончилась музыка, так и исчезло все. Но осталась в душе благодать какая-то.

- ...Смотрю, а бежит козлик по лесу, что ему тут делать? Далеко к деревеньке ближайшей! А и пригляделась, то ровно заколдованный кто... Вот и попробовала, негоже в срамном блике бегать. Я же говорю, чудной лес это и присматриваться нужно, мания здесь чуждая и куда как древняя.   - Вот и я знавала одну девицу, у которой братец был маленький, такой баловной. Мал да глуп. Ибо говорят ему - не пей грязну воду из-под копыт. Не слушается тот. И испил водицы из-под козьего копытца и сам в козленочка обратился. Вот так вот, - говорит Златоцвета.   - А у тебя что-нибудь приключилось за это время   - Приключилось избу добрых людей от нечистой силы избавить, - и рассказала как было: как изба каждым бревном скакала и ходуном ходила. - А до того хворым помогла с их недугами. Эх, а вот с Балдеевой бедой не сдюжила.

- Здравствуй, дедушка, - поздоровалась да поклонилась знакомому старцу лесному берегиня. - Вот теперича и веселее будет. А что это у вас там приключилось? - спросила у новой знакомой русалки.

И пока Златоцвета разглядывала ушастого дитёнка, собака вдруг с места соскочила и прочь бежать. И русалка за ней.   - Куда это они? Услыхали чего-то?   Только ушастик сидел. Нравился он берегине, как и любой другой ребетенок. Маленький, чудной.   - А сыграешь ли мне? - и кивает в сторону его музыкального инструмента.

Ну почему же, просто заметила еще одну персону

- А ты, молодец, кто будешь? Ушки-то у тебя какие чудные, - спрашивает Златоцвета притулившегося рядышком эльфёнушка с гусельками. Вроде на дитё обычное похож, но чудной какой-то.

- Златоцвета... Красивое имя! И ты тоже... Прости! Давно я е говорила с живыми, уж лет тридцать - а за вчера и сегодня столько, что на все годы хватит.   - Стало быть давно твоя душенька через Калинов мост перешла, - предположила Златоцвета. - А я и не помню как давно по свету хожу. И была ли у меня жизнь смертная. Не ведаю того. Только слухи слышала, что народ обо мне сказывает, но правда то али нет, не знаю. А хочешь я тебе музыку сыграю? - и запустила руку в кармашек, где свои скромные сокровища прятала: гребешок, ленточки да листики.     Вытащила оттудава раковину необычную, кои только в морях водятся. Прильнула устами к ней и подула как в свистульку и заиграла как на дудочке. И полилась мелодия, сладка музыка, дивна и волшебна, что в царстве Балдеевом и не слыхивали ранее. Волны в той музыки играли далекого синего океяна, а чудными перегудами вторили звуки играющих дельфинов да морских птиц.    - Это мне один заморский купец подарил, - говорит Златоцвета, окончив музыку. - Он по глупости грибов поганых насобирал да съел их, не знаючи. Заплохело ему совсем, так я его отварами лечила. Встал он потом на ноги и вот эту ракушку мне подарил. На таких, говорит, тритоны неведомые играют и ундины морские. Волшебная музыка, чудная. Даже море воочию поглядеть захотелось.

Присела Златоцвета, но еды не берет, ибо не голодна совсем, но окунула ладони в родник да испила водицы холодной.   - Спасибо тебе, Кира, но не голодна я. Зовут меня Златоцветой, - протянула руки к огню, - Хорошая у тебя собачка. И сердце, чую, доброе, - и погладила собаку. - Всяк зверя люблю: и малого, и большого. И зверь меня уважает. А что же ты одна сидишь? Где же остальные? Никак заблудились в чащобе-то?

А разве эльфёнок не рядом сидит?

 Слухат сидящие у костра, ломится кто-то через валежник. Трещат веточки легонько, как-будто человек идет. Раздвинулись кусты, и выглянул лик девичий, обрамленный златыми локонами, что от света кострова заблестели солнечными зайчиками. То Златоцвета была, что, хоть и отстала от остальных, но той же дорогой пошла, с народом добрым распрощавшись. Тихона не нашла, хоть и кликала его. Дрых где-то, зверюга, накушавшись от пуза. Вот и пошла одна. А по дороге встретила того олененка, что на бревне к ней ластился. Тот ей и указал, хоть и не умел говорить по-нашему, куды другие упёрлися.     Златоцвета лесом пошла, не боясь не волка, никакого другого зверя. Ибо те ее не трогали никогда. Чуял зверь в ней тепло и доброту. Даже рысь ластилась совсем как домашняя кошка, и волки хвостами виляли. Ибо издревле добрые берегини, как известно, со зверем лесным якшается и с духами различными родство имеет. Потому и не трогат ее, ибо берегиня есть часть самой природы: лесов, рек да полей. Потому и в деревнях куклу берегини из соломы делают, дабы избу берег от напастей лихих.     Так и шла Златоцвета лесом, грибы перешагивая. И чует дым недалече. Знамо костер ктонто жгет. Вышла к костру, а там дитяти седят, токмо одна не дитё совсем, а русалка.   - Здрав буде, девица речная. Позволишь у костра присесть али помешаю твоему покою? - спрашивает у русалки.

Так мне никто и не скажет, видимо...

Нравится мне проект Cryo Chamber. Столько всякой годноты. Еще кто-нибудь слушает?

Когда в мандаринах, мной купленных косточки, а у других - нету

К костру что ли подкатывай   Сиди пока у костра, сейчас приду   Кстати, сейчас там ночь или день?

Такое ощущение, что нет. Какими-то группками

Давай я к костру подойду?