Dragon Age: Тень Госпожи

[Perfect Stranger]

 

 

Спойлер

Этот клинок уже определенно изжил свое.
Силуэт в обугленных стальных доспехах отложил в сторону двуручный меч, испещренный зазубринами и пятнами ржавчины. Витавший в воздухе аромат крови сгущался — смесь из запаха крови человека, запаха крови дракона. Кровь первого отдавала кислым, едким привкусом — кровь второго же заставляла воздух вибрировать от силы.
Пальцы еще тряслись. Он отказался тащить с собой баллисту — и сражение вышло сложнее, чем силуэт в доспехах на это рассчитывал.
— Ты еще долго? — хрипло спросил мечник, устремив взор на пришедший в негодность меч. Крылатый шлем странной конструкции обгорел, тканевый элемент был практически испепелен — не похоже, что он предоставлял хорошую защиту. Прядь светлых волос выбилась из под сохранившейся части шлема. Сталью была защищена лишь макушка головы — а на пластине, меж крыльев шлема, располагалась забавная кисточка из темных нитей. Алый платок, которым была подвязана шея мечника, тоже обгорел — возможно, дракон, чье тело лежало на посыпанной пеплом земле, именно из-за цвета платка избрал Фелкин главной целью.
Ошибка.
Высокий мужчина с пепельными волосами склонился над телом дракона. Медленно повернувшись, он уставился на мечника взглядом холодных, серо-голубых глаз. Его лицо было испачкано кровью, стекавшей с челюсти и подбородка.
— Уже... почти закончил, — прохрипел человек, вытирая тыльной стороной ладони кровь с лица. Половина или даже больше волос сгорели в пламени дракона, правая сторона лица была покрыта черной сажей, сквозь которую проступали уродливые шрамы, словно от когтей дикого животного. Отвернувшись, он опустился на колени и, издав едва слышный звук, похожий то ли на урчание, то ли на рычание, продолжил пить кровь.
Крови ему всегда было мало. В нем словно было нечто вроде неутолимой жажды, которая вечно гнала его вперед, вечно бросала в драку, даже в самую безнадежную. Стирала страх из разума одним размашистым движением. Фелкин уже достаточно давно знала его, и знала, что он не боялся ничего. Разве что...
— Пошли.
Он поднялся на ноги и встряхнулся, как собака, выходящая из воды. Быстрый взгляд искоса — стального цвета глаза резким светлым пятном выделялись на грязном лице, покрытом сажей и запекшейся кровью, словно маской. Обуглившиеся волосы падали на глаза, и он раздраженно смахнул их с лица. Вытащил из-за голенища большой нож с изогнутым лезвием и отрезал когда-то длинные и светлые волосы под корень. Все равно большая их часть сгинула в огне.
Девушка в доспехах кивнула, поднимаясь на ноги. Левое бедро кровоточило — броня в этом месте была попросту пробита насквозь. Опасный момент, без всякого сомнения — и, опять же без всякого сомнения, он еще аукнется.
— Ты забыл?
Вольфер нахмурился, когда Шалд, приблизившись к телу дракона, опустилась на одно колено. Латная перчатка, со звоном брошенная на землю, напоминала скрюченную когтистую лапу.
Женщина прикоснулась ладонью к лапе павшего зверя — словно этим неуклюжим жестом пытаясь как-то почтить его память. Девушка странным образом относилась к этим красивым, могучим зверям — вернее, к их крови. В их первую встречу она говорила о силе крови, о том, что эта кровь — есть... какая-то "память". Но Хекс не до конца понимал, что она имела в виду.
Зверь — нечто совсем другое.
Изогнутый кинжал из веридия с силой вонзился в бедро высшего дракона — и, извернувшись в руке женщины, начал медленно снимать чешую с его тела.
— Нам нужна кость, — словно в трансе говорила Фелкин, безжалостно кромсая плоть драконицы.
— Как скажешь.
Хекс покачнулся, едва устояв на ногах, и нахмурился. В голове плыл багровый туман, но это не было похоже на последствия его обычной ярости и не было похоже на влияние зверя. Кровь в его венах медленно закипала — чужая кровь, кровь дракона, только что убитого ими. Она словно поглощала его, заставляя сердце гулко и быстро биться, а перед глазами мелькали неясные картины. Поднеся ладонь к глазам, мужчина словно в трансе провел ею по лицу, стирая красные дорожки. Крови было так много, что она текла из глаз, будто слезы. Упав на колени, он поднял лицо к ночному небу. Звезды заплясали в бешеном танце, сливаясь в единый сияющий вихрь. Он чувствовал — буквально чувствовал — ветер под своими крыльями, почти как тогда, в Тени, только на этот раз все было по-настоящему. Свобода и полет.
— Прекрасно... — он прошептал почти неслышно, улыбаясь своей жуткой улыбкой-оскалом, и облизнулся. А сила внутри бурлила, грозясь выплеснуться нескончаемым потоком и разорвать его сердце на тысячи осколков. Хекс закрыл глаза, дрожа всем телом, картины проносились во тьме, вся память дракона и тысяч драконов до него, тех, кто стал драконом, отобрав их силу и впитав ее в себя... Он закричал. Сжал зубы так, что они хрустнули. Все, что было раньше, оказалось лишь подготовкой к этому моменту. Согнувшись напополам, он сплюнул кровью на обугленную землю.
— Фелкин, — произнес он, глядя расширенными глазами на валяющиеся на земле зубы. Его зубы.
Он услышал гулкий звук шагов — и почувствовал, как силуэт Фелкин что-то впихнул в его руки. Пошатываясь, он мутным взглядом окинул флягу с изображением скорпиона, покоящуюся в его ладонях.
Не сказав ни слова, силуэт отошел вновь — вернувшись к своему занятию. Хекс слышал звук кромсаемой плоти, слышал биение собственного сердца — и совсем так же слышал биение сердца Шалд. Это было странным, пьянящим чувством — но что-то было не так. Тот, отдаленный стук утихал — словно с каждой секундой отдаляясь все сильнее и сильнее.
Его сердце билось быстро — словно было готово вот-вот разорваться. Кровь пульсировала, меняя его тело — ребра трещали, оставшиеся зубы крошились под напором других. Судорожно сглотнув, он недоверчиво провел языком по своим зубам — убеждаясь в своих подозрениях... и надеждах.
Вопль ярости и торжества взорвался в его голове, заволакивая глаза алым маревом. Пальцы не слушались, когда он отвинчивал крышку фляги — а запах самогона был почти незаметен на фоне тяжелого, густого аромата крови. Медленно спустившись с камня на землю, мужчина запрокинул голову и невидящим взором окинул звезды. В Андерфелсе ночи неописуемо красивы — странно, что раньше он этого не замечал. Или замечал? Открытая фляга с самогоном все так же лежала в его ладонях. Повернувшись в сторону драконьего тела, Хекс взглядом наткнулся на глаза Шалд.
Она уже извлекла крупную, тяжелую бедренную кость зверя — и сейчас смотрела прямо на него, сложив руки на коленях. Зверь грузно зашевелился, задев боком клетку из его ребер. Взгляд Фелкин был... странным. Таким чужим, таким безумным. Женщина всегда действовала разумом, а не чувствами — но сейчас в ее глазах не было разума. Была лишь пустота.
Мгновение — и наваждение прошло. Грязно-голубые глаза потрошительницы были прежними... наверное.
— Сможешь идти? — просто спросила она, поднимая с земли окровавленную, липкую кость.
— Да, — ответил он не своим голосом, проводя языком по ровному ряду крепких, новых, острых как бритвы зубов. В темноте ночи его глаза поблескивали нездоровым блеском, как будто он был пьян. В общем-то, почти так оно и было. Кровь и самогон. Что может быть лучше. — Зачем тебе это? — он кивнул на кость в руках Фелкин, понимая, что им придется найти разбежавшихся лошадей. Они тут в долине здорово пошумели. Разбросанные обломки скал и камней и огромный кусок выжженной до угля земли — кто бы ни пришел сюда после, будет сильно удивлен. Хотя Хекс сомневался, что кому-то может понадобиться забраться так далеко в горы, здесь не было ничего и никого, кроме драконов и двух людей… почти людей. Они провели здесь почти две недели, в полном одиночестве, посреди снежно-каменной пустоты. Но пора было возвращаться в мир, для которого они были чужими. Снова надевать маску человека.
Фелкин, в своем обугленном доспехе, с костью в руках, при свете звезд, казалась ему прекрасной. С того самого момента, как он почувствовал запах крови, исходящий от нее тогда, в Неварре, когда не знал еще ни ее лица, ни имени, ничего. Она сразу показалась ему совсем другой, не похожей на заносчивых идиотов, сновавших вокруг в поисках легкой наживы и власти. А сам Хекс тогда не знал, кем был и кем мог стать.
Что ж, теперь все встало на свои места.
Она не ответила — лишь молча кивнула. Для общения с тем, кто подобен тебе, слова не нужны. Кровь все еще пульсировала в венах Хекса, когда они поймали лошадей, собрали пожитки, и направились вниз, в долину. Снежный горный буран, немедленно укусивший их в спину, придал ускорения — двое потрошителей вернулись в Нордботтен на рассвете, принеся бурю с собой.
Скрип лестничных ступенек в таверне, в которой они остановились, подействовал на разгоряченный разум Хексариона почти умиротворяюще. Едва не выломав дверь, бастард баронессы со вздохом облегчения плюхнулся в кресло. Фелкин пришла позже на пару минут, застав Вольфера за попытками снять обуглившуюся, и местами оплавленную броню.
— Договорилась о ванной, — усталым голосом сообщила девушка, закинув драконью кость в дальний угол комнаты, — Ты пойдешь первым. Собираешься отоспаться, или сразу пойдешь к своей?
Хекс не удержался от смешка. Шалд в своей манере разговаривать о знати вела себя по-забавному презрительно. Он знал, что она из простолюдинов — и неприязнь к высшему сословию впитала с молоком. Впрочем — он сам не мог называть себя таким уж знатным.
Комната, в которой они остановились, была образцом хорошего обслуживания — без роскоши, но со всем необходимым. Пыли, паутины, грязных следов (за исключением оставленных ими же) не наблюдалось, по крайней мере в этом был плюс.
Фелкин подошла к заваленному свитками столу. Они с ней некоторое время пытались извлечь как можно больше информации о драконьей крови. Хекс — о силе, даруемой ею, Фелкин — о ее свойствах в принципе. Однако убийство высшего дракона определенно было ценнее этой информации — эти чувства, когда кровь крылатого зверя потекла по его глотке...
Женщина сняла с головы крылатый шлем, и со вздохом выпрямилась.
«Что-то не так», — подумал потрошитель, но пока что не сказал этого вслух. Раздался тихий щелчок, когда ему наконец удалось снять наплечник, оставшийся еще со времен экспедиции в Браннворт. Усмехнувшись, он провел рукой по лицу. Пальцы наткнулись на старые шрамы — еще одно напоминание о Глубинных Тропах. Но эти шрамы он любил гораздо сильнее. В тот день, когда Хекс получил их, он изменился почти так же, как сегодня — он наконец смог взять зверя под контроль. Перестать соперничать с ним и вместо этого стать по-настоящему братьями, одним целым. За это тоже нужно было благодарить Фелкин, как и за многое другое. Но она не смотрела на него. Отвернулась и перебирала бумаги, словно сейчас это имело какое-то значение. Поднявшись, Хекс подошел к ней и ткнулся в ее шею, обдав его горячим дыханием. Постоял так несколько минут почти без движения, как будто о чем-то задумавшись, а потом развернулся и вышел из комнаты, оставив нагрудник с наплечниками валяться на полу. Их уже давно пора было выбросить. Взял с собой он только нож, и в комнате, отведенной под ванную, глядя в покрытое сетью трещин зеркало, сбрил волосы с висков и затылка. В воде расплывались темные, кровавые пятна — и казалось, что в неровном свете свечей на ее маслянисто-блестящей поверхности отражается что-то темное и зловещее. Вздрогнув, Хекс вытер лезвие ножа и сунул его за сапог. Переодевшись в льняную рубашку и штаны из оленьей кожи, он отряхнулся и пошел в комнату. С Фелкин надо было поговорить еще кое о чем. Толкнув дверь, он сразу почувствовал, как сквозь открытое окно в лицо ему ветер бросил горсть колючих снежинок.
Пока он мылся, потрошительница успела снять с себя доспехи и перевязать рану на бедре — и сейчас сидела за столом, сосредоточившись на пыльных манускриптах. Взглядом поприветствовав вошедшего мужчину, она кивком указала на крупный граненый сосуд с алой жидкостью. Если судить по консистенции — определенно не кровь. Скорее всего — лечебная жидкость. Рядом лежали чистые бинты — хватит на припарку.
Крылатый шлем Шалд неловко завалился набок. Она не меняла его с самой их встречи — только тканевый элемент стал красным, а не синим — как когда-то. Хексарион тихонько усмехнулся — это он сказал, что красный идет ей больше.
— Не заметил необычных изменений? — тихо поинтересовалась Фелкин, не открываясь от свитков. Словно почувствовав, как бастард приподнял бровь, потрошительница со вздохом повернулась к нему, — Я о трансформации. Как я уже говорила — процесс практически не изучен. Если судить по записям из Неварры, то он абсолютно непредсказуем. У тебя может даже хвост вырасти... кхм. В общем, не заметил ничего странного?
Испытующий и чуть раздраженный взгляд сестры удивил Хекса. Она вела себя довольно... чудно. Уже как месяц. Он-то привык, но все же — это странно.
— Можешь посмотреть сама, — сказал он немного насмешливо, почесав шрамы на щеке и стянув рубашку через голову. Сам потрошитель лишь чувствовал, как что-то цепляется за ткань на спине, но рассмотреть как следует не мог. Подойдя к сестре, он отвернулся и добавил: — Хвоста, к сожалению, нет. Хотя я знаю, что это тебе понравилось бы, но носить доспехи будет неудобно.
Она подняла глаза и увидела необычную картину — от самой шеи, вдоль позвоночника спускалась узкая полоска проступившей сквозь кожу темно-серой чешуи. Чешуйки размером с ноготь, плотно прилегающие друг к другу, слегка шевелились при дыхании. Сами позвонки стали острыми, выпирающими, похожими на шипастый гребень дракона, а чешуя на них была крупной и плотной.
— Ну что? — голос Хекса вырвал ее из размышлений.
Поначалу она никак не отреагировала. Лишь удивленно моргнула, разглядывая ряд заостренных, пронзивших кожу позвонков. Угольно черные, они напоминали полированный обсидиан. "Драконово стекло" — так вроде называли этот минерал где-то на юге Неварры.
Худые, тонкие пальцы Шалд прикоснулись к позвонкам — словно проверяя подушечкой пальца, насколько они острые. Медленно рука скользнула на твердую, местами шелушащуюся чешую. Ногтем ковырнув одну из чешуек, женщина провела рукой по темной полосе вдоль спины мужчины — до шейного позвонка, где гребень заканчивался.
— Такого в свитках точно не упоминалось, — почти с ледяным спокойствием произнесла девушка, с легким вызовом глядя в серо-голубые глаза Хекса.
— Что ж, тогда, думаю, им стоит дополнить свои исследования, — прохрипел он, улыбаясь. Острые зубы сделали его улыбку еще более пугающей, но Фелкин давно к ней привыкла. Когда она прикасалась к чешуе, он слегка вздрагивал. В ушах стоял нарастающий гул, слышалось отдаленное хлопанье крыльев и низкое, бархатное рычание. В покрасневших, пронизанных багровыми нитями глазах, вспыхнул свет. Притянув девушку к себе, он выдохнул резко, почти до боли сжав ее запястья. Поехать в замок за наградой, обещанной за голову убитого высшего дракона, можно было и позже.
Шалд прищурилась, покосившись на свои запястья.
— Тебе стоит постараться сильнее.
Вспышку ауры боли Хекс предугадал почти с идеальной точностью. Злобно рассмеявшись, улыбка Потрошителя стала еще шире... когда темные, полупрозрачные нити вонзились в его плечо. Он не видел, из какой точки аура высвободилась в этот раз — но он знал, что каждый раз это была какая-либо крупная рана или шрам. Его собственная аура частенько "высвобождалась" в его лице — из того самого шрама на щеке.
Это длилось недолго. Заметив, что аура боли заставила бастарда лишь усилить хватку, мечник с тихим урчащим звуком высвободился из захвата, одновременно потушив ауру.
— Не время, — слегка охрипшим голосом произнесла потрошительница, резко встав со стула. — Тебе пора.
Хексарион лишь удивленно моргнул, когда Фелкин, стараясь не смотреть ему в глаза, быстрым шагом вышла из комнаты. Звук шагов вниз по коридору дал знать, что она направлялась в купальню — но сама вспышка его удивила.
Пожав плечами и постаравшись вернуть мысли в прежнее русло (что после трансформации оказалось сделать труднее, чем обычно), Хекс направился к выходу. Письмо с заказом на дракона лежало в седельной сумке, и на нем была печать правящего дома Нордоботтена. Забавно было осознавать, что собственная семья пользуется его услугами как наемника. Запрыгнув в седло и натянув кожаную куртку, отороченную мехом, он направился по узким улочкам города к поместью. Вспомнив бал, на котором Фелкин произвела настоящий фурор, он усмехнулся — тогда они смеялись как полоумные, глядя на все эти перекошенные от отвращения лица, заявившись на званый ужин в доспехах и с мечами, перепачканные кровью и довольные, как коты, нализавшиеся сметаны. Но не пустить их не могли. Все-таки баронесса была его матерью, и кажется, общение с ней начинало постепенно налаживаться. Нельзя было сказать, что Вольфер не рассчитывал на это, выполняя ее неожиданный приказ. Да и деньги, обещанные за голову дракона, были совсем немалыми. Впрочем, оставаться в городе дольше нужного он не собирался. Сидеть на одном месте никогда не было его любимым времяпрепровождением. Проехав мимо низких, покрытых черепицей домов, он выбрался на широкую проселочную дорогу, ведущую к дому баронессы — огромному зданию в три этажа, окруженному зимним садом. Людей на улицах не было, поэтому он без всяких задержек добрался до ворот.
Мать ждала его наверху, как всегда, собираясь ко сну и глядя на себя в большое трюмо.
— Баронесса, — сказал он, захлопнув за собой дверь и приблизившись на расстояние трех шагов. Женщина вздрогнула и обернулась. На ней была длинная ночная сорочка, расшитая серебряными нитками, а волосы пепельного цвета рассыпались небрежно по плечам. Несмотря на свой возраст, она все еще была почти по-неземному красива.
— Это ты… — прошептала она, и в ее глазах Хекс на какой-то миг увидел искреннее удивление. Она была удивлена его возвращением в такой поздний час?.. Или же тут было что-то иное? — Не думала, что вы вернетесь так скоро, — добавила она, отвернувшись. Потрошитель фыркнул, и его взгляд скользнул по плечам баронессы.
— Ты никогда не рассказывала, как получила этот шрам, — он кивнул на ее левое плечо. Большой, старый крестообразный шрам, похожий на удар оружием.
— Я многого тебе не рассказывала, — отрывисто сообщила Аннабет, поднимаясь и открывая шкафчик. Извлекла на свет толстый, набитый золотом кошель, она бросила его Хексу. — Вот твои деньги. А теперь оставь меня, уже поздно.
— Это сделал отец, да? — он не сводил глаз, не обратив внимания на ее просьбу.
— Я сказала, уходи. Не хочу больше разговаривать с тобой.
— А я думал, мы подружились, — ухмыльнулся он, и баронесса заметила острые зубы. Ее прелестное лицо скривилось в отвращении, но она никак не прокомментировала изменения в облике своего сына. Возможно, ей просто было все равно. Демонстративно не ответив на реплику потрошителя, женщина подошла к двери и распахнула ее.
— Уходи. Если что-то понадобится, обратись к прислуге, — сухо произнесла она, и Хекс, с минуту смеривая ее взглядом, кивнул и вышел. Сейчас действительно не хотелось опять вступать в споры. Да и Фелкин наверняка ждала его в таверне с наградой, поэтому он не стал задерживаться. Сунув кошель в мешок, он поехал обратно.
Ночь тем временем медленно перетекала в серый, рваный рассвет. На горизонте у горной цепи разливался холодный желтоватый свет солнца, а тьма превращалась в сумерки, которые Хекс никогда не любил. Покрытые тонким налетом снега крыши отражали этот неясный свет, переливающийся всеми оттенками желтого, красного и розового, и на мгновение он погрузился в размышления о том, что делать дальше. Сестра была Серым Стражем, и этот факт был так же неумолим и ясен, как и то, что он пойдет с ней до конца. Каким бы он ни был. Когда Скверна позовет ее, он сойдет под землю и погибнет в бою. Славная смерть. Славная и правильная. Он не боялся этого.
Тихий свист вырвал его из размышлений, и острая, кусачая боль пронзила плечо, разорвав тонкую кожу куртки. Резко потянув за поводья, он остановил коня и спрыгнул, вытаскивая мечи. Темные фигуры вышли из-за высокого здания часовни, трое с арбалетами в руках. Молчаливые и одинаковые, будто близнецы.
«Ассассины», — пронеслось в голове Хекса, когда они вновь подняли арбалеты. Он едва успел откатиться в сторону, уходя с линии огня. Пока они перезаряжали болты, потрошитель прыгнул вперед, подняв клинки для удара. Несколько привычных движений, громкий хруст перерубленных костей — один готов. Валяется на земле, выронив свое оружие, с рассеченной ключицей и с дырой в животе. Осталось еще двое. Не обращая внимания на боль от пронзивших тело стальных болтов, Вольфер пригнулся, чувствуя, как в груди нарастает привычный жар битвы. Новая кровь требовала удовлетворения, и эти убийцы так кстати попались на пути. Второго он убил одним сильным ударом наискось в спину, и тот рухнул лицом вперед на песок, нелепо взмахнув руками. Последний тем временем обошел его сзади и прицелился.
Болт с хлюпаньем вонзился в плечо, и Хекс зарычал. Ярость вспыхнула огнем, заволакивая взор туманом и пульсируя в горле. По губам стекла темная капля крови.
— Кто вас послал? — голос стал ниже, в нем явственно звучало звериное рычание. Убийца не ответил, выронив арбалет, когда потрошитель врезался в него что было силы и повалил на землю. — Кто?
— Ты не должен был возвращаться, — прошипел ассассин, с ненавистью глядя на Хекса. Тот придавил его коленом, прижав лезвие клинка к шее человека. Но ему нужны были ответы. — Лучше тебе было сдохнуть там.
— Матушка… — пробормотал потрошитель, и вдруг рассмеялся. — Матушка. Эрих. Йохан.
— Проклятый баста…
Убийца закончить не успел. Хекс резко наклонился вперед, вцепившись зубами в его горло. Острые клыки с легкостью вонзились в плоть, и рот его наполнился кровью. Рванув вверх, он смотрел, как человек, чьи глаза вдруг расширились, дергается, задыхается и захлебывается на земле. Чудесное зрелище. Облизнувшись и проглотив кусок человеческой плоти, Вольфер прикрыл глаза. Ждать долго не пришлось. С вырванным горлом люди вообще долго не живут.
Что ж, похоже, ситуация начинает быть все веселее. Фелкин должна была узнать об этом. Только когда ярость драки прошла, Хекс начал чувствовал боль там, где в него вонзились болты. Вытащив один из плеча, он отбросил его в сторону и решил, что займется ранами позже. Забравшись на лошадь, он ударил ее в бока и послал в быстрый галоп к таверне.
В заведении было довольно людно. Некоторые собирались на работу, некоторые обедали за столиками, переговариваясь на своем хриплом, гаркающем наречии. Трактирщик, наливавший в кружку очередного постояльца эль из бочонка, хмуро кивнул Вольферу. Похоже, простой народ принял бастарда куда лучше, чем знать... не сказать, что удивительно.
Привычный скрип ступенек — интересно, трактирщик вообще собирается их когда-нибудь смазать? Хрустнув затекшей шеей, Вольфер уверенно направился в их комнату. Спина неприятно зудела, но чувство в то же время было... волнующим.
Поначалу, он не заметил ничего странного. Даже приоткрытая дверь не смутила человека — может, из-за полученных ран, не очень опасных, но все же притупляющих чувства. Может — просто даже не мог подумать о таком исходе.
Фелкин в комнате не было. Завывающий ледяной ветер, выпущенный из открытого окна, хозяйничал в комнате. Большая часть свитков оказалась на полу — рядом с пришедшей в негодность броней Хексариона. Обуглившиеся стальные пластины уже покрылись тонким слоем инея, когда он, ведомый странным чувством, пнул их в сторонку и подошел к столу.
Крылатый шлем с кисточкой все так же стоял на своем месте — придавив собой согнутый пополам листок пергамента. Переборов дурное предчувствие, говорящее ему не трогать этот лист, Хекс взял его в руки. Что-то выкатилось из листка, с тихим звоном покатившись по полу. Моргнув, бастард огляделся в поисках источника звука — и увидел небольшое колечко с крошечными драконьими крыльями и красным камнем, одиноко лежащее на деревянном полу. Тряхнув головой, потрошитель раскрыл пергамент, начав читать — и с каждой строчкой кровь все сильнее и сильнее приливала к голове.
«Я долго пыталась оттянуть этот момент, но больше я делать это не могу. Некоторые обязательства невозможно забросить в долгий ящик. Теперь, когда сила твоей крови заглушила грязь, которой я из-за своей безнадежной глупости напоила тебя: в этом больше нет необходимости. Ты прекрасно справишься и без меня — а я, в свою очередь, должна прекратить тянуть тебя на дно.
Теперь ты сильнее, чем я сама хоть когда-нибудь сумею стать. Ты нуждаешься в равном — не в бесполезном балласте, скованном старыми клятвами и Скверной. Это целиком и полностью моя вина, в конце концов, из-за моего тщеславия ты был связан моей кровью. Теперь это не важно, ты наверняка уже почувствовал, что связь уже угасла. По факту, когда ты будешь это читать, она уже погибнет окончательно.
Крики и зуд в моей голове мешают писать, но я попытаюсь объяснить. Ты наверняка помнишь наш разговор в замке Пентагастов — тот, в котором я сказала, скольких я убила. То, что я тогда говорила, не было ложью, лишь полуправдой. Не думай, что я каким-либо образом этого стыжусь, но некоторые обязательства приходится выполнять. В том числе тому, кому я обязана теми убийствами.
Я услышала зов, Хекс. И теперь, когда времени осталось так мало — я должна провести его, выплачивая долги.
Я тебе не нужна, Вольфер. А ты ныне не нужен мне. Пожалуй... единственное, что я теперь могу сказать: "Драконы умирают в одиночестве". Ты поймешь. Не сейчас, так потом.»
Медленно его рука смяла исписанный пергамент.
— Сука, — тихо выдохнул он, улыбаясь чему-то, чего сам не понимал. — Трусливая сука.
Швырнув письмо в окно, он проследил за тем, как ветер подхватил его и унес в начинающийся рассвет. Затем, поколебавшись, вытащил из ящика стола чистую бумагу и перо. Быстрые несколько фраз, чиркнул пером, ставя подпись, и поставил печать дома Вольфер. Перечитал объявление несколько раз, а затем добавил к указанной сумме еще один ноль. Нужно было разобраться с этим делом как можно скорее, а хлестнувшая по его душе злость — всепоглощающая, жалящая, как рой ос, — только подталкивала Хекса. Ему хотелось убивать. Без разбору, как прежде, до того момента, как он поехал в Неварру. И если ради этого нужно будет вырезать собственную семью — пусть так и будет. А потом он возьмет то, что всегда принадлежало ему по праву.
«Драконы умирают в одиночестве, сестренка? Только не я. Я возьму с собой весь этот гребаный мир».
Он вдруг почувствовал, как по его лицу что-то течет. Опять кровь из глаз? Проведя ладонью в раздражении по щеке, он посмотрел на свои пальцы. Сжал руку в кулак. Не кровь…
С хрустом ударив кулаком по столу так, что он жалобно хрустнул и треснул пополам, Хекс развернулся и, подхватив сумку с вещами, пошел к порогу. Остановился, поколебавшись, и вернулся назад, к столу. Шлем Фелкин он забрал с собой. Остальное уже было не нужно.
Трактирщик проводил его взглядом, когда мужчина спустился по лестнице, и инстинктивно вжался спиной в стену. Кажется, даже те, кто не мог чувствовать его крови, поняли, что лучше убраться с пути. Прислонив листок с объявлением к стене таверны, он прибил его ржавым гвоздем. Кто-то должен будет откликнуться на объявление. А потом… потом…
Дверь хлопнула. Послышалось ржание лошади, испуганное, почти истерическое, а затем — цокот копыт. В Нордботтене медленно, осторожно загорался новый день.

 

 

Изменено 13 мая, 2015 пользователем Шен Мак-Тир

[Leo-ranger]

Гномья твердыня

"Творцы, направьте мою руку…"- коротко взмолилась эльфийка прежде чем спустить тетиву…

[Junay]

Гномья твердыня

 

Увидев эпичный выстрел долийки, Рико подумал, что  ей бы тоже не плохо освежиться в лаве. Прятаться больше не было смысла. Прикинув расстояние до цели, Рико зажмурился и бросился вперед, собираясь столкнуть  химеру в лаву. Под ногами почувствовалось что-то упругое, кажется, это был ее хвост...

Обхватив вслепую гибкое тело Фири, он со всей силы швырнул ее по направлению к лаве...

Изменено 3 мая, 2015 пользователем Junay

[Фели]

Гномья твердыня

 

Альварес тупо моргал, наблюдая за тем как тело змеи преспокойно тонет в потоке лавы, не пытаясь даже побарахтаться. Ему показалось, или все произошло... как-то странно? Химера не стояла, а ничком лежала на полу, словно спала...

Только когда лава поглотила практически все тело Фири, убийца увидел темный отросток, торчавший из спины и яростно извивавшийся. Когда тело с шипением и бульканьем сокрылось под огненной водой полностью, на несколько секунд маленький участок лавовой реки словно окрасился в черный. Но поток взял свое - и "чернильное" пятно исчезло столь же быстро, как и появилось.

[Perfect Stranger]

Гномья твердыня

 

- Так она... была мертва, - облегченно выдохнул потрошитель и убрал меч. Что ж, весьма опасной битвы удалось избежать, но... что с ней произошло? Тот черный извивающийся отросток очень напоминал то же, что произошло с телом Мелиссы. Кто бы ни заразил ее, это было то же самое существо. - Ладно, хоть с этим разобрались. Значит, остался только этот ублюдок-маг, - мрачно процедил Хекс, пожав плечами и направляясь туда, за поворот, где валялась змея. Нужно было покончить с этим раз и навсегда... с магом, тварями и всем тем противным природе уродством, которое он натворил.

[Ettra]

Гномья твердыня

 

- Слишком много смертей, - покачала головой Мэйрис, следуя за Хексом. Но она была рада, что не пришлось сражаться с такой опасной химерой. Было предчувствие, что кто-то мог и не выжить. Их осталось всего четверо, слишком мало, что бы терять людей. Глупая надежда выбраться всем вместе, учитывая место, где они находятся...

[Junay]

Гномья твердыня

 

- Странно.  Может, это ее Фелкин пришила, как ты думаешь? Черные извивающиеся отростки вполне подходят к ее внешности.  - почесал затылок Рико. - Что ж, идем дальше. Может, нам повезет и Фелкин укокошит и мага. Было бы вообще отлично, как по мне. 

"А потом переселится в дракониху, заточенную внизу, и они с Хексом снова найдут общий язык." - проворковал Тот, который. 

"Хм... Надеюсь, он не бросит Мэйрис, если так произойдет". - подумал Рико.

[Leo-ranger]

Гномь твердыня

- Ну так…- задумчиво сказала Лиин, переведя взгляд с того места, где только ято была химера и где над ней сомкнулась лава, на отряд.- Куда идем дальше? Может назад? Нет? Ну ладно…

[Фели]

Гномья твердыня

 

Бросив прощальный взгляд на уплывающий по реке каркас тела химеры (если удалось бы сохранить ее скелет, да показать какому-нибудь ученому на поверхности...), Федерико побрел за остальными. Страшный противник был мертв еще до того, как успел нанести им какой-либо вред. Но... по какой причине?

"Лавовая канализация" крепости вскоре привела их небольшую каморку, каменная дверь в которую была заперта. Потрошитель,  пребывавший в крайне нестабильном состоянии, расправился с нею жестоко. Вывалившись из душного помещения, бастард быстро огляделся по сторонам. Взгляд у него был практически обезумевший... и кажется, он нашел своего врага.

Северные волки оказались в огромной, абсолютно пустой зале... в конце которой располагалась закованная в цепи крылатая драконица. Зал был настолько огромен, что практически невозможно было разглядеть, был ли кто-либо рядом с драконицей. Но что самое чудное - из потолка тейга, прямо на дракона, лился свет. Не алый отблеск лавы... но настоящий, солнечный свет. Неужели... Этого не может быть - они находятся так глубоко под землей, свет просто не может доходить до сюда.

 

Изменено 3 мая, 2015 пользователем Felecia

[Perfect Stranger]

Гномья твердыня

 

- А вот и наша "крылатая", - выдохнул потрошитель, остановившись на мгновение и странно, немного растерянно рассматривая закованную в цепи драконицу. Интересно, как долго она уже здесь? Здесь, в такой дали от неба, без возможности расправить крылья и взлететь? Это, пожалуй, шокировало его куда больше всех уродливых и странных тварей, созданных Альфаретом. Это прекрасное и величественное создание, заточенное под землей ради... ради чего? Стать новым телом безумца? Она заслуживала лучшего.

Заслуживала, чтобы ее цепи были разбиты.

"Надеюсь, маг еще не завершил начатое", - подумал Хекс, бредя вперед и прищуриваясь от резкого света, бьющего из потолка. Интересно, откуда он здесь, на такой глубине от поверхности... Искусственный? Это единственная догадка, пришедшая в голову бастарда.

- Фелкин? - прошептал он, без особой надежды услышать ответ. - Фелкин... ты здесь?

[Junay]

Гномья твердыня

 

- Да, мы достигли своей цели... - кивнул Рико. - Надеюсь, мы (или Фелкин) прикончит этого Алфавита до того, как он переселится в тело дракона. Не хочется иметь с ним дело потом. - поморщился мужчина. Он не знал точно, что делать с драконихой, большая вероятность, что она просто попытается их всех убить... А они сейчас не в состоянии противостоять такому противнику.  

[Ettra]

Гномья твердыня

 

Последний зал, наверняка это конец пути. Дракон, рев которого они слышали выше, заточен тут и больше некуда идти. Осталось только найти Фелкин и уничтожить мага, что держит ее на привязи. Освободить и Хекс наконец сможет поговорить с сестрой, сделать то, чего так желал на протяжении полугода. 
После изнуряющего спуска, Мэйрис с трудом верила, что все скоро закончится. И с трудом верила глазам, видящим свет над головой дракона. Выход, казавшийся почти недостижимым.
- Они тут? Они должны быть тут...

[Фели]

Гномья твердыня

 

Их голоса жутким противоестественным эхом резонировали в этом огромном помещении - любой находящийся здесь слышал каждое слово. Они подошли ближе - так, чтобы различить насекомоподобную химеру.

Драконица, все это время тихо стоявшая на своем месте, неожиданно с силой рванула обтянутые вокруг ее тела цепи в бессильной попытке вырваться и схватить насекомоподобную тварь. Пол крепости под ошеломленными людьми и эльфийкой заходил ходуном и заревела. 

Полный ярости и гнева рев люди услышали еще наверху, на Площади цепей - сейчас же, когда они находились так близко к ней, этот многократно усиленный эхом вопль заполнил все пространство, воздух и стены. Мэйрис, содрогнувшись, в ужасе прижала ладони к ушам, Лиин, с нелепым удивлением распахнула глаза и рухнула на колени... а Альварес, зашатавшись, почувствовал словно по его голове с силой врезали боевым молотом.

Хекс стоял, не шелохнувшись. Что-то в его груди взвыло от тоски при виде страданий этого дракона, и на зубах он почувствовал хрустящий песок. Раскрошился зуб... он так сильно сжал челюсти?

- Все почти закончено.

В ушах еще звенело, и все же бастард услышал эти слова - и этот полный самодовольства, удовлетворенный голос. Губы сами по себе скривились в злобном оскале - маг был здесь, а его слова...

- Фелкин, встречай гостей.

Лиин, подбадриваемая урчанием Фалькорры (на которую рев драконицы оказал странное влияние - кажется, она... ластилась к своему "питомцу"?), неловко поднялась на ноги и обратила помутневший взгляд лиловых глаз вперед. Она все еще оглушена тем ревом - ведь Хексова "Фелкин", у которой в тронном зале они ясно видели сотни черных, гибких отростков... сейчас сидела на каменном полу возле хвоста дракона, прислонившись спиной к стене. Никаких отростков или щупалец не было - лучница, острота зрения которой в последнее время ее подводила, сумела разглядеть две нормальные, человеческие, ноги. Кожа на босых ногах казалась в льющемся с потолка свете казалась бледной, почти прозрачной.

Химера в желтом медленно встала, и послушно побрела навстречу Северным волкам. От каждого шага в зале резонировал тихий, едва различимый после рева крылатой звук соприкосновения кожи с камнем - "шлеп, шлеп, шлеп"...

На половине пути это изменилось. Из под плаща с тихим шорохом выскользнуло сначала одно черное щупальце, потом два... когда химера остановилась в пяти метрах от Хекса, она уже не шла - правая нога полностью скрылась под черными отростками, а левая, привстав на цыпочки... поднялась над землей. Последние два щупальца сокрыли кончики пальцев - тварь в прямом смысле слова "парила", поддерживаемая черными извивающимися отростками. За все это время "Фелкин" не издала ни единого звука.

Так она и стояла - преграждая путь к Алфавиту, у которого все было "почти закончено".

Изменено 4 мая, 2015 пользователем Felecia

[Perfect Stranger]

Гномья твердыня

 

- Фел...кин... - прошептал потрошитель, глядя, как существо идет к ним, наблюдая за каждым движением. И только когда оно преградило дорогу, потрошитель понял все. - Я пришел за тобой, сестра. Мне ничего больше не нужно.

Он опустил меч и стоял, не шевелясь и пытаясь рассмотреть то, что скрывали бинты, заматывающие тело существа перед ним. Если маг отпустит ее только тогда, когда получит свое новое тело - пускай. Месть магу была не важнее сестры. Ничто не могло быть важнее нее. Потрошитель медленно опустился на землю и сел, устало прислонившись к стене и не сводя слегка мутного взгляда с происходящего. На его потрескавшихся губах мелькнула злая усмешка, но тут же растаяла - желание освободить дракона было сильным, но бастард готов был пожертвовать куда большим, чем один дракон. Настя говорила, что он не сможет общаться с сестрой...

Сунув руку в сумку, Хекс вытащил флакон с паразитом и покачал его в руке, задумчиво глядя на мутное, полупрозрачное стекло.

[Ettra]

Гномья твердыня

 

Мэйрис отступила назад, когда Хекс сел перед тем, что было его сестрой. Она чувствовала себя лишней, не нужной сейчас и не хотела вмешиваться. Только с тревогой смотрела со стороны, моля, что бы все закончилось так, как этого Хотел бы потрошитель. Они освободят Фелкин и она сможет уйти, найти новое тело, а Хекс, наконец, будет счастлив. Для Мэйрис это было самым важным - вновь видеть улыбку на лице потрошителя, даже если не она является причиной этой улыбки. 

[Junay]

Гномья твердыня

 

Рико с сомнением покосился на Хекса, рассматривающего червя в банке. Что он намеревается делать? Неужели сожрет его, что бы снова "найти общий язык" с Фелкин? Неужели она ему дороже, чем Мэйрис, чем его сын? Быть может, Вольфер вообще не способен на "обычную жизнь семьянина", и не хочет ее? Ему ближе жизнь с этой химерой, уж какой бы она ни была?

Мужчина вздохнул и отошел - пусть разбираются сами. 

[Фели]

Гномья твердыня

 

Черная пиявка неподвижно застыла, не шевелясь и не реагируя на происходящее. Лишь когда Хекс, взволнованный тем что червяк мог сдохнуть, как следует его встряхнул, создание во флаконе вяло дернулось.

Сосредоточив внимание на червяке, Вольфер почти не заметил как химера почти вплотную к нему приблизилась. Черные отростки едва-едва не касались ног потрошителя, медленно извиваясь и поднимаясь в воздух. Бинты из плотной ткани на лице химеры не позволили мужчине разглядеть и крошечного участка ее кожи; но, когда он опустил глаза, то с какой-то отрешенностью увидел поблескивающий на шее создания ошейник в виде стального кольца.

Он поднес ладонь к своему лбу, прикрыл глаза и устало вздохнув. Ноздри наполнил слабый, едва различимый запах- от которого в голове мужчины вспыли непрошеные воспоминания. Замок Пентагастов, та ночь, когда он выпил ее кровь. Или кровь Насти?

Тогда в тяжелом, стальном привкусе той крови присутствовал этот сам запах. Темный, незнакомый - запах, который он осознал намного позже.

Драконица заревела вновь, но на этот раз крик не был и вполовину так силен как в прошлый раз - в безграничной ярости и обжигающем гневе потрошитель услышал нечто новое.

Страх... Драконы тоже боятся.

 

Развилка

Изменено 4 мая, 2015 пользователем Felecia

[Perfect Stranger]

Гномья твердыня

 

Услышав крик (именно крик, а не рев и не рычание) закованного дракона, потрошитель вздрогнул и поднял глаза, уже не глядя на червяка в банке. Он был еще жив, похоже, но реагировал как-то вяло, словно... умирал? Да, возможно. Вряд ли он мог так долго протянуть в заточении, вдали от человеческого тела.

- Отпусти... ее, - тихо, одними губами произнес Хекс, глядя на замотанное в бинты лицо. Ее запах он помнил хорошо - даже лучше, чем запах Насти, чужой, ставший теперь безразличным и ненужным. Как и ее голова в контейнере, мертвая и холодная, какой ей и положено было быть. - Зачем ты делаешь это? - спросил он, не особо надеясь на ответ. Протянув руку, он медленно, осторожно прикоснулся пальцами к длинному извивающемуся щупальцу. Склянку с червем он поставил на пол рядом. Все-таки трудно, когда всего одна рука...

[Ettra]

Гномья твердыня

 

Пронзительный крик заставил Мэйрис содрогнуться и с сожалением взглянуть на драконицу. Наверняка ужасно быть заточенной в подземелье без возможности выбраться и почувствовать ветер в крыльях. И Фелкин... заточена, как этот дракон. Сломленная, как и говорили химеры. 
Со вздохом девушка села на пол у входа и опустила голову на колени, смотря как Хекс осторожно дотрагивается до щупальца. В этом жесте было... столько любви, что сердце Мэйрис невольно сжалось и замерло. Она отвернулась и прикрыла глаза. Скорее бы все закончилось...

[Leo-ranger]

Гномья твердыня

"И… и что дальше?"- задала себе риторический вопрос Лиинда, глядя то на драконицу, то на Фелкин и Хекса. Им нужно остановить Алфавита, сделать что-нибудь - но химера, похоже, не собиралась давать им этого сделать. Выбор перед командой стоял… не самый лучший. Если она попробуют тронуть Фелкин - Хексарион "взорвсется" и изрубит их всех. С другой стороны - это может сделать и дракон. Ситуация была мягко говоря очень сложной.
Она вопросительно оглянулась на Рико и Мэйрис, будто ища у них ответа на простой, казалось, вопрос - что делать дальше?

[Junay]

Гномья твердыня

 

Рико на взгляд Лиин просто пожал плечами. Он чувствовал себя здесь абсолютно лишним. В этой ситуации что-либо может решить только Хекс, и никто больше. В сердечные дела остальным лучше не влезать. Да и внутренние дела Алфавита - тоже. Им с ним лично делить нечего. 

Так что Сова остался безмолвно наблюдать, чем все это закончится.

[Фели]

Гномья твердыня

 

Химера повернула перебинтованное лицо в сторону единственной руки бастарда. Черный отросток, до которого дотронулся потрошитель, в ту же секунду перестал извиваться и просто слабо подрагивал в воздухе.

А потом химера тихонько вздохнула, и рухнула на пол рядом с ошеломленным Хексом.

Высшая закричала вновь, но на этот раз за криком последовал дребезжащий звон цепей. Время замедлило свой ход, из быстрого речного потока превратившись в топкое болото. Подняв глаза, Вольфер смотрел со стороны, как драконица, словно обретшая второе дыхание, с силой тянула свои цепи. Кожистые крылья отчаянно били по воздуху, как если бы от них зависела жизнь этого великого зверя. Замотав головой, драконица повернула морду в сторону цепи, обхватившей ее лапы. Пасть, из которой вытекала густая темная кровь, раскрылась - а в глубине глотки начало зарождаться пламя. Насекомоподобная химера, которую потоком воздуха отшвырнуло в сторону Северных волком, как жалкая гусеница завозилась на каменном полу. Из горла драконицы повалил вначале густой черный дым, и затем - настоящее пламя - и тогда с оглушительным звоном разорвалась первая цепь.

Позабыв обо всем на свете, Хекс с благоговением смотрел как раскаленные драконьим пламенем цепи рвались, словно простые нитки. Крылья высшей уже почти подняли ее в воздух - осталась всего одна, последняя цепь, обхватывающая чешуйчатую шею создания. 

- Я думал... ума в тебе было побольше.

Хекс взглянул на скорчившуюся на полу перед драконом насекомоподобную химеру. Тварь смотрела не на него - на химеру в желтом, сидящую на коленях. Черные отростки отчаянно извиваясь, пытаясь поднять упавшее тело - но сама химера лишь сгорбилась, едва не касаясь лицом пола.

Последняя цепь, сдерживающая дракона, с жалобным звоном лопнула, разбрасывая во все стороны покрасневшие от пламени звенья. С каждым взмахом крыльев она поднималась все выше, и, зависнув на одной высоте, раскрыла пасть.

Эльфийка, взиравшая на открывшуюся перед ней картину с ужасом, схожим с эмоцией в глазах увидевшего смерть родителей ребенка, видела как дракон устремился вперед. Волна пламени поглотила сначала отвратительную химеру, в теле которой находился Алфавит... но дракон не останавливался. Аларион видела, как драконий огонь приближался все быстрее и быстрее...

А потом наступила тьма.

 

[Perfect Stranger]

Гномья твердыня

 

"НЕТ!"

Это было единственное, что пронеслось в голове потрошителя перед тем, как дракон открыл пасть, в глубине которой пылало пламя. Бросившись вперед, он использовал эту последнюю секунду, чтобы уйти с линии огня... и не успел. Не успел закрыть своим телом Фелкин, не успел оттолкнуть Мэйрис, стоявшую чуть в стороне, не успел спасти себя. Успел лишь пожалеть о том, что притащил сюда остальных, они не должны были умирать ради него. Не должны были... и все же пришли, чтобы погибнуть в огне.

Все вместе.

[Ettra]

Гномья твердыня

 

Мэйрис не успела толком ничего понять. Только лязг цепей, оглушительный рев, страх и ярость дракона, которые чувствовались в воздухе. А потом огонь, стремительно приближающийся и поглощающий все живое. Она хотела пошевелиться, убежать, спасаться, но не смогла сдвинуться с места, даже закричать. Только в инстинктивном жесте закрыла живот руками, понимая, что все кончено. Так нелепо и неправильно.

[Фели]

Гномья твердыня

 

Это... могло оказаться хуже.

Нет, у Федерико по прежнему болел каждый открытый миллиметр кожи. Да, от страха при виде надвигающегося пламени он был готов покаяться и сознаться во всех своих прегрешениях замершей в ужасе Лиин. Однако...

Мужчина медленно сел на колени, разглядывая покрасневшую от ожогов руку, и... чувствуя лишь противную, до жути сильную - но все же не смертельную боль. Гораздо больнее убийце было, когда Энигмо запустил огненный шар им под ноги.

 

Примечание: всем проснуться

[Perfect Stranger]

Гномья твердыня

 

Он пошевелился, не издав ни звука - и понял, что все еще жив. Каким-то образом он был жив, об этом свидетельствовала хотя бы знакомая боль во всем теле. Старая подруга, которая всю жизнь сопровождала его, не давая сдаться. Открыв глаза и попытавшись рассмотреть хоть что-нибудь сквозь застилавшую их пелену багрового тумана, он поднялся, опершись на уцелевшую руку, и попытался нашарить вокруг свой меч.

- Фелкин... Мэйрис... - хрипло позвал он и понял, что вместо голоса издал лишь тихий, протяжный хрип, мало похожий на человеческие слова. Мысль о том, что может случиться так, что выжил лишь он один, окатила его холодной, ледяной водой. И это придало силы. Сев на земле, потрошитель помотал головой.