Dragon Age: Тень Госпожи

[Perfect Stranger]

 

 

Спойлер

Этот клинок уже определенно изжил свое.
Силуэт в обугленных стальных доспехах отложил в сторону двуручный меч, испещренный зазубринами и пятнами ржавчины. Витавший в воздухе аромат крови сгущался — смесь из запаха крови человека, запаха крови дракона. Кровь первого отдавала кислым, едким привкусом — кровь второго же заставляла воздух вибрировать от силы.
Пальцы еще тряслись. Он отказался тащить с собой баллисту — и сражение вышло сложнее, чем силуэт в доспехах на это рассчитывал.
— Ты еще долго? — хрипло спросил мечник, устремив взор на пришедший в негодность меч. Крылатый шлем странной конструкции обгорел, тканевый элемент был практически испепелен — не похоже, что он предоставлял хорошую защиту. Прядь светлых волос выбилась из под сохранившейся части шлема. Сталью была защищена лишь макушка головы — а на пластине, меж крыльев шлема, располагалась забавная кисточка из темных нитей. Алый платок, которым была подвязана шея мечника, тоже обгорел — возможно, дракон, чье тело лежало на посыпанной пеплом земле, именно из-за цвета платка избрал Фелкин главной целью.
Ошибка.
Высокий мужчина с пепельными волосами склонился над телом дракона. Медленно повернувшись, он уставился на мечника взглядом холодных, серо-голубых глаз. Его лицо было испачкано кровью, стекавшей с челюсти и подбородка.
— Уже... почти закончил, — прохрипел человек, вытирая тыльной стороной ладони кровь с лица. Половина или даже больше волос сгорели в пламени дракона, правая сторона лица была покрыта черной сажей, сквозь которую проступали уродливые шрамы, словно от когтей дикого животного. Отвернувшись, он опустился на колени и, издав едва слышный звук, похожий то ли на урчание, то ли на рычание, продолжил пить кровь.
Крови ему всегда было мало. В нем словно было нечто вроде неутолимой жажды, которая вечно гнала его вперед, вечно бросала в драку, даже в самую безнадежную. Стирала страх из разума одним размашистым движением. Фелкин уже достаточно давно знала его, и знала, что он не боялся ничего. Разве что...
— Пошли.
Он поднялся на ноги и встряхнулся, как собака, выходящая из воды. Быстрый взгляд искоса — стального цвета глаза резким светлым пятном выделялись на грязном лице, покрытом сажей и запекшейся кровью, словно маской. Обуглившиеся волосы падали на глаза, и он раздраженно смахнул их с лица. Вытащил из-за голенища большой нож с изогнутым лезвием и отрезал когда-то длинные и светлые волосы под корень. Все равно большая их часть сгинула в огне.
Девушка в доспехах кивнула, поднимаясь на ноги. Левое бедро кровоточило — броня в этом месте была попросту пробита насквозь. Опасный момент, без всякого сомнения — и, опять же без всякого сомнения, он еще аукнется.
— Ты забыл?
Вольфер нахмурился, когда Шалд, приблизившись к телу дракона, опустилась на одно колено. Латная перчатка, со звоном брошенная на землю, напоминала скрюченную когтистую лапу.
Женщина прикоснулась ладонью к лапе павшего зверя — словно этим неуклюжим жестом пытаясь как-то почтить его память. Девушка странным образом относилась к этим красивым, могучим зверям — вернее, к их крови. В их первую встречу она говорила о силе крови, о том, что эта кровь — есть... какая-то "память". Но Хекс не до конца понимал, что она имела в виду.
Зверь — нечто совсем другое.
Изогнутый кинжал из веридия с силой вонзился в бедро высшего дракона — и, извернувшись в руке женщины, начал медленно снимать чешую с его тела.
— Нам нужна кость, — словно в трансе говорила Фелкин, безжалостно кромсая плоть драконицы.
— Как скажешь.
Хекс покачнулся, едва устояв на ногах, и нахмурился. В голове плыл багровый туман, но это не было похоже на последствия его обычной ярости и не было похоже на влияние зверя. Кровь в его венах медленно закипала — чужая кровь, кровь дракона, только что убитого ими. Она словно поглощала его, заставляя сердце гулко и быстро биться, а перед глазами мелькали неясные картины. Поднеся ладонь к глазам, мужчина словно в трансе провел ею по лицу, стирая красные дорожки. Крови было так много, что она текла из глаз, будто слезы. Упав на колени, он поднял лицо к ночному небу. Звезды заплясали в бешеном танце, сливаясь в единый сияющий вихрь. Он чувствовал — буквально чувствовал — ветер под своими крыльями, почти как тогда, в Тени, только на этот раз все было по-настоящему. Свобода и полет.
— Прекрасно... — он прошептал почти неслышно, улыбаясь своей жуткой улыбкой-оскалом, и облизнулся. А сила внутри бурлила, грозясь выплеснуться нескончаемым потоком и разорвать его сердце на тысячи осколков. Хекс закрыл глаза, дрожа всем телом, картины проносились во тьме, вся память дракона и тысяч драконов до него, тех, кто стал драконом, отобрав их силу и впитав ее в себя... Он закричал. Сжал зубы так, что они хрустнули. Все, что было раньше, оказалось лишь подготовкой к этому моменту. Согнувшись напополам, он сплюнул кровью на обугленную землю.
— Фелкин, — произнес он, глядя расширенными глазами на валяющиеся на земле зубы. Его зубы.
Он услышал гулкий звук шагов — и почувствовал, как силуэт Фелкин что-то впихнул в его руки. Пошатываясь, он мутным взглядом окинул флягу с изображением скорпиона, покоящуюся в его ладонях.
Не сказав ни слова, силуэт отошел вновь — вернувшись к своему занятию. Хекс слышал звук кромсаемой плоти, слышал биение собственного сердца — и совсем так же слышал биение сердца Шалд. Это было странным, пьянящим чувством — но что-то было не так. Тот, отдаленный стук утихал — словно с каждой секундой отдаляясь все сильнее и сильнее.
Его сердце билось быстро — словно было готово вот-вот разорваться. Кровь пульсировала, меняя его тело — ребра трещали, оставшиеся зубы крошились под напором других. Судорожно сглотнув, он недоверчиво провел языком по своим зубам — убеждаясь в своих подозрениях... и надеждах.
Вопль ярости и торжества взорвался в его голове, заволакивая глаза алым маревом. Пальцы не слушались, когда он отвинчивал крышку фляги — а запах самогона был почти незаметен на фоне тяжелого, густого аромата крови. Медленно спустившись с камня на землю, мужчина запрокинул голову и невидящим взором окинул звезды. В Андерфелсе ночи неописуемо красивы — странно, что раньше он этого не замечал. Или замечал? Открытая фляга с самогоном все так же лежала в его ладонях. Повернувшись в сторону драконьего тела, Хекс взглядом наткнулся на глаза Шалд.
Она уже извлекла крупную, тяжелую бедренную кость зверя — и сейчас смотрела прямо на него, сложив руки на коленях. Зверь грузно зашевелился, задев боком клетку из его ребер. Взгляд Фелкин был... странным. Таким чужим, таким безумным. Женщина всегда действовала разумом, а не чувствами — но сейчас в ее глазах не было разума. Была лишь пустота.
Мгновение — и наваждение прошло. Грязно-голубые глаза потрошительницы были прежними... наверное.
— Сможешь идти? — просто спросила она, поднимая с земли окровавленную, липкую кость.
— Да, — ответил он не своим голосом, проводя языком по ровному ряду крепких, новых, острых как бритвы зубов. В темноте ночи его глаза поблескивали нездоровым блеском, как будто он был пьян. В общем-то, почти так оно и было. Кровь и самогон. Что может быть лучше. — Зачем тебе это? — он кивнул на кость в руках Фелкин, понимая, что им придется найти разбежавшихся лошадей. Они тут в долине здорово пошумели. Разбросанные обломки скал и камней и огромный кусок выжженной до угля земли — кто бы ни пришел сюда после, будет сильно удивлен. Хотя Хекс сомневался, что кому-то может понадобиться забраться так далеко в горы, здесь не было ничего и никого, кроме драконов и двух людей… почти людей. Они провели здесь почти две недели, в полном одиночестве, посреди снежно-каменной пустоты. Но пора было возвращаться в мир, для которого они были чужими. Снова надевать маску человека.
Фелкин, в своем обугленном доспехе, с костью в руках, при свете звезд, казалась ему прекрасной. С того самого момента, как он почувствовал запах крови, исходящий от нее тогда, в Неварре, когда не знал еще ни ее лица, ни имени, ничего. Она сразу показалась ему совсем другой, не похожей на заносчивых идиотов, сновавших вокруг в поисках легкой наживы и власти. А сам Хекс тогда не знал, кем был и кем мог стать.
Что ж, теперь все встало на свои места.
Она не ответила — лишь молча кивнула. Для общения с тем, кто подобен тебе, слова не нужны. Кровь все еще пульсировала в венах Хекса, когда они поймали лошадей, собрали пожитки, и направились вниз, в долину. Снежный горный буран, немедленно укусивший их в спину, придал ускорения — двое потрошителей вернулись в Нордботтен на рассвете, принеся бурю с собой.
Скрип лестничных ступенек в таверне, в которой они остановились, подействовал на разгоряченный разум Хексариона почти умиротворяюще. Едва не выломав дверь, бастард баронессы со вздохом облегчения плюхнулся в кресло. Фелкин пришла позже на пару минут, застав Вольфера за попытками снять обуглившуюся, и местами оплавленную броню.
— Договорилась о ванной, — усталым голосом сообщила девушка, закинув драконью кость в дальний угол комнаты, — Ты пойдешь первым. Собираешься отоспаться, или сразу пойдешь к своей?
Хекс не удержался от смешка. Шалд в своей манере разговаривать о знати вела себя по-забавному презрительно. Он знал, что она из простолюдинов — и неприязнь к высшему сословию впитала с молоком. Впрочем — он сам не мог называть себя таким уж знатным.
Комната, в которой они остановились, была образцом хорошего обслуживания — без роскоши, но со всем необходимым. Пыли, паутины, грязных следов (за исключением оставленных ими же) не наблюдалось, по крайней мере в этом был плюс.
Фелкин подошла к заваленному свитками столу. Они с ней некоторое время пытались извлечь как можно больше информации о драконьей крови. Хекс — о силе, даруемой ею, Фелкин — о ее свойствах в принципе. Однако убийство высшего дракона определенно было ценнее этой информации — эти чувства, когда кровь крылатого зверя потекла по его глотке...
Женщина сняла с головы крылатый шлем, и со вздохом выпрямилась.
«Что-то не так», — подумал потрошитель, но пока что не сказал этого вслух. Раздался тихий щелчок, когда ему наконец удалось снять наплечник, оставшийся еще со времен экспедиции в Браннворт. Усмехнувшись, он провел рукой по лицу. Пальцы наткнулись на старые шрамы — еще одно напоминание о Глубинных Тропах. Но эти шрамы он любил гораздо сильнее. В тот день, когда Хекс получил их, он изменился почти так же, как сегодня — он наконец смог взять зверя под контроль. Перестать соперничать с ним и вместо этого стать по-настоящему братьями, одним целым. За это тоже нужно было благодарить Фелкин, как и за многое другое. Но она не смотрела на него. Отвернулась и перебирала бумаги, словно сейчас это имело какое-то значение. Поднявшись, Хекс подошел к ней и ткнулся в ее шею, обдав его горячим дыханием. Постоял так несколько минут почти без движения, как будто о чем-то задумавшись, а потом развернулся и вышел из комнаты, оставив нагрудник с наплечниками валяться на полу. Их уже давно пора было выбросить. Взял с собой он только нож, и в комнате, отведенной под ванную, глядя в покрытое сетью трещин зеркало, сбрил волосы с висков и затылка. В воде расплывались темные, кровавые пятна — и казалось, что в неровном свете свечей на ее маслянисто-блестящей поверхности отражается что-то темное и зловещее. Вздрогнув, Хекс вытер лезвие ножа и сунул его за сапог. Переодевшись в льняную рубашку и штаны из оленьей кожи, он отряхнулся и пошел в комнату. С Фелкин надо было поговорить еще кое о чем. Толкнув дверь, он сразу почувствовал, как сквозь открытое окно в лицо ему ветер бросил горсть колючих снежинок.
Пока он мылся, потрошительница успела снять с себя доспехи и перевязать рану на бедре — и сейчас сидела за столом, сосредоточившись на пыльных манускриптах. Взглядом поприветствовав вошедшего мужчину, она кивком указала на крупный граненый сосуд с алой жидкостью. Если судить по консистенции — определенно не кровь. Скорее всего — лечебная жидкость. Рядом лежали чистые бинты — хватит на припарку.
Крылатый шлем Шалд неловко завалился набок. Она не меняла его с самой их встречи — только тканевый элемент стал красным, а не синим — как когда-то. Хексарион тихонько усмехнулся — это он сказал, что красный идет ей больше.
— Не заметил необычных изменений? — тихо поинтересовалась Фелкин, не открываясь от свитков. Словно почувствовав, как бастард приподнял бровь, потрошительница со вздохом повернулась к нему, — Я о трансформации. Как я уже говорила — процесс практически не изучен. Если судить по записям из Неварры, то он абсолютно непредсказуем. У тебя может даже хвост вырасти... кхм. В общем, не заметил ничего странного?
Испытующий и чуть раздраженный взгляд сестры удивил Хекса. Она вела себя довольно... чудно. Уже как месяц. Он-то привык, но все же — это странно.
— Можешь посмотреть сама, — сказал он немного насмешливо, почесав шрамы на щеке и стянув рубашку через голову. Сам потрошитель лишь чувствовал, как что-то цепляется за ткань на спине, но рассмотреть как следует не мог. Подойдя к сестре, он отвернулся и добавил: — Хвоста, к сожалению, нет. Хотя я знаю, что это тебе понравилось бы, но носить доспехи будет неудобно.
Она подняла глаза и увидела необычную картину — от самой шеи, вдоль позвоночника спускалась узкая полоска проступившей сквозь кожу темно-серой чешуи. Чешуйки размером с ноготь, плотно прилегающие друг к другу, слегка шевелились при дыхании. Сами позвонки стали острыми, выпирающими, похожими на шипастый гребень дракона, а чешуя на них была крупной и плотной.
— Ну что? — голос Хекса вырвал ее из размышлений.
Поначалу она никак не отреагировала. Лишь удивленно моргнула, разглядывая ряд заостренных, пронзивших кожу позвонков. Угольно черные, они напоминали полированный обсидиан. "Драконово стекло" — так вроде называли этот минерал где-то на юге Неварры.
Худые, тонкие пальцы Шалд прикоснулись к позвонкам — словно проверяя подушечкой пальца, насколько они острые. Медленно рука скользнула на твердую, местами шелушащуюся чешую. Ногтем ковырнув одну из чешуек, женщина провела рукой по темной полосе вдоль спины мужчины — до шейного позвонка, где гребень заканчивался.
— Такого в свитках точно не упоминалось, — почти с ледяным спокойствием произнесла девушка, с легким вызовом глядя в серо-голубые глаза Хекса.
— Что ж, тогда, думаю, им стоит дополнить свои исследования, — прохрипел он, улыбаясь. Острые зубы сделали его улыбку еще более пугающей, но Фелкин давно к ней привыкла. Когда она прикасалась к чешуе, он слегка вздрагивал. В ушах стоял нарастающий гул, слышалось отдаленное хлопанье крыльев и низкое, бархатное рычание. В покрасневших, пронизанных багровыми нитями глазах, вспыхнул свет. Притянув девушку к себе, он выдохнул резко, почти до боли сжав ее запястья. Поехать в замок за наградой, обещанной за голову убитого высшего дракона, можно было и позже.
Шалд прищурилась, покосившись на свои запястья.
— Тебе стоит постараться сильнее.
Вспышку ауры боли Хекс предугадал почти с идеальной точностью. Злобно рассмеявшись, улыбка Потрошителя стала еще шире... когда темные, полупрозрачные нити вонзились в его плечо. Он не видел, из какой точки аура высвободилась в этот раз — но он знал, что каждый раз это была какая-либо крупная рана или шрам. Его собственная аура частенько "высвобождалась" в его лице — из того самого шрама на щеке.
Это длилось недолго. Заметив, что аура боли заставила бастарда лишь усилить хватку, мечник с тихим урчащим звуком высвободился из захвата, одновременно потушив ауру.
— Не время, — слегка охрипшим голосом произнесла потрошительница, резко встав со стула. — Тебе пора.
Хексарион лишь удивленно моргнул, когда Фелкин, стараясь не смотреть ему в глаза, быстрым шагом вышла из комнаты. Звук шагов вниз по коридору дал знать, что она направлялась в купальню — но сама вспышка его удивила.
Пожав плечами и постаравшись вернуть мысли в прежнее русло (что после трансформации оказалось сделать труднее, чем обычно), Хекс направился к выходу. Письмо с заказом на дракона лежало в седельной сумке, и на нем была печать правящего дома Нордоботтена. Забавно было осознавать, что собственная семья пользуется его услугами как наемника. Запрыгнув в седло и натянув кожаную куртку, отороченную мехом, он направился по узким улочкам города к поместью. Вспомнив бал, на котором Фелкин произвела настоящий фурор, он усмехнулся — тогда они смеялись как полоумные, глядя на все эти перекошенные от отвращения лица, заявившись на званый ужин в доспехах и с мечами, перепачканные кровью и довольные, как коты, нализавшиеся сметаны. Но не пустить их не могли. Все-таки баронесса была его матерью, и кажется, общение с ней начинало постепенно налаживаться. Нельзя было сказать, что Вольфер не рассчитывал на это, выполняя ее неожиданный приказ. Да и деньги, обещанные за голову дракона, были совсем немалыми. Впрочем, оставаться в городе дольше нужного он не собирался. Сидеть на одном месте никогда не было его любимым времяпрепровождением. Проехав мимо низких, покрытых черепицей домов, он выбрался на широкую проселочную дорогу, ведущую к дому баронессы — огромному зданию в три этажа, окруженному зимним садом. Людей на улицах не было, поэтому он без всяких задержек добрался до ворот.
Мать ждала его наверху, как всегда, собираясь ко сну и глядя на себя в большое трюмо.
— Баронесса, — сказал он, захлопнув за собой дверь и приблизившись на расстояние трех шагов. Женщина вздрогнула и обернулась. На ней была длинная ночная сорочка, расшитая серебряными нитками, а волосы пепельного цвета рассыпались небрежно по плечам. Несмотря на свой возраст, она все еще была почти по-неземному красива.
— Это ты… — прошептала она, и в ее глазах Хекс на какой-то миг увидел искреннее удивление. Она была удивлена его возвращением в такой поздний час?.. Или же тут было что-то иное? — Не думала, что вы вернетесь так скоро, — добавила она, отвернувшись. Потрошитель фыркнул, и его взгляд скользнул по плечам баронессы.
— Ты никогда не рассказывала, как получила этот шрам, — он кивнул на ее левое плечо. Большой, старый крестообразный шрам, похожий на удар оружием.
— Я многого тебе не рассказывала, — отрывисто сообщила Аннабет, поднимаясь и открывая шкафчик. Извлекла на свет толстый, набитый золотом кошель, она бросила его Хексу. — Вот твои деньги. А теперь оставь меня, уже поздно.
— Это сделал отец, да? — он не сводил глаз, не обратив внимания на ее просьбу.
— Я сказала, уходи. Не хочу больше разговаривать с тобой.
— А я думал, мы подружились, — ухмыльнулся он, и баронесса заметила острые зубы. Ее прелестное лицо скривилось в отвращении, но она никак не прокомментировала изменения в облике своего сына. Возможно, ей просто было все равно. Демонстративно не ответив на реплику потрошителя, женщина подошла к двери и распахнула ее.
— Уходи. Если что-то понадобится, обратись к прислуге, — сухо произнесла она, и Хекс, с минуту смеривая ее взглядом, кивнул и вышел. Сейчас действительно не хотелось опять вступать в споры. Да и Фелкин наверняка ждала его в таверне с наградой, поэтому он не стал задерживаться. Сунув кошель в мешок, он поехал обратно.
Ночь тем временем медленно перетекала в серый, рваный рассвет. На горизонте у горной цепи разливался холодный желтоватый свет солнца, а тьма превращалась в сумерки, которые Хекс никогда не любил. Покрытые тонким налетом снега крыши отражали этот неясный свет, переливающийся всеми оттенками желтого, красного и розового, и на мгновение он погрузился в размышления о том, что делать дальше. Сестра была Серым Стражем, и этот факт был так же неумолим и ясен, как и то, что он пойдет с ней до конца. Каким бы он ни был. Когда Скверна позовет ее, он сойдет под землю и погибнет в бою. Славная смерть. Славная и правильная. Он не боялся этого.
Тихий свист вырвал его из размышлений, и острая, кусачая боль пронзила плечо, разорвав тонкую кожу куртки. Резко потянув за поводья, он остановил коня и спрыгнул, вытаскивая мечи. Темные фигуры вышли из-за высокого здания часовни, трое с арбалетами в руках. Молчаливые и одинаковые, будто близнецы.
«Ассассины», — пронеслось в голове Хекса, когда они вновь подняли арбалеты. Он едва успел откатиться в сторону, уходя с линии огня. Пока они перезаряжали болты, потрошитель прыгнул вперед, подняв клинки для удара. Несколько привычных движений, громкий хруст перерубленных костей — один готов. Валяется на земле, выронив свое оружие, с рассеченной ключицей и с дырой в животе. Осталось еще двое. Не обращая внимания на боль от пронзивших тело стальных болтов, Вольфер пригнулся, чувствуя, как в груди нарастает привычный жар битвы. Новая кровь требовала удовлетворения, и эти убийцы так кстати попались на пути. Второго он убил одним сильным ударом наискось в спину, и тот рухнул лицом вперед на песок, нелепо взмахнув руками. Последний тем временем обошел его сзади и прицелился.
Болт с хлюпаньем вонзился в плечо, и Хекс зарычал. Ярость вспыхнула огнем, заволакивая взор туманом и пульсируя в горле. По губам стекла темная капля крови.
— Кто вас послал? — голос стал ниже, в нем явственно звучало звериное рычание. Убийца не ответил, выронив арбалет, когда потрошитель врезался в него что было силы и повалил на землю. — Кто?
— Ты не должен был возвращаться, — прошипел ассассин, с ненавистью глядя на Хекса. Тот придавил его коленом, прижав лезвие клинка к шее человека. Но ему нужны были ответы. — Лучше тебе было сдохнуть там.
— Матушка… — пробормотал потрошитель, и вдруг рассмеялся. — Матушка. Эрих. Йохан.
— Проклятый баста…
Убийца закончить не успел. Хекс резко наклонился вперед, вцепившись зубами в его горло. Острые клыки с легкостью вонзились в плоть, и рот его наполнился кровью. Рванув вверх, он смотрел, как человек, чьи глаза вдруг расширились, дергается, задыхается и захлебывается на земле. Чудесное зрелище. Облизнувшись и проглотив кусок человеческой плоти, Вольфер прикрыл глаза. Ждать долго не пришлось. С вырванным горлом люди вообще долго не живут.
Что ж, похоже, ситуация начинает быть все веселее. Фелкин должна была узнать об этом. Только когда ярость драки прошла, Хекс начал чувствовал боль там, где в него вонзились болты. Вытащив один из плеча, он отбросил его в сторону и решил, что займется ранами позже. Забравшись на лошадь, он ударил ее в бока и послал в быстрый галоп к таверне.
В заведении было довольно людно. Некоторые собирались на работу, некоторые обедали за столиками, переговариваясь на своем хриплом, гаркающем наречии. Трактирщик, наливавший в кружку очередного постояльца эль из бочонка, хмуро кивнул Вольферу. Похоже, простой народ принял бастарда куда лучше, чем знать... не сказать, что удивительно.
Привычный скрип ступенек — интересно, трактирщик вообще собирается их когда-нибудь смазать? Хрустнув затекшей шеей, Вольфер уверенно направился в их комнату. Спина неприятно зудела, но чувство в то же время было... волнующим.
Поначалу, он не заметил ничего странного. Даже приоткрытая дверь не смутила человека — может, из-за полученных ран, не очень опасных, но все же притупляющих чувства. Может — просто даже не мог подумать о таком исходе.
Фелкин в комнате не было. Завывающий ледяной ветер, выпущенный из открытого окна, хозяйничал в комнате. Большая часть свитков оказалась на полу — рядом с пришедшей в негодность броней Хексариона. Обуглившиеся стальные пластины уже покрылись тонким слоем инея, когда он, ведомый странным чувством, пнул их в сторонку и подошел к столу.
Крылатый шлем с кисточкой все так же стоял на своем месте — придавив собой согнутый пополам листок пергамента. Переборов дурное предчувствие, говорящее ему не трогать этот лист, Хекс взял его в руки. Что-то выкатилось из листка, с тихим звоном покатившись по полу. Моргнув, бастард огляделся в поисках источника звука — и увидел небольшое колечко с крошечными драконьими крыльями и красным камнем, одиноко лежащее на деревянном полу. Тряхнув головой, потрошитель раскрыл пергамент, начав читать — и с каждой строчкой кровь все сильнее и сильнее приливала к голове.
«Я долго пыталась оттянуть этот момент, но больше я делать это не могу. Некоторые обязательства невозможно забросить в долгий ящик. Теперь, когда сила твоей крови заглушила грязь, которой я из-за своей безнадежной глупости напоила тебя: в этом больше нет необходимости. Ты прекрасно справишься и без меня — а я, в свою очередь, должна прекратить тянуть тебя на дно.
Теперь ты сильнее, чем я сама хоть когда-нибудь сумею стать. Ты нуждаешься в равном — не в бесполезном балласте, скованном старыми клятвами и Скверной. Это целиком и полностью моя вина, в конце концов, из-за моего тщеславия ты был связан моей кровью. Теперь это не важно, ты наверняка уже почувствовал, что связь уже угасла. По факту, когда ты будешь это читать, она уже погибнет окончательно.
Крики и зуд в моей голове мешают писать, но я попытаюсь объяснить. Ты наверняка помнишь наш разговор в замке Пентагастов — тот, в котором я сказала, скольких я убила. То, что я тогда говорила, не было ложью, лишь полуправдой. Не думай, что я каким-либо образом этого стыжусь, но некоторые обязательства приходится выполнять. В том числе тому, кому я обязана теми убийствами.
Я услышала зов, Хекс. И теперь, когда времени осталось так мало — я должна провести его, выплачивая долги.
Я тебе не нужна, Вольфер. А ты ныне не нужен мне. Пожалуй... единственное, что я теперь могу сказать: "Драконы умирают в одиночестве". Ты поймешь. Не сейчас, так потом.»
Медленно его рука смяла исписанный пергамент.
— Сука, — тихо выдохнул он, улыбаясь чему-то, чего сам не понимал. — Трусливая сука.
Швырнув письмо в окно, он проследил за тем, как ветер подхватил его и унес в начинающийся рассвет. Затем, поколебавшись, вытащил из ящика стола чистую бумагу и перо. Быстрые несколько фраз, чиркнул пером, ставя подпись, и поставил печать дома Вольфер. Перечитал объявление несколько раз, а затем добавил к указанной сумме еще один ноль. Нужно было разобраться с этим делом как можно скорее, а хлестнувшая по его душе злость — всепоглощающая, жалящая, как рой ос, — только подталкивала Хекса. Ему хотелось убивать. Без разбору, как прежде, до того момента, как он поехал в Неварру. И если ради этого нужно будет вырезать собственную семью — пусть так и будет. А потом он возьмет то, что всегда принадлежало ему по праву.
«Драконы умирают в одиночестве, сестренка? Только не я. Я возьму с собой весь этот гребаный мир».
Он вдруг почувствовал, как по его лицу что-то течет. Опять кровь из глаз? Проведя ладонью в раздражении по щеке, он посмотрел на свои пальцы. Сжал руку в кулак. Не кровь…
С хрустом ударив кулаком по столу так, что он жалобно хрустнул и треснул пополам, Хекс развернулся и, подхватив сумку с вещами, пошел к порогу. Остановился, поколебавшись, и вернулся назад, к столу. Шлем Фелкин он забрал с собой. Остальное уже было не нужно.
Трактирщик проводил его взглядом, когда мужчина спустился по лестнице, и инстинктивно вжался спиной в стену. Кажется, даже те, кто не мог чувствовать его крови, поняли, что лучше убраться с пути. Прислонив листок с объявлением к стене таверны, он прибил его ржавым гвоздем. Кто-то должен будет откликнуться на объявление. А потом… потом…
Дверь хлопнула. Послышалось ржание лошади, испуганное, почти истерическое, а затем — цокот копыт. В Нордботтене медленно, осторожно загорался новый день.

 

 

Изменено 13 мая, 2015 пользователем Шен Мак-Тир

[Junay]

Лечебница - Таверна

 

- Очередь не задерживаем, - глянув исподлобья на болтливого покупателя, мужик дохнул на него запахом дешевого пива. - Не знаю, кто такая Николь, а я тут ненадолго. Еще бы торчать в этом вонючем травяном месте...

 

- Ну извините. До свидания. - забрав товары, Рико вышел из лечебницы на улицу.  Странного Виктор поставил продавца. То, что он - с неблагополучной среды, бросалось в глаза даже не такому знатоку этой среды, как бывший Ворон. Но учитывая, что лечебница бесплатная, видимо они и таких принимают.

Солнце уже начинало клониться к закату, когда Рико таки добрался до таверны. Однако, вопреки его ожиданиям, там никого не было.

"Подожди немного, может еще придут... А потом пойдем на вечернюю службу."

[Perfect Stranger]

Окрестности - Таверна "Серебряная Подкова"

 

Так ничего и не найдя, кроме нескольких лисьих нор (внутри Мэйрис тоже не оказалось, как ни странно - хотя Хекс сунул туда руку скорее из любопытства), и потирая искусанные зверьками руки, потрошителю ничего не оставалось делать, как вернуться в город. В лес он соваться пока не рисковал. От стрелы в сердце еще не спасала даже драконья кровь, а если Мэй там нет, он лишь погибнет зря... и девушка не сможет выполнить обещание и забрать часть его крови, чтобы Атаназ смог найти отряд в Долах.

Войдя в таверну, он приметил там взломщика. Монах явно кого-то ждал. Фыркнув, бастард подошел к стойке и принялся рассматривать бутылки, всерьез намереваясь напиться, как последняя свинья. Впрочем, чтобы так сделать, ему потребовался бы как минимум бочонок.

[Фели]

Лес

 

- Я не буду, пожалуйста, отнесите в город. Пожа-а-алуйста.

 

- Делать мне больше нечего, - угрюмо буркнул мужчина, встряхнув вскрикнувшую девушку еще раз. Боль в голове вспыхнула с новой силой - словно кто-то взял иголку, и тыкал ею в мозг, - Я тебя отпущу, а потом меня вздернут с табличкой на шее "Предатель родины". Подлатаю, чтобы ты не окочурилась - а потом к маркизу Жоффрею. Тебя, может, и не убьет - просто подержит в карцере с где-то с неделю. 

Изменено 12 февраля, 2015 пользователем Felecia

[Ettra]

Лес

- Я тебя отпущу, а потом меня вздернут с табличкой на шее "Предатель родины". Подлатаю, чтобы ты не окочурилась - а потом к маркизу Жоффрею. Тебя, может, и не убьет - просто подержит в карцере с где-то с неделю.

- Но...но... я ведь ничего не сделала! Пожалуйста-а-а, - Мйрис снова заплакала. Из всего, что произнес мужчина, ярче всего в сознании отпечаталось "убьют". Она снова сделала отчаянную попытку вырваться и закричала от боли. Похоже ее состояние было совсем плохим, человек прав. Даже если она выберется, то умрет так и не выбравшись из леса. 

[Leo-ranger]

Шюрно => окрестности

- Ай! Ай! Ухо пустите! Оно настоящее, не отклеится!- долийка вырвалалась, сунула шевалье в руку монету и помчплась к выходу, бежала аж до самого леса. Успокоившись, она поняла, что все не так уж и плохо… и решила поохотиться, успокоиться… Встревоженный волк прибежал следом и, увидев хозяйку, успокоился.

-1 золотой

Кожа
 

Лиин получает: собачья кожа (2)!

[Junay]

Таверна

 

Единственный, кто появился в таверне, был угрюмый потрошитель, почему-то в одиночестве. Мэйрис, которая обычно сопровождала его везде, где только можно, не было видно.

Ладно, на безрыбье...

 

Рико подошел к Хексу и понизив голос, сказал:

- Тут это... Просьба от нашей хозяйки. - он кивнул в сторону трактирщицы. - Личного характера. Да нет, не что-то этакое...

Дочка ее, Женевьева, куда-то по ночам бегает, дорогие подарки приносит. Мать беспокоится, что она связалась с контрабандистами, просит разузнать, куда и к кому чадо ходит. 

Мужчина поскреб щеку:

- Я дамам нашим говорил, да они как-то не ухватились, а думаю, нам было бы не плохо у трактирщицы в почете быть.  Так что - ежели  что-то разузнаете по  этой теме, будет очень хорошо. А я пока ... кое-кого распрошу из знакомых.

[Perfect Stranger]

Таверна "Серебрная подкова"

 

- Я дамам нашим говорил, да они как-то не ухватились, а думаю, нам было бы не плохо у трактирщицы в почете быть.  Так что - ежели  что-то разузнаете по  этой теме, будет очень хорошо. А я пока ... кое-кого распрошу из знакомых.

 

Взгляд, которым его одарил Хексарион, выражал бесконечное страдание, которое утешить могла лишь фляга самогона. Что он незамедлительно и сделал, сняв с пояса заветный сосуд и сделав пару глотков.

- Ты уже и знакомыми тут умудрился обзавестись? Зря времени не теряешь. Ладно, посмотрю, что можно сделать. Кстати, ты не видел Мэйрис? Она вроде как пошла погулять и пропала. Не знаю, может, ее похитили, - мрачно пошутил он, не догадываясь, насколько близко к правде оказалась эта шутка..

[Junay]

Таверна

 

Кстати, ты не видел Мэйрис? Она вроде как пошла погулять и пропала. Не знаю, может, ее похитили, - мрачно пошутил он, не догадываясь, насколько близко к правде оказалась эта шутка.

 

- Нет, думал, она с тобой. Не сказала, куда направляется? - насторожился Рико. Создатель, ну как можно девице (да еще такой наивной, как Мэйрис) ходить в одиночестве по округе?

Сова вспомнил нехорошее рыло торговца в  лечебнице, слова трактирщицы о контрабандистах... От мысли о том, что могло случиться с Мэйрис, в окрестносятх, кишащих контрабандистами, становилось едва ли не дурно.

- Может, она с подругами вышла? - со слабой надеждой проговорил Рико. - Ежели она в беду попала, то медлить не стоит. Все остальное подождет.  Отправимся по ее следам, и выясним.

[Perfect Stranger]

Таверна "Серебряная подкова"

 

- Может, она с подругами вышла? - со слабой надеждой проговорил Рико. - Ежели она в беду попала, то медлить не стоит. Все остальное подождет.  Отправимся по ее следам, и выясним.

 

Бастард поморщился. Ему было совершенно непонятно, какие мысли управляют этим взломщиком. То он стремится помочь всем, то выглядит так, словно ему все это надоело хуже горькой редьки. Но времени прошло слишком мало, чтобы бить тревогу. Отхлебнув из фляги, Хекс закрутил крышку и помотал головой.

- Может, просто заплутала. Вернется. Подожду еще немного, а ты пока трактирщицей займись, раз уж у тебя тут есть связи.

[Фели]

Лес

 

- Но...но... я ведь ничего не сделала! Пожалуйста-а-а!

 

- Ты в курсе, что в этом лесу водится что-то похуже лис? - невозмутимо поинтересовался мужчина, не обращая внимания на душераздирающий плач девушки, - Все-таки что-то твою спину разодрало, хм? Да и затылок окровавленный неспроста. Нечего было капканы ставить.

"Разодрало спину"? Едва эти слова прозвучали, Мэйс почувствовала жгучую боль в области лопаток. Словно чья-то когтистая лапа рассекла кожу в этом месте, ныне горевшем огнем.

Шорох листвы сменился тихим звуком шагов - а горе-охотница, свесившись с плеча неизвестного, как лисья шкура, увидела под его ногами темную землю, лишь местами покрытую одинокими рыжими листочками. Словно это место расчищали от них... А когда неизвестный внезапно начал подниматься по невидимой для нее лестницы, Мэйс почувствовала судорогу, молнией пробежавшую по ее желудку. Завтрак навязчиво попросился наружу - хорошо, что когда они с Хексом вернулись в таверну, ей в голову не пришло пообедать. Если бы ее стошнило на спину этого жестокого человека, он бы разозлился еще пуще...

Миновав ступеньки, каждый шаг по которым все сильнее вгонял ту тупую иглу в голову Ренн, до ее ушей донесся скрип. В темном помещении, в которое занес ее неизвестный, сильно пахло хвоей - а холодный воздух неприятно щекотал ноздри. Грубые руки в перчатках, до этого удерживающие ее сгибы коленей, бесцеремонно подхватили ее за талию, и, стащив с плеча, некоторое время подержали в воздухе - словно дав Мэйс возможность разглядеть своего "похитителя". В глазах после недавнего удара по голове плясали разноцветные круги, но все же она увидела его лицо.

Лицо было таким же обычным, как и голос. Морщины сетью покрывали сероватую кожу, меж нахмуренных бровей пролегла складка. Длинная щетина говорила о том, что этот мужчина не брился не менее месяца - даже у Хекса до некоторой поры растительность на лице была скуднее. Карие глаза, потускневшие с возрастом, окидывали всхлипывающую девушку критическим взглядом.

- И вот такая мелочь расставила капканы по всему лесу? Да тебя же ветром сдувает, как ты умудрилась так далеко забрести? - с легким недоверием пробормотал старик. Судя по всему, в ответе он не нуждался - ибо, фыркнув, бесцеремонно усадил ее прямо на пол. Пальцы Мэйс нащупали мягкие еловые иглы - это объясняло запах хвои. Подстилка? Но для кого? Когда глаза привыкли к полумраку, который рассеивался лишь светом, льющимся в помещение из открытой двери, она нервно огляделась по сторонам. Небольшая чугунная печь, судя по слою пыли - которую не топили долгое, долгое время. Кровать, застеленная медвежьей шкурой, деревянный стол с масляной лампой и стул - вот и вся обстановка. 

Изменено 12 февраля, 2015 пользователем Felecia

[Junay]

Таверна - Часовня

 

- Может, просто заплутала. Вернется. Подожду еще немного, а ты пока трактирщицей займись, раз уж у тебя тут есть связи.

 

- Да, и такое может быть. - как-то неохотно  согласился Рико. - Пойду тогда, поспрашиваю, о дочери хозяйки... А ведь хорошо было бы бесплатный постой иметь, а? 

"Во имя богов, что ты пытаешься доказать? Ну, даже если Мэйрис в беду попала, и ты, как рыцарь на белом коне, ее спасешь? Это что-то изменит? Это перечеркнет Грейвен? Мужчины идут путем крови, путь слез - удел женщин. Прими уже тот факт, что ты - убийца и подчинись своей судьбе. Ты - это я, по другому и быть не может!" - фыркнул Тот, который.

"Не может, а будет." - упрямо тряхнул головой Рико. "Я не желаю быть таким, как ты. Ты - все то, что я хочу похоронить и забыть навсегда!"

"Похоронить себя? Пфф, ты хоть зарубки делай, сколько раз себя хоронил!"

 

Отмахнувшись от своего циничного собеседника, Рико пригладил волосы, и двинулся в направлении церкви. Купив  за пару грошей небольшую крынку меда на базарной площади, он вошел под  в часовню и стал высматривать Арлетт, надеясь, что она никуда не ушла.

[Ettra]

Лес - Где-то

Мэйрис поползла назад, подальше от этого человека, пока не уперлась спиной в стену. Еловые иглы неприятно покалывали дрожащие пальцы и даже этот запах, который она раньше любила показался отвратительным. Кисловатый, прогорклый и дурманяще тяжелый. Она сжалась в комочек в углу комнаты, чувствуя как ледяные руки страха расползаются, сковывая все тело. Мэйрис закрыла глаза, в надежде, что это поможет справиться. Но вместо желанной темноты, ее воображение подсунуло куда более неприятную картинку: дождь, плаха, окрашенная кровью, выделяется из серого марева, и она сама еле стоит на ногах, когда седой мужчина с силой толкает ее на колени. От этого девушка залилась слезами еще пуще прежнего.
- Я н-нее... - Сказать больше Мэйрис не позволили соленые слезы и тугой ком в горле, который с каждой секундой давил только больше, не давая дышать. Она не могла ни говорить, ни двигаться, парализованная ужасом. 

[Фели]

Лес - Где-то

 

- Я н-нее...

 

Незнакомец тем временем, сохраняя угрюмое выражение лица и полностью игнорируя бормотание Ренн, подошел к кровати. С размаху усевшись на медвежью шкуру, он подхватил с пола пыльную кожаную сумку, и, щелкнув заклепкой, вытряхнул содержимое.

- Чего сидишь, браконьерка? - бросил он, не глядя на нее: раскладывал что-то на угольно-черной шкуре. Со своего угла обзора всхлипывающая Мэйс не видела, что именно - но позвякивание и звук разрываемой ткани не сулили ничего хорошего, - Снимай то, что осталось от брони.

Изменено 12 февраля, 2015 пользователем Felecia

[Perfect Stranger]

Часовня

 

Девушки с длинными рыжими волосами, которая в прошлый раз была почти одна в церкви, на этот раз Рико не увидел - зато увидел множество прихожан, которые собрались на вечерний молебен. Знакомые слова Песни Света успокаивали, а тихие, но при этом отлично различимые даже у дверей и разносящиеся по всему залу голоса монахов заставляли сердце умерить свой бешеный бег и биться спокойно и медленно, а глаза - закрываться в полудреме.

 

Всякий человек есть Творение Рук нашего Создателя,
От нижайших рабов
До величайших королей.
Те, кто наносит вред
Беспричинный самому малому из Его детей,
Прокляты Создателем и ненавистны Ему.

Лжесвидетели
И обманщики, знайте:
Есть лишь одна Истина.
Все ведомо нашему Создателю
И Он станет судить их ложь.

Все в этом мире имеет предел.
Что один человек обрёл, другой потерял.
Те, кто крадёт у братьев и сестёр своих,
Вред причиняют имуществу их и покою.
Наш Создатель взирает на это с тяжёлым сердцем.

 

Одна из мещанок, стоявших рядом с Рико, сжала в руках медальон со Знаком Создателя. Кажется, ровно такой же он как-то мельком видел у Якоба в логове, только потускневший и старый. Неужели Ребель когда-то был истовым андрастианином? Сейчас поверить в это было почти невозможно, но слова Хексариона "...посмотри и запомни, что может сделать Голод..." как-то сами собой всплыли в подсознании. Если обычная драконья кровь может сотворить с людьми такое, то не бессильна ли вера в Создателя перед древней пугающей магией?.. Сова все еще пытался высмотреть девушку в толпе, но ни там, ни среди поющих ее не было. Может быть, она ушла? Или уехала? Но заметив приоткрытую боковую дверь, из-за которой лился тусклый свет лучины, Федерико не стал медлить и незаметно скользнул в полумрак. Навыки Ворона просто так не исчезают, как он убедился, даже если ты изо всех сил стараешься забыть свою прошлую жизнь. Мария могла бы полностью подтвердить его слова.

Пройдя небольшим коридорчиком, он нашел источник света - то была небольшая келья, с очень простым убранством. За столом, у горевшей лучины, спиной к нему сидела Арлетт Левуа, а перед нею лежала раскрытая книга без обложки.

[Ettra]

Где-то

- Чего сидишь, браконьерка? - бросил он, не глядя на нее: раскладывал что-то на угольно-черной шкуре. Со своего угла обзора всхлипывающая Мэйс не видела, что именно - но позвякивание и звук разрываемой ткани не сулили ничего хорошего, - Снимай то, что осталось от брони.

Девушка нашла в себе силы замотать налитой, словно чугун, головой. Так рьяно, что тугой комок боли взорвался яркими искрами перед глазами. Она сильно обхватила себя руками, вцепившись пальцами в некогда белую кожу куртки и поджала ноги к груди. Спина прислонилась к шершавой стене помещения, подарив еще одну жгучую волну боли. Она понятия не имела, что тот человек собирается сделать, но что бы это ни было, узнавать Мэйрис не хотела. Девушка до крови закусила губу и всхлипнула. Шансов сопротивляться небыло никаких. Даже если бы голова не гудела и спина не жгла огнем, она слишком слаба, что бы вырваться. И осознание полной беспомощности сдавило девушку тугими жгутами, еще сильнее страха перед будущим. 

[Фели]

Где-то

 

- Будешь бегать с разодранной спиной? Ну как скажешь, - фыркнул незнакомец, поднявшись с кровати. В руках он держал длинную белую полосу - в полумраке выглядевшую серой. Звук шагов в этой тишине был похож на грохот падающих со склона валунов - и наконец он встал рядом с ней. Белая бечевка угрожающе закачалась перед глазами Ренн, словно петля.

Изменено 12 февраля, 2015 пользователем Felecia

[Ettra]

Где-то

Белая бечевка угрожающе закачалась перед глазами Ренн.

Мэйрис опять замотала головой и попыталась отодвинуться, хотя сама загнала себя в угол. Каждое движение причиняло девушке еще больше боли и она не прекращала плакать и всхлипывать. 
- Н-нет, н-нет, нет, п-п-ожалуйста, - дрожащим и сиплым голосом выдавила из себя девушка, скрыв голову в руках

[Junay]

Часовня

 

Пройдя небольшим коридорчиком, он нашел источник света - то была небольшая келья, с очень простым убранством. За столом, у горевшей лучины, спиной к нему сидела Арлетт Левуа, а перед нею лежала раскрытая книга без обложки.

 

- Простите, Создателя ради, что осмелился сюда прийти, но я не нашел вас с часовне... - тихо проговорил мужчина. - Хотел поблагодарить вас за  доброту.  - он протянул девушке крынку с медом. 

"Ну, ты молодец, конечно. Если она сейчас начнет верещать: "Насилуют!", то у тебя будут проблемы. - иронично сказал Тот, который. 

[Perfect Stranger]

Часовня

 

- Простите, Создателя ради, что осмелился сюда прийти, но я не нашел вас с часовне... - тихо проговорил мужчина. - Хотел поблагодарить вас за  доброту.  - он протянул девушке крынку с медом.

 

Несмотря на предупреждения голоса, верещать девушка не стала, лишь слегка вздрогнула от неожиданности - видимо, она так погрузилась в чтение, что даже не услышала шагов. К тому же ходил Рико довольно тихо, в силу привычки. В углу комнаты пискнула напуганная мышь и сорвалась с места, юркнув в нору под полом. Арлетт выглядела растерянной, она явно не ожидала, что Сова вернется так быстро. Только этим утром он ведь заходил в часовню, когда послушница должна была заниматься ежедневной работой, а вместо этого позволила себе отвлекаться и болтать попусту. Ее так и назвали потом - болтушка. Будто бы остальные и так не смеялись за ее спиной вволю, намекая на крестьянское происхождение и недостаток смекалки.

- Месье Альварес... это вы, - выдохнула она, недоверчиво вглядываясь в лицо Рико. Кажется, в умытом и бритом состоянии она его почти не узнавала. А затем ее взгляд переметнулся на крынку с медом, и она тут же улыбнулась, словно забыв о своих сомнениях. - О! Это для меня? Спасибо! Но... мне нельзя сладостей, - разочарованно вздохнула Арлетт, поправляя волосы. - Послушницам и монахам разрешено есть только простую еду, не балуя себя и не отвлекаясь на мирское.

Однако ее голодный взгляд явно свидетельствовал о том, что ей очень хочется попробовать.

[Фели]

Где-то

 

- Н-нет, н-нет, нет, п-п-ожалуйста...

 

Седой мужчина ее не слушал. Опустившись на одно колено, он, неодобрительно цыкнув, взял бечевку в зубы и схватил трясущуюся девушку за руки. Не обратив ровным счетом никакого внимания на то, как она попыталась вырваться, страшный человек, преспокойно удерживая одной ладонью кисти обеих ее рук, взял в свободную конец бечевки и завел ее за голову всхлипывающей Мэйс. Она чувствовала, как его пальцы кое-как завязывают узелок на месте, где шея переходит в затылок - и, когда он наконец сумел сделать это, незнакомец... начал преспокойно обматывать ее голову по часовой стрелке. Правый висок - лоб - левый висок - затылок... и так четыре раза. Сделав еще один узелок на затылке Мэйрис, совсем переставшей понимать, что вообще происходит, он взял из нагрудного кармана небольшой уголек, и преспокойно принялся чертить на бечевке полосы.

Ренн не знала, сколько времени прошло, прежде чем сидящий перед ней на коленях мужчина, пахнущий хвоей пополам с запахом древесной коры и невесть зачем осматривавший ее голову, наконец снял бечевку, взъерошив ее рыжеватые волосы - но ей это время показалось вечностью. Отпустив руки трясущейся девушки, он сунул в них что-то гладкое и холодное. Она, еще не решившись опустить взгляд, вжалась в стену и глядела, как седоволосый подошел к столу, сел за него, и с мрачной миной начал развязывать бечевку.

Изменено 13 февраля, 2015 пользователем Felecia

[Junay]

Часовня

 

- О! Это для меня? Спасибо! Но... мне нельзя сладостей, - разочарованно вздохнула Арлетт, поправляя волосы. - Послушницам и монахам разрешено есть только простую еду, не балуя себя и не отвлекаясь на мирское.

 

- А вот это зря. - усмехнулся он. - Я ведь тоже лицо духовное, но больше доверяю словам и заветам Создателя, чем человеческим рамкам. А как сказал Создатель,  "тело человека - храм души, который сотворен по образу и подобию Создателя",  значит, тело свое нужно любить и лееять, а не морить голодом. Хороший священник - здоровый священник, пример для народа. Так что - угощайтесь на здоровье. А я попрошу у донны Хильды для вас круассанов, ежели не откажетесь... Душевная женщина, я у нее остановился.

[Ettra]

Где-то

Мэйрис с силой сжимала в руках холодный предмет как за последнюю надежду, словно надеялась найти в нем утешение и спасение. Силы на то, что бы хотя бы попытаться спасти себя. Но ни каких сил не появлялось и девушка чувствовала себя, словно побитый и брошенный щенок, который даже тявкать на своего обидчика не может. Совсем одна, непонятно где. Вряд ли кто-то станет искать глупую бесполезную девчонку, которая умудрилась потеряться. А если и будут, то все равно не найдут - лес слишком большой. 
Слезы в конце концов закончились, так и не принеся облегчения, наоборот оставили после себя пустоту и холод. Рука, сжимавшая предмет начала немного болеть, видимо девушка давила слишком сильно. Она все таки разжала ладонь и отстраненно посмотрела на то, что было в руке.

[Perfect Stranger]

Часовня

 

- Я ведь тоже лицо духовное, но больше доверяю словам и заветам Создателя, чем человеческим рамкам.

 

- Так вы... святой брат? - спросила Арлетт, украдкой сунув палец в крынку и теперь облизывая его с явным удовольствием. - Ну... значит, тогда можно, - с сомнением произнесла она, поставив мед на стол рядом с книжкой и подвинув к Рико свободный стул. - Все равно я уже нарушаю правила, так зачем же отказываться сейчас? - улыбнулась девушка, кивнув на книгу. Похоже, она читала что-то, вышедшее из-под пера знаменитой бардессы Лелианы. Самой известной ее книгой был рассказ о Пятом Море и о героических приключениях Героини Ферелдена. Известно также было, что некоторые моменты бардесса, не в силах противиться искушению, знатно приукрасила - например, там было описано, как Героиня практически в одиночку унитожила Демона Праздности, победила Высшего дракона и нашла Прах Андрасте.

- Вы у Хильды остановились? Ну конечно же, у Хильды. У нее лучшая таверна для приезжих в городе, - принялась Арлетт болтать, слегка раскачиваясь на стуле и поедая мед, пока во рту не стало так сладко, что едва губы не слиплись. - Она с дочерьми часто к нам захаживает, когда есть время.

[Фели]

Где-то

 

Крохотный пузырек с алой жидкостью тускло блестел в полумраке. Стекло, согретое теплотой ее ладони, больше не обжигало холодом. Где-то в стороне до ушей девушки донеслось шуршание - и комнату озарил теплый оранжевый свет масляной лампы. Седоволосый, почесав щетину тыльной стороной ладони, наконец удосужился закрыть дверь: сквозняк определенно не придавал помещению уюта. Стало видно больше - темный угол, в котором девушка несколько минут назад видела покрытый темной шерстью силуэт, оказался лишь грудой поленьев. Незнакомец, взяв в руки три полешка, прошествовал мимо незамедлительно съежившейся Мэйс к печи, и начал укладывать их в топку. Вскоре, после гневной, полной орлесианских ругательств тирады и непродолжительной беготни по помещению, "буржуйка" начала потрескивать. А незнакомец, смахнув пот со лба, сел за стол, сложив ладони домиком и начав разглядывать девушку взглядом, не сулившим ничего хорошего.

Изменено 12 февраля, 2015 пользователем Felecia

[Junay]

Часовня

 

- Так вы... святой брат? - спросила Арлетт, украдкой сунув палец в крынку и теперь облизывая его с явным удовольствием. - Ну... значит, тогда можно

 

- Конечно, можно. Даже - нужно. Я послушник, но когда мое путешествие завершится, приму постриг. Сейчас я... в паломничестве. - мужчина уселся на стул. 

"Скажи правду. Сейчас ты в заднице. А вот когда оттуда вылезешь... Слушай, а чего это ты без меня решаешь, кем быть? я не хочу быть монахом!" - возмутился Тот, который.

 

У нее лучшая таверна для приезжих в городе, - принялась Арлетт болтать, слегка раскачиваясь на стуле и поедая мед, пока во рту не стало так сладко, что едва губы не слиплись. - Она с дочерьми часто к нам захаживает, когда есть время.

 

- Достойная донна, да и девицы прелестные. Тяжелая у них работа: вертятся, как белки в колесе, целый день. Должно быть, для молодых девушек вечная беготня в таверне - не лучший удел. Девицы парней себе еще не присмотрели, не думают упорхнуть из таверны? - спросил Рико.