Dragon Age: Тень Госпожи

[Perfect Stranger]

 

 

Спойлер

Этот клинок уже определенно изжил свое.
Силуэт в обугленных стальных доспехах отложил в сторону двуручный меч, испещренный зазубринами и пятнами ржавчины. Витавший в воздухе аромат крови сгущался — смесь из запаха крови человека, запаха крови дракона. Кровь первого отдавала кислым, едким привкусом — кровь второго же заставляла воздух вибрировать от силы.
Пальцы еще тряслись. Он отказался тащить с собой баллисту — и сражение вышло сложнее, чем силуэт в доспехах на это рассчитывал.
— Ты еще долго? — хрипло спросил мечник, устремив взор на пришедший в негодность меч. Крылатый шлем странной конструкции обгорел, тканевый элемент был практически испепелен — не похоже, что он предоставлял хорошую защиту. Прядь светлых волос выбилась из под сохранившейся части шлема. Сталью была защищена лишь макушка головы — а на пластине, меж крыльев шлема, располагалась забавная кисточка из темных нитей. Алый платок, которым была подвязана шея мечника, тоже обгорел — возможно, дракон, чье тело лежало на посыпанной пеплом земле, именно из-за цвета платка избрал Фелкин главной целью.
Ошибка.
Высокий мужчина с пепельными волосами склонился над телом дракона. Медленно повернувшись, он уставился на мечника взглядом холодных, серо-голубых глаз. Его лицо было испачкано кровью, стекавшей с челюсти и подбородка.
— Уже... почти закончил, — прохрипел человек, вытирая тыльной стороной ладони кровь с лица. Половина или даже больше волос сгорели в пламени дракона, правая сторона лица была покрыта черной сажей, сквозь которую проступали уродливые шрамы, словно от когтей дикого животного. Отвернувшись, он опустился на колени и, издав едва слышный звук, похожий то ли на урчание, то ли на рычание, продолжил пить кровь.
Крови ему всегда было мало. В нем словно было нечто вроде неутолимой жажды, которая вечно гнала его вперед, вечно бросала в драку, даже в самую безнадежную. Стирала страх из разума одним размашистым движением. Фелкин уже достаточно давно знала его, и знала, что он не боялся ничего. Разве что...
— Пошли.
Он поднялся на ноги и встряхнулся, как собака, выходящая из воды. Быстрый взгляд искоса — стального цвета глаза резким светлым пятном выделялись на грязном лице, покрытом сажей и запекшейся кровью, словно маской. Обуглившиеся волосы падали на глаза, и он раздраженно смахнул их с лица. Вытащил из-за голенища большой нож с изогнутым лезвием и отрезал когда-то длинные и светлые волосы под корень. Все равно большая их часть сгинула в огне.
Девушка в доспехах кивнула, поднимаясь на ноги. Левое бедро кровоточило — броня в этом месте была попросту пробита насквозь. Опасный момент, без всякого сомнения — и, опять же без всякого сомнения, он еще аукнется.
— Ты забыл?
Вольфер нахмурился, когда Шалд, приблизившись к телу дракона, опустилась на одно колено. Латная перчатка, со звоном брошенная на землю, напоминала скрюченную когтистую лапу.
Женщина прикоснулась ладонью к лапе павшего зверя — словно этим неуклюжим жестом пытаясь как-то почтить его память. Девушка странным образом относилась к этим красивым, могучим зверям — вернее, к их крови. В их первую встречу она говорила о силе крови, о том, что эта кровь — есть... какая-то "память". Но Хекс не до конца понимал, что она имела в виду.
Зверь — нечто совсем другое.
Изогнутый кинжал из веридия с силой вонзился в бедро высшего дракона — и, извернувшись в руке женщины, начал медленно снимать чешую с его тела.
— Нам нужна кость, — словно в трансе говорила Фелкин, безжалостно кромсая плоть драконицы.
— Как скажешь.
Хекс покачнулся, едва устояв на ногах, и нахмурился. В голове плыл багровый туман, но это не было похоже на последствия его обычной ярости и не было похоже на влияние зверя. Кровь в его венах медленно закипала — чужая кровь, кровь дракона, только что убитого ими. Она словно поглощала его, заставляя сердце гулко и быстро биться, а перед глазами мелькали неясные картины. Поднеся ладонь к глазам, мужчина словно в трансе провел ею по лицу, стирая красные дорожки. Крови было так много, что она текла из глаз, будто слезы. Упав на колени, он поднял лицо к ночному небу. Звезды заплясали в бешеном танце, сливаясь в единый сияющий вихрь. Он чувствовал — буквально чувствовал — ветер под своими крыльями, почти как тогда, в Тени, только на этот раз все было по-настоящему. Свобода и полет.
— Прекрасно... — он прошептал почти неслышно, улыбаясь своей жуткой улыбкой-оскалом, и облизнулся. А сила внутри бурлила, грозясь выплеснуться нескончаемым потоком и разорвать его сердце на тысячи осколков. Хекс закрыл глаза, дрожа всем телом, картины проносились во тьме, вся память дракона и тысяч драконов до него, тех, кто стал драконом, отобрав их силу и впитав ее в себя... Он закричал. Сжал зубы так, что они хрустнули. Все, что было раньше, оказалось лишь подготовкой к этому моменту. Согнувшись напополам, он сплюнул кровью на обугленную землю.
— Фелкин, — произнес он, глядя расширенными глазами на валяющиеся на земле зубы. Его зубы.
Он услышал гулкий звук шагов — и почувствовал, как силуэт Фелкин что-то впихнул в его руки. Пошатываясь, он мутным взглядом окинул флягу с изображением скорпиона, покоящуюся в его ладонях.
Не сказав ни слова, силуэт отошел вновь — вернувшись к своему занятию. Хекс слышал звук кромсаемой плоти, слышал биение собственного сердца — и совсем так же слышал биение сердца Шалд. Это было странным, пьянящим чувством — но что-то было не так. Тот, отдаленный стук утихал — словно с каждой секундой отдаляясь все сильнее и сильнее.
Его сердце билось быстро — словно было готово вот-вот разорваться. Кровь пульсировала, меняя его тело — ребра трещали, оставшиеся зубы крошились под напором других. Судорожно сглотнув, он недоверчиво провел языком по своим зубам — убеждаясь в своих подозрениях... и надеждах.
Вопль ярости и торжества взорвался в его голове, заволакивая глаза алым маревом. Пальцы не слушались, когда он отвинчивал крышку фляги — а запах самогона был почти незаметен на фоне тяжелого, густого аромата крови. Медленно спустившись с камня на землю, мужчина запрокинул голову и невидящим взором окинул звезды. В Андерфелсе ночи неописуемо красивы — странно, что раньше он этого не замечал. Или замечал? Открытая фляга с самогоном все так же лежала в его ладонях. Повернувшись в сторону драконьего тела, Хекс взглядом наткнулся на глаза Шалд.
Она уже извлекла крупную, тяжелую бедренную кость зверя — и сейчас смотрела прямо на него, сложив руки на коленях. Зверь грузно зашевелился, задев боком клетку из его ребер. Взгляд Фелкин был... странным. Таким чужим, таким безумным. Женщина всегда действовала разумом, а не чувствами — но сейчас в ее глазах не было разума. Была лишь пустота.
Мгновение — и наваждение прошло. Грязно-голубые глаза потрошительницы были прежними... наверное.
— Сможешь идти? — просто спросила она, поднимая с земли окровавленную, липкую кость.
— Да, — ответил он не своим голосом, проводя языком по ровному ряду крепких, новых, острых как бритвы зубов. В темноте ночи его глаза поблескивали нездоровым блеском, как будто он был пьян. В общем-то, почти так оно и было. Кровь и самогон. Что может быть лучше. — Зачем тебе это? — он кивнул на кость в руках Фелкин, понимая, что им придется найти разбежавшихся лошадей. Они тут в долине здорово пошумели. Разбросанные обломки скал и камней и огромный кусок выжженной до угля земли — кто бы ни пришел сюда после, будет сильно удивлен. Хотя Хекс сомневался, что кому-то может понадобиться забраться так далеко в горы, здесь не было ничего и никого, кроме драконов и двух людей… почти людей. Они провели здесь почти две недели, в полном одиночестве, посреди снежно-каменной пустоты. Но пора было возвращаться в мир, для которого они были чужими. Снова надевать маску человека.
Фелкин, в своем обугленном доспехе, с костью в руках, при свете звезд, казалась ему прекрасной. С того самого момента, как он почувствовал запах крови, исходящий от нее тогда, в Неварре, когда не знал еще ни ее лица, ни имени, ничего. Она сразу показалась ему совсем другой, не похожей на заносчивых идиотов, сновавших вокруг в поисках легкой наживы и власти. А сам Хекс тогда не знал, кем был и кем мог стать.
Что ж, теперь все встало на свои места.
Она не ответила — лишь молча кивнула. Для общения с тем, кто подобен тебе, слова не нужны. Кровь все еще пульсировала в венах Хекса, когда они поймали лошадей, собрали пожитки, и направились вниз, в долину. Снежный горный буран, немедленно укусивший их в спину, придал ускорения — двое потрошителей вернулись в Нордботтен на рассвете, принеся бурю с собой.
Скрип лестничных ступенек в таверне, в которой они остановились, подействовал на разгоряченный разум Хексариона почти умиротворяюще. Едва не выломав дверь, бастард баронессы со вздохом облегчения плюхнулся в кресло. Фелкин пришла позже на пару минут, застав Вольфера за попытками снять обуглившуюся, и местами оплавленную броню.
— Договорилась о ванной, — усталым голосом сообщила девушка, закинув драконью кость в дальний угол комнаты, — Ты пойдешь первым. Собираешься отоспаться, или сразу пойдешь к своей?
Хекс не удержался от смешка. Шалд в своей манере разговаривать о знати вела себя по-забавному презрительно. Он знал, что она из простолюдинов — и неприязнь к высшему сословию впитала с молоком. Впрочем — он сам не мог называть себя таким уж знатным.
Комната, в которой они остановились, была образцом хорошего обслуживания — без роскоши, но со всем необходимым. Пыли, паутины, грязных следов (за исключением оставленных ими же) не наблюдалось, по крайней мере в этом был плюс.
Фелкин подошла к заваленному свитками столу. Они с ней некоторое время пытались извлечь как можно больше информации о драконьей крови. Хекс — о силе, даруемой ею, Фелкин — о ее свойствах в принципе. Однако убийство высшего дракона определенно было ценнее этой информации — эти чувства, когда кровь крылатого зверя потекла по его глотке...
Женщина сняла с головы крылатый шлем, и со вздохом выпрямилась.
«Что-то не так», — подумал потрошитель, но пока что не сказал этого вслух. Раздался тихий щелчок, когда ему наконец удалось снять наплечник, оставшийся еще со времен экспедиции в Браннворт. Усмехнувшись, он провел рукой по лицу. Пальцы наткнулись на старые шрамы — еще одно напоминание о Глубинных Тропах. Но эти шрамы он любил гораздо сильнее. В тот день, когда Хекс получил их, он изменился почти так же, как сегодня — он наконец смог взять зверя под контроль. Перестать соперничать с ним и вместо этого стать по-настоящему братьями, одним целым. За это тоже нужно было благодарить Фелкин, как и за многое другое. Но она не смотрела на него. Отвернулась и перебирала бумаги, словно сейчас это имело какое-то значение. Поднявшись, Хекс подошел к ней и ткнулся в ее шею, обдав его горячим дыханием. Постоял так несколько минут почти без движения, как будто о чем-то задумавшись, а потом развернулся и вышел из комнаты, оставив нагрудник с наплечниками валяться на полу. Их уже давно пора было выбросить. Взял с собой он только нож, и в комнате, отведенной под ванную, глядя в покрытое сетью трещин зеркало, сбрил волосы с висков и затылка. В воде расплывались темные, кровавые пятна — и казалось, что в неровном свете свечей на ее маслянисто-блестящей поверхности отражается что-то темное и зловещее. Вздрогнув, Хекс вытер лезвие ножа и сунул его за сапог. Переодевшись в льняную рубашку и штаны из оленьей кожи, он отряхнулся и пошел в комнату. С Фелкин надо было поговорить еще кое о чем. Толкнув дверь, он сразу почувствовал, как сквозь открытое окно в лицо ему ветер бросил горсть колючих снежинок.
Пока он мылся, потрошительница успела снять с себя доспехи и перевязать рану на бедре — и сейчас сидела за столом, сосредоточившись на пыльных манускриптах. Взглядом поприветствовав вошедшего мужчину, она кивком указала на крупный граненый сосуд с алой жидкостью. Если судить по консистенции — определенно не кровь. Скорее всего — лечебная жидкость. Рядом лежали чистые бинты — хватит на припарку.
Крылатый шлем Шалд неловко завалился набок. Она не меняла его с самой их встречи — только тканевый элемент стал красным, а не синим — как когда-то. Хексарион тихонько усмехнулся — это он сказал, что красный идет ей больше.
— Не заметил необычных изменений? — тихо поинтересовалась Фелкин, не открываясь от свитков. Словно почувствовав, как бастард приподнял бровь, потрошительница со вздохом повернулась к нему, — Я о трансформации. Как я уже говорила — процесс практически не изучен. Если судить по записям из Неварры, то он абсолютно непредсказуем. У тебя может даже хвост вырасти... кхм. В общем, не заметил ничего странного?
Испытующий и чуть раздраженный взгляд сестры удивил Хекса. Она вела себя довольно... чудно. Уже как месяц. Он-то привык, но все же — это странно.
— Можешь посмотреть сама, — сказал он немного насмешливо, почесав шрамы на щеке и стянув рубашку через голову. Сам потрошитель лишь чувствовал, как что-то цепляется за ткань на спине, но рассмотреть как следует не мог. Подойдя к сестре, он отвернулся и добавил: — Хвоста, к сожалению, нет. Хотя я знаю, что это тебе понравилось бы, но носить доспехи будет неудобно.
Она подняла глаза и увидела необычную картину — от самой шеи, вдоль позвоночника спускалась узкая полоска проступившей сквозь кожу темно-серой чешуи. Чешуйки размером с ноготь, плотно прилегающие друг к другу, слегка шевелились при дыхании. Сами позвонки стали острыми, выпирающими, похожими на шипастый гребень дракона, а чешуя на них была крупной и плотной.
— Ну что? — голос Хекса вырвал ее из размышлений.
Поначалу она никак не отреагировала. Лишь удивленно моргнула, разглядывая ряд заостренных, пронзивших кожу позвонков. Угольно черные, они напоминали полированный обсидиан. "Драконово стекло" — так вроде называли этот минерал где-то на юге Неварры.
Худые, тонкие пальцы Шалд прикоснулись к позвонкам — словно проверяя подушечкой пальца, насколько они острые. Медленно рука скользнула на твердую, местами шелушащуюся чешую. Ногтем ковырнув одну из чешуек, женщина провела рукой по темной полосе вдоль спины мужчины — до шейного позвонка, где гребень заканчивался.
— Такого в свитках точно не упоминалось, — почти с ледяным спокойствием произнесла девушка, с легким вызовом глядя в серо-голубые глаза Хекса.
— Что ж, тогда, думаю, им стоит дополнить свои исследования, — прохрипел он, улыбаясь. Острые зубы сделали его улыбку еще более пугающей, но Фелкин давно к ней привыкла. Когда она прикасалась к чешуе, он слегка вздрагивал. В ушах стоял нарастающий гул, слышалось отдаленное хлопанье крыльев и низкое, бархатное рычание. В покрасневших, пронизанных багровыми нитями глазах, вспыхнул свет. Притянув девушку к себе, он выдохнул резко, почти до боли сжав ее запястья. Поехать в замок за наградой, обещанной за голову убитого высшего дракона, можно было и позже.
Шалд прищурилась, покосившись на свои запястья.
— Тебе стоит постараться сильнее.
Вспышку ауры боли Хекс предугадал почти с идеальной точностью. Злобно рассмеявшись, улыбка Потрошителя стала еще шире... когда темные, полупрозрачные нити вонзились в его плечо. Он не видел, из какой точки аура высвободилась в этот раз — но он знал, что каждый раз это была какая-либо крупная рана или шрам. Его собственная аура частенько "высвобождалась" в его лице — из того самого шрама на щеке.
Это длилось недолго. Заметив, что аура боли заставила бастарда лишь усилить хватку, мечник с тихим урчащим звуком высвободился из захвата, одновременно потушив ауру.
— Не время, — слегка охрипшим голосом произнесла потрошительница, резко встав со стула. — Тебе пора.
Хексарион лишь удивленно моргнул, когда Фелкин, стараясь не смотреть ему в глаза, быстрым шагом вышла из комнаты. Звук шагов вниз по коридору дал знать, что она направлялась в купальню — но сама вспышка его удивила.
Пожав плечами и постаравшись вернуть мысли в прежнее русло (что после трансформации оказалось сделать труднее, чем обычно), Хекс направился к выходу. Письмо с заказом на дракона лежало в седельной сумке, и на нем была печать правящего дома Нордоботтена. Забавно было осознавать, что собственная семья пользуется его услугами как наемника. Запрыгнув в седло и натянув кожаную куртку, отороченную мехом, он направился по узким улочкам города к поместью. Вспомнив бал, на котором Фелкин произвела настоящий фурор, он усмехнулся — тогда они смеялись как полоумные, глядя на все эти перекошенные от отвращения лица, заявившись на званый ужин в доспехах и с мечами, перепачканные кровью и довольные, как коты, нализавшиеся сметаны. Но не пустить их не могли. Все-таки баронесса была его матерью, и кажется, общение с ней начинало постепенно налаживаться. Нельзя было сказать, что Вольфер не рассчитывал на это, выполняя ее неожиданный приказ. Да и деньги, обещанные за голову дракона, были совсем немалыми. Впрочем, оставаться в городе дольше нужного он не собирался. Сидеть на одном месте никогда не было его любимым времяпрепровождением. Проехав мимо низких, покрытых черепицей домов, он выбрался на широкую проселочную дорогу, ведущую к дому баронессы — огромному зданию в три этажа, окруженному зимним садом. Людей на улицах не было, поэтому он без всяких задержек добрался до ворот.
Мать ждала его наверху, как всегда, собираясь ко сну и глядя на себя в большое трюмо.
— Баронесса, — сказал он, захлопнув за собой дверь и приблизившись на расстояние трех шагов. Женщина вздрогнула и обернулась. На ней была длинная ночная сорочка, расшитая серебряными нитками, а волосы пепельного цвета рассыпались небрежно по плечам. Несмотря на свой возраст, она все еще была почти по-неземному красива.
— Это ты… — прошептала она, и в ее глазах Хекс на какой-то миг увидел искреннее удивление. Она была удивлена его возвращением в такой поздний час?.. Или же тут было что-то иное? — Не думала, что вы вернетесь так скоро, — добавила она, отвернувшись. Потрошитель фыркнул, и его взгляд скользнул по плечам баронессы.
— Ты никогда не рассказывала, как получила этот шрам, — он кивнул на ее левое плечо. Большой, старый крестообразный шрам, похожий на удар оружием.
— Я многого тебе не рассказывала, — отрывисто сообщила Аннабет, поднимаясь и открывая шкафчик. Извлекла на свет толстый, набитый золотом кошель, она бросила его Хексу. — Вот твои деньги. А теперь оставь меня, уже поздно.
— Это сделал отец, да? — он не сводил глаз, не обратив внимания на ее просьбу.
— Я сказала, уходи. Не хочу больше разговаривать с тобой.
— А я думал, мы подружились, — ухмыльнулся он, и баронесса заметила острые зубы. Ее прелестное лицо скривилось в отвращении, но она никак не прокомментировала изменения в облике своего сына. Возможно, ей просто было все равно. Демонстративно не ответив на реплику потрошителя, женщина подошла к двери и распахнула ее.
— Уходи. Если что-то понадобится, обратись к прислуге, — сухо произнесла она, и Хекс, с минуту смеривая ее взглядом, кивнул и вышел. Сейчас действительно не хотелось опять вступать в споры. Да и Фелкин наверняка ждала его в таверне с наградой, поэтому он не стал задерживаться. Сунув кошель в мешок, он поехал обратно.
Ночь тем временем медленно перетекала в серый, рваный рассвет. На горизонте у горной цепи разливался холодный желтоватый свет солнца, а тьма превращалась в сумерки, которые Хекс никогда не любил. Покрытые тонким налетом снега крыши отражали этот неясный свет, переливающийся всеми оттенками желтого, красного и розового, и на мгновение он погрузился в размышления о том, что делать дальше. Сестра была Серым Стражем, и этот факт был так же неумолим и ясен, как и то, что он пойдет с ней до конца. Каким бы он ни был. Когда Скверна позовет ее, он сойдет под землю и погибнет в бою. Славная смерть. Славная и правильная. Он не боялся этого.
Тихий свист вырвал его из размышлений, и острая, кусачая боль пронзила плечо, разорвав тонкую кожу куртки. Резко потянув за поводья, он остановил коня и спрыгнул, вытаскивая мечи. Темные фигуры вышли из-за высокого здания часовни, трое с арбалетами в руках. Молчаливые и одинаковые, будто близнецы.
«Ассассины», — пронеслось в голове Хекса, когда они вновь подняли арбалеты. Он едва успел откатиться в сторону, уходя с линии огня. Пока они перезаряжали болты, потрошитель прыгнул вперед, подняв клинки для удара. Несколько привычных движений, громкий хруст перерубленных костей — один готов. Валяется на земле, выронив свое оружие, с рассеченной ключицей и с дырой в животе. Осталось еще двое. Не обращая внимания на боль от пронзивших тело стальных болтов, Вольфер пригнулся, чувствуя, как в груди нарастает привычный жар битвы. Новая кровь требовала удовлетворения, и эти убийцы так кстати попались на пути. Второго он убил одним сильным ударом наискось в спину, и тот рухнул лицом вперед на песок, нелепо взмахнув руками. Последний тем временем обошел его сзади и прицелился.
Болт с хлюпаньем вонзился в плечо, и Хекс зарычал. Ярость вспыхнула огнем, заволакивая взор туманом и пульсируя в горле. По губам стекла темная капля крови.
— Кто вас послал? — голос стал ниже, в нем явственно звучало звериное рычание. Убийца не ответил, выронив арбалет, когда потрошитель врезался в него что было силы и повалил на землю. — Кто?
— Ты не должен был возвращаться, — прошипел ассассин, с ненавистью глядя на Хекса. Тот придавил его коленом, прижав лезвие клинка к шее человека. Но ему нужны были ответы. — Лучше тебе было сдохнуть там.
— Матушка… — пробормотал потрошитель, и вдруг рассмеялся. — Матушка. Эрих. Йохан.
— Проклятый баста…
Убийца закончить не успел. Хекс резко наклонился вперед, вцепившись зубами в его горло. Острые клыки с легкостью вонзились в плоть, и рот его наполнился кровью. Рванув вверх, он смотрел, как человек, чьи глаза вдруг расширились, дергается, задыхается и захлебывается на земле. Чудесное зрелище. Облизнувшись и проглотив кусок человеческой плоти, Вольфер прикрыл глаза. Ждать долго не пришлось. С вырванным горлом люди вообще долго не живут.
Что ж, похоже, ситуация начинает быть все веселее. Фелкин должна была узнать об этом. Только когда ярость драки прошла, Хекс начал чувствовал боль там, где в него вонзились болты. Вытащив один из плеча, он отбросил его в сторону и решил, что займется ранами позже. Забравшись на лошадь, он ударил ее в бока и послал в быстрый галоп к таверне.
В заведении было довольно людно. Некоторые собирались на работу, некоторые обедали за столиками, переговариваясь на своем хриплом, гаркающем наречии. Трактирщик, наливавший в кружку очередного постояльца эль из бочонка, хмуро кивнул Вольферу. Похоже, простой народ принял бастарда куда лучше, чем знать... не сказать, что удивительно.
Привычный скрип ступенек — интересно, трактирщик вообще собирается их когда-нибудь смазать? Хрустнув затекшей шеей, Вольфер уверенно направился в их комнату. Спина неприятно зудела, но чувство в то же время было... волнующим.
Поначалу, он не заметил ничего странного. Даже приоткрытая дверь не смутила человека — может, из-за полученных ран, не очень опасных, но все же притупляющих чувства. Может — просто даже не мог подумать о таком исходе.
Фелкин в комнате не было. Завывающий ледяной ветер, выпущенный из открытого окна, хозяйничал в комнате. Большая часть свитков оказалась на полу — рядом с пришедшей в негодность броней Хексариона. Обуглившиеся стальные пластины уже покрылись тонким слоем инея, когда он, ведомый странным чувством, пнул их в сторонку и подошел к столу.
Крылатый шлем с кисточкой все так же стоял на своем месте — придавив собой согнутый пополам листок пергамента. Переборов дурное предчувствие, говорящее ему не трогать этот лист, Хекс взял его в руки. Что-то выкатилось из листка, с тихим звоном покатившись по полу. Моргнув, бастард огляделся в поисках источника звука — и увидел небольшое колечко с крошечными драконьими крыльями и красным камнем, одиноко лежащее на деревянном полу. Тряхнув головой, потрошитель раскрыл пергамент, начав читать — и с каждой строчкой кровь все сильнее и сильнее приливала к голове.
«Я долго пыталась оттянуть этот момент, но больше я делать это не могу. Некоторые обязательства невозможно забросить в долгий ящик. Теперь, когда сила твоей крови заглушила грязь, которой я из-за своей безнадежной глупости напоила тебя: в этом больше нет необходимости. Ты прекрасно справишься и без меня — а я, в свою очередь, должна прекратить тянуть тебя на дно.
Теперь ты сильнее, чем я сама хоть когда-нибудь сумею стать. Ты нуждаешься в равном — не в бесполезном балласте, скованном старыми клятвами и Скверной. Это целиком и полностью моя вина, в конце концов, из-за моего тщеславия ты был связан моей кровью. Теперь это не важно, ты наверняка уже почувствовал, что связь уже угасла. По факту, когда ты будешь это читать, она уже погибнет окончательно.
Крики и зуд в моей голове мешают писать, но я попытаюсь объяснить. Ты наверняка помнишь наш разговор в замке Пентагастов — тот, в котором я сказала, скольких я убила. То, что я тогда говорила, не было ложью, лишь полуправдой. Не думай, что я каким-либо образом этого стыжусь, но некоторые обязательства приходится выполнять. В том числе тому, кому я обязана теми убийствами.
Я услышала зов, Хекс. И теперь, когда времени осталось так мало — я должна провести его, выплачивая долги.
Я тебе не нужна, Вольфер. А ты ныне не нужен мне. Пожалуй... единственное, что я теперь могу сказать: "Драконы умирают в одиночестве". Ты поймешь. Не сейчас, так потом.»
Медленно его рука смяла исписанный пергамент.
— Сука, — тихо выдохнул он, улыбаясь чему-то, чего сам не понимал. — Трусливая сука.
Швырнув письмо в окно, он проследил за тем, как ветер подхватил его и унес в начинающийся рассвет. Затем, поколебавшись, вытащил из ящика стола чистую бумагу и перо. Быстрые несколько фраз, чиркнул пером, ставя подпись, и поставил печать дома Вольфер. Перечитал объявление несколько раз, а затем добавил к указанной сумме еще один ноль. Нужно было разобраться с этим делом как можно скорее, а хлестнувшая по его душе злость — всепоглощающая, жалящая, как рой ос, — только подталкивала Хекса. Ему хотелось убивать. Без разбору, как прежде, до того момента, как он поехал в Неварру. И если ради этого нужно будет вырезать собственную семью — пусть так и будет. А потом он возьмет то, что всегда принадлежало ему по праву.
«Драконы умирают в одиночестве, сестренка? Только не я. Я возьму с собой весь этот гребаный мир».
Он вдруг почувствовал, как по его лицу что-то течет. Опять кровь из глаз? Проведя ладонью в раздражении по щеке, он посмотрел на свои пальцы. Сжал руку в кулак. Не кровь…
С хрустом ударив кулаком по столу так, что он жалобно хрустнул и треснул пополам, Хекс развернулся и, подхватив сумку с вещами, пошел к порогу. Остановился, поколебавшись, и вернулся назад, к столу. Шлем Фелкин он забрал с собой. Остальное уже было не нужно.
Трактирщик проводил его взглядом, когда мужчина спустился по лестнице, и инстинктивно вжался спиной в стену. Кажется, даже те, кто не мог чувствовать его крови, поняли, что лучше убраться с пути. Прислонив листок с объявлением к стене таверны, он прибил его ржавым гвоздем. Кто-то должен будет откликнуться на объявление. А потом… потом…
Дверь хлопнула. Послышалось ржание лошади, испуганное, почти истерическое, а затем — цокот копыт. В Нордботтене медленно, осторожно загорался новый день.

 

 

Изменено 13 мая, 2015 пользователем Шен Мак-Тир

[Leo-ranger]

АА

 

[Perfect Stranger]

ХОД ДЕВЯТЫЙ

Шаала использует автоатаку на Хексариона!

Освальд активирует "Духовный компас" и откачивает "Удар воина света". Использует "Жажда битвы" и наносит урон в размере 14 ХП.
Хекс употребляет зелье лечения +20 и наносит урон "Яростью" в размере 17,5х1,5х2=52,5 ХП.
Венью использует автоатаку и наносит критический урон в размере 27 ХП.

ОТКАТЫ:
Шаала: Ад - 2 хода
Шаала: Звериная ярость - 2 хода
Мэйрис: Связка - 1 ход
Венью: Рывок - откачено
Освальд: Удар воина света - откачено
Рико: Ядовитый экстракт - 1+10 ходов
Шаала: Слепящая вспышка - 3 хода
Освальд: Жажда битвы - 3 хода
Хекс: Ярость - 4 хода

ЗАВЕРШЕНИЯ:
Рико: Судорожный вдох - бесконечно
Рико: Ядовитый экстракт - 1 ход
Шаала: Слепящая вспышка - завершено
Хекс: Кровавая ярость - бесконечно
Мэйрис: Установка турели - 1 ход

ЗДОРОВЬЕ:
Шаала: 314 - 14 + 6 - 52 - 27 + 6 = 233
Освальд: 44 + 1 = 45
Хекс: 28 - 20 - 2 + 2 + 20 = 28 (кровавая ярость)
Рико: 60 (судорожный вдох) (ядовитый экстракт)
Лиин: 60 (здание-2)
Венью: 50
Мэйрис: 45 (здание-3)
Лилли: (Х_х)
БАРРИКАДЫ:
Баррикада-1: 2
Баррикада-2: 2
Баррикада-3: 2
Баррикада-4: 2
Баррикада-5: 2
ЗДАНИЯ:
Здание-2: 3
Здание-3: 3

 

ХОД КРАСНЫХ:

 

Шаала использует автоатаку на Хексариона!

[Kykuy]

Освальд - плачет по Хексу УВС на дракошу

[Junay]

Пьет Зелье "Неистовство ветра"  (3 следующие успешные авто-атаки будут критическими, дает дополнительную авто-атаку на 2 хода, сокращение всех действующих откатов на 1 ход)

Подушечка для булавок

[Ettra]

Мэйрис атакует
Турель турелит
Все критует

[Leo-ranger]

Я ПРОДАМ ДУШУ КУБИКУ, А ЛИИН ТЕЛО ПЕРВОМУ ВСТРЕЧНОМУ, ЕСЛИ БУДЕТ КРИТ И РЫВОУ СРАБОТАЕТ

Аа+РЫВОК

[Perfect Stranger]

ХОД ДЕСЯТЫЙ

Шаала использует автоатаку на Хексариона и УБИВАЕТ ЕГО!

Освальд использует "Удар воина света" и наносит урон Шаале в размере 14х2=28 ХП.
Рико использует "Зелье неистовства ветра" и "Подушечка для булавок", и наносит урон в размере 161 ХП.
Турель наносит урон в размере 13,5 ХП.
Венью использует рывок и наносит урон в размере 40,5 ХП.

ОТКАТЫ:
Шаала: Ад - 1 ход
Шаала: Звериная ярость - 1 ход
Мэйрис: Связка - откачено
Рико: Ядовитый экстракт - 9 ходов
Шаала: Слепящая вспышка - 2 хода
Освальд: Жажда битвы - 2 хода
Хекс: Ярость - 3 хода
Освальд: Удар воина света - 4 хода
Рико: Подушечка для булавок - 3 хода

Венью: Рывок - 5 ходов

ЗАВЕРШЕНИЯ:
Рико: Судорожный вдох - бесконечно
Рико: Ядовитый экстракт - завершено
Мэйрис: Установка турели - завершено

ЗДОРОВЬЕ:
Шаала: 233 - 28 + 6 - 161 + 6 - 13,5 + 6 - 40,5 + 6 = 14
Освальд: 45
Хекс: (Х_х)
Рико: 60 (судорожный вдох)
Лиин: 60 (здание-2)
Венью: 50
Мэйрис: 45 (здание-3)
Лилли: (Х_х)
БАРРИКАДЫ:
Баррикада-1: 2
Баррикада-2: 2
Баррикада-3: 2
Баррикада-4: 2
Баррикада-5: 2
ЗДАНИЯ:
Здание-2: 3
Здание-3: 3

 

ХОД КРАСНЫХ:

 

Шаала использует автоатаку на Рико!

 

[Kykuy]

Освальд - неистово автоатачит

FINISH HER!!1

[Junay]

FINISH HER!!1

 

HER так HER - решил Рико

 

2 Авто (добьем?)

[Perfect Stranger]

Камберленд

 

...Все было конечно. Горящие здания, изрытая и разбросанная, вытащенная из земли обуглившаяся брусчатка, дымящиеся кратеры и обломки, в которые превратился целый квартал - все это вдруг погрузилось в такую глубокую тишину, что стало жутко. Дракон шумно выдохнул дым из ноздрей, и его помутневшие глаза медленно закрылись. Крылья его дернулись словно бы в последней, отчаянной попытке взлететь, улететь отсюда, домой, в горы Виммарк, подальше от людей. А потом он замер и весь как-то расслабился, будто растекся по земле. Вокруг лежали разорванные и наполовину съеденные тела горожан и стражников, а земля так пропиталась кровью, что казалось, еще немного и она превратится в настоящее болото, как в Топях Нахашин. Хексарион поднялся, откашливаясь и схватившись за бок, из которого тоже текла кровь, посмотрел на поверженную Шаалу и вдруг увидел, что последний удар, поразивший ее, распорол ей тот же бок. Правый.

Тишина, гулкая и звонкая, казалась ему совершенной. Именно такую тишину олицетворял, должно быть, языческий бог Думат, тишину пепелищ и смерти. Но через несколько секунд шаги и голоса людей разрушили ее, попутно разрушая и само очарование этого момента. Его связь с умирающим драконом прервалась - люди возвращались на площадь, пораженные и обрадованные увиденным, сначала их голоса были робкими и тихими, но вскоре разразились в настоящий оглушительный гомон. Кто-то выкрикивал чествования "новым героям Камберленда", кто-то проклинал драконий род за все причиненные ими страдания и разрушения, кто-то жал руку наемникам и порывался их обнять... потрошитель нахмурился. Затем оскалился. Кровь из распоротого бока капала на камни, когда он отступил назад, к телу дракона, и вдруг со свистом поднял меч в воздух и взмахнул им. Люди уже направлялись к туше, чтобы рассмотреть ее поближе; его собственные соратники с алчным блеском в глазах уже доставали ножи для свежевания и открывали сумки.

- Нет.

Голос его самому бастарду показался почти неслышным, но шум толпы вдруг затих, и все остановились. На самом деле это было рычание. Отчаянное и почти нечленораздельное. Глаза его полыхнули ненавистью, столь сильной, какую еще не видели "Волки". Ненавистью к этим людям, ко всем этим презренным тварям, которые считали Шаалу всего лишь досадным недоразумением или способом обогатиться. Трусливые, алчные твари. Мэйрис видела уже подобный взгляд - тогда, после прочтения завещания.

- Вы ее не тронете.

Он пошатнулся, но устоял на ногах и окинул взглядом наемников и горожан. Вперед выступил бургомистр Доминик собственной персоной, толстый и одутловатый, вытирающий лоб тряпицей, и возгласил:

- Э... именем эрцгерцогини, я именую этих доблестных воителей почетными горожанами и защитниками Камберленда и вручаю им этот скромный приз. Нет слов благодарности, которым я мог бы...

- Засунь свой приз... - сказал Хекс и добавил что-то на андерском, так что Мэй вздрогнула. - Уходите отсюда.

 

ГРУППА ОДЕРЖИВАЕТ ПОБЕДУ И ПОЛУЧАЕТ +3 ОЧКА ОПЫТА!
ГРУППА ПОЛУЧАЕТ ДОБЫЧУ:
РОГ ШААЛЫ
РУНА ВЕЛИЧИЯ
КРОВЬ ДРАКОНА (2)
ЧЕШУЯ ДРАКОНА (1)
КОСТЬ ДРАКОНА (1)
НАГРАДА ЗА ЗАЩИТУ ГОРОДА: 30 ЗОЛОТЫХ МОНЕТ

[Junay]

Камберленд

 

- Вы ее не тронете.

 

- А я трону. И если сунется еще одна такая гадина - трону еще раз.   - Рико подошел к дохлой туше и отрезал от нее кусок чешуи. 

- У меня нет преклонения перед этими тварями, ни страха перед ними. 

 

+ драконья чешуя, 1 шт.

[Ettra]

Камберленд

 

- Засунь свой приз... - сказал Хекс и добавил что-то на андерском, так что Мэй вздрогнула. - Уходите отсюда.

 

Не смотря на просьбу Хекса, Мэйрис все же сделала робкий шаг к поверженной драконице, чья алая чешую была почти в тон крови под ней. Не для того, что бы освежевать или растерзать. Нет. Мэйрис хотела прикоснуться к ее голове, ощутить ту силу, что некогда переполняла драконицу бывшую живой легендой. Отдать... дань уважения? Да, может так и есть. Хоть она и не была драконокровной, но эти величественные и свободные ящеры вызывали в ней восхищение и уважение. Совершенное творение Создателя, прекрасное, когда парит в небе, а солнце окрашивает перепончатые крылья в пронзительный алый цвет. И опасное, стоит только сделать один неверный шаг. Способное сокрушить одним лишь дыханием. 
Чешуйки на носу драконицы все еще были горячими, но Мэйрис не убрала руку, а прижала еще сильнее и закрыла глаза. С трудом верилось, что такое создание может быть повержено горсткой наемников. Она была опасна, ее нужно было убить, что бы не позволить умереть городу, но Мэйрис было жаль. 
- Она была прекрасна, да?

[Perfect Stranger]

Камберленд

 

- А я трону. И если сунется еще одна такая гадина - трону еще раз.

 

Замахнувшись мечом на монаха, Хекс хотел было ударить его - наискось, со всей силы, распороть напополам, чтобы он тоже превратился в растерзанный кусок мяса. Но вдруг сжал зубы и выронил меч, упав на одно колено и прижимая подрагивающую руку к правому боку. Много крови. Много силы он потерял. Слишком много.

Внезапно он увидел картину так же ясно, как свет солнца, вышедшего из-за облаков и отражающегося в разлитой крови дракона. Увидел самого себя, лежащего на площади, дракона со сломанными крыльями, а рядом - драконицу. Вокруг валялись разбитые яйца и невылупившиеся, крошечные драконы, мертвые и покрытые слизью. Толпа стояла вокруг этой чудовищной сцены, оглашая своим торжествующим ревом окрестности. Толпа людей, ненавидевших весь их род. И это было взаимно.

Медленно завалившись набок, он ткнулся в простертую лапу Шаалы и закрыл глаза. Невыносимо. Невыносимо...

- Кажется, ваш друг ранен и слегка не в себе, - озабоченно произнес Доминик, протягивая кошелек с монетами Мэйрис. - Пожалуйста, разделите эту награду так, как сочтете нужным. И как только придете в себя, я будут ждать вас в ратуше. Есть... одно незаконченное дело, которое требует решения немедленно. Не говоря уже о том, что меня ждет работа по восстановлению целого квартала. Хорошо, что поместье не пострадало. А теперь расходитесь все! Надо убрать эту тушу, да поживее, пока она не начала вонять на весь Камберленд!

[Junay]

Камберленд

 

"А у нас почитают драконов. Возможно, это отголоски веры в Древних Богов." - задумчиво проговорил Тот, который "Наш титул правителя означает "драконорожденный", и правящая семья, по легенде, несет в себе кровь драконов... Заслужить доверие дракона - великая доблесть для наших людей. Они бы не убили его... так."

"У вас - это где?" - спросил лениво Рико, скручивая чешую

"На севере". - угрюмо ответил Тот, который.

"А... Ну там все с придурью!"

 

Увидев движение потрошителя, Рико, было схватился за мечи, но потом понял, что он угрозы не представляет.

"Впрочем, здесь тоже есть такие двинутые драконолюбы, как ты видишь!" - фыркнул Сова. 

Увидев валяющуюся руну, он поднял ее и сунул в сумку.

 

+ руна величия

Изменено 16 апреля, 2015 пользователем Junay

[Leo-ranger]

Камберленд

Лиин громко фыркнула, подошла к драконице, подвела к ней Венью. Один из рогов Шаалы был порядком повреждён и его можно было забрать, нужно было лишь отпилить его. Долийке было без разницы, что об этом подумает потрошитель или его пассия: если поначалу эти "драконьи" штучки были интересными и забавными, то сейчас уже откровенно надоели и походили на помешательство. Для неё дракон был сильным, достойным противников и большим ящером, не больше.
""Северные Волки", спасителя маркиза Монтсиммара, победители Ледокрыла и Шаалы. Борцы с Высшими Драконами. Герои,"- вдруг подумалось ей. Рог тем временем все же оказался у неё в руках.

+ рог Шаалы

[Ettra]

Камберленд

 

- Кажется, ваш друг ранен и слегка не в себе

 

Голос бургомистра заставил девушку дернуться и открыть глаза. Она слишком задумалась, что бы видеть происходящее на площади и после оклика стала озираться вокруг, пытаясь понять о чем говорил Доминик. С ужасом девушка увидела Хекса подле лапы драконицы. Раненого и притихшего, будто мертвого как и Шаала. Это... было странно, он спокойно отреагировал на смерть ледяного дракона, а сейчас казался сломленным.
Она медленно подошла к потрошителю и достала одну из своих аптечек. Кровь все еще текла из его бока, как бы Хекс не зажимал рану. Он даже не пытался позаботиться о себе, потому Мэйрис решила сделать это за него. Молча, осторожно, стараясь не тревожить, она влила зелье в губы потрошителя и кое-как забинтовала рану, приподняв куртку. 
- Хекс... ты как? Все хорошо? - Девушка погладила его по волосам, пропитавшимся кровью, и улыбнулась.

- средняя аптечка (Хекс исцелен)

Изменено 16 апреля, 2015 пользователем Алойя

[Kykuy]

Камберленд

 

- Вы ее не тронете.

- Тронем. Точно так же, как она тронула бы нас, разжевала, переварила или бы забрала к себе в гнездо, прояви мы слабость и проиграй битву, - холодно ответил Освальд. Дракон для него был животным, опасным хищником, пусть и по-своему прекрасным и величественным. Смертельно опасным для каждого человеческого существа хищником, не заслуживающим ни уважения, ни почтения, ни, тем более поклонения. Битва с ним была вопросом выживания, и победитель мог быть только один.

Храмовник перевёл взгляд на начинающую расходиться толпу вокруг, а затем на растерзанные трупы горожан и стражников вокруг, на сожжённые дыханием здания и порушенные ударами хвоста стены. Нет, создания, причиняющие такие разрушения и вызывающие столько смертей не должны жить. Они недостойны милости Создателя, и должны были быть уничтожены.

Он извлёк сохранившуюся кость из тела дракона и сунул в сумку. Он насобирал уже три таких кости за время путешествий. И этого хватало бы на хороший меч или доспех.

 

Освальд - +кость дракона

[Perfect Stranger]

Камберленд

 

- Хекс... ты как? Все хорошо?

 

Он приоткрыл глаза, помутненные и почти омертвевшие, и мотнул головой. Все не могло быть хорошо. Он слишком ясно увидел свое будущее. Один дракон, пусть даже сильный, как скала, не мог противостоять огромной толпе людей, каждый из которых по отдельности был всего лишь слабым, мягким мешком с кровью. Время драконов... уходило. Так же, как оно пришло во время расцвета Века Драконов, как было во время Древних Богов-Драконов, оно все равно уходило, вновь в небытие, чтобы вернуться через века. Кровь мира должна была проливаться снова и снова, питая землю Тедаса, делая ее сильной, взращивая поддерживающую ее магию. Шаала была мертва, но частица ее все еще могла жить. Ее можно было сохранить.

Он хрипло выдохнул, поднялся на четвереньки и вновь взял в руки меч. Что ж, он не смог предотвратить надругательства и неуважения к ее телу, зато сможет спасти ее душу. Лезвие погрузилось в грудь дракона, прямо в сердце, и из разреза хлынул поток крови, уже куда более слабый, чем если бы ее сердце еще билось.

Протянув руку, потрошитель тупо смотрел, как алая жидкость, мерцающая и темная, наполняет его ладонь, а затем решительно поднес к губам и сделал глоток.

 

Использует кровь дракона (1).

[Junay]

Камберленд

 

Только сейчас Рико заметил в развалинах здания  мантию Лилли.

- Создатель! Лилли! Мы же совсем о ней забыли!  - мужчина, покраснев от стыда, бросился откапывать бедную магессу. Затем, распотрошив аптечку, влил ей в рот целебное зелье, приводя девушку в себя.

 

(-аптечка для Лилли _{какая там у нее травма?})

[Ettra]

Камберленд

 

- Хекс! - Мэйрис вновь бросилась к нему, хотела остановить, запретить, сделать хоть что-то, но не успела. Губы потрошителя уже были в крови, она стекала по подбородку и проливалась из рук, капая на землю. Поздно... Теперь... Девушка хорошо помнила, что говорил Хекс после боя с Ледокрылом и надеялась, что подобное никогда не придется делать. Слишком большой риск, слишком высокая цена за могущество и силу. Она не готова была потерять потрошителя. Но слишком поздно что-то менять, оставалось только ждать с содроганием сердца. Оно то пропускало удар за ударом, то наверстывало упущенное, несясь вскачь. 
Мэйрис приобняла потрошителя за плечи, не обращая внимания на то, что он весь испачкан кровью и стала ждать, стараясь сдерживать слезы. Их слишком рано проливать, все будет хорошо. Должно быть хорошо.

[Junay]

Камберленд
 
Рико резко обернулся на крик Мэйрис и успел заметить только, как потрошитель глотает кровь дракона. И... Что теперь будет? Он понятия не имел, но нельзя было исключать, что у Вольфера окончательно сорвет крышу и он набросится на своих бывших соратников. А о том, что они для него уже "бывшие"  - свидетельствовал тот факт, что своим людям он предпочел дохлую дракониху.
Похоже, выбирая между людьми и чешуйчатыми,  он свой выбор уже  сделал. 
Ворон положил руки на рукояти клинков и стал ждать результатов такой "трапезы".

[Kykuy]

Камберленд

 

Услышав вскрик Мэйрис, Освальд обернулся к потрошителю и, увидев, что он делает, сделал пару шагов вперёд. Почему-то его руки сами потянулись к мечам, но он прервал это действие. Остановившись в нескольких метрах от Хекса, он принялся с опаской наблюдать, что будет происходить, покосившись на уходящих с площади людей.

" И я... ничем не отличаюсь. Только у него в жилах Кровь Мира, у меня - Кровь Создателя. Иногда я чувствую такую же ярость, такое же желание убивать... ", - подумал он, отчаянно тряся головой и делая полушаг назад.

Изменено 16 апреля, 2015 пользователем Kykuy

[Perfect Stranger]

Камберленд

 

Несколько минут он сидел неподвижно, словно оглушенный. Мэйрис не могла понять, даже догадаться о том, что он чувствует - лишь ощущала под собственными пальцами мелкую дрожь. Потом резкая волна судорог прошла по всему его телу, и потрошитель сжался, инстинктивно, а глаза его вдруг расширились, так, что зрачок заполнил всю радужку. Серо-стальные его глаза стали черными, покрасневшими, болезненно блестящими. Из приоткрытого рта стекали струйки крови, то ли драконьей, то ли собственной, а скоро дорожка крови побежала из носа и из уголков глаз. Тихий хрип, донесшийся из глотки, сдавленный, мучительный, перерос в яростное рычание. Оттолкнув Мэйрис, бастард забился на земле возле груди Шаалы, крича долго, отчаянно, на разрыв. В его взгляде вдруг исчезло все человеческое. Осталась только боль.

Раньше он никогда ничего подобного не чувствовал. Казалось, что его сердце готово было вот-вот разорваться на куски, оно билось с бешеной скоростью, как у загнанной лошади. Изо рта пошла розовая пена. Судорожно вцепившись в куртку, Хекс дрожащими руками стащил ее с себя, и то, что предстало взгляду девушки, заставило ее тихо вскрикнуть. Сквозь разорванную рубаху торчали острые шипы, похожие на те, что покрывали его позвоночник - только больше, куда больше. Плечи, запястье правой руки как будто сломались, обнажая кровавую, блестящую плоть, истекающую дымящейся карминовой жидкостью, капавшей на землю. Бастард попытался подняться, упершись рукой в лапу Шаалы, и тупо смотрел, как черные когти, чуть загнутые, царапают ее чешую. Чешуйки на его собственной спине разрослись и теперь покрывали ее всю до самого затылка, поблескивая от крови. Подняв голову, Хекс посмотрел на Мэйрис, приоткрыл искусанные губы и прошептал то, что услышала только она одна. То, что никто и никогда от него не слышал.

- Помоги... мне...

Охрипшее от крика горло уже не могло выдавить из себя ничего громче шипения, и потрошитель свернулся клубком, все еще дрожа, окровавленный, истерзанный, словно разорванный изнутри. Он хотел бы потерять сознание... хотел бы снова ощутить полет, как тогда, когда впервые выпил крови Фиркрааг.

Но небытие не приходило. Он должен был пережить это испытание или умереть. Когда все закончилось и он замер, то с удивлением понял, что его сердце еще бьется.

Он выжил.

 

Картинка:

Спойлер

[Ettra]

Камберленд

 

- Помоги... мне...

 

Мэйрис наконец позволила себе разрыдаться. То ли от ужаса всего происходящего, то ли от осознания того, что потрошитель выжил. Она обхватила его руками так крепко, как смогла, боясь, что Хексарион вновь забьется в судорогах и дрожи. Но в этот раз дрожала сама Мэйрис, уткнувшись носом в шею потрошителя. Она не знала, что теперь будет, как изменения отразятся на нем, но сейчас не думала об этом. Единственным желанием осталось только сделать все возможное, что бы облегчить страдания. Хоть как-то. Хоть просто быть рядом.
- Все хорошо, все будет хорошо... - зашептала девушка, дрожащими руками поглаживая спину потрошителя. - Все пройдет, слышишь?
Мэйрис чуть отстранилась и приподняла голову Хекса, заглядывая в глаза с такой нежностью, на которую только была способна. Сейчас она видела перед собой не драконокровного, способного одним мановением меча разрубить врага напополам, а любимого человека, отчаянно нуждающегося в помощи.

[Junay]

Камберленд

 

- Вроде  - живой. И при своем уме. - Рико внимательно всматривался в мутировавшего потрошителя. - Только чешуей оброс и шипами... Какого демона он это сделал?

"Н-не знаю..." - пробормотал Тот, который. "Но это так странно... И так знакомо... Как будто я уже где-то видел превращение человека в чудовище, но не помню - где и когда..."

- Что с ним делать? Может, отвезти к целителю, что ли?  - спросил Сова, взъерошив волосы с каким-то отчаянием. Он устал. Он просто смертельно устал, и уже не был способен ломать себе голову во всех этих загадочных хитросплетениях.

"Когда-то я буду вспоминать эти дни, как кошмарный сон. Или вообще не вспомню." - сказал он себе.