Dragon Age: Тень Госпожи

[Perfect Stranger]

 

 

Спойлер

Этот клинок уже определенно изжил свое.
Силуэт в обугленных стальных доспехах отложил в сторону двуручный меч, испещренный зазубринами и пятнами ржавчины. Витавший в воздухе аромат крови сгущался — смесь из запаха крови человека, запаха крови дракона. Кровь первого отдавала кислым, едким привкусом — кровь второго же заставляла воздух вибрировать от силы.
Пальцы еще тряслись. Он отказался тащить с собой баллисту — и сражение вышло сложнее, чем силуэт в доспехах на это рассчитывал.
— Ты еще долго? — хрипло спросил мечник, устремив взор на пришедший в негодность меч. Крылатый шлем странной конструкции обгорел, тканевый элемент был практически испепелен — не похоже, что он предоставлял хорошую защиту. Прядь светлых волос выбилась из под сохранившейся части шлема. Сталью была защищена лишь макушка головы — а на пластине, меж крыльев шлема, располагалась забавная кисточка из темных нитей. Алый платок, которым была подвязана шея мечника, тоже обгорел — возможно, дракон, чье тело лежало на посыпанной пеплом земле, именно из-за цвета платка избрал Фелкин главной целью.
Ошибка.
Высокий мужчина с пепельными волосами склонился над телом дракона. Медленно повернувшись, он уставился на мечника взглядом холодных, серо-голубых глаз. Его лицо было испачкано кровью, стекавшей с челюсти и подбородка.
— Уже... почти закончил, — прохрипел человек, вытирая тыльной стороной ладони кровь с лица. Половина или даже больше волос сгорели в пламени дракона, правая сторона лица была покрыта черной сажей, сквозь которую проступали уродливые шрамы, словно от когтей дикого животного. Отвернувшись, он опустился на колени и, издав едва слышный звук, похожий то ли на урчание, то ли на рычание, продолжил пить кровь.
Крови ему всегда было мало. В нем словно было нечто вроде неутолимой жажды, которая вечно гнала его вперед, вечно бросала в драку, даже в самую безнадежную. Стирала страх из разума одним размашистым движением. Фелкин уже достаточно давно знала его, и знала, что он не боялся ничего. Разве что...
— Пошли.
Он поднялся на ноги и встряхнулся, как собака, выходящая из воды. Быстрый взгляд искоса — стального цвета глаза резким светлым пятном выделялись на грязном лице, покрытом сажей и запекшейся кровью, словно маской. Обуглившиеся волосы падали на глаза, и он раздраженно смахнул их с лица. Вытащил из-за голенища большой нож с изогнутым лезвием и отрезал когда-то длинные и светлые волосы под корень. Все равно большая их часть сгинула в огне.
Девушка в доспехах кивнула, поднимаясь на ноги. Левое бедро кровоточило — броня в этом месте была попросту пробита насквозь. Опасный момент, без всякого сомнения — и, опять же без всякого сомнения, он еще аукнется.
— Ты забыл?
Вольфер нахмурился, когда Шалд, приблизившись к телу дракона, опустилась на одно колено. Латная перчатка, со звоном брошенная на землю, напоминала скрюченную когтистую лапу.
Женщина прикоснулась ладонью к лапе павшего зверя — словно этим неуклюжим жестом пытаясь как-то почтить его память. Девушка странным образом относилась к этим красивым, могучим зверям — вернее, к их крови. В их первую встречу она говорила о силе крови, о том, что эта кровь — есть... какая-то "память". Но Хекс не до конца понимал, что она имела в виду.
Зверь — нечто совсем другое.
Изогнутый кинжал из веридия с силой вонзился в бедро высшего дракона — и, извернувшись в руке женщины, начал медленно снимать чешую с его тела.
— Нам нужна кость, — словно в трансе говорила Фелкин, безжалостно кромсая плоть драконицы.
— Как скажешь.
Хекс покачнулся, едва устояв на ногах, и нахмурился. В голове плыл багровый туман, но это не было похоже на последствия его обычной ярости и не было похоже на влияние зверя. Кровь в его венах медленно закипала — чужая кровь, кровь дракона, только что убитого ими. Она словно поглощала его, заставляя сердце гулко и быстро биться, а перед глазами мелькали неясные картины. Поднеся ладонь к глазам, мужчина словно в трансе провел ею по лицу, стирая красные дорожки. Крови было так много, что она текла из глаз, будто слезы. Упав на колени, он поднял лицо к ночному небу. Звезды заплясали в бешеном танце, сливаясь в единый сияющий вихрь. Он чувствовал — буквально чувствовал — ветер под своими крыльями, почти как тогда, в Тени, только на этот раз все было по-настоящему. Свобода и полет.
— Прекрасно... — он прошептал почти неслышно, улыбаясь своей жуткой улыбкой-оскалом, и облизнулся. А сила внутри бурлила, грозясь выплеснуться нескончаемым потоком и разорвать его сердце на тысячи осколков. Хекс закрыл глаза, дрожа всем телом, картины проносились во тьме, вся память дракона и тысяч драконов до него, тех, кто стал драконом, отобрав их силу и впитав ее в себя... Он закричал. Сжал зубы так, что они хрустнули. Все, что было раньше, оказалось лишь подготовкой к этому моменту. Согнувшись напополам, он сплюнул кровью на обугленную землю.
— Фелкин, — произнес он, глядя расширенными глазами на валяющиеся на земле зубы. Его зубы.
Он услышал гулкий звук шагов — и почувствовал, как силуэт Фелкин что-то впихнул в его руки. Пошатываясь, он мутным взглядом окинул флягу с изображением скорпиона, покоящуюся в его ладонях.
Не сказав ни слова, силуэт отошел вновь — вернувшись к своему занятию. Хекс слышал звук кромсаемой плоти, слышал биение собственного сердца — и совсем так же слышал биение сердца Шалд. Это было странным, пьянящим чувством — но что-то было не так. Тот, отдаленный стук утихал — словно с каждой секундой отдаляясь все сильнее и сильнее.
Его сердце билось быстро — словно было готово вот-вот разорваться. Кровь пульсировала, меняя его тело — ребра трещали, оставшиеся зубы крошились под напором других. Судорожно сглотнув, он недоверчиво провел языком по своим зубам — убеждаясь в своих подозрениях... и надеждах.
Вопль ярости и торжества взорвался в его голове, заволакивая глаза алым маревом. Пальцы не слушались, когда он отвинчивал крышку фляги — а запах самогона был почти незаметен на фоне тяжелого, густого аромата крови. Медленно спустившись с камня на землю, мужчина запрокинул голову и невидящим взором окинул звезды. В Андерфелсе ночи неописуемо красивы — странно, что раньше он этого не замечал. Или замечал? Открытая фляга с самогоном все так же лежала в его ладонях. Повернувшись в сторону драконьего тела, Хекс взглядом наткнулся на глаза Шалд.
Она уже извлекла крупную, тяжелую бедренную кость зверя — и сейчас смотрела прямо на него, сложив руки на коленях. Зверь грузно зашевелился, задев боком клетку из его ребер. Взгляд Фелкин был... странным. Таким чужим, таким безумным. Женщина всегда действовала разумом, а не чувствами — но сейчас в ее глазах не было разума. Была лишь пустота.
Мгновение — и наваждение прошло. Грязно-голубые глаза потрошительницы были прежними... наверное.
— Сможешь идти? — просто спросила она, поднимая с земли окровавленную, липкую кость.
— Да, — ответил он не своим голосом, проводя языком по ровному ряду крепких, новых, острых как бритвы зубов. В темноте ночи его глаза поблескивали нездоровым блеском, как будто он был пьян. В общем-то, почти так оно и было. Кровь и самогон. Что может быть лучше. — Зачем тебе это? — он кивнул на кость в руках Фелкин, понимая, что им придется найти разбежавшихся лошадей. Они тут в долине здорово пошумели. Разбросанные обломки скал и камней и огромный кусок выжженной до угля земли — кто бы ни пришел сюда после, будет сильно удивлен. Хотя Хекс сомневался, что кому-то может понадобиться забраться так далеко в горы, здесь не было ничего и никого, кроме драконов и двух людей… почти людей. Они провели здесь почти две недели, в полном одиночестве, посреди снежно-каменной пустоты. Но пора было возвращаться в мир, для которого они были чужими. Снова надевать маску человека.
Фелкин, в своем обугленном доспехе, с костью в руках, при свете звезд, казалась ему прекрасной. С того самого момента, как он почувствовал запах крови, исходящий от нее тогда, в Неварре, когда не знал еще ни ее лица, ни имени, ничего. Она сразу показалась ему совсем другой, не похожей на заносчивых идиотов, сновавших вокруг в поисках легкой наживы и власти. А сам Хекс тогда не знал, кем был и кем мог стать.
Что ж, теперь все встало на свои места.
Она не ответила — лишь молча кивнула. Для общения с тем, кто подобен тебе, слова не нужны. Кровь все еще пульсировала в венах Хекса, когда они поймали лошадей, собрали пожитки, и направились вниз, в долину. Снежный горный буран, немедленно укусивший их в спину, придал ускорения — двое потрошителей вернулись в Нордботтен на рассвете, принеся бурю с собой.
Скрип лестничных ступенек в таверне, в которой они остановились, подействовал на разгоряченный разум Хексариона почти умиротворяюще. Едва не выломав дверь, бастард баронессы со вздохом облегчения плюхнулся в кресло. Фелкин пришла позже на пару минут, застав Вольфера за попытками снять обуглившуюся, и местами оплавленную броню.
— Договорилась о ванной, — усталым голосом сообщила девушка, закинув драконью кость в дальний угол комнаты, — Ты пойдешь первым. Собираешься отоспаться, или сразу пойдешь к своей?
Хекс не удержался от смешка. Шалд в своей манере разговаривать о знати вела себя по-забавному презрительно. Он знал, что она из простолюдинов — и неприязнь к высшему сословию впитала с молоком. Впрочем — он сам не мог называть себя таким уж знатным.
Комната, в которой они остановились, была образцом хорошего обслуживания — без роскоши, но со всем необходимым. Пыли, паутины, грязных следов (за исключением оставленных ими же) не наблюдалось, по крайней мере в этом был плюс.
Фелкин подошла к заваленному свитками столу. Они с ней некоторое время пытались извлечь как можно больше информации о драконьей крови. Хекс — о силе, даруемой ею, Фелкин — о ее свойствах в принципе. Однако убийство высшего дракона определенно было ценнее этой информации — эти чувства, когда кровь крылатого зверя потекла по его глотке...
Женщина сняла с головы крылатый шлем, и со вздохом выпрямилась.
«Что-то не так», — подумал потрошитель, но пока что не сказал этого вслух. Раздался тихий щелчок, когда ему наконец удалось снять наплечник, оставшийся еще со времен экспедиции в Браннворт. Усмехнувшись, он провел рукой по лицу. Пальцы наткнулись на старые шрамы — еще одно напоминание о Глубинных Тропах. Но эти шрамы он любил гораздо сильнее. В тот день, когда Хекс получил их, он изменился почти так же, как сегодня — он наконец смог взять зверя под контроль. Перестать соперничать с ним и вместо этого стать по-настоящему братьями, одним целым. За это тоже нужно было благодарить Фелкин, как и за многое другое. Но она не смотрела на него. Отвернулась и перебирала бумаги, словно сейчас это имело какое-то значение. Поднявшись, Хекс подошел к ней и ткнулся в ее шею, обдав его горячим дыханием. Постоял так несколько минут почти без движения, как будто о чем-то задумавшись, а потом развернулся и вышел из комнаты, оставив нагрудник с наплечниками валяться на полу. Их уже давно пора было выбросить. Взял с собой он только нож, и в комнате, отведенной под ванную, глядя в покрытое сетью трещин зеркало, сбрил волосы с висков и затылка. В воде расплывались темные, кровавые пятна — и казалось, что в неровном свете свечей на ее маслянисто-блестящей поверхности отражается что-то темное и зловещее. Вздрогнув, Хекс вытер лезвие ножа и сунул его за сапог. Переодевшись в льняную рубашку и штаны из оленьей кожи, он отряхнулся и пошел в комнату. С Фелкин надо было поговорить еще кое о чем. Толкнув дверь, он сразу почувствовал, как сквозь открытое окно в лицо ему ветер бросил горсть колючих снежинок.
Пока он мылся, потрошительница успела снять с себя доспехи и перевязать рану на бедре — и сейчас сидела за столом, сосредоточившись на пыльных манускриптах. Взглядом поприветствовав вошедшего мужчину, она кивком указала на крупный граненый сосуд с алой жидкостью. Если судить по консистенции — определенно не кровь. Скорее всего — лечебная жидкость. Рядом лежали чистые бинты — хватит на припарку.
Крылатый шлем Шалд неловко завалился набок. Она не меняла его с самой их встречи — только тканевый элемент стал красным, а не синим — как когда-то. Хексарион тихонько усмехнулся — это он сказал, что красный идет ей больше.
— Не заметил необычных изменений? — тихо поинтересовалась Фелкин, не открываясь от свитков. Словно почувствовав, как бастард приподнял бровь, потрошительница со вздохом повернулась к нему, — Я о трансформации. Как я уже говорила — процесс практически не изучен. Если судить по записям из Неварры, то он абсолютно непредсказуем. У тебя может даже хвост вырасти... кхм. В общем, не заметил ничего странного?
Испытующий и чуть раздраженный взгляд сестры удивил Хекса. Она вела себя довольно... чудно. Уже как месяц. Он-то привык, но все же — это странно.
— Можешь посмотреть сама, — сказал он немного насмешливо, почесав шрамы на щеке и стянув рубашку через голову. Сам потрошитель лишь чувствовал, как что-то цепляется за ткань на спине, но рассмотреть как следует не мог. Подойдя к сестре, он отвернулся и добавил: — Хвоста, к сожалению, нет. Хотя я знаю, что это тебе понравилось бы, но носить доспехи будет неудобно.
Она подняла глаза и увидела необычную картину — от самой шеи, вдоль позвоночника спускалась узкая полоска проступившей сквозь кожу темно-серой чешуи. Чешуйки размером с ноготь, плотно прилегающие друг к другу, слегка шевелились при дыхании. Сами позвонки стали острыми, выпирающими, похожими на шипастый гребень дракона, а чешуя на них была крупной и плотной.
— Ну что? — голос Хекса вырвал ее из размышлений.
Поначалу она никак не отреагировала. Лишь удивленно моргнула, разглядывая ряд заостренных, пронзивших кожу позвонков. Угольно черные, они напоминали полированный обсидиан. "Драконово стекло" — так вроде называли этот минерал где-то на юге Неварры.
Худые, тонкие пальцы Шалд прикоснулись к позвонкам — словно проверяя подушечкой пальца, насколько они острые. Медленно рука скользнула на твердую, местами шелушащуюся чешую. Ногтем ковырнув одну из чешуек, женщина провела рукой по темной полосе вдоль спины мужчины — до шейного позвонка, где гребень заканчивался.
— Такого в свитках точно не упоминалось, — почти с ледяным спокойствием произнесла девушка, с легким вызовом глядя в серо-голубые глаза Хекса.
— Что ж, тогда, думаю, им стоит дополнить свои исследования, — прохрипел он, улыбаясь. Острые зубы сделали его улыбку еще более пугающей, но Фелкин давно к ней привыкла. Когда она прикасалась к чешуе, он слегка вздрагивал. В ушах стоял нарастающий гул, слышалось отдаленное хлопанье крыльев и низкое, бархатное рычание. В покрасневших, пронизанных багровыми нитями глазах, вспыхнул свет. Притянув девушку к себе, он выдохнул резко, почти до боли сжав ее запястья. Поехать в замок за наградой, обещанной за голову убитого высшего дракона, можно было и позже.
Шалд прищурилась, покосившись на свои запястья.
— Тебе стоит постараться сильнее.
Вспышку ауры боли Хекс предугадал почти с идеальной точностью. Злобно рассмеявшись, улыбка Потрошителя стала еще шире... когда темные, полупрозрачные нити вонзились в его плечо. Он не видел, из какой точки аура высвободилась в этот раз — но он знал, что каждый раз это была какая-либо крупная рана или шрам. Его собственная аура частенько "высвобождалась" в его лице — из того самого шрама на щеке.
Это длилось недолго. Заметив, что аура боли заставила бастарда лишь усилить хватку, мечник с тихим урчащим звуком высвободился из захвата, одновременно потушив ауру.
— Не время, — слегка охрипшим голосом произнесла потрошительница, резко встав со стула. — Тебе пора.
Хексарион лишь удивленно моргнул, когда Фелкин, стараясь не смотреть ему в глаза, быстрым шагом вышла из комнаты. Звук шагов вниз по коридору дал знать, что она направлялась в купальню — но сама вспышка его удивила.
Пожав плечами и постаравшись вернуть мысли в прежнее русло (что после трансформации оказалось сделать труднее, чем обычно), Хекс направился к выходу. Письмо с заказом на дракона лежало в седельной сумке, и на нем была печать правящего дома Нордоботтена. Забавно было осознавать, что собственная семья пользуется его услугами как наемника. Запрыгнув в седло и натянув кожаную куртку, отороченную мехом, он направился по узким улочкам города к поместью. Вспомнив бал, на котором Фелкин произвела настоящий фурор, он усмехнулся — тогда они смеялись как полоумные, глядя на все эти перекошенные от отвращения лица, заявившись на званый ужин в доспехах и с мечами, перепачканные кровью и довольные, как коты, нализавшиеся сметаны. Но не пустить их не могли. Все-таки баронесса была его матерью, и кажется, общение с ней начинало постепенно налаживаться. Нельзя было сказать, что Вольфер не рассчитывал на это, выполняя ее неожиданный приказ. Да и деньги, обещанные за голову дракона, были совсем немалыми. Впрочем, оставаться в городе дольше нужного он не собирался. Сидеть на одном месте никогда не было его любимым времяпрепровождением. Проехав мимо низких, покрытых черепицей домов, он выбрался на широкую проселочную дорогу, ведущую к дому баронессы — огромному зданию в три этажа, окруженному зимним садом. Людей на улицах не было, поэтому он без всяких задержек добрался до ворот.
Мать ждала его наверху, как всегда, собираясь ко сну и глядя на себя в большое трюмо.
— Баронесса, — сказал он, захлопнув за собой дверь и приблизившись на расстояние трех шагов. Женщина вздрогнула и обернулась. На ней была длинная ночная сорочка, расшитая серебряными нитками, а волосы пепельного цвета рассыпались небрежно по плечам. Несмотря на свой возраст, она все еще была почти по-неземному красива.
— Это ты… — прошептала она, и в ее глазах Хекс на какой-то миг увидел искреннее удивление. Она была удивлена его возвращением в такой поздний час?.. Или же тут было что-то иное? — Не думала, что вы вернетесь так скоро, — добавила она, отвернувшись. Потрошитель фыркнул, и его взгляд скользнул по плечам баронессы.
— Ты никогда не рассказывала, как получила этот шрам, — он кивнул на ее левое плечо. Большой, старый крестообразный шрам, похожий на удар оружием.
— Я многого тебе не рассказывала, — отрывисто сообщила Аннабет, поднимаясь и открывая шкафчик. Извлекла на свет толстый, набитый золотом кошель, она бросила его Хексу. — Вот твои деньги. А теперь оставь меня, уже поздно.
— Это сделал отец, да? — он не сводил глаз, не обратив внимания на ее просьбу.
— Я сказала, уходи. Не хочу больше разговаривать с тобой.
— А я думал, мы подружились, — ухмыльнулся он, и баронесса заметила острые зубы. Ее прелестное лицо скривилось в отвращении, но она никак не прокомментировала изменения в облике своего сына. Возможно, ей просто было все равно. Демонстративно не ответив на реплику потрошителя, женщина подошла к двери и распахнула ее.
— Уходи. Если что-то понадобится, обратись к прислуге, — сухо произнесла она, и Хекс, с минуту смеривая ее взглядом, кивнул и вышел. Сейчас действительно не хотелось опять вступать в споры. Да и Фелкин наверняка ждала его в таверне с наградой, поэтому он не стал задерживаться. Сунув кошель в мешок, он поехал обратно.
Ночь тем временем медленно перетекала в серый, рваный рассвет. На горизонте у горной цепи разливался холодный желтоватый свет солнца, а тьма превращалась в сумерки, которые Хекс никогда не любил. Покрытые тонким налетом снега крыши отражали этот неясный свет, переливающийся всеми оттенками желтого, красного и розового, и на мгновение он погрузился в размышления о том, что делать дальше. Сестра была Серым Стражем, и этот факт был так же неумолим и ясен, как и то, что он пойдет с ней до конца. Каким бы он ни был. Когда Скверна позовет ее, он сойдет под землю и погибнет в бою. Славная смерть. Славная и правильная. Он не боялся этого.
Тихий свист вырвал его из размышлений, и острая, кусачая боль пронзила плечо, разорвав тонкую кожу куртки. Резко потянув за поводья, он остановил коня и спрыгнул, вытаскивая мечи. Темные фигуры вышли из-за высокого здания часовни, трое с арбалетами в руках. Молчаливые и одинаковые, будто близнецы.
«Ассассины», — пронеслось в голове Хекса, когда они вновь подняли арбалеты. Он едва успел откатиться в сторону, уходя с линии огня. Пока они перезаряжали болты, потрошитель прыгнул вперед, подняв клинки для удара. Несколько привычных движений, громкий хруст перерубленных костей — один готов. Валяется на земле, выронив свое оружие, с рассеченной ключицей и с дырой в животе. Осталось еще двое. Не обращая внимания на боль от пронзивших тело стальных болтов, Вольфер пригнулся, чувствуя, как в груди нарастает привычный жар битвы. Новая кровь требовала удовлетворения, и эти убийцы так кстати попались на пути. Второго он убил одним сильным ударом наискось в спину, и тот рухнул лицом вперед на песок, нелепо взмахнув руками. Последний тем временем обошел его сзади и прицелился.
Болт с хлюпаньем вонзился в плечо, и Хекс зарычал. Ярость вспыхнула огнем, заволакивая взор туманом и пульсируя в горле. По губам стекла темная капля крови.
— Кто вас послал? — голос стал ниже, в нем явственно звучало звериное рычание. Убийца не ответил, выронив арбалет, когда потрошитель врезался в него что было силы и повалил на землю. — Кто?
— Ты не должен был возвращаться, — прошипел ассассин, с ненавистью глядя на Хекса. Тот придавил его коленом, прижав лезвие клинка к шее человека. Но ему нужны были ответы. — Лучше тебе было сдохнуть там.
— Матушка… — пробормотал потрошитель, и вдруг рассмеялся. — Матушка. Эрих. Йохан.
— Проклятый баста…
Убийца закончить не успел. Хекс резко наклонился вперед, вцепившись зубами в его горло. Острые клыки с легкостью вонзились в плоть, и рот его наполнился кровью. Рванув вверх, он смотрел, как человек, чьи глаза вдруг расширились, дергается, задыхается и захлебывается на земле. Чудесное зрелище. Облизнувшись и проглотив кусок человеческой плоти, Вольфер прикрыл глаза. Ждать долго не пришлось. С вырванным горлом люди вообще долго не живут.
Что ж, похоже, ситуация начинает быть все веселее. Фелкин должна была узнать об этом. Только когда ярость драки прошла, Хекс начал чувствовал боль там, где в него вонзились болты. Вытащив один из плеча, он отбросил его в сторону и решил, что займется ранами позже. Забравшись на лошадь, он ударил ее в бока и послал в быстрый галоп к таверне.
В заведении было довольно людно. Некоторые собирались на работу, некоторые обедали за столиками, переговариваясь на своем хриплом, гаркающем наречии. Трактирщик, наливавший в кружку очередного постояльца эль из бочонка, хмуро кивнул Вольферу. Похоже, простой народ принял бастарда куда лучше, чем знать... не сказать, что удивительно.
Привычный скрип ступенек — интересно, трактирщик вообще собирается их когда-нибудь смазать? Хрустнув затекшей шеей, Вольфер уверенно направился в их комнату. Спина неприятно зудела, но чувство в то же время было... волнующим.
Поначалу, он не заметил ничего странного. Даже приоткрытая дверь не смутила человека — может, из-за полученных ран, не очень опасных, но все же притупляющих чувства. Может — просто даже не мог подумать о таком исходе.
Фелкин в комнате не было. Завывающий ледяной ветер, выпущенный из открытого окна, хозяйничал в комнате. Большая часть свитков оказалась на полу — рядом с пришедшей в негодность броней Хексариона. Обуглившиеся стальные пластины уже покрылись тонким слоем инея, когда он, ведомый странным чувством, пнул их в сторонку и подошел к столу.
Крылатый шлем с кисточкой все так же стоял на своем месте — придавив собой согнутый пополам листок пергамента. Переборов дурное предчувствие, говорящее ему не трогать этот лист, Хекс взял его в руки. Что-то выкатилось из листка, с тихим звоном покатившись по полу. Моргнув, бастард огляделся в поисках источника звука — и увидел небольшое колечко с крошечными драконьими крыльями и красным камнем, одиноко лежащее на деревянном полу. Тряхнув головой, потрошитель раскрыл пергамент, начав читать — и с каждой строчкой кровь все сильнее и сильнее приливала к голове.
«Я долго пыталась оттянуть этот момент, но больше я делать это не могу. Некоторые обязательства невозможно забросить в долгий ящик. Теперь, когда сила твоей крови заглушила грязь, которой я из-за своей безнадежной глупости напоила тебя: в этом больше нет необходимости. Ты прекрасно справишься и без меня — а я, в свою очередь, должна прекратить тянуть тебя на дно.
Теперь ты сильнее, чем я сама хоть когда-нибудь сумею стать. Ты нуждаешься в равном — не в бесполезном балласте, скованном старыми клятвами и Скверной. Это целиком и полностью моя вина, в конце концов, из-за моего тщеславия ты был связан моей кровью. Теперь это не важно, ты наверняка уже почувствовал, что связь уже угасла. По факту, когда ты будешь это читать, она уже погибнет окончательно.
Крики и зуд в моей голове мешают писать, но я попытаюсь объяснить. Ты наверняка помнишь наш разговор в замке Пентагастов — тот, в котором я сказала, скольких я убила. То, что я тогда говорила, не было ложью, лишь полуправдой. Не думай, что я каким-либо образом этого стыжусь, но некоторые обязательства приходится выполнять. В том числе тому, кому я обязана теми убийствами.
Я услышала зов, Хекс. И теперь, когда времени осталось так мало — я должна провести его, выплачивая долги.
Я тебе не нужна, Вольфер. А ты ныне не нужен мне. Пожалуй... единственное, что я теперь могу сказать: "Драконы умирают в одиночестве". Ты поймешь. Не сейчас, так потом.»
Медленно его рука смяла исписанный пергамент.
— Сука, — тихо выдохнул он, улыбаясь чему-то, чего сам не понимал. — Трусливая сука.
Швырнув письмо в окно, он проследил за тем, как ветер подхватил его и унес в начинающийся рассвет. Затем, поколебавшись, вытащил из ящика стола чистую бумагу и перо. Быстрые несколько фраз, чиркнул пером, ставя подпись, и поставил печать дома Вольфер. Перечитал объявление несколько раз, а затем добавил к указанной сумме еще один ноль. Нужно было разобраться с этим делом как можно скорее, а хлестнувшая по его душе злость — всепоглощающая, жалящая, как рой ос, — только подталкивала Хекса. Ему хотелось убивать. Без разбору, как прежде, до того момента, как он поехал в Неварру. И если ради этого нужно будет вырезать собственную семью — пусть так и будет. А потом он возьмет то, что всегда принадлежало ему по праву.
«Драконы умирают в одиночестве, сестренка? Только не я. Я возьму с собой весь этот гребаный мир».
Он вдруг почувствовал, как по его лицу что-то течет. Опять кровь из глаз? Проведя ладонью в раздражении по щеке, он посмотрел на свои пальцы. Сжал руку в кулак. Не кровь…
С хрустом ударив кулаком по столу так, что он жалобно хрустнул и треснул пополам, Хекс развернулся и, подхватив сумку с вещами, пошел к порогу. Остановился, поколебавшись, и вернулся назад, к столу. Шлем Фелкин он забрал с собой. Остальное уже было не нужно.
Трактирщик проводил его взглядом, когда мужчина спустился по лестнице, и инстинктивно вжался спиной в стену. Кажется, даже те, кто не мог чувствовать его крови, поняли, что лучше убраться с пути. Прислонив листок с объявлением к стене таверны, он прибил его ржавым гвоздем. Кто-то должен будет откликнуться на объявление. А потом… потом…
Дверь хлопнула. Послышалось ржание лошади, испуганное, почти истерическое, а затем — цокот копыт. В Нордботтене медленно, осторожно загорался новый день.

 

 

Изменено 13 мая, 2015 пользователем Шен Мак-Тир

[Perfect Stranger]

Таверна "Сломанный меч"

 

- Надеюсь, Вольфер не ошибся. Не хотелось бы с тебя яичницу сделать...

 

Однако, похоже, потрошитель вовсе не ошибался - как только яйцо нагрелось от облизывающих его языков пламени, раскалилось почти докрасна, как сквозь вдруг ставшую полупрозрачной скорлупу, просвечивающуюся в камине, Рико смог на какое-то мгновение разглядеть свернувшееся тельце с длинным хвостом. Оно плавало там, внутри, и иногда едва заметно шевелилось. Дракончик был жив, Сова успел. Почему-то это ощущение грело не меньше, чем жар от огня. Врожденная невосприимчивость огненных драконов к этой стихии надежно сохраняла яйцо от судьбы стать омлетом, и похоже, что детенышу нравилось тепло. Он даже зашевелился активнее. Впрочем, держать его так все время Рико не мог - рано или поздно из трактира все равно придется уйти, а как часто необходимо согревать яйцо, он не знал. Кто-то из "Драгос Морт" наверняка мог бы рассказать ему больше, но сейчас казалось, что благодаря Курту они не станут одобрять попытки спасти детеныша Шаалы. Об этом можно будет, впрочем, поразмыслить позже.

 

Тем временем Хекс стащил с себя изорванную о шипы (снова) рубашку, бросил в угол и погрузился в воду. Такими темпами ему скоро будет не хватать рубашек. Может, в них дырки для шипов прорезать? А что, идея сама по себе была неплохая. Размышляя о драконах, о произошедшем в Ордене и о странном, возникшем вдруг желании снова попытать удачи и выпить крови третьего дракона, потрошитель сам того не замечая погрузился в дрему.

[Mad Ness]

Таверна "Сломанный меч" ---> Где-то

 

Музыка

 

Упав на кровать, Мэйрис закрыла глаза и попыталась не думать о ноющей боли в мышцах, стараясь поскорее заснуть и насладиться каждым мгновением покоя, которые стали очень уж редки в последнее время. В этот миг она почувствовала, как волосы пошевелились от дуновения несуществующего ветра, словно кто-то легонько коснулся ее невесомой рукой, спустя секунду она поняла, что падает куда-то. Сердце ее затрепетало, остро, пронзительно, щемяще больно, заставив сорваться с губ короткий вскрик, а в ушах набатом загреметь грохочущие удары пульсирующей и бьющейся в истерике крови.

* * *

Она пришла в себя в странном месте. Где-то неподалеку слышался шум прибоя, в лучах света, пробивавшихся через прорехи в крытой тростником крыше, мелькали, вспыхивая золотистыми искрами редкие пылинки. Поверх утоптанного земляного пола были наброшены несколько плетеных травяных ковриков, уже поистрепавшихся по краям, чуть поодаль от того места где стояла девушка, виднелся полусокрытый тенью покосившийся шкаф, который, в свои лучшие времена, был бы достоин скорее будуара орлесианки, нежели этой хижины.
- Я рада, что ты заглянула ко мне, - Раздался за спиной Мэйрис чуть низковатый женский голос. Она узнала его, хотя и не слышала уже очень давно. – Ты появилась несколько неожиданно, посему, надеюсь, извинишь мне небрежный домашний вид. – Обернувшись, девушка увидела Ядвигу, сидящую, поджав под себя ноги, на небольшом диванчике, обитом выцветшим бархатом. В руках ривенийки дымила ее неизменная трубка, насыщая влажный воздух сладковатым запахом душистого табака, от которого слегка кружилась голова.
- Садись, - пригласила женщина, кивком указав на противоположный край диванчика и извлекая из-под подушки колоду карт, видавших еще, пожалуй, первый мор и самого Каринуса. Перетасовав как следует, ведунья принялась выкладывать их в замысловатой последовательности. Несколько минут прошли в молчании и, когда гостья уже хотела было что-то спросить, не в силах более выносить тишину, Ядвига заговорила.
- Ты любишь его, девочка, и я понимаю твои чувства. – Взгляд ведуньи скользнул по лицу Мэй, и на губах ее появилась печальная улыбка, - Ты готова пойти на все, чтобы быть рядом с ним, и твоя любовь редчайшее сокровище в этом погрязшем в безразличии и эгоизме мире, но знай, что цена подобной самоотверженности порой непомерно высока... – Ривейни вздохнула, переворачивая очередную карту. - Ты видела, что стало с Якобом, ты видишь, что происходит с Хексарионом. Судьба потрошителя не лучшая доля. Они горят ярко, но сгорают быстро. Они не греют, но выжигают дотла. Они не способны дарить жизнь, лишь смерть и разрушение их удел. Такова их природа, такими создал их мир, но отнюдь не каждому из них дается возможность выбора. Я вижу. Я знаю, что ты без сомнений примешь этот проклятый дар, чтобы разделить свою жизнь с тем, с кем навеки связана твоя душа, но вправе ли ты так беспечно распоряжаться жизнью и судьбой своего ребенка? - Глаза ведуньи блеснули, когда она подняла взгляд на Мэйрис. – Хексарион сам выбрал свой путь, пусть жизнь толкала его к этому решению, но окончательный выбор был за ним. Ты же стала той толикой света, что еще горит в его душе, горит вопреки всему. Лишь благодаря тебе он сохраняет остатки человечности, и я могу лишь просить тебя никогда не покидать его, что бы ни случилось… Но теперь тебе тоже предстоит совершить свой выбор, однако помни, что этот выбор определит не только твою жизнь. Он определит путь того, чья нить судьбы еще едва-едва начала появляться меж пальцев Ткачихи. – Перед Мэйрис, на выложенном из карт, словно из кусочков мозаики, полотне простерлась вся история ее жизни. Лишь две карты, в самом конце, остались не перевернуты. Рука Ядвиги замерла над этими картами, и ведунья подняла свой взгляд на девушку.
- Ответь. Не мне, милая, ответь сама себе, желаешь ли ты такой судьбы своему ребенку? Готова ли ты видеть, как постепенно безумие овладевает им, рожденным в крови драконов, как исчезает в нем все человеческое, под непроницаемой броней драконьей чешуи, что покроет не столько его тело, сколько сердце и душу… Дракона ждут великие свершения. Ужасные? Да. Великие? Несомненно. Но, в конце пути, он останется один, брошенный и забытый, окруженный врагами, что жаждут его крови. Увы, такова судьба всех драконов. Погибать в расцвете величия, погибать в одиночестве, так и не познав радости родителя, который видит, как его дитя взрослеет, набирается сил, как прорастает золотом счастья посеянное им семя. Или… - Ведунья запнулась на мгновение, опуская взгляд на последние карты, что остались неизвестными, и отвела от них руку. – Это твой выбор. Только тебе решать, какую карту открыть. Одно лишь могу сказать с полной уверенностью: он будет достойным сыном своего отца, но в самый темный час будет шептать твое имя.

* * *

Мэйрис пришла в себя. Перед глазами стояла красноватая темнота, которая обычно скрывается под смеженными веками, а сквозь стихающий гул в ушах до нее доносился уличный шум. Все закончилось.

[Junay]

Таверна "Сломанный меч"

 

- Он жив! - тихо пробормотал Сова, внимательно рассматривая яйцо. - Но как постоянно поддерживать такой жар? Мы же скоро покинем таверну...

Может, эти драконоборцы могут что-то знать? Мне кажется, раньше они имели куда более тесные связи с драконами.

"Жаль, что они так и не смогли создать связь, которая бы прекратила вечную вражду драконов  и людей. Теоретически, жрецы на моей родине знают, как высидеть и воспитать дракона, вот только пока мы туда доедем, яйцо закаменеет. Попробуй все таки разговорить кого-то из драконоборцев... Вдруг удастся?" - сказал Тот, который. 

- Я поговорю с алхимиком. Возможно, он не против будет поговорить... - решил Рико.

[Ettra]

Таверна "Сломанный меч"

Мэйрис рывком села на кровати, жадно глотая воздух и сминая побелевшими руками простынь. Она чувствовала леденящий пот на спине, как сердце все еще сдавливает, но даже от этого оно не унимает свой бешеный стук, грозясь вырваться из груди. Страшно, непонятно. Этот короткий сон не принес облегчения и отдыха, который так жаждала Мэйрис. Только новые вопросы, полное замешательство и путанные мысли, что роились в голове, вызывая практически нестерпимое желание забыть и наконец получить хотя бы каплю спокойствия. Но больше заснуть она не смогла бы. Пока не разберется с тем, что услышала.
Беседа не казалась ей простым сном, какие забываются на утро, не оставляя следа. Она и не была кошмаром, сомкнувшим свои лапы на шее и тянущим вниз. Такие ей тоже снились. Этот сон был почти реальностью, она чувствовала запах трав в хижине, ощущала шершавую поверхность ковра. Могла разглядеть даже самые маленькие морщинки на лице Ядвиги. Удивительно, но до сего момента, Мэйрис едва могла вспомнить лицо ведуньи - так много времени прошло. А слова ривейни выжгли в сознание ничем не стираемый след, поселили сомнение. 
Мэйрис была готова принять дар или проклятие драконей крови. Готова без тени сомнения и страха подвергнуть себя изменению, готова пережить все, что на нее может свалиться. Она знала, что не станет подобной Якобу, но смогла бы принять в себе жажду крови. Она всегда думала о себе. И совершенно забыла о Ридене, который получит силу, о которой не просил. Это должен быть его выбор, как выбор Мэйрис. И то, что девушка хотела для себя, было кошмарно, едва она думала о Ридене. В ее мечтах сын был светлым пятнышком, не испорченным той чернотой, что окутывает Хекса. Она уже давно не строила иллюзий на счет того, кем является потрошитель, но любила его, принимая суть дракона. Будет любить и Ридена, кем бы он не стал, но все же надеялась, что сын не разделит "кровь мира". Он не заслуживает умирать в одиночестве, не должен отстаивать свое право на жизнь и на место под солнцем, словно какой нибудь зверь. Она не могла обречь Ридена на такое существование.
Окно все еще было распахнуто и с улицы доносился приглушенный гомон. Трактир находился в небольшом переулке и тут никогда не было людно, но в день после турнира народ заполонил даже маленькие улочки. Мэйрис уселась на подоконнике, подставляя лицо холодному порыву ветра и улыбнулась. Внизу, на заднем дворе трактира, шумела пара мальчишек лет двенадцати. Один, со смольно-черными волосами держал в руке две короткие палки, второй, рыжеватый, одну большую.
- А теперь я - Великий Чемпион Фредерико Альварес! - воскликнул чернявый, тонким детским голоском и ловко ткнул своего соперника кончиком палки. Тот не растерялся и ответил задев "Фредерико" по руке. 
Драка продолжалась еще долго, с переменным успехом, пока оба мальчика не оказались по уши в грязи, помятые, но довольные. Они живо обсуждали свою битву, подначивая друг-друга и смеясь. 
Мэйрис смеялась вместе с ними, чувствуя, как давящее чувство наконец отпускает ее сердце. Вот чего она хочет для Ридена. Друзей, детства. Нормального, совершенно обычного, как у этих мальчишек или у нее самой. Детства с безобидными играми, шалостями и неизбежными глупыми ошибками, которые только делают сильнее и учат, но не заставляют расплачиваться слишком жестоко. Драконы лишены такой роскоши, у драконов нет друзей. Не смотря на то, что Мэйрис рядом, Хекс невероятно одинок. Риден не станет таким.

[Perfect Stranger]

Таверна "Сломанный меч"

 

Он открыл глаза резко, когда вода уже начинала заливаться в нос. Остывшая, холодная вода, в которую потрошитель едва не погрузился с головой. Шумно отфыркиваясь и мотая головой из стороны в сторону, он подумал, что смерть от утопления в купальне во сне стала бы, несомненно, рекордно нелепой среди всех драконокровных Тедаса. Усмехнувшись собственным мыслям, он выбрался из воды и с неудовольствием посмотрел на изорванную рубашку. Нет, надевать эти грязные лохмотья он не станет, да и смысла нет. В Неварру уже давно пришла поздняя весна, и ему было невыносимо жарко, почти всегда, даже когда солнце уже заходило за горизонт, и дул прохладный вечерний ветер с моря, приносящий запах соли, дерева и чаек. И еще почему-то хлеба. Что-то... вроде коричных булочек. Интересно, там, за приоткрытым окном купальни, готовят эти самые булочки? Мэйрис бы они понравились.

Он поймал себя на мысли о том, что все чаще задумывается не о себе, а о том, что понравилось бы Мэйрис. Нет, конечно, Хекс никогда бы не предал самого себя, не стал бы домашним ручным зверьком, не превратился бы, как в глупой сказке, в благородного принца-рыцаря... Такое ведь бывает только в сказках. Но одно он понимал точно: ему нужна была сестра. Не самка, а настоящая сестра по крови и разуму, с которой он мог бы поделиться тем единственным ценным, что у него было. Своим даром.

Толкнув дверь комнаты, потрошитель заметил, что Мэйрис уже не спала. Она сидела, поджав под себя ноги, и с улыбкой наблюдала за чем-то во дворе возле трактира. Из любопытства он посмотрел туда же и не увидел ничего интересного - всего лишь грязные человеческие детеныши возились в земле и играли в смерть. Презрение отразилось на лице бастарда. Что толку бегать с деревяшками, когда можно взять в руки настоящее оружие? И пускай вместо синяков и ссадин будут настоящие раны. Невозможно перестать бояться смерти и боли, не посмотрев им в лицо. Повернувшись и капая водой с мокрых волос на покрывшуюся мурашками кожу девушки, он некоторое время внимательно смотрел на ее лицо, словно пытаясь понять, что ее так развеселило. А потом пожал плечами и сел, прислонившись спиной к оконной раме.

[Ettra]

Таверна "Сломанный меч"

 

Мэйрис отвлеклась от происходящего на заднем дворе и посмотрела на Хекса. Это было тяжело, улыбка мгновенно исчезла с ее лица, сменившись печалью. Между бровей залегла складка. Она знала, что Хекс не поймет, не примет и разочаруется. Он будет думать, что Мэйрис слаба, недостойна быть рядом. И ему будет больно. Наверняка будет. А потом станет мучительно больно и ей самой, отвергнутой и оставленной. Но она не могла молчать о своем решении. К каким бы последствиям то не привело, нуно было все рассказать. 
- Я... видела Ядвигу, - осторожно начала Мэйрис, свесив ноги с подоконника и отвернувшись от потрошителя. Было бы невыносимо видеть, как меняются его глаза, как гаснет его вера в нее. То, что она собралась сделать - настоящее предательство. - Во сне, хотя это был не совсем сон, я думаю. И то, что она говорила... Хекс, я не могу. Не могу разделить с тобой кровь дракона. По крайней мере, пока не родится Риден. Я... - Она рискнула поднять взгляд влажных от подступающих слез глаз на Хексариона. - Я люблю тебя больше жизни, таким, какой ты есть. Но не могу не дать выбор Ридену. Просто... не могу. Я хочу, что бы у него было нормальное детство, обычное.

[Perfect Stranger]

Таверна "Сломанный меч"

 

Я хочу, что бы у него было нормальное детство, обычное.

 

Он некоторое время молчал, а потом вдруг... рассмеялся. Такой реакции Мэйрис ждала меньше всего. И все же в этом его лающем смехе было что-то злое. Словно он выдавливал кровь из заживающей раны, сковырнув с нее засохшую корку.

- Я уже говорил тебе в Нахашине, и скажу еще раз, твой сын никогда не будет нормальным. Обычным. Как и я никогда не был, хотя даже не знал своего отца. Кровь в нем будет спать, но лишь до поры. Когда он начнет понимать, что не похож на остальных, что в нем есть то, чего нет в других... он будет искать ответы. И в конце концов, он найдет их, или умрет, так и не поняв, почему родился таким. Сделать его потрошителем, пробудить в нем кровь - это милосерднее, чем обрекать на жизнь без ответов вопросы о том, кто он. А ты... - он резко втянул воздух и вдруг мотнул головой. - Ты просто струсила. Не ожидал от тебя подобного... малодушия.

[Junay]

Таверна "Сломанный меч"

 

Убедившись, что камин еще долгое время будет гореть, Рико вышел из комнаты, закрыв дверь на ключ, и отправился в купальню, где мог, наконец, вымыться и выстирать грязную одежду. Боги! За последние сутки совершилось столько событий, что  казалось, прошел уже целый год. Турнир, драконоборцы... Да, что же делать с яйцом? Рико явно не собирался его оставлять на произвол судьбы. 

"У вас там, драконов много должно быть?" - рассеянно спросил он, оттирая корявой мочалкой тело.

"Когда-то много было, если верить легендам, и они не были настолько враждебны людям, как здешние.  Возможно, все это только сказки.   Уже почти тысячу лет, как драконы не спускаются с гор, а люди добраться туда не в состоянии. Раньше их как-то приманивали, но я не знаю, как. Морского дракона (наше божество) тоже не видно, видимо - издох, а потомства не оставил."

"А как же вы в него тогда верите?" - удивился Рико.

"А как вы верите в Создателя? Вы ведь тоже не знаете, существует он, или нет." - фыркнул Тот, который.

"Так Создатель - не животное!" - возмутился Сова. "В отличие от вашего морского дракона!"

"Откуда ты знаешь? А вдруг он - гигантский хомяк?"

"Что-о-о?! Тьху на тебя, еретик!" - возмутился  Рико.

 

Рико переоделся в новую одежду и вышел в главный зал. Мужчина присел возле камина и стал ждать Хекса. Надо было посоветоваться насчет яйца - он не знал, что с ним делать дальше. 

[Ettra]

Таверна "Сломанный меч"

 

- Ты просто струсила. Не ожидал от тебя подобного... малодушия.

 

Мэйрис со свистом выдохнула воздух. Неприятный лающий смех потрошителя был куда лучше холодного разочарованного молчания. 
- Я не струсила. Я не боюсь стать такой, как ты. Но я хочу дать сыну выбор. Может быть его небыло у тебя, но не потому, что ты родился с кровью дракона. А потому, что у тебя небыло семьи. Любящей и заботливой. Ты ведь был одинок всю свою жизнь, чувствовал себя не таким как все не только из-за крови, а из-за того, как к тебе относились. С Риденом такого не случится, я не позволю, Хекс. - Мэйрис взяла его за руку и улыбнулась. Может он поймет, согласится с ее решением и все будет как прежде. - И я не стану от него ничего скрывать. Если он почувствует, что ему правда нужен ритуал, если будет уверен до конца, то я из под земли достану того, кто обладает нужными знаниями. Я просто хочу дать ему шанс на нормальную жизнь. 

[Perfect Stranger]

Таверна "Сломанный меч"

 

Может быть его небыло у тебя, но не потому, что ты родился с кровью дракона. А потому, что у тебя небыло семьи. Любящей и заботливой.

 

Услышав слова о семье, Хексарион вдруг как-то напрягся. Под его кожей вдруг буграми выступили натянутые мышцы, словно у зверя, готовящегося к прыжку, а в глазах вдруг полыхнула такая ненависть, что Мэйрис невольно отшатнулась. Он беззвучно оскалил зубы. В этот момент с него словно слетела вся шелуха человечности, под которой он прятался уже скорее по привычке, чем из необходимости; слетела, словно ее сдуло ветром, старую, тонкую, похожую на сброшенную змеиную чешую.

- Ты так думаешь? - тихо спросил он. Его ненависть была направлена не на Мэйрис, это она теперь понимала, и все же выглядел потрошитель жутко. - Значит, в это ты веришь? Что любовь и забота смогут исцелить даже такого, как я? Исцелить, сделать нормальным... словно мы чудовища, проклятые твари, которым не место в этом мире? Хочешь быть человеком... и сделать его таким же слабым, таким же ничтожным и таким же жестоким к тем, кто обладает силой. Нормальным. Нормальным! - он вдруг вскочил и задрожал. То ли от боли, то ли от ярости, которую девушка невольно пробудила в нем. Она, сама того не осознавая, задела его до глубины души. - Ты никогда не была... и никогда не будешь... истинной сестрой мне, - сказал он вдруг и отвернулся. В несколько шагов достиг двери, распахнул ее и резко вдохнул воздух полной грудью. Он дошел почти до самого конца ради того, чтобы все, во что он с такой страстью верил, как в свет в конце тоннеля, было уничтожено парой глупых фраз, сказанных во сне спятившей старухой.

Выйдя из комнаты вон, он захлопнул за собой дверь так, что она слетела с одной петли и повисла, покосившаяся и совершенно невиновная в том, что произошло.

[Ettra]

Таверна "Сломанный меч"

 

- Ты никогда не была... и никогда не будешь... истинной сестрой мне, - сказал он вдруг и отвернулся.

 

Эти слова ранили Мэйрис куда сильнее, чем могло что либо еще. От слов было больнее, чем от оборотня в Нахашине, чем от ожогов после визита в башню в Монтсиммаре, куда хуже, чем после нападения Хекса в лагере орлейской армии. Они врезались прямиком в сердце стальным клинком, который поворачивался с каждым вздохом, причиняя невыносимые мучения. Мэйрис задыхалась от слез, которые непрошено хлынули из глаз, обжигая щеки и размазывая по лицу пыль и грязь. Задыхалась из-за того, что грудь сдавило стальным обручем, а горло перетянуло жгутом. Простые слова, которые сломали стержень внутри. Она знала, что так будет, но этот смех Хекса... Поселил надежду, что бы жестоко ее отобрать, оставив кровоточащую рану.

Мэйрис так и сидела на окне, рыдая в голос и не смея поднять головы и обернуться на дверь. Она обхватила колени руками и задрожала, глотая слезы. Теперь совсем одна. Хекс не простит.

[Perfect Stranger]

Таверна "Сломанный меч"

 

"Глупая самка".

Он спустился по лестнице, понимая, что еще немного - и он просто нападет на кого-нибудь первого попавшегося ему на дороге. Странно, что в этот вечер в главном зале не было людей. То ли все отсыпались после Турнира, то ли занимались восстановлением разрушенного драконом квартала, но в трактире потрошитель мельком заметил только Рико, который словно кого-то ждал.

- Самогонки, - бросил он Нисару, но тот лишь пожал плечами. - Демоны... ну, абсенту, - раздраженно рявкнул бастард, и трактирщик, на мгновение удивленно воззрившись на взбешенного чем-то, все еще мокрого, голого по пояс потрошителя. Одеться он совершенно забыл и сейчас его не трогали явно неодобрительные взгляды, которые Нисар бросал на его чешую и гребень с шипами.

"Глупая, глупая самка. Самоуверенная, трусливая, эгоистичная дрянь", - подумал он в бешенстве, сев за столик, попавшийся под руку, и делая глоток из бутылки, не трудясь налить себе в стакан. Ему хотелось уйти куда-нибудь на ночь глядя и не возвращаться до утра. Заняться тем, что приносило ему настоящее удовольствие - единственное удовольствие для такого, как он. Убить кого-нибудь, сожрать его сердце и почувствовать себя живым. Никто не полетит ни к каким звездам. Никто и не собирался никуда лететь, возможно, с самого начала. Его просто обманули. Доверие дракона, которое так трудно было заслужить, было растоптано... с непонятной и противной ему целью. Человечность, которую он презирал, была возведена в ранг высших ценностей, а ценность его самого - как драконокровного - была низведена до клейма ненормального урода. Так считали все люди, и Хекс смирился с этим, привык к этому и не обращал уже на это былого внимания. Но Мэйрис... он считал, что девушка другая. Что в ней есть потенциал, что она может и хочет стать сестрой для него.

Но она всего лишь человеческая самка, какой всегда и была.

[Junay]

Таверна "Сломанный меч"

 

При виде Вольфера Рико едва не присвистнул. Казалось, еще немного и потрошитель начнет дышать огнем, как тот дракон. Что его так разъярило, Сова не знал, однако, подозревал что беситься так  любой мужчина может только по одной причине - из-за женщины.

"Опять поругались, что ли? Неужели до них таки дошло, что ни - не пара? Конь должен быть с конем, а бык с быком. Нашел бы себе какую-то драконокровную от рождения, которая бы разделяла его страсти, да и плодили бы себе потрошителей..." - подумал Сова. 

Конечно, время сейчас было не лучшее, но кроме Вольфера, никто ему по яйцу совет не даст.

Рико неслышно подошел к нему и откашлявшись, спросил:

- Кхм... Есть минутка? Надо бы кое-что обговорить... Большое и круглое.

[Perfect Stranger]

Таверна "Сломанный меч"

 

- Кхм... Есть минутка? Надо бы кое-что обговорить... Большое и круглое.

 

- Чего тебе еще? Я уже сказал все, что знаю, - рявкнул потрошитель, допивая первую бутылку. Она точно была не последней за эту ночь, и на разговор по душам Хекс был не настроен. Впрочем, как и почти всегда, так что "волки" уже могли к этому привыкнуть. Если и бы какой-то шанс сделать из него если не человека, то хотя бы похожего на человека, он был давно упущен. - Хочешь узнать секреты, как выращивать драконов? Это не ко мне. Я всего лишь прочитал книжку в библиотеке своей дорогой матушки, чтоб ей в гробу вертеться до конца времен, - пробормотал он, когда алкоголь начал разливаться по венам, немного успокаивая ярость. Помолчав, он добавил чуть спокойнее: - Ты спас по крайней мере одну драконью жизнь. Честь и хвала. Это все равно ничего не изменит, мир будет таким, каков он есть. Люди будут ненавидеть драконов, драконы будут ненавидеть людей в ответ. Таков порядок вещей.

[Junay]

Таверна "Сломанный меч"

 

Это все равно ничего не изменит, мир будет таким, каков он есть. Люди будут ненавидеть драконов, драконы будут ненавидеть людей в ответ. Таков порядок вещей.

 

- Любой мировой порядок меняется, рано или поздно. Кто знает, быть может, когда-то люди и драконы найдут общий язык. Находили же древние тевинтерцы язык с Древними богами? Да я слыхал, что и многие культисты умеют "общаться" с высшими драконами, вот только свои секреты они хранят в тайне... И уносят с собой в могилу.

Вобщем о чем бишь я? Яйцо, похоже живое - по крайней мере, когда я разжег огонь, там вроде драконыша увидел. Так что пока он в камине. Но что с ним делать, когда мы уйдем с таверны? Его же вечно греть надо будет... Нужно найти способ согревать яйцо постоянно. Мне вот подумалось - если эти драконобойцы имеют некоторые темные корни (допустим, тех же культистов) могут они знать, как сберечь это яйцо и вообще, воспитывать драконов?

[Perfect Stranger]

Таверна "Сломанный меч"

 

Мне вот подумалось - если эти драконобойцы имеют некоторые темные корни (допустим, тех же культистов) могут они знать, как сберечь это яйцо и вообще, воспитывать драконов?

 

- Может быть, - голос Хекса теперь стал спокойнее, и он отставил пустую бутылку, глядя рассеянным взглядом куда-то в пустоту. Внезапно он почувствовал собственную ответственность за это яйцо. За то, что не остановил Освальда, когда тот начал разбивать кладку. За то, что не попытался сделать хоть что-нибудь. Теперь этот мелкий невылупившийся драконыш - единственное существо, которое он может спасти. - Кровь драконов имеет огромную силу. Возможно, именно в ней и кроется ключ к разгадке. Огонь - это самый простой способ, но пламя можно потушить... да... пламя можно потушить, - зачем-то повторил он и поморщился, как от назойливой боли. - Демоны, почему в этой бутылке так мало абсента?! Они что, специально не доливают? Собаки.

[Junay]

Таверна "Сломанный меч"

 

Кровь драконов имеет огромную силу. Возможно, именно в ней и кроется ключ к разгадке. Огонь - это самый простой способ, но пламя можно потушить... да... пламя можно потушить, - зачем-то повторил он и поморщился, как от назойливой боли.

 

- Кровь? У меня, кстати, одна склянка имеется, я нашел ее на складе драконоборцев. да вот только чем она поможет? Поливать ею яйцо, что ли? - Рико задумчиво почесал подбородок. - Вывести бы на чистую воду кого-то из этих драконоборцев, может бы что-то и рассказали. Мне кажется, они с джраконами связаны  не только в плане войны. Может, я и параноик, но сдается мне, что у Курта не забота о Камберленде на первом месте, а личные счеты с драконами. И ты видел, как его слушаются молодые драконы? Он явно умеет с ними обращаться. 

Рико покосился на Вольфера - тот явно хотел напиться. Точно - женщина довела!

[Kykuy]

Лес Тероннар -> Торговая площадь

 

В лесу Освальду удалось поймать двух крупных нагов. От зверьков ему было не нужно ничего, кроме шкур, которые он тут же снял и оставил тушки на поживу волкам, стервятникам и прочим любителям падали.

Придя в Камберленд храмовник отправился в кузню. Сделать щит нужно было как можно скорее, и теперь, когда у него были материалы, медлить не было смысла.

Изготовить щит для уже приобрёвшего некоторый опыт в кузнечном деле Освальда не составило особого труда. Вскоре из под его молота вышел довольно простой по виду, но от этого не менее прочный каплевидный щит из красной стали, с белыми креплениями для руки из шкурки нага. Удивительно, но кожа этих зверьков, несмотря на их внешнюю безобидность, была удивительно тверда и прочна, и можно было не сомневаться, что ремни выдержат даже самую сильную нагрузку и не порвутся. Удовлетворённо осмотрев результат своей работы, снял ножны с мечами со спины и переделал крепления так, чтобы их можно было повесить на пояс, а щит же закрепил на спине.

" Красный храмовник... почти что в буквальном смысле. ", - усмехнувшись, подумал он. И действительно, теперь, в добавок к доспехам, у него был ещё и щит из красной стали. Кивнув Аргаасу, Освальд вышел из кузни и пошёл. в сторону алхимического магазина, чтобы купить несколько зелий.

 

Освальд - платит 5 серебра за использование горна. Создание щита 1-го лвл из красной стали и шкуры нага. +2 к броску от уровня КД.

Успех!

Изменено 23 апреля, 2015 пользователем Kykuy

[Kykuy]

Торговая площадь -> Таверна

 

Даже несмотря на скидку, которая предоставлялась "почётным гражданам", цены на товары продолжали казаться храмовнику кусачими - главным образом из-за худобы собственного кошелька. И в который раз Освальду пришлось торговаться...

Однако в этот раз сбить цену не получилось - торговец был не промах и храмовнику пришлось согласится на начальную цену. Забрав два зелья, он отправился в таверну, где собирался немного передохнуть.

В зале были, кроме хозяина, к удивлению Освальда, лишь Хекс и Рико, о чём-то тихо разговаривали. Храмовник сел за один из столов возле входной двери, и, после полуминутного раздумия достал из сумки пустой конверт, пергамент и перо с чернильницей, что он купил за несколько десятков медяков. Развернув лист, он взял перо и принялся что-то писать на листе. Слов было немного - всего шесть-семь строчек, написанных ровным, крупным почерком. Затем он достал второй лист и, порвав пополам, вывел на нём ещё несколько строк, по-видимому адрес доставки и приписку, которая по размеру была даже немного больше самого письма. Сложив оба листа в конверт, он быстро запечатал его сургучом и положил в сумку.

Закончив с этой процедурой, Освальд откинулся на спинку стула и перевёл взгляд в окно. В отличие от таверны, на улицах было полно народу, гуляющих по городу после Турнира. О нём, за время, проведённое у "Драгос Морт" и в драконьем гнездовье храмовник как-то позабыл и теперь задумчиво рассматривал людей, который как ни в чём не бывало, как будто не было ни Чёрного Рыцаря, ни нападения Шаалы несколько дней назад, оживлённо обсуждали технику бойцов и, конечно же, прославляли победителя.

 

Бросок на скидку на среднее целебное зелье. +2 бонус от хитры.

Цена не изменилась. Освальд покупает 2 средних целебных зелья. Минус 3 золотые.

Изменено 23 апреля, 2015 пользователем Kykuy

[Perfect Stranger]

Таверна "Сломанный меч"

 

И ты видел, как его слушаются молодые драконы?

 

- Я видел, что их принудили повиноваться с помощью несвободы, голода и боли, - нахмурился потрошитель, чьи глаза уже слегка помутились от выпитой бутылки крепкого алкоголя. - Хочешь делать так же? Тогда я снова ошибся в людях. Лучше убить их в младенчестве, чем обрекать на подобную судьбу. - Он допил последние несколько капель и опустил голову, уткнувшись лбом в столешницу и закрыв глаза. - Ненавижу людей.

Этой ночью в комнату он так и не поднялся, хоть и оплатил ее на целые сутки. Потрошитель заснул внизу, в общем зале за столом, выронив бутылку из-под абсента из рук, и так укатилась куда-то в угол. Он ожидал, что ему будут сниться кошмары, но нет. Драконы не боятся снов. Он спал крепко, долго, без сновидений, словно провалился в глухую и густую черноту, словно его вырубили сильным ударом по затылку. Он спал, отсыпаясь за все последние потрясения, за все усилия, которые толкали его к грани собственной выдержки, за все отвратительные вещи, что довелось увидеть. За ту последнюю надежду обрести настоящую семью, которую он потерял вместе со своими крыльями.

Жизнь продолжалась для него - так или иначе. И лишь когда он проснулся, то вдруг четко осознал, что флакон с кровью Ледокрыла, который бастард носил с собой все это время, от самого Монтсиммара, все еще лежит в его сумке. Кровь, которую он хотел отдать Мэйрис и которая ей была больше не нужна. Она все еще была здесь. Ждала своего часа. Достав флакон, потрошитель задумчиво провел по его покрывшейся инеем кромке. Ледяная даже на ощупь, кровь все еще сохраняла свои свойства, не портясь и не застывая.

[Ettra]

Таверна "Сломанный меч"

 

Мальчишки внизу давно ушли по домам, на город опустилась ночь. Мэйрис не заметила, как оказалась в кромешной темноте, пока не очнулась от слез. Все еще было плохо, мучительно больно и пусто, словно самую важную часть ее вырвали с корнем, оставив зияющую рану. Но вместе с болью пришла и злость. На Ядвигу, которая посмела ворваться в ее жизнь со своими глупыми картами и витиеватыми словами и разрушить все, что она пыталась сохранить. Лучше было жить мечтой и не думать о последствиях, не оказываться в ситуации, где приходится делать такой мучительный выбор.
Мэйрис слезла с подоконника и спустилась вниз, в зал, надеясь найти там хоть кого нибудь из "Волков". Быть одной в этот момент было слишком тяжело. Может... еще получится все исправить, вернуть назад. Может еще не поздно, не смотря на те слова, что так сильно ранили.
- Хекс... Пожалуйста, давай... поговорим. - Мэйрис потянулась к потрошителю, попыталась его обнять. Словно отвергнутый щенок, который все равно ластится и ищет тепла и заботы. - Ты мне нужен, пожалуйста...

[Junay]

Таверна "Сломанный меч"

 

- Я видел, что их принудили повиноваться с помощью несвободы, голода и боли, - нахмурился потрошитель, чьи глаза уже слегка помутились от выпитой бутылки крепкого алкоголя. - Хочешь делать так же? Тогда я снова ошибся в людях.

 

- А то, что в мире большинство людей заставляют подчиняться с помощью несвободы, голода и боли, тебя не волнует?! - отрезал Ворон ему в спину - Я не знаю, с чего ты вбил себе в дурную голову, что человечество обязано плясать на задних лапках перед чешуйчатыми ящерами и такими, как ты, нелюдями, жрущими человеческих детей, но ошибаешься - не должно! Хочешь, что бы к тебе относились, как человеку - так  будь человеком! А если ты уверен, что имеешь право жрать людей, а они будут с тобой носиться, как дурень с торбой, то ты - законченный идиот!

 

Разговаривать с этим существом было больше не о чем. Да и признаться, не хотелось. Рико понял, что и так достаточно долго терпел закидоны этого  мутанта, который вел себя, как последний выродок, но требовал от остального мира почтения и преклонения.

Выругавшись по-антивански, Сова махнул рукой и отправился гулять по городу. Нужно было придумать , как греть яйцо. Эх, была бы здесь Кая с ее огненной магией, но...

[Perfect Stranger]

Таверна "Сломанный меч"

 

- Хекс... Пожалуйста, давай... поговорим.

 

Когда потрошитель заметил приближение Мэйрис, то быстро убрал флакон обратно в сумку. Отдавать его сейчас означало лишь тратить драгоценную кровь зря. Она еще может понадобиться ему самому - в конце концов, чтобы вернуть потерянную власть, Хексу нужно больше силы. Это был риск, смертельный риск, но разве он когда-нибудь пугался возможности умереть? Ни перед лицом смерти, ни перед одиночеством он не пасовал и это не должно было измениться. Привязанность к человеческой девушке сделала его слабым, так что он и сам этого не замечал. Зато теперь это было так же ясно, как и то, что это плачущее существо перед ним струсило перед болью, почувствовав ее на собственной шкуре. Почувствовав то, что сама причинила ему.

- Чего ты хочешь? - спросил он холодно, глядя на нее с долей презрения. Мэйрис оказалась еще слабее, чем он думал, она не была способна даже придерживаться принятого ею же решения до конца. Тогда вечером, в комнате, бастард знал - она понимала, что причиняет ему боль, что предает его доверие, понимала и все же сделала это. И как только получила то же самое в ответ, словно заглянув в зеркало и увидев отражение своих поступков, пыталась отступить. Она была неспособна вынести то, что ее решением должен был пережить он сам.

[Ettra]

Таверна "Сломанный меч"

 

- Чего ты хочешь? - спросил он холодно, глядя на нее с долей презрения.

 

- Я... я хочу, что бы все стало как прежде. Я не знаю, что мне делать, Хекс. - Мэйрис опустилась на стул рядом и уложила голову на руки, стараясь не дать слезам вновь прорваться. Почему нужно было выбирать, почему нужно отказываться от одного, ради другого? Может быть они вообще не найдут потрошителей до рождения Ридена и тогда эта ссора произошла из-за ничего. - Риден твой сын тоже, я должна была спросить, а не решать сама. Прости. 
Мэйрис положила свою ладонь на его руку, на мгновение улыбнулась, когда почувствовала такое родное тепло, но тут же отстранилась. Теперь все это не имеет значения. 

[Perfect Stranger]

Таверна "Сломанный меч"

 

- Риден твой сын тоже, я должна была спросить, а не решать сама. Прости.

 

- Что тебе сказала эта перечница? - вдруг спросил потрошитель, но он уже не кричал. Ярость прошла, оставив лишь пустоту. Как бы он ни хотел снова взглянуть на Мэйрис с прежней теплотой, у него не получалось. Он видел лишь слабость, трусость, всю мерзкую человечью натуру, которая должна была стать натурой и его сына. Его сына-дракона, которому хотели обрезать крылья еще до рождения. - Позволь я угадаю. Она сказала, что такие как я - чудовища, и обрекать твоего ребенка на судьбу потрошителя - недопустимо? Я это слышал уже много раз. Люди не изменятся, никогда. Вы всегда будете считать себя венцом природы, высшей ценностью, перед которой неважны все остальные, даже если это кровь мира, куда более древняя, чем всякое разумное существо в Тедасе. Я был глупцом, надеясь, что смогу стать частью вашего мира... все равно что иметь крылья и мечтать ползать в грязи. - Он помолчал, словно вспоминая что-то, и поморщился. - В таверне, перед Долами, ты пообещала мне кое-что. Теперь я понимаю, что был дураком, поверив человеку. Люди всегда будут бояться и ненавидеть драконов... и ты не стала исключением.