Мафия Год Спустя: Игры Даэдра 2 — Кристалл Обливиона

[Мистер Лис]

-Ну мы сейчас более чем свободны и можем отправится куда угодно. Хоть на край света. -мужчина мечтательно улыбнулся. Вторая индейка тем временем уже была готова. Норд достал ее из костра и принялся разрезать на несколько кусков. Себе мужчина отложил ножку с крылом а Нии протянул грудку. Затем мужчина разлил вино по кружкам. 

-Можно пировать. Еще с собой нужно взять еды. Я тут видел кроликов. Олений окорок и еще много чего. Но с собой лучше взять индюшку, пару кроликов, немного лосося и пару кури пару бутылок вина. Уж слишком оно хорошо. Этого вполне хватит на пару дней. А там мы уже доберемся до какой деревни где можно будет пополнить припасы. 

- Ну так пошли скорей! - босмерка вскочила на ноги и, пританцовывая от нетерпения, устремилась в сторону, откуда началось их приключение.

 

-Вот до чего же она нетерпеливая? А покушать нормально? Я дня два нечего не ел. Хотя по ощущениям значительно дольше. 

Изменено 18 февраля, 2015 пользователем Антоха кудрявый

[ProfessorSeverus]

- Подожди.. подожди.. - хмурая Эленвен подняла ладонь, и жест был и властным, и.. словно умолял о пощаде. - Слишком много всего.. Я не.. Они не могут ждать моего возвращения, !Алано, ведь когда отец сошёл с ума, матуш.. матушка, - произнесла она с нажимом, - объявила меня виновной в позоре, что так сказался на здоровье отца, и лишила любых прав на наследство. Ты сказал, теперь поместье пустует.. Что с ними?

 

- Нет-нет, Эленвен! - Алано перехватил её руку, - Ты совсем не при чем! То что случилось с твоим отцом, случилось и еще со многими магами! Проклятия Хермуса Мора, как назвал кто-то! Старое поместье, где ты родилась и жила - твое наследство, твои сестры отказались от него и живут где-то в городе, не знаю точно, где, но не блещут, их простили... Мне это рассказывал один очень хороший хаджит, Разум-Дар, зная, что я знаком с Элану. И ты вполне можешь, вернуться домой! И даже, ну... если захочешь, быть представлена королеве! Твоего отца помнят и ценят! Верь мне, это правда!

[First Contact]

- Нет-нет, Эленвен! - Алано перехватил её руку, - Ты совсем не при чем! То что случилось с твоим отцом, случилось и еще со многими магами! Проклятия Хермуса Мора, как назвал кто-то! Старое поместье, где ты родилась и жила - твое наследство, твои сестры отказались от него и живут где-то в городе, не знаю точно, где, но не блещут, их простили... Мне это рассказывал один очень хороший хаджит, Разум-Дар, зная, что я знаком с Элану. И ты вполне можешь, вернуться домой! И даже, ну... если захочешь, быть представлена королеве! Твоего отца помнят и ценят! Верь мне, это правда!

 

 

- Я знаю, что я не при чём.. Узнала довольно быстро, но она успела обвинить меня быстрее.. - она накрыла его руку своей и погладила, всё так же глядя в огонь. - Сестёр простили, а что с.. ней?
 

[ProfessorSeverus]

она накрыла его руку своей и погладила, всё так же глядя в огонь. - Сестёр простили, а что с.. ней?

 

- Сгинула где-то в Обливион вместе с кинледи Эстре... Я не могу знать подробностей, меня не было в то время на Ауридоне. Но ка рассказывают, что в Фестхольде открылось несколько Врат. И город почти был разрушен дреморами., - Алано тяжело вздохнул, - Фестхольд... Как же я давно там не был...

Он тоже змолчал, глядя на огонь.

- А знаешь, Эленвен, вот это единственное кольцо, что я ношу... - он убрал свою руку из-под руки девушки и положил сверху, чуть растопырив пальцы, где на безымяном пальце красовалось золотое колечко с рубином, - Это, ведь мой первый, так называемый "артефакт", который я принес Элану на исследование. Сколько же бились мы над ним, но так и не разгадали скрыто ли в нем что-нибудь или нет. Потом решили, что просто когда-то очень давно кто-то тренировался в зачаровании.  С тех пор вот и ношу, не снимая...

Он улыбнулся, глядя на кольцо, покрутил его, потом  снял и, взяв руку Эленвен в свою, надел ей на палец кольцо:

- Пусть оно принесет тебе счастье тоже!

[First Contact]

- А знаешь, Эленвен, вот это единственное кольцо, что я ношу... - он убрал свою руку из-под руки девушки и положил сверху, чуть растопырив пальцы, где на безымяном пальце красовалось золотое колечко с рубином, - Это, ведь мой первый, так называемый "артефакт", который я принес Элану на исследование. Сколько же бились мы над ним, но так и не разгадали скрыто ли в нем что-нибудь или нет. Потом решили, что просто когда-то очень давно кто-то тренировался в зачаровании.  С тех пор вот и ношу, не снимая...

Он улыбнулся, глядя на кольцо, покрутил его, потом  снял и, взяв руку Эленвен в свою, надел ей на палец кольцо:

- Пусть оно принесет тебе счастье тоже!

 

- Алано.. - Эленвен не отнимая руки смотрела теперь на него, чуть сведя бесцветные брови, с неясным напряжённым выражением в глазах. - Всё, что ты говорил мне.. Ты говорил о.. любви.. Что считаешь меня красивой и что хотел бы.. быть со мной.. - она замолчала и вдруг, моргнув, закончила, - почему ты не спросишь, чем я опозорила семью? 

[ProfessorSeverus]

- Алано.. - Эленвен не отнимая руки смотрела теперь на него, чуть сведя бесцветные брови, с неясным напряжённым выражением в глазах. - Всё, что ты говорил мне.. Ты говорил о.. любви.. Что считаешь меня красивой и что хотел бы.. быть со мной.. - она замолчала и вдруг, моргнув, закончила, - почему ты не спросишь, чем я опозорила семью?

 

- Почему не спрашиваю? Потому что я этого не знаю... - ответил он, - Но если тебя это гнетет, хорошо, я спрашиваю: Почему ты считаешь, что опозорила семью?

Он чуть сжал её руку ,  склонился к ней и  мягко коснулся губами.

 

 

 

Изменено 18 февраля, 2015 пользователем Alano

[First Contact]

- Почему не спрашиваю? Потому что я этого не знаю... - ответил он, - Но если тебя это гнетет, хорошо, я спрашиваю: Почему ты считаешь, что опозорила семью?

Он чуть сжал её руку , под склонился к ней и  мягко коснулся губами.

 

Когда он склонился, она подняла другую руку и легко, кончиками пальцев коснулась его волос.

 

- Я так не считаю.. Но это не имеет значения. Ты должен знать, прежде чем.. Дело в том, что когда с отцом случилось несчастье, меня не было дома. Я.. - она лишь совсем немного запнулась, - ..бежала из дома. С мужчиной. Вернее к нему, он ждал меня.. в условленном месте. Мы должны были обменяться амулетами Мары.

[ProfessorSeverus]

обменяться амулетами Мары.

 

Алано поднял голову и удивленно посмотрел на девушку.

- Амулетами Мары? И что тут преступного? Он был не альтмером?

 

[First Contact]

Алано поднял голову и удивленно посмотрел на девушку.

- Амулетами Мары? И что тут преступного? Он был не альтмером?

 

- Он не был альтмером. Он был редгардом. Азар очень напомнил мне его.. Он был незнатен и небогат, и.. - она, сама вызвавшаяся рассказать эту историю, замолчала, не зная как продолжить.

 

Помолчав, она всё же продолжила, и в голосе её было гораздо больше горечи, чем её самой хотелось.

 

- Он был обманщик. В конечном счёте, когда он понял, что даже женившись на мне и.. осуществив брак, он не получит ничего, кроме, собственно, меня, он просто исчез. Я не понимала ничего ещё несколько недель, страшно беспокоилась и пыталась его найти. И только пройдя по его следу и убедившись, что он просто отплыл на каком-то корабле.. до этого неплохо прокутив одну из моих драгоценных безделушек.. "залог любви".. - она скривилась и опять замолчала на некоторое время.

 

- Я верила ему. Это смешно, но я верила, когда он говорил, что видит во мне особую красоту, что я прекрасна, что он увезёт меня далеко и мы будем очень счастливы. Сейчас я думаю, что счастьем было то, что я была на самом деле настолько противна ему, что его любовь оставалась пылкой на словах. Видимо я выглядела настолько доверчивой и влюблённой дурочкой, что.. скреплять "наше желание быть вместе" он посчитал излишней жертвой со своей стороны. 

[ProfessorSeverus]

- Я уверен, что твой отец, не считал, что ты его опозорила, а вот на выдумки твоей... матушки, это очень похоже! - Алано опять обнял Эленвен за плечи и легонько притянул к себе, - Но они поплатились уже за это... Поехать за любимым - это не преступление! Поэтому не надо держать все это в голове, все уже прошло. А что касается меня, то я уверен, что смогу обеспечить нашу безбедную жизнь. С милым рай и в шалаше - это  только в молодости радует, а потом это - романтика, если выезжать в этот шалаш иногда.

Он негромко засмеялся, щуря янтарные глаза. ПОтом стал серьезным, опять взял её руку и положил себе на грудь.

- Верь моему сердцу, Эленвен.

[First Contact]

- Мой отец скорее всего даже не успел узнать, что я бежала.. - она смотрела в его глаза и пыталась расстаться с прошлым, которое слишком долго мучило её, чтобы уйти легко. - Я хочу верить тебе, Алано. И я знаю, что ты говоришь искренне.. Нет, не знаю я этого. Я хочу верить, но теперь, когда я, оказывается, вновь не безродная нищая бродяга, я не знаю, трудно ли было узнать в этой бродяге Эленвен, ту самую Эленвен. Наследницу башни и библиотеки своего отца..

 

и если сейчас опять появится Доби и всё испортит, я удостоверюсь, что дети - это зло!!!11

[ProfessorSeverus]

- Бродяга... - он улыбнулся, нагнулся к ней ближе, и провел  по морщинке между нахмуренных бровей Эленвен. Продолжая одной рукой держать её руку у себя на груди, Алано вновь обнял девушку и нежно коснулся губами её губ, потом еще раз и дольше, ожидая ответа...

Изменено 19 февраля, 2015 пользователем Alano

[First Contact]

И она ответила ему, с такой наивной осторожностью, что можно было не сомневаться, это действительно первый в её жизни поцелуй. Но осторожность таяла в быстро разгоравшемся огне, как воск у пламени свечи, и если у Алано (помнится, ценившего обнажённую натуру.. как объект художественного творчества) всё обстояло совсем не так, и был некоторый опыт в поцелуях, то он легко мог бы догадаться, что.. редкий глупец был тот редгард.

 

X до эпилога ) Спасибо за игру! LOVE IS ALL AROUND )

[Laion]

Спойлер

и если сейчас опять появится Доби и всё испортит, я удостоверюсь, что дети - это зло!!!11     не Доби   :crazy:  

 

-Вот до чего же она нетерпеливая? А покушать нормально? Я дня два нечего не ел. Хотя по ощущениям значительно дольше.

 

А ведь еще Алано и Эленвен голодные..   -  Луна огляделась, и, пока Годви нарезал вторую индейку, пошла искать увлекшихся прогулкой альтмеров.

 

- Доби! - " Да что за непоседа, носится где-то, не догонишь, вот же только тут бегал.." с такими мыслями Луна шла по бережку в поисках Алано, Эленвен и Доби. - Доби! Ой.. Прошу прощения..   - Луна смутилась, так как, вывернув из-за поворота берега, она неожиданно для себя обнаружила тех, кого искала. Но, кажется, она оказалась тут совсем не вовремя... - Кхм.. Еще раз прошу прощения.. Но у нас там.. Индейка готова. Вы обедать будете?

Изменено 19 февраля, 2015 пользователем Laion

[ProfessorSeverus]

Алано одаривал Эленвен поцелуями., не настойчиво, не нагло, бережно, боясь напугать девушку своей еле сдерживаемой страстью, и не обращая внимания на броню, которую Эленвен так и не сняла. "Моя... - шептал Алано, - Моя..." В голове возникли строчки то ли нордского, то ли имперского поэта: "Зацелую допьяна, изомну, как цвет, Хмельному от радости пересуду нет." (с) С.Есенин.

Но руки, непослушные руки уже пытались найти ремешки у эльфийской кирасы, блуждая по холодному металлу брони Эленвен.

 

Луна: Кхм.. Еще раз прошу прощения.. Но у нас там.. Индейка готова. Вы обедать будете?

 

- Готова? - Алано,  пытался понять смысл сказанного, медленно приземляя свое сознание.

[Laion]

- Готова? - Алано,  пытался понять смысл сказанного, медленно приземляя свое сознание.

 

- Индейка. - уточнила на всякий случай Луна - Идемте обедать?  Мы собираемся после обеда  уходить отсюда.  Вы с нами? Думаю, было бы совсем не лишним остановиться на отдых в более удобных условиях.

.

Куда собираются идти остальные путешественники, кроме Эрин и Кайрана, Луна не знала. Но в любом случае, пробираться через ледяную пещеру следовало всем вместе, а оставаться здесь еще на день или больше она не хотела. Как же сейчас она мечтала о том, чтобы спокойно отдохнуть, вымыться, выспаться где-нибудь в таверне или на постоялом дворе. Наверняка, думалось ей,  ее желание совпадает с желаниями остальных участников похода.

[ProfessorSeverus]

Алано расцепил объятия.

 - Да, безусловно, - он , как бы извинившись, тронул Эленвен за руку, поднялся и подошел к Луне. Какое-то время он просто молчал и смотрел на босмерку...

- Луна-Виктория, я не знаю, появится ли возможность еще нам поговорить, поэтому я хочу сделать это сейчас, - Алано глубоко вздохнул и продолжил, - Я тебе очень благодарен, благодарен за помощь и  за верность и преданность за наше короткое знакомство. Мне бы хотелось, чтобы мы остались в дальнейшем хорошими товарищами, даже, честно признаюсь, я хотел бы иметь такого друга, как ты! И прими, пожалуйста в знак благодарности, вот этот кинжал.

Алано достал из-за голенища свой кинжал и протянул его Луне, держа на ладонях.

- Это очень древний босмерский кинжал... Меня он выручал не раз, тешу себя надеждой. что и тебе он сослужит верную службу!

 

[Laion]

Алано достал из-за голенища свой кинжал и протянул его Луне, держа на ладонях.

- Это очень древний босмерский кинжал... Меня он выручал не раз, тешу себя надеждой. что и тебе он сослужит верную службу!

 

Луна бережно взяла кинжал,  потрогала острие,  рассмотрела вязь на рукояти.  Брови у нее взлетели вверх, она удивленно посмотрела на Алано: - Ритуальный кинжал?  - Помолчала, улыбнулась: - Спасибо! Он будет напоминать мне о Вас. - Посмотрела на Алано, на Эленвен, вздохнула: - Мне будет не хватать вас. Я тоже хотела бы, чтобы мы остались друзьями и в дальнейшем.  Надеюсь, мы когда-нибудь увидимся еще с вами.

Откуда-то пришлепал Доби.  Гоблин остановился рядом с Алано и , склонив голову набок, слушал , что говорят Луна и Алано.

- Доби, тебя мне тоже будет не хватать. Я буду часто вспоминать  о тебе. - Луна протянула руку, погладив гоблина по голове. - Идемте же, нас ждут.

Луна вернулась к костру с Алано, Эленвени и Доби.

[Кайра]

Когда  костер прогорел  Кайран и Эрин еще долго сидели вместе  с другими. а рассветом они отправились в путь. Хоть им было и жаль покидать остальных.

 

В Рифтене возможно они еще встретятся.

 

Эта дорога подходила к концу, но впереди лежали еще тысячи, по которым они пройду вместе.  Данмер  был беспричинно счастлив, и каждый раз когда он глядел на свою спутницу он улыбался.

 

 

Ветер, дороги и тот  кто разделит его  вот и все, а что будет дальше он не загадывал...

 

Х

[Мистер Лис]

Мужчина сидел у костра. Просто сидел молча. Его лошадь осталась по ту сторону пещеры и по этому обратный путь норду предстояло пройти пешком. Годви смотрел в огонь. На языки пламени жадно пожирающие остатки тлеющей древесины. Это зрелище было не на столько прекрасное как волосы Луны колыхающиеся на морозном ветру, но все же... смотреть бесконечно Годви мог на несколько вещей. На воду, огонь, небо и на Луну. О том куда его заведет его путь норд абсолютно сейчас не думал. Он достал свой дневник из внутреннего кармана своей куртки и начал что-то в нем записывать. Предостережение всем кто окажется тут после них. Слова о том что в эти руины не в коем случае заходить нельзя. То что хранится в них должно в них и остаться. Мужчина вырвал листок с текстом и подошел к ближайшему дереву ладонью придерживая лист и прижимая его к стволу дерева вонзил в него кинжал затем снова подошел к очагу и продолжил смотреть в огонь. Было кое что что тревожило его. Теперь у него был человек с которым он готов прожить всю жизнь. Ради которого готов на все. Даже сходить в Обливион и вернутся от туда если потребуется. Глупо, но ради своей Луны он готов был свернуть горы. Что ждет их дальше он не знал и какое будущее будет у двух разных сердец которые встретившись однажды начали биться в унисон? 

 

Наконец мужчина встал и посмотрев в на Луну по его лицу невольно проскользнула едва заметная теплая улыбка. Норд начал собирать вещи. В свою походную сумку он бросил две индюшки, две булки хлеба, пару кроликов и немного лососей. Уж лучше пусть его сумка будет полна еды чем всякого барахла которого у Годви за всю его жизнь было не мало. Он обычно все барахло продавал, но сейчас ему абсолютно не хотелось тащить с собой кучу двемерского барахла только для того чтобы получить за это маленькую награду в виде пары сотен септимов.

 

Нужно было идти. Пополнив запасы стрел и провизии группа с зажженными факелами направилась в сторону пещеры. У самого входа в пещеру норд обернулся назад словно прощаясь с этим местом. С местом которое подарило ему друзей, семью и любовь и взяв свою возлюбленную за руку сделал шаг на встречу тому что ждало их по ту сторону ледяной пугающей своей пустотой пещеры. Но к счастью шли они уже разведанной тропинкой где все опасные враги уже были истреблены а те что остались разбегались перед вооруженной группой кто куда. путь через пещеру занял какое-та время. В пещере было холодно, но это был единственный путь из этого места. Годви чувствовал что это место... то что он пришел сюда было его судьбой. это место дало ему то чего он и не надеялся найти тут. Оно дало ему любовь. Мужчина повернулся к Луне и тепло улыбнулся ей. Знать что на свете есть человек которого любишь всем сердцем, готов простить что бы не случилось и готов всегда быть рядом... это чувство норду раньше знакомо не было. Но он узнал что это такое. Узнал благодаря этому походу. Узнал что такое любовь, преданность и прощение. Ему нужно было многое рассказать Луне, но сейчас следовало идти дальше. Прочь из этого места и надеяться лишь на то что больше не придется сюда возвращаться.

 

И вот после довольно долгого изнуряющего пути группа остановилась у самого выхода из пещеру. Небольшой расщелины из которой внутрь лился свет. Сделав несколько последних шагов и группа оказалась по ту сторону пещеры. На свободе. Теперь они могли отправится куда угодно. Но куда идти? Перед ними целый Тамриель готовый раскрыть для них свои объятие. Они могут отправится куда угодно. Но куда идти? Что делать? Может быть остаться всем вместе и продолжить путь дальше как одна большая и дружная команда несмотря на то что произошло раньше?

Годви отпустив руку Луны улыбнулся ей. -Пойду приготовлю лошадь. -проведя ладонью по волосам и щеке девушка норд направился в сторону привязанному к дереву скакуну за которого отдал все свои последние сбережение и отвязав его от дерева проверил седло на надежность. На всякий случай. Как мера предосторожности а то вдруг... 

Изменено 19 февраля, 2015 пользователем Антоха кудрявый

[Laion]

Эпилог Годви и Луны

Попрощавшись с Эрин и Кайраном,  остальные путешественники выехали по направлению к Виндхельму, где и было решено остановиться на ночь, прежде чем продолжить путешествие дальше.

Добравшись до этого одинокого оазиса среди пустыни из льда и снега и единственного места где можно было отдышаться и перевести дух, группа путешественников смогла вздохнуть с облегчением. Устроившись за одним из свободных столиков они, наконец, смогли нормально поесть из тарелок и с использованием столовых принадлежностей. Наконец за долгие несколько дней которые казались вечностью... вечностью которую каждый из них будет помнить по минутам, они оказались здесь. В месте, которое их не запомнит, но которое они запомнят. Плотно поужинав, все разошлись по своим комнатам готовиться ко сну. Впереди их ждало еще много приключений. Норд вместе с Луной проследовали в одну из комнат.

 

Мужчина взял у девушки ее рюкзак и положил на стул, а свой поставил на пол. Снял куртку и повесил ее на спинку кресла, затем снял с пояса свой кинжал,положив его на небольшую тумбочку. Это было единственное безопасное для них место за несколько дней. Годви взяв девушку за руку и, заглядывая в ее глаза, сел на кровать, увлекая ее за собой. Нежно пальцами провел по овалу ее лица и, остановившись, коснулся  нежных пухленьких губ возлюбленной. Какое-та время он просто смотрел на нее, нечего не говоря.  Проведя взглядом по волосам девушки, мужчина, сжав ее ладонь в своей, другой ладонью коснулся щеки девушки и, подавшись вперед, нежно поцеловал ее. Сердце бешено забилось. Дыхание участилось. По всему телу пробежала дрожь. Нахлынувшая волна ощущений не давала думать здраво. да сейчас и не нужно это было совсем. От нахлынувшего желания все тело горело огнем, словно в пожаре, но это было отнюдь не мимолетное вожделение, которое он часто испытывал по отношению ко многим девушкам. Сейчас это было нечто другое. Хотелось прижать Луну к себе и не отпускать. Стать с ней одним целым. Хотелось растворится в ее глазах, чувствовать бархат ее кожи и шелк ее волос. Ее запах. Но мужчина, сопротивляясь порыву страсти, отстранился от нее. Сейчас было не время. Еще не время. Норд, заключив ладони босмерки в своих, посмотрел ей в глаза. На губах играла улыбка. Глаза блестели.
-Ну так и куда мы завтра отправимся? Ты говорила что прибыла в Скайрим чтобы излечится от ликантропии. Ты знаешь куда нужно идти?

 

С трудом заставив себя преодолеть .. Что это было? Наваждение, волшебство, очарование? То, от чего участилось сердцебиение, губы мгновенно пересохли, а жар, начавшись в голове, прокатился по всему телу, сжавшись в тугой комок где-то в животе ..  Луна попыталась вникнуть в смысл слов Годви.
- Излечиться?  - она непонимающе смотрела на Годви, продолжая тонуть в его глазах. - Да! излечиться.. Прости,  я.. задумалась.. - она смутилась и порозовела. - Я собиралась добраться до Винтерхолда. Мне сказали, там в Коллегии магов можно попытаться найти того, кто знает, как вылечить ликантропию.
Мужчина не мог найти слов чтобы задать свой вопрос. Голова в упор отказывалась думать о чем-то другом, кроме Луны. Норд тряхнул головой, приводя себя в чувство и изо всех сил стараясь прогнать наваждение... желание из головы. Но это было сложно. Половину слов девушки он пропустил мимо ушей, но, наконец, усилием воли ему удалось собрать свои мысли в кучу. То, что он сейчас собирался сказать, могло обидеть Луну, чего ему очень не хотелось. Годви нежно начал массировать ее пальцы, заставляя расслабится.
-Глупый вопрос. Прости. Но... - норд выдержал небольшую паузу, пытаясь в голове перебрать те слова которые собирался сказать, но то и дело постоянно отвлекался на губы девушки. Пухленькие губки, обещающие нежный, полный любви поцелуй. Сейчас Годви наверное смотрелся довольно забавным. Не мог собрать и двух слов. Все время запинался.
-Почему ты хочешь... вылечиться? - неуверенно произнесенные слова мужчина разбавил нежным массированием ладоней девушки. -Это ведь не только болезнь или проклятье. Это еще и дар. "Годви, соберись. Ты же мужчина!!!" -норд на секунду отвел взгляд в сторону, но затем повернулся к возлюбленной и посмотрел в глаза. В ее прекрасные глубокие, словно небо над головой, глаза.
-Это из-за того что ты боишься быть одинокой, считая что из-за лекантропии тебя никто не поймет? "Черт. Идиот. не это надо было говорить!" -самого себя мысленно отругал мужчина, задав свой вопрос Луне. Боясь ее реакции... что обидел ее, он виновато опустил голову. -Прости!

 

А в самом деле, зачем? За время путешествия в Скайрим Луна настолько привыкла к Дару Гирцина, что он казался ей совсем не таким страшным, как в самом начале.. Но люди боятся оборотней..  Хоук вон даже охотится на них.
- Наверное, да. - не слишком уверенно ответила Луна после минутного замешательства. -  Не каждый сосед согласится терпеть рядом с собой оборотня.  Ликантропия - это одиночество, постоянное опасение за свою жизнь и жизнь тех, кто тебе дорог.
-Но ведь ты можешь контролировать это, верно? Ты можешь сама решать, когда тебе превращаться в прекрасного белого волка, а когда оставаться в виде человека. То есть уже это делает тебя безопасной для окружающих, а это заболевание даром. -сейчас все волнение и опасения по поводу этого разговора куда-то вдруг испарились. Годви чувствовал что об этом нужно поговорить. Хотя бы для того, чтобы Луна посмотрела на себя с другой стороны.
-Если к примеру на деревню нападут бандиты, то ты, превратившись в белого волка сможешь защитить себя, тех кто тебе дорог и своих соседей.
- Это так, да. Но эти же жители деревни будут обходить меня стороной, и уводить от меня детей, потому что никто не знает, а смогу ли я постоянно контролировать этот Дар. - Луна вздохнула.
-А может быть они будут знать что рядом есть тот, на кого они могут положится и что у них есть защитник? Тот, кто защитит их детей. Как ты думаешь, будут ли они в этом случае сторониться и бояться тебя? -Годви приподнял ладонь девушки и, поднеся ее к губам, поцеловал кончики ее пальцев, затем приложил ее ладонь к своей щеке, накрыв ее своей ладонью.
-Я сейчас здесь. С тобой. И я не боюсь тебя. Не сторонюсь. Я люблю тебя. -мужчина, слегка повернув голову, поцеловал ладонь девушки.
- Я не знаю.. - Луна качнула головой и улыбнулась, проведя пальцем по щеке Годви. - Обычно, бывает наоборот.  Люди могут хорошо относиться к оборотню, но едва где-то случается что-то странное, как они сразу вспоминают о плохих предсказаниях и прочей ерунде.

 

Мужчина задумчиво улыбнулся после чего взял в ладонь прядь волос девушки и принялся накручивать ее на палец.
-Тогда мы можем поселится вдали от людей. Там, где никто нас не найдет. Помнишь, ты говорила про рай, где будем мы вдвоем? -мужчина улыбнулся. -Я не хочу, чтобы ты тешила себя надеждами, что твои поиски увенчаются успехом и маги в коллегии смогут вылечить тебя. Не хочу, чтобы ты страдала, узнав что этого лекарства нет и что все твои поиски были напрасными. Я... я хочу чтобы ты была счастлива, Луна моя.
- Я счастлива. Здесь. Сейчас. С тобой.  - Луна  тихо рассмеялась. - И мне не страшно ничего, пока ты со мной.
Она задумчиво посмотрела на Годви и вдруг спросила: - А ты не боишься, что я нечаянно могу заразить тебя?
Сказано это было шутливым тоном, но Луна с тревогой ожидала ответа.
-Нет. -уверенно ответил мужчина. -Я не боюсь. -он отвел взгляд, несколько секунд что-то обдумывая и затем посмотрел в глаза возлюбленной. Всматривался в них какое-та время. Спустя пару секунд его губы невольно растянулись в улыбку. Норд ничего с собой поделать не мог. Смотреть на нее без улыбки он не мог. Не мог смотреть без улыбки на свою маленькую пушистую радость. На девушку, с которой они были столь разными, но при этом которая стала ему столь близкой и дорогой. Тыльной стороной ладони Годви погладил Луну по щеке спускаясь ниже к изящной девичьей шейки и нежно проводя по плечу.
-Несмотря на то, что произошло в руинах, я, находясь с тобой, боюсь лишь одного. Потерять тебя. -на секунду он опустил голову, но затем поднял глаза всматриваясь в столь любимые черты лица.
-А знаешь... Я бы хотел этого. Чтобы ты... заразила меня. Тогда мы будем всегда вместе. Станем одним целым. Ты будешь моей, а я твоим. Ты бы была моей маленькой пушистой радостью, а я твоей. Мы бы жили где нибудь в глуши и ночью вместе бегали по лесу и выли на Луну. -с губ мужчины снова сошла улыбка. По которой, впрочем, понять было сложно шутит он или  говорит всерьез.

 

Луна стала серьезной, и без улыбки посмотрела в глаза Годви.: - Нет..  Я не хочу так . Иначе ты будешь превращаться в оборотня каждое полнолуние, независимо от твоего желания. Но.. - перед  ее глазами встало видение из прошлого: Лим, ее друг, разрезает себе ладонь, чтобы накапать своей крови в чашку. "Пей. Тогда ты получишь Дар Гирцина и они ничего не смогут тебе сделать "  - Лим кивнул на бесновавшихся за стеной башни оборотней, злобных тварей, ставших такими в результате обычного укуса оборотня.
-  Я могу сделать тебе этот Дар. Но..  Ты в самом деле хочешь стать таким.. Таким как я?
-А почему бы и нет? -Годви пожал плечами, но затем дальнейшие свои слова он произнес с некоторой вдохновенностью. Воодушевленность. -Знаешь, тогда бы мы были повязаны кровью. Были бы связаны друг с другом гораздо больше чем просто влюбленные друг в друга люди. Мы бы чувствовали друг друга так, как никогда никого и наша любовь была бы сильнее, чем у кого бы то ни было. Я... - норд задумался перебирая в голове возможные последствия. Охотники, что охотятся на оборотней. Люди, что по глупости своей винят во всем кого угодно, но лишь бы не себя. Но ведь в конце концов можно сбежать туда, где им как бы глубоко они не углублялись в лес не встретится не одна живая душа. Туда, где они будут вместе всегда. В их собственный рай, в котором будут только они вдвоем. Годви посмотрел на Луну и, немного подавшись вперед, нежно поцеловал ее снова, лаская ее нежные сладкие губы, полностью растворяясь в поцелуе и утопая в ощущениях. Затем отстранившись мужчина погладил нежную девичью щеку и посмотрел Луне в глаза.
-Я... я бы хотел этого.  Если лекарство есть и ты захочешь вылечиться, то мы сделаем это вместе. А если лекарства нет... то ты не будешь одна. Мы будем вместе. Всегда!

 

Подумав немного, Луна кивнула.  Прильнув к Годви, она нежно потерлась щекой об его щеку и улыбнулась: - Тогда .. Готовься.
Ей было страшно, все-таки это было впервой для нее - кому-то передать Дар Гирцина.  Достав кинжал, подаренный Алано, она глубоко вдохнула, и решительно полоснула лезвием по ладони, держа руку над небольшой керамической чашкой.   Острейшая сталь легко разрезала кожу.Тут же выступила кровь, которую Луна, наклонив ладонь, осторожно собрала в чашку. Совсем немного, едва ли глоток.. Но этого было достаточно. Теперь нужно было залечить быстрее рану. Луна, сжав раненую ладонь, протянула другой рукой чашку Годви:  - Пей.
Сама же, быстро скинув одежду, трансформировалась. Волчий вой раздался в таверне.  Посетители и постояльцы оцепенели от ужаса. Но вой тут же стих, а рана на мохнатой ладони вервольфа начала затягиваться прямо на глазах. Оборотень, чуть подрагивая ушами стоял и смотрел, как норд пьет из чашки кровь.
Без капли сомнения он смотрел за действиями босмерки. Он думал что все это будет немного по другому. Она немного надкусит свою губу и поцелует его, но похоже что крови для передачи дара должно быть достаточно. А из небольшой раны на губе дар может не передаться. Идея, которая еще каких-та там несколько недель назад показалась бы ему безумной и отвратительной, сейчас казалась ему даром. Даром для них обоих. Мужчина смотрел, как капли крови с раны на ладони девушки стекают в небольшую керамическую чашу. Принял чашу, на дне которой была алая кровь, из рук девушки . Он посмотрел на Луну, выгоняя из головы последние тени сомнений и в эту секунду увидел ее преображение. Вой, прорезающийся в самую душу. Вой, от которого сжалось сердце, на мгновение прекратив биться. Это было отнюдь не из-за испуга. Нет. Больно ли ей сейчас? Как сильно она страдает? Услышав вой он словно бы почувствовал то, что она испытывала сейчас. Но спустя секунду вой стих. Норд посмотрел в глаза стоящему перед ним белому, как первый выпавший скайримский снег, оборотню и, поднеся чашу к губам, одним глотком выпил солоноватую на вкус жидкость и затем поставил чашу на столик. Поднял взгляд на оборотня, стоящего перед ним. Через секунду все вокруг поплыло перед глазами. Внутри начал разгораться жар словно выжигая все внутри. Сильная волна боли разорвала разум на куски. Хотелось взвыть, но мужчина лишь сильнее стиснул зубы, не отводя взгляда от стоящего перед ним зверя. Усилием воли Годви заставил себя встать с кровати. Он, пошатываясь, подошел к Луне и ладонью коснулся ее головы.  Сквозь боль мужчина улыбнулся. Сильный жар внутри разрастался по всему телу, подобно языкам пламени, которые безжалостно поглощают брошенную в очаг палку. Все вокруг кружилось ярким калейдоскопом. Мужчина чувствовал что ноги отказываются держать его в вертикальном положении. Еще он чувствовал что-то иное, то чего никогда раньше не испытывал. Что-то новое. Словно внутри него в огне рождается что-то прекрасное и стремящиеся вырваться на свободу. Что это? Изменение? превращение? Может быть это в нем рождается подлинная первобытная любовь? Та самая, когда два любящих сердца связаны вместе?

 

Он смотрел на Луну не отводя взгляда до того самого момента, пока она снова не приняла вид не менее очаровательной чем белый волк, босмерки. Мужчина крепко прижал любимую к себе.
-Все будет хорошо, любовь моя. Скоро мы найдем рай. Рай где будем только ты и я. -норд подался вперед и поцеловал девушку, крепче прижимая ее к себе. Жар и боль внутри начали стихать, словно поцелуй был панацеей. Словно то, что в нем сейчас рождалась и стремилось выбраться на свободу, замерло, давая влюбленным побыть вместе. Рядом. Рука скользнула по спине девушки, опускаясь ниже...  Все вокруг сейчас словно растворилось в нахлынувшей волне наслаждений, за которой совсем не чувствовалось боли.

[Elli_Pirs]

Эпилог Итана Хоука "Охотника на ведьм".

Спойлер

После того как Итан закупился в таверне припасами, он отправился в Рифтен, в свой маленький домик (в прямом смысле "домик". Ни поместье, ни усадьба, а домик). Он приехал, привязал Мора возле конюшни, зашёл в дом и просто рухнул на кровать. Он ехал без остановки, без оглядки... Хоук перевернулся на спину и просто упёрся взглядом в потолок, пытаясь собрать беспорядочные мысли в кучу: "Даэдра... Щиты Меридии, которые хотят отомстить... Орк - предатель.... Эйрин, кольцо, свадьба... Свадьба? Кайран?! Он же не сможет её защитить... Хватит, это не моё дело... Как это не твоё?" Так он и уснул.
Было уже около полудня и Итан всё спал, лёжа на спине, убрав одну руку за голову, и, положив вторую на живот, он тихонько похрапывал. Вдруг послышались шаги. К нему в комнату зашёл мужчина крупного телосложения в броне охотника на ведьм. Он встал в метрах двух от спящего, пристально смотрел на него и после с улыбкой и некой издёвкой начал говорить.
- Господин Хоук? Уже вернулись? Ну сколько мешков золота привёз?
Итан открыл глаза и смотрел на гостя так, будто давно его знает.
- Не смей... Слышишь? Не смей мне больше втюхивать объявления на день рождения, особенно, если мы его немного отметили...
- Не ужели всё так плохо?
- Ну по твоему даэдра это хорошо?
- Что!? - запнулся гость, - Какие даэдра?
- Все, - лениво говорил Итан, переходя из лежачего положения в сидячие, - Все даэдра... И цена была не золото, а наши жизни...
- Прости, Итан, я правда не знал... Но ты как нибудь там отличился? - вновь улыбнувшись спросил охотник.
Хоук поморщился, как делают люди, которые усердно пытаются что-то вспомнить, и по его лицу расплылась самодовольная улыбка.
- Переспать с Боэтией - относится к "отличию"?
- Эээээм... Ты серьёзно? - не поверив своим ушам спросил гость на что Хоук утвердительно кивнул, - То ты вообще никого не воспринимаешь после смерти... - он резко замолчал, что бы не получить в нос, - То сразу даэдрическая владычица! Я боюсь спросить каково это было...
- Правильно боишься...
Охотник облокотился на бочку с водой, снял полотенце и кинул его Итану.
- Умойся, "покоритель даэдра", - сказал он с издёвкой, - Нам поступил заказ и без тебя никак.
Хоук поймал полотенце, подошёл к бочке, умылся и посмотрел на себя в зеркало. Всё было как обычно, только глаза... Его эльфийские глаза были не карие, а зелёные... Тусклые, но всё же зелёные, такие же как и глаза у волка на медальоне. Гость тоже заметил это, но решил не лезть не в своё дело, хотя на пропажу кольца он всё же отреагировал.
- Итан, а где кольцо? Ты и так хорошо стреляешь из лука, но с этим было же гораздо легче...
- Я его подарил одной воровке... Пускай отныне стреляет ещё точней, если конечно она его оденет... - Хоук начал протирать лицо полотенцем, - А с каких это пор без меня никак нельзя убить монстра?
- Хоук, заказ поступил на вампира... А этот вампир состоит в этой секте, как там её? Тёмное... Темное Братство? Или что-то типа того.
Итан кивнул гостю.
- Хорошо, жди меня на улице, я оденусь.
Охотник вышел и Хоук открыл свой шкаф. Там была разная броня, плащи, меховая одежда... Среди всего этого он нашёл длинный тёмный плащ с капюшоном и нагрудником

Спойлер

надел штаны, высокие кожаные сапоги, белую чистую рубашку и ножны с одноручным ведьмачим мечом. Несколько минут и Итан уже поправлял ворот рубашки перед зеркалом, попутно одевая ножны так, что бы меч висел на поясе, а не за спиной. Полностью одевшись, Хоук вышел из своего маленького логова.

Итан и его друг шёл по улицам к торговой площади и внимательно осматривали прохожих.
- Хоук, мы узнали, что этому вампиру поручили убрать некого Валентино Карноу. Богатого, жадного и наглого торговца.
Итан широко зевнул, прикрывая рот рукой.
- Если у тебя есть такая точная информация, то почему бы тебе не разобраться с вампиром самому?
- Вампиры умнее, чем тролли и в одиночку их сложно одолеть. - начал читать нравоучение охотник, на что Итан просто махнул рукой.
Через несколько минут они были на многолюдном рынке, возле лавки этого торговца, но ассасина всё не было. Днём он не стал бы нападать, но по любому стал бы наблюдать. Зная это охотники решили выманить вампира. Как? Чёрное таинство совершено и цель должен убить ассасин, но не кто-то другой. Итан встал возле соседнего прилавка и стал "внимательно изучать товары", а охотник подошёл к Карноу. Валентино был имперцем и на столько толстым, что напоминал шар. Его лицо лоснилось от жира и из под второго засаленного подбородка выглядывал третий. Хоук дал сигнал и охотник начал действовать. Он подошёл и упёрся ладонями в прилавок, и Валентино подозрительно посмотрел на него.
- Эй, мужик, либо покупай, либо проваливай! - сказал Карноу, но в этот момент охотник схватил его, перетащив через прилавок, бросил на землю и принялся избивать толстяка. Народ с "Ох!"и "Ах!" расступился от этого зрелища и охотник наносил мощные и жёсткие удары. Итан оставался возле прилавка, делая вид будто ничего не замечает и всё же заметил стремительно пробирающегося сквозь толпу человека. Через нисколько секунд из этой кучи людей выбежал человек в чёрно-красной броне с таким капюшоном, что бы как можно меньше солнца попадало на лицо владельца. Ассасин рывком бросился к своей цели, которую беспощадно избивали, но его остановил локоть резко развернувшегося Хоука. Вампир немного потерялся от такого мощного удара, но всё же успел поставить блок мечу Итана и ногой хотел ударить в живот. Хоук сбил ногу, его меч оказался выбитым из руки. Охотник уклонился от нескольких ударов и когда ему было некуда деваться руку вампира прострелил арбалетный болт товарища Хоука, который закончил избивать толстяка. Клинок ассасина выпал и Хоук отопнул его в сторону. Охотник хотел зарядить ещё одн болт, но торговец с непонятными криками в порыве ярости набросился на него за то, что тот его избивал. Итан атаковал вампира, пару раз ударив его по лицу, но тот поймал его руку во время третьего удара, прижал к прилавку и хотел укусить его. Хоук дёрнулся в сторону и клыки вампира с лязгом врезались в твёрдый наплечник, после он заехал коленом в живот ассасина, снял его капюшон и оттолкнул от себя. Вампир нанёс прямой удар но Хоук пригнулся и рука прошла над плечом. Итан схватил её двумя руками, быстро провернулся и со всей силы ударил ей со стороны локтя об другое плечо. Рука ассасина с треском выломалась в другую сторону. Вампир хотел сбить Итана с ног плечом так, как обычно вышибают двери, но Хоук двинулся в сторону, поставив подножку. Вампир упал и хотел быстро встать, но пинок Итана по его голове не дал этого сделать. Ассасин лежал лицом к жгучему солнцу и вновь попытался встать, но Хоук "тактично" несколько раз "наступил" на его голову "случайно" размозжив её. Итан, тяжело дыша повернулся к товарищу, которого торговец всем своим не малым весом прижимал к прилавку, но тот схватил большой флакон с зельем упадка сил и разбил его об голову амбала. Торговец побледнел, отступил назад и рухнул.
- У меня одна знакомая хочет отпраздновать в этом городе свадьбу... И как она не боится? - сказал Итан как будто ничего не произошло.
- Хоук... Мы настроили против себя Тёмное братство... - с тревогой сказал охотник.
Итан поправил воротник.
- И что они сделают? Я и до этого переходил им дорогу. Тем более они понимают, что это всего лишь наша работа.
Итан поднял свой меч и убрал его в ножны.
- Ну ладно... - обратился он к охотнику, - Береги себя.
- И ты тоже, Хоук.
Итан надел капюшон и быстрым шагом отправился от этого места, растворившись в толпе, пока не пришла стража.

Изменено 20 февраля, 2015 пользователем Elli_Wolf

[OZYNOMANDIAS]

Дионисс Фатум: Эпилог

Часть первая: Откровения Отступника

Спойлер

Сосуд или Жидкость?
Чего стоят презренная плоть и кость живого, сшитые багровыми нитями крови, без мелькающей в блике Двух-лунного света души? Равна ли цена этих ошметков гнетущему хрипу обездоленной призрачной сущности, что обречена скитаться по тьме, со слепой надеждой глядя на другой берег? Я долго пытался узреть истину, что безглазая бродила бы среди ваших речей и сухой тростью била бы пролитые слова, отыскивая пути; но только сейчас я понял, что глядел не туда, ибо от увиденного очи мои кровоточат.
Вы говорите: покинутое тело остается сгнивать в мире живых, а освободившаяся душа уходит на брег мертвых. Мне смешно сейчас слышать такое, и я рассмеюсь вам в лицо; ибо выбрать более ценное вы желаете среди того, что навеки всякую ценность утратило. Словно съестное, словно более вкусное вы выбираете – среди шкуры, и костей, и гнили! Не думал я, что настолько обнищают духом братья мои, чтобы, как нищие, смаковать объедки.
Если бы была цена, что ниже самого отсутствия платы, то повесил бы я ярлык с ней и на тело – без души, и на душу – без тела. Ниже, чем ничего, стоит такой Сосуд и стоит такая Жидкость, что лежат по разным краям стола Времени; разве не хотите вы этого увидеть, торговцы и гурманы фекалий? Ибо если лишены вы зрения, то и сами гроша недостойны: не заметите, как на перстах и устах останутся изорванные куски от цен на обесцененное.
Среди нас, лишь прототипов подобий, высятся скребущие небо вершины творений; несгибаемы тела их, что на могучих плечах хранят переливчатый купол, несгибаема и воля их, что не дает ослабнуть и глаза закрыть на посту. Сосуд, или тело их – Башня; Жидкость, или душа их – Камень; для неугомонного первобытного служат они Осью, не давая растечься по безграничности мира тому, что зовем мы Нирном, Ареной. Порожденные конструкторами времени и жуков еще до рождения смертных, так часто умирают они от их рук; ибо бесценность Камня-и-Башни для них также неведома, как для вас, братья, неведома бесценность тела и души, сотканных воедино. Стоит лишь смертной длани начертать вместо "Камня-и-Башни" "Камень и Башню", как написанное обращается в прах, будто не существовав вовсе.
Трое, как когда-то Три, решали судьбу Кристалла, как когда-то Сердца. Небосвод дрожал не от слов – от мыслей Троих; воля каждого возбужденно пронизывала Камень насквозь. Искушенно, азартно следили за волнами восседающие в Пустоте, клацая зубами и щелкая пальцами в такт громких размышлений. Но исход был иным, ибо дрожало само основание Башни после последней двери.
Пока вы грызли кость друг друга, я наблюдал. Пока вы смеялись над неведением, я смеялся над слепотой. Имя мне – Сектот Отступник, и лик безвольно гонимого нами тела – есть мой лик.

Часть вторая: Бездна смотрит в тебя

Спойлер

Подслеповатые глаза, видевшие в один момент и события прошлого, и свершения будущего, задумчиво оглядывали вымощеннлое фигурками монохромное поле. Разномастные пешки, слоны и короли, новые и уже источенные временем, словно рассыпались по клеткам, издавая боевые кличи и изрыгая могущественные заклинания. Бывшие белыми клетки вдруг рдели, обагренные чьей-то кровью, а затем чернели, изменяя витиеватый узор поля вокруг себя.
Узловатая рука подцепила ноготками сморщенных пальцев небольшую фигурку, что острыми краями изорванных одежд впивалась в дряблую кожу. Эта пешка, что всегда неправильно стояла на игровом поле, привлекала слишком много внимания. Будто порожденная изломанным отсчетом старого циферблата, который потом починит Человек-с-волей-Дракона, укутанная лохмотьями фигурка была очеловеченным отражением пугающей эпохи, в которую ввергли мир порочные люди, возвышающие свое грехопадение и упивающиеся им. Не кровожадные воители, не покорители земель и не терпящие лишения и тяжесть жизни нищие – а Он, сплетенный из тьмы помыслов и деяний, являлся проводником хромающих секунд по земле живых. Потому страшились другие лика его и слов, ибо неотвратимостью их же собственного преступления был он, и за ним тянулась, хромая, вереница карающих песчинок времени. Он был лишь отражением каждой прожженной, покрытой шрамами души – и за это смертными был ненавистен.
Чем он был, чем стал и чем еще станет, пока будет бродить по двум берегам – даже высохшей от времени Судьбе это было неведомо. Она твердо знала лишь одно: то, что в нем увидят другие, будет только образом в зеркале, что откроет истинную сторону души глядящего. Безумие увидит в нем безумный, жестокость откроется жестокому, страхом он будет для того, кто сам страшится; увидят ли в нём смертные любовь, милосердие, честь – да и остались ли такие смертные вовсе?.. А он – он будет блуждать загадкой, даже для самого себя; так можно ли разгадать того, кто сам не знает себя, а не лишь мнит себя не знающим?
Изменчивое поле вновь расплылось, чтобы окрасить один цвет другим. Вздохнув, старая Судьба установила пешку обратно на шов между белой и черной клеткой, засмотревшись на секунду: ей показалось, что укрытая капюшоном голова пристально смотрела на неё, не сводя глаз.
Безумие увидит в нем безумный, жестокость откроется жестокому, страхом он будет для того, кто сам страшится. Судьба же, дрожа от увиденного, узрела в нём вечное, непоколебимое одиночество.

Часть третья: Кровавое зарево звёзд

Спойлер

***Здесь временно хранится замечательное ничего. Смиритесь.***

Флешбеки и сны

Спойлер

***Здесь временно хранится замечательное ничего. Смиритесь.***

***
Титры

Спойлер

Да-да, эпилог не дописан. Это неожиданно решабельно, но позже, под воздействием веществ вдохновения. Если сейчас не выложу первые две части, то забью на всё и дописывать это не буду. Даже если забью сейчас и также откажусь доводить до ума – есть хотя бы первые две части, лол.
Пока что я решаю судьбу Дисса в мире живых и, возможно, даже выпну лопатой Вольта на кусочек совместного эпилога.
Препарировать тело и дошивать дополнительные конечности эпилогу буду на месте.

Изменено 20 февраля, 2015 пользователем The_Last_Nomad

[Kurasagi]

(Хотя по идее эпилога быть не должно)
- Прос.сссс...ссс..нис..с..с.сь Амари. Вс.с.с......сссссс....тавай.
Кот вяло открыл глаза. Перед ним стояла Гира, но какая-то неправильная Гира. Она Шипела как Аргонианин....А из глаз и рта клубами словно дым шла холодная темнота.
Амари в ужасе начал на локтях отходить Ища за спиной свой меч, но его не было.
- Ты что скамп его такое?! Где я?!
Лицо кошки растянулось в улыбке и сдавленно смеясь, он начала говорить таким острым голосом который как стекло разлетался об уши на сотни осколков, которые при этом начинали звучать как самостоятельные голоса.
- Веррррр.мина. Может принимать самые разные образы и подобия. Как и ее царррство. Я могу быть и твоим ссссссссамым сладким желанием и ллллллледеняшим страхом, а могу и помесью из этих двух ссссссссостояний.
Кот огляделся он находился в комнате которая была коридором с зеркалами на стенах.
- Каково тебе.....
- Твой разум тресссснул Амари - прервала его Верина. Вмесссто одного Амари стало шестеро, вместо шесссти.. двенадцать........
Кот не понимал что ему говорит Вермина, от ее голоса начинали болеть уши. Но та лишь повернула его к зеркалу. Амари смотрел на себя не понимая ничего, но тут зеркало треснуло посередине и Амари стало в зеркале двое. Одна половина, была "Из прошлого", вторая из настоящего. Зеркало треснуло вновь и в осколках появились новые "Амари" Там был и котенок, и старый изгой, и счастливый дедушка и страстный любовник, был и такой что не пережил всех тех мучений. И счастливый родительский кот, живущий в имперском городе. Кот смотрел на эти множество осколком самого себя и ему вдруг стало страшно. Внезапно зеркало треснуло окончательно и все осколки полетели в него. Некоторые попали в глаза, некоторые в грудь. Кот чувствовал, что внутри у него так же что-то трещит и разлетается на осколки и он в ужасе понял что это его я.
- Твой разум тресссс......сссссс.....нул.
Кот упал на колени, по щекам текли слезы, но он при этом он заливался смехом. Радость и боль перемешались сотворив смесь эйфории и отчаянья, которая плавно переходила в истерику.
- Ты не можжжешь...лллюбить.......твоя матттть....легла в гроб, защищая своего котенка от ритуала матушки ночи которрррый проводил отец. Твое теллло пережилооо торутры.....Но от тебя ушла "Жена" .........в твоей душе нет стержня.......И твой ррррррразум не выдеррррржал. Он тресссссссснул.
Амари собирал осколки и пытался сложить их воедино, но в истерике у него ничего не выходило. Лапы наполнила боль сделав их ватными.......Кот изрезал все свои лапы. Кровь текла из лап ручьем смешиваясь со слезами.
- Нет, нет, нет......Амари целый, целый.....Он не сломан, сломан......сломан........Амари сломан.........сломан и разбит......как зеркало. Сзади стоял дядюшка Шео и изумленно хлопал в ладоши, но Амари уже ничего не замечал пытаясь собрать самого себя.
В это время в легкие резко поступл воздух и Кот сорвался с кровать , это был сон. Может быть сон, а может.........

[Lord RZ]

Эпилог Эшера и Лейва

 

Последнее желание

Спойлер

Копыто одной из пегих лошадок снова скользнуло по неровному камню, выворачивая его и отправляя с тропы в пропасть, и вслед с мрачной весёлостью понеслись камушки поменьше. Звук падения не доносился - падать было слишком высоко, а камушки были слишком малы.
- Алано, я боюсь, что лошади дальше могут не пройти, даже в поводу, - Эленвен остановилась и хмурясь оглаживала лошадь, что беспокойно косила карим глазом и давно уже щупала каждый шаг. - Это не горская порода. А если тропа ещё сузится, мы не сможем их развернуть. Судя по карте, мы почти прошли, но мне беспокойно.
- Прошлый раз она была много шире - глядя на тропу, что, изгибаясь над пропастью, скрывалась за поповоротом, - Эленвен, я схожу, посмотрю, что там дальше. Ты пока побудь тут с лошадьми.
Он оглянулся, посмотрел на Эленвен и пошел вперед. Доби сначала, вытянув шею, смотрел ему вслед, но не выдержал и побежал за Алано.
- Будь осторожнее! - крикнула вслед альтмерка, удивляясь сама себе. Она никогда не замечала за собой трепетности. И удивилась ещё больше, когда вдруг прибавила тихо: - Любимый.

Проводив фигуру Алано взглядом, она осмотрелась. Обвал, который с виду произошёл не так давно и сделал из извилистой, но надёжной горной тропы узкий и опасный карниз, тут почему-то вильнул, оставив уступ почти нетронутым, даже тянулось вверх деревце, цепляясь корнями за бедную каменистую почву. Видимо, на ход обвала повлиял резкий поворот тропы, который они только что миновали. Но дальше дорога опять становилась ненадёжной.
Лошади, почувствовав ровную землю под ногами, успокоились и дружно потянулись к бедному деревцу. Эленвен прикрикнула на них, но тут же передумала - они уже несколько дней не видели травы, питаясь лишь зерном, а деревце отрастит новые ветви, если не будет нового обвала.
Ослабив подпруги и зацепив поводья за луки сёдел, она отпустила лошадей, которые тут же принялись обдирать листву, а сама присела на нагретый солнцем камень, закрыв глаза и подставив лучам лицо. Тихо посвистывал ветер, лошади мерно жевали, и через несколько минут она задремала.
Алано тем временем прошел по тропе, отметив, что за дальше за поворотом она находилась во вполне проходимом состоянии для лошадей.
 

***

Звякает металл о металл - тихо, словно боится даже самым малым шумом спровоцировать лавину. Горный переход - опасное занятие, особенно для закованного в тяжёлый доспех рослого норда. Эшер шумно выдохнул сквозь ноздри струи пара - настоящий северный дракон. Воин опустил голову, высматривая ослабленный ремешок, из-за которого наплечная пластина чуть съезжала влево. Взгляд задержался на шелковистом шнурке амулета Мары, спрятанного под тёплую рубаху, ближе к телу и сердцу. Латунь давно впитала тепло горячей крови влюблённого Волка и теперь согревала его самого.
Ни сам берсерк, ни бард не помнили, откуда у них эти амулеты. Норды просто очнулись возле руин, а на их крепких шеях уже блестели символы вечной клятвы друг другу. Шутка или подарок остальных наёмников? Благословение Мары? Не было времени выяснять, Эшер увёл барда от руин почти сразу после пробуждения обоих. Оставаться в лагере и ждать, что культисты Молаг Бала и сами даэдра затеют в следующий миг, представлялось воителю скверной идеей. Особенно теперь, когда в его жизни появился мужчина, ради которого хотелось жить. И которого хотелось уберечь от всех напастей Нирна.
Так они и бежали прочь по горным тропам - от предназначения, от рока, от себя. За это время почти не разговаривали - Потрошитель был смурнее тучи, обеспокоенный молчанием своего кровожадного топора. Каждый миг всё сложнее было гнать от себя мысли, что близится день, когда он по глупости наступит на камень, под которым свила кольца болотная гадюка. Раньше Эшер искал смерти. Теперь спасался от неё.

Внезапно норд остановился, вскинул голову. Ему показалось, или сквозь завывания северного ветра пронеслось конское ржание? Хорошо, если так. Лейв выглядел усталым от долгого перехода по колено в снегу, лошади сейчас будут очень кстати. О печальной судьбе их владельцев Эшер по привычке даже не задумался. Брать по праву сильного воин привык задолго до того, как его руки незримыми цепями приковали к Умбре.
- Ты слышишь? Впереди? - в меру громко, чтобы перекричать ветер, но не обнаружить себя перед будущими жертвами, спросил берсерк у спутника.
- Да, конечно слышу. - Слух у барда и впрямь был хороший. - Кто-то впереди. Не отряд, судя по всему.
Легкий на подъем, привычный к странствиям, Лейв бодро следовал за своим любимым. Эшер вел их куда-то, а Лейв не особо интересовался, куда. Сейчас весь мир открыт, надо бы добраться до какого-нибудь города подальше от диких мест и войны, да отдохнуть. Пусть чутье берсерка ведет их, он опытный воин и знает, как не попасть в передрягу. Бард украдкой любовался своим спутником, иногда касаясь амулета. Лейв не был суеверен, но этот дар казался ему даром богини, особенно после сна в руинах. Что, если и правда Мара как-нибудь поможет им? Лейв старался не задумываться и не мечтать.
Эшер кивнул и потянулся за секирой. Эбонитовый топор удобно лёг в широкую ладонь, но всё ещё молчал. Не бежали по воронёному древку пурпурные трещины, не пахло сгоревшей кожей на руке, не чадил зловонный дымок. Берсерк озадаченно свёл брови, но решительно пошёл вперёд - кто бы ни оказался за горным поворотом, участь его предрешена. Им с бардом нужны эти лошади.

Рослая фигура с плащом из хлопьев снега показалась из-за горного выступа, который изогнул тропу. Синие глаза, болезненно щурясь от резкого ветра, выхватили двух лошадей, мирно жующих побеги худосочного деревца. А недалеко от них сидел на плоском валуне некто - пусть высокий, пусть в сияющих на солнце полных латах, но один. Эшер криво и жестоко усмехнулся, перехватил оружие в обе руки, быстрыми шагами сокращая расстояние до неизвестного воителя. Или... воительницы?
Топорище вспыхнуло, а из глотки норда вырвался болезненный стон. Умбру стремительно опутали нити мерцающего пламени, а голову Потрошителя разодрал набат шипящих голосов. Дурак, какой же ты дурак, влюблённый Волк. Поверил в собственную выдумку, решил, что бард снял твою душу с крюков разумного оружия. Но топор выбрал свою жертву ещё тогда, в таверне. И, очевидно, добычу упускать не собирался. Может, именно его неявный шёпот и привёл нордов сюда?

Эшер в последнем, отчаянном усилии попытался развернуться, найти глазами Лейва. "Милый, помоги, не отдавай меня ему!" - хотелось крикнуть на пределе своих сил. Совсем рядом, в нескольких шагах, зияет рваным шрамом пропасть. Так соблазнительно выбросить Умбру в её ненасытный зёв! Но нельзя. Уже пробовал. Стоит носителю и ноше отдалиться, как разум Волка изойдёт отравленной кровью. Соловей заслужил много больше, чем пускающего слюни калеку на руках.
"Убей... убей её... разорви на куски... выброси их в пропасть..." - шёпот страшной ломкой отзывался в самой сердцевине костей. И был только один способ эту муку прекратить. - "Мы ПРИКАЗЫВАЕМ!"
Он должен подчиниться.
- Прости - беззвучный хрип срывается с губ. То ли мольба перед эльфийкой, то ли перед мужем. Яркие, полные невыразимой боли глаза закрываются, чтобы через миг явить миру безумное сияние холодного огня. Не говоря больше ни слова, одержимый Потрошитель замахнулся топором и с кровожадным оскалом побежал к сопернице.

Лошади испуганно заржали и разбудили Эленвен за мгновение до того, как она была бы мертва. Этого мгновения едва хватило, чтобы скорее инстинктивно, чем понимая, что происходит, швырнуть, уронить вбок и откатить своё тело с камня, по пути едва не промахнувшись мимо рукояти положенного рядом меча. Ещё полмгновения - на то, чтобы попытаться вскочить. Но ноги затекли от этой напрасной дневной дрёмы, и всё, что успевает Эленвен - это подставить меч под удар, держа за рукоять одной рукой и оперев его плашмя о наруч другой, защищая голову и плечи, и прокричать в странные и страшные, будто бы и не видящие ничего глаза Эшера: "Мы не отдали его Молаг Балу! Мы бросили его в колодец! Никто не погиб!". Но успевает она прокричать только "Мы не отда...", когда на неё обрушивается чёрная секира. Это удар такой чудовищной силы, что на секунду оглушает её, она чувствует лишь, как раскалённая волна проходит по клинку, походя заливает немотой запястье, локоть и если верить ощущениям, дойдя до плеча, вырывает из него руку. Но она знает, что этого не может быть, хотя и не в силах сдержать крик - пронзительный от боли и яростный от усилия не дать разжаться пальцам, которые она сейчас не чувствует.
Пока он делает очередной замах секирой, она орёт и, стараясь не выронить меч, всё таки поднимается на ноги. К пальцам, к руке начинает возвращаться чувствительность, но каждое усилие, каждое движение теперь отзывается страшной болью первого - принятого так, как нельзя - удара.

- Мы уничтожили Кристалл, Эшер! - пятясь назад, всё таки выкрикивает она, наивно полагая, что ни у кого не может быть причин убить её просто так. Вдруг она по-настоящему пугается. Но не потому, что человек с нечеловеческим взглядом подходит всё ближе для нового смертельного удара. Она вспоминает, что после того, как Лейв ушёл из руин, она больше не видела его. Может быть, он не дошёл до выхода?
- Эшер, мы не тронули Лейва, мы отпустили его! Он ушёл к тебе!
Но как бы сильно не кричала Эленвен, звук её голоса не мог заглушить затопивший последний оплот человеческого шёпот в голове берсерка. Воин, норд, любимый - всё это сгорело в яростном блеске синего огня. Теперь перед эльфийкой были просто руки, которые поднимали и опускали охочий до крови разумный топор. Ужасно смердело палёной кожей, от ладоней витязя, извиваясь на ветру, шёл чёрный дым, а лицо Потрошителя раздирали гримасы боли и ненависти. Однако удары не слабли, а лишь набирали скорость и напор. Зверь, несмотря на собственные муки, шёл убивать. И казалось, уже ничто не сотрёт кровожадный оскал с его обветренной морды.

Потрошитель не задумывался над изяществом ударов. Казалось, он вообще не думал, и ярость плотной пеленой застила его взор. Мужчина просто наносил косые удары от плеча до пояса, вкладывая в каждый из них свою недюжинную силу. Пурпурной молнией серп топора взрезал холодный воздух и высекал снопы искр из преграждающего ему путь двуручного меча. Досадное препятствие, что не даёт добраться до закрытого кольчужным хауберком горла, разорвать чужую плоть и утопить клыки в крови. Берсерк заревел, как горный тролль, ещё раз замахнулся и ударил топором о неловко подставленный двуручник.
Какой бы мастер не трудился над мечом, но даже умело обработанный металл не мог противиться напору даэдрической реликвии. С жалобным лязгом блестящее на солце лезвие переломилось у самого эфеса, а тяжёлый сапог ударил эльфийку в прикрытый латами живот.

Лейв, идущий за Эшером, сначала даже не понял, что происходит, куда он отправился, так странно оглянувшись на него, как будто просил... защиты? Лишь потом запоздало дошло, что берсерк увидел какого-то человека. И теперь, как обычно, Лейв держался подальше, если наемник отправлялся в бой - даже побратимы в бою не вставали рядом с бешеными детьми севера, в священной ярости сокрушающими равно и чужих и своих. А что уж говорить о жутких чарах топора. Когда же Лейв понял, что перед ними - Эленвен, а не какие-то бандиты, жуть нахлынула на него. Вспомнился страшный сон, голос Вайла в ушах, жуткая фигура эльфийки, в которую превратился призрак перед ним. Лейв хотел побежать к Волку, но ноги не слушались, время как будто замедлилось, и как в кошмаре он лишь видел перекошенное лицо Эшера, взметающийся топор да падение Эленвен.
- Ульфр! - Жалко позвал-проговорил он, не в силах кричать, и все же пошел к нему, подняв руки в умиротворяющем жесте, надеясь на... что? - Ульфр!
- Эшер! - в унисон Лейву прохрипела Эленвен, не знавшая ни истинного имени своего убийцы, ни того, что это не человек убивал её сейчас. Не было времени для того, чтобы связать воедино странное свечение топора, жуткий запах горелой плоти, которому неоткуда было взяться, кроме как от дымящихся ладоней норда, его невидящий взгляд. Она не могла вспомнить имён богов, лишь выставляла перед собой зажатый в онемевшей руке беспомощный обломок меча и хватала ртом воздух, не в силах разогнуться. А топор уже поднимался вновь, не быстро, не медленно, неотвратимо, и пытаясь что-то сообразить сквозь овладевший ею ужас Эленвен вспомнила о кинжалах, что практически насильно всучил ей мастер-орк, оружейник в Имперском городе, таком далёком от этого проклятого скального выступа. Она нашарила первый кинжал и бросила его - не целя, глупо, по-женски, словно кокетка, с нарочитой сердитостью кидающая цветком в ухажёра, что принёс ей не то пирожное. Кинжал нелепо брякнул о занесённый топор и... отскочив, мазнул лезвием по щеке норда.

Казалось, что воин на мгновение опешил. Нет, не выкрикнутые имена привлекли его внимание. Не кровь, вязко текущая по подбородку на пробирающем до самых костей ледяном ветру. Не метательный кинжал, которым только что ранила его эльфийка. Многие ратники носили запасное оружие. Но соперница напротив стала первой, кто не умел им пользоваться. Эшер криво усмехнулся. И вот её ты нарёк достойной, проклятый топор? Да альтмерка не продержится и десяти ударов сердца. Безоружная или просто неумелая - Потрошитель никому не являет милосердия. Следующий кинжал норд отбил широким лезвием секиры, как щитом, и тяжёлой поступью направился к врагу. Несмотря на вес доспехов, эльфийка поднималась, но так же поднимался и топор, готовый нанести последний, сокрушительный удар. Широко распахнутые глаза Эшера сверкнули яростной лазурью, когда норд с гортанным криком обрушил своё ужасное оружие на жертву.
"Умри!" - заскрежетали голоса в своём хоровом вопле. Но, вопреки призыву, секира словно налетела на незримое препятствие и... остановилась прямо в воздухе, на полпути по гибельной дуге до шеи Эленвен. На лице норда отразилось замешательство, затем физическое напряжение - налитые силой руки налегли на топорище, но не могли сдвинуть его ни на йоту, как будто не воздух был под лезвием, а несокрушимый гранит. Драгоценные мгновения, отделившие жизнь и смерть обоих воинов, таяли морозными снежинками. "Умри" - с торжеством прошипел на кромке сознания Умбра. И только сейчас Эшер понял, что возглас этот предназначался вовсе не альтмерке. А ему.
Впервые за шестнадцать долгих лет топор отказался подчиниться рукам своего носителя. И теперь, застывший, равнодушно висел в воздухе.

Наверное, была какая-то крупица времени между тем, как Эленвен поняла: удара почему-то не будет, и тем, как она всадила последний нож прямо под кадык проклятому и преданному Волку. Не кидая нож - уже не было ни места для замаха, ни сил, ни веры - а просто подавшись вперёд, протянув руку и воткнув острие по самую рукоять. Да, наверное было то мгновение, трещина во времени, когда можно было остановиться. Но она не успела. И глядя в странно проясняющиеся, а не потухающие глаза норда, вдруг почувствовала себя убийцей.
Булькающий хрип вперемешку с брызгами тёмной крови вырвался из горла Потрошителя. Синие, теперь уже обычные глаза смотрели прямо перед собой с детским обиженным разочарованием. Чего в нём было больше: страха смерти, горечи от поражения или предательства Умбры? Не выпуская оружие из впаянных в топорище обгоревших рук, воин сделал пару неуклюжих, дёрганых шагов назад. Туда, к Лейву, которого не сумел уберечь от участи страшнее смерти. Родной, взглянуть бы на тебя ещё разок, всего разок...
Перед глазами темнело, направления спутались, мгновения тянулись как века. Воздуха, не было воздуха, лёгкие жгло, а мышцы стремительно слабели от потери крови. Несколько шагов, несколько ша...
Воин пошатнулся, когда его стопа ушла вниз, под обвалившийся снежный карниз над пропастью. Нелепый взмах руками, последняя попытка ухватиться за прозрачный горный воздух, и пальцы разжимаются, демонстрируя ожоги на ладонях. Чёрной молнией Умбра полетел в ненасытный зев ущелья - топор больше не нуждался во владельце, доживающем свои последние удары сердца.

Два удара. Только что он позвал Волка. Только сделал шаг вперед, поднимая руки. Только еще можно было что-то исправить, как бард уже понял, что поздно. И как в ужасном сне, бежал и понимал, что не успеет. Шаг. Позволено ли мне будет в отчаянии ухватиться за твою руку, чтобы и там, куда ты уйдешь, быть с тобой? Еще шаг. Позволено ли мне будет? Боги! Боги, будьте вы прокляты! Пальцы касаются пальцев, глаза смотрят в глаза, я смог. Но не успел. Ты тяжел, а я не могу отпустить тебя. Я шел, шел и нашел, и гореть мне теперь с тобой. Камни уходят из под ног, и мгновение дольше вечности. Ульфр...

Опоры больше нет, но страха нет тоже, даже когда начинается последний полёт на дно каменистого ущелья. Уже нет сил, чтобы оттолкнуть любимого, вырвать свою руку из его руки. Но Волк всё ещё может преданно смотреть в эти чайные глаза, которые разглядели в бездушном монстре человека; на разлитые по воздуху золотистые пряди, такие мягкие, словно насмешка над собственной колючей порослью; на блестящий амулет богини Мары, что выскользнул из-под одежды, но упрямо не желает соскальзывать со смуглой шеи. "Лейв" - хрипит, но слова застревают в распоротом горле. Только онемевшие пальцы касаются тёплой руки. Только редкие слёзы текут из синих глаз. Тонкий свист ветра врезается в уши за миг до падения. Удар. Темнота. Долгожданный покой.

И встреча на одном берегу по ту сторону реки забвения.
 

http://www.youtube.com/watch?v=Os-VtYoLUUk

***

 

...Снегопад прекратился несколько дней назад. К счастью, по ущелью всё ещё можно было пройти. Полдюжины беженцев и пара солдат, списанных из-за ранений - вот и весь крохотный отряд, который углубился в каменистое пространство между высоченных скальных стен. Ущелье должно было вывести отступающих к реке, надежно спрятав от врагов, а там вдоль русла они вышли бы к лесу. Рискованно было соваться сюда - любое крупное животное, обычно избегающее людей, любой сход оползня представляли смертельную опасность. Но пока кругом царила тишина. Только северный ветер напевал свои тоскливые мотивы.
Путники остановились передохнуть в тени скалы, надежно спрятанные валунами. Лишь солдат постарше - высокий, крепкий имперец - не присел. Он решил сходить на разведку и, углубившись в скалистое нутро, пробирался между камней и высматривал, не мелькнет ли где медвежий след. Пещерные медведи - страшные твари. Но нет, все было тихо. Мужчина собрался вернуться назад, но его внимание привлекло нечто странное. На скале маленьким флагом вился лоскут истлевшей ткани, будто пометив это место для кого-то. Обогнув несколько заиндевевших валунов, безымянный солдат приблизился к стене ущелья и обнаружил два скелета, по-видимому, очень старых. Не раз занесенные снегом, который потом таял, они были вморожены в глыбы серого ноздреватого льда, как в огромную сталгримовую могилу. Одну на двоих.
Скелеты как скелеты, не они стали интересны имперцу. Чуть поодаль он заметил рукоять. Чёрную, блестящую. И сломанную. Мужчина огляделся: то тут, то там в ледяной оправе покоились неровные куски резного эбонита. Видимо, когда-то они были частью большего, но теперь годились только на переплавку. В меч, например. У разведчика как раз был на примете знакомый орсимерский кузнец, внук известного в своё время мастера из Имперского Города. Дело за малым - только дожить до встречи с ним и выбраться из этого ущелья. Мужчина горько усмехнулся. Подойдя ближе, он коснулся вмёрзшей рукояти и с силой потянул... чтобы через миг испуганно обернуться. Показалось, или он услышал шёпот за своей спиной? Пожалуй, просто ветер, чтоб его.
Через несколько минут все осколки, которые разведчик смог найти, были аккуратно отняты у льда и завёрнуты в походный плащ. Драгоценную ношу мужчина бережно прижал к груди, к самому сердцу. Имперец снова посмотрел на висящий лоскут. Гляди-ка, с вышивкой... видимо, оторвался от рубахи одного из этих бедолаг. Хоронить останки толку нет, пока их откопаешь, да и оставленные позади начнут волноваться - он слишком долго отсутствовал. Словно в ответ на мысли имперца, тряпица скользнула вниз и полетела, унесённая метелью. Теперь и следа не найти. Как не найти настоящего имени безвестного солдата. История Нирна запомнит его кровожадным воителем, который разделил с любимым эбонитовым мечом множество смертей и своё новое имя - Умбра.
 

***

Жемчужная дымка тумана окутала верхушки деревьев, уходящих вдаль и в стороны, насколько мог окинуть взгляд. Тепло наполняло вечерний воздух, закатное солнышко ласкало плодородную землю. Птицы щебетали на все голоса, вознося мелодичную песню друг другу и летней пасторали вокруг.

Время от времени напевы заглушал громкий треск, который раздавался со стороны небольшого, обнесённого чисто символической оградой дворика на одну крепкую избу и дымящую в небо баньку. Запасы дров под навесом щеголяли пробелами и, как нетрудно догадаться, хозяин дома сейчас деловито исправлял эту оплошность. Вернее, один из двух хозяев.
Плотницкий топор снова взлетел и рухнул, расколов полено на две части одним ударом. Руки, что крепко сжимали отшлифованное топорище, явно не привыкли орудовать лёгким колуном и вкладывали в каждый замах слишком много силы. Зато работа спорилась быстро. Прохладный ветерок приятно щекотал взмокшую спину обнажённого до пояса мужчины. Светлые лохматые пряди перехватывал кожаный плетёный ремешок, а солнечные блики ласково играли на смуглой, но совершенно чистой коже, под которой перекатывались жгуты мускулов. Ни татуировок, ни шрамов. Только весело подмигивает небу латунный амулет на шее. Да пикантно румянятся свежие царапины на спине и чуть ниже.
Ульфр громко выдохнул, смешно округлив щёки, и выпрямился, подставляя лицо солнцу. Топор он небрежно бросил себе под ноги, вогнав в рыхлый чернозём по самый набалдашник. На грубоватом лице расплывалась широкая улыбка, когда норд представлял сытный ужин на двоих и то, что следовало после. Вот только легконогий охотник что-то задерживался. Мужчина приложил ладонь козырьком к бровям, спасая глаза от солнца, и стал вглядываться в тёмную линию древесных исполинов.

Шумит лес, заходящее солнце золотит стволы, пахнет прогретой смолой, хвоей, цветами и еще чем-то необыкновенно хорошим. Кругом стихает дневной гомон. Прощебечет птичка, комарик прозвенит возле уха, прошуршит в листве хлопотливый еж - ничто не мешает слышать, как ветер качает мачтовые сосны и кроны зеленых великанов мерно гудят, как морские волны. Надо будет сходить за грибами, на охоту теперь не скоро, мяса хватит.
Хорошая добыча сегодня на его плечах - совсем молодая лань, большеглазая, глупая, как подпустила к себе охотника на выстрел? С первой стрелы, правда, лишь подранил, но быстро исправил свою оплошность. И шкурка пригодится, и мяса хватит на неделю, все пойдет в котелок. Тащить тушку тяжело, приходится давать себе передохнуть. Но недолго - он спешит.
Молодой высокий норд вышел из-под сени леса. Золотистые волосы стянуты косичками, легкий загар так и остался с ним, но ушла усталость, карие глаза смотрят тепло на крепкого Волка. С опушки тянет дымком. Дом!
Подошел, свалил ношу с плеч. Будет работы на вечер - разделывать. Зато потом и банька кстати. Но прежде заглянуть в любимые синие глаза, ощутить нагретый металл амулета у себя на груди и эту радость - приходить домой, туда, где тебя любят и ждут.

Вздох облегчения срывается с губ, когда знакомая фигура выныривает из-за широких спин древесной стражи. Да ещё с добычей! Норд уважительно присвистнул. Нет, он не беспокоился за мужа, бывший наёмник точно знал, что здесь Соловью ничего не угрожает. Но свежие воспоминания о заботливых руках и отзывчивом теле... не хотелось расставаться с ними ни на миг.
Северянин положил широкие ладони успешному охотнику на талию и властно притянул к себе, жадно вбирая ноздрями лесной дух, которым пропитались волосы и одежда Лейва. Обветренные губы коснулись губ напротив - страстно, чуть прикусывая, нос скользнул по острой скуле и лоб прислонился ко лбу. Небесная синева и пьянящий мёд глаз согревали друг друга, понимали всё без слов. Позади мужчин уже топилась банька. Сегодня ночью молодой охотник будет награждён за первоклассную добычу.
- Ты молодец, но бродишь слишком долго. Я скучал - по-волчьи лизнув барда в щёку, прошептал Ульфр. - Годы, столетия, вечность - мне всегда будет тебя мало. Спасибо Маре, что не разделила нас.
Норд с лёгкой улыбкой отстранился и, почтенно взяв в пальцы свой амулет, поцеловал его. Затем положил ладонь на амулет Лейва и улыбнулся ещё шире, когда сердце барда радостно откликнулось.
- Тяжеловато было тащить. Хотя я и не хрупкий, но до тебя - он провел руками по широким плечам воина - мне далеко. И я скучал тоже.
Родное тепло под руками. Хочешь, не хочешь - а не выдержишь, обнимешь, прижмешься, вдохнешь любимый запах. И Лейв не отказал себе в этом удовольствии.
- Спасибо Маре - как эхо, повторил он, и коснулся священных рун на своем теле, единственных шрамов, от которых он не хотел избавляться никогда.

Есть ли в мире сила превыше всех богов? Могут ли существовать руки сильнее Любви и Милосердия? Позволено ли мне будет в отчаянии ухватиться за твою руку, чтобы и там, куда ты уйдешь, быть с тобой... Мне было позволено. Пройдут времена времен, и вселенные сойдут с оси, и Пожиратель Миров сделает свое дело - но и тогда я буду помнить тебя, мой Волк. Потому что ты будешь рядом.

Норд без уговоров подхватил мягкую лань и взвалил ношу себе на плечи. Тяжела, но не особо. Его руки знали вес намного больше и страшнее. Напоследок мазнув Лейва носом по щеке, Ульфр с улыбкой пошёл в сторону разделочной сарайки, доверив мужу хлопоты по дому. Наконец, после долгих и суровых лет, в синих глазах Волка плескалась безмятежность.

Безмятежность. Неспроста обитатели Нирна так прозвали план Клавикуса Вайла.
 

Когда утром пробудишься ты в тишине,
Я - то небо, что видел ты в сказочном сне,
Я - та птица, что высь рассекает крылом,
Я - сияние звезд в темном небе ночном.
Ты не стой и не плачь на могиле моей.
Это просто земля, я не мертв, я не в ней.

Мог ли я предсказать немерцающий свет,
Что так манит меня в даль, где слов больше нет?
Нет, никто не воспел мне небесный покой.
Я в блаженство шагнул - я вернулся домой.

 

Благодарим за помощь Alano и First Contact.

Стихотворение: Paul Thompson в переводе Siegrun