Dragon Age: Под закатными парусами

[Perfect Stranger]

 

 

Спойлер

— ...таким образом, мы готовы к любой неожиданности, — закончил отчет высокий, немолодой уже мужчина в морской форме нового образца. Тиберий, уперев руки в стол, покачал головой:
— Да. Отправление сегодня, в ночь, — он кивнул головой на окно, за которым только-только начинался день. — И помните, мы не имеем права на ошибку. Свободны.
Он покинул свой рабочий кабинет последним, намереваясь отправиться домой. Все было готово к отправлению на Сегерон. Империя начинала свой последний поход, от которого зависело, будет ли у государства будущее или нет. Впрочем, сегодня он не хотел думать о судьбе вверенной ему военной кампании — хотелось отправиться домой. К жене.
Если бы не жесткие условия, поставленные архонтом, он бы предпочел оставить жену в Империи, спасая ее от возможной опасности. Но старый друг прямо сказал, что, в случае провала, Тиберию путь обратно будет заказан. Естественно, жрец Лусакана верил в победу тевинтерского оружия, но всегда рассматривал все варианты развития событий. Он уже негласно дал распоряжения начинать набор наемных отрядов для службы на благо страны, но, в глубине души, идея использовать «шлюх с мечами» ему не нравилась. Впрочем, проведя некоторое время в шкуре подобной «шлюхи», он знал, как могут быть эффективны «свободные мечники».
Карета уже подъехала к воротам в поместье. Слуги были отпущены еще с утра, остался только старый эльф, который решил остаться и следить за поместьем. Пройдя в небольшой садик за домом, Тиберий подошел к беседке, покрытой плющом. Без людей тут было неуютно — Церес уже отправилась в порт, совершать последние приготовления и олицетворять его власть. Почти все корабли, бывшие в Империи, были мобилизованы во флот, больше тридцати тысяч человек сейчас готовились к отправлению в последний поход — все, что смогла дать армии страна. Маг закурил, сел на скамеечку и закрыл глаза — перед глазами стояли корабли на рейде, полки солдат, идущих в бой, огонь и кровь. Видение будущего или он просто переработал? Через несколько минут до него донесся шорох шагов.
Мягкое касание лап по траве было неслышным, в отличие от легких шагов обутых в тонкие кожаные сапоги ног девушки. Сев рядом, она протянула руку и провела по широкому лбу приземлившегося на землю зверя, спрыгнувшего, должно быть, с излюбленного дерева, где он отдыхал и наблюдал. Заняться чем-то другим удавалось редко. В городе не место для дикого животного, а уж тем более — для такого, как Сигурд, и Раэна иногда жалела о том, что притащила его сюда, словно в золотую клетку.
Впрочем, она и сама себя иногда чувствовала так же. Не зря рысь она называла своим «братом».
— Забавно, — сказала она негромко, откинув заплетенные в косу волосы цвета воронова крыла, которые отросли уже ниже пояса. — А я только начала привыкать к этому городу, как нам снова нужно уезжать. Но я не чувствую сожаления. Может быть, Сегерон похож на Коркари? Я знаю, что там жарче, но непроходимые леса все похожи друг на друга.
Раэна никогда не расспрашивала магистра о том, как и с кем они собираются воевать. Кажется, война вообще мало интересовала ее — тевинтерцы, как и кунари, были от нее так же далеки, как орлесианские шевалье. Несмотря на то, что она прожила в Минратосе уже больше года, дикарка так и не смогла полностью влиться в его общество. Сначала ее воспринимали лишь как экзотический приз, который Тиберий привез из далеких земель, а потом просто перестали обращать на нее внимание. После совместного путешествия в Неромениан, ее брат Бальдр снова уехал — и на этот раз гораздо дальше, в Ривейн, по своим наемничьим делам. Ей хотелось бы поехать с ним, но Раэна понимала, что это путешествие займет гораздо больше, чем месяц; а покидать в такой момент Тиберия было бы предательством. В ее клане считалось, что семья должна держаться вместе, куда бы она ни направлялась, и оставить семью позади считалось огромной трусостью и позором. Поэтому Раэна недолго думала и предложила ехать с Тиберием на Сегерон сразу же, как только услышала об этом. Еще, конечно, было желание попутешествовать — но упоминать его она не стала.
— Если все получится, то мы вернемся сюда через год. Как победители. Но, в любом случае, ненадолго, — маг криво усмехнулся и указал на место рядом с собой. — Ты уже точно решила, чем будешь заниматься, пока я буду командовать? Надежду на то, что ты тихо посидишь в гарнизоне, мне стоит отбросить, верно?
Не хотелось ему подвергать ее жизнь опасности, но, с другой стороны, все они будут в опасности. Если девушка хочет повоевать — ее право. В любом случае, одну он ее не отпустит, а найти пару десятков хороших солдат он для нее сможет. Вот только поможет ли это при встрече с кунари? Вот тут уже были сомнения.
Девушка мягко рассмеялась и дернула рысь за ухо. Тот для виду недовольно поворчал, но вскоре улегся у ее ног, прикрыв глаза и шевеля коротким хвостом. Он, казалось, тоже чувствовал всеобщее волнение перед предстоящей поездкой, но в отличие от своей сестры, не боялся моря. Раэна, хоть и смогла побороть свой ужас перед большой водой, все еще недолюбливала долгие морские походы.
— Сидеть в гарнизоне, когда вокруг столько мест, которые можно посмотреть? Ты, наверное, шутишь. Убийства не доставляют мне радости, но если есть возможность… — она прикусила губу, задумчиво разглядывая темнеющее небо. — Я бы хотела заниматься разведкой. Охота вряд ли понадобится твоим людям, а вот узнавать новое всегда полезно. Да и мне будет спокойнее, если я буду делать то, к чему привыкла. В нашем клане охотники — это почти то же самое, что и ваши разведчики. Они не только добывают мясо, но и составляют карту места, где находится клан. Было бы очень неприятно, если какое-нибудь враждебное племя подобралось бы слишком близко.
Тиберий тихо рассмеялся. За это он ее и полюбил — нежелание сидеть на одном месте и вечный поиск неприятностей на свою задницу. Все же попытка сделать из нее «светскую леди» с треском провалилась на приеме у архонта.
— Хорошо. Думаю, мне не стоит тебе говорить, что случится, если ты попадешь в плен, верно? — он вздохнул и продолжил. — Я отдам нужные распоряжения. Отправление сегодня в ночь. Удачное время, не находишь?
Тиберий намекал на толстые обстоятельства — Раэна тоже была связана с Лусаканом, которые, пока что, на связь с новообретенной последовательницей выходил редко и был для нее чем-то непонятным, но и не сильно мешающим жить. Выход ночью делал комплимент Древнему Богу, и можно было рассчитывать на некую помощь.
— Я не попаду в плен, — уверенно заявила хасиндка, прищурившись и приобретая некоторую сталь в голосе, которая если и появлялась, то редко. Тиберий почему-то вспомнил тот день, когда она едва не застрелила его из лука. Пожалуй, тот момент и был неким переворотом в их отношениях, хоть и не очевидным. Трудно было поверить, что прошло столько времени — иногда поход в Антиве казался событием вчерашних дней, а не годовой давности. — А даже если и так, то Сигурд примчится за помощью быстрее ветра. Он не оставит меня в беде.
То, что они отплывают ночью, ее не смущало. Даже наоборот. Еще до встречи с Тиберием Раэна любила ночь и часто проводила ее в лесах, любуясь звездным небом. Теперь же ночь казалась полной скрытой, таящейся в тенях силы, которую можно было использовать… если хватит духу. У дикарки духу хватало редко. Все же она до сих пор несколько сторонилась веры, которую приняла как плату за эту силу. То, что могло пробудиться в ней в ночи, было слишком чуждым.
— Поедем сейчас? — спросила она, понимая, что ночь уже скоро, а до порта больше часа пути. Оставаться в поместье ей уже не хотелось. Каменные дома казались усыпальницами, и она часто спала под открытым небом, когда Тиберий не возвращался порой несколько дней. Церес только фыркала, но ничего не говорила. Все ее вещи (а их было совсем немного, лук, стрелы и старые кожаные доспехи) были уже собраны, и на лице девушки появилось выражение нетерпеливости, которое всегда веселило магистра.
— Сейчас. Хочется верить, что качку ты перенесешь нормально, — маг встал и размял плечи. Потом подошел к девушке и погладил ее по волосам. — Скучать не придется, будь уверена. Мы делаем историю, если для тебя это что-то значит.
— Надеюсь, что история выйдет не очень печальной, — серьезно ответила Раэна, взглянув на мага. Сигурд приподнял голову, вопросительно уставившись на девушку, но та на него даже не посмотрела. Войны государств казались ей напрасной тратой жизней. Мелкие стычки между кланами проходили быстро, случались редко и чаще всего заканчивались разделом территорий или заключением нового союза. Хасинды никогда не вели войн на уничтожение противника, понимая, что в этом случае Коркари очень скоро станут пустыней.
Мысль о том, что сейчас ее родину постигла та же участь, только гораздо хуже, заставила ее вздрогнуть. Интересно, земля когда-нибудь возродится из пепелища, в которое ее превратили Порождения Тьмы? Наверное, к этому времени она уже давно умрет, и Бальдр, и все, кто помнит Коркари другими. Только духи погибших будут рассказывать историю, что станет назиданием всем остальным, забывающим об опасности Мора. Даже Тевинтер в свое время не избежал этого, а расплатой стало его великое низвержение. И все из-за магии, если верить сказкам.
Они отплыли в полночь. На большом корабле с парусами, названия которого по науке Раэна не знала, хоть маг и говорил ей, но это просто выветривалось из ее головы через пять минут. Гораздо больше ее интересовало ночное море. Пытаясь отогнать тревогу, которую вселяла в сердце колышущаяся вода, она подходила к борту и долго, очень долго смотрела вниз, словно пытаясь разглядеть в глубине то, что другим увидеть было неподвластно. Сигурд забрался на мачту также ловко, как забирался на дерево, и теперь сидел там, наверху, как лохматый впередсмотрящий. Поднялся сильный ветер, и поэтому Раэна не рискнула лезть за ним, ограничившись прогулкой по палубе.
Гавань Минратоса впервые за несколько столетий опустела. Разве что мелкие рыбацкие лодки еще сновали туда-сюда, но весь флот Империи ушел на север. Им везло — ветер был попутный, а кунари, уверенные в своем преимуществе, пропустили подготовку тевинтерцев к войне между рогов. Через несколько дней пути флагман Тиберия бросил якорь в гавани форта Луций, будущей ставки Главного Командования Войск Империи на Сегероне. Войска переправлялись на сушу, разведчики начали отправляться во все концы, пытаясь выяснить, что происходит.
 

 
— Кай.
Лежащий на пыльном тюфяке юноша нахмурился и перевернулся на другой бок. Странный, невозможный сон — девушка с темными волосами, чье лицо было скрыто тенью. Он не знал ее имени, и все же чувствовал, что они были знакомы — больше чем знакомы...
Такого рода сны частенько снятся молодым юношам.
— Кай, вставай.
Знакомый женский голос звучит над ухом. Кто-то потряс его за плечо. Не надо — он лег спать совсем недавно. Всю ночь Кай ворочался, пытаясь избавиться от обжигающего чувства утраты. Причину этого чувства он так до конца и не понял.
— Вставай, или я тебе ухо откушу!
Голубые глаза молодого парня распахнулись в тот же миг. Резко поднявшись с тюфяка, он непонимающе мотнул головой, пригладив коротко обрезанные волосы. Рабский ошейник на его шее тускло сверкнул в темноте помещения — это был обычный склад с мешками, в которых хранилась одежда для рабов и отрезы ткани. Сегодня он отчего-то решил спать здесь, а не в общих комнатах рабов.
— Фуф. Так и знала, что "ухо" сработает, — облегченно выдохнула сидящая рядом с ним маленькая фигурка. — Уже все встали, а ты как сквозь землю провалился. Вот, держи.
Он почувствовал в своих руках что-то теплое. Сегодня, значит, были лепешки. Неплохо — последние несколько дней ему мало что удавалось перехватить.
— Любишь ты рисковать, — заметила его собеседница. Когда глаза привыкли к темноте, раб взглянул на нее.
Гномка. Маленькая, темноволосая. На щеке — черный "рисунок" в виде квадратной спирали. Наверно, ее можно было бы назвать милой — если бы не этот вечно голодный блеск в глазах и острые зубы, напоминающие пилу.
О да, Кай не просто так вскочил от словосочетания "откушу ухо" — он знал, что если бы потрошительница захотела, она бы смогла это устроить. Конечно, понарошку — все-таки они друзья...
Но порой Мариша его беспокоила.
— Миледи еще не вернулась? — с опаской спросил он, набивая рот горячими лепешками и озираясь так, словно у него изо рта кто-то желал вот-вот выхватить еду. Анна Селестия покинула поместье несколько дней назад, и эти несколько дней были самыми счастливыми в жизни молодого парня. Его, по крайней мере, не шпыняли. Маркус с головой закопался в свои исследования, и даже не обращал внимания на рабов, подносящих ему завтрак и поздний ужин. О жене он тоже совершенно забыл. Магистр был не из тех, кому доставляет удовольствие издеваться над рабами, но порой он вел себя так, словно рабы — это всего лишь вещи. Как, например, кресло или канделябр.
Но такое отношение порой было обманчиво. Рабы слушали. Они смотрели, впитывали, все понимали. Так и Кай, волей или неволей, был в курсе того, чем занимается его хозяин, и иногда рассказывал о том, что видел, своей подруге. Мариша не была рабыней… по крайней мере, официально. По бумагам она «состояла на службе по воле долга», который должна была уплатить за один разбитый вдребезги ценный артефакт. И если Кай догадывался правильно, платить она будет еще долго. Денег у нее не было, а потому пришлось пойти в услужение, что, на взгляд юноши, было ничем не лучше рабства, но ее, по крайней мере, не могли убить или покалечить за какую-нибудь провинность. Доев лепешки, он сыто прищурился и прошептал:
— Вчера ночью я заходил к мессиру. Он все время проводит в подвале. Там жутко… и воняет чем-то, вроде мертвечины. Как думаешь, что он там делает?
— Жуткий магистр всегда делает некую жуткую дрянь, — нравоучительно произнесла гномка, поправив сползающую с плеча рубашку. — На что угодно спорим... сегодня-завтра кто-нибудь "исчезнет" — возможно, в день, когда вернется жуткая магистресса. Ага, ее все еще нет.
Парень невольно поежился. Рабы были дороги, и Селестии не разбрасывались ими впустую — однако если господин сочтет, что для достижения его цели будет необходимо пожертвовать каким-нибудь рабом...
— Предлагаю в эти дни сидеть, не отсвечивая, — буркнула Мариша с усталым зевком. Похоже, не только он один сегодня не выспался. — Можно конечно надеяться на то, что кто-нибудь не выдержит и зашибет магистрессу по дороге сюда — но мне просто не может так везти. Эх... Что сегодня надо сделать?
Они с маленькой потрошительницей занимались всем, чем только можно — стирали пыль, кололи дрова, топили камины в комнатах господ, прибирались, заботились о лошадях Селестиев... Практически все, что угодно. День только начался, и скоропостижно закончиться не намеревался. И все же у Кая было странное предчувствие насчет сегодняшнего дня.
— Я думаю… — начал было он, но тут дверь в подсобку распахнулась, и на пороге возникла эльфийка. Тоже из рабов, но она, к своему большому счастью, почти не прислуживала в поместье, занимаясь поездками в город за нужными вещами. Теперь же эльфийка (Кай называл ее Чи, но неизвестно, настоящее ли это было имя или просто еще одна кличка) хмуро посматривала на гномку и парня, словно они натворили что-то уж совсем из рук вон.
— Эй, вы двое! Хорошо, что я вас нашла. Мессир приказал привести вас. Ему нужна помощь с чем-то… в подвале, — с победоносной ухмылкой сообщила Чи, и Кай мысленно застонал. Только не это!
— Мы даже не начали выполнять мой план, как он в ту же секунду оказался провален! — тихонько шипела гномка Каю по дороге в подземелья. — Знаешь, это новый уровень невезения.
"Подвалом" являлись катакомбы под поместьем магистра, длинные коридоры и темницы. Эльфийка довольно скоро проводила их к тяжелой деревянной двери, окованной железными полосами, и с глубоким вздохом постучалась.
— Господин... я привела их, — почтительно склонив голову, произнесла девушка. Мариша, разглядывающая ее с выражением усталого раздражения, закатила глаза и беззвучно зашевелила губами, пародируя Чи. Надо признать, выглядело это достаточно комично, если бы не ситуация в целом.
— Пусть заходят, — раздался из-за двери приглушенный голос, и эльфийка открыла дверь, пинком подгоняя Кая и гномку войти. Сама она осталась стоять за дверью. — И дверь прикрой! — недовольно продолжил голос, и Чи поспешно извинилась, захлопнув дверь и оставив Кая и Маришу в полумраке. Щурясь, как слепые кроты, они несколько секунд стояли на пороге, пытаясь привыкнуть к почти полному отсутствию света.
Катакомбы когда-то, по словам Маркуса, были построены его предшественниками и родственниками в качестве темницы. И правда, здесь все говорило о том, что маленькие комнатки когда-то были камерами, сырыми, пустыми и холодными, с толстыми решетками и цепями в стене. Теперь же эти помещения были перестроены, но старый дух ужасной темницы остался. В пыточной — сравнительно большом зале, просторном и с полом, идущим под уклоном, для слива крови — магистр оборудовал свой испытательный кабинет. Лабораторией это назвать было нельзя: обычно при слове «лаборатория» представляют столы, заваленные кипящими сосудами, алхимическими наборами и рецептами. Здесь же не было ничего подобного. Но несведущий, увидев испытательный кабинет, немедленно растерялся бы. Столы были сдвинуты к стенам, посредине же стоял огромный, уродливый темный камень, потрескавшийся, но с полуистертыми рисунками на своей поверхности, поблескивающей, словно от влаги. На столах же были свалены книги и различные предметы, которым здесь, на первый взгляд, места не было: перьями, шкурами, обломками каких-то минералов и, конечно же, лириумом. Надлежащим способом обработанным и упакованным, разумеется.
— Я должен был ждать вас целую вечность? — сварливо поинтересовался Маркус, не поднимаясь со своего стула. Он сидел на нем лицом к камню, как будто гипнотизируя, но ничего не происходило. — Зажгите еще пару свечей. У меня от этого полумрака уже глаза болят.
Судя по выражению лица гномки, ей хотелось поведать мессиру очень и очень многое — возможно, даже немного цензурное. Например, какого архидемона он вообще сидит в темноте, как какой-нибудь гуль или упырь, и зачем он вообще их позвал. К счастью, Кай, поспешно положивший ладонь на плечо потрошительници, успешно предотвратил кризис.
Свечи, зажженные Каем и гномкой от лучины, чуть рассеяли темноту. Маркус, конечно, мог устроить себе свет одним лишь мановением руки — но в этом месте магистр был тем, у кого была власть.
Атмосфера была угнетающей. Когда в подвале стало относительно светло, Мариша устало потерла переносицу и бросила на паренька вопросительный взгляд. Он лишь едва заметно покачал головой — он тоже не знал, что могло понадобиться мессиру от них.
— Кай, иди сюда и дай мне руку. Мариша, подстраховываешь. Если оттуда полезет что-нибудь гадкое — сразу убей, — резко, отрывисто приказал магистр. Раньше он никогда не пытался сделать что-то подобное. Все его исследования ограничивались теоретическими изысканиями, но с того дня, как в поместье приволокли эту мерзкую штуковину, все словно встало с ног на голову. Несколько рабов исчезли, но Маркус говорил, что просто продал их в обмен на возможность временно изучить камень. Похоже, на этот раз изучение зашло чуть дальше, чем обычно. — Что стоишь? Бери меч! — прикрикнул он на гномку, которая сначала и не поняла, чего от нее хотели. Ее оружие лежало на одном из столов — клинок из драконьей кости, великолепный и ни разу ее не подводивший. — Кай, ко мне!
Но повторять не нужно было. Паренек, побледнев и обливаясь потом, все же повиновался и подошел, дрожа и протягивая руки, но тут же упал на колени и взмолился:
— Не убивайте меня, мессир, не надо! Я… я…
— Да успокойся ты, мне не нужна твоя жизнь, — фыркнул магистр, доставая зазубренный кинжал из такого же черного материала, что и камень, похожего на обсидиан. Рукоятка была украшена резной головой дракона. — Всего лишь немного крови. Но ты будешь молчать. Что бы ты тут ни увидел, ты должен поклясться мне, что будешь молчать об этом.
— Но… почему я? — прошелестел парень, во все глаза уставившись на нож.
— Потому что. А теперь дай мне свою руку.
Стиснув зубы, гномка подняла со столешницы меч. Рукоять, сделанная из той же кости с стальными элементами, приятно охладила ладонь. Повернувшись к Каю и магистру, девушка помутневшим взглядом окинула обсидиановый кинжал в руках последнего.
Всего один удар. Он даже ничего не подозревает — всего один удар, и его череп просто треснет, как куриное яйцо. Ни боли, ни агонии. Чистая и легкая смерть.
Наваждение ушло. Рассеянно моргнув, Мариша перехватила оружие в правую руку и приблизилась к людям. Ее поразило не то, что в ее голове возникла подобная мысль — ее поразило то, какое отторжение она вызвала после. Словно нечто неприемлемое. Даже странно.
"Понятия не имею, что происходит. Понятия не имею, что произойдет", — размышляла она, в ожидании... чего-то. — "Но о чем я имею понятие — так это то, что нужно убить любую тварь, что может призвать жуткий магистр. Плевать, какую именно. Главное — не подпустить их близко к столу".
Ведь там стоял Кай. Ведь так...
Кинжал легко полоснул по протянутой ладони, беззащитной и дрожащей. Кровь потекла по черному лезвию, но не закапала на пол — к удивлению гномки, она слово впиталась внутрь, и клинок едва заметно вспыхнул. По его обсидиановому зазубренному острию прошелся алый отблеск. Маркус удовлетворенно кивнул. Кровь из пореза, глубокого и сильного, все текла и текла, но ни капли не упустил кинжал, пожрав ее всю, будто голодный вампир.
— Значит, записи не врут… — тихо пробормотал магистр, когда Кай побледнел и упал, потеряв сознание. — А теперь слушай внимательно. Охраняй меня и его, — он поколебался и указал на парня. — Он хороший раб. Не хочу, чтобы какой-нибудь демон убил его или, чего доброго, вселился в его тело. Гляди в оба, гномка, твоя врожденная сопротивляемость магии может спасти тебе жизнь.
С этими словами он повернулся к камню и сделал несколько шагов вперед, остановившись в полуметре от его черной блестящей поверхности. Мариша теперь смогла различить, что за рисунки были на этом камне — простертые вверх руки. Множество рук, молящих, или благодарящих небеса, а быть может, просящих у него силы. Или пощады. Почему-то эти рисунки заставили дрожь пройти по ее спине, и она крепче сжала оружие. Маркус же сделал то, что она совсем от него не ожидала — размахнувшись, он всадил кинжал прямо в толщу камня. Она уже готова была услышать звонкий треск, когда лезвие переломилось бы пополам, но этого не произошло. Все, что ей удалось услышать, это мягкое, противное чавканье, какое бывает, когда всадишь клинок в податливую плоть. Кинжал воткнулся по самую рукоять. Из-под него по трещинкам в камне побежала густая, темно-багровая жидкость.
— Нужно… больше, — выдохнул магистр, прислушиваясь к чему-то, что мог слышать только он. К перезвону Завесы, которая сдвинулась. Не разорвалась, а именно сдвинулась, как сдвигается тяжелая дверь, когда с усилием ее приоткроешь. Но некоторые двери лучше оставлять закрытыми. Мотнув головой, Маркус принялся читать заклинания, смысла которых гномка не знала, но отлично понимала, что ничего хорошего ее не ждет. Когда же маг закончил, камень издал низкий гул. Звук доносился откуда-то изнутри него, она могла бы поклясться в этом.
А потом появились демоны.
Потрошители... воины, заключившие сделку с демоном, в ходе особого ритуала получившие часть драконьей силы. В отличие от обычной магии, которая в обмен на кровь дает возможность многократно усилить силу заклинаний, ритуал навсегда связывает воина и дарованную ему мощь дракона. Ритуал, проведенный правильно, почти не навредит потрошителю — ни изменений в характере, ни физиологических мутаций попросту не будет. Это — участь тех потрошителей, что сделали все как надо.
А некоторые потрошители перешли черту, испив кровь крылатых зверей и наплевав на все меры предосторожности. Такие потрошители меняются, превращаясь в собственное отражение... в кривом зеркале. Марии Кор, одной из таких потрошителей, было достаточно получить всего пару ранений для того, чтобы впасть в бешенство.
Темная слизь с хлюпающим звуком полилась на пол, когда зарычавшая девушка несколькими ударами меча превратила вырвавшегося призрака в горстку тряпья. Большой светящийся глаз создания, напоминавший уличный фонарь, почти обиженно скрылся под толщей камня, когда существо убралось обратно в Тень. Лишь первый — если замешкаться, скоро тут будет целая армия. Тряхнув головой, она быстро огляделась в поисках следующего противника. Будь при ней доспехи, все было бы гораздо проще — но треклятый жуткий магистр никогда не ищет легких путей. Несколько мелких царапин все еще кровоточили.
Два демона гнева. Пока она расправлялась с одним, пытаясь уклоняться от льющейся из ран создания раскаленной лавы, второй запустил в нее огненный шар. Испытывать собственную сопротивляемость магии и удачу в целом было нелепо для того, кто должен был спасти кого-то и выжить самому — и девушка без промедления отскочила в сторону. Пламя, оплавившее каменную плиту, лизнуло спину волной боли, из-за чего потрошительница рассвирепела еще пуще.
В воздухе раздался гудящий перезвон — словно где-то вдали прогремели колокола. Второй демон, из ран которого сочилась обжигающая жидкость, содрогнулся вместе со своим товарищем — аура боли настигла обоих, не позволив им послать очередной огненный шар в спину обидчице. Развернув оружие так, чтобы лезвие располагалось вдоль руки, девушка ринулась в атаку, не обратив внимания на просвистевшие над головой огненные когти Гнева. Уже раненый демон с воем зашатался, пытаясь удержаться в этом мире — но тщетно. Его товарищ не заставил себя долго ждать, но все же он сумел нанести достаточно глубокую рану, рубанувшую предплечье почти до кости. Атака демона гнева одновременно прижгла ее, и крови было немного; однако в прямом смысле слова жгучая боль была достаточным стимулом как можно скорее вышвырнуть тварь обратно в сон, Тень, Град златой — какой бы дурью не были забиты дурные головы всех наземников, и одного определенного — в частности.
После этих двоих было еще много демонов. Последний, самый могучий, которого пошатывающаяся от ран потрошительница встретила лицом к лицу, на деле был Желанием. Кор не знала об этом, поскольку создание избрало довольно... специфичный облик. Старый знакомый, к которому она испытывала определенные чувства. Но Желание не знало, что этот самый человек и "продал" взбешенную от боли и столь гнусного посягательства на ее разум потрошительницу. Заклинание, которое запустил увернувшийся от удара демон, должно было бы временно "зачаровать" Марию, побудив сражаться на его стороне. Кай, потихоньку приходивший в себя, сквозь мутную пелену разглядел алую вспышку — маленькая фигурка Мариши лишь грубо отмахнулась от нее, словно отгоняя докучливое насекомое. Магический сгусток с горьким звоном рассеивался в воздухе, когда гномка вогнала залитый кровью и слизью клинок в живот создания.
Демон еще дергался, когда девушка с обезумевшим взглядом схватилась за его голову. Она все еще видела в своем сознании того человека, хоть и понимая смутно, что и Маркус, и Кай — видели нечто иное. Серые глаза с укором взирали на нее, когда хартийка вгрызлась острыми зубами в его горло.
Тело с шорохом упало, исчезнув прямо в воздухе — но голова Желания еще некоторое время оставалась в ладонях гномки, в глазах которой плясало истинное, не замутненное жалкими отблесками пламя. Пол был залит слизью, эктоплазмой, и кровью потрошительницы; демоны больше не появлялись.
Все закончилось. Девушка, сжимая в руке меч, отшвырнула рассыпающуюся голову и одернула свою рубашку. Ткань, окрашенная в темные и алые тона, была распорота во многих местах — почти так же, как и тело потрошительницы, количеством шрамов напоминающее просто полигон боли. Неровной походкой она приблизилась к Каю, и медленно опустилась на колени рядом с ним. Не задели, кажется — лишь только глубокая рана на его ладони показывала нанесенный ему вред.
— Плохо, — Маркус выдохнул и сел на стул. Или, если точнее, упал на него. Во время боя он концентрировался на камне и потому не мог помочь гномке, но лицо его было бледным почти как у Кая. Сколько же сил он израсходовал на этот пустой, бессмысленный риск? — Слишком нестабильно. И нужно больше крови. Намного… больше.
Последние слова он произнес усталым, почти мертвым голосом. Мариша знала, что это означает. Что магистр собирается сделать то, что ему делать не хочется — но цель оправдывает средства. Молчание продлилось так долго, что Кай успел проснуться и подняться, держась за раненую руку. Он ничего не спрашивал, увидев разлитое нечто вокруг камня и Маришу, в порванной одежде, с мечом, покрытым слизью.
— Уходите. Мне нужно подумать, — отрывисто произнес маг, и гномке с Каем ничего не оставалось, как послушаться. Марише нужно было заняться своими ранами и ожогами, полученными в бою с огненными демонами. А Кай… Кай просто рад был, что остался жив. Но кто знает, что взбредет в голову магистра в следующий раз? Потрошительница видела выражение его лица и очень хорошо понимала, что он задумал что-то опасное. И больше всего боялась, что жизнь Кая теперь висит на волоске. Если у Маркуса будет выбор, пожертвовать рабом, пусть и хорошим, в обмен на… на то, что он там пытается сделать, то долго думать он не будет.
В Минратосе тем временем жизнь шла своим чередом, и никто — даже Магистериум — не догадывался о том жутком ритуале, который готовился в поместье Селестиев, когда-то уважаемого и богатого рода, а ныне находящегося в запустении и забвении. Через день отплыл корабль адмирала Тиберия, направляющийся на Сегерон, и всех слишком волновала эта радостная новость. Шанс навсегда покончить с угрозой кунари и наконец обратить свой взор туда, куда следовало — на Орлей. Жителями овладело это волнение, как и морем, но и оно вскоре утихло.
 

 

«Везучий я человек», — мрачно размышлял бывший имперский моряк, а ныне командир отряда наемников Марк Квинт. Шла вторая неделя их пути из Неварры в Тевинтер, а именно в Неромениан, и он уже начал понимать, кого именно он набрал в отряд. Нет, если отбросить эмоции, то команда получалась крепкая: маги, лазутчики, воины... А вот если начинать рассматривать каждого как личность, то сразу же начинались проблемы. Взять, хотя бы, эльфов. Одна вообще подозрительная, явно с тремя-четырьмя скелетами в шкафу, второй тоже странный, шибко веселый и вроде даже моряк. Но Квинт знал, что эльфов-моряков не бывает, по крайней мере, он ни одного не видел. Дальше гномы. Мелких он уважал за силу и наличие какого-никакого мозга, но персонально эти... рыжий гном вспыльчивый, как гномский же порох, а женщина-гном (без бороды, что характерно) — явно чего-то недоговаривала. Еще к отряду прибилась рогатая дылда, с которой в Империи будут проблемы. Кунари в любом мало-мальски крупном тевинтерском городе может передвигаться только до ближайшей тюрьмы. А эта еще и маг.
С людьми, вроде бы, было попроще. Нокса он знал и старался держаться от него подальше — предатель и убийца (ходили слухи, что он утопил свою жену и детей) вызывал у него брезгливость смешанную со страхом. Магичка Регина всегда держится обособлено, спасибо, хоть имя сказала. Третий, то ли маг, то ли воин — Марк так и не понял до конца — вроде и командный игрок, но... А последний из людей был каким-то скрытным, со странным акцентом и замашками ухореза. 
В общем, подвел он итог, эти наемники ему не нравились. Впрочем, заварушек пока не случалось, и проверить их боевые качества пока не было возможности.
«Интересно, как они себя на море покажут?» — хмыкнул командир, откупоривая флягу и пододвигаясь поближе к костру. Сейчас они расположились в неделе пути до города, и местность была безлюдной. Ни таверны, ни постоялого двора — леса да поля. Хорошо хоть было удобное местечко, где поставить палатки да разжечь не особо заметный издалека костерок. Его подчиненные разбрелись кто куда, кто-то сразу ушел спать, кто-то, как и он, присел у костра. За прошедшее время все поняли, что лезть к нему с праздными разговорами дело бесперспективное и не тормошили почем зря.
Ночь постепенно накрывала маленький лагерь наемников, у которых и названия-то до сих пор не было, уж слишком разношерстная подобралась команда. Они пока еще сторонились друг друга, хотя на дороге у них было достаточно времени, чтобы узнать имена. Косситка, закутавшись в явно ворованный плащ из волчьих шкур и подобрав ноги, словно пытаясь казаться меньше, чем есть на самом деле, придвинулась поближе к костру и вроде бы задремала, прищурив глаза и глядя в пламя. Она говорила мало, если вообще говорила. Квинт не припоминал, чтобы после угощения «рогатая дылда» произнесла хоть слово. Остальные тихо переговаривались, а магичка, назвавшаяся Региной, спала чуть в отдалении. Вздохнув, Марк поворошил угли палкой.
Этот путь обещал был долгим… и не самым легким.

 

 

Изменено 10 сентября, 2015 пользователем Шен Мак-Тир

[Kykuy]

Авто. Последний Рывок!

[Ettra]

ХОД ДЕВЯТЫЙ:

Все мажут

 

 

(20\10) Кастул: 1
Удар под дых - 1+3 хода
Беспощадность - 1 ход
_________________

(14\4) Баратас: 27 (немота)
Эл. Буря - 8 ходов
Аура тени - завершено

Кастул атакует Баратаса

Изменено 11 августа, 2015 пользователем Aloija

[Kykuy]

Цепная Молния, чтоб уж наверняка

[Ettra]

Пляж

 

Кастул упал на землю, сплевывая кровь. Крепкий моряк все еще был жив. И он смеялся. Хрипло, сухо, почти захлебываясь кровью, но смеялся искренне, а не холодно и насмешливо, как раньше.
- Ну что стоишь? Убей, раз начал дело и поверил крысе. Только вот что я вам скажу: он предаст тебя так же, как предал свою команду. Готов рискнуть головой, а?
Команда находилась в замешательстве, слово не веря, что их капитана, который казался несгибаемым, можно ранить. А вот Павус торжествовал. Тавиле не нравилась улыбка на его лице, ей вообще не нравился этот человек, который так удобно использовал наемников, чтобы заполучить корабль. 
- Я убью его, если ты не можешь, - кинул Павус Баратасу и подошел ближе с обнаженной саблей. Странно, но он почти не хромал.

[Spectre]

Пляж

- Я убью его, если ты не можешь, - кинул Павус Баратасу и подошел ближе с обнаженной саблей. Странно, но он почти не хромал.

- Слушай, а как ты умудрился вылечить свою хромую ногу? - задала провокационный вопрос Лилиан, - чудеса Создателя да и только. Или пост капитана просто сразу приводит в чувство старые кости?

[Kykuy]

Пляж

 

- Только вот что я вам скажу: он предаст тебя так же, как предал свою команду. Готов рискнуть головой, а?

- Уж придётся, - ответил Баратас, вздохнув и слегка наклонившись к капитану, - Хороший бой. Покойся с миром, - коссит опустил острый конец своего посоха, с которого всё соскакивали электрические искорки, в сердце Кастула и резко провернул. Быстрая смерть.

Маг встал над телом капитана и огляделся. Однако, всё вышло крайне удобно... Павус получил и пост капитана, и полностью сохранил команду.

" По-крайней мере, обошлось без массовой драки ", - маг взглядывался в лица моряков, гадая, что они предпримут, - " Или всё же нет? "

[Junay]

Пляж

 

- Сменили хрен на редьку, похоже. - сухо сказал Дэйган, смотря на Павлоса. - Нам нет дела до ваших внутренних разборок, и до того кто кого предал, и кто кому мстил. Но запомни: попробуешь предать нас - закончишь, как он. Понял? Надеюсь, что да. А то мне уже надоело убивать уродов, которые считали, что могут использовать Алых Драконов, а затем выбросить, как ненужный мусор. 

[Ettra]

Пляж - "Холодная Леди"

 

- Теперь корабль мой, - с широкой улыбкой сказал Парус. - Все согласны? Мы установим в этих водах новые порядки, ребята!
Среди команды прошелся тихий ропот. потом кто-то одобрительно выкрикнул, следом - еще один человек, а скоро ликовала вся команда. Казалось, будто с их спин сняли тяжелый груз. 

Павус наклонился и подобрал выкатившийся из сумки Кастула апельсин. Он повертел фрукт в руке и кинул его Баратасу. Коссит заметил, что по шкурке размазана кровь.
- Хорошая работа. Идите на корабль, вас отвезут, - обратился новый капитан к наемникам. - Тут еще дела есть. И не беспокойтесь, на моем корабле вы в безопасности. 
Наемников удивительно вежливо посадили на шлюпку. Медленно качаясь на волнах, они приближались к "Холодной леди", наконец появившейся возможности уплыть на Сегерон. Тавила не чувствовала облегчения и все еще переживала по поводу случившегося на пляже. Это казалось ошибкой. По крайней мере Кастул производил впечатление человека жесткого, даже жестокого, но честного. Он устанавливал и соблюдал правила. Павус же... Вряд ли сможет держать команду в узде.
Прежде, чем люди на берегу превратились в черные точки, Тавила заметила, как небольшая группа уходит по направлению к Минратосу и скрывается в лесу. 

[Лакич]

Холодная леди

 

-... и тогда я решила, что лучше есть печенье с шоколадом! - закончила свою историю ривейни. Правда, ее никто не слушал, совсем, так как смысла во всей этой триаде нет и, зная Регину, не будет, - о, смотрите, они вернулись! Я же говорила, что все будет хорошо! - целительница захлопала ресницами, наблюдая за шлюпкой.

 

Филипп... Филипп был зол, сильнее обычного. Он не доверял ни старому, ни новому капитану. И, если старый пират-апельсин имел хоть какое-либо подобие чести, он проиграл - это злило еще больше. Почему? Ответ был прост - будь ты хоть титаном, одному не победить, это же... это же так просто, разве нет?

- Знаете, - вдруг тихо заговор храмовник, - нужно будь ночью дежурить, - тихо ответил старик, - я не доверяю этому сброду, совсем, - шепотом, как и начал, закончил рыцарь.

[Perfect Stranger]

"Холодная леди"

 

"Они в порядке!" - первая мысль была крайне простой, и тем не менее радостной. Вторая оказалась чуть похуже. "Неужели они убили кого-то? Баратас в крови..." Но думать об этом сейчас означало окончательно сломать себе мозги. Шен видела, насколько мрачна Тави, а это всегда обозначало только одно - они снова во что-то вляпались. "Драконы" не могли по-другому. Вздохнув, косситка спросила:

- Ну что, теперь-то мы плывем на Сегерон? - о Лорусе она больше не спрашивала. И так было понятно, что ждать его они больше не могут, а искать - слишком опасно.

"Надеюсь, он успел сбежать и с ним все в порядке. Как и с Квинтом и тем пареньком-рабом".

[Junay]

"Холодная леди"

 

- Знаете, - вдруг тихо заговор храмовник, - нужно будь ночью дежурить, - тихо ответил старик, - я не доверяю этому сброду, совсем, - шепотом, как и начал, закончил рыцарь.

 

- В этом проклятом Тевинтере я вообще уже никому не доверяю. - ответил Дэйган. - Само собой, будем держать ушки на макушке.

Он смотрел в сторону Минратоуса, где исчезли несколько моряков. - Как бы они нас властям не продали... Там наверное такая цена за наши головы, что нулей не сосчитаешь. А этот Павлос - скользкий тип, и может дать нас Архонту только так. Держите оружие наготове, думаю, нас скоро ждут сражения...

[Kykuy]

" Холодная Леди "

 

Баратас поймал апельсин, брошенный Павлосом, скорее автоматически, нежели осознанно, и всё время, что они плыли, молчал, разглядывая любимый фрукт Кастула.

Коссит не знал, как описать своё состояние. Пожалуй, разве что смутное беспокойство. Вроде бы, команда приняла нового капитана нормально, даже радушно, но ведь и при Кастуле они тоже были паиньками... Да ещё и эта история с предательством.

Маг запоздало понял, что не знает, что сделали с телом капитана. Интересно, его так и оставят лежать там, на берегу? Хмыкнув, Баратас бросил кровавый апельсин в воду, когда шлюпка почти доплыла до корабля. Что же, если уж не само тело, то хотя бы апельсин капитана пиратов будет покоиться на дне, где самое место моряку.

 

- Ну что, теперь-то мы плывем на Сегерон? - о Лорусе она больше не спрашивала. И так было понятно, что ждать его они больше не могут, а искать - слишком опасно.

- Да, - коротко ответил коссит, - И с новым капитаном, - маг прошёлся по палубе, и опёрся об край, глядя на лес. 

" Надеюсь, что у меня не будет морской болезни. А до Сегерона далеко. Как бы я себе кишки не выблевал ", - вздохнул он.

[Элесар]

"Холодная леди"

 

- Знаете, - вдруг тихо заговор храмовник, - нужно будь ночью дежурить, - тихо ответил старик, - я не доверяю этому сброду, совсем, - шепотом, как и начал, закончил рыцарь.

 

- Я бы сказал по другому. А кому мы вообще здесь можем доверять? Вот именно, каждая сволочь мнит себя умнее нас, - покачал головой Эдерн, доставая из кармана трубку. - Нел поможет с дозором. А я надеюсь, что этот Павлос достаточно бздюляв, чтобы не нарываться. Хотя о чём я, если мы доберёмся до Сегерона без приключений, по возвращению на материк я готов пожертвовать пару-тройку золотых в храм человеческого Создателя. Можно сказать, я предлагаю ему забиться на это дело.

[Perfect Stranger]

"Холодная Леди"

 

- Я бы сказал по другому. А кому мы вообще здесь можем доверять? Вот именно, каждая сволочь мнит себя умнее нас

 

"Никому нельзя доверять... никому нельзя доверять", - крутились в голове Шен последние слова Халлиса перед тем, как он шарахнул ее по затылку камнем, едва не убив на месте. Интересно, знают ли наемники, что начинают звучать так же, как он? И долго ли может прожить человек, если постоянно будет оглядываться на собственную тень? Она подозревала, что это разумно... но рано или поздно приведет к тому же, чем кончил Халлис. Безумию.

Поднявшись, девушка подошла к борту (подальше от матросов, разумеется) и оперлась на него локтями, вглядываясь в море. Как же она скучала по этой синей бесконечности там, в тоннелях, и как же чувствовала себя свободно, оказавшись наконец на море! Жаль, только Квинт не добрался до этого вместе с ними. Жаль, что не было слишком многих, с кем они начали этот путь длиной в жизнь. Вздохнув, она пригладила волосы, которые разметал неожиданный порыв ветра, и тихонько продекламировала:

- Я возьму свое сердце и брошу в море.... пусть его унесет далеким теченьем... - слова из песни, которую она пела слишком давно. Когда была слишком другой.

[Junay]

"Холодная леди"

 

А я надеюсь, что этот Павлос достаточно бздюляв, чтобы не нарываться.

 

- Бздюляв? Знаешь, некоторые твои выражения я, пожалуй, начну записывать. - сказал Дэйган. - Для потомков.

А ведь он давно за книгу не брался... Со времен спокойного проживания в таверне, пока все не пошло вверх дном.

И кто знает, когда выпадет свободная минута еще? Быть может, во время плавания?

Изменено 11 августа, 2015 пользователем Junay

[Ettra]

"Холодная леди"

 

До вечера матросы загружали корабль, проверяли паруса и приводили пострадавшую от шторма обшивку в норму. Они управились удивительно быстро, наверняка предвкушая начало новой жизни с новым капитаном. Тишина, какая стояла в присутствии Кастула, сменилась гвалтом и гомоном, кто-то притащил бочонок с ромом. Так и должны вести себя пираты - пить и галдеть. 
Когда солнце зашло за горизонт, а на палубе, словно светлячки засияли фонари, паруса "Холодной Леди"  наполнились воздухом и корабль медленно отправился в путь. Атмосфера все еще была приподнятой, даже буйной. Перемены произошли слишком быстро, будто пираты стремились упустить все удовольствия, которые пресекал Кастус. Пили, играли в кости. Пара матросов даже успела подраться, а единственной реакцией Павлуса был смех. Он вместе со зрителями веселился. А корабль... корабль поплывет и без его указаний. 

Тавила приютилась на кормовой части корабля и бросала косые взгляды на проходящих мимо матросов. Почти каждый не сводил липких взглядов с женщин, даже Тавила, не считавшая себя идеалом красоты, словила несколько. После смерти Кастуса они почувствовали безнаказанность, вдохновились словами Павуса о "свободных людях, которые делают, что пожелают". Но пока не трогали. Это всего лишь вопрос времени. Тавила знала, что поездка предстоит тяжелая и долгая. Лучше бы они горбатились под началом Кастуса, драя палубу вместе с матросами, но чувствовали себя в безопасности, чем дергались от каждого взгляда.  

[Junay]

"Холодная леди"

 

Как ни странно, морская болезнь больше вовсе не мучила Дэйгана. Кажется, из-за тела Рико он распрощался навсегда с этим недугом.

Мужчина почти все время проводил в трюме, в своем гамаке, наконец зарывшись в книгу.  Описывать было много чего, и время пролетало незаметно. Дисциплина на корабле оставляла желать лучшего, но пока что пираты не зарились на их вещи. Но Дэйган не обманывался на счет этого сброда и все свои ценности носил с собой, а ложился спать с клинком под подушкой и в полном обмундировании.

- Не гожусь я в наемники... - рассуждал он сам с собой в те редкие минуты, когда выходил подышать свежим воздухом. - Нет, не гожусь.  После Сегерона займусь чем-то более подходящим... 

 

О Габриэле он старался не думать. А то в голову тут же начинали лезть страхи и сомнения. А что, если?.. Если он мертв? Если он пропал без вести? если ты его никогда не отыщешь? Если он женат и имеет детей? Если он тебя просто напросто не признает? Если, если, если... 

Сомнения делают слабым. А ему сейчас слабым быть нельзя. 

"Я подумаю об этом потом... Когда-то. Не сейчас." - твердил он себе и сжимал зубы.

[Perfect Stranger]

"Холодная леди". Нокенское море

 

 

Все это время, первую неделю на корабле, Шен просидела в кубрике. Точнее, в трюме, рядом с грузами, потому что не смела высовывать нос наружу. Пару раз ее почти поймали там, а еще несколько раз - едва не затащили в свою компанию "выпить рому". Косситка, несмотря на рост и внушительный посох, не желала иметь ничего общего с командой из пиратов, которые после исчезновения Кастуса совершенно распоясались. И она давненько не видела Лилиан, но полагала, что у той как раз все в порядке - она чувствовала себя, как рыба в воде, наверняка. Баратас ходил зеленый, как морская волна, и учитывая сероватый оттенок его кожи, сходство с утопленником породило множество насмешек и шуток среди пиратов. Его называли "Мертвяком". Не только из-за его нового цвета, но и из-за шатающейся от морской болезни походки и кислого выражения лица, подходящего только для страдающего призрака. Дэйган проводил большую часть времени, занимаясь тщательными записями в "бортовой журнал", как назвал это дело один из матросов, а Шен все думала, что же он там такого пишет. Но антиванец скрываться не пытался, поэтому она около него не терлась. Тавила и Римат почти ни с кем не разговаривали, хотя от гномки, которая утверждала, что была контрабандисткой, магесса ждала большей заинтересованности в не совсем законной работе. Иногда она напоминала Филиппа, и эти перемены в Тави очень не нравились косситке.

Что же касается остальных, то ни с гномом, ни с Региной, ни с храмовником Шен почти не общалась, а Лилиан нечасто появлялась в поле зрения. Паззо так вообще было не видать с самого выхода из тоннелей, может быть, он сбежал - как и многие другие. Как Феликс, Феанор, Бодарт, Лорус... Поняв, какой будет жизнь с наемниками, они вовремя нашли возможность ускользнуть, чтобы найти лучшую судьбу. Шен такой привилегией не обладала, да и деваться теперь было некуда, разве что на дно морское. Правда, иногда, когда рядом был Дэйган, Тави или кто-нибудь, в присутствии кого девушка чувствовала себя в какой-никакой безопасности, она с интересом прислушивалась к травимым на палубе и в кубрике байкам.

Например, ей очень понравилась история о "морской ведьме", которая влюбилась в орлесианского шевалье, увидев его на борту судна, идущего по ее морю. Заключив договор с духами, она променяла спокойную и беззаботную жизнь в пучине океана на пару человеческих ног, но заплатить за это пришлось огромную цену - она лишилась дара речи. Но красота ее покорила шевалье, и тот полюбил ее с первого взгляда. Финал у истории был, к сожалению, печален. Ведьма не выполнила одно из условий договора с духами, а ветреный шевалье вскорости женился на знатной аристократке, позабыв о немой красавице, и она превратилась в духа, живущего в ветре, и ее белоснежные волосы стали морской пеной, которую порой можно увидеть, когда поднимается ветер - и когда слышен ее печальный крик, зовущий своего любимого, в гулких звуках, издаваемых альбатросами.

Шен считала историю чрезвычайно красивой. Но долго сидеть с матросами не могла. Они неминуемо начинали распивать ром (и откуда они его брали вообще? в море-то!), и кое-кто пытался ее облапать. Приходилось под любыми предлогами сбегать в свое укромное место в трюме, за ящиками, и жевать соленую рыбу, запивая яблочным соком. Та еще гадость, если спросить магессу, но это было лучше, чем оставаться наверху. Днем иногда она еще могла провести несколько часов на палубе, пока все были заняты работой, но под вечер становилось уж слишком невыносимо. Пару раз они едва не угодили в шторм, но сумели обойти его эпицентр, только палубу залило водой, но к этому уже все привыкли. Шен казалось, что она просолилась до самых косточек, как рыба, которую девушка ела каждый вечер на ужин. И когда первая неделя подошла к концу, ей так захотелось увидеть землю, что она оставалась наверху до самого полудня, но к сожалению, до островов было еще слишком далеко. Плыть до Сегерона нужно было не меньше, а то и больше месяца.

- Капитан! - вдруг заорал кто-то, и магесса едва не свалилась за борт от неожиданности. К звукам блюющего Баратаса неподалеку уже привыкли все, как к шуму волн за бортом, и никто не обращал на него никакого внимания, но звуки эти тоже стали как-будто удивленными. - Капитан!!

- Что еще такое?

- Там... там корабли!

- Что?! Кунари? - Павлос едва не выронил трубку, но взял подзорную трубу и всмотрелся в горизонт. - И правда... Непохоже на кунари. И на орлесианцев тоже.

- Контрабандисты? Торговцы?

- Подождем, пока подплывут поближе. Если что - сразу давайте залп. Нам не нужны конкуренты.

Но когда через час капитан Павлос (ему чрезвычайно нравилось, как это звучало, и он заставлял всех так его называть "Не Павлос, а КАПИТАН Павлос!") увидел флаги, развевающиеся на кораблях впереди, он понял, что все намного хуже. То был Имперский флот.

[Spectre]

"Холодная леди"

Лилиан на корабле не часто общалась с экипажем, просто на всякий случай. А то мало ли что взбредет в голову пьяным матросам. А ей еще потом отвечать за все это придется. Поэтому она пряталась в тени, иногда лишь попадая в поле зрения других наемников, чтобы не думали, что она уплыла или вообще сдохла. В это время она часто думала о своем доме, вспоминала тот кошмар. А был ли тот сон вообще кошмаром? Ведь Лилиан и вправду мечтала быть маркизой, быть властительницей. Правда смерть от клинка барда не входило в ее планы, но это возможный закономерный итог для любого, кто противится, когда его просит Игра. Ей невозможно противостоять, Серо пытался да и то проиграл. В итоге Лилиан здесь, среди пьяных матросов, блевотины Баратаса и моря. Но эти думы испортил противный крик матроса, который тараторил про какие-то корабли.

"Что же, придется выйти из тени" - сказала себе орлесианка, натягивая на лицо очень понравившуюся ей маску, в память о "Кобрах".

- Если этому матросу от выпивки причудилось все это, я клянусь, что ему голову откручу, - сказала Лилиан и вышла на верх.

[Junay]

Нокенское море

 

Когда Дэйган услышал "имперский флот" у него, нужно признать, внутри все похолодело. Не было и речи о том, что бы оказать какое-то сопротивление имперскому флоту на этой посудине. Но, быть может, они успеют убежать? Иначе, все закончат на виселицах, или что там делают с пиратами? Продают в рабство? Потерпеть поражение сейчас, когда они так близки от цели!..

Он до боли сжал руками борт и стал всматриваться во вражеские корабли.

[Лакич]

Холодная леди

 

- Я те отвечаю - призрак кэпа здесь, он нас преследует! - начал первый, размахивая руками, - не даром на корабле всякая хрень приключается, он мстит! - он отмахнулся, не зная, что этот самый призрак капитана сейчас стоит сзади него и, улыбаясь как-то странно, слушает его и кивает.

- Надо же! - удивленно заговорила ривейни, отчего и первый, и второй удивленно подпрыгнули на месте, покосились на целительницу, и как-то сами собой улетучились.

Ну, зато она лечила их от похмелья. Хотя... какое к черту похмелье в море? Будто вода питьевая здесь в изобилии.

- Ууу, флот! 

[Shunt]

Нокенское море.

 

Глупо было надеяться убежать на той посудине, которую пираты называли гордым (и совершенно не заслуженным) словом "корабль" от бригов разведывательного флота Империи. Пускай этих бригов и было всего три штуки, матросу со страху показалось, что их в пять раз больше. Их догнали быстро, очень быстро и совершенно недружелюбно нацелили тяжелые баллисты, давая понять, что сбежать никуда не выйдет. Пираты были по натуре довольно трусливы и понимали разницу между мелким глупым купцом, пустившимся в плавание без охраны, и тяжеловооруженными военными судами. Впрочем, была одна странность: всегда и всюду любой пиратский корабль топился без разговоров, как само собой разумеющееся. Тут же этого не происходило. Один из "имперцев", красавец-бриг с серебристого цвета корпусом, подошел на расстояние абордажа к "Холодной леди". Спустя несколько минут корабли стали единым целым и по переброшенным с палубы на палубу мосткам на борт "Леди" начали подниматься имперские солдаты.

Бойцы выгодно отличались от разжиревших со скуки гвардейцев Архонта одним своим видом. Команду корабля вытащили на борт и без разговоров связали по рукам и ногам по пять штук в "связке". Пошли томительные минуты ожидания, и "драконам", которых, в отличие от остальных, даже не разоружили, становилось с каждым мгновением все неуютнее и неуютнее. Наконец на борт поднялся заправлявший всей охотой человек в броне. На левой стороне груди виднелся блестевший эмалью герб - черный огнедышащий дракон. Когда мужчина стащил с головы шлем, наемники с удивлением узнали в нем их знакомого - Лоруса Нокса.

- Ну здравствуйте, мои дорогие "Алые Драконы". Или правильнее называть вас "Кровавыми драконами"? - с ехидцей в голосе спросил потрошитель, цепким взглядом рассматривая наемников. - Скучали?

[Spectre]

Нокенское море

- Ну здравствуйте, мои дорогие "Алые Драконы". Или правильнее называть вас "Кровавыми драконами"? - с ехидцей в голосе спросил потрошитель, цепким взглядом рассматривая наемников. - Скучали?

- И почему я не удивлена? - слегка прижав ко лбу руку, вымолвила Лилиан, глядя на Лоруса, - вспомнил свои старые связи? Или сделку с дьяволом совершил, что отхватил себе такой кораблик с такими парнями.

[Perfect Stranger]

Нокенское море

 

- Ну здравствуйте, мои дорогие "Алые Драконы". Или правильнее называть вас "Кровавыми драконами"? - с ехидцей в голосе спросил потрошитель, цепким взглядом рассматривая наемников. - Скучали?

 

- Лорус! - слово, точнее, восклицание, само по себе вырвалось из груди Шен, хотя она дала себе зарок не произносить ни звука, пока не выяснится, что происходит и почему их не связали вместе с пиратами. Не испытывая теплых чувств к этим людям, косситка все равно понимала, что ничего хорошего им ждать от армии Тевинтера не придется, но... разве в Минратосе не говорили, что весь военный флот забрал с собой адмирал Тиберий? Что эти корабли делали в такой дали от Сегерона? - Ты жив!

Фраза получилась чуть более радостной, в ней звучало облегчение, чем этого можно было ожидать от ситуации. Магесса не чувствовала угрозы, в конце концов, у них даже не отобрали оружие. А значит, что потрошитель замолвил за них словечко. Вот только как он узнал, что "Драконы" на борту пирата? Не иначе, магия предвидения. Но косситку это мало волновало. Он нашел их, он жив, и они снова могут отправляться в путь. Судьба пиратов ее не волновала.

[Лакич]

Холодная леди

 

- Ну здравствуйте, мои дорогие "Алые Драконы". Или правильнее называть вас "Кровавыми драконами"? - с ехидцей в голосе спросил потрошитель, цепким взглядом рассматривая наемников. - Скучали?

 

Целительница заулыбалась что есть сил и закивала, как только увидела потрошителя. Лорусу не нужно было быть тем, кем он стал, чтобы понять - целительница снова делала свои благовония, иначе как еще объяснить мутный взгляд и туповатую улыбку?

- Нет! - весело ответила целительница, словно они виделись пару часов назад, - как дела? О, у тебя есть покушать? 

 

Филипп невесело вздохнул.

- Филипп из Серо, да, если ты меня забыл, потрошитель, - и вправду, виделись они лишь пару раз.