World of Darkness: tHH «Потерянная невинность»

[Mad Ness]

 

 

 

Вступление. День Основания.

Глава I. Чужие среди своих.

Глава 2. Собирая осколки.

Глава 3. Беги или умри.

Эпилог. О том, что после.

 

 

 

 

Филипп Крамер

Мара Морель
Хауэлл Арчер

† Николас Моррисон †

Дженниффер Лем

Харальд Ларсен

Изменено 24 октября, 2016 пользователем Lawless

[Gonchar]

Мара какое-то время тихо наблюдала за предающимся размышлениями вампира. Как бы не было тепло и уютно под пледом, но впереди ждали ещё дела, немало дел. Тёплый кокон зашевелился и родил черноволосую бледную бабочку, слегка покачнувшуюся при вылезании из своего обиталища. Конечно, не настолько покачнувшуюся, чтобы выказать слабость, однако борьба двух нервных систем в теле давала о себе знать помутнением в глазах, тем более когда капилляры и артерии стали приносить намного меньше живительной влаги, чем должно быть. Съесть несколько шоколадок и гематоген. И как новенькая. 

- Я не привыкла разрывать договорённости, - пухлые губы дрогнули в короткой улыбке, - можно считать это профессиональным кодексом. Или принципом. 

В серых глазах появилась чуть тёплая искорка, обращённая на фигуру в чёрном. Теперь он не приказывал, не поглядывал с высоты собственного превосходство. Просто просил, впервые за всё это время. Наверное, так всегда с теми, кто привык божьи мешки ворочать. Но хорошая такая встряска помогла отряхнуть немало пыли. 

- Если уж мы начали...что там с церковью и кто вообще такие эти Змеи? Тоже вампиры? Мне нужно знать к чему быть готовой... - Мара чуть закусила губу, задумавшись, опять пойманная во внутреннем противоборстве, - и мне бы помогла та...кровь. Как в больнице. Для восстановления.

Конечно же она не была наркоманкой! Она презирала подобных людей, вечно обитающих в дурмане собственных мечтаний, постепенно превращающихся в жалкие бормочущие изъязвлённые скелеты. Но одно воспоминание о том блаженстве заставляло что-то внизу живота растекаться сладкой истомой. Но убийца тут же одёрнула себя.

[Лакич]

Доктор хотел что-то прокомментировать, однако, прежде чем он что-либо произнес, из-за кулис вышла небольшая, состоящая из двух, процессия. И Хауэлл, стояло ему лишь украдкой посмотреть на вошедших, казалось, благополучно выпал из реальности.

Что, черт возьми, тут происходит? 

Тем временем та рациональная картина мира, которую благополучно лелеял доктор на протяжении всех этих дней, несмотря на происходящий ад, окутавший, как туман, этот город, благополучно распалась на тысячи мелких осколков. И эти осколки, казалось, вцепились в бедного Арчера, который из последних сил пытался удержать на лице маску равнодушия и понимания происходящего. Только слегка трясущиеся руки выдали его, когда он снял очки и протер их, не веря глазам.

- Джейн? - то ли обращаясь к ней, то ли спрашивая самого себя, сухо и непонимающе произнес Хауэлл. Доктор хотел добавить что-то еще, но не нашел в себе сил выжить еще пару слов.

 

[Фели]

Большущая человеческая ручища, перепачканная в чем-то буром, осторожно поддела висящий на ремешке ивовый короб и сняла его с ветки, пока серые глаза задумчиво разглядывали оставленный на колючках след алых бусин, переливающихся на свету так, словно в них, как в стеклянных шариках, плавали крошечные рыбки. Он не стал открывать короб, не проявил и капельку интереса к скромным пожиткам Лукии; лишь, ступая по лесной подстилке тише шепчущего ветра, молча последовал за ней, никогда не размыкая того скудного расстояния, необходимого для незаметности. Когда она присядет, чтобы отдохнуть, он сможет незаметно вернуть ей её вещь; пока он может лишь следовать по следам рубиновых капель, по мере собственных сил.

Уже знакомую вонь прогорклого масла и пахучих цветов он благополучно проигнорировал, стремительно спрыгнув на стабильный камень в самом центре речушки и в несколько прыжков оказавшись на противоположном берегу. Почти припав к свежевыпавшей листве и со свистом втянув в лёгкие пропахший мхом воздух, он покрепче ухватил короб и вновь последовал за Лукией. Это был единственный его вариант.

Больше ничего не осталось.

[Фолси]

— В общем… как-то так! — с неуверенным смешком закрыв за ними дверь в гостевую, Джонатан подошел к двуспальной кровати и оперся на перегородку, задумчиво выглядывая в темное окно на первом ярусе. — Сейчас уже довольно поздно; так что?..

 

— …надеюсь, нас не побеспокоят, — горячее дыхание защекотало кожу на шее Джона, играя огненными завитками, как настоящим пламенем. Лёгкий стук возвестил о том, что Фил прислонил свою трость к стене — сейчас верная опора только бы мешала. Широкие ладони опустились на живот рыжего парня и плавно устремились навстречу друг другу, позволяя Крамеру обнять любовника. Ласково, со спины, подобно размашистым ангельским крыльям. Чуткий нос прочертил дорожку за ухом, вдыхая запах огненных волос и тёплой кожи. Даря дразнящую прохладу. Губы медленно смаковали каждый поцелуй, запечатлённый на бледной коже, которая уже ответно розовела.

— Люблю тебя. Будь со мной. Будь моим, — хрипло шептал Крамер, прикрыв глаза в заполнившем все его клеточки экстазе. Ладони плавно нырнули под футболку Джона и потянули края вверх, снимая лишнюю тряпицу. В порыве балагурства Фил широко размахнулся и сбросил одежду через перила — на первый этаж.

18+

— Теперь ты. Смелей, — развернув любовника к себе лицом, мужчина заключил его ладони в свои и вскоре руки Джона так же тянули вверх края футболки Филиппа. Гибкая кевларовая преграда мягко спланировала следом за своей товаркой через ограждение.

Руки Фила уже скользили под резинку домашних штанов хозяина квартиры, а губы наслаждались вкусом губ напротив. Сначала губ, затем ключиц, пока мужчина не прогнул любовника чуть назад, лаская языком вмиг отвердевшие соски. На несколько мучительно прекрасных, растянувшихся мгновений Джон застыл над пропастью, раскинув руки-крылья и едва лавируя на тонкой линии перегородки.

Зеленоглазый совратитель медленно опустился на колени, выцеловывая горящую углями дорожку к до поры сокрытому. Не сдержался, потёрся носом о плоский розовеющий живот, провёл ногтями вдоль боков, подстёгивая ощущения, и решительно потянул вниз штаны, что ещё каким-то образом держались на бёдрах Джона. Горячие ладони Крамера ласкали тело парня, а что тем временем творили губы — лучше всего описывали глухие стоны рыжего эмпата.

Насытив юного любовника, Фил крепко того обнял и с тихим смехом повалил на низкую кровать. Мягкий ремень выскользнул из джинсов адвоката, и смуглые руки затянули тугой узел на сведённых за спиной локтях патологоанатома. Никаких жестоких игрищ, только пряная перчинка, что так разнообразила вкус «связанного чая». Томя Джона ожиданием, мужчина нарочито медленно разделся до конца и с новым решительным напором ворвался в сплетение доведённых до истомы ощущений молодого телепата чередой ярких, выгибающих тело в блаженном спазме вспышек.

— Люблю тебя, — снова повторил Фил, разглядывая такое близкое и румяное лицо парня. Смуглая рука ласково провела по укрытой короткой порослью щеке. — Ты даже не колючий, а мягкий, как пушок.

Почему-то это сравнение повеселило Крамера. Лохматое рыжее облачко сейчас лежало рядом с юристом и щедро тратило время, пялясь в потолок и думая о чём-то своём. И, хотелось верить, думая с радостью.

— Джон… я знаю, кто ты, — дольше оттягивать было нельзя, но и шокировать парня Филипп не хотел, поэтому начал свою речь вкрадчиво и спокойно. — Ты можешь читать мысли, и я сейчас говорю не о твоей эмпатии, а об этом, — короткий палец легонько коснулся бледного виска, прикрытого рыжими прядками. — Откуда я знаю? Я тоже телепат. Я и… человек, с которым я работаю. С которым мы стараемся выбить террористов из города.

Фил вдруг резко оттолкнулся и завис над Джоном на руках. Короткий, страстный поцелуй — и юрист сел на кровати, поджав ноги к груди и сложив руки на коленях. — Я виноват перед тобой. Я организовал нашу встречу, чтобы… чтобы завербовать тебя. Убедить сражаться вместе с нами, потому что вдали от тебя здесь очень пусто, — Крамер ткнул пальцем себе в грудь. — Но теперь я понимаю, что ты заслуживаешь лучшей жизни. Обычной, нормальной жизни. Прости мой эгоизм.

Закончив свою исповедь, Фил виновато повесил кучерявую голову.

— Я не хочу, чтобы каждый твой день отмечала чья-то смерть. Или гонения. Или… что похуже. И чем дольше я остаюсь с тобой, тем сложнее мне вспоминать о том долге, на который я подписался сам. Мне нужно идти.

Мужчина встал и начал одеваться. Впрочем, на втором этаже из всей его одежды остались только джинсы. Закончив возиться с пряжкой ремня, Фил повернулся к Джону. Взгляд адвоката был совершенно пуст.

— Ты меня отпустишь? — тихо произнёс охотник.

[Фели]

— И чем дольше я остаюсь с тобой, тем сложнее мне вспоминать о том долге, на который я подписался сам. Мне нужно идти. Ты меня отпустишь?

 

Сложно было сказать, что именно спровоцировало эту реакцию: слова ли об уходе, о том, что Филипп изменил свое мнение о вербовке, или же просто его замогильная интонация. Да и была ли причина такой уж важной?

Когда Джонатан с криком ринулся вперед в попытке схватиться за вздрогнувшего адвоката, но, не подсчитав, грохнулся прямо на пол, в голову обреченно зажмурившегося мужчины закралась шальная мысль, что его просто захотели придушить; вполне соответствующая кончина, по крайней мере для этого момента, ибо чувствовал себя он неважно; но когда чьи-то руки мертвой хваткой вцепились в его ладони, а до ушей донесся сдавленный всхлип, он резко распахнул глаза.

Рыжеволосый юноша, сгорбившись, сидел на коленях перед ошеломленным Филиппом, судорожно стиснув побелевшими от напряжения пальцами его руки и с трудом пытаясь подавить подступившие к горлу слезы. Выходило у него из рук вон плохо; оголенные плечи слабо подрагивали, а в преисполненных ужаса и боли глазах начинала скапливаться влага.

Он выглядел так, словно кто-то одним ударом пробил его грудную клетку и стиснул сердце.

— П-почему? Я что-то сделал не так? Я что-то испортил? П-прости! — воскликнул он с искренним ужасом, отчаянно цепляясь за адвоката. Сейчас Джонатан… почти напоминал ребенка, которого приемные родители возвращали обратно в приют; достаточно взрослого для того, чтобы понимать это, но недостаточно — для того, чтобы осознавать неизбежность происходящего. — Я… я могу исправиться, честно! Я б-больше не буду! Я не хочу… снова…

И словно вздрогнув, Джонатан тихонько всхлипнул и разрыдался.

Изменено 27 сентября, 2016 пользователем Фели

[Фолси]

— Я… я могу исправиться, честно! Я б-больше не буду! Я не хочу… снова…

 

— Глупый ты мой, — спокойная, ласковая интонация слов Фила контрастным душем отразилась от стен комнаты, которые секундой ранее впитали безутешные рыдания. — Если я сейчас уйду, то какая-то часть меня навсегда умрёт. Не сможет выжить в мире, где нет тебя. Но ты… — голос Филиппа сошёл на шёпот, а сам мужчина тоже опустился на колени, обнял юношу и чуть рассеянно начал поглаживать его по волосам, — …ты стоишь любой жертвы.

С минуту они так и стояли, прижавшись друг к другу в изломанных страданием и надеждой позах.

— Я твой, — Крамер двумя пальцами приподнял подбородок Джона и заглянул тому прямо в глаза. — Ни с кем я уже не буду так счастлив. Но среди всех людей только ты можешь действительно понять ту боль, которую я испытаю, если с тобой что-нибудь случится. Из-за меня. Как ни крути, но именно из-за меня.

Юрист печально выдохнул и крепко-крепко, вкладывая в этот жест силу урагана своих бушующих эмоций, ещё раз обнял парня.

— Я не хочу покидать тебя. И уважу любой твой выбор. Если ты захочешь сражаться вместе со мной… вместе с такими, как ты сам — мы встретим все опасности вместе. Если пожелаешь, то постараемся сохранить наши отношения в тайне. Я буду оберегать тебя, как смогу. Но всё равно опасность никуда не денется. Прошу тебя, пойми, — два лёгких поцелуя коснулись глаз патологоанатома, немного высушив горькие слёзы. — Или ты можешь в безопасности прожить такую жизнь, какую пожелаешь. А я… я буду смотреть в звёздное небо, сидя на крыше, и вспоминать о своём рыжем ангеле с тоской и радостью, зная, что у него всё непременно сложится удачно. Хотя… это уже буду не я, — печальная улыбка немного омрачила лицо Фила.

— Идём, — мужчина встал и потянул Джона за собой, обратно на кровать. Но на этот раз — для долгого и спокойного сна. Обняв рыжее чудо рукой за чуть вздрагивающие плечи, Крамер теснее привлёк его к себе и накрыл сверху одеялом.

— Утро вечера мудрее. А сейчас спи спокойно. Обещаю, что утром ты не обнаружишь пустую постель, — смуглые пальцы аккуратно убрали завитки пламенных волос с бледного лба телепата. — И мы вместе решим, что делать дальше. А ещё ты мне расскажешь, что нотная грамота делала в твоих вещах.

Фил тепло улыбнулся и прошёл по квартире, выключая свет. Но входная дверь так и не скрипнула, а уже через пару минут рядом с сопящим рыжим чудом лежал сам адвокат.

Крамер старался всегда быть честным с теми, кого любил.

[Mad Ness]

Дом на Флит-стрит

 

- Если уж мы начали...что там с церковью и кто вообще такие эти Змеи? Тоже вампиры? Мне нужно знать к чему быть готовой... - Мара чуть закусила губу, задумавшись, опять пойманная во внутреннем противоборстве, - и мне бы помогла та...кровь. Как в больнице. Для восстановления.

 

Андервейл покачал головой, пытаясь подобрать подходящее слово, будто бы ни одно из известных ему не могло выразить всего того отвращения, которое он испытывал к Эс-Шейр.

- Это... паразиты. Черви, которые пожирают гниющие внутренности общества. Они похожи на нас, но называть их детьми Каина значило бы оскорблять нашего прародителя. - Каждое слово он почти выплевывал, как едкий яд, попавший в бокал с вином, и теперь отравляющий его изнутри. - Они правят чужими желаниями, растлевают и развращают, но не для того, чтобы открыть человеку весь ужас подобных деяний, а для того, чтобы управлять им. Но если ты хочешь противостоять им... Да, против них эффективны те же методы, однако Змеи редко высовываются из своих нор лично. Не-е-ет. Они предпочитают действовать чужими руками, или посылают этих треклятых големов из глины и крови, используя какое-то темное колдовство, которое незнакомо ни мне, ни даже Каспару, хотя он в этом настоящий эксперт... - Вампир чуть усмехнулся какой-то мысли, очевидно, сочтя ее достаточно забавной.

- Я не могу дать тебе достаточно того, о чем ты просишь, но пару глотков, если пожелаешь... - Мужчина приблизился к Маре, оттягивая воротник изодранной рубахи и обнажая матовый фарфор изогнутой шеи. - Попробуй. - Его вновь заострившиеся клыки блеснули в рассеянном свете, падающем через окно, вторя вспыхнувшей тьме в бездне глаз.

 

 

"Jazz"

 

- Мир? Вы знаете о нем все, Джен, просто до сих пор отказывались это признать. Взгляните на своего друга, - Сайрус указал концом трости на застывшего Арчера, - а ведь он тоже считал, что нельзя вернуть прошлое.

 

- Джейн? - то ли обращаясь к ней, то ли спрашивая самого себя, сухо и непонимающе произнес Хауэлл. Доктор хотел добавить что-то еще, но не нашел в себе сил выжить еще пару слов.

 

- Хауэлл? - Девушка с узнаванием посмотрела на доктора, ресницы ее затрепетали, пытаясь сбросить затуманившие взгляд слезы, а на плотно сжатых в сдерживаемом рыдании губах порывалась проступить улыбка облегчения и счастья. - Хэлл... - Джейн шагнула навстречу, но белокурый юнец удержал ее, шепча на ушко что-то успокаивающее. Девушка что-то невнятно пыталась ему доказать, объяснить, сопротивляясь попытке увести ее прочь, но мысли ее сейчас рассыпались осколками разбитого зеркала, не в силах сложиться воедино, сокрушенные обрушившимся на нее потрясением.

 

- Итак... - Заговорил Эс-Шейр, когда рыдания Джейн затихли в глубинах здания, оставив лишь ошеломляющую тишину и выжженные дотла нервы, - Вы получили, что желали, и можете получить еще больше. Но теперь пришло время исполнить мое небольшое желаньице. Сущий пустяк, если быть честным. - Трость качнулась в руке и стукнула по подлокотнику стула. В зал вновь вбежал послушный прислужник, с пустым, точно кукольным лицом и остекленевшим взглядом. В руках у него была шкатулка. - Так уж сложилось, что этот город противится благодати, что я желаю ему принести. Виной тому Каспар, старый упырь, - да-да, упырь это вовсе не метафора, - устроивший свое логово в соборе Иоанна. Ни я, ни мои верные, не можем войти внутрь, в отличие от вас. -Он взял шкатулку из рук юнца и протянул ее Джен. - Посему, прошу вас, передайте старику этот сосуд с моим посланием ему. Пора положить конец этой нелепой войне. Взамен вы обретете все, что желали, и даже больше.

[Кайра]

Казино

 

Джен  не могла с собой  справиться  и выпила из фляжки, а потом  взяла  из рук  Сайруса  коробку.  - Это все никаких колов. распятие и святой воды. Упырь  значит  вампиры все же существуют, сделала  она себе  пометку в уме, что стоит  взять  с собой  Ника.  - В святом месте  нашел себе  прибежище  Каспер, что же умно 

[Лакич]

На лице Арчера наконец стали проявляться зачатки эмоций - гнева и разочарования - стоило им увести ее. Пожалуй, будь доктор чуть-чуть отчаянней, то активировал бы уже прототип. А ведь нужно было всего-то нажать на одну маленькую кнопку... И всему этому напускному чувству власти пришел бы конец.

Хауэлл закрыл глаза, вслушиваясь в тишину, нависшую в комнате после того, как Джейн умолкла.

Кажется, он сходил с ума.

 

- Только это и вы дадите нам уйти? - изогнув бровь, произнес доктор, хрустнув костяшками. Нужно было срочно... отвлечься, да. Арчер тяжело вздохнул, пытаясь вернуть на место ту маску равнодушия и понимания, за которой он скрывался от происходящего хаоса.

- Мне нужны химикаты, - вдруг начал он, - учитывая специфику ваших занятий, есть ли они у вас?

[Gonchar]

Прародитель - Каин? Тёмное колдовство? Несколько дней назад это было бы совершенной бессмыслицей, однако Мара поняла, что настала пора отбросить многие предрассудки, очень многие. Она никогда не была религиозным человеком, никогда не увлекалась паранормальными явлениями. Просто бывали люди...необычные. И то они вписывались во вполне научное объяснение. Хоть сколько научное. Тут же была чистая мистика, над которой убийца больше смеялась, чем воспринимала всерьёз. Но человеческая психика гибкая, она быстро восстанавливается от потрясения и начинает жить в новом потоке, не отвлекаясь на рефлексию, возмущения в стиле "этого не может быть!". Статика и косность свойственна уже более старшим поколениям. Или бессмертным, влачащим не один век существования.
Мара подошла к Андервейлу тихо, неспешно, скользя взглядом по бледной едва ли не до синевы коже, острым чертам лица, заглянула на мгновение в плещущуюся в глубине тёмных глаз Бездну...длинные пальцы скользнули по бледной щеке, затрепетав тёплыми подушечками по холодной коже, под стать воздуху в продуваемом зале истерзанного глиняными големами дома.
Горячее дыхание обожгло изгиб с идеально ровной кожей, так манящей своим спрятанным в глубине содержимым.
- Я постараюсь нежнее, - немного хрипло прошептала девушка, дёрнув уголком рта и обнажив острые зубки - наследие первобытной крови, всё ещё струящейся по жилам убийцы, несущей со своим током страсть и лихорадку настоящей охоты.
Рука бледным пауком придержала шею с другой стороны и острые зубы аккуратно впились в кожу и немного глубже. Сильный и резкий нажим острых зубов вспорол кожу там, где у живых людей билась жилка сонной артерии, прорывая короткую преграду кожи между внешним миром и её дурманящим одним запахом содержимым. Губы окрасились тёмным кармином и во рту расцвёл самый пряный, дурманящий голову вкус, заставляющий душу трепетать от возбуждения, расцветая в груди яростно сияющим алым цветком чистого блаженства. Веки затрепетали, рисуя в темноте вспышками яркие картины бьющегося в экстазе мозга. Несвязные, бурные.
Она покусывала и слизывала горячими прикосновениями всё новые и новые капли, одна за одной, глоток за глотком, аккуратно терзая и придерживая такой желанный источник сладкой, тягучей неволи наслаждения.
Но всему приходит конец, девушка частью сознания успела понять, что вампир и без того раненный не сможет дать ей больше. Не время, но ей хватит и этого. Тяжело дыша, она уткнулась бледным лбом в плечо каинита, сама прижавшись к нему всем телом и зарывшись веснушчатым лицом в чёрную ткань, грудь ходила ходуном, а сердце лихорадочно трепетало в груди. Странное чувство рождалось в ней. Хотелось вдыхать этот запах, сжимать в руках холодное тело, быть рядом.
- Прости, - невольно сорвался с губ приглушённый звук.

Спойлер

Vitae: 1+2=3-2(исцеление)=1

Изменено 27 сентября, 2016 пользователем Gonchar

[Mad Ness]

Дом на Флит-стрит, 03:48

 

Едва девушка отстранилась, рана на шее мужчины затянулась, восстанавливая первозданную целостность и совершенство покрова фарфоровой фигурки. Он чуть потер место укуса и едва заметно поморщился,

- Кажется, для вас это куда приятнее... - Усмешка заиграла на бледных губах, а в глазах сверкнули озорные искорки, которые совершенно не вязались с созданным им образом, но многое могли сказать настоящей сути вампира. - Однако я не откажусь повторить при случае. На брудершафт. - Низкий звучный смех вырвался у него из груди, но почти сразу перешел в кашель, заставив мужчину согнуться пополам, прикрывая рукой обугленную дыру в груди. - Аргх! Пожалуй... мне пора. - Андервейл заглянул в глаза Маре и замер на мгновение. - Будь осторожна завтра. Змеи - опасные противники, и никогда не сражаются честно. - Отведя взгляд, он отступил в тень и растаял в ней, оставив девушку в одиночестве, посреди опустевшего дома.

 

 

"Jazz", 03:48

 

- Если вы сочтете, что распятие необходимо, не сомневаюсь, в этой обители заблуждений и устаревших догм, которую Каспар выбрал своим прибежищем, вы найдете достаточно подобного хлама. - Ядовито усмехнулся Сайрус. - Главное, чтобы следующей ночью вы передали шкатулку. Мы должны действовать, пока старик не оправился после недавнего сюрприза. - Улыбка стала шире, но в комнате словно повеяло холодом. Отчего-то ни Арчеру, ни Джен не хотелось узнавать, о каком именно сюрпризе сейчас идет речь.

 

- Только это и вы дадите нам уйти? - изогнув бровь, произнес доктор, хрустнув костяшками. - Мне нужны химикаты, учитывая специфику ваших занятий, есть ли они у вас?

 

Эс-Шейр поморщился. Его несколько раздражали подобные человеческие привычки, вроде хрустения пальцами, поправления прически и прочая-прочая. Все это признаки несовершенства, от которого он старательно избавлял свои лучшие творения, одно из которых доктор уже лицезрел сегодня.

- Да, этого будет достаточно. Потом вы свободны... Если, конечно, сами не пожелаете вернуться. Ведь я могу дать вам массу новых возможностей. Но об этом пока рано задумываться, оставьте немного места в своих головках для текущих задач. - Мужчина чуть изогнул бровь. - Что же до моих, как вы выразились, занятий - они не имеют отношения к химии. Мои интересы лежат в сфере несколько более высоких материй. - Трость скользнула в руке, поставив точку в разговоре гулким ударом о паркет.

Изменено 28 сентября, 2016 пользователем Lawless

[Лакич]

Казино -> Сент-Джонс

 

Да, этого будет достаточно. Потом вы свободны...

 

Никогда он больше не вернется сюда - стоит ему наконец вырваться из цепких лап всего-того охватившего его, будто болезнь, безумия, доктор исчезнет из этого мира. И обязательно заберет ее из этого ада. Иначе... все это будет просто бессмысленно, разве нет?

Следующих слов Арчер не слышал - или не желал слышать? - отчего сразу же развернулся, не дослушав, направляясь к выходу. Пусть Джен разбирается с Сайрусом. Ведь доверять этой... змее было достаточно опасно. Да, его слова относительно мира были достаточно правдивыми, однако доктор помнил, что буквально неделю назад этот человек планировал вырезать всю мафию под корню как конкурентов.

И сейчас он понимал, в каком дерьме оказался.

 

Доктор вышел из казино, пребывая явно не в лучше распоряжении духа - с чего бы? Недовольно фыркнув, он пнул ближайший мусорный бак, срывая на нем накопившуюся злость. Хоть сейчас доктор  наконец был похож на живого человека, а не на куклу с одной и той же реакцией на все происходящее.

- Ненавижу! 

[Кайра]

Казино

 

Ледяные тиски  страха,  тебе не было так  страшно  даже на Адской кухне в Нью- Йорке. Девушка что - то говорила обычные  слова вежливости, но мысли  были далеко, почему - то она поняла, что  тот кто сидит перед ней, что злое и мерзкое и при этом скользкое, что заползает в душу. Выйдя  из здания детектив  закурила,но руки при этом  ее дрожали  от страха  или  от чего - то еще. Эта работа меня доконает  если выживу  уеду   на море, но перспектива отдыха   была сейчас фантастической и не  реальной, какая- то пелена сейчас  отделяла ее от нормального человеческого существования..

 

Около казино   доктор пинал  ни  в чем  не виноватый мусорный бак.

 

- Отвел душу, поехали   к хакерам?  Спросила она дока проверяя  надежно ли спрятана в сумке коробка с сюрпризом.

[Фели]

Новый день

 

Когда Филипп проснулся, его обоняние застало сочный и очень характерный запах жареной курицы, к которому примешивалась сладковатая нотка... кленового сиропа?

Порой он забывал, в какой стране находился. Этот столь знакомый запах успокаивающе подействовал на разум, нервничавший в предчувствии далеко не легкого разговора. Снизу доносилось тихое журчание воды и звучное постукивание посуды, постель ещё не успела остыть и ещё удерживала как тепло, так запах мяты и одеколона. 

Когда Крамер привел себя в порядок и нарочито неспешно спустился по лестнице, то его ждал... довольно экстравагантный вид обнаженного по пояс Джонатана, наливающего воду в чайник. Рядом стояла стеклянная банка с незнакомыми зелеными шариками; столь сосредоточенный на приготовлении чая, рыжеволосый патологоанатом и не заметил спустившегося гостя, чем и дал ему возможность оглядеться по сторонам... и с удивлением обнаружить инструмент, прислоненный к стене возле диванчика и напоминавший большую скрипку. 

[Лакич]

- Отвел душу, поехали   к хакерам?  Спросила она дока проверяя  надежно ли спрятана в сумке коробка с сюрпризом.

 

Он тяжело вздохнул, поправляя очки. 

- Да, пойдем, - глухо, еле слышно, чуть ли не шепотом ответил Хауэлл. Вряд ли его сейчас стояло мучить разговорами о погоде или произошедшем. Арчер явно пытался собраться с мыслями относительно всего происходящего и решить, что же делать дальше.

Но только он хоть как-то пытался рационализировать произошедшее за несколько дней, как его разум, будто нож, пронзал тот факт, что всего пару минут назад он видел женщину, которую несколько месяцев как считал мертвой. Воистину, даже такой крепкий разум может давать слабину.

- Да... - одними губами проговорил он.

[Фолси]

с удивлением обнаружить инструмент, прислоненный к стене возле диванчика и напоминавший большую скрипку.

 

Но изначально привлёк внимание юриста далеко не инструмент, а чёрная футболка из гибкого кевлара, что была аккуратно сложена и покоилась на пухлом подлокотнике. Фил улыбнулся: в своей чуточку маниакальной страсти к заботе обо всём вокруг, Джонатан не упускал таких деталей, как брошенная на пол футболка или голодный после бурной ночки (с разными оттенками приятности) парень. Разглядев виолончель, Филипп только убедился в том, что вчера ему не привиделся лист с нотами и мелкими поправками, на котором рыжий распечатал информацию о Маре.

Происходящее всё больше напоминало сон. Или крепкий кофе, в котором горечь Мира Тьмы с лихвой компенсировали нежные сливки тёплого внимания. Мужчина поймал себя на мысли, что заманчивые запахи с кухни толкают его в дебри гастрономической философии, и с широко распахнутыми глазами комично потряс лохматой головой.

Конечно, задание по незаметному проникновению в тыл к задумчиво колдующей на кухне рыжей цели Фил с треском провалил. Может, из-за больной ноги. А может потому, что смуглые руки ласково приобняли Джона за живот, а тёплые губы едва коснулись шеи.

— Только вчера думал о том, что в нашей паре именно я — безработный балбес, а значит должен приносить тебе тапочки и завтрак в постель, — юрист чуть прикусил губами мочку уха парня. Должен ведь и он внести свою толику в приятное начало дня. — Видел, у тебя стоит виолончель. Играешь, или это просто так… для декораций?

Памятуя о вчерашней истерике Джона, адвокат старался создать вокруг него максимально уютную домашнюю атмосферу перед тем, как вернуться к… разговору.

— Тебе помочь? — мужчина чуть повёл головой, мазнув подбородком по изгибу плеча Джона и указав на плиту.

[Gonchar]

Спойлер

Мара, сама не понимая того, улыбнулась в ответ, вторив искрами в глубине серых глаз. Тёплыми искрами, с лёгким довольным прищуром сытой хищницы, дорвавшейся до самого-самого сладкого. С удовольствием пила живые искры в глубине бездны чужих глаз, которым полагалось быть вечными, неподвижными, холодными и отстранёнными. И от чего-то в груди становилось тепло от этого проявления в таком бессмертном существе, которое манило разделить собственную вечность. В этом было что-то прекрасное, будоражащее не только силой, но и тихим тёплым чувством...девушка что есть мочи закусила губу, ругая себя в мыслях последними словами. Распустила сопли словно четырнадцатилетняя девчонка. Нужно было действовать, а она так и осталась стоять посреди продуваемой гостиной, пялясь куда-то в пустоту. 

На острых зубах почувствовался солоноватой привкус, на этот раз уже собственной крови. Нужно было вернуться домой. Принять душ и хорошенько выспаться. 

И вскоре ещё одна бесшумная и почти нематериальная тень выскользнула из недр особняка, чтобы скрыться в уютном бархате ночи от назойливого внимания людей в тёмно-синих куртках со значками на фуражках. Убийца не привыкла торговать лицом, а потому бесшумно пряталась в тенях переулков, сливаясь с городским пейзажем или редкой фауной. Достаточно густой флоры в радиусе пяти миль не наблюдалось.

Мир вокруг жил своей жизнью. Затаённым дыханием, урывая вспышки больного торжества в короткие промежутки, когда в лёгкие всё же поступала лёгкая доза дурманящей голову свободы от оков. И свобода эта превращалась в буйство, воровство, насилие. Острая кровящая и гноящаяся грань человеческого общества, которая всегда вспарывала даже самую гладкую и ухоженную кожу. Безжалостный социальный скальп, не балансирующий на грани, а всегда режущий на поражение всех, кому не посчастливиться оказаться рядом. И Паучиха лишь плела свои сети в тени человеческих пороков и ненависти, оставаясь незаметной в этом безумном и диком водовороте, укрываясь в его пропахших разложением рукавах, оставаясь незамеченной, тихой, невесомой...

 

Она умирала и воскресала в чужих холодных руках. Раз за разом, держась на грани, но не соскальзывая за неё. Мышцы и кости срастались не один раз, не оставляя швов и рубцов, а убийца всё больше и больше ныряла в водоворот страстей тёмных, первобытных, сверхъестественных, наполненных пряным ароматом чужой крови, отдающей не столько железом, сколько чем-то неуловимым, невесомым, невероятно сладким и тягучим, как лучшее из вин. Гораздо более совершенное и несущее чистое безумие блаженства. Её жалкие потуги удержаться напоминали размахивание руками перед надвигающимся циклоном - так же бесполезно и глупо. Но что ей оставалось? Она сама согласилась и надеялась, что Андервейл сдержит своё слово.

 

Ночные тени крались вслед за бесшумными шагами на лестничной клетке и дальше, за похрустывающую замком дверь спереди и почти тут же - за спиной. Паучье логово было скромным и почти необжитым, не несущим никаких печатей пребывания тут деятельного и, что самое главное, живого человека. Только лёгкое запустение в относительной дороговизне обстановки. Кто заподозрит в состоятельной съёмщице наёмную убийцу, чьё ремесло ассоциировалось с улицей, грязью и кровью. 

Она оставила ботинки у входа и на цыпочках проверила все комнаты, не снимая бледной ладони с торчащей из-за пояса рукояти кинжала. Чувствительные уши улавливали каждый лишний шорох, но ничего опасного не нашлось. Все замки были на местах и сигнализация в норме. Последний раз пробежавшись взглядом по тёмной квартире, Мара подошла к расправленному застеленному дивану и стала сбрасывать с себя вещи. Сначала рюкзак, потом футболку и нижнюю кевларовую защиту, штаны и бельё, пока не осталась абсолютно нагой. Напоследок освободив волосы от заколок и дав им свободно упасть на плечи и спину, она блаженно потянулась, вытягивая каждую мышцу и сухожилие до лёгкого хруста в суставах. Фыркнув, она завалилась на постель и накрылась одеялом, ощущая горящее внутри возбуждение вперемешку с усталостью...усталость всё же взяла верх и сознание убийцы полетело в бесконечную Бездну, всё ниже и ниже, оставляя бренный мир...

18+

 

Долина Вулканов возвышалась базальтовым плато над зелёными равнинами внизу чёрным монолитным гигантом. Чуждым и чудовищным рядом с лежащим в сочных и плодородных землях городом из глинобитного кирпича. Чадящий чёрный дым исходил из его трещин, иногда выплёскивая потоки магмы вверх огненным столбами и оглашая окрестности утробным ворчанием осквернённых духов земли, что предались гневу, отчаянью и бесконечной Тьме. Однако люди нашли способ угомонить беспокойного соседа, они всегда преуспевали в таких поисках...или погибали. Посреди Долины раскинул свои остроконечные шпили величественный и ужасающий Храм Ночи. Его купола были черны, колонны и камни полны алых прожилок, будто то не базальт послужил основой для этого строения, но обуглившаяся человеческая плоть и кровь. 

Ко входу в Храм вела подземная тропа, петлявшая из стороны в сторону от самого подножия отвесной скалы. Никому не было хода сюда кроме верных жрецов Ночи. Укутанные в чёрные рясы скопцы и рабы, не нашедшие лучшей участи, чем коротать остаток дней ублажая чёрную душу Вулканов,  слушая по ночам их богохульные шёпоты. 

Но настала пора великого праздника Храма и великой печали Города. В шестой день шестого месяца каждые шесть лет в мрачные чертоги обители приходила одна из красивейших жриц Инанны, чтобы навсегда остаться там. Ибо таков был порядок вещей, ибо того требовали в своих беспокойных снах ворочащиеся Спящие, чтобы оставить хрупких смертных у своих исполинских ног в покое коротать свои мимолётные жизни.

Спойлер

И сейчас на первые ступени опустила босую стопу избранная на незавидную участь жрица. Мамиту обладала бледной шелковистой кожей, волосами цвета ночи и женственной гибкой фигурой, скрытой под воздушной белой туникой, подпоясанной расшитым жемчугом кушаком. Однако страх не тронул её черт лица, которые сохранили после путешествия в недрах скалы маску ледяной надменности.

Спойлер

Девушку окружали шесть кутающихся в чёрные мантии жрецов. С их уст срывалось несвязное бормотание, которое было постоянной молитвой Спящим, чтобы те не обратили свой гнев на своих верных слуг.

 

Мрачная процессия приблизилась к высеченным из вездесущего базальта высоким воротам, которые раскрылись словно по мановению руки по приближению гостьи. Внутри оказался просторный вытянутый зал, тянущийся циклопическими сводами далеко вперёд, так что слабо верилось, будто это было выстроено без помощи тёмных сил. Сейчас же эти своды заполонили чёрные жрецы, пожиравшие глазами девушку. Образовался живой коридор и в опустившейся гробовой тишине Мамиту прошествовала вперёд с гордо вздёрнутым подбородком.

"Бунтарка", перешёптывались жрецы шелестящими голосами вслед, "сломается" вторили ехидные голоса, дёргавшие за укрытый пеплом подол соседа. Однако общим было одно - никто не выказывал дружелюбия. 

В конце зал расширялся полусферой с высоким куполом где-то очень далеко вверху. Посредине в полу зиял огромный колодец, будто выплавленный огнём до самых недр земли. А перед ним стоял ещё один чёрный жрец. В таком же одеянии, но непохожий на своих братьев. Идеально гладкая, фарфоровая кожа, утонувшие в чернильной бездне глаза и широкая улыбка, так что было видно пару острых клыков. Жрица замерла перед монстром, чуть подрагивая губами и покачиваясь после долгой дороги босиком. В серых глазах была решительность в половину с обречённостью. 

- Не бойся, дитя, - улыбнулся бледнолицый, касаясь холодными пальцами щеки девушки, - тебе дарована высшая честь слиться с Праматерью и стать проводником Её воли. Отринь страх и прими то, что изменит тебя и сделает сильнее, чем когда бы то ни было...

Всё так же улыбаясь он взял девушку за запястье и потянул за собой к самому обрыву. На удивление, но ноги сами несли её вперёд, словно обратившись в вату. 

- Раскрой себя перед величием Бездны, - напоследок шепнул бледнолицый, прежде чем отойти за пределы священного круга, очерчивающего провал огромного колодца. Жрице на негнущихся ногах оставалось лишь ждать.

 

Время текло неспешно, но почти сразу же из глубины провала раздался низкий гул, как будто перед извержением вулкана, только ещё сильнее, страшнее и будто бы...разумно? Тона гула менялись один за другим, сплетаясь в разрушающую разум песню Тьмы, послание тем, кто сейчас благочестиво склонил головы перед восходящим величием из самых недр тьмы самой Гайи. 

Ноги Мамиту всё же подкосились и она упала на колени, не в силах стоять, когда всё мироздание вокруг идёт рябью и искажается от того, что вот-вот появится. Внутри всё сжалось от животного, безумного страха, но всё тело онемело и не могло даже развернуться, чтобы бежать...богиня, за что?

Пухлые губы стали шептать молитву, однако бесполезно. Вскоре из колодца медленно поднялось чернильное облако. Безликое, казалось, поглощало сам свет, будто абсолютное Ничто наведалось одним глазком в тот мир, что ненавидит больше всего.

И этот изучающий взор достался укутанной в белое девушке, сжавшейся от нечеловеческого давления.

 

Встань.

 

Не слова в голове, не вибрации воздуха. Просто отпечатки в Узоре, поддавшемся перед невероятной мощью как мягкая глина. Принимающий само слово, само понятие так, будто оно всегда было здесь, всегда было основной его частичкой. От начала времён и до их самого конца.

 

Жрица не могла не повиноваться, послушно поднимаясь, словно сомнамбула, не в силах оторвать взгляда от Бездны, глядящей сейчас в неё. Дыхание стало жарким и сбивчатым, полуобнажённая грудь начала тяжело подниматься и опускаться, твердеть, когда от черноты пошли странные волны, не подавляющие - наоборот, возбуждающие, наполняющие тело сладкой истомой, как будто то существо видело её абсолютно нагой, до самых глубин души, выворачивая и корчуя её, тело, находя самые тёмные и потайные уголки, чтобы вывернуть их, раздуть и швырнуть на самое видное место, заставляя их содержимое щедро разбрызгивать грязь и порок внутри смертного хрупкого тела. Что могла её вера сделать против мощи тёмного Бога? 

Из полусомкнутых губ раздался тихий стон, когда душевная пытка стала невыносимой, ноги опять задрожали, но тут из темноты вынырнули многочисленные чернильные отростки, принявшиеся ласкать тело девушки, смыкаясь спиралями на её груди, обволакивая руки и, наконец, одно особо толстое щупальце поднырнуло под тунику...

Девушка подняла подол без какого либо стыда в агонизирующей душе, наблюдая с затаённым дыхание за тем, как толстые массивный отросток обжигающе скользит по внутренней стороне бедра и начинает вальяжно погружаться в мягкое, податливое естество, извлекая из девушки протяжный стон удовольствия, обжигающе растекающегося от низа живота по всему телу. В этом она нашла желанную опору. Движения отростка ускорились, напирая изнутри до нового стона. Лицо девушки исказилось и она что есть мочи закусила губу, сдерживая рвущиеся изнутри новые волны наслаждения. Рука с длинными пальцами опустилась на ходящий ходуном отросток, ощущая его силу, его тепло, форму, невольно изгибаясь в пояснице, чтобы могло войти ещё больше ломающего волю и разум внимания Бездны.

Другие щупальца стремительными аспидами разорвали тунику в клочья, но жрица уже не замечала, упав на колени перед своим новым божеством, лишь медальон хлопал по возбуждённой груди. Жрица больше не сдерживалась в стонах, оглашая их эхом целый зал. Но Бездне было мало лишь этого...

Стоя на коленях она ласкала себя, проталкивала щупальце все дальше, и сзади раздалось новое обжигающее касание, заставившее пройтись электрическую волну от самого низа позвоночника в голову, от чего спина выгнулась вперёд, а отвлечённые руки упёрлись в гладкий базальтовый пол. Полный дурмана взгляд  обратился назад, шелковистые волосы скользнули со спины вниз. Ещё одно щупальце уверенно уткнулось...не туда. Но жрица приняла это лишь со сладким вздохом нового витка возбуждения, стараясь расслабиться, впитать в себя ещё больше, чем могла, ощущая болезненное напряжение вместе с безумной пряностью не прекращающихся проникновений немного ниже. Миллиметр за миллиметром щупальце входило всё глубже. Грудь поднималась и опадала от лихорадочных вздохов, пока тело старалось расслабиться, впуская в себя больше порочности, боли, Бездны. Пока тело не прошила новая безумная волна и стон не превратился в прерывистый крик.

Мамиту припала грудью к холодному полу и упёрлась в него щекой, изгибаясь в спине ещё больше. В голову выстреливали двойные несдержанные проникновения, двойные чувства безумного наслаждения и безумной боли, заставляя её рычать, подобно зверю от терзающей всё чернеющую душу неестественной тёмной похоти.

 

Девушка перевернулась на бок, укладывая руку на изгиб талии и опуская взгляд, наблюдая за тем, как входят щупальца и закусила губу опять, на этот раз чтобы грудно не рассмеяться от восхитительного, божественного вида собственного тела, вены и артерии которого постепенно проступали чёрной сетью под ставшей мраморной кожей. 

К её лицу приблизилось ещё одно щупальце, дразняще застыв очень близко...криво улыбнувшись и обнажив ряд заострённых зубов жрица подалась вперёд, обхватывая губами его конец, облизывая его влажным языком и давая скользнуть ещё глубже, жадно впитывая горечь сочащейся тьмы, втравливающейся в губы и дёсна, пока внизу тела напряжение усиливалось, доводя наслаждение и желание до точки абсолютного безумия, тело принимало и принимало, всё глубже, без меры, отдаваясь затопившему всё тёмному потоку полностью, без остатка, каждой частичкой себя, ощущая, как нарастает дрожь по всему телу, как нарастает с влажным хлюпаньем давление во все чувствительные точки. 

Пока чувствительно мраморное тело не изогнулось во всесжигающей вспышке, заставляющей сократиться каждую мышцу в спазме, а вместе с этим отростки стали извергать бурные потоки Тьмы, наполняя изнутри всё больше и больше, наполняя душу, разрушая её и оставляя внутри лишь сгусток первозданной Бездны, сводя с ума, разрушая его и разбивая в осколки, чтобы переплавить в этом чёрном горниле новую, идеально-порочную форму. Создавая сосуд для Бездны на шесть лет, шесть  месяцев и шесть дней.

[Leo-ranger]

Спойлер

2003

Темные и холодные закоулки Сент-Джонса редко выбирались местными жителями для посещения, когда была возможность выбрать места поприличнее. У некоторых, впрочем, такого выбора никогда не было и им оставалось лишь довольствоваться тем, что есть.
Свернув в один из переулков, можно было лицезреть любопытную картину: в мусорном контейнере копался мальчишка лет десяти, бледный, худой и очень серьезный. Все, что ему приглянулось - вроде поломанных и выкинутых игрушек или просто чего-нибудь яркого и блестящего, что всегда очень привлекает детей - мальчишка складывал в потертый рюкзак, у которого осталась одна целая лямка, да и та держалась лишь на честном слове.
Звуки чьих-то шагов заставили мальчишку прервать своё увлекательно занятие. Он на несколько секунд застыл, напряженно вслушиваясь, после чего подхвати рюкзак и быстрым шагом направился прочь.

***
2009

- Ник, нам надо поговорить, - Натаниэль Мориссон выглядел крайне расстроенным и одновременно разозленным, заходя в комнату приемного сына. Шестнадцатилетний Николас не счел нужным сесть на кровати, встать или хотя бы повернуть голову в сторону отца. Он все так же продолжил лежать на кровати и пялиться в узор трещинок на потолке.
- Ну, говори, - через некоторое время, в течение которого в комнате царила тишина, сказал Ник. Натаниэль подошел ближе и извлек из кармана пиджака пакетик с травой. Ник, увидев, что приемный родитель держит в руке вздохнул и все же соизволил сесть.
- Я нашел это здесь, в твоей комнате. Как мне стоит понимать? - спросил Мориссон-старший и нахмурился. Мориссон-младший в ответ на это лишь пожал плечами:
- Специи решил прикупить, а что?
Натаниэль вздохнул и на миг поднял свой взгляд на потолок, но после вновь посмотрел на сына:
- Что с тобой происходит, Ник? Ребята, с которыми тебя видят, постоянные драки, теперь это… - Натаниэль присел рядом с сыном и взял его за руку. Ник молчал, но и убирать руку отца не чтал. - Я волнуюсь за тебя, Николас, что происходит?
- Ничего со мной, чудесно всё, - огрызнулся Ник. - Всё, допрос окончен? Я могу идти? - Натаниэль ничего не ответил, печально глядя на Ника. Тот фыркнул, встал и направился к выходу. Когда юноша покинул комнату, его отец с тихим вздохом поднялся с кровати и возвел очи горе.
- Господи, что я делаю не так? Я люблю его, как родного сына, так почему, Господи, он пытается причинять другим боль? - Натаниэль покачал головой. - Сохрани его душу, Боже…

***

2011

- …Мы сделали для вашего отца все, что возможно, мистер Мориссон. Боюсь, подобные ранения несовместимы с жизнью. Система жизнеобеспечения - единственное, что удерживает его от гибели. Мне очень жаль, - Николас не стал смотреть доктору в лицо, дабы разочаровывать себя тем, что ему в действительности не жаль.
Не считая тихого жужжания приборов в палате царила тишина. Николас смотрел на лицо приемного отца. Он был таким… живым и мертвым одновременно. Натаниэль Мориссон был хорошим человеком. Владелец одной из местных аптек, он был по-настоящему добрым и сострадательным к другим, ежегодно жертвуя деньги на поддержку неимущих и устраивая благотворительные акции. К тому же он был очень набожным и активно помогал местной церкви пожертвованиями. Он не заслуживал насильственной смерти.
Раньше Нику при взгляде на отца часто казалось, что свет всегда падает на него так, что вокруг головы Натаниэля образовывался едва видимый глазу ореол. Теперь это сияние угасло.
- Я… - Николас вздохнул и присел на стул рядом с койкой. - Я знаю, ты всегда хотел для меня как лучше. Заботился обо мне, воспитывал и учил. А я тебя не слушал, - Ник запнулся. - Я, наверное, редко благодарил тебя за то, что ты меня приютил и ещё реже говорил, что люблю тебя. Но это действительно было так.
Николас снова замолчал. Молчание, впрочем, продлилось недолго.
- Говорят, преступник был иммигрантом с Ближнего Востока. Какая жестокая ирония - ты ведь всегда призывал быть терпимым к представителям других рас и религий, - Ник горько улыбнулся. От одного вида отца горло сдавливало от боли, а на глазах выступали слезы. Украдкой проведя тыльной стороной руки по глазам, Ник горестно опустил голову.
- Надеюсь, тебе найдется место в раю.
Ник поднялся со стула и вышел из палаты…

***

2012

- …Ник, стой! - Джон схватил "святошу", не давая ему вырваться. Ник выронил биту и стал пытаться вырваться из рук друга, пока избиваемый им мусульманин скулил и пытался отползти подальше.
- Пусти меня, - прорычал "святоша", продолжая попытки вырваться.
- Ты же его прикончишь!
- Такие как он приезжают в нашу страну, - со все нарастающей злобой начал Николас. - Насаждают свою веру, совращая умы людей, вербуют террористов и устраивают теракты. Еретики не заслуживают жизни, - Ник оттолкнул друга, подхватил биту и замахнулся для очередного удара.
- А что сказал бы твой отец? - эта фраза будто по волшебству остановила Ника. - Я знаю, ты ещё не оправился от потери, тебе больно. Но не надо переносить эту боль на других. Разве Господь желал бы, чтобы ты опустился до уровня того, кто лишил Натаниэля жизни? - Джон спокойно смотрел на искаженное злобой лицо Ника.
- Нет, не знаешь, - глухо сказал Ник, посмотрел на араба, который не рисковал кричать и просто пытался уползти. - Вызови ему скорую, - бросил Николаи последнюю фразу и направился прочь.

***

Зеркало показало ему уставшего мужчину. Боль и отчаяние едва не выжгли в нем все хорошее. Однако в нем хватило сил, чтобы превозмочь желание мести, направить свои силы на борьбу с тем, с чем действительно нужно было бороться. Николас смотрел на своё отражение, которое теперь показывало ему не мстителя, отчаявшегося найти надежду, но праведника, готового бороться с Тьмой во имя идеалов и веры.
Николас наконец обрел настоящую цель.

Пробуждение этим утром было необычайно легким, . Сны о своем прошлом помогли окончательно прийти в себя, окончательно привести голову в порядок и определиться с тем, что же он из себя представляет и каковы его цели.
Ник чувствовал, что сегодня произойдет нечто важное и он должен быть частью этого.
Вскочив с кровати, он огляделся и, не обнаружив кардинальных изменений, направился в душевую.

[Кайра]

Сеть

 

Они  еще  не долго поездили  по городу.  В салоне машины  царило не ловкое  молчание  и даже музыка, которая  лилась из магнитолы  не могла ни  чем помочь. Вернувшись  детектив нашла  укромный  угол  и пыталась рассмотреть коробку, но ее скудные  познания  в  мистике  не смогли  ей помочь.  Нащупав   отверстие  девушка  попыталась ее взломать, но  мастер  сработал на  совесть, миниатюрная, замочная  скважина, не поддавалась ей. Это не дверь  взламывать  и как  а фильмах  шпилькой для волос этот  трюк  проворачивают.  Завернув   в тонкую  шаль корбку Джен легла спать.   

[Фели]

— Видел, у тебя стоит виолончель. Играешь, или это просто так… для декораций?

 

Встрепенувшись, Джонатан прижался к приобнявшему его Филиппу и повернулся с печальной улыбкой.
— Ты ведь сказал, что хотел бы узнать о нотном листке. Там по большей части проба пера, но... думаю, кое-что я могу показать. Уж после вчерашнего-то нужно как-нибудь... загладить вину. Присаживайся, чай сейчас будет готов! Или тебе что-нибудь ещё? У меня есть кофе, горячий шоколад, газировка... правда, последняя в холодильнике уже минимум полгода...
Его голос звучал печально, почти пристыженно. Как котёнок, который провинился перед владельцем и теперь, мурлыча без остановки, буквально лезет под его ладонь всеми доступными способами, бодаясь и подпрыгивая. 
Зуд в переносице вновь дал о себе знать, но на этот раз он нёс собой отпечаток мысли: робкая, неуверенная просьба не спорить и выслушать. Очередная попытка рыжеволосого юноши использовать свой дар позволила готового к этому гостю как следует прочувствовать его, посмотреть на своего «собрата» повнимательнее. Присев за обеденный столик Джона и получив свою щедрую порцию куриного окорока с кленовым сиропом. Вскоре рядом очутилась и кружка с избранным напитком.
Он не мог сказать, что Джонатан был хоть близко рядом с уровнем Энди или даже его собственным уровнем. Судя по незначительному напору тот скорее всего мог лишь прочувствовать эмоции, самые поверхностные мысли — не более того. Не то, чтобы этому эмоциональному чуду требовалось что-то большее, очевидно.
Джонатан же, не присоединившись, но ласково и участливо погладив взявшегося за вилку и нож Филиппа, медленно подошёл к виолончели. Крамер не успел отправить в рот и первый кусочек, когда рыжеволосый, взяв в руки смычок и медленно сел на диван, наклонившись и вытащив из-под того незнакомое Крамеру устройство, немного напоминающее старый диктофон. Наконец, он со вздохом подтянул к себе виолончель и, наконец, заиграл.

 

Подтянутое им устройство, кажется, было не заранее созданной записью, а эдаким петлевым носителем — в нужные моменты Джон ногой зажимал кнопку, дабы через некоторое время устройство воспроизводило уже сыгранный несколько мгновений назад мотив; соло, но со множеством одновременных звуков одного и того же инструмента.

Казалось, чем дольше он играл — тем сильнее концентрировалась в нём железная, неусыпная уверенность и решимость. Когда его игра, постепенно замедляясь, наконец оборвалась, Джонатан с кислой улыбкой отложил смычок на диван и поднял на Крамера преисполненный смущения и вины взгляд.

— Я хочу извиниться за вчерашнее, Филипп, — окрепшим голосом произнёс он, рассержено взъерошив огненные волосы. Злился он, впрочем, на самого себя — Филипп чувствовал это, пусть и понять не мог. — Вчера ты не сказал ничего, что могло спровоцировать такую... реакцию. Я просто подумал, что ты...

Тряхнув головой, рыжеволосое чудо с решимостью взглянуло в глаза замершего Крамера.

— Отвечая на твой вопрос — нет, я не хочу тебя отпускать. И я хочу помочь — всем, чем могу... пускай и твои слова о телепатии малость сломали мне мозг, но я действительно кое-что, но могу.

Тихонько рассмеявшись, Джонатан медленно встал и подошёл к Филиппу, неуверенным, но преисполненным нежности жестом прижав ладонь к его щеке.

— Если ты теперь не считаешь меня плаксой, который способен лишь хныкать и мешаться, разумеется. Не буду тебя винить, если считаешь, — печально добавил он.

[Фолси]

 

Признаться, Фил никак не ожидал той мощи, что просыпалась в густом звучании виолончели с каждым умелым движением смычка. Трепетный и хрупкий, словно падший ангел с переломанными крыльями, Джон сейчас больше напоминал возвышенного и преисполненного величием языческого бога, огненного Локи, чьи сладкие речи и манящие жесты никак не умаляют воли. Того самого железного хребта, который может быть заметен при первом взгляде, а может внезапно стать опорой в тот сокрушительный момент, когда отчаявшийся человек шагнёт за грань собственных страхов.

Несмотря на показную неуверенность, несмотря на чувство лишнего, но такого очаровательного в своей зависимости раскаяния, Джон сейчас предстал перед Филиппом истинным охотником. Способным на нежность и внимание для тех, кто дорог. Способным на уверенный отпор тем, кто должен быть сметён. Бог манящих грёз и томных звуков, пьянящей раскованности и согревающей заботы — именно в такую личину облекали рыжего басовитые мотивы инструмента.

 

Тревожные мотивы.

 

— Ты нужен мне, — просто ответил Фил на задушевную мелодию и ласковое касание пальцев к своей заросшей волосками щеке. В дальнейших словах уже отпала нужда — опытный оратор прекрасно это понимал. Фил крепко обхватил своё рыжее божество за талию и, глухо застонав от натуги и боли в ноге, чуть приподнял над полом. И принялся кружить, как заботливый родитель кружит своё чадо. Конечно, полёт долго не продлился, благо Джон мало походил на тщедушного подростка, но сам факт совместного отрыва от земли навстречу… чему угодно, не мог кануть в пропасть безразличия.

Касаясь полуобнажённого гибкого тела, настолько обласканного и знакомого каждой своей чертой, вдыхая запах мяты из трепещущих огнём волос, утопая в чайных глазах, на глубине которых снова загоралась искорка бесбашенного счастья, Фил почувствовал желание.

— Оденься, не искушай, — мужчина опустил любовника на пол и подарил Джону нежный, долгий поцелуй. — И никогда не меняйся, плакса. А то накажу, — Фил с ухмылкой подмигнул новому… парню? Охотнику? Или просто хорошему человеку, которого причудливая нить судьбы направила заполнить ту пустоту, что оставалась в жизни Фила после брака с Джейн. Нет, даже не заполнить — переполнить через край.

Поверить в подобную удачу было ещё сложнее, чем в мир, который населяли твари из кошмаров.

— Спасибо за чудесное утро, — Фил возвысил голос, чтобы отошедший Джон смог его услышать. Кроткие пальцы умело справлялись с пуговицами рубашки, которую юрист позаимствовал из гардероба рыжего и сейчас застёгивал поверх кевларовой футболки. В плечах немного тесновато, но в талии — как раз. — Мне нужно вернуться на базу. Если хочешь отправиться со мной, то собирайся.

Подхватив трость и накинув на спину толстовку Макса, телепат дождался своего нового протеже, и вместе они вышли на постепенно оживающие улочки Сент-Джонса.

[Кайра]

Cеть  - Улицы    Сен - Джонса

 

- Ты  знаешь, что в этой кружке может самопроизвольно  зародиться  жизнь,  сказала она одному  из хакера тщетно ищя хоть одну  чистую чашку Не, то   что  я  была  брюзгой  продолжила  девушка.  Утро  добрым не бывает, особенно если тебе снились кошмары всю ночь и даже утренние солнышко не могло  разогнать  мрак  в душе.

- Ладно все  тут кроме  крекеров и кофе ничего нет, так позавтракаю в кафе, сказала она  беря машину.  Улицы  Сент- Джона надо сказать в лучах все еще теплого. летнего  солнца выглядели не  так паршиво  и даже не поверишь, что сегодня  ночью ей придется  встретиться  с вампиром, которых  раньше по ее   мнению   быть не могло.  Блинчики  с кленовым сиропом, кофе    немного улучшили настроение.  Джен решила пока  посидеть тут  подольше и чтобы скоротать время купила  газету с кроссвордами

[Gonchar]

Постепенно сознание нехотя возвращалось из тёмного беспамятства, скованное сонной истомой и слабостью тела после напряжённого тяжёлого дня и ночи, полной расслабления. В голове звенела тишина и пустота, расцвеченная какими-то непонятными лихорадочными урывками сна, которые манили своим волнующим душу сокровенным содержимым, но каждый раз ускальзывали от внимания сознания в последний момент, лишь дразнясь непередаваемыми образами, не раскрывая их сути. Мара какое-то время просто лежала, силясь вспомнить ночное видение, чёрные волосы разметались по подушке, а одеяло сползло на живот, обнажая грудь.

- К чёрту, - немного сдавленно пробормотала девушка, зевая и прикрывая ладонью рот.

Завозившись под одеялом, она поднялась и потёрла бледные запястья. На правом всё так же был тонкий белый шрам, который и не думал никуда уходить. Нога же наоборот была как новенькая, не отдавая болью при шагах в не до конца сросшихся мышцах. Усмехнувшись своим ночным приключениям, убийца потянулась к штанам, лежащим на полу рядом с кроватью и выудила из кармана смартфон.

Уперевшись подбородком о быльцу дивана и расслабленно вытянувшись, словно усталая кошка, она выбрала номер святоши.

[Leo-ranger]

Ник как раз вылезал из убежища хакеров, когда его телефон зазвонил. "Святоша" несколько удивленно хмыкнул, увидев номер Мары - что убийце могло понадобиться от него, учитывая, что после посещения полицейского участка они не виделись. Николас почему-то был уверен, что с ней все было в порядке - не похожа Мара на кого-то, кто так просто откинется в пожаре. 

С другой же стороны - с телефона Паучихи вполне мог звонить кто-то другой. Так или иначе, но стоило ответить. Разумеется, останавливаться для этого не требовалось и даже наоборот - Ник отошел подальше от Сети, прежде чем ответить на звонок.

- Алло?

[Лакич]

Сеть

 

А кто-то, увы, не блуждал по Бездне, впуская в свою душу концентрированную Тьму, не лениво сопел под одеяльцем после ударной дозы наркотиков, не развлекался с рыжими экстравертами и не мирно спал, вспоминая не самые приятные истории из жизни.

Кто-то просто просидел всю ночь в прострации, не понимая, ни что происходит, ни что теперь делать.

Бедный это-то кто-то.

Хауэлл тяжело вздохнул, поправляя очки. Он уже пару часов как просто сидел и всматривался в "свое" рабочее место, где пару дней назад создал небольшое устройство массового поражения. Быть может доктор думал, что его стоит... активировать?

Ну кому полгорода нужны? 

А ведь вся так грязь, что наводнила Сент-Джонс, наконец сгорит! 

Изменено 29 сентября, 2016 пользователем Лакич