World of Darkness: tHH «Потерянная невинность»

[Mad Ness]

 

 

 

Вступление. День Основания.

Глава I. Чужие среди своих.

Глава 2. Собирая осколки.

Глава 3. Беги или умри.

Эпилог. О том, что после.

 

 

 

 

Филипп Крамер

Мара Морель
Хауэлл Арчер

† Николас Моррисон †

Дженниффер Лем

Харальд Ларсен

Изменено 24 октября, 2016 пользователем Lawless

[Кайра]

- Если это действительно так - я попрошу тебя не принимать поспешных решений и не уходить. Нам всем нужно успокоиться и переговорить об этом, решить, что делать

- Знаешь, довольно с нами играл   Сайрус, сказала задумчиво  Джен,  у меня есть еще несколько дней.  - Может стоит  поверить  в  чудо.  или в Бога.  - Раз  уж в этом мире есть дьяволы, то  значит есть и их противоположность  Усмехнулась, подожду, что скажет  Фил.  - Если он подтвердит твои слова, то я отдам шкатулку. - Хочу, чтобы  Сайрус понял, что в людях  есть  что - то  еще и не ко всем можно привязать  ниточки, чтобы потом за них дергать.  - Может этот    Каспар поможет нам сбросить их.

[Фолси]

— Я готов.

 

Нет, Фил не возлагал руки на голову проповедника. Не читал мантры, закатывая глаза. Не буравил визави тяжёлым взглядом. На деле буквально ничего не изменилось и не произошло, только в мысли Крамера кто-то щедро плеснул маслянистыми чернилами, разрезанными на лоскутья росчерками золотистых бликов.

 

Тьма, что надвигается со всех сторон. Давит, шепчет, просит принять. Громоподобный голос священника, который обещает богохульные дары в самом сердце освящённого места. И нет той разящей молнии, что искристой плетью разбила бы окно и покарала чудище, дерзнувшее говорить от имени бога.

Значит, таков был божий замысел.

 

В отличие от Мары, Николас не пал жертвой собственной гордыни, не оправдывался ранами или безысходностью. Он сделал выбор и остался человеком. Таким, каким хотел остаться Фил.

— Я доверяю тебе, — спустя дюжину растянувшихся в молчании секунд, адвокат вынес свой вердикт. В других словах уже не было нужды. Настало время действий — и Ник, отвергнувший дары тьмы, стал символом этих праведных действий.

[Лакич]

Казалось, еще чуть-чуть и доктор сорвется, закричит и наверняка выстрелит кому-нибудь в голову, ведь он на подобное способен...
- Как я ее спасу? - на удивление спокойно заговорил он, обращаясь к Филиппу, - пфа, будь у меня возможность... - Хауэлл поморщился, то ли из-за чувства собственной беспомощности, то ли из-за не самой приятной атмосферы, царившей тут.
- Я не хочу помогать Сайрасу, но есть ли альтернатива? Что могут предложить другие? Ничего, - в этот момент его голос предательски дрогнул.

[Gonchar]

- Если это действительно так - я попрошу тебя не принимать поспешных решений и не уходить. Нам всем нужно успокоиться и переговорить об этом, решить, что делать. Арчер, Джен, это же относится и к вам, - что случилось с буйным фанатиком, которым так недавно представлялся другим Мориссон? Кто подменил его на этого спокойного и уравновешенного мужчину с невероятной для такой ситуации твердостью в голосе?

 

Мара остановилась на половине пути и оглянулась через плечо, чуть сощурившись смотря на подавшего уверенный голос святошу. Она какое-то мгновение стояла, наблюдая за сеансом мозгомойки от адвоката, а потом не менее твёрдым и быстрым шагом  направилась к Филу, за несколько мгновений оказываясь рядом, как будто телепортировавшись через это небольшое расстояние невидимой тенью и выбросила руку вверх, перед этим отодвинув ногу назад, укрепившись чуть за спиной и провернувшись всем корпусом, так что кулак припечатался прямо под челюсть с гораздо большей силой, чем можно было ожидать от девушки. В этот раз разница в росте не давала никакого преимущества.

- Неблагодарный ублюдок, - сплюнула Морель, отходя от адвоката и потирая кулак, ощущая как вся злость на нерадивого себялюбца вложилась в один короткий удар.

Отстранившись от всех достаточно, она сложила руки на груди, смотря теперь на Ника.

- Хорошо, давай попытаемся прийти к чему-то общему, - Мара дёрнула уголком рта, покосившись на Арчера, - мы можем попытаться найти Змей сами и вызволить твою жёнушку. Они любят работать чужими руками, а мы посмотрим чего они стоят сами по себе, если припереть к стенке. И что там у тебя за шкатулка, - девушка чуть склонила голову, - я могу попытаться её вскрыть.

[Фолси]

— Неблагодарный ублюдок, — сплюнула Морель, отходя от адвоката и потирая кулак, ощущая как вся злость на нерадивого себялюбца вложилась в один короткий удар.

 

Искры из глаз у Филиппа, конечно, не посыпались, но боль его порядком рассердила. Если бы природа одарила мужчину телекинезом вместо телепатии, то черноволосая соплячка сейчас бы уже собирала с пола позвонки. А так… Крамер был достаточно мудр, чтобы принять все те ограничения, которые на него наложили больная нога и мирный образ жизни. Но так же он и понимал, что здесь, в Сети, угрозы подсевшего на мёртвую кровь отродья не стоят ничего.

— Нужно было дать тому парню с дробовиком прикончить тебя. В ресторане, после праздника, — всё радушие с мужчины как ветром сдуло. — Впрочем, роль мешка с кормом тебе тоже подойдёт.

Фил посмотрел на Ника и сокрушённо покачал головой.

— Я сомневаюсь, что от неё нам будет польза. Она зависима от крови Андевейла, хоть и пытается убедить себя в том, что лишь использует его.

Мужчина саркастично усмехнулся.

 

— Я не хочу помогать Сайрасу, но есть ли альтернатива? Что могут предложить другие? Ничего, — в этот момент его голос предательски дрогнул.

 

— Для начала: откроем шкатулку и посмотрим, что внутри. Затем пойдём к преподобному Каспару и расспросим его о Сайрусе. А дальше будем действовать по обстоятельствам, — пожал плечами Фил. — Но перед этим предлагаю не пренебрегать советом Энди и модернизировть себя. Нам явно противостоят не люди. А постоянно сидеть на наркотиках, — мимолётный взгляд в сторону Арчера, — тоже не выход.

[Leo-ranger]

- Хватит собачиться, - неожиданно громко и резко сказал Ник, обращаясь в первую очередь к Маре и Филиппу. - Хотите вы все того или нет, но получается, что у нас один и тот же противник - "Змеи". Ведет ли нас вера, убеждения или желание стать сильнее, - Ник перевел взгляд на Джен и Арчера. - В первую очередь вы двое. Джен, ты действительно хочешь всю жизнь быть на побегушках у Змей ради "ещё одной дозы"? А если они заставят тебя убивать? Ты тоже на это пойдешь? Выбор за тобой - ты можешь попытаться бороться с ними и пытаться найти лекарство или стать рабом своей зависимости. Выбор остается за тобой. Арчер...- Николас вздохнул. - Я не буду тебе врать и говорить, что понимаю, каково тебе. Вряд ли кто-нибудь здесь может понять. Но ты правда думаешь, что Змеи вернут тебе её? Они будут шантажировать тебя до тех пор, пока ты приносишь им пользу. После чего они расправятся с тобой... и с ней тоже. Просто выбросят, как ненужную вещь. Но если ты поможешь нам - видит Бог, я готов сделать всё возможное, отдать свою жизнь, если это позволит спасти её. И я думаю, такой шанс у нас появится, если мы сможем поразить их в самое сердце. - оставив зависимых от "змеиного яда" обдумывать свои слова, Николас повернулся к остальным.

- Филипп, я понимаю твою злобу на Андервейла, из-за которого мы сейчас находимся в глубокой заднице, и, соответственно, на Мару, которая к нему присоединилась. Но обязательно ли его наказывать за такие методы? У нас с ним общие цели на данный момент, а после мы можем заставить его вернуть наши добрые имена и проявить милосердие. Добиться того, чтобы он оставил нас в покое. Этого тебе будет достаточно? - взгляд переместился к Маре. - Потому что если да - то тогда и у Мары никаких претензий я надеюсь, не возникнет.

- В общем, - Ник глубоко вдохнул. - Наша первоочередная цель - защитить церковь, после чего мы должны найти змеиную нору и нанести по ней удар, вернуть Арчеру жену и попытатся найти если не лекарство, то дозу для него и Джен, чтобы они могли поддерживать своё существование и дальше. Потом Андервейл обеляет наши имена и... все, - Николас пожал плечами. - Все - или почти все проблемы - с которыми мы столкнулись будут решены. Вот что я предлагаю, - на несколько секунд повисло молчание, после чего праведник уже тише добавил.

- Из-за наркотиков, которые они распространяют, люди сходят с ума и умирают. Но никто кроме нас даже не подозревает, откуда оно идет и никто не поверит, что это делают не простые люди, а вампиры. По сути мы - единственные, кто может что-то сделать. Однако вместо этого мы стоим тут и грыземся друг с другом, бросаем обвинения, огрызаемся... - "Святоша" покачал головой. - Я... я все сказал, - Ник замолчал. Больше ему говорить было нечего.

[Фели]

— Но перед этим предлагаю не пренебрегать советом Энди и модернизировть себя. Нам явно противостоят не люди. А постоянно сидеть на наркотиках тоже не выход.

 

— Филипп, прости, если вмешиваюсь, но почему Харальд...

Обеспокоенный Джонатан высунул огненно-рыжую голову из спальных помещений, явно пытаясь сообщить о чем-то, но когда Николас начал свою речь - мог лишь удивленно выпучить глаза и, промямлив извинения, тактично скрыться обратно.

Изменено 1 октября, 2016 пользователем Фели

[Фолси]

— Филипп, я понимаю твою злобу на Андервейла, из-за которого мы сейчас находимся в глубокой заднице, и, соответственно, на Мару, которая к нему присоединилась. Но обязательно ли его наказывать за такие методы? У нас с ним общие цели на данный момент, а после мы можем заставить его вернуть наши добрые имена и проявить милосердие. Добиться того, чтобы он оставил нас в покое. Этого тебе будет достаточно? — взгляд переместился к Маре. — Потому что если да — то тогда и у Мары никаких претензий я надеюсь, не возникнет.

 

В этот момент очень удачно засветился Джон, напомнив Филиппу о том, что телепат теперь несёт ответственность не только за себя. Вернуть доброе имя и погладить по голове уязвлённую гордость — это, конечно, хорошо. Но за всеми этими склоками Крамер совершенно позабыл о том, что находится буквально в шаге от создания семьи. И пускать эти надежды прахом ради реванша телепат был не готов. Возможно, в нём просто говорила старость.

— Больше никаких фокусов с шантажом. И пусть Андервейл валит, куда захочет. Мне этого достаточно, — Фил чувствовал какую-то опустошённость. Мужчина провёл рукой по волосам и медленно пошёл к той комнате, откуда выглянул Джон, рассеянно выстукивая тростью какую-то мелодию. Подозрительно похожую на ту, что этим утром пела виолончель.

 

— Из-за наркотиков, которые они распространяют, люди сходят с ума и умирают. Но никто кроме нас даже не подозревает, откуда оно идет и никто не поверит, что это делают не простые люди, а вампиры. По сути мы — единственные, кто может что-то сделать. Однако вместо этого мы стоим тут и грыземся друг с другом, бросаем обвинения, огрызаемся… — «Святоша» покачал головой. — Я… я все сказал, — Ник замолчал. Больше ему говорить было нечего.

 

— Кстати, — Фил вдруг остановился. — Ощущения от тех веществ, которые погнали террористов на бойню и эйфория, которую испытывал Арчер, весьма схожи. Я их почувствовал. Не удивлюсь, если за терактом стоял именно Сайрус. Пойду узнаю, зачем меня звал Джон, — юрист задержался взглядом на каждом из подельников и нырнул в узкую арку маленькой комнаты.

— Что с ним? — Крамер подошёл к рыжему парню и устало опустил ладонь ему на плечо. Зелёные глаза задумчиво изучали Харальда. — Он так со вчерашнего дня спит.

[Фели]

— Что с ним? Он так со вчерашнего дня спит.

 

— В том и дело — он не просыпается! — воскликнул Джонатан, сокрушенно покачав головой с выражением искреннего непонимания на обыкновенно радостном лице.

С того момента, как Филипп увидел мирно спящего скандинава ещё вчера, тот казалось и не шевелился, даже на дюйм не сдвинулся; сложенные на животе руки и по-настоящему безмятежное выражение почти делали его похожим на усопшего, с одним лишь отличием: он дышал.

— Я пытался разбудить его и так, и эдак — бесполезно, — пробормотал рыжеволосый, грустно нахмурившись и поджав губы.

[Gonchar]

Мара лишь неопределённо передёрнула плечами на слова Крамера, не желая больше слушать исходящего желчью адвоката. Она предельно коротко выразила своё к нему отношения и больше распыляться не собиралась. Присев на край стола, она стала внимательно слушать речь Ника, поигрывая пальцами сложенных рук по спрятанным под чёрной кожей куртки плечам. Методично, неспешно, холодно, перебирая факты и условия, которые выплетались в более-менее ясную картину, как паук сплетающий узор из тонких серебряных нитей.

- Прокурор сказал, что Змей использует какую-то магию и..."глиняных големов", - убийца чуть качнула головой, поправляя выбившуюся чёрную прядь и пряча её за ухо, - среди нас тут не завелось специалистов в оккультном? - она чуть усмехнулась, обнажив уголок с заострёнными зубами, - В этой шкатулке может быть что угодно, но я не думаю, что там будет что-то хорошее. Выбросить её или сжечь будет лучшим решением. Я не хочу знать что за подарочек приготовил Эс-Шейр для Каспара и уж тем более испытать это на своей шкуре. С Андервейлом нужно переговорить прямо сейчас, если хотите с него стрясти себе амнистию. 

[Лакич]

- Я не буду тебе врать и говорить, что понимаю, каково тебе. Вряд ли кто-нибудь здесь может понять. Но ты правда думаешь, что Змеи вернут тебе её?

Обычно равеодушное лицо вдруг скривилось в гримасе ярости и... горечи.
Ты ведь так правда думаешь, Арчер?
- Вы? - в голубых, холодных глазах застыл немой вопрос:"А сможете ли?", - кто именно? Калека? Асоциальный убийца? Фанатик? Или громила, который все проспал?
Доктор вдруг резко замолчал. Голова закружилась, и Хауэлл внезапно очутился в кресле, в котором создавал небольшую бобму массового поражения.
Он закрыл свое лицо руками, тяжело вздыхая. Кого выбрать? В конце-концов, но именно Змей вернул ее. Как он может так поступить с ее... Спасителем? Но эти люди - разве не Ник недавно избивал его? И все же, даже несмотря на всю паранойю: вряд ли бы нашлись другие, с кем бы он смог пережить подобное.
- Шкатулка... - глухо заговорил он, - у вашего детектива, - Арчер тяже вздохнул, - Пожалуйста, спасите мою Джейн.
Он снял с руки кольцо и протянул Фелиппу. Лицо доктора вновь преобрело равнодушное выражение, а глаза все так же казались холодными и мертвами.
- Передайте ей и она поймет, что вы от меня.

Х Изменено 1 октября, 2016 пользователем Лакич

[Кайра]

- Моя жизнь и  Арчера  или святой упырь? Знаешь все же  хочу  иметь какие - то гарантии, что  Каспар нам поможет.  - Может не стоит пока  избавляться  от шкатулки, чтобы  иметь козырь в рукаве.  - Убивать  за дозу я не хочу, но и видеть, как  наш доктор умирает без наркотика.

[Фолси]

— Я пытался разбудить его и так, и эдак — бесполезно, — пробормотал рыжеволосый, грустно нахмурившись и поджав губы.

 

Фил склонился над скандинавом и без особого пиетета потыкал того пальцем в грудь. Никакой реакции. Заросший бородой по самые брови бугай не очень походил на спящую красавицу, но вместо героини сказки сыграл бы свою роль отлично. Не хватало только стеклянного гроба и принца рядом.

— Не переживай. Я узнаю у Энди, что случилось, — Фил потрепал Джона за рыжие кудри, чтобы воодушевить. — Надеюсь, нам не придётся его целовать!

Шутка сейчас прозвучала как-то пресно, хоть и была весьма уместна к ситуации.

 

— Моя жизнь и Арчера или святой упырь? Знаешь все же хочу иметь какие — то гарантии, что Каспар нам поможет. — Может не стоит пока избавляться от шкатулки, чтобы иметь козырь в рукаве. — Убивать за дозу я не хочу, но и видеть, как наш доктор умирает без наркотика.

 

— Ты будешь требовать от нас гарантий после того, как продалась за дозу? Что ж, изволь. Я видел все разговоры Николаса с преподобным, с первого до последнего. Я видел, как святой отец благословлял нашего товарища. Как испытывал его волю. Ни одно из этих видений не заставило меня усомниться ни в доверии к Николасу, ни в порочности Каспара, — уловив своё имя в разговорах о стратегии предстоящих действий, Филипп подошёл к Арчеру и с уважением к реликвии принял кольцо. — Хромой не спасёт твою жену, док. Но хромой ещё способен на пару фокусов, которые дадут нам преимущество.

Убрав кольцо в карман джинсов, Крамер обвёл присутствующих взглядом.

— Энди в операционной. Ждёт тех, кто захочет усилить свои способности. Возможно, это именно то, что нам нужно, — Фил посмотрел на Ника. — А ещё я думаю, что нам с тобой было бы неплохо рассказать нашему лидеру о непричастности Каспара к тем дряным событиям, которые рвут город.

Поманив проповедника рукой, телепат отправился на поиски Трупер. И, уже вместе с ней, добрался до дверей операционной.

[Кайра]

— Ты будешь требовать от нас гарантий после того, как продалась за дозу? Что ж, изволь. Я видел все разговоры Николаса с преподобным, с первого до последнего.

 

- Продалась  Сайрус и его головорезы    в казино   не   оставили нам  выбор.   -  Единственный шанс тогда  выйти из казино живыми  был  сказать да  -  Нам не сказали, что  в фляжке наркотик.

[Mad Ness]

И, уже вместе с ней, добрался до дверей операционной.

 

Энди стоял возле одного из кресел, задумчиво барабаня по нему пальцами. Лицо его, как это нередко бывало, не отражало никаких эмоций, а застывший неподвижно взгляд буравил только ему видимую точку на белой стене.

- Знаешь, почему тут нет одного кресла? - Спросил альбинос ровным голосом, не поворачиваясь к вошедшим. - И почему остальные пустуют... Виной всему предательство. Вернее, попытка заключить мир с тварями, для которых люди лишь скот, а те, кто пытается их защитить - досадная помеха. Знаешь ли, Фил, почему таких как ты или я осталось так мало, что наша единственная надежда сохранить свой вид заключена в сохранении человечества и поиске среди рождающихся миллионов тех немногих, кто подобен нам самим? - Под конец голос Энди странно дрогнул, словно бы надломился, выдавая всю ту горечь, что сейчас бурлила расплавленным свинцом у него в душе. Он медленно повернулся, глядя прямо в глаза адвокату. - О да... Тебе не знакомо ни с чем несравнимое ощущение, когда по глупости и наивности одного, гибнут все, кто был тебе дорог, а ты чувствуешь, как их сознание вспыхивает в агонии и гаснет, оставляя тебя одного, в темноте. Чувствуешь, и ничего не можешь с этим сделать. - Парень сделал глубокий вдох, задержав ненадолго дыхание, чтобы хоть немного успокоиться, после чего продолжил, - Помнишь, я говорил тебе о том, что ненадежный союзник может быть опаснее врага? Все потому, что от врага ты не ждешь милосердия, но когда тебя бьют в спину, надежда теплится до последнего.

Изменено 1 октября, 2016 пользователем Lawless

[Фолси]

— Помнишь, я говорил тебе о том, что ненадежный союзник может быть опаснее врага? Все потому, что от врага ты не ждешь милосердия, но когда тебя бьют в спину, надежда теплится до последнего.

 

— Конечно, ты нас слушал, — Филипп не спрашивал, но утверждал. Демонстрируя то ли безграничную глупость с точки зрения Энди, то ли решительную храбрость, Крамер прошёл через комнату и бестрепетно сел в одно из кресел. — Жизнь невозможно поделить на чёрное и белое. Попытаешься сейчас сделать всё по-своему, действуя из страха перед тем, что может когда-нибудь произойти — и что нам останется? Убить Ника, одного из самых праведных людей среди собравшихся? Убить Каспара лишь за то, что он отличается от нас, как мы отличаемся от остальных? Покарать Арчера за то, что он хотел вернуть родную женщину? Благими намерениями выстлана дорога в ад, Энди, я это уже усвоил, когда пытался помочь Элен вместо того, чтобы сбежать. Но выживание, ради которого всех остальных следует отталкивать только потому, что они могут ударить в спину — это не та спокойная жизнь, за которую я обещал тебе сражаться. Живи сам и позволь жить другим, презумпция невиновности — люди придумали множество описаний и названий для того равновесия, которое всех относительно устроит.

Филипп снял очки и прикрыл глаза.

— Сайрус травит этот город, буквально. Он посылает своих людей устраивать бойни. Он враг. А Каспар… кому он причинил вред? Кому он может причинить вред, если его слово несёт божье благословение? Андервейл… я хочу его убить за то, во что он нас втянул. Но у меня не хватит ни собственных сил, ни сторонников. Поэтому с ним нам придётся просто разойтись и впредь следить, чтобы влияние этого вампира на город не распространилось. Энди, ты поддержишь нас? Я не хочу подставлять вторую щёку ни Сайрусу, ни Андервейлу. Но убивать тех, кто даже на первую щёку ещё не замахнулся, тоже не могу. Это неправильно. 

[Leo-ranger]

- Даже не разбираясь в людях, в твоей душе можно почувствовать горечь, - Ник говорил спокйным, но твердым голосом. - ты допустил ошибку и теперь боишься ошибиться снова. Допущенная ошибка ужесточила твоё сердце, хакрыло его для прощения и понимания, - Николас покачал головой. - Я знаю это чувство, знал его много лет. Но ты мог бы хотя бы попытаться понять тех, против кого борется, понять, что не все они одинаковы. Каспар - доказательство этого. Филипп видел мои воспоминания и может подтвердить, что он не делал ничего плохого, - Мориссон сдела небольшую паузу. - Если бы не святой отец - я бы сейчас пал во тьму, сделался бы хуже вампира, потому что совершая зло, я бы совершал его, оставаясь обысным человеклм. Но благодаря нему и Слову Господа, что он передает через свои уста я смог побороть в сеюе зло, - Ник вздохнул. - Попробуй открыть своё сердце и попытаться понять.

[Mad Ness]

- О да! Прекрасный святоша, который считает, что обрел спасение в Господе, собирается учить меня, что нужно открыть свое сердце?! - Глаза Энди гневно полыхнули, и Ник почувствовал, как вокруг него надсадно гудит воздух, вибрируя и сжимаясь тугим кольцом, сдавливающим голову. Свет скрытых под матовыми панелями люминесцентных ламп замерцал, одна из них, пронзительно взвизгнув лопнувшей вдоль стеклянной трубкой, погасла. Но не успел проповедник ощутить даже намек на боль, как все прекратилось. Энди упал на колени, сжимая голову побелевшими пальцами, под ободками ногтей которых проступила кровь, кровь же капала из носа, пятная алым белый лен одежды и разбиваясь ртутными шариками о гладкий белый пол. Из горла парня вырвался полный невыносимой боли стон, раздирающий легкие и горло в своем пути наружу. - Про-о-очь! ПРО-О-ОЧЬ! - Выкрикнул парень на последнем дыхании, когда его связки еще подчинялись ему, и не ясно было, кричал он это окружающим, или же самому себе. В следующий момент его тело опрокинулось навзничь, точно от чудовищного удара, и, проехав по полу, оставляя за собой смазанную полосу крови, впечаталось в стену с неприятным хрустом... Чтобы спустя считанные мгновения подняться вверх, зависнув в воздухе марионеткой, чей искаженный лик был окружен гротескным нимбом из осколков расколовшихся лам и алых струек, змеящихся по коже, чтобы влиться в бесконечный круговорот.

[Gonchar]

Мара наблюдала за сном Харальда с пристальностью кошки. Бывает так, что домашние питомцы очень тщательно наблюдают за сном своих хозяев проникновенным взглядом, сложив лапы пучком и обвив их длинным пушистым хвостом, и всё это с неподвижностью нефритовой статуи. 

Примерно так же сидела и Мара перед раскладушкой, в которой развалился кузнец, пододвинув под себя низкую табуретку и держа руки строго на коленях, чуть склонив голову и аккуратной ладонью с длинными пальцами начав тянуться через какое-то время к его широкому предплечью.

- Харальд, - убийца потормошила спящего викинга, однако тот не отреагировал. Потормошила сильней - всё тот же нулевой результат.

- Хм, кажется, я что-то слышала с опусканием руки в ледяную воду... - задумчиво протянула убийца, в поисках ведра или, хотя бы, кастрюли. Хотя, тут на что-то отличное от упаковки лапши рассчитывать явно не приходилось.

Однако дальнейшие эксперименты по пробуждению спящей...ну, почти красавицы прервал безумный вопль, резанувший по ушам словно пожарная сирена, загулявшая под сводами Сети. Почти не думая, Паучиха рванула вперёд, безошибочно определяя направление по эху крика, выхватывая на ходу нож. Инстинктивно, почти не думая, словно паук, ощутивший дрожание нити на своей тщательно сплетённой сети

. 

Пол стремительно летел под ногами, мелькая зернистым бетоном, а впереди маячила полураскрытая железная дверь. Мара с разбегу саданула плечом по её углу и ворвалась в нечто, оказавшееся смесью операционной и серверной. Там стоял Фил и Ник и увлечены они были...чем-то, напоминавшим падшего ангела. Белоснежный сияющий лик, нимб из осколков вокруг головы и повисшее в воздухе тело. Глаза убийцы изумлённо распахнулись, однако взгляд серых глаз был пойман болезненно голубыми, сияющими внутренним светом, словно тысяча зеркальных лезвий сплелись под черепной коробкой одного альбиноса и ринулись в голову девушки, разрывая её изнутри, окуная в вихрь, секущий своими ледяными агонизирующими поцелуями каждый сантиметр кожи, каждую клеточку, каждый нерв, превращая тело в комок агонизирующей сути. 

 

Словно сомнамбула убийца рванула вперёд, метя прямо в Ника, делая один быстрый, но слегка топорный взмах ножом. В серых глазах плескалось абсолютное безразличие и леденящая душу пустота. Такой взгляд бывал только у совершенных безумцев, погружённых в собственный мир. Только мир Мары был полон боли и ярости нечеловечески безумного существа. 

 

Лезвие со свистом разрезало воздух, однако Ник сумел каким-то невероятно быстрым движением сместиться в сторону и нож разрезал лишь воздух. Пойти дальше не дало внезапное просветление. Как будто кто-то взял и резко включил свет в потемневшей комнате, вырывая Мару из глубины собственного сознания и наполняя её душу ледяной яростью.

Серые глаза сверкнули безумным огоньком и следующий удар должен был просто разрезать бедренную артерию летающему телепату, однако тот едва почесался. Страшная рана почти тут же затянулась, как будто и не было вовсе. 

- Чёртов ублюдок! - злобно выплюнула убийца, пыша чистой яростью и желанием покончить с этим существом как можно быстрее. Телепаты стали вызывать у неё почти инстинктивное отвращение и это стало апогеем. Просто ворваться в чужой разум, сделать с ним всё, что душе захочется, перерыть все ящики, подчинить своей воле.

Убийца привыкла следовать договорённости, порядку вещей в своей жизни, но такое слепое подчинение без права что-либо сделать...

Край восприятия резануло золотистое сияние. Святоша, словно сошедший с фресок ангел, зажёг свою биту каким-то небесным светом, врезаясь существо, отдалённо смахивающее на человека, как в чёртову пиньяту, сбивая его с невидимого насеста, держащего тело в воздухе словно марионетку.

Убийца не стала терять времени. Если что-то пытается убить тебя и превратить мозги в фарш - это следует уничтожить. Убей, или будь убит. Простой жизненный закон, когда всё выходит за стадию слов и договорённостей. Короткое движение рукой вниз и острая полоска стали пробивает горло насквозь, срезая белоснежную кожу и раскрывая бурный поток тёмной крови из перерубленной ярёмной вены...

[Фолси]

— Про-о-очь! ПРО-О-ОЧЬ! — Выкрикнул парень на последнем дыхании, когда его связки еще подчинялись ему, и не ясно было, кричал он это окружающим, или же самому себе.

 

Фил не шелохнулся. Всё так же сидел в кресле с фатализмом человека, который уже всё для себя решил. Если он не может защитить одного из стремительно тающего круга доверенных людей, то ради чего ему вообще сражаться? Какие бы демоны не терзали сейчас Энди, телепат был полон решимости выбить этих тварей из головы своего несчастного… друга?

— Энди, мы с тобой, — беззвучно прошептали губы Фила перед тем, как мысли бывшего юриста сплелись с пульсирующим комком боли, который сейчас разрывал личность альбиноса на части. Филиппу почудилось, что вокруг его рук и ног стремительно затягиваются петли из колючей проволоки, вонзая тупые шипы под кожу. Пульсации в голове напоминали осколки битого стекла. И всё же Крамер был спокоен: он точно знал, что не имеет права отступать. Жизнь Энди здесь и сейчас зависела от тех, кто просил его отринуть застаревшую ненависть и довериться надежде.

Потоки образов пронеслись у Филиппа перед глазами. На секунды вперёд мужчина теперь точно знал, какие действия предпримет Энди. Но лидер сопротивления, несмотря на чудовищную одержимость, ещё пытался сдерживать себя. Против ожиданий Крамера, кресла не сорвались со своих мест и не начали безумный танец, атакуя всё вокруг. Борьба сейчас шла внутри альбиноса, и Фил считал своим долгом ему помочь.

— Ник, оглуши его! Но не убивай, прошу, — с отчаянным надрывом прокричал телепат, пальцами впиваясь в подлокотники и плотно зажмуривая веки. Следовало беречь глаза, пока вокруг летали осколки битого стекла, покачиваясь в поле хаотичной кинетической энергии.

А затем в комнату вбежала Мара. И, разумеется, всё сразу же покатилось под откос.

«Если рождена убивать, то лучше не пытайся никому помочь», — спустя месяцы и годы, Фил часто прокручивал эту мысль в голове. Тогда же, во время обуздания Энди, мужчина не придал ей значения. И очень зря.

Чтобы хоть как-то удержать свою энергию в узде, альбинос перенаправил её в новую цель. Ментальные пальцы немилосердно мяли волю полумёртвой, чтобы уже через несколько мгновений скупыми движениями дёргать за незримые нити, напомнив Морель о её предназначении — убивать. Предательский удар в спину, который Мара попыталась нанести проповеднику, так идеально ложился в её неприкрытый, отвратительный Филиппу образ, что Крамер на несколько секунд задумался о том, заслуживает ли она спасения. Марионетка вампира стала марионеткой одержимого псионика, как иронично. Возможно, только такой судьбы Мара и заслуживала. Но в тот момент… как позже оказалось, в тот момент Фил дал непростительную слабину.

Он обещал Энди защищать людей от тварей ночи, которые мучают и убивают лишь затем, чтобы оправдать своё существование. Жалко, по-детски доказать своё превосходство. Не созидая, но бездумно разрушая. Однако Мара ещё оставалась человеком, и это определило её дальнейшую судьбу.

— От… пусти! — жилы на лбу бывшего юриста вздулись червями, к лицу прилила кровь. Однако тот незримый поводок, который удерживал Мару под контролем альбиноса, лопнул. Ни один человек не должен быть игрушкой в руках высших сил, будь то хоть мерзавец Андервейл, хоть преданный и разбитый горем Энди. Хоть он сам, телепат с внушительным потенциалом, Филипп Крамер.

Фил сражался за свободу. А за что сражалась ты, Мара Морель?

 

Убийца не стала терять времени. Если что-то пытается убить тебя и превратить мозги в фарш — это следует уничтожить. Убей, или будь убит. Простой жизненный закон, когда всё выходит за стадию слов и договорённостей. Короткое движение рукой вниз и острая полоска стали пробивает горло насквозь, срезая белоснежную кожу и раскрывая бурный поток тёмной крови из перерубленной ярёмной вены…

 

…ты живёшь ради того, чтобы убивать?

— Подлая тварь, — голос Филиппа, охрипший от нечеловеческого напряжения, напоминал воронье карканье. Широкоплечая фигура обмякла в кресле, ладони бессильно упали на колени с подлокотников, а голова повисла. Кап-кап, кап-кап — стекали капельки крови с белоснежной кожи Энди на такой же пол. Кап-кап, кап-кап — вторила им багряная капель, что падала с опущенного лица Фила на его же джинсы. А затем телепат медленно, словно мертвец из дешёвенького хоррора, поднял к Морель своё лицо. — Сдохни…

Из глаз Филиппа сочилась кровь. Из носа, из ушей — в попытках сбить привязь с разума Мары не подготовленный к таким нагрузкам телепат перешёл все допустимые границы. Но даже теперь, истекая кровью, Фил продолжал идти вперёд по битому стеклу. Потому что он должен защитить. Если не Энди, то хотя бы его светлую память.

— СДОХНИ! — Фил разорвал рот в хриплом крике, больше похожем на вой. Слёзы хлынули из глаз, мешая соль и кровь в дорожках, что покрывали осунувшийся лик первобытной маской древних жрецов. Жрецов, на зов которых приходила только смерть. Воля Крамера обрушилась на черноволосую убийцу, обвила её тонкую кисть незримыми нитями кукловода и резко дёрнула за них вверх, заставляя руку Мары с зажатым в ней ножом гибельной змеёй метнуться к широко раскрытому серому глазу…

[Gonchar]

Но что-то, в определённой мере, не было доступно для убитого горем и яростью телепатов. У каждого существа есть свой предел, и у каждого существа есть свои тормоза. Рычажки, заставляющие бороться за каждый миг своего существования, за своё тело и душу. И которые это существо будет защищать до последнего, до самого последнего вздоха, впитав в себя с молоком никогда не существовавшей матери жажду жить, способность выживать тогда, когда любая надежда ушла. 

В последний момент кисть дёрнулась в сторону, превращая потенциальной смертельный удар в лёгкий удар по касательной, рассекая тонкую кожу на виске и роняя на холодный пол несколько карминовых капель. Порез тут же затянулся, следуя велению сверхъестественной сути, напитавшей каждую клеточку странным коктейлем из глубинных резервов организма и мистичной энергией из жил бессмертного существа.

Взгляд серых глаз, который должен был погаснуть, опять наполнился ледяным гневом. И теперь он был обращён на телепата, чьё лицо исказилось в уродливой маске бешенства и боли. Который тоже захотел влезть в её разум, тоже хотел заставить плясать как марионетку под свои безумные мечты, чтобы та умерла просто потому, что убийца избавила их от существа, способного сделать что-то похуже смерти со всеми в Сети. 

В отличии от Крамера лицо Морель не искажалось. Наоборот, стало бледной неподвижной маской, когда кровь оттекла от лица. Одни люди от гнева краснеют, другие - бледнеют. Изнеженная гражданская истеричка, наделённая даром, который не в состоянии использовать, мягкотелое существо, которое думает, что вправе судить, человек, который прожил свою жизнь в комфорте, в уюте "верхнего" города и теперь возомнивший себя вершителем чужих судеб, прорицателем душ и дланью наказующей в одном флаконе. Что он знал о жизни? Что он знал о тьме? Чем он заслужил право судить? Мара видела лишь слабость, мягкотелость, которой вручили огромную дубину. И ей было бы откровенно плевать, адвокат не раз показал, что долг жизни для него ничего не значит, лишь его розовые иллюзии и несдержанные привязанности. К извращенцу-плейбою, к этому...существу, которое было готово уничтожить всех. 

Девушка было куда проще, первобытней. Её жизненное кредо состояло из куда более простых нитей. Но Крамер умудрился зацепить именно их. Захотел убить её. Или что ещё хуже - кто знает, на что способны эти существа в человечьей шкуре? Именно в этот момент мужчина подписал себе смертельный приговор. 

В один краткий миг, когда последние слова не успели отгреметь эхом в тесном помещении, Мара резко развернулась и в считанные мгновения оказалась рядом с адвокатом. Ещё не успевший очиститься от багряной крови нефилима клинок с лёгкостью вошёл прямо в правую часть туловища Филиппа, разрывая его дикой агонией, чудовищной болью, сравниться с которой могли очень и очень немногие ощущения. Закалённая сталь с лёгкостью рассекла кожу и мышцы, впиваясь в печень, прорезая артерии в одном разрушительном и убийственном ударе. 

- Ты так ничего и не смог понять, - хрипло шепнула убийца, смотря куда-то в сторону, ощущая запах крови, смерти, ощущая, как тонкие струйки крови сбегают тёплыми ручейками по бледным холодным пальцам, сжатым на гравированной рукояти клинка.

Какая трата таланта...

[Leo-ranger]

В ту минуту впервые проявился Дар, которым Господь наделил Ника, чтобы он защищал тех, кому нужна его защита.
Он не думал о том, чем на самом деле является Энди. Не думал о том, чтобы убежать. За его спиной стоял Филипп и адвокат, похоже, не собирался никуда уходить. Тогда Николасу предстоит самому позаботиться о том, чтобы адвокат не пострадал.
Николас уверенно шагнул вперед, к Энди, одновременно загораживая собой Филиппа. Фигуру праведника окутало едва приметное сияние, концентрирующееся у головы, а биту, мигом оказавшуюся в его руке, охватило подобие золотого пламени.
Он не чувствовал гнева или желания покарать Энди. Лишь твердое намерение обезвредить Одаренного, чтобы он не причинил никому вреда.
Пылающая огнем, призванным защищать невинных, бита врезается в бок Энди, заставив того покачнуться. Сзади раздался шум, с которым в комнату ворвалась Мара. Энди поднял взгляд на неё, а миг спустя Николас скорее интуитивно, чем осознанно уклонился от просвистевшего у самого уха лезвия ножа. В следующее мгновение все та же Мара атаковала уже левитирующего телепата. Николас нанес ещё один удар. Полыхающая бита встретилась с Энди ещё раз. Такой удар мог бы сломать ему шею. Пламя могло спалить его лицо, покарав за потерю контроля над собой. Если бы Ник этого захотел.
Ник этого не захотел.
Впрочем, он забыл кое о ком. Кинжал вновь просвистел в воздухе, а праведник запоздало дернулся, запоздало пытаясь остановить удар по упавшему на землю Энди. Не успел.
После чего Мара стала вытворять совсем странные вещи. Далее последовало нечто… странное.
Ник ещё не успел осознать, что лидер хакеров Сети мертв, как Фил полным боли возгласом приказал Маре умереть, девушка попыталась выколоть себе глаз, после чего подскочила к телепату и…
Николас снова опоздал, снова не успел защитить. Тело адвоката, пронзенное ударом убийцы, повалилось на пол. А в следующий момент она сама получила удар полыхающего орудия возмездия.
Но Николас не мстил, он не был охвачен злобой и яростью. Он лишь хотел убедиться, что более она никому не причинит вреда. Спасти как можно больше, при том никого не убив. В этом теперь была его цель.
Он выбежал из комнаты следом ха Марой, но когда убийца побежала к выходу он не стал её догонять и бить в спину.
Прежний Николас, сердце которого было ожесточено смертью отца, попытался бы покарать Моррель за содеянное. Охваченный яростью проклятия Николас, мнящий себя карающей дланью Господа подверг бы женщину наказанию. Но не тот Николас, который принимал это решение. Он считал спасение тех, кого еще можно было спасти гораздо более важным, чем месть за тех, кто уже отправился на Страшный Суд. Поэтому Николас дал Маре уйти. И вместо этого он во весь свой неслабый голос закричал:
- Помогите! Филипп ранен!! Помогите! - рискуя сорвать голос кричал "святоша".
Возможно, именно это и спасло Филиппа. Так или иначе, совсем скоро над Филиппом врачевал парнишка, которого он сам сюда вроде бы и привел.
- Вечером нужно будет отвезти его в церковь. Возможно, Каспар сможет как-нибудь помочь с этими ранами. Его обращение к Богу однажды изелчило меня, - заметил Николас.

[Фели]

Филипп чувствовал себя так, словно его погрузили в ледяную воду. 
Тёмная, непроглядная толща повсюду; лишь крошечная, дрожащая точка белого света, рябившая где-то вдали перед самыми его глазами. Робкий, слабый огонёк, с каждой проведённой здесь секундой становившийся всё слабее и слабее, всё менее заметным и значительным.
Холодно. Как же чертовски тут холодно. Острая боль во всём теле, особенно в правом боку, повыше, немного смазывалась ощущением этого холода и колеблющейся округ его тела водной массы, обволакивающей и убаюкивающей его в самой середине плавного, неспешного потока.
Над поверхностью воды доносились голоса. Голоса знакомые, но кои было практически невозможно распознать, невозможно вычленить отдельные слова из общего бурчания. Все сливалось в плеск и мурлыкающее пение льющейся воды. Когда что-то тёплое прикоснулось к его лицу, огонёк перед глазами в угольно-чёрной толще почти потух.
Тепло остановилось на средоточии боли, осторожно, бережно прощупывая, словно проверяя глубину. Это же тепло прикоснулось к его голове, запрокидывая её и аккуратно поворачивая чуть в сторону. Тепло вновь перешло к ране, но и на лице осталось что-то: словно какие-то тёплые капли прикоснулись к его коже, скатились по щеке. Безграничный океан содрогнулся, воды его на секунду озарились бледным угрожающим светом... и тут-то он и понял, что то были не воды. Окружали его не воды.
То была кровь.

Изменено 2 октября, 2016 пользователем Фели

[Фолси]

 

Окружали его не воды. То была кровь.

 

…Фил с криком вскинулся, судорожно загребая воздух. Что-то мягко и тепло толкнулось в грудь, раздался плеск воды о кафель. Глубоко дыша, мужчина осмотрелся: всё та же ванная комната вокруг, всё та же тёплая вода неспешно омывает его нагое тело. Мыльная, пенная — но обычная вода. Которая из-за резких движений Крамера перелилась через бортик и сейчас текла по полу. Ощущая, как когти страха отпускают грудь, Фил снова прилёг на край ванной, вытягивая руки вдоль бортов. Наверное, он задремал. Приснится же такое.

За дверью послышались торопливые, почти невесомые шаги. Ручка плавно повернулась, кто-то толкнул дверь…

— Боже, Фил. Что случилось? Ты в порядке? — спрашивая на ходу своим фирменным заботливо-деловым тоном, в комнатушку вошла Джейн. И вовремя остановилась, чтобы не поскользнуться на мыльной пене.

— Д-да… да, я просто задремал. Прости, — мужчина рассеянно потёр лицо рукой и виновато улыбнулся. — Смотрю, ты уже готова.

Зелёные глаза оценивали бледно-розовую кофточку и узкие брюки, в которые просто и со вкусом облачилась Джейн. Выгодно при этом подчеркнув свою миниатюрную, стройную фигуру.

Джейн

Впрочем, жена тоже не осталась в долгу, с едва различимой усмешкой на краешках губ созерцая блестящего от мыльной воды мужа в ванной. Всё это было так правильно и уместно, что Фил часто ловил себя на мысли об идеальном браке, в котором они с Джейн жили уже шестой год.

А сегодня… сегодня был особый день. Их шестая годовщина.

— Я заказала столик на два часа. У тебя ещё есть… минут сорок, спящий принц, — Джейн чуть взмахнула головой, поправляя свои роскошные рыжие локоны. Затем подмигнула и уже с широкой, искренней улыбкой покинула ванную комнату. Оставив дверь открытой — чтобы потоки холодного воздуха намекнули Крамеру, что пора бы и честь знать. И вообще негоже заставлять свою даму сердца ждать.

Спустив воду и хорошенько обтеревшись, Фил также вытер пол и, мокро шлёпая по чистому квартирному паркету, потопал в комнату.

Когда пальцы неспешно застёгивали последние пуговицы на синей рубашке, брови юриста изломились, а дыхание стало прерывистым. Горло сжал спазм, а лёгкие словно наполнили тысячи цветочных спор. Проклятая аллергия! Вся квартира Крамеров утопала в цветах: плющи опутывали стены, из ваз, чашек и чайника прорастали изумительной красоты синие венчики, а пол местами был покрыт душистым ярким мхом, который пробивался через трещины в паркете. В воздухе, стоило его осветить, тут же проявлялись целые облака маленьких крупинок. Не пыль, нет. Споры. От спор у Крамера болела голова и часто сбоило дыхание, но Джейн так нежно любила эти цветы… а детей у них по-прежнему не было. Поэтому Фил не хотел лишать возлюбленную хотя бы такой радости, как забота о причудливых цветах.

 

 

— Уже иду! — туго застегнув пояс на брюках, Филипп вышел в коридор, отводя рукой завесу из свисающих лиан. В доме было тепло, на улице в самом апогее разгоралось лето. Поэтому они с Джейн решили отметить годовщину в том самом открытом ресторанчике, где встретились на первом свидании. Жена уже ждала у входной двери. Странно, но за открытой створкой не было привычной лестничной площадки — только бесконечное, белое Ничто. Джейн стояла на этом ослепительном, прекрасном в своей совершенной простоте фоне, и с улыбкой протягивала руку Филу.

За миг до того, как его широкая, смуглая ладонь коснулась длинных бледных пальцев, юрист услышал стук. Едва различимый, неуверенный. Затем стук повторился.

— Дорогая, ты это слышишь? — мужчина неуверенно сделал шаг назад от двери. Но Джейн лишь равнодушно пожала плечами и продолжала улыбаться, рукой маня Фила с собой.

И снова стук. Как несмелые удары сердца о прутья стеклянной клетки. Мужчина вышел из прихожей в большую комнату, ведомый нарастающей частотой ударов. Большая комната утопала в цветущей зелени, подобной остальной квартире, но вот за широким окном, откуда открывался обзор на весь двор, творилось что-то странное.

Метель. Рыжие, словно пропитанные кровью хлопья снега завивались в тугие вихри. Деревья гнулись, дочерна гнили и ломались под напором снежной энтропии, которая стремительно поглощала весь мир за окном. Стремительно поглощала всё, что некогда было жизнью и памятью Филиппа Камера.

Но ни одна звёздочка пропитанного кровью снега не посмела прилипнуть к идеально чистому, прозрачному окну, что словно отделяло «до» и «после». И сейчас в это окно, что-то отчаянно и беззвучно крича, бил кулаками невысокий молодой человек с огненно-рыжими волосами.

Филипп нахмурился. Его ждала жена, его ждал важный праздник — годовщина. Но почему-то мужчина не мог оторвать взгляд от парня за окном. Тот явно хотел крикнуть что-то очень важное, но никак не мог пробить барьер. И, когда Фил уже стал разворачиваться, чтобы покинуть комнату и ту часть своей бренной жизни, в которой остались лишь боль и предательство, рыжий незнакомец решился на крайний шаг. Он наклонился и зачерпнул в бледные ладони ржавый снег, похожий на замороженную кровь. Энтропия жадно впилась в пальцы парня, истончая их до хрупкости гниющего скелета. Но прежде, чем его кисти осыпались вниз горстями ржавого пепла, рыжий успел кровавыми разводами написать на окне всего два слова: ВПУСТИ МЕНЯ.

Почему-то это было очень важно. Сам парень был очень важен. Поэтому Фил на миг даже забыл о Джейн, что ждала его у входа в белое Ничто, и быстрым шагом крепких, здоровых ног прошёл к окну. Руки распахнули створки, и в тот же миг все цветы вокруг стали увядать. Обои слезали со стен длинными жёлтыми полосами, потолок осыпался вниз. Но зато… зато Фил наконец-то смог услышать шёпот незнакомца, чьи рыжие вихры сейчас трепетали подобно пламени в бурю.

— Вернись, — шептал он, протягивая к Филиппу свои опалённые энтропией руки. — Вернись ко мне…

Царство грёз стремительно разрушалось под напором жестокой, губительной реальности. Фил не мог, не хотел позволять этому кусочку счастья безвозвратно сгинуть в пустоте. Поэтому мужчина метнулся к небольшой декоративной вазочке, в которой уже шестой год стоял вечно живой, сапфировый ирис. Цветок, который Крамер подарил своей жене на первом свидании. Символу их любви, даже сейчас этому цветку суждено было сгинуть последним, пережив всю грёзу. Короткие пальцы нежно взяли цветок и, несмотря на то, что Фил тут же ощутил приступ удушья, аккуратно вплели его в тёмные кудри над ухом.

 

 

А затем мужчина побежал из гибнущего мира прямо в спасительно открытое окно, которое сейчас напоминало врата Царства Мёртвых, с замершим возле них рыжим Хароном.

Какая-то частичка разума, которая ещё цеплялась за собственную человечность, не могла оставить Джонатана одного. Фил Крамер возвращался из алых вод забвения, неся с собою в волосах прекрасный ирис — фрагмент Великого Цветения.

 

***

 

Телепат закашлялся, толчками выплёвывая кровь и силясь сделать вдох. Боль ослепляла, мысли путались, тело разрывалось между реакцией на пробитую тысячами незримых осколков голову и горящую чудовищным спазмом печень. Едва различая лица над собой, Фил потянулся к ним одной, раздробленной мыслью, поскольку залитые кровью губы не могли выдать ничего, кроме сдавленных хрипов.

— ПРОГРАММА. УСТАНОВИТЕ. ИНАЧЕ. ВСЁ. ЗРЯ, — слова путались и мешались в самые безумные последовательности, и всё же кто-то наверняка мог их понять. Окровавленная рука Фила чуть дрогнула и поднялась, напрасно пытаясь дотянуться до рыжих вихров, которые огнём венчали один из зависших над телепатом силуэтов.

А перед тем, как мужчина вновь провалился в полу-бредовое забытьё, из потолка и стен стерильной комнаты один за другим несмело пробивались ирисы.

[Лакич]

Похожее произошедшее - было последним гвоздем в гробу рационализма и восприятия доктора Арчера. Ставший невольным свидетелем... чего-то, он лишь жадно хватало воздух, ощущая, как мир постепенно рушится. Возможно, он хотел помочь Филиппу; возможно, он хотел уйти вместе с Марой; возможно, он хотел активировать бомбу и забрать всех с собой.

Но сейчас он был ни на что не способен.

Трясущимися руками он достал из кармана наркотики и, практически выпав из реальности, закинул их в рот. Видимо считая, что подобное хоть как то облегчит понимание происходящего.

Увы, но химия Сайруса благополучно выполнила свое предназначение - оставляя доктора в сознании, доводя все чувства до предела, не даруя даже намека на желанное забвение.

 

— ПРОГРАММА. УСТАНОВИТЕ. ИНАЧЕ. ВСЁ. ЗРЯ, — слова путались и мешались в самые безумные последовательности, и всё же кто-то наверняка мог их понять. Окровавленная рука Фила чуть дрогнула и поднялась, напрасно пытаясь дотянуться до рыжих вихров, которые огнём венчали один из зависших над телепатом силуэтов.

 

- Черт! - выругался он, - ты знаешь, что ты делать? - обратился он к рыжеволосому незнакомцу. Откуда он? Еще один член Сети?

 

Ачри:

- Лсд

- Амфетамин

Изменено 2 октября, 2016 пользователем Лакич