Мафия Jubilée III: Игры Даэдра IV — День Лорхана

[Arteia]

Уже выпившая чашку (и от того немного "туманная") Мирил глубокомысленно кивнула, глядя на Розу Сангвина, мол, "Все понятно".

- Знаешь, я только думала о том, чтобы нам наплевать на все и нырнуть... - поведала она Лину.

[Laion]

На полянке

Искупаться - легко! Там нет рыб-убийц и всяких других тварей надеюсь? Господин Партурнакс, господин бард, вы как по поводу купания?

 

Кимерка проводила заинтересованным взглядом Тычинку и, следом за ним сбросив на берегу легкий плащ и одежду, медленно шагнула в воду. Золотокожая фигурка, дразняще покачивая бедрами,  сделала несколько шагов, после чего смеясь, оглянулась на оставшихся на берегу зрителей. Не смущаясь наготы, плеснула в их сторону водой и весело крикнув: - Идемте! Вода совсем не холодная!  - скользнула в воду.

[Кайра]

На поляне

 

- Только я не такой смелый, чтобы  купаться без подштанников  он улыбнулся и старался не смотреть. На представление  которое  раньше  устраивали в тавернах  сиродильских  городов  по пятницам путь к ним отмечали розовыми фонарями   Он улыбнулся  эти  меры жили так просто и не стеснялись  тех чувств и демонстрации  их.

[Arteia]

Поляна.

- Я тоже... - она вздохнула. "Почти жаль".- Хотя, можно было-бы уйти дальше по реке и... Устроить меньший стриптиз... Хотя-бы нижнее платье оставить...

Она положила голову ему на колени и прикрыла глаза, проваливаясь в дрему.

- Прости, это вино какое-то сонливое...

 

Еще один постик и Х

Изменено 29 января, 2017 пользователем Arteia

[Кайра]

На поляне

 

Лин   провел своим пальцами  по шелковым  волосам девушки  - это был такой  жест   сложно было рыцарю понять, что  с ним твориться возможно об этом пишут в книгах   Обычно он больше читал чужие биографии  и историю  разных  уголков  Нирна

[ProfessorSeverus]

На полянке.

 

Тычинка чуть отплыл вперед, потом развернулся и увидел, как в воду зашла Малвари.

- Оу!

Он поднырнул , блеснув своей хоть и не столь золотистой как у девушки, но все же золотистой частью тела. Вынырнул он уже возле кимерки, отфыркиваясь от воды и ухватив ее за ягодицы.

- Я что-то поймал! - радостно закричал он, - Поймал...

[Arteia]

Мира приоткрыла на секунду глаза, ощутив движение, смотря на скользящую по волосам руку. Она протянула свою, осторожно касаясь. Рука в солнечном свете словно играла красками.

- Как луч Магнуса...- прошептала она, перед тем как провалиться в сон окончательно

Х

Изменено 29 января, 2017 пользователем Arteia

[Laion]

На полянке

- Я что-то поймал! - радостно закричал он, - Поймал...

 

- Да ты удачливый рыболов! - с легкой усмешкой Малвари склонила набок голову, находя ногами дно и встала, почти касаясь тела альтмера. - А удачливым охотникам и рыболовам положена награда... 

Понизив голос до шепота на последних словах, она коснулась губами губ Тычинки в поцелуе и, вывернувшись, быстро поплыла в сторону берега. 

 

Х

[ProfessorSeverus]

- А удачливым охотникам и рыболовам положена награда...

Понизив голос до шепота на последних словах, она коснулась губами губ Тычинки в поцелуе и, вывернувшись, быстро поплыла в сторону берега.

 

- Эй, эй! - воскликнул Тычинка, пытаясь поймать выскользнувшую Малвари, - Так нечестно!

Шлепнув пару раз по воде ладонями, он бросился догонять девушку. Когда он ее догнал, она уже вышла из воды.

- О! Тут уже сонное царство! Тамриэль засыпает, просыпается Квагмир! Брат! Береги сон любви своей, дабы не разрушить прекрасное кошмарами. Бард, колыбельную-заупокойною! То есть колыбельную спокойную... Конечно же. Ну, типа, спят усталые драконы, меры спят, и бретонов и имперцев ждет кровать...

Тычинка глянул в сторону кимерки, оценивая стройность ее стана и грацию движения.

- Лишь один альтмер счастливый, он алхимик очень видный, девушке одной шлет поклон большой!

Тычинка засмеялся и стал не спеша одеваться, то и дело поглядывая на Малвари.

[JackCorvus]

Мужчина в синем расписном камзоле вышел в центр зала, и постучал тростью так чтобы все заметили его присутсвие. Затем он подошол к двери и приоткрыл её. С минуту почесав седой затылок он вдург громко (а уж даэдра это умеют) закричал таким криком, что даже мертвого поднимет:

- Дорогие го-о-ости! Собирайтесь в зале, дядюшка приготовил для вас кое что душещипа-ательное-е-е! - затем он расхохотался, с походкой нашкодившего мальчёнки вбежал обратно в таверну и исчез в полумраке дальней стороны помещения.

[ProfessorSeverus]

- Дорогие го-о-ости! Собирайтесь в зале, дядюшка приготовил для вас кое что душещипа-ательное-е-е! - затем он расхохотался

 

- Не люблю душещипательное... - вздохнул Тычинка и привычным движением закинул посох за спину, - Не удался пикник. Но все же интересно, что там такое. Брат, неси свою подругу, я уж так и быть корзинку возьму.

 

Х

[Kurasagi]

Васари все это время оставался в таверне и малость заснул после сытного обеда, крик же про "души..." его разбудил, да он имел настолько чуткий слух, но увы очень дрянной нюх и грацию. Вора из него бы никогда не вышло.
Он потер виски и потянулся осматриваясь в таверне.

[Chesh¡re]

Ничего ценного, Цицерон так и не вынес, наблюдая за теми, что были на поляне, и уже собирался было двинуться обратно к таверне, как услышал окрик, того, самого подозрительного, седого типа. Прям спас, а то как-то подозрительно было бы в одиночку с поляны уходить. Усмехнувшись, человечек в шутовском наряде, встал, отряхнулся и направился в таверну.

[Кайра]

Поляна - Таверна

 

Романтичный настрой  прервал  Шео. Он легко поднял  девушку и аккуратно понес ее  в таверну сберегая ее сон.  Тычинка нес корзину и как- то то. что столько разных людей и меров мирно  беседовали и даже дракон   был  достаточно хорошим для его племени  Это внушало определенный оптимизм. что как бы  не были все разные. но могут жить в мире.

[Плюшевая Борода]

Таверна

 

     С каждым посетителем, покидающим стены таверны, убранство ее все больше начинало походить на Обливион в ночь на Лордас и даже занимающая одно из окон массивная драконья морда не умаляла возникшего ощущения пустоты, но распробовав это ощущение на вкус, юноша пришел к выводу, что вызвано оно было воцарившейся внезапно тишиной, а вовсе не пустотой. Бард скрылся из виду, унеся с собой и чудные трели и это рождало внутри Авалона смутное, неосознанное, но тревожное и горькое - будто кто-то вручил ребенку игрушку и, едва тот привязался к ней, вырвал ее из рук - чувство, ведомый которым Рыцарь Маран и сорвался с места, направившись к тяжелой дубовой двери, когда путь ему преградило сидящее на полу дитя валенвудских лесов.

 

       За свои скитания Авалон сталкивался с милосердием самого разного рода, но сам из всех его видов предпочитал деятельное, а потому, не чинясь, припал рядом со страдалицей (очевидно, она страдала, раз уж уселась прямо на пол посреди обезлюдевшей, но все еще таверны) на одно колено и, сложив руки на согнутом бедре, тихим голосом и без ненужных предисловий поинтересовался:

 

     - Тебе нужна помощь?

 

      За соседним столом, избранным рыжеволосой леди с печатью задумчивости на прекрасном лице в качестве временного пристанища, обнаружился стакан вина и юноша уже готов был его (бокал) позаимствовать, но, невольно залюбовавшись тем, как отблески печного пламени с готовностью целуют ее пряди, то свертываясь на них клубком, то отплясывая зайчиками огня, на какое-то время позабыл обо всем на свете. В эту самую секунду в зал вбежал мужчина, облаченный весьма занятно и изысканно, и велел всем собираться, и Рыцарю Маран еще на одно краткое мгновение отчего-то стало светло и тепло - не иначе как от осознания того, что бард вскоре должен был вернуться.

[Osidius the Emphatic]

Нужна ли ей помощь? Без надлежащего ухода рана вскоре приведёт к болезни, которая, может быть, унесет жизнь "славной охотницы" так же легко, как ветер уносит с собой пламя незащищенной свечи. Мелица знала кое-какие хитрости, которые никогда не позволили бы ей оказаться в таком положении, но волею Отца Охоты время для них прошло, и скоро справиться самой станет упущенной и невыполнимой задачей.

Босмерка подняла взгляд, разглядев вставшего перед ней юношу. Её взгляд не оценивал больше, её взгляд просил.

- Да, - просто отвечала она. Если у него есть чем помочь, она это примет.

[JackCorvus]

 

Спустя некоторое время…
Неожиданно в таверне заиграла торжественная музыка. Шумной поступью по залу прошагали золотые святоши — верные Даэдра безумного бога. В один миг они отодвинули столы, расставили скамьи и натянули на стену алый занавес. В залу вошёл и сам властитель Дрожащих Островов. Он вальяжно уселся в центре и жестом пригласил всех присутствующих занять места.

На площадку перед занавесом высыпали святоши, они начали танцевать под какофонию звуков, затем один из них (по-видимому, игравший роль Лорхана) выбежал в центр зала и закружился в другую сторону, к нему присоединились несколько других святош, а те кто этого не сделали, продолжили свои безумные вращения с удвоенной скоростью.

Судя по всему, подданные Шеогората разыгрывали сцену создания Нирна и плана смертных. Вот святоши в роли Аэдра вершат страшное наказание Лорхану, и жуткие звуки сменяются плавной мелодичной музыкой. В этой части спектакля, кажется, демонстрируется поклонение смертных богам, их благодарность за создание всего сущего и трепет перед мощью Аэдра и Даэдра… но вот святоши играющие смертных выходят всё ближе в центр зала, а святоши-боги отходят всё дальше, их музыкальная тема становится почти не слышна, её заглушают медные трубы, под которые пляшут самодовольные святоши-смертные… неожиданно музыка оборвалась, и актеры поспешно покинули свою сцену.

Шеогорат медленно поднялся, и громко захлопал в ладоши. Затем он поднял руку, дожидаясь когда в таверне установится полная тишина и произнес:

— Достопочтенные гости, преданные слуги, истинные адепты и доверенные лица своих господ! От имени всех божеств нашего столь же безумного, сколь и проклятого мира, и от себя лично я намерен обратиться к вашим хозяевам, повелителям и властителям с одной лишь просьбой! Оставьте на миг свои интриги и пустую возню, взгляните на смертных, взгляните на мир… ми-и-ир! (он сделал многозначительную паузу и вскинул руки над головой) ИЗМЕНИЛСЯ! Смертные чтят СВОИХ героев, чтят СВОИ поступки, они верят в то что их судьбы в ИХ руках! Они поклоняются богам по привычке, по старой традиции смысла которой уже не помнят и не понимают!!!

Он повернулся и обвел взглядом всех присутствующих, затем широко развел руками и продолжил:

— Должны ли мы подчиниться этому новому порядку, уйти в тень, спрятаться за кулисами и лишь оттуда безмолвно направлять смертных, наделяя их уверенностью в том, что творят они деяния по своему разумению! Или пришла пора НАПОМНИТЬ ИМ (он вновь сделал паузу) о том кто является истинными властителями этого мира, и КОМУ они должны быть благодарны за всё, что имеют и чего достигают за свою ничтожно короткую жизнь? Иными словами, пришла пора сделать выбор:
 
Доверим ли мы, божества, мир смертных им самим, дабы из-за кулис тайно направлять их героев и тиранов?
Или смертные должны знать своё место и их место не во главе этого мира! пусть мир содрогнется от восторга и страха, от восхищения и трепета перед богами?

Затем он отвесил глубокий поклон и твердой поступью покинул таверну, оставляя присутствующих наедине с мыслями об увиденном и услышанном.

Информация для игроков

Спойлер

Шеогорат поставил вопрос перед выбранными вами божествами. Для начала определитесь со своей точкой зрения. Далее вам придется разделиться на 2 лагеря — тех, кто считает что божества должны играть главенствующую роль в этом мире, и тех, кто склонен доверить первую скрипку смертным. В итоге для успешного начала ивента обе команды должны максимально сравняться по численности. Для этого вы можете переманивать на свою сторону других игроков, уговаривать их или менять свою точку зрения на противоположную. Старайтесь думать не столько от лица вашего игрового персонажа, сколько от лица выбранного вами божества, какой бы он (или она) сделали выбор. Меняя точку зрения, не забывайте отыгрывать это. А для удобства подсчетов равенства команд, в шапке темы размещено открытое голосование. И да направят вас ваши покровители.

Внимание: В большом ивенте примут участие выбранные вами божества, однако это не значит что игра для ваших собственных персонажей закончена. Однако впереди резкие повороты сюжета и глобальные перемены, и может случиться так, что вам будет некогда завершить начатые в этой таверне дела, поспешите сделать это сейчас до старта ивента, но не забывайте про главную задачу.

[Звездочет]

- Простите, - пискнула она, все еще не поднимая головы, но не от чувства стыда, а от того, что сражение с приступом от ранения, позаботиться о котором ей не по ее воле оказалось недосуг, все еще не было завершено.

 

- Тебе нужна помощь?
 

Босмерка подняла взгляд, разглядев вставшего перед ней юношу. Её взгляд не оценивал больше, её взгляд просил.

- Да, - просто отвечала она. Если у него есть чем помочь, она это примет.

 

- Помочь могу я, - мягким, но уверенным голосом произнесла рыжеволосая девица, поднимаясь из-за стола и подходя к упавшей босмерке и склонившемуся к ней очень бледному юноше. Быть может, именно за этим ее призвала Кинарет? Чтобы исполнять свой долг даже здесь, в этом чудном мире?

Ирэн присела на корточки подле них, привычным движением стягивая перчатки с белых рук. Как же она сразу не заметила, что здесь была раненая эльфийка?

[Плюшевая Борода]

Таверна, ранее и ныне и присно

 

     Прежде, чем он с прямолинейным и простодушным усердием топора, лихо разрубающего полено, успел приподнять ее над полом и усадить на ближайший стул или, на худой конец, стол, она разняла руки, позволяя ему рассмотреть рану. Авалон давно перестал удивляться человеческой или мерской беспечности, но тут малость сплоховал - возможно, отчасти виной тому явилось развернувшееся в стенах таверны аккурат в эту самую секунду действо, с самым что ни на есть театральным размахом нагромождающее один образ на другой и спутывающее и без того мятущиеся мысли. Не давший ни единого обета рыцарь тасовал их у себя в голове одну за другой, но ни одна из них не легла рубашкой вниз, ни одна не явила спасительной разгадки.

 

     - Лекаря бы сюда... - с легкой озадаченностью протянул он чуть громче привычного.

 

     Упиваться собственной беспомощностью, впрочем, ему пришлось недолго, всего лишь несколько секунд, по истечении которых зычный голос возвестил о том, что настало время выбирать, и коль скоро единственным выбором, который он хотел разрешить, была сидящая перед ним босмери...

 

     Доверим ли мы, божества, мир смертных им самим, дабы из-за кулис тайно направлять их героев и тиранов?
     Или смертные должны знать своё место и их место не во главе этого мира! пусть мир содрогнется от страха, восторга, и трепета перед богами?

 

     Любая, пускай даже самая истовая вера не была лишена изъяна - она не избавляла от сомнений. Прижав распростертые пальцы к ране, Авалон смежил веки и поднял голову к потолку.

 

     "Я зыкрыл глаза, я поднимаю голову к небу, я прошу тебя озарить меня своим сиянием, Матерь, и если я средство от недуга, то исцели сие дитя моей дланью, если же я сам недуг, то не делай ничего и отрекись от меня."

 

     Под сводами черепа бутоном чистого золота расцвел его собственный Магнус, столь же прекрасный и нежный, каким был известный всему зримому и незримому Нирну, но много более близкий и горячий - влажная от крови ткань у него под ладонью в секунду напиталась теплом, а изнанку век обожгло ослепительным сиянием, и на нее, как на холст, легло лицо отца, и матери, и Хельвы, и детишек из деревеньки подле хаммерфельской границы, и все они держались за руки, и смеялись, глядя на него, и душу снова ужалило острое сожаление о том, что он вовсе не умеет больше плакать...

 

    - Нет, - зачем-то изрек он в пустоту перед собой, тяжело приподнимаясь с колен.

 

     Доверить мир смертным значило бы лишить их путеводного света Матери, а этого он допустить не мог - зато вполне способен был помочь босмери встать, любезно позволив ей облокотиться на свое плечо, пока он будет вести ее за стол, облюбованный огненноволосой леди, которая, к вящему его удивлению, обнаружилась не за столом, а гораздо ближе.

[Beaver]

Скайрим, 4Е195

Как часто мы ждём, что наша жизнь круто изменится в одночасье? Не очень часто, правда? А как часто мы ждём, что она вмиг скатится под откос? И того реже. Вот и Уна, отправляясь в лес за парочкой алхимических ингредиентов, подобного не ждала.

Поиски пушицы и лаванды заняли не так уж и много времени, но и его, как вскоре выяснилось, хватило, чтобы случилось непоправимое. Как же молодая женщина спешила обратно… почти летела! Ведь ей было, к кому спешить, было, кого любить, было, с кем делить радости и горести. Вернее, она так думала. Думала в тот самый момент, когда лишалась двух самых близких, самых дорогих людей. Лишалась раз и навсегда, окончательно и бесповоротно. Тропинка вывела её к дому, и она сперва не поверила своим глазам. Как возможно такое, что его больше нет? Как возможно, что он сгорел? Как возможно, что боги поступили с ней столь жестоко?

Всё ещё не полностью понимая, что произошло, Уна как во сне переступила через выроненную из ладоней корзинку с цветами и поспешила к опалённым безжалостным магическим огнём обломкам. Среди них она и обнаружила израненные и обгоревшие почти до неузнаваемости трупы. Один принадлежал взрослому мужчине, другой, тот, что поменьше, лежащий в крепких объятиях первого — ребёнку, маленькой девочке. От увиденного ноги рыжевласой подкосились, и она рухнула на колени прямо рядом с умершими. Кажется, она что-то причитала, кажется, горько плакала, кажется, обращалась к Восьмерым, что всегда оставались глухими к её мольбам… Но стоило ей услышать за спиной тихие крадущиеся шаги — она впилась взглядом в их источник. О, он, уже набивший карманы уцелевшим в пламени добром, вестимо, собирался довершить начатое здесь, отослав и её душу в Этериус, но просчитался: в мгновенье ока очутился под действием заклинания паралича.

Она поднялась с места и, приблизившись к неудачливому мародёру, приставила к его горлу кинжал, скованный специально для неё мужем.

— Ты скажешь мне всё или… — Зелень её радужек медленно, заливаясь кровью, навечно сменилась пугающей краснотой, а на губах заиграла совершенно безумная улыбка. — …сам взмолишься о том, чтобы я тебя убила. Нет-нет, не обольщайся — я убью тебя в любом случае. Но от тебя зависит, насколько быстро это свершится. И сколько боли тебе придётся вытерпеть до того.

Крики неосмотрительно отказавшегося сразу ответить на заданные вопросы норда долго тревожили окрестности и обрётших в них приют зверей с птицами. Глупец решил, что целительница не способна нанести ему вред, что она блефует. Идиот. Разве человек, потерявший всё, побоится замарать руки?

Таверна, сейчас

С того самого дня минуло шесть лет, а Уна так и не смирилась с утратой. Она так и не простила ни убийц, которым жестоко отомстила, ни «милостивых» аэдра, позволивших случится такому, ни себя, покинувшую тогда семью, пусть и всего на пару часов.

Пред её мысленным взором возникло лицо Гаюса. Возникло и тут же пошло трещинами. Глаза его обагрились от крови, а губы приоткрылись, будто он желает что-то сказать…

 

 

…но он не проронил ни звука. Только смотрел и смотрел на неё с немым укором. Зато детский голос, раздающийся откуда-то из-за его спины, капризно вопрошал, повторяясь:

— Мамочка, почему ты нас бросила? Почему?

— Я не бросала вас, Джастия… — тихо-тихо прошелестела Уна, сама не замечая, что отвечает собственным галлюцинациям вслух и что по щекам беспрерывно катятся слёзы.

— Очнись от своих кошмаров, смертная, — властно скомандовал шёпот где-то на задворках разума, но в этот раз Уна не повиновалась… потому что не могла.

Скрипнув зубами, Вермина предпочла на время оставить её в покое и прислушаться к речам Шеогората. Впрочем, они ей не особенно понравились: Госпожа снов привыкла дёргать своих марионеток за невидимые ниточки из надёжно укрывающих её теней. Так удобнее, так интереснее, так веселее… Зачем что-то менять? Пусть недалекие людишки продолжают думать, что сами вольны вершить свои судьбы. За ними так смешно наблюдать со стороны!

 

Х

[Лакич]

Кто как не Намира, воплощение первозданной Тьмы, ценила столь изощренные и одновременно простые интриги? Вот и сейчас она пристально наблюдала за своим любимым питомцем, причем... находясь даже ближе, чем могло казаться.

"Ах, мои милый раб"

Со стороны могло показаться, что Рико попросту встревожили слова безумца. Однако белоснежная кожа на плечах покрылась мурашками, словно от чьи-то холодных прикосновений, а из груди вырвался тихий, неслышимый стон, будто от лихорадки.

"Веселись, золотце. За тобой столь интересно наблюдать"

 

Намира засмеялась, хоть никто этого не услышал. Леди Разложения вонзила свои ноготки в плечики Рико, до крови, обжигая трупным дыханием белоснежную шейку. В отличии от Сангвина, раскрывающего в смертных всевозможные пороки, Вермины, насылающей проклятия и страхи, Намира любила наблюдать, как смертные сами открывают Тьму в своей душе. 

Это было... столь забавно.

А если кто и посмеет бросить ей вызов. Ну что же, страдающие души смертных столь красиво сочетаются с мраком ее плана.

"И не забудь поужинать", - с нескрываемым ядом в голосе произнесла она, игриво прикусив мочку ухо Рико.

 

Призрачная фигура отстранилась от питомца, легко и непринужденно. Ее темное платье было роскошным и удивительно легким, Принц Даэдра двигалась с поразительной грацией и элегантностью, которую совсем не ожидаешь от того, кого зовут "Леди Разложения".

Однако никто этого не увидел, лишь кое-кто почувствовал холодок, прокатившейся по таверне, и как причудливо вздрогнуло пламя свечей. Но... это же был просто ветер, да? 
Да.

И только ноющая, чуть кровоточащая ранка на ухе Рико давала о себе знать.

 

 

 

 

 

[Laion]

Спойлер

- Лишь один альтмер счастливый, он алхимик очень видный, девушке одной шлет поклон большой!

Тычинка засмеялся и стал не спеша одеваться, то и дело поглядывая на Малвари.

 

А кимерка с улыбкой встретила взгляд альтмера, и,  давая возможность рассмотреть себя, не спеша отжала воду с  волос, и только потом, медленно, будто смакуя каждый взгляд, направленный на нее, оделась,  иногда, словно невзначай стряхивая капли воды с тела,  проводя ладонью то по груди, то по животу, то по стройным бедрам..

 

 

Доверим ли мы, божества, мир смертных им самим, дабы из-за кулис тайно направлять их героев и тиранов?
Или смертные должны знать своё место и их место не во главе этого мира! пусть мир содрогнется от восторга и страха, от восхищения и трепета перед богами?

 

Мефала, лениво потянув за очередную,только ей видимую ниточку, удовлетворенно усмехнулась, почувствовав, как на другом ее конце оборвалась чья-то жизнь. Ей не было никакого дела до того, собрались ли вокруг охладевающего тела родственники, плачущие и проклинающие того, кто отнял жизнь дорогого им существа, либо с тайной алчностью ожидающие прочтения завещания, или мертвец так и смотрит в синее небо глазами, которые даже некому закрыть, кроме уже собирающихся воронов, всегда готовых их выклевать. 

- Разве смертным можно доверить судьбу мира, они же перегрызутся, как бешеные псы. Вы думаете, они знают, что делать с внезапно свалившейся на них свободой?  - Прядильщица потянула за еще одну нить и мрачная усмешка вновь коснулась ее губ. - Нет.  Псы должны знать своих хозяев.  Что скажешь, братец?  - перевела она взгляд на Сангвина. - Наши игрушки ведут себя презабавно. Они свободны. До того момента, пока их свобода нас забавляет.  Но хочешь ли ты, чтобы они решали судьбу мира?

 

 

Малвари, с еле заметным выражением недоумения слушавшая "Дядюшку", пожала плечами, повторяя слова, прозвучавшие в ее голове: - Моей прекрасной Госпоже не пристало скрываться.  - после чего с кошачьей грацией скользнула к Тычинке и, игриво прикусив губами мочку его уха, шепнула: - Что скажешь? Пусть Боги сами разбираются с миром, нас же ждет более увлекательное занятие...

[Beaver]

Имперка, наконец, очнувшись от собственных кошмаров, бросила совершенно равнодушный взгляд на окровавленную босмери, над которой уже хлопотали бледный юноша и рыжеволосая леди, и отвернулась. Знаете, что забавно? Раньше Уна как самый что ни на есть преданный своему делу лекарь первой поспешила бы на помощь к нуждающемуся и, скорее всего, сумела бы её оказать, а сейчас… сейчас красной женщине было, откровенно говоря, абсолютно наплевать, что случится с очередным встреченным на пути существом. Ей было совсем плевать даже на то, что случится с ней самой… Что уж тут рассуждать о других? Нынешняя Уна не пыталась добить раненого или причинить ему, вернее, ей больше боли, хотя вполне могла, и то хлеб.

Словно не ощущая, что из глаз вопреки воле льются солёные ручейки, имперка степенно отпила вина из своего бокала и вновь погрузилась в свои личные размышления, почти не придавая значения происходящему вокруг. Нет, «погрузилась» не то слово — она в них прочно увязла.

Скайрим, 4Е195

— Вы пробудились, сони? — ухмыляясь как настоящая умалишённая, которой, вероятно, и являлась теперь, обратилась новоиспечённая последовательница Вермины к паре крепко-накрепко связанных нордов и получила в ответ лишь неразборчивое мычание, поскольку рты их оказались заняты кляпами. — Что-что вы хотите сказать? — Она приложила ладонь к уху и наклонилась к пленникам, будто старалась расслышать их слова. — Какая жалость, что я ничего не понимаю! — нарочито огорчённо всплеснув руками, вздохнула она. — Наверное, вам не понравились придуманные мной сценарии ваших снов? Нет? Не понравились? Ну что ж… Обидеть режиссёра необоснованной критикой способен каждый! — Женщина с невообразимой печалью на лице гордо вздёрнула подбородок, но тут же присела на колени рядом со своими жертвами и заговорщицким шёпотом поведала им: — Но дальнейшее не понравится вам ещё больше.

Чего она только не делала с бедолагами… Сначала она неторопливо, лоскут за лоскутом снимала кожу с их пальцев, с наслаждением наблюдая за их страданиями, затем отрезала им руки по локоть, чётко следя, чтобы они не отключались, и чуть что применяя заклинания восстановления, чтобы не умерли раньше времени, а после… после она наживую прожарила на медленном магическом огне их ноги и скормила им же — заставила по маленькому кусочку съесть это «изысканное» блюдо, предлагая им похвалить её кулинарные таланты и вознести благодарность Намире за столь чудесную трапезу. На том она, к несчастью своих обидчиков, не остановилась и ещё долго мучила их так, что любой палач или мастер пыток позенел бы либо от отвращения, либо от зависти к её богатой фантазии.

— Ах, дитя моё, — покровительственно проворковала Плетельщица Снов, когда от них остались только кучки пепла, — ты так порадовала меня сегодня…
— Служить Вам — одно удовольствие, Госпожа, — безэмоционально отозвалась Уна, с безразличием взирая на собственное свершение.

— Не время думать о днях минувших, дитя моё. — Затылок защекотало чужое тёплое дыхание. — Впереди тебя ждёт ещё множество… подвигов, смертная… моя героиня.
— Да, госпожа, — безжизненно прошелестела избранница Вермины.
— И не жалей ни о чём, не надо.
— Я не жалею, Госпожа.
— Хорошо.

[ProfessorSeverus]

- Нет.  Псы должны знать своих хозяев.  Что скажешь, братец?  - перевела она взгляд на Сангвина. - Наши игрушки ведут себя презабавно. Они свободны. До того момента, пока их свобода нас забавляет.  Но хочешь ли ты, чтобы они решали судьбу мира?

 

- Пусть они думают, что они ее решают, Сестра. Так интересней. Кстати, их так забавно видеть их в день призыва, все их потуги и старания. Ишь, придумали день призыва. Безусловно интересно, конечно, но редко. Смешные, они думают, что это они вот взяли и призвали и я не мог ослушаться. Ну и пусть так думают. Кстати, а театр у дядюшки - дрянной. В постановке увиденной нами нет нерва, трагизма. Смертные разыграли бы это много интересней, с душой... А тут как бы с душком: к чему он все-таки клонит?..

 

Малвари, с еле заметным выражением недоумения слушавшая "Дядюшку", пожала плечами, повторяя слова, прозвучавшие в ее голове: - Моей прекрасной Госпоже не пристало скрываться.  - после чего с кошачьей грацией скользнула к Тычинке и, игриво прикусив губами мочку его уха, шепнула: - Что скажешь? Пусть Боги сами разбираются с миром, нас же ждет более увлекательное занятие...

 

- Из скрытности видно больше интересного, - хлопнув кимерку по ягодице, произнес алхимик, - И направить проще в нужное русло.

[Osidius the Emphatic]

♫ Возможный саундтрек

 

Свет, появившийся из-под пальцев, пытающихся совладать с раной, появился сначала как будто несмело, заполняя пространство между ладонью и кожей, лопнувшей от удара когтей, а потом вдруг вспыхнул озарившей пространство между юношей и босмеркой вспышкой, ослепив последнюю. В захватившем взгляд пронзительном белоснежном мареве Мелица, не сомкнув глаз, почувствовала некоторое облегчение, вздохнув свободнее. В этой вспышке она, подняв голову, увидела стремящийся к ней силуэт, и на миг ей показалось, что это сама людская богиня сострадания сошла до нее.

 

- Помочь могу я, - говорила она им, склонившись подле, и это только заставило Мелицу еще сильнее поверить в то, что явление света было призывом владелицы преданности этого юноши. 

 

Но вот слепящий свет рассеялся, очертания приобрели ясность, и стало видно, что это та самая гостья в зеленом наряде, которая также не осталась безучастной и поспешила покинуть свой стол.

 

Плечо юноши, стоило бы им выпрямиться, оказалось бы Мелице не по росту, и она скорее придерживалась за его выставленную руку, подглядывая то на него, то на девушку, что появилась рядом, невольно сумев произвести на охотницу столь необычное впечатление.