Поди туда, не знаю куда...

[Серебряная]

- Эй.. Кира?  Что ж ты наделала-то...

- Ты как, внученька? Сильно тебя она достала?

 

Русалка широко распахнула глаза, сплёвывая водицей на землю - крепенько ей попало, в нескольких местах из худенького тельца сочилась заменявшая ей кровь вода, да и бледна была сейчас девочка больше обычного. С трудом покачав головой, она с беспокойством посмотрела на Елену и нахмурилась - всё же ту успели достать, несмотря на стену. Горько стало вдруг ей, что неопытная такая и не смогла толком защитить.

 

- Простите, я такая слабая без озера родного...

 

Скуля, Жуча подползла к девочке и принялась лизать её раны.

 

- Милая, а ты молодец, не отходила от княжны нашей! Елена, ты молодая и такая красивая... Нельзя тебе быть в опасности! А я своё уже пожила... Тридцать лет назад.

Изменено 16 января, 2018 пользователем Серебряная

[Alice von Bertruher]

 Смекнула Златоцвета, аль Тихон намекнул, что лихо в энтом месте становится. Мало того, что зверь примолк, будто испужавшись чаго-то, и птица какая не чирикнет, даже сычи и те не ухают почему-то, но и ветер поднялся ледяной какой-то и дюже мерзкий. Закралось беспокойство да дурнота, а стало быть, шевелить ножками-то надо, не то несдобровать им всем. Да девица энта странная, шипит на нее Тихон, беспокоится. И чего на него нашло? Какая мошка укусила?

 

  На всякий случай достала из кармашка своего веточку березовую, кой оберег какой-никакой. Не спокойно ей. Токмо кто ее слушать будет, всяк о своем токмо думает. А потом случилось странное и страшное до нельзя. Изогнулась странна девка коромыслом, того и гляди хребет надвое переломится. Руки растопырила, а персты так выгинались в обратну сторону, что страшно стало. И треск костей такой стоит неприятный! На глазах ногти растут на пальцах и превращаются в когтяры звериные. Власы космами обрастают и на голове, и на руках, и на тулове. Распирает ейная грудь, и ребра в стороны расходятся, пока не стала как бочка. А лик ейных так вообще ужасть да страсть невиданная. Зубы растут стремительно да из-за губ выползают, клыками став хищными. Глазищи выпучивает да так кровью налились, и виден в них голод лютых. Растут челюсти, да клыки губы разрывают, и раззявились уста пастью чудовищной, в оскале безобразном. То ужо и не девица, а зверь сей, что лиходеец проклятый в волчей личине шастает.

 

  Попыталась было Златоцвета зверя усмерить да куда там ей. Хоть и могуча сила да не супротив зверолюда подколодного. Пятерней своей когтистой с пальцами волосатыми ударило уродище поганое да зловонное ту в тулово да отбросило прочь. Мощен был удар, как кузнец уважил кувалдой от души.

[Кайра]

Сашенька успел спрятаться в драке зашибут такого маленького, но все равно попытался  защитную магию сотворить.

Тимофей сразу превратился в большого медведя. Попыталась оборотница плотную шкуру прокусить только не вышло этого. Взамен  медведь начал трепать волчицу, но та смогла выскользнуть.  Проревел медведь берегитесь, но прежде чем опять к земле прижал  успела та отряд  поранить, пока медведь  разворачивался  и пытался  догнать. Все же бегать медведю  тяжело, обычно они на него нападают, а тут решила кого  полегче  решила достать. Берендей опять обратился в человека и птичкой райской занялся около  русалки помощники уже были, правда дал он Сашеньку настойку, что на семи  росах да травах была  сделана. да настоена, чтобы отнес  он  Кире.

 

Заговоры начал над Гамаюн  Тимофей  читать, чтобы раны закрыть.

[Мистер Лис]

Владимир хотел что-то ответить Лесане, но его мысли оборвались в тот самый момент, когда он услышал стон девушки в Красной шапочке. Волнующий стон. Похожий на стон старого высохшего дерева покусанного короедами. Тот самый стон, перед которым старое дерева падает на сырую землю под натиском ветра и веса собственных сухих веток. Стон это смерть предвещал. А затем девушка и вовсе начала извиваться на земле как змея. Владимир достал стрелу из колчана а затем вскинув лук натянул тетиву. Охотник был хорошим стрелком. Даже очень хорошим. Парой таким хорошим, что становилось стыдно.

 

Завязался бой когда девушка несчастная оборотилась зверем ужасным с когтями и клыками. Зверем, в котором сейчас от человека было совсем не много а звериный оскал лишь подтверждал, что не человек это теперь. Открыл охотник огонь на поражение. Не в его привычках было стрелять из лука по оборотням. Он вообще предпочитал обходить их стороной и лук прежде никогда в бою не применял. Только на охоте а меткий глаз что остёр словно глаз орла прежде на прицеле держал только зверя дикого. Выстрелил Владимир и первая стрела попала прямо в цель, но не нанесла серьезных повреждении. Слишком толста была шкура зверя.  Упал взгляд на Лесану что словно грациозная кошка укорачивалась от атак оборотня словно танцуя во тьме и только вспышки молний заклинаний Златоцветы яркими слепящими вспышками разгоняли тьму. Стрелял Владимир из лука, но зверь казался быстрым и словно укорачивался от летящих в него стрел и те лишь вскользь касались кожи его, но несколько смогли пробить толстую шкуру.

 

Билось быстро сердце доброго молодца, словно убежать хотело, наблюдая за Лесаной, да дыхание его каждый раз замирало когда зверь заносил свою когтистую лапу над девушкой. И вот один из ударов когтистой лапой настиг дикарку. Сильный удар отбросил её в сторону и повалил девушку наземь и сердце юноши в этот момент замерло не рискуя сделать удар болезненная мысль вдруг появилась в голове. Не надо было ему стрелять по оборотню. Надобно ему было сразу оттащить Лесану в сторону от него и не настиг бы её удар лапы когтистой.

 

Бой закончился также быстро как и начался и повержен был зверь и вот спустя мгновение лежала на земле девушка что красную шапочку носила. Убрав лук бросился охотник к Лесане. Дышала она, значит жива и в этот момент словно камень с души упал который грузом на шее весел, словно к земле тянул. Подошел он к девушки и взволнованно обнял её крепко прижимая к себе а затем отстранился осматривая её.
-Как ты? Сильно он тебя? –дыхание охотника было сбивчивое а во взгляде блеском словно звездное небо отражалось.

[Горыныч]

Благомир легонько шлепнул русалку, где хвост отрастает.
- Ты раньше времени не хорони себя. Еще поживешь на белом свете, да порадуешь нас красотой своей.
И легонько провел по волосам девушки.
- Златоцвета, - обратился он к берегине, - посмотри кому как досталось. Не надобно здесь долго оставаться. А с ранеными мы шибко двигаться не сможем.

[Nikras]

Ночи, тишина и мерцание светлячков в чаще усыпляло, долго ли шли так путники, Яромир и не знал, будто в сказочном сне пребывая. Но вот послышались звуки страшные, не хотелось и смотреть на источник их происхождения, только за ними последовали стоны и крики, которые, наконец, вывели кузнеца из оцепенения. Увидел он, как спутники его с оборотнем сражались безжалостным, многие уже пострадали, но сердце его сжалось, когда увидел он Лесану и когти, занесенные над нею. Ярость закипела в Яромире, пробуждалась, нарастала. Над собой он молот поднял, пламенем объятый, и ринулся на оборотня. В ловкости тому было не уступать, увернулся волколак от удара смертельного, но огня он видно боялся куда более, чем металла, не рисковал подходить близко к кузнецу. Яромиру на руку это было, не боялся он, в бою измотаться, зато оборотню становилось всё труднее спасаться от града атак, со всех сторон на него ринувшегося. Не раз задело чудище пламя огненное, боль причиняя нечеловеческую. 

 

Когда сошла пелена ярости с глаз кузнеца, огляделся он, глубоко воздух лесной вдыхая. Оборотень вновь девушкой невинной обернулся, но многим товарищам досталось, многим помощь требовалась. Набрал он охапку веток высохших и среди тропы огонь развёл, лишь пальцами к ним прикоснувшись.

 

- Не бойтесь, пламя ни вас, ни что либо ещё живое не тронет, согреем раненых, залечим раны их, а дальше думы думать будем, как дальше идти нам. - Сам же Яромир подошёл к Лесане, больно ему становилось при виде ран её, будто он их получил, рад был бы взять их на себя, но было уже поздно. - Владимир, отнесем её ближе к костру. 

[Ewlar]

Силуян, что в самом начале превращения Красной Шапочки сам человеком обернулся, дабы удержать её от падения, толком и драться-то не мог. Больше того: теперь, после сражения, все понимали, что он защищал это чудовище, хватая и оттаскивая от своих товарищей, и не нанёс страшной волкодлачице ни одного удара.

 

Сейчас, глядя на безобразие, которое случилось, он пояснил:

- Видали? Так-то... И я в такое прежде неволей под полной луною превращался. Да только если этот волкодлак силён, то я был бы сильнее вдвое, поскольку она всё же - молодая девушка, а я - взрослый мужчина. И меня сейчас луна сбила, нарочно я волчиный облик снял с себя, а человечий принял, чтобы держаться было легче. Странно, что не прочухал я её по запаху, никаких признаков не углядел. А всё же хорошо, друзья, что ни она никого не убила насмерть, ни мы её. Нам нужно было оборотня - вот нам оборотень. 

 

Почесав в затылке, подумывая, как бы девицу разбудить, Силуян добавил:

- А вот придём мы к её бабушке, допустим, а она - тоже оборотень. И у неё гостей-племянников пять штук. Света солнечного дождаться, что ли? 

[Alice von Bertruher]

- Златоцвета, - обратился он к берегине, - посмотри кому как досталось. Не надобно здесь долго оставаться. А с ранеными мы шибко двигаться не сможем.

 

- Ей бы кто помог. Вона как пришибло-то, - отвечает тому Тихон, вокруг берегини, что на земле лежала, околачивался. - Как бы хоронить не пришлось. Силища-то у дуры той не мерено. Видать, все косточки ей попереломало.

 

  Берегиня кое-как поднялась, тело свое ушибленное ощупывая.

 

- Ничего. Все со мной в порядке, - говорит. - Вроде...Кому там помочь надобно?

 

  Встала с земли да побрела пошатываясь. Худо ей было, видимо. Крепко досталось, как кобыла копытами приголубила. Отлетела тогда как мешок пустой да еще по земле пару раз перекатилась. Была бы человеком обычным, уж и померла бы вмиг. Ибо трудно устоять от лапищи такой. На прорванном платье же выступили алы пятна. Это когтями девка страшна ее все-таки задела. Раны у ней сами быстро затянутся, лишь бы сил было достаточно.

 

  Склонилась она над совсем уж побледневшей чего-то русалкой, коя водицей истекает из ран разодранных, да воздела руки. Вроде и не видно было ничего особенного, токмо глаза ее как-то потемнели что ли, но полилось из ладоней тепло, равносильно солнышку. И тут же на глазах рваны раны, от когтей, стало быть, оставленных, сами собой затягивались да новой кожицей зарастали. Вот такое лечение.

 

  А как закончила руками над Кирою, значится, водить, а энто где-то минут двадцать было, так и полегчало как бы. Русалке-то. Что до берегини, то тяжко ей было. Растрачивала силы, от чего плохело ей вскорости.

 

- Вот так. Теперь отдыхай, - говорит, а глаза у ней вдруг тусклыми стали и усталыми.

[Серебряная]

- Вот так. Теперь отдыхай, - говорит, а глаза у ней вдруг тусклыми стали и усталыми.

 

Русалка благодарно кивнула, смотря на затянувшиеся раны.

 

- Благодарю тебя, а выпей ты настойки вот этой - мальчик Тимофея принёс... Судя по аромату, вряд ли вкусный, но силы восстановит - знаю ведь, что и саму потрепали - а на русалку всё одно потратилась. Зачем? Извини, когда о тебе заботятся не родные, это выбивает из колеи! Дайте мне немного Времени прийти в себя, да и остальные вон еле на ногах стоят, как мне видится... И вот ещё, Жученька сумку-то притащила! Скушай рыбки особой часть, силы восстановит ещё  быстрее.

 

И она раздала по маленькой рыбке берегине, Благомиру, Елене и двух удостоился Сашенька - одну наказала ему русалке берендею отдать.

[Ewlar]

Силуян поправлял на бессознательной незнакомке клочья одежды. Хорошо, юбка у неё была устроена на длинных подвязках и широкая, да и блуза на балахон похожа, чтобы не рвалась. Корсаж только лопнул по шву. Силуян постарался подвязать его тесёмками, а то ведь неудобно как-то. Он жалел девушку, которая была обречена слушаться полную луну.

- Глупая. Надо было нам всё сразу рассказать, - увещевал Силуян Красную Шапочку (впрочем, давно без своего стильного капюшона). 

 

И тут он услыхал, как берендей зовёт Сашеньку. Помогать пошёл. Сразу подумал, что малой на дерево залез, да так и было. Он лёгкий, как куница, ловкий, вот и забрался. Толку-то от него в бою - ничуть, он понимает.

- Ну, ровно Ванечка на голубятне... - пробормотал Силуян и позвал:

- Слезай, Сашенька, вся опасность кончилась. Расскажу тебе, какова история была. Почему сынок друга моего любезного всю жизнь меня боялся и почему потом жалел об этом, в старости. Да ты не бойся, ты - природное дитя светлое, тебя тут никакая грязь не коснётся.

 

Благомиру же пальцем погрозил.

- Ай, дедушка дворцовый! То ли спал ты, то ли за печуркой хоронился, то ли забыть хотел мой страшный облик, когда я так же делал, как она, как наша незнакомка. Да и правильно, что забыть хотел. Правильно. Ванечка вот не позабыл, там мы с ним надолго так раздружились.

 

Заметив, что Сашенька слез-таки с дерева и уже с русалочкой разговаривает, обрадовался Силуян. Всё-таки не так зацепило мальчонку зрелище лютого волкодлака, как когда-то Иванова сынка Ванечку. Да чему тут цеплять, если подумать? Ну, поцарапались немного. Никто никого насмерть не убил, на куски не драл, и то ладно.

[Alice von Bertruher]

- Благодарю тебя, а выпей ты настойки вот этой - мальчик Тимофея принёс...

 

- Давай-ка лучше я ее кому пострадавшему отдам. А свои силы у меня по утру восстановятся, как отдохну. А пока, коль еще способна,помогу тем, кто в помощи нуждается, - говорит Златоцвета, взяв настой.

 

- Скушай рыбки особой часть, силы восстановит ещё  быстрее.

 

- Ладно. Ты только отдыхай, - говорит да рыбину в подарок взяла.

 

  Поплелась к девице, что зверем была, да спрашивает у Силуяна:

 

- Ну и как она? Нужна ли помощь?

[Ewlar]

- Ну и как она? Нужна ли помощь?

 

- Спит она почему-то, разбудить бы, да не получается. А так - нормально всё. Обычно волкодлаки, если к безопасности деяний оградительных заранее не принимают, вот так побитыми и возвращаются. Может ей шапка та с плащом коротким была ограждением, кто знает? Я-то, было, цепью посеребрённой опоясывался, подальше уходил. И то бывало... 

 

Силуян вспомнил, как на корабле едва не погубил своих товарищей, хоть и велел себя цепью связать, и  в трюм на всю ночь положить, а всё равно лунный свет до него добрался, хоть лучом, хоть отблеском, хоть отголоском от морской волны. Цепи изорвал, как мочальные верёвки, заслонки деревянные выломал без усилия, и едва всех не порешил тогда на корабле, хорошо, предупреждены были. Кто спрятался, а кто и оборону держал. Вспомнил Волк, что Милавне-берегине ножки повредил когтями, да так жаль стало, что очнулся.

- А Кот-Баюн подул, всю палубу льдом обморозил, да с мачты молнии в меня кидает. А богатырь Евлампий-то мне балку деревянную поперёк пасти ставит, я хапну - от неё только щепки летят. Да по льду мимо, как дети зимой, катаемся. Со стороны, небось, потеха та ещё была.

 

Силуян обнаружил, что вокруг собрались и Сашенька, и Тимофей, и Благомир, и Златоцвета, а он уже рассказывает им эту историю. Зачем рассказывает? Да, наверное, надо так...

 

- Это, товарищи мои, в последний раз было, когда я волей своей сущности звериной превозмочь не мог. Потом уже не превращался. Только по своему желанию, и разум сохранял. Но я показывать сейчас это не стану. А то ещё страшнее, чем она, - указал на Шапочку, - вам покажусь.

- Эх, - сказал Сашенька, - Сильно же тебя тогда Евлампий палицей приложил, раз ты так поумнел. Настойкой смазать может голову?

- Уже не надо, не болит ничего, - Силуян даже порадовался в душе, что ребятёнок беспокоится о нём.

[Кайра]

Сашенька показал, что не боится волка притулился к нему как отдал настойку другим пострадавшим, но все же успел напоить ею русалку.  Вдруг Кире  она нужна. тоже. После этого пришлось закрыть и отдать.  Тимофей пока с Гамаюн возился боялся волх,чтобы как бы ей крыло когтями не повредили  был готов девицу на себе нести. Саша же достал  тряпицу белую и хотел намочить ее в отваре и  на голое Силуяна сделать повязку.

[Ewlar]

Сейчас так вышло, что все собрались на одной полянке лесной, и двигаться дальше не решались. Тому было две важные причины: во-первых, многие оказались ранены и им следовало восстановиться лечением и волшебством. Во-вторых, поскольку выяснилось, что Красная шапочка - сама оборотень, не было никакой уверенности, что её бабушка также не превратилась в волкодлака под полною луной. По уму следовало дождаться рассвета.

 

Попытки разбудить странную девушку не увенчались успехом, её обморок явно был вызван каким-то колдовством, что ей не помешало пережить превращение туда и обратно. Но вот, друзья немного пришли в себя. Силуян перестал рассказывать про свои приключения, притянул к себе Сашеньку, что даже не пытался заснуть из-за недавнего "представления". 

- Что, малый, дальше едем или тут будем ночевать? Друзья, старшего нет средь нас, давайте решать: ждём рассвета или уже все готовы продолжать путь. Чем это может нам грозить - сами видали. А потому я присоветую: если опять оказия случится с оборотнями, птицу, ребёнка и русалочку, да и берегиню славную вместе с её котейком прячем подальше, а вперёд идут только те, кто люто сражаться может. И если вдруг там жарко станет, я волкодлаком обернусь. Тогда меня не бейте, я всё равно свой буду, разум умею сохранять в этом обличье... научился уж...

[Серебряная]

Покачиваясь, русалка почему-то боязливо улыбнулась Елене и хотела погладить её по голове - но в каком-то испуге отпрянула и зашагала к костру, у которого Силуян уже травил свои истории. Сумка опустилась рядом, на свет была извлечена рыба крупными кусками для собравшихся здесь, чистая вода в кожаном бурдюке и даже туесок с ягодами, которые она недавно насобирала. Ягоды русалка всё с той же боязливостью протянула спутнику берендея.

 

- Волк, и ты меня не прячь за спину! Я не ребёнок... Вот! Я что хотела сказать... Мы теперь вроде как боевые товарищи, да?

 

Девочка замолчала, пробуя непривычное слово на вкус.

 

- У меня давно не было товарищей...

Изменено 16 января, 2018 пользователем Серебряная

[Ewlar]

Саша же достал  тряпицу белую и хотел намочить ее в отваре и  на голове Силуяна сделать повязку.

 

- Ничего, малый, заживёт, как на... волке. Тряпок навязывать не надо, просто смочи своим отваром, чтобы скорей прошло и не чесалось.

Припомнил опять, как забота хороша, позволил мальчику ссадину на лбу обмыть, вроде и правда посвежее стало.

- Ловко сделал, может знахарем станешь, а то и так в жизни пригодится, - сказал Силуян, скорее для Матвеича, чем для самого Сашеньки. Ведь Сашенька не говорил, нравятся ли ему чьи-то слова, он весь в себе какой-то был. Но авось понял, что его похвалили.

 

- Волк, и ты меня не прячь за спину! Я не ребёнок... Вот! Я что хотела сказать... Мы теперь вроде как боевые товарищи, да?

 

- Так и выходит. В мою молодость царские стрельцы друг друга товарищами называли, да и сейчас, небось, зовут. Богатыри своих дружинников тоже товарищами кличут, значит и мы товарищи, одним ведь делом связаны, за одну цель готовы головой рисковать. 

Слово за слово, и начал Силуян рассказывать, откуда знает про богатырей.

 

 

- Когда Ивана моего любезного старшие братья извели, Еленушка-царица путь прикрыла нам к отходу, Ванечку я увёз к её отцу в царство Токайское. Спрятал от злых дядьёв. Ну, а когда обратно его вёз, пришлось великой силой заручиться. Обещался богатырям окраинным десять лет отслужить хоть гончей, хоть ищейкою, хоть сторожем при конях. Правду им рассказал про дело смутное, просил защиты не себе, царскому сыну, законному наследнику. Потом отслужил, было время. Вот оттуда обычай их знаю: слово богатырское нерушимо, как сказал, так и сделает, а пустых обещаний не даёт. Так-то и мать меня учила, правильному понятию...

 

- А почему ты Ванечку так далеко упрятал и как обратно на трон посадил? - спросил Сашенька. Ого, оказывается, он слушал!

 

- Было после Ивана Берендеича смутное время, - пояснил Силуян. - Злоба и зависть через слух бегут. Когда-то братья сводные Ивана погубили, а я достал живую воду и оживил. Потом в угон помчались. Отняли и Жар-Птицу, и Коня Золотогривого, а главное - Елену отняли у них. Они ж к папаше своему её везли, да приговаривали, мол хватит с нашего отца трёх жён, давай мы изведём его, Пётр пусть царём будет, а Демьян при нём главным воеводою. Ну, а кому Елена, княжна токайская достанется, мы в карты разыграем. 

После того я их на клочья разорвать хотел, но мне Иван-Царевич не позволил. Стал он царём, но старику-отцу сразу условие поставил: птицу возьми, коня возьми, а девушку я не отдам. Молодой надо за молодого выходить. Берендей подивился его храбрости, да и согласен уже был на всё. Да ведь он тогда старый уже был, как пень, с того и состязание такое меж наследниками затеял. Правда и справедливый, старших сыновей не принял больше за предательство против меньшого.

 

Рассказ Серого Волка

 

 

Братьев несколько лет не слышно было, явились только когда умер старый Берендей, да наш царевич коронован был. И то не сразу. Сначала тихо-мирно было. Волк в гости приходил порой. Иной раз оставался во дворце надолго.  Ходили вместе на охоту много раз. А то и, по велению Ивана, послом с ним вместе ездил (человеком, разумеется).  Не мог Серый Волк отказать Ивану, если бы и захотел. Да не хотел отказывать.  И не в заклятьи было дело, а сердцем прикипел.  Даже Елена Прекрасная иной раз выговаривала мужу, что, мол, ты с Серым Волком чаще ездишь, чем со мной.  Впрочем, Иван с Еленой  дружно жили, её умом частенько правили.  Детей вот только не было, но спустя годы всё-таки родился сынок долгожданный. И в царстве ладно было, и в семье.

 

 

Спустя лет двадцать – двадцать пять, на праздник было, подал Иван (тогда уж царь, а не царевич) милостыньку безногому калеке. А тот: «Спасибо, братец!» Глянул царь и ахнул:
- Брат Демьян, ты ли это? Что с тобой?
- Да вот, солдатом был,  во славу твоего величества. В Тугарской вылазке, вишь, ноги потерял.
- Да как же так! Чего мне не сказал?
- Совесть замучила. Простить себе не мог того, что мы с Петром с тобою сотворили.  И ведь поверь, не помним даже, как было всё: саблями тебя рубили то ли ножами. Как будто нечистая сила попутала. Очнулись – ты уже в палаты входишь живой и невредимый.  Мы и не поняли, за что нас тогда стража схватила.
- Постой, Демьян, чего ты за двоих-то говоришь? Али знаешь, где старший брат?
- Чего ж не знать? Он меня и содержит. И на семью, и на калеку-брата тянется, бедняга. В управе писарем работает. Меня не взяли. Видишь, руки-то трясутся...

 

Серый Волк, как только прознал новость, сразу заявил, что руки у Демьяна Берендеича тряслись от  пития, а не контузии. И ноги он, небось, в сугробе отморозил. А Пётр Берендеич не пером, а саблей пропитание зарабатывает. Вон – след от гарды поперёк ладони и шрам под глазом. А второй глаз тоже не пером выткнул.
«Разбойник он, Иван!» - шептал Волк царю. Елена тоже сразу что-то заподозрила неладное, но родственники повели себя достойно, тихо.  Вскоре прижились, получили должности хорошие, и даже Серый Волк немного успокоился. Всё-таки братья. Мало ли чего тогда с ними случилось, что напали на родного! Знал оборотень, как это бывает, когда собою не владеешь.

Эх, как жалел потом уж Серый Волк, что не разведал всё, как следует, да родственничков гадких не прикончил втихаря! Впрочем, если бы царь  узнал, то было бы гораздо хуже.

 

 

 

Замолчал Силуян, а Саша смотрит так настойчиво ясными глазками своими, продолжения ждёт, Кира тоже головку набок наклонила, что куколка сидит, лишь волосы зелёные. Как им рассказывать дальнейшее? Как детям говорить, что потихоньку братья царя Ивана подтравили и до смертельной хвори довели? Что царицу законную ведьмой признать хотели, а Ванечку вообще нарекли волчьим сыном? Каких только гадостей не придумали. И потом рассказать, какую бойню Серый Волк устроил во дворце, когда узнал, что и Еленушки на свете белом больше нет? Как волкодлаком по палатам рыскал, рвал и терзал, исполнял волю своей волчьей свирепой натуры? Да как потом опять в царстве Токайском такое учинил, Ванечку вызволяя, потому что через него нечистый князь Дракул хотел на наш трон сесть наместником... Тогда Ванечка и увидел Силуяна Волкодлаком, всю жизнь боялся, что опять приснится...

 

- Злые люди тогда завелись в царстве нашем Тридевятом, - сказал Силуян. - Остался Ваня один на всём свете, а по закону ему полагалась царская корона. Вот и пришлось его сперва упрятать, а потом вызволить. Когда царство шататься стало, когда род берендеев должен был окончиться. Два года смута была, для великих лет немного. Вот, Благомир может подтвердить, что во дворце один лишь стремянной Андрюшка стоял за правду и вокруг себя собрал слуг и друзей Ивана самых верных. 

 

Впрочем, не стал ждать подтверждения, и так ясно, что врать Серому Волку не резон.

- Когда я Ваню увозил в изгнание, ему едва десять годков сравнялось, а когда привозил, уже двенадцать было. Серьёзный такой мальчик был, и править уже мог. Я тогда золотым конём оборотился, он на мне верхом въехал в ворота столицы. И с ним богатыри с дружинами. Тогда-то вся подлюка, гадость вся, из дворца живо повылазила. Дворцовый правду рассказал, кто друг, кто враг. И посадили Ванечку на царство. А стремянной Андрюшка шесть лет при нём регентом был. Это дядька такой для помощи малолетнему царю. Ну, а дальше вы знаете. Иван Добрейший правил Тридевятым царством, никого не казнил, во всём сам разбирался. Вот ты мне, Сашенька, чего-то его маленьким напоминаешь. Тоже душа такая светлая, аж совестно рядом с тобою находиться такому бирюку, как я.

[Серебряная]

- Хотела бы я чего интересного рассказать... Да откуда у деревенской истории? Только и помню, что эти тридцать лет! Разве... Знаете, в деревеньках-то замуж рано выходят. Вот как стукнет тебе четырнадцать,  так и собирайся под венец! Хочешь или нет, матушкам с батюшками виднее, о нас же пекутся и чтобы легче было. А я всегда непослушной была! Вот бывало отправлюсь за водой на речку, тятенька скажет отнести в дом старосте хлебушка, а я ни в какую... Противный у него сын! Всё за подол руки сунуть норовит да слова прям стыдобственные отпускает... Не хочу его видеть! Ну вот, и откажусь идти к старосте. Батюшка осерчает и ну гонять меня опояской пеньковой! А бегаю я быстрее, вот и носимся мы по деревне, раз уж двора не хватает... Урон какой для репутации мельника! Вы же видели, батюшка у меня видный даже в старости, а уж какой в молодости-то был! На одно плечо один мешок положит, на другое другой - и ну тащить муку в амбар. Я под ногами путаюсь, всё чего помочь хочу... Один раз он как запнётся - и падает... А мешки на меня валятся... Испугалась я тогда! Лет десять всего было. Глазки закрыла, ничего не чую, а не больно! Открыла - батюшка надо мной навис, двумя ногами землю попирает и одной рукою - а на второй два мешка еле держатся. Выскочила я, он мешки бросил и ругался потом. Вот он какой сильный у меня!

 

Девочка откусила кусок рыбы и принялась его жевать, тщательно прислушиваясь к ощущениям.

 

- Вкусно... Может, и привыкну я скоро к такой пище. Сырая-то рыба всегда одинакова! А здесь и ощущения разные, как ещё приготовить. Волк, а Волк Серый... Добрый ты! Мальчонку вон защищал... А другие волки страшные...

 

И она поёжилась, глядя в темноту.

Изменено 17 января, 2018 пользователем Серебряная

[AL.MA]

Убрав лук бросился охотник к Лесане. Дышала она, значит жива и в этот момент словно камень с души упал который грузом на шее весел, словно к земле тянул. Подошел он к девушки и взволнованно обнял её крепко прижимая к себе а затем отстранился осматривая её.
-Как ты? Сильно он тебя? –дыхание охотника было сбивчивое а во взгляде блеском словно звездное небо отражалось.

 

- Моя кровь может лечить и убивать, так говорил Каа, - отняла Лесана руку от туловища в месте, где рана была и показала Владимиру, но не было там уже повреждения. Лишь на ладони дикарки зеленоватые подтеки остались, а узор татуировок стал быстро заполнять чистое пространство кожи. С восхищением взглянула Лесана на девушку, что совсем недавно оборотнем была, - невиданный зверь, сильный, правда? Вот по своей ли воле? Если колдовство, то снять его нужно.

 

- Не бойтесь, пламя ни вас, ни что либо ещё живое не тронет, согреем раненых, залечим раны их, а дальше думы думать будем, как дальше идти нам. - Сам же Яромир подошёл к Лесане, больно ему становилось при виде ран её, будто он их получил, рад был бы взять их на себя, но было уже поздно. - Владимир, отнесем её ближе к костру.

 

- Уже все в порядке, не стоит волноваться так, - щеки Лесаны раскраснелись и она опустила взгляд. Конечно, друзья должны заботиться друг о друге, но девушка заметила, что другим друзьям из стаи Яромир и Владимир уделяют меньше внимания, чем ей. Да и в бою старались держаться ближе, а какими храбрыми и смелыми они были, как умело управлялись с оружием своим, ещё и колдовство с огнем... щеки дикарки ещё больше румянцем покрылись от мыслей этих, повернулась девушка к костру.

 

- Жарко, - выдохнула Лесана и посмотрела по сторонам, чтобы отвлечься от мыслей о Владимире и Яромире. Весь отряд стал потихоньку восстанавливаться после тяжелого боя. Казалось бы всего один оборотень, а столько шороха навел. Что же будет, если они встретят целую стаю?

Вскоре, за пересудами и разговорами у костра волшебного не заметила Лесана, как задремала.

[Ewlar]

Волк, а Волк Серый... Добрый ты! Мальчонку вон защищал... А другие волки страшные...

 

- Не добрый, а справедливый, - поправил Силуян. Конечно, он ведь не рассказывал подробностей даже о том, о чём сейчас поведал. Решат ещё, что его всякий может за ухом почесать. Чтобы не вызывать подобных желаний, в Волка превращаться не стал, просто сел на землю под дерево. Ждал, когда все товарищи отдохнут, а то и заря ранняя забрезжит. Тогда не страшно за них.

 

Что же будет, если они встретят целую стаю?

 

Не сказаны слова, но мысли тревожны. Утешить надо.

- Всё своим ладом идёт, - произнёс Силуян, ничего не поясняя, но так уверенно, как будто что-то знал особое.

[Laion]

Поглядев, как берегиня оказывает помощь раненым и поцарапанным, Елена отошла в сторону, присела на ствол поваленного дерева - можно и собой заняться. Прикрыла она глаза, прочла про себя заговор исцеляющий, да рукой перед собой провела крест-накрест, чтобы скорее порезы, нанесенные оборотнем, затянулись. А открыв глаза, заметила улыбку русалки, к ней обращенную и движение руки, будто хотела та к ней прикоснуться. Поджав губы, отстранилась Елена - не нужна ей жалость, не нужно сочувствие, сильная она, не зря дочерью Кащея была. Видно, испугал этот надменный жест русалку, отпрянула она, отошла к костру, а Елена, немного помедлив, тоже туда подошла. 

Присела, заслушалась рассказом Силуяна. Мельком на хлопочущих над лесной дикаркой Владимира и Яромира взглянула, будто тучка на лицо набежала и тут же исчезла. 

- Что с ней делать будем?  - показала на девушку-оборотня, лежащую без чувств.  - А ну как снова превратится? Связать бы покрепче ее, да на голову мешок надеть, чтоб не видела ничего. 

[Alice von Bertruher]

Тимофей пока с Гамаюн возился боялся волх,чтобы как бы ей крыло когтями не повредили  был готов девицу на себе нести.

 

- Позволь, я помогу. Отдохни пока, - говорит мужику Златоцвета да склоняется над раненой птицедевицей.

 

  Повторяет тот же обряд, что над Кирой совершала, пока вдруг не охнула и не повалилась как подкошенная от изнеможения. Подкосились ее ноги, да упала берегиня на землю в обморок. Стала она бледнее Киры, что кровью раненая истекала. Последние свои силы нуждающемуся истратила.

[Серебряная]

- А ведь я не просто так ей рыбку давала!

 

Девочка покачала головой.

 

- Мы тоже умеем целительствовать, только всё через дары водные! Камыш там, водоросли али рыбка. Говорила я скушать да силы и восстановит... И взрослая вроде а не слушает! Боится?

 

Русалка грустно вздохнула и посмотрела в костёр - истратив себя на щиты для группы, помочь сейчас она была неспособна.

[Hikаru]

- И чегой я не осталася на той поляне, - сетовала Гамаюн, пока Тимофей с Сашенькой обрабатывали её раны. - Чуть хвоста не лишилася от блохастой ентой. На стельки ее пустить надобно, дабы не повадно было!

[Ewlar]

Силуян за Красную Шапочку, однако, заступился.

- Не надо её обижать. Ни связывать, ни скверными словами обзывать не надо. Она хотела нам помочь, да только сдуру не сказала ни о своей природе ни о том, что свой оберег успела потерять. Хотя... может украл кто из местных хитрецов. Мало ли вас в лесу таких водится, да? - он почему-то поглядел на Лесника. 

- А ты, Гамаюн, вообще птица, могла взлететь повыше и не досталось бы тебе.

Стараниями Силуяна побитая незнакомка лежала вполне удобно, правда, прохладно ей на земле, но ничего, волкодлачья кровь согреет.

- Наверное, утром сама проснётся, - предположил он. - Поглядим.

 

х

[Hikаru]

- Позволь, я помогу. Отдохни пока, - говорит мужику Златоцвета да склоняется над раненой птицедевицей

Повторяет тот же обряд, что над Кирой совершала, пока вдруг не охнула и не повалилась как подкошенная от изнеможения. Подкосились ее ноги, да упала берегиня на землю в обморок. Стала она бледнее Киры, что кровью раненая истекала. Последние свои силы нуждающемуся истратила.

 

- Чавой-то она? Никак злыдню мохнатую жалко стало? - Мая принялась обмахивать берегиню крыльями, обеспечивая приток воздуха обессиленной лекарке.