Поди туда, не знаю куда...

[Alice von Bertruher]

  Открыла свои очи берегиня, да встать не могёт.

 

  - Устала я. Измоталась сильно. Мне бы водицы испить, - попросила она. Без посторонней помощи и встать не могёт, бедняжка.

[Серебряная]

- Устала я. Измоталась сильно. Мне бы водицы испить, - попросила она. Без посторонней помощи и встать не могёт, бедняжка.

Закатив глаза и почему-то с грустью взглянув на Елену, русалка поднялась на ноги с самым решительным видом.

 

- Взрослые! Считаете, что вы мудрее детей? Много вы понимаете! Весь мир изменяется, а взрослые никогда... Ешь! Вода позже будет. Кому сказала есть! Не посмотрю, что ты такая вся из себя светлая да правильная, листочки-ягодки и прочее. Не стыдно самой-то, что такая малая да неживая тебя учит? Вот, у меня немного простой воды осталось, заешь рыбку и ложись, вскоре как новенькая будешь, а то взяли моду... Одни меня боятся и рыбу есть не хотят, которую для всех готовили - другие боятся и рыбку есть не хотят, что в минуты бы силы восстановила! А потом и падают как эти самые блохастые коврики, образец которого только что пытался нас съесть. Ложись! Скушала бы сразу, то уже была бы в норме, а так не знаю...

 

Буквально силой запихав в берегиню последний кусочек маленькой рыбки из своих запасов, что могли исцелять, русалка уложила двушку на травку и в изрядно сердитом виде села у костра.

[Мистер Лис]

Сильно Владимира волновали и подтёки зеленые на ладони девушки, и татуировки её что цвет свой меняли и раны сами исцеляются. Колдовство это было какое-то. Только охотник ни знал, какое. Произошло с ней что-то в лесу том, но не стал он ничего спрашивать. Достав из кармана кусок материи он взял ладонь девушки в свою и обтер зеленые подтёки на её ладони а затем кончики его пальцев коснулись кожи девушки в том месте, где еще мгновение назад рана была. У самого Владимира никаких способностей кроме меткого глаза и навыков выживания и не было. Он посмотрел на друга своего, Яромира, что в бою так храбро сражался размахивая оружиям своим да огонь метал так, словно он и не кузнец вовсе а воин добрый не одну битву выигравший и не одно войско недруга разбивший.

 

К костру юноша присел рядом с Яромиром и Лесаной. Рядом с друзьями верными, да заслушался историй Силуяновых. Знатным Серый рассказчиком был и вдруг Владимир поймал себя на мысли что ему самому за столько прожитых лет и рассказать было особо нечего. Как в лес на охоту ходил? Как в первый раз Петровича оседлать пытался еще мальчишкой совсем и как тот скинул его? Получил Владимир юный тогда пару ссадин, вывих плеча и мокрые штаны, но силу духа свою сохранил и приберег для следующей попытки оседлать коня своего. Очень нрав у Петровича был необузданный. Он был гордым, свободным. Долго охотник совладать с ним не мог. Купил он его у бабки одной. Старая она была, совсем. Много лет уже прожила и жеребец у неё был молодой совсем. Сказала она тогда ему что если совладает он с конём этим, то верного друга в нем найдет. Никого Петрович к себе не подпускал а уж чтобы кого прокатить верхом… И вот сейчас все также непокорен и свободен Петрович и никого к себе не подпускает кроме друга верного и Лесаны.

 

Слушая рассказы Силуяна и о чем-то задумавшись Владимир совсем не заметил, как уснула Лесана. Смотрел он на товарищей своих, да в пламя костра всматривался словно пытался развиднеть что-то в языках пламени его, но повернувшись к дикарке заметил он что уснула она. Провалилась в сон блаженный. Встал молодец добрый и к коню своему подошел что устроился совсем рядом с костром, да у березы травку щепал. Даже ему погреться хотелось у огня который имел что-то схожее с Петровичем. Такой-же дикий и необузданный, готовый обогреть и от холода спасти если правильно с ним обращаться, но мог и дел лихих наделать. Из сидельной сумки достал Владимир шерстяной плед связанный матерью чтобы сын во время своих походов в лес не мерз ночью, да нагнувшись над спящей девушкой укрыл он её.

-Спокойной ночи, Леси. –едва слышно прошептали губы юноши а затем он посмотрел на своих товарищей оглядев их зорким взглядом своим, -Поспать надо. Утро ночи мудренее а я покараулю пока. 

[Кайра]

Cашенька слово не молвил,  но музыку заиграл печальную, но светлую  напомнил он  взрослым, что не стоит кровь  поверженного врага проливать   Тимофей же слово молвил. -Может девица и не виновата, может ее стоит  к бабушке отвести, а там научить как себя  контролировать. У него же вот тоже душа напополам с медведем делиться, а нет не хотел  он Красную Шапочку убивать. Девка молодая еще, что зря жизнь ее губить.  - Не серчай добрая птица ты на нее, она сама не ведала, что творила.

[Hikаru]

- Не серчай добрая птица ты на нее, она сама не ведала, что творила.

 

- Не серчай, не серчай... - проворчала Гамаюн, безуспешно пытаясь приладить обратно выдранное в пылу драки длинное перо из хвоста. - А чего жеж она врала нам, что про оборотней ну ничегошеньки не знает?

 

Перо прилаживаться на место не желало и, повздыхав, Мая оставила бесполезное занятие, вспорхнула на ветку повыше и, оборотясь птахой, заснула, по птичьему обыкновению сунув голову под крыло. Переливающееся всеми цветами радуги перо сиротливо осталось лежать на поляне.

[Ewlar]

- Вот за такое-то перо и сказка началась... - пробормотал Силуян. - Которую Ванечка уже взрослым написал, в честь отца своего. А ещё в кабинете у него, на Царских Дачах, картина есть. Там Серый Волк везёт на спине через лес Ивана-Царевича и Елену Прекрасную. Лес тёмный, старый, а вокруг весна играет. Листики пробиваются верхами, чёрное терние цветёт медовым цветом. Как будто мы из темноты поганой вырываемся и к радости спешим. Знать, художник-то был с понятием, хоть и приврал маленько с цветущими кустами, и лицом я там не похож, да он меня живьём не видел.

 

То перо было ярче, потому как не радугой переливалось, а огнём горело. Перо Жар-Птицы. Когда его из сада принесли, царь Берендей ночник такой красивый сделал, много лет сияло. Видать, пока сама птица жива была. Надо будет спросить у Гамаюна, не им ли родственница. Хотя, таких птиц много. Вот, в Тридесятом, говорят на взморье целая стая налетала на токовище. Птица в доме Ивана долго потом жила, небось, дворцовый помнит её капризы: то кашки ей на молоке свари, да с сахаром, то яблочками покорми, то грецкими орехами. А то вместо нежного пения начнёт орать поганым криком. Ванечка после отпустил её. Пускай летит. Она как сорвалась, думали, прилетит обратно, а нет, не прилетала больше, хотя по пригородам видели недолго. Видно, в свой родной край птичий подалась. Когда-нибудь расскажет он об этом Сашеньке. Сказкой-то лучше, не так страшно, как на самом деле.

[Кайра]

- Любишь ты истории рассказывать сказал  Тимофей. Нам тут оборотницу надо  доставить к бабушке. Сказал берендей. Сашенька конечно слушал  чуть ли не рот раскрыв  байки  Силуяна.  Медведь даже пошутил, что сейчас оная птичка и влетит  в  рот  мальчика.  Как бы не воспользовался кто его доверчивостью  Силуяну он доверял, но им же и другие встретится и кто знает, может захотят использовать они дите в планах своих злодейских и лиходейских.

[Laion]

Не правильно, не рационально вели себя попутчики. Оборотня убивать не стали, силы последние тратили, чтобы помочь другим. А сейчас вот ну как опять нападет оборотень какой? А у берегини и русалки даже сил нет, чтоб себя защитить. 

Недоумевая, Елена вздохнула и отвязала от пояса кожаный мешочек с водой. Маленький, да зачарованный мешочек - воды в него помещалось больше, чем можно было выпить за один раз. 

 

- Вода. Пейте. - коротко пояснила она, протягивая мешочек русалке.  - Не хватало еще, чтобы и вы  тут без чувств упали. 

[Серебряная]

- Не хватало еще, чтобы и вы  тут без чувств упали.

Девочка весело рассмеялась.

 

- Что ты, княжна, моя слабость в том, что рядом нет воды... Видела, как пролила я воду из мешка большого? Из неё стена появилась, она же и в землю ушла. Сражаться я вряд ли смогу, а слабость так и будет, покудова не придём к воде да не восполню я силы. Теперь уже знаю, сколько силы тратить... Глупая я, никогда мы вдали от своих домов не дрались! Наверное, я первая такая выискалась? Надо будет водяного расспросить... Но для питья у меня и правда не осталось... А и в жилах совсем нет водички! Да только кто после русалки пить станет?

 

Она по-девчоночьи хихикнула, наливая воды в туесок и возвращая  мешочек Елене.

 

- Спасибо тебе, княжна.

 

Глаза русалки искрились задором.

[Ewlar]

- Любишь ты истории рассказывать сказал  Тимофей. Нам тут оборотницу надо  доставить к бабушке.

 

- Это уж как хотите, а я бы раньше света не советовал идти. Уже сказал, почему. Вот чуть забрезжит - двинемся. Днём волкодлаки собой всегда владеют и могут принять нужный облик. Нет, если вы хотите, я её сам в охапку ухвачу и вперёд пойду. Но мы решили пока не разделяться без необходимости.

А сказки, они как-то сами сказываются. Пусть это настоящие истории, пусть выдуманные. Что ещё на привале делать? Только кости грызть. Ты уложи малого-то, а то и простоит всю ночь. И ты бы, Кира, отдохнула. Самостоятельная ишь... Вот хоть прибыло тридцать лет, а как была девчонкой, так осталась. Это потому что без разговоров, без людей. Впустую время так проходит даже у волков. Когда бывает одному хочется быть, вдосталь испить свободы, а когда тянет с кем-то пообщаться. Будь то хоть лешие с кикиморами, хоть чудища какие странные, хоть волхвы природные. Теплее всего с людьми обычно разговор выходит. 

 

Подняв перо птицыно радужное, Силуян отдал Сашеньке. 

- Возьми да радуйся, Гамаюну оно теперь не нужно, а тебе сон добрый навеет.

[Кайра]

-Это мне  и если бы обычный ребенок скорее потерял  бы дар речи Сашенька наоборот начал говорить обычно  он немного стеснялся и лишь музыкой выражал. то что чувствует . Ведь это самый понятный всем язык, который  никто не может  криво истолковать.  Он правда посмотрел на Тимофея и тот тоже разрешил оставить.  Берендей правда сказал, чтобы тот не сидел около волка, тому тоже надо спать, про то  что надо иногда  побегать да животину задрать умолчать.   Тимофею тоже было иногда  по лесу побродить  да порядок навести.

[Ewlar]

- Тебе, малый. Кому ж ещё? Так бросить - муравьям достанется или гусеницы сожрут, а то в земле истлеет прахом. В лесу, брат, ничего зазря не пропадает. Но я подумал, пусть лучше тебя порадует. Как вспомню, царь тот, Берендей Васильич, старый, что дитё, радовался Жаро-Птицыну перу. С того ведь, говорю, и началось. Ты спи, ложись, а я тогда всю сказку расскажу, которую Иван Иваныч написал на пенсии живучи. 

 

Силуян оглядел всех товарищей и рукой повёл, мол кто хочет, пускай тоже слушает. Прежде всего малые, конечно, Кира захочет сказку наверняка, да и старые иногда такие байки любят. Вот Благомир не даст соврать, от каши готов отказаться ради сказки. И девушки, конечно, сказки любят, дело известное. Ну, а добры молодцы сами горазды эти байки складывать.

 

И заговорил Силуян, в ожидании рассвета, как сто двенадцать лет назад стала в сад царя берендея светлая птица прилетать, яблочки сладкие поклёвывать. А яблоня-то редкая была, заветная, по одному яблочку в месяц съешь - и старость отступает. Оттого старый Берендей трёх жён пережил, уж и не помнили, кто прежде правил. А было у царя от каждой царицы по сыну, и вроде, все законные. Кому престиж отдать, кому корону обещать? Стал Берендей сынов заданиями мучить. Первое было - птица. Иванушка, меньшой, ему едва-то годков двадцать стукнуло, бороды ещё не носил, а самый из братьев ловкий и надёжный оказался. Птицу словил, разведал, да в руках держал. Но вырвалась она - здоровая такая, перо оставила...

 

Дале поведал, как нашёл Ивана Серый Волк, смотрит, парень спит в дорогой одежде, сам молодой - ещё не наработал на такое платье. А рядом конь пасётся, да жалкий такой, шелудивый, на три ноги хромает, четвёртую волочит. Это вишь братья над Иваном так насмеялись, клячу ему подсунули. Волк голоден был, думает, ага, разбойник молодой коня где-то украл, загнал, ну, пусть пешком походит. Взял, да свалил коня и ну мясо без меры жрать. Парень то проснулся, хвать саблю, а конь-то уже обглодан. Что же ты, говорит, волче, негоже делаешь! Как я теперь? Если престол не заслужу, старшие братья меня в ледяные страны вышлют, чтобы, значит, не маячил тут у них и править не мешал. Я ведь - законный буду царь, а ты...

 

Жар-Птица отыскалась у царя Афрона. Запросил тот за птицу Коня Золотогривого. Покрасть коня хотели у царя Кусмана, да тот поймал. Говорит, женщину хочу самую распрекрасную на свете. Поехали к царю Далмату, дочку его сватать. Царь не отдал, зато Елена сама поехала с Иваном, полюбились они друг дружке крепко. Иван говорит: никому не отдам тебя. Так Волк схитрил, мороком красной девицей явился и давай охмурять царя Кусмана, лысого распутника, тот и про коня позабыл, пир горой закатил, Иван с Еленой Златогривого угнали, а Волка царь Кусман скорее целоваться потащил, да как посмотрит - у невесты волчья морда! Так с тех пор позабыл девок по углам тискать. Потом коня на клетку поменяли с птицей Жар. Ну, царь Афрон был коротышка, всё думал скакуном себя достойным возвеличить. Всюду по городу его статуи на конях. Так лесенку подставил, влез, ан глянь - сидит на волке. Так и свалился, и с тех пор только в каретах ездил.

 

Сказка текла рекой, то забавляя, то заставляя слушателей волноваться. Ивану, недалёкому, но доброму, прощали его глупости и непослушание, царь всё-таки, Волка по должности он слушать не обязан. Жалели, что едва не сгинул. Радовались счастливому концу, а кои и во сне уже досматривали. Пусть это и не совсем была правда о событиях, Силуян кое-где другое говорил, а всё же сказка, хоть и привирает, истинной сути не меняет. Хорошо было, мирно и уютно, будто и не в лесу дремучем, а в родной избе, на полатях, и бабушка родная сказку говорит. Колесо прялки крутится, жужжит, мысли далече улетают... Волшебным переливом в небе играют перья птицы Жар, звенят подковы дальним перезвоном. Дева поёт за облаком песню душевную, ажно за сердце изнутри берёт, мурашки каплями росы по телу побежали. Рассвет над лесом занимается.

[Серебряная]

Русалка, слушая волчью сказку, постепенно начала успокаиваться - обидно было деве водной, что берегиня вновь отвергла её дар и пришлось насильно кормить. Впрочем, оставаясь всё той де девочкой-подростком, она с каким-то детским восторгом приходила в себя, поглядывая в пламя костра. Сон давал о себе знать, её веки тяжелели, да и во всём теле ощущалась запоздалая усталость после боя. Спасибо ещё берегине, что раны затянула, а то лежать бы ей чуркой бессловесной. Сонно зевнув, она перевела внимание на Силуяна.

 

- Дивны твои рассказы, Волк, но уж прости неразумную - шибко в сон меня клонит... Чистой воды вам.

 

Через минуту она уже сладко посапывала, прижавшись к Жуче, что грела подругу своим теплом.

 

*сонное порыкивание животного*

[Кайра]

-Я в то время с купцами  ходил по  островам  сам волх -медведь тоже начал многое рассказывать, но потом  стал слушать  Силуяна. Мальчик тем более уже во всю спал.  Тимофей попросил  волка перенести воспитанника и уложил  Сашеньку.  Тот спал не выпуская перо из рук.  Сам Тимофей в  большего медведя превратился. Так теплее  было и уютнее.

[Alice von Bertruher]

  Буквально силой запихав в берегиню последний кусочек маленькой рыбки из своих запасов, что могли исцелять, русалка уложила двушку на травку и в изрядно сердитом виде села у костра.

 

  Пришлось глотать рыбу, куда уж тут деваться, коль силком толкают. Хотела объяснить, что не в рыбе дело, да токмо рот откроет, а туда рыбу сразу русалка-то засовывает. Оно же и слова сказать не можно. Но вроде даже полегчало что ли. Поблагодарила берегиня Киру, хоть та и дулась и обижалась. Ремня бы ей всыпать доброго по заду, чтоб сидеть больно было, тогда и обиды все прошли бы, как бабка отшептает.

 

  Но видать окунь зачарованный и правда сил каких дал, коль Златоцвета сумела таки подняться да у костра присесть.

 

  - ...Да только кто после русалки пить станет? - услыхала она слова той.

 

  - А вот есть люди, которые и станут, - говорит берегиня. - Знавала я молодца одного, что на русалке сватался. Так он не только воду после нее пил, но и в уста лобызал. Как-то заглядывала к ним. Живут себе, детишки бегают. Хозяйство небольшое нажили. Дом-то у них у реки, где она, значит, плавает. А дети у них на первый взгляд обычные, токмо знаю, что сила в них волшебная, но пока не проявляется.

[Горыныч]

Незаметно прошла ночь, и первые лучи солнца коснулись верхушек деревьев.
Красная Шапочка так и продолжала оставаться в бессознательном состоянии, и Силуян, как и накануне, взгромоздил ее на себя, и группа продолжила свой путь по дороге.
Долго-ли, коротко-ли, но вышли они на полянку в лесу, в центре которой стоял небольшой домик возле такого же небольшого прудика.
На встречу им вышла, благообразного, вида старушка, приветливо, улыбаясь.

Но как только она увидела девушку у Силуяна, лицо ее стало жестким.
- Кто вы такие? Что сделали с моей внучкой? И где ее накидка?

[Ewlar]

- Накидку она потеряла, - Силуян ответил (он сейчас человеком был, чтобы не слишком напугать старушку). - Уже в лесу вечером потеряла, когда сняла, чтобы у родника умыться. Должно, нарочно кто-то утащил, и не простой зверёк. Мы бы такой огненный капюшон заметили, а его там поблизости нигде не оказалось. Так вот, как только шапка красная пропала, девица обомлела вся и оземь грянулась. Вот и несём. Помочь она нам обещала ввечеру, засветло ещё, оттого знали мы, куда идём, и быстро этот дом нашли поутру.

 

Непонятно, отчего большинство людей предпочитают вполне симпатичной волчьей морде довольно скверную наружность человека. Но бабушка сейчас, похоже, предпочла бы увидеть волка. Она смотрела с такой неприязнью и недоверием, что следовало доказать скорее свою правоту. Силуян мигом перекинулся туда-сюда, на три мгновения явив образ натуральный Серого Волка.

- Вот и девица эта подобное проделала, когда луна светить на неё стала. теперь ясно, откуда синяки да ссадины? Не помнит она ничего. Пришлось свалить, удерживать, чтобы никого не разорвала в клочья. Давай-ка, мать, полечи внучку, а то мы так и не смогли её до сих пор добудиться. А после, знай, поговорим, чего пришли.

[Laion]

Настороженно Елена на бабку взирала, то ли кинется на них, одичав от злости, то ли поверит. Покивала она словам Силуяна, который обстоятельно все рассказал и объяснил, да и свое слово внесла: -  Искали мы колдунью, в этом лесу живущую, не Вас ли, бабушка? А как встретили внучку  Вашу, так она и пообещала нас отвести к вам, да не дошли засветло, до ночи, не успели. 

[Горыныч]

Недоверчиво слушала бабушка рассказ Силуяна, да на всех искоса поглядывала, пока тот в волка не обернулся. После чего расслабилась и вздохнула.
- Сколько раз я ей говорила не снимать накидку... Ну, сколько...
Она поднялась и еще раз обвела всех взглядом.
- Спасибо, что принесли ее ко мне, и ничего с ней не сделали. Мы оборотни. Весь наш род. Это результат проклятия одного колдуна злого. Мы-то научились с этим жить, а она малая еще. Думали минет ее участь эта, но решили подстраховаться, и сшили волшебный плащ. А вот видишь как все обернулось.
Она подняла девушку на руки и пошла к дому.
- Проходите и вы, и расскажите, зачем меня искали.
Внутри бабушка положила внучку на кровать, что-то пошептала над ней, и вернулась к остальным.

[Серебряная]

С любопытством оглядывалась русалка вокруг, смотря на житьё-бытьё людей незнакомых. Всё ё казалось непривычным: и поляна вокруг домика, и какой-то тёмный пруд, и лесная тишина. Чуяла русалка, что пруд даром что красив, а нет и не было в нём отродясь русалок. Нехороший! Прислушиваясь к своим ощущениям, Кира старалась понять, что же здесь не так, затем хлопнула ладонью себя по лбу. Так места-то глухие! Путники сюда не хаживают, вода не открытая и приплыть русалкам не можно. Откуда им здесь взяться-то? Хоть и слаба была девочка, но раздался над поляной смех, ровно колокольчик лесной подал весть благую. Смотрит русалка на хозяйку этого места и улыбается, а потом отвесила земной поклон, ровно батюшке с матушкой.

 

- Здравстовать тебе, бабушка. Покуда будут товарищи мой судить да рядить, а не скажешь ли - есть здесь поблизости речка либо озерце лесное? Худо мне без водицы...

 

Она прикрыла глаза и опёрлась на стенку.

 

- Пусто твой пруд, рыбка в нём есть, а пуст он...

[Горыныч]

- А ты, значит, дева речная. - Ответила старушка Кире. - Можешь поплавать в моем пруду, если хочешь. Он хоть и маленький, но вода в нем чистая, и хорошая.

[Серебряная]

 

- Пуст твой пруд... Нет в нём нашей силы! Но, спасибо на добром слове, пойду да на бережку посижу и немного поплаваю, авось и полегчает да к речке и дотяну.

 

Вышла Кира на берег пруда и уселась на берегу, ножки в воду опустив и ровно девочка малая болтает ими. Да разве может усидеть долго русалка, когда перед ней такое диво? Подпрыгнув, обернулась девочка в воздухе да и с громким плюханьем нырнула в воду ддо самого дна. Рыбка и правда вокруг была, да большая и вкусная! Но сейчас девочке было не до еды, она просто свернулась в клубочек на дне пруда и смотрела на солнечные блики, что просачивались сквозь кроны деревьев. Покой... Хоть и не русалочья,  всё же вливала водица в неё силы свежие. Толку-то в бою вряд ли будет от девочки младой, но уж до русалочьих заимок теперь дотянет.

 

*прикрывает глаза, что-то шепча на дне*

[Alice von Bertruher]

  По утру берегиня пропала. Не было и следа ее пребывания. Исчезла, будто и не было никогда. Куда уйти могла да в таком-то состоянии али утащил кто, неведомо это. Токмо как солнышко выглянуло да тьму ночную прогнала, так, что тени как гады подколодные по самым темным углам попрятались, объявилась та. И была она свежа и хороша, будто и не падала ночью от немощи. Да и ран никаких на теле не было. И платье чисто и бело. Ибо покуда остальные к деревне вышли, девица сил набиралась на свежем воздухе да в...ээээ...как это слово мудреное? А, гармония!...да в гармонии с природой. Лежала на мягком мхе да среди цветов, а над нею птички щебечут песни свои переливчатые. Как поднялась Златоцвета, попила водицы из ручейка, что весело журчал да тек себе меж деревьев-то. Вздохнула полной грудью, плечи размяла, а потом скинула одежу свою да окунулась нагишом в озерцо небольшое, что недалече было. Искупалась да присела, чтобы власы златы расчесать да в косу заплести. А потом достала нитки с иголкой да зашила платье порванное, да так, что и следа не видно, что порвано-то было.

 

  И вот вернулась к остальным свежа, умыта да чиста, как духом, так телом.

[Laion]

Она подняла девушку на руки и пошла к дому.
- Проходите и вы, и расскажите, зачем меня искали.
Внутри бабушка положила внучку на кровать, что-то пошептала над ней, и вернулась к остальным.

 

Пока колдунья  внучку свою укладывала да хлопотала над ней, осматривалась Елена в избушке. Травы сушеные, склянки с зельями неведомыми, паук в углу ровненько, будто рисунок рисует, паутину свою ткет, а за паутиной - полочка махонькая, да пустая почему-то. И припомнилось Елене, что видела она на этой полочке в блюдце волшебном амулет со звездами, луной и солнцем, крохотными каменьями выложенными. Припомнила и колдунью, древнюю-древнюю старуху, которая, потрогав блестящие звезды-камушки на амулете, окуталась странным вихрем, который омолодил колдунью не на один десяток лет не хуже молодильных яблок.  Значит, попали они туда, куда надо.  И, кажется, у этой колдуньи еще можно и про волчьи ягоды разузнать? Да только... Посмотрела Елена на внучку-оборотня, и вздохнула. 

- Искали мы колдунью, которая временем повелевать может. А еще нужны нам волчьи ягоды, которые растут в лесах, где водятся оборотни. 

[Кайра]

Сашеньке сон снился  странный.  Сон о том как белая птица  дралась с вороньем черным, только вот у птиц глаза были странные  совсем как у людей. Злобой пылали  глаза воронов, а вот птица белая  сражалась   и пыталась вырваться  только вот сил у нее  не хватило слишком много ворогов  черных было.  Дернулся мальчонка во сне и прошептал Зимний Глаз.  откуда пришло ему на ум было только ему веданно только   Он пока все остальные поделился своим сном с волком.  Может тот  много где бывал и поможет найти тому одно место.